ANNA KACZAN

Университет Марии Кюри-Склодовской в Люблине

Идентификатор ORCID: https://orcid.org/0000-0001-7717-0532

ОБЛАСТИ ИССЛЕДОВАНИЙ: этнолингвистика, языковая картина мира, польская народная культура.

DOI: https://doi.org/10.35321/bkalba.2024.97.05

КАКАЯ КРАСИВАЯ, А ТАКАЯ ПРЕЗРЕННАЯ — ОБРАЗ КУКОЛЯ В ПОЛЬСКОЙ НАРОДНОЙ КУЛЬТУРЕ

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: кукол, стереотип, языковая и культурная картина мира, польская народная культура.

АННОТАЦИЯ

Статья представляет языковую и культурную картину куколя — растения, которое классифицируется как сорняк, цветок и лекарственная трава. Полная версия статьи КУКОЛЬ будет включена в восьмой выпуск тома о растениях Словаря народных стереотипов и символов под названием Грибы, сорняки, скопления растений, под редакцией Ежи Бартминьского и Станиславы Небжеговской-Бартминьской. В соответствии с принципами когнитивного определения народное представление о куколе реконструировано на основе языковых данных (в том числе текстов фольклора разных жанров: пословиц, песен, рассказов о верованиях, письменной крестьянской поэзии), а также так называемых околоязыковых данных (то есть записей верований и описаний народных практик — обрядовых, магических, лечебных). Документальный материал взят из картотеки Словаря народных стереотипов и символов, которая хранится в Этнолингвистической лаборатории имени Ежи Бартминьского в Люблине.

АННОТАЦИЯ

В статье представлен языковой и культурный образ куколя — растения, которое классифицируют как сорняк, цветок или траву. Полная версия статьи о куколе (по-польски: KĄKOL) будет включена в Словарь народных стереотипов и символов, том Грибы, сорняки, скопления растений, часть VIII, под редакцией Ежи Бартминьского и Станиславы Небжеговской-Бартминьской. В соответствии с принципами когнитивного определения народный образ куколя реконструирован на основе языковых данных (включая различные виды фольклорных текстов: пословицы, песни, былички, письменную крестьянскую поэзию) и так называемых прилежащих к языку данных (то есть записей верований и описаний народных практик: обрядовых, магических или лечебных).

ANNA KACZAN. Jakie to ładne, a takie szkudne – obraz kąkolu w polskiej kulturze ludowej

97

Документальный материал взят из базы данных Словаря народных стереотипов и символов, хранящейся в Этнолингвистической лаборатории имени Ежи Бартминьского Университета Марии Кюри-Склодовской, Люблин.

Полевой кукол (Agrostemma githago L.) — обычный сорняк, прежде чаще всего росший в посевах зерновых. Сегодня ему грозит исчезновение из-за применения гербицидов и более эффективной очистки зерна, поэтому он внесён в польский Красный список в категорию NT (near threatened) — вид, близкий к уязвимому положению¹. Увидеть полевой кукол в естественной среде обитания теперь почти невозможно, зато его семена можно купить в садовом магазине: прежде вредный сорняк сегодня высевают в садах и на лугах, поскольку его считают цветком.

Цель статьи — представить языковой и культурный образ куколя в польской народной традиции. В соответствии с принципами когнитивного определения, которое «ставит своей главной целью дать отчёт о том, как говорящие на данном языке понимают предмет» (Bartmiński 1988: 169), при реконструкции представлений о куколе использовались лексика (названия, синонимы, фразеологизмы), тексты (пословицы, песни, былички, письменная крестьянская поэзия), а также народные верования и практики — так называемые прилежащие к языку данные (Bartmiński 1996: 11). Приведённый документальный материал взят из Этнолингвистической лаборатории имени Ежи Бартминьского Университета Марии Кюри-Склодовской, где создаётся люблинский Словарь народных стереотипов и символов (SSiSL)². Для целей статьи я объединила экспликационную и документальную части, обычно разделённые в Словаре, и привела лишь фрагменты избранных текстов. Полная версия статьи KĄKOL выйдет в последнем выпуске тома, посвящённого растениям: Сорняки, грибы и скопления растений.

В народном образе куколя выделяются следующие фасеты, то есть особые семантические категории, «однородные с какой-либо точки зрения» (Bartmiński 1996: 16): названия, категоризации, происхождение, внешний вид и свойства, количество и место произрастания, локализатор, освящение, практики предотвращения появления куколя, практическое, обрядовое и магическое применение, лечебное применение, предсказания, символика. Выбор фасет и их расположение не случайны: они зависят от типа статьи и принятого родового компонента (Bartmiński 1988: 182); в случае куколя это сорняк.

¹ https://pl.wikipedia.org/wiki/K%C4%85kol_polny.

² SSiSL подробнее представила Катажина Пророк в статье «Словарь народных стереотипов и символов как этнолингвистический словарь (на примере статьи perz)» (Prorok 2023: 54–70).

98

BENDRINĖ KALBA | 97

КУКОЛЬ

[НАЗВАНИЯ] Общеславянское название kąkol³ (в старопольском также kąkolica SStp Urb 3: 263) родственно литовскому kanikalas «колокольчик, погремушка» и возводится к праслав. *kolkolъ «звуковой инструмент (из обожжённой глины), типа погремушки или трещотки», позднее «колокольчик, колокол», от ие. *kel «звать, кричать, звучать, звенеть» Bor SE 226, ср. Sł SE 2: 118–119. Следовательно, название kąkol мотивировано формой цветка куколя, напоминающего колокольчик; это подтверждают синонимичные названия растения: dzwoniec SGP PAN 7: 320, dzwonek Udz Biec 145. Брюкнер связывает название kąkol с праслав. *kək-, kuk- «о всякой кривизне, изогнутости» Brüc SE 224, объясняя его возникновение гибкостью и искривлённой формой стеблей Dub Ostr 131.

Другие синонимические названия куколя отсылают к приписываемому ему происхождению — дьявол SGP PAN 5: 511, дьявольские цветы, дьявольское растение Wan Pol 109, дьявольская трава, потому что говорили, будто она связана со злыми силами Pelc SGLub 5: 124. Названия же сатанинский цветочек, цветочки чертенка объясняются внешним видом цветка куколя, поскольку у него такие розочки [= розочки] вокруг Rog Wag 271, 314 — это зубчики, выступающие из-под лепестков (Rogowska 1998: 77). Название часики SGŚ Wyd 14: 184 объясняется сходством «увиденного сверху цветка куколя с циферблатом часов», поскольку на пурпурных лепестках видны темные штришки, напоминающие стрелки. Этот сорняк, растущий в зерновых посевах, «крадет хлеб» (Rogowska 1998: 77), поэтому его называют вором Sych SGKasz 6: 235; возможно, сходная мотивация лежит и в основе названия куколя пропажа Karl SJP 5: 153. Из-за черных семян куколю дали названия чернушка, чернушка Karl SJP 1: 746; названия же головокружитель SGP PAN 2: 367 и безумница Spól Naz 24 могут быть связаны с ядовитыми свойствами семян, хотя, по мнению Ваняковой, название головокружитель (относящееся также к васильку синему) скорее связано с обильным произрастанием этого сорняка в зерновых посевах, что сильно их ослабляет и становится причиной беспокойства земледельцев (Waniakowa 2019: 181).

[КАТЕГОРИЗАЦИЯ] Куколя обычно считают chwast — сорняком, например: Kąkol to paskudny chwast Pelc SGLub 5: 204, Konkol niby doś taki prijymny, bo filjetowy, ale to tyz chwast Kaś Podh 5: 35; так же он представлен и в народной поэзии:

³ Первоначально название kąkol относилось к плевелу опьяняющему (Lolium temulentum) SStp Urb 3: 262, который, подобно kąkol, является ядовитым сорняком зерновых; поэтому в фольклорных текстах упоминание kąkolu может относиться к плевелу опьяняющему zb. Fisch Roś 188. Название kąkol также относили к смолёвке (Lychnis) и чёрному тмину (Nigella sativa) Maj Słow 1: 129.

ANNA KACZAN. Jakie to ładne, a takie szkodne – obraz kąkolu w polskiej kulturze ludowej

99

Или вот эти сорняки. Я выдёргивал их в поле и выдёргивал из себя..., но мне было жаль — ведь поле очистилось бы — этих полевых маков и бледных куколей. (Stanisław Buczyński; Ad Złote 32);

Смотрит Иисус: пустые хаты, пустые поля, незасеянные; растут осоты и куколя, заросшие сорняками и никому не нужные. (Maria Majchrzak; Niew Prow 160).

По мнению Баньковского, название kąkol связано с литовским keñkti «вредить» Bań ES 1: 653, поэтому уже само название этого растения подразумевает гипероним «сорняк». Куколя также относят к категории kwiat — цветок (ср. название куколя dia-belskie kwiaty), иногда с уточнением «полевой, дикий цветок»: Kwiaty dzike: chaber abo modrak, kùnkùł, ognicha, mlyć, rùmmiùnek, macierzùnka, barwik Górn Malb 2: 203. В письменной крестьянской поэзии его часто упоминают наряду с другими полевыми цветами: маком и васильком синим:

Когда, о Иисусе, Ты заберёшь меня из прекрасного земного мира, позволь мне взять полевых цветов — маков, куколей и васильков. (Maria Gleń; TL 2005/1–4: 101);

Цветы и душистые травы, по Божьей милости данные человеку на пользу и радость, собранные на паломнических дорогах: ромашки, золотарники /... / из пшеничных нив — маки, васильки, куколя... воспетые жаворонком. (Stanisława Łapińska; Niew Pył 111).

Поскольку куколя освящали и использовали в магических и (реже) лечебных практиках, его называли также ziele/zioło — травой, например в пословице: Chociaż kąkolu nie sieją, mnoży się to ziele NKPP kąkol 6 или в стихотворении:

Берёза у придорожной часовни — ты первой показала тропинку к полю моих отцов, где росли всяческие травы, маки, васильки, куколя, а я, крошечный червячок, и не представлял, сколько здесь увижу красоты и красок. (Władysław Koczot; TL 1997/3: 13).

100

BENDRINĖ KALBA | 97

[ПРОИСХОЖДЕНИЕ] Верили, что Господь посеял зерно, а дьявол — куколъ TL 2009/3–4: 44, что нашло отражение в пословице: Господь множит пшеницу, а дьявол — куколъ размножает NKPP pszenica 17 (на Кашубах говорили, что куколъ — это дьявольская пшеница Sych SGKasz 2: 229), а также в уже упомянутых названиях куколя — дьявол, дьявольское растение, дьявольские цветы/трава.

На представление о дьявольском происхождении куколя, вероятно, повлияла новозаветная притча о сорняках (в более ранних переводах Библии, например у Якуба Вуйка, это была притча о куколе), которую Иисус рассказывает толпе⁴. Позже он объясняет апостолам (Мф. 13, 36–43), что доброе семя, пшеница — это сыны Царства, а сорняки — сыны Злого. Врагом же, посеявшим сорняки, является дьявол. Возможно, поэтому в Поморье утверждали, что куколъ нельзя срывать, иначе можно стать одержимым Sych SGKasz 1: 96. Также верили, что сатана старается склонить к греху владельцев полей, где много куколя Fisch Roś 187.

[ВНЕШНИЙ ВИД И СВОЙСТВА] Куколъ вырастает высоким, у него длинные гибкие стебли, которые могут наклоняться, см. названия. Эти стебли часто ветвятся, поэтому в песнях говорится о кусте куколя, например:

На полуполевом поле стоит куст куколя, надо бы его выкопать. Мне приглянулась соседская девушка, вот бы они отдали её мне! (Pieś Śl 2: 211);

На голом мазевском поле стоит колючий куст куколя, не заигрывай со мной, парень, ты, мазевский сопляк (K 22 Łęcz 197).

У куколя беленькие цветочки и такие розовые Pelc SGLub 5: 205. О цветках куколя также говорят, что они фиолетовые Kąś Podh 5: 35, пурпурные Pelc SGLub 5: 205; в силезском говоре прилагательное «куколёвый» означает фиолетовый цвет SGŚ Wyd 14: 184. Цветок куколя в форме колокольчика (отсюда его названия колокольчик, колокольный [= рожки] имеет вокруг (зубчики, выступающие из-под лепестков), а при взгляде сверху напоминает циферблат часов, см. названия. Куколъ, боже, какой красивый, а такой вредный — говорили Pelc SGLub 5: 205, потому что когда отцветёт, у него появляются такие чёрные шарики, которые высыпаются и снова прорастают⁵

⁴ Враг посеял сорняки среди пшеницы, пока люди спали. Хозяин не позволяет слугам вырвать их, чтобы при сборе сорняков они вместе с ними не вырвали и пшеницу; лишь во время жатвы он скажет жнецам: сначала соберите сорняки и свяжите их в снопы, чтобы сжечь; пшеницу же свезите в мою житницу Мф. 13, 24–30.

⁵ В действительности куколъ не высыпает семена на землю: они созревают одновременно с зерном злаков, собираются вместе с ним и могут быть посеяны лишь в следующем сезоне https://www.sgs.com/pl-pl/aktualnosci/2024/05/nasiona-chwastow-w-zbozach.

ANNA KACZAN. Jakie to ładne, a takie szkudne – obraz kąkolu w polskiej kulturze ludowej

101

SGŚ Wyd 14: 184. Крупные, толстые, чёрные зёрнышки (отсюда названия czarny kąkol Rost Symb 1: 160, czarnucha, czarnuszka) ядовиты; ср. фразеологизмы od kąkolu oczy płyną NKPP blekot, obejrzeć się kąkolu «сойти с ума, поглупеть» SOWM 3: 14. Согласно бытовому рассказу: «нет на свете такого существа, которое съело бы это зерно: ни лошадь, ни собака, никто этого не съест — такая страшная горечь» TN Śliwnica 1994.

[КОЛИЧЕСТВО И МЕСТО ПРОИЗРАСТАНИЯ] Куколь встречался повсеместно, «его было вдоволь» TN Chołowice 1998; в песне солдаты утешают девушку после смерти любимого:

Не плачь, панна, не плачь, не жалей того. Едут к нам тысяча, выбери себе одного. Хоть бы вас было здесь столько, сколько куколя в поле, ни один из вас не таков, как Ясько пригожий. (Wisła 1899: 110).

Считалось, что «на каждом поле родится куколь» NKPP kąkol 1, «в каждом зерновом поле должен быть куколь» Tred Kasz 132, однако чаще всего он рос в пшенице и ржи:

На поле в Бахорце пшеница полна куколя, а на поле нашего пана пшеница расписная. (K 35 Przem 48);

На поле в Зелинске растёт куколь во ржи; как этот куколь расцветёт, приду я, милая, к тебе. (Płat Krak 213).

Было распространено убеждение, что этот сорняк «не пропадёт» Tred Kasz 132, «не исчезнет» NKPP kąkol 3. Однако «теперь его вырывают, так что, должно быть, куколя уже нет» Rog Wag 271. Как замечает крестьянский поэт Владислав Кочот: «в хлебах уже много лет нет ни осота, ни куколя» Niew Prow 111.

[ЛОКАЛИЗАТОР] Считалось, что, когда куколь вырастает, на нём охотно садится и отдыхает дьявол, невидимый человеческому глазу. «Если поворачивать куколь в руке, можно увидеть, как у него внутри дьявол шевелит рогами» Sych SGKasz 1: 96. Вера в то, что дьявол обитает на куколе, подтверждается быличками:

«Однажды сидел дьявол над дорогой на куколе в хлебах и ждал. Когда пришла одна девушка и сорвала этот цветок, дьявол тотчас в неё вселился. Потом, однако, кто-то изгнал из неё дьявола, но дьявол снова сказал: „Пойду опять сяду у дороги и опять вселюсь в неё или в кого-нибудь другого“». (Sych SKoc 1: 96);

«Один пожилой человек из Жечицы-Длугой рассказывал о том, что приключилось с ним в амбаре примерно в 1920 году. Накануне он пропалывал пшеницу от куколя. Собрал его немало и принёс в амбар, где свалил кучей в углу у стены... решил использовать этот сорняк»

102

BENDRINĖ KALBA | 97

на подстилку для скота. Поскольку стебли кукольника были слишком длинными, он положил их на колоду, чтобы разрубить на мелкие части. Несколько раз ударив топором по стеблям сорняка, он заметил, что что-то шевелится в разрубленных кусках, лежавших на земле. Когда он стал раздвигать их во все стороны лезвием топора, то увидел маленького чертёнка, разрубленного пополам. (Gaj Stal 187).

[ОСВЯЩЕНИЕ] Кукольник обычно не освящали, поскольку это сорняк Nieb Przes 155, однако в некоторых регионах Польши его всё же освящали ZWAK 1890: 213, например, горцы — в день Успения Пресвятой Богородицы (15 VIII), веря, что тогда он не будет расти среди овса MAAE 1907: 115, Kąś Podh 5: 35.

Kąkol święcono także w wianuszkach w oktawę Bożego Ciała MAAE 1908: 120, TL 1997/2: 21.

[ПРАКТИКИ, ПРЕДОТВРАЩАЮЩИЕ ПОЯВЛЕНИЕ КУКОЛЬНИКА] Говорили, что кукольник — враг земледельца TN Śliwnica 1994, потому что он сильно вредит зерновым TN Chołowice 1998, а там, где он растёт, хлеба не будет Sych SGKasz 6: 229. Поэтому применяли различные практики, чтобы он не рос среди зерновых.

Сначала поле глубоко вспахивали, чтобы очистить землю от сорняков: в песне Яничек едет на поле запахивать куколь Rog Śląsk 45; под первую вспаханную борозду клали куколь и пели: Пахать, мужик, пахать, ведь ты хорошо пашешь, посеешь пшеницу — уродится овёс Udz Biec 145. Чтобы «дьявол не посеял куколь», в предгорьях сразу после полуночи с Великой субботы на Пасху хозяин втыкал в поле крестики из побегов кокочки (или других растений) и освящал их вербой Kot Urok 138. В Великий понедельник — согласно народному стихотворению — каждый мужик в поле бросает яичную скорлупу, чтобы не было кукольника Lud 1895: 87.

Предотвратить появление кукольника, других сорняков и болезней зерновых должно было также обхождение мальчиками полей с факелами на Троицу (Сошествие Святого Духа); тогда кричали:

Убегай, кукольник, а то я тебя закопчу. А я освящаю и отгоняю повилику. Убегай, сорняк, а то я тебя освящу! Освящайся, освящайся, убегай, сорняк! (Kot Urok 145).

Подобным образом поступали в канун дня святого Яна (23 VI): «палки, травы — такие, как кукольник, василёк и т. п.», сушившиеся на чердаке весь год, связывали вместе, насаживали на палку, поджигали и, бегая с ними, кричали: Сегодня канун святого Яна, зажжённая Купала Lud 1902: 424.

ANNA KĄCZAN. Jakie to ładne, a takie szkodne – obraz kąkolu w polskiej kulturze ludowej

103

Со временем зерновые стали опрыскивать: Когда росло зерно, следили, чтобы не выросло слишком много кукольника и прочей травы. Надо опрыскать участки Kaś Podh 5: 35. Если, несмотря на эти меры, кукольник всё же вырастал, его вырывали — мотив прополки кукольника распространён в поэзии и песнях и часто имеет символическое (эротическое) значение:

последняя пшеница зашумит вслед за тобой, и никто уже не вырвет из неё кукольник, а все возделанные тобою полосы превратятся в сирот (Stanisław Pudełkiewicz; Wer Ojcz 245);

Вернулись кавалеры с войны, спрашивали красивую девушку: «Не видали ли вы? Как там едут с поля, там выбирают пшеницу из кукольника» (Wisła 1902: 711);

В Сыгнечове за усадьбой растёт рожь с кукольником, ступай же, Марись, прополи её, встретишь Яся, уведи его. Пошла Марись рожь полоть, чтобы белый хлебушек есть, встретилась с Ясеньком, увела его в рожь. Но вместо того чтобы рвать кукольник, пошли они спать в тенёк. (Płat Krak 105).

Вырванный кукольник сжигали:

Ещё из пшеницы я хотел бы выбрать спорынью, вырвать на сожжение кукольник и чертополох (Stanisław Buczyński; Niew Pył 30).

Предотвращению появления кукольника должны были служить и обряды в день святого Григория (3 IX), на так называемый праздник кукольника: в окрестностях Перемышля дети рано утром бегали вдоль отцовского поля с пшеничными лепёшками (бохноцками и кукиолками), распевая:

Кукольник, кукольник, не расти на нашем поле, расти лишь на еврейском да панском. Панские господа, евреи пекут себе калачи, а мы, бедняки, не имеем ничего.

Затем они вырывали кукольник и бросали его во все стороны. Дойдя до конца своего поля, садились и съедали свои припасы; потом возвращались в деревню, чтобы провести остаток дня в веселье Or L 1930: 17. В канун Рождества (24 XII) мусор, собранный с пола комнаты, выбрасывали за реку, в воду или сжигали на поле, чтобы кукольник и другие сорняки не губили посевы Wes Śląsk 215.

104

BENDRINĖ KALBA | 97

Несмотря на все эти меры, зерно часто засорялось семенами куколя, поэтому его очищали — решетом Wit Bąj 48 или мельницей Bart PANLub 3: 84, поскольку мука с примесью куколя je carna Dub Ostr 132 и горькая; кашубы говорили о ней: mąkol to kąkol Sych SGKasz 3: 123.

[ПРАКТИЧЕСКОЕ ПРИМЕНЕНИЕ] У куколя красивый цветок и гибкие стебли, поэтому дети и девушки охотно плели из него венки (латинское название куколя Agrostémma означает в переносном смысле: «растение, пригодное (используемое) для плетения венков» Rej Poch 19), что нашло отражение в песнях:

Куколь, куколь, не сейся по полю, ведь девушки тебя любят, на венки тебя щиплют (ZWAK 1890: 213);

Ходила по полю, искала куколь, нашла цветочек, сплела веночек (Święt Nadr 270);

Белый Яне, белый Яне! А есть у тебя во дворе красавица Марисия, белый Яне! Веночек у неё из куколя, ищет она парней по полю. Белый Яне! (Wisła 1899: 664).

Из куколя делали букеты, считалось, что букет из него был красив TN Chołowice 1998:

Удивлённый жаворонок, что щебечет у межи, отгоняет трелью: — Ещё не жатва! Под придорожной грушей я присела в печали и прижимаю к груди букетик куколей (Ewa Jowik; TL 2017/1–2: 54).

Эй, я ведь король среди лесов, нив, лугов и полей! /…/ Царство своё за неполный час обойду кругом, вдоль и поперёк, переплыву морем волн хлебных злаков, что мне кланяются, подносят в дар свои плоды… Букеты цветов, богатые маками, куколью, васильками. (Antoni Kucharczyk; Pig Wyb 149).

[ОБРЯДОВОЕ И МАГИЧЕСКОЕ ПРИМЕНЕНИЕ] Цветок куколя использовали в обрядах и магии: по окончании жатвы в Краковском старшие женщины плели «венки из крапивы, чертополоха, leb iody, wilka, куколя и вообще из всех полевых сорняков»; надев их на головы, шли к усадьбе

ANNA KACZAN. Jakie to ładne, a takie szkodne –

obraz kąkolu w polskiej kulturze ludowej

105

вместе с девушками, у которых были венки из пшеницы. Пан выходил на крыльцо усадьбы и снимал венки с голов девушек, а бабы силой надевали ему на голову «упомянутые куколя», восклицая: Раз уж кто берет хорошее, пусть вместе с ним примет и плохое, ведь на Божьем свете всё так перемешано! K 6 Krak 96.

На Поморье верили, что в день собо́ток (23 VI) ведьмы справляют шабаш, и, чтобы они не лишили коров молока, пастухи плели венки из васильков, куколя и маргариток или колокольчиков, вешали их на шеи или рога коров и, так украшенных, гнали с пастбища в деревню Stel Pom 171; когда же коровы уже были околдованы, хозяйки окуривали их освящённым цветком куколя ZWAK 1890: 213.

В канун дня святого Иоанна Крестителя (23 VI) дома украшали куколем, васильками, полевым маком и викой Święt Nadr 114. В Микуловицах в день святого Иоанна на восходе солнца девушки украшали фигуры и часовенки венками из васильков, куколя, мака и полыни Wisła 1891: 40.

[ЛЕЧЕБНОЕ ПРИМЕНЕНИЕ] Куколь редко использовали в лечебных практиках, поскольку его семена ядовиты; именно поэтому отвар из него пили, чтобы вызвать выкидыш Kul Wiel 3: 99.

При сильной ревматической головной боли, такой, что голову ломит от боли и гудит, голову обкладывали куколем, вымоченным в воде MAAE 1907: 144. Насморк у детей лечили, давая им нюхать растёртый куколь, вымоченный в уксусе и высушенный ZWAK 1895: 31.

[PRZEPOWIEDNIE] Uważano, że kąkol w zbożu wygninie, gdy w Wielkim Tygodniu ZWAK 1890: 194, w Wielki Piątek jest mróz ZWAK 1886: 89.

[СИМВОЛИКА] Куколь, сорняк, происходящий от дьявола, символизирует зло, зависть, раздор; ср. фразеол. сеять куколь ‘причинять зло, раздор, зависть’ S SFr 1: 322, устар. куколеть ‘становиться злым’ Karł SJP 2: 311; на Кашубах кукольником, кукольницей называли злого, никчёмного человека Sych SGKasz 2: 229. Эта символика особенно прочно закрепилась в пословицах: При пшенице должен быть куколь [= добро и зло встречаются вместе] NKPP pszenica 25; Кто сеет куколь, соберёт куколь [= последствия дурных поступков всегда дурны] NKPP kąkol 4; На каждом поле растёт куколь [= дурное, нежелательное случается повсюду] NKPP kąkol 1. Куколем переносно называли бесполезные, вредные вещи и людей Sł SE 2: 118, отсюда фразеол.

106

BENDRINĖ KALBA | 97

нужен, как куколь в зерне ‘совершенно не нужен’ S SFr 1: 322, держать куколь, злобно ‘содержать кого-либо на иждивении до конца жизни’ Sych SGKasz 2: 229.

Куколь — символ бедности, например: Пшеница в мундире, шляхтич в сермяге [= если в пшенице много куколя, значит хозяин беден] NKPP pszenica 22; где растёт куколь, там нет хлеба Sych SGKasz 2: 229. В народном соннике он предвещает неурожай Nieb Pol 170.

В заигрывающих и любовных песнях куколь бывает связан с парнем:

На краковском поле стоят два василька — сандомирские девушки, словно розовые цветы. На краковском поле стоят два куколя — сандомирские парни растут, как тополя. (MAAE 1910: 199);

На голом мазевском поле стоит острый куст куколя, не заговаривай со мной, парень, мазевский сопляк. (K 22 Łęcz 197).

Прополка куколя девушкой в песнях — это символический образ любви:

На гоценовском поле, у тарновской границы, выдёргивала Касюля куколь среди пшеницы. Одной ручкой куколь вырывала, другой ручкой Ясеньку манила. (Krzyż Kuj 1: 226);

У моей матери на поле две десятины куколя. Кто же его прополет? Работников-то мало. Пойду я сама его полоть, а ты, Ясю, иди за мной. Только не заигрывай со мной, как бы нас кто не застал. (K 21 Rad 38).

В современной крестьянской поэзии благодаря красивому цветку куколь воспринимается как украшение поля, элемент родной деревни и красоты этого мира:

Моё песчаное поле, цветком куколя украшенное, несёт в неспокойные дома запах хлеба (Kocz Pól 44);

Моя деревня — это нивы, Переплетённые пёстрым куколем, Цветущие мальвы перед хатой И песня жаворонка над полем. (Wiesława Szymoniak; Niew Pył 211).

Когда Ты заберёшь меня, о Иисусе, из прекрасной долины мира, позволь мне взять с собой полевые цветы, маки, куколя и васильки. (Maria Gleń; TL 2005/1–4: 101).

ANNA KACZAN. Jakie to ładne, a takie sz ma? – obraz kąkolu w polskiej kulturze ludowej 107

ВЫВОДЫ

Куколь прежде был широко распространённым, вредоносным и пагубным сорняком, чаще всего растущим в зерновых посевах, особенно в пшенице и ржи. В народной культуре его происхождение, вероятно под влиянием библейской притчи, приписывали дьяволу, отсюда названия куколя: дьявол, дьявольские цветы, сатанинский цветочек, цветочки злого духа. Эти названия также подчёркивают, что у куколя красивые цветы, поэтому дети и девушки плели из него венки и составляли букеты, которыми украшали избу. Несмотря на ядовитые чёрные семена, куколь использовали в лечебных практиках (например, при головной боли). Подобно маку и васильку⁶, которые часто росли вместе с ним в зерновых посевах (ср. Плохое у вас зерно: одни васильки, маки да куколь Wiet SPog 60), куколь порой относили к цветам и травам. Однако для крестьянина-хозяина он прежде всего был сорняком, присутствие которого на поле сокращало урожай и требовало дополнительного труда (глубокой вспашки земли, прополки, сжигания вырванных стеблей). Цветком-куколем мы можем беззаботно любоваться сегодня, когда он уже не «крадёт» у нас хлеб...

ИСТОЧНИКИ

Ad Złote – Золотые зёрна. Антология современной народной поэзии Замойской земли, собрал, подготовил и снабдил послесловием J. Adamowski, Люблин: Издательство «Люблинское», 1985.

Bań ES – Этимологический словарь польского языка, A. Bańkowski, т. 1–2, Варшава: Научное издательство PWN, 2000.

Bart PANLub – Люблинское. Польская народная песня и музыка. Источники и материалы, под ред. J. Bartmiński, ч. 1: Песни и календарные обряды, ч. 2: Песни и семейные обряды, ч. 3: Песни и ситуативные тексты, ч. 4: Общеупотребительные песни, ч. 5: Сословные и профессиональные песни, ч. 6: Инструментальная музыка. Инструментарий — исполнители — репертуар, Люблин: Музыкальное издательство «Полигимния», 2011.

Bor SE – Этимологический словарь польского языка, W. Boryś, Краков: Литературное издательство, 2005.

Brüc SE – Этимологический словарь польского языка, A. Brückner, Варшава: «Ведза повшехна», 1970.

Dub Ostr – Названия растений в говорах Оструды, Вармии и Мазур, S. Dubisz, Вроцлав: Национальный институт имени Оссолинских, 1977.

⁶ Zob. artykuł Doroty Piekarczyk i Joanny Szadury: Chaber (Piekarczyk, Szadura 2007: 136–148).

108

BENDRINĖ KALBA | 97

Fisch Rós – Растения в народных верованиях и обычаях. Словарь Адама Фишера, M. Kujawska, Ł. Łucaj, J. Sosnowska, P. Klepacki, Wrocław: Polskie Towarzystwo Ludoznawcze, 2016.

Gaj Stal – Духи и демоны в народных верованиях окрестностей Сталёвой-Воли — Розвадова и Тарнобжега, W. Gaj-Piotrowski, Wrocław: Polskie Towarzystwo Ludoznawcze, 1993.

Górn Malb – Мальборкский диалект, H. Górnowicz, т. 2, вып. 1–2, Gdańsk: Gdańskie Towarzystwo Naukowe, 1973–1974.

K 6 Krak – Полное собрание сочинений 6: Краковское, O. Kolberg, Wrocław–Poznań: Polskie Towarzystwo Ludoznawcze, 1963.

K 21 Rad – Полное собрание сочинений 21: Радомское, O. Kolberg, Wrocław–Poznań: Polskie Towarzystwo Ludoznawcze, 1964.

K 22 Łęcz – Полное собрание сочинений 22: Ленчицкое, O. Kolberg, Wrocław–Poznań: Polskie Towarzystwo Ludoznawcze, 1964.

K 35 Przem – Полное собрание сочинений 35: Перемышльское, O. Kolberg, Wrocław–Poznań: Polskie Towarzystwo Ludoznawcze, 1964.

Karł SJP – Словарь польского языка, J. Karłowicz, A. Kryński, W. Niedźwiedzki, т. 1–8, Warszawa: Państwowy Instytut Wydawniczy, 1952–1953.

Kąś Podh – Иллюстрированный лексикон подгальского говора и культуры, J. Kąś, т. 1–3, 2015–2016, Bukowina Tatrzańska–Nowy Sącz: Bukowińskie Centrum Kultury „Dom Ludowy”; т. 4, Kraków: Wydawnictwo Astraia, 2017; т. 5–12, Nowy Sącz: Małopolskie Centrum Kultury „Sokół”, 2017–2019.

Kocz Pól – Z pól i łąk, W. Koczot, Warszawa: Ludowa Spółdzielnia Wydawnicza, 1990.

Kot Urok – Против сглаза. Верования и обряды у подгуран, жешувяков, лесовяков, F. Kotula, Warszawa: Ludowa Spółdzielnia Wydawnicza, 1989.

Krzyż Kuj 1 – Куявия. Польская народная песня и музыка. Источники и материалы, B. Krzyżaniak, A. Pawlak, J. Lisakowski, ч. 1: Тексты, Kraków: Polskie Wydawnictwo Muzyczne, 1974.

Kul Wiel 3 – Народная культура Великопольши, под ред. J. Burszta, т. 3, Poznań: Wydawnictwo Poznańskie, 1967.

Lud – «Люд». Орган Польского этнологического общества, 1895–.

MAAE – Антропологические, археологические и этнографические материалы, издаваемые при содействии Антропологической комиссии Академии знаний в Кракове 1–14, 1896–1919.

Maj Słow 1 – Словарь польских зоологических и ботанических названий, содержащий народные и научные польские названия и синонимы животных и растений, употреблявшиеся с XV века до настоящего времени, собранные по источникам и сопоставленные с латинскими научными синонимами в двойном алфавитном порядке, дополненные сравнительным материалом, заимствованным из других языков сло-

ANNA KACZAN. Jakie to ładne, a takie szkodne – obraz kąkolu w polskiej kulturze ludowej 109

славянских, собрал и составил Э. Маевский, т. 1: Польско-латинский словарь, Варшава: книжный магазин Теодора Папроцкого и компании, 1889.

Nieb Pol – Polski sennik ludowy, S. Niebrzegowska, Lublin: Wydawnictwo UMCS, 1996.

Nieb Przes – Испуг от испуга. Растения в устных народных преданиях, С. Небжеговска, Люблин: Издательство UMCS, 2000.

Niew Prow – Веди нас к свету. Антология народной религиозной лирики, собрал, подготовил и снабдил вступительным словом Д. Невядомский, Люблин: Издательство Polihymnia, 1994.

Niew Pył – Где хлебная пыль достигает солнца. Мотив «малой родины» в народной поэзии Люблинского края. Антология, собрал, подготовил, снабдил вступлением и биографическими справками об авторах Д. Невядомский, Люблин: Издательство «Polihymnia», 2001.

NKPP – Новая книга польских пословиц и пословичных выражений, на основе труда С. Адальберга подготовлена редакционной коллегией под руководством Я. Кшижановского, т. 1–4, Варшава: Государственное издательство, 1969–1978.

Or L 1930 – Праздник куколя, А. Кордек, Orli Lot. Орган кружков краеведения молодежи Польского краеведческого общества.

Pieś Śl 2 – Народные песни польской Силезии, издали и снабдили комментарием Я. Лигенза и С. М. Стоиньский, т. 2: Балладные песни о ухаживании и любви, Краков: Типография Ягеллонского университета, 1938.

Pig Wyb – Избранные произведения народных писателей, составил С. Пигонь, ч. 2: Поэты и рассказчики, Вроцлав: Издательство Национального института имени Оссолинских, 1948.

Pelc SGLub – Словарь говоров Люблинского края, Х. Пельцова, т. 1–12, Люблин: Издательство UMCS, 2012–2023.

Płat Krak – Или мы не такие, как все. Сборник песен восточных и западных краковяков, собрал и подготовил П. Платек, Краков: Национальное издательское агентство, 1976.

Rej Poch – Происхождение латинских названий польских растений. Ботанический путеводитель, М. Реевский, Варшава: Książka i Wiedza, 1996.

Rog Śląsk – Песни польского народа в Верхней Силезии, Я. Рогер, Ополе: Силезский институт в Ополе, 1976.

Rog Wag – Диалектная картина растений в свете номинативной активности их названий (на примере говора деревни Ваги Ломжинского повята), Э. Роговска-Цыбульска, Гданьск: Издательство Гданьского университета, 2005.

Rost Symb 1 – Symbola ad historiam naturalem medii aevi, J. Rostafiński, cz. I, Kraków: Universitas Jagiellonica, 1900.

SGP PAN – Словарь польских говоров, т. I–X, подготовлен Отделом польской диалектологии Института польского языка PAN в Кракове под руководством М. Карася, начиная с т. II — под руководством Я. Рейхана, с т. VI — под руководством Я. Оконевой, с т. IX,

110

BENDRINĖ KALBA | 97

вып. 2, под редакцией R. Kucharzyk, Вроцлав: Национальный институт имени Оссолинских. Издательство Польской академии наук, 1982–.

SGŚ Wyd – Словарь силезских говоров, научный редактор B. Wyderka, т. 1–, Ополе: Государственный научный институт – Силезский институт, 2000–.

Sł SE 2 – Этимологический словарь польского языка, F. Sławski, т. 2, Краков: Общество любителей польского языка, 1958–1965.

SOWM 3 – Словарь говоров Оструды, Вармии и Мазур, подготовлен Лабораторией словаря говоров Оструды, Вармии и Мазур Института языкознания в Варшаве, т. 3, редакторы Z. Stamirowska, H. Perzowa, Варшава–Краков: Институт польского языка PAN, 1993.

Spól Naz – Названия польских растений до XVIII века, A. Spólnik, Вроцлав: Национальный институт имени Оссолинских. Издательство Польской академии наук, 1990.

S SFr – Фразеологический словарь польского языка, S. Skorupka, т. 1–2, Варшава: Всеобщие знания, 1967–1968.

SStp Urb 3 – Старопольский словарь, редактор S. Urbańczyk, Вроцлав: Национальный институт имени Оссолинских. Издательство Польской академии наук, 1960–1962.

Sych SGKasz – Словарь кашубских говоров на фоне народной культуры, B. Sychta, т. 1–7, Вроцлав: Национальный институт имени Оссолинских. Издательство Польской академии наук, 1967–1976.

Tred Kasz – Кашубская фразеология и верования и обычаи (в сравнительном аспекте), J. Treder, Вейхерово: Музей кашубско-поморской письменности и музыки, Общество друзей Вейхеровской земли, 1989.

Udz Biec – Бецкая земля. Польский народ в Горлицком и Грыбовском поветах, S. Udziela, Новый Сонч: Сончецкое издательство, 1994.

Wan Pol – Польские диалектные названия дикорастущих травянистых растений в славянском контексте. Общие вопросы, J. Waniakowa, Краков: Издательство Ягеллонского университета, 2012.

Wer Ojcz – Отчизна. Антология современной народной поэзии, составление, подготовка текста, послесловие и указатель S. Weremczuk, Люблин: Люблинское издательство, 1987.

Wes Śląsk – Традиционные элементы обрядности «праздника Годов» в Нижней Силезии, H. Wesołowska, [в:] Нижнесилезская деревня, редактор A. Nasz, Вроцлав: Польское этнологическое общество, 1970, 197–232.

Wiet SPog – Словарь говора погужан (из окрестностей Горлице), A. Wietrzyk, под научной редакцией B. Grabka и R. Kucharzyk, Горлице: Музей «Дворы Карвацянов и Гладышув» в Горлице, 2011.

Wisła – Висла. Географическо-этнографический ежемесячник 1–21, 1887–1916.

Wit Baj – Байды и Модерувка, S. Witkoś, Познань: Государственное сельскохозяйственное и лесное издательство, 1977.

ZWAK – Zbiór Wiadomości do Antropologii Krajowej wydawany staraniem Komisji Antropologicznej Akademii Umiejętności 1–18, 1877–1895.

ANNA KACZAN. Jakie to ładne, a takie szkodne –

obraz kąkolu w polskiej kulturze ludowej

111

LITERATURA

Bartmiński Jerzy 1988: Definicja kognitywna jako narzędzie opisu konotacji. – Konotacja, red. J. Bartmiński, Lublin: Wydawnictwo UMCS, 169–183.

Bartmiński Jerzy 1996: O „Słowniku stereotypów i symboli ludowych”. – Słownik stereotypów i symboli ludowych 1: Kosmos, z. 1: Niebo, światła niebieskie, ogień, kamienie, red. J. Bartmiński, zastępca red. S. Niebrzegowska, Lublin: Wydawnictwo UMCS, 9–34.

Piekarczyk Dorota, Szadura Joanna 2007: Chaber, Konteksty. Polska Sztuka Ludowa 1, 136–148.

Prorok Katarzyna 2023: „Słownik stereotypów i symboli ludowych” jako słownik etnolingwistyczny (na przykładzie hasła perz). – Bendrinė kalba 96, 54–70.

Rogowska Ewa 1998: Z kaszubskiego zielnika: kąkol. – Pomerania 7/8, 76–77.

Waniakowa Jadwiga 2019: Polskie gwarowe nazwy chabra bławatka. – Centaurea cyanus L. na tle słowiańskim i europejskim. – Prace Filologiczne 74, 173–187.

Gauta 2024-10-26

Priimta 2024-11-07

ANNA KACZAN

THIS IS PRETTY, BUT SO DAMAGING –

THE LINGUISTIC AND CULTURAL IMAGE OF CORNCOCKLE IN POLISH FOLK TRADITION

Summary

The article presents the linguistic and cultural image of corncockle (Polish: KĄKOL) in Polish folk tradition, reconstructed within the methodology of Jerzy Bartmiński’s cognitive definition (full application in: Dictionary of Folk Stereotypes and Symbols). The description is based on lexical data (names, synonyms, phraseological unit), texts (proverbs, songs, written peasant poetry, belief stories), as well as folk beliefs and practices (i.e., the so-called co-linguistic data). The data come from Jerzy Bartmiński’s Ethnolinguistic Unit at UMCS, where the Dictionary of Folk Stereotypes and Symbols (SSiSL) is being compiled. In Polish folk culture, it was believed that corncockle (unlike wheat) was created by the devil (hence its other names: devil (diabeł), devil’s flower (diabelski kwiatek), devil’s herb (diabelskie ziele)). Corncockle is a weed that usually grows in wheat and rye. However, due to its appearance (beautiful flowers), it is also categorized as a flower (it was used for making bouquets or wreaths), and due to its medicinal

112

BENDRINĖ KALBA | 97

uses (despite the poisonous black seeds), it was sometimes perceived as a herb. To remove corn cockle from the fields, many measures were used, such as deep ploughing, weeding, or burning of uprooted plants. Corncockle is a symbol of something evil, harmful and useless. In courtship and love songs, the weeding of corn cockle by a girl symbolizes love. In written peasant poetry, corncockle is perceived as a decoration of the field (together with poppies and cornflowers), an element of the native village, and of the beauty of the world.

KEY WORDS: corncockle, stereotype, linguistic and cultural image of the world, Polish folk culture.

ANNA KACZAN Uniwersytet Marii Curie-Skłodowskiej w Lublinie Pl. Marii Curie-Skłodowskiej 4A/205 20-031 Lublin [email protected]

ANNA KACZAN

TAI GRAŽŲ, TAČIAU ŽALINGA – RAUGĖS KALBINIS IR KULTŪRINIS VAIZDINYS LENKŲ LIAUDIES TRADICIJOJE

S a n t r a u k a

Straipsnyje pateikiamas lingvistinis ir kultūrinis raugės (lenk. KĄKOL) įvaizdis lenkų liaudies tradicijoje, atkurtas pagal Jerzy Bartmińskio kognityvinio apibrėžimo metodiką (detalus taikymas Liaudies stereotipų ir simbolių žodyne). Aprašymas paremtas leksikos duomenimis (pavadinimais, sinonimais, frazeologiniais vienetais), tekstais (patarlėmis, dainomis, rašytine valstiečių poezija, tikėjimų pasakojimais), taip pat liaudies tikėjimais ir praktika (t. y. vadinamaisiais bendraisiais kalbiniais duomenimis). Duomenys gauti iš Jerzy Bartmińskio etnolingvistikos skyriaus UMCS, kur rengiamas Liaudies stereotipų ir simbolių žodynas (SSiSL). Lenkų liaudies kultūroje buvo tikima, kad raugę (kitaip nei kvietį) sukūrė velnias (iš čia ir kiti jos pavadinimai: velnias (diabel), velnio gėlė (diabelski kwiatek), velnio žolė (diabelskie ziele)). Raugė yra piktžolė, kuri dažniausiai auga kviečiuose ir rugiuose. Tačiau dėl savo išvaizdos (gražių žiedų) ji taip pat priskiriama gėlių kategorijai (buvo naudojama puokštėms ar vainikams pinti), o dėl medicininės paskirties (nepaisant nuodingų juodų sėklų) kartais buvo suvokiama kaip vaistažolė. Raugės iš laukų šalintos įvairiai, pavyzdžiui, giliai ariant, ravint ar deginant išrautus au-

ANNA KACZAN. Jakie to ładne, a takie szkodne – obraz kąkolu w polskiej kulturze ludowej

113

galus. Raugė yra ko nors blogo, žalingo ir nenaudingo simbolis. Piršlybų ir meilės dainose mergelė, ravinti rauges, simbolizuoja meilę. Rašytinėje valstiečių poezijoje raugės suvokiamos kaip lauko puošmena (kartu su aguonomis ir rugiagėlėmis), gimtojo kaimo, pasaulio grožio elementas.

ESMINIAI ŽODŽIAI: raugė, stereotipas, kalbinis ir kultūrinis pasaulio vaizdas, lenkų liaudies kultūra.

ANNA KACZAN

Uniwersytet Marii Curie-Skłodowskiej w Lublinie

Pl. Marii Curie-Skłodowskiej 4A/205

20-031 Lublin

[email protected]

114

BENDRINĖ KALBA | 97