KALBA

IRENA SMETONIENĖ

BRIGITA DAMBRAUSKAITĖ

Вильнюсский университет

ПО СТОПАМ ЙОНАСА ЯБЛОНСКИСА: ОШИБКИ В УПОТРЕБЛЕНИИ ПАДЕЖЕЙ И МОТИВЫ ИХ ИСПРАВЛЕНИЯ

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: именительный, родительный, дательный, винительный, творительный, местный падежи, нормирование.

ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Об употреблении падежей, их значениях и ошибках написано немало. В конце XIX века началось интенсивное нормирование литовского литературного языка; важное значение для его развития имели уже печатавшиеся в Varpe статьи о языке. Несомненно, со времени Йонаса Яблонскиса систематизация и закрепление норм литовского литературного языка стали последовательными. В начале XX века большое влияние на нормирование оказывали языковеды журнала Gimtoji kalba Пранаскар Скарджюс, Антанас Салис, Пятрас Йоникас, Юргис Талмантас, позднее — Юозас Балчиконис, Леонардас Дамбрюнас (Дамбраускас). С середины XX века нормирующая деятельность стала коллективной и более организованной. В разных газетах и журналах начали периодически публиковать статьи, посвящённые практическим языковым вопросам, стали вести полемику. В этих статьях чаще всего рассматривались отдельные случаи употребления разных падежей и ошибки, связанные с языковым употреблением и актуальными вопросами того времени.

В этой статье рассматриваются начало исправления ошибок в употреблении падежей, усилия межвоенных языковедов по нормированию падежного употребления, мотивы исправлений Й. Яблонскиса и языковедов журнала Gimtoji kalba, а также некоторые позднейшие отклики. В качестве важнейшего выбрана работа Й. Яблонскиса «Падежи и предлоги», изданная

I. SMETONIENĖ, B. DAMBRAUSKAITĖ. Jono Jablonskio pėdomis: linksnių klaidos ir taisymo motyvai

25

этот труд, изданный в 1928 году, поскольку в нем систематически и последовательно описаны значения падежей, сформулированы принципы их употребления, приведены примеры и указаны ошибочные случаи. Были также рассмотрены и включены в исследование издания, в которых Й. Яблонскис опубликовал немало статей по вопросам употребления языка (Varpas, Viltis, Švietimo darbas, Santara, Lietuva, Lietuvos, Kalba, актуальные языковые рубрики в газетах Lietuvos žinių и Lietuvos aido), а также ценные статьи из других периодических изданий (следует отметить Vairas, Rytas, Pradai ir žygiai, Aidas, Draugija, Panevėžio balsas и др.). Материалы также собирались из изданий, посвященных языковой практике. В первую очередь следует упомянуть подготовленный языковедами межвоенного периода журнала Gimtoji kalba — П. Скарждюсом, А. Салисом и Л. Дамбраускасом — справочник Kalbos patarėjas, изданный в 1939 году.

ИМЕНИТЕЛЬНЫЙ ПАДЕЖ

Чаще всего ошибки в употреблении именительного падежа отмечались в случаях, когда этот падеж употреблялся вместо партитивного родительного, при обращении к лицам, их группам, животным, предметам или явлениям, при колебаниях в употреблении именительного и винительного падежей, для выражения состояния, а также при употреблении именительного и родительного падежей имени. Употребление именительного вместо партитивного родительного исправлял уже Й. Яблонскис: в местечке Варена, кроме евреев, живут и литовцы (=литовцев) (Jablonskis 1911a: 1); у многих появились неожиданные друзья (=неожиданных друзей)¹ (Jablonskis 1912a: 1–2); они бывали в учреждениях, где были больные евреи (=больных евреев) (Jablonskis 1914: 4); на земле встречаются соленые источники (=на земле встречается соленых источников) (Jablonskis 1920: 26); уже встречаются и леса еловые, кедровые и березовые (=еловых, кедровых и березовых лесов) (Jablonskis 1926a: 2); и во сне мне не приходило в голову, что такие вещи (=таких вещей) могут существовать (Jablonskis 1926d: 159); есть люди (=людей) с пороками, большими или меньшими (Jablonskis 1926b: 50).

Й. Яблонскис предлагал употреблять партитивный родительный и в тех случаях, когда именительный падеж обозначает абстрактные понятия или вещества: теперь уже есть надежда (=надежды), что больной выздоровеет (Jablonskis 1911a: 1); сделай снова так, чтобы тебе от этого была польза (=пользы) (Jablonskis 1925a: 1212); водород входит в состав разных тел (=водорода содержится в разных телах, в составе разных тел) (Jablonskis 1920: 26); глина бывает разных цветов: белого, желтого (=глины бывает, встречается всякой) (Jablonskis 1920: 25).

¹ Цитируемые примеры приводятся в соответствии с современными правилами орфографии; некоторые примеры сокращены авторами статьи. Примечание редакции.

26

KALBOS KULTŪRA | 84

Straipsnių paskelbimo metai (1911, 1912, 1914, 1920, 1925, 1926) rodo J. Jablonskio taisymų nuoseklumą. Jis yra rašęs, kad kai kuriuos pasakymus būtų galima ir „viena kita žmonių kalbos tarme pateisinti“ (Jablonskis 1911: 2), tačiau siūlė tokių vardininkų vengti. Sakinių, kuriuose kalbininkas teikia ir vardininką, ir kilmininką, yra gerokai mažiau: auksas, sidabras ir dabar pasilaiko gryname pavidale (=aukso, sidabro ir dabar pasitaiko gryno pavidalo) (bet kalnų auksas, žemės auksas gali būti ir gryno pavidalo) (Jablonskis 1920: 26). Vieno straipsnio pabaigoje J. Jablonskis prisipažįsta, kad taisydamas beveik niekur nesiteisina, neaiškina klaidų taisymo („sunku buvo ir vietos rasti visokiems kalbos aiškinimams“) (Jablonskis 1925a: 1217). Vienas svarbiausių taisymo kriterijų – gyvoji žmonių kalba ir gramatikose užfiksuotos kalbos normos. Kalbininkas yra pabrėžęs, kad taisyklingai vartoti kalbą labiausiai padėtų pačių žmonių domėjimasis tarmėmis, tautosaka, reikėtų „naudoties vieno-kito kalbininko nurodymais ir bent vienu kalbos vadovėliu (kalbos sintakse)“ (Jablonskis 1911a: 3)². Remdamasis dalies kilmininko taisykle vardininką taisė ir Pranas Meškauskas: pasklido apylinkėj gandai (=gandų) (Meškauskas 1931: 61); iš Amerikos atėjo žinios, kad bankrutavo dar 4 bankai (=žinių; pvz., pasklido kalbų) (Meškauskas 1932: 67).

Много рассуждали и спорили об именительном падеже обращения, особенно об употреблении приложения обращения ponas «господин». П. Скарждюс рекомендовал именительный падеж для приложения обращения, ссылаясь на традицию употребления. По его мнению, наряду с pone mokytojau можно

² Резкий ответ на исправления Й. Яблонскиса был опубликован в 1912 г. в издании Draugijos. Адаму Якштас (подписавшемуся Друскиусом) резко критиковал языковеда за множество ненужных исправлений, чрезмерную самоуверенность, категоричность суждений и безапелляционность решений («Рыгижкюс Йонас не допускает никаких сомнений, он рубит, как топором») (Jakštas 1912: 285). По словам А. Якштаса, Й. Яблонскис утверждает, что следует писать теперь есть надежда, что больной выздоровеет; ешь, если есть аппетит; была возможность поговорить с ним; есть ли у него ум и т. д., а предложения теперь есть надежда; ешь, если есть аппетит; была возможность поговорить с ним; есть ли у него ум и т. д. якобы ошибочны. По мнению А. Якштаса, оба варианта правильны, различается лишь их смысл, и он предлагает Й. Яблонскису не столь категорично опираться на живую речь.

В 1912 г. Й. Яблонскис опубликовал в Viltyje ироническую статью, адресованную А. Якштасу, в которой попытался последовательно опровергнуть все его замечания. Он утверждал, что А. Якштас не обратил внимания на замечания о том, что сам Й. Яблонскис даже не пытался перечислить все исправления, поскольку для этого нужно знать все диалекты. Й. Яблонскис пытается оправдаться и аргументированно обосновать некоторые случаи употребления падежей. Он не согласен с исправлением предложений теперь есть надежда; будут и люди. Мотивация ясна: по его мнению, в этих предложениях, в данном случае употребления, лучше всего подходит партитивный родительный, однако он подчеркивает, что возможен и именительный, если речь идет о надежде вообще или обо всех людях (Jablonskis 1912d: 2).

I. SMETONIENĖ, B. DAMBRAUSKAITĖ. Jono Jablonskio pėdomis: linksnių klaidos ir taisymo motyvai

27

можно сказать и господин учитель, но лучше сказать Всемогущий Боже, поскольку всемогущий прежде всего является прилагательным (ср. добрый отец) (Skardžius 1998: 514)³.

Я. Яблонскис считал нормативным именительный падеж объекта. Исправляя предложение, он заменял винительный падеж именительным: пьяного мужчину (=пьяный мужчина) видеть отвратительно (Jablonskis 1912b: 2)⁴; конфеты (=конфеты) покупают там, где красивее

³ Позднее по поводу формы обращения велось много дискуссий; например, Витаутас Амбразас считает более обычной формой именительный падеж: при обращении со словом господин более обычна форма именительного падежа (господин директор), хотя употребляется и звательный падеж (господин директор). По мнению языковеда, именительный падеж утвердился здесь, вероятно, потому, что слово, выступающее в роли вежливого определения, занимает позицию, характерную для прилагательного (Ambrazas 1990: 11). Таким образом, в данном случае обе формы считаются правильными. Йонас Шукис соглашается, что возможны обе формы, однако именительного падежа следует избегать (Šukys 1995: 13). В грамматике говорится, что официальное вежливое обращение иногда в разговорной речи выражается единственным числом именительного падежа существительного господин; в остальных случаях именительный падеж не рекомендуется и считается ошибкой. Антанас Расимавичюс также полагает, что определение перед обращением обычно согласуется с ним, однако именительный падеж существительного господин не является ошибкой. В Рекомендациях по языковой практике (1976) формы именительного и звательного падежей существительных господин, товарищ приводятся как равноправные, а во всех прочих случаях именительный падеж для выражения обращения не употребляется. В Языковых рекомендациях (2009) господин считается второстепенным вариантом нормы, более уместным в неофициальных стилях.

⁴ В 1912 г. в третьем номере Viltis началась полемика между Эмшей (писателем Марцелиносом Шикшнисом) и Й. Яблонскисом. Были опубликованы статья Эмши о правках Й. Яблонскиса и ответ самого Й. Яблонскиса. Критикуя исправления языковеда, Эмша опирался на сложившиеся традиции. Вместо предложенного Й. Яблонскисом винительного падежа он предлагает именительный: они телом уже созрели, уже и умом зреют (=их тело уже созрело, уже и ум зреет) (Jablonskis 1912c: 1). Эмша приводит аналогичные примеры («ведь говорят рожь созрела, яровые зреют, но не яровые, рожь зреют») (Jablonskis, там же) и говорит, что именно так советует говорить Й. Яблонскис, опираясь на разговорную речь. Эмша сомневается, действительно ли люди так говорят, и критикует языковеда за чрезмерное доверие к народной речи («мне кажется, что люди употребляют многие формы неправильно, не согласно требованиям грамматики и логики») (Jablonskis 1912c: 1).

J. Jablonskis соглашается, что в этом предложении может употребляться именительный падеж, однако защищает и исправленный им вариант, опираясь на другие языковые примеры: у него ноги мерзнут; ноги устали; у него шея переломилась; чтоб у тебя голова переломилась; котёнок лапки повредил; уже согрел руки; руки-ноги отдохнули (Jablonskis 1912c: 2). Он утверждает, что предложенный Эмшей пример рожь зреют ничего не доказывает. Здесь, по словам Й. Яблонскиса, перед нами винительный падеж описания или описательной части. Й. Яблонскис исправлял и такое предложение: они уже созрели телесно, уже зреют и умственно, поэтому в самой первой статье он заменил эти наречия винительным падежом; следовательно, в данном случае, соглашаясь с правильностью обоих вариантов, он выбрал более приемлемый для себя — винительный падеж.

Подобным образом Й. Яблонскис заменял именительный падеж винительным в 1926 г. в журнале Lietuvos, исправляя написанную Мотеюсом Густайтисом «Монографию» Пятраса Кряучюнаса: в них ученик… чувствовал себя возродившимся духом предков (возродившимся духом предков в винительном падеже); и все возвращаются, укрепившись духом нации (=укрепившись духом нации в винительном падеже) (Jablonskis 1926c: 8). Мотивировка исправления не приводится. По мнению Йонаса Паляониса, Й. Яблонскис обосновывал необходимость винительного падежа такими народными выражениями с конкретным значением, но отдалённым смыслом, как «отморозив руки, устав ногами, утомившись головой, просияв лицом».

28 KALBOS KULTŪRA | 84

padaryta (Jablonskis 1914: 4); prisieis badą kęsti (=teks badą kęsti) (Jablonskis 1917: 2). Panašiai taisė Jonas Murka: jaunam mat berneliui reik protą (=protas) plėtot, kad vėliau išaugus naudingu pastot („suvestinis veiksnys šalia bendraties vardininko reikalingas“) (Murka 1917: 14–15). Gimtojoje kalboje teikiamos abi formos: reikia turėti tą veikalą, reikia turėti tas veikalas (Talmantas 1933: 40). Kalbos patarėjuje abu variantai (reikia darbas dirbti ir reikia darbą dirbti) teikiami kaip lygiaverčiai, nurodomas svarbus argumentas: galininkas plačiau vartojamas vakarų aukštaičių bei žemaičių tarmėse ir todėl teiktinesnis bendrinei kalbai (Kalbos patarėjas 1939: 105). P. Skardžius, nors ir rašė, kad sakiniai šulinys kasti nelengva ir šulinį kasti nelengva yra lygiaverčiai (Skardžius 1998: 177), dar kartą pabrėžė mintį, kad vardininkas plačiai vartojamas rytų tarmėse, tačiau žemaičiai vietoj vardininko sako galininką. Istorija ir dabartinė vartosena rodo, kad vardininkas nebėra gajus, todėl norminė forma galėtų būti galininkas (Skardžius 1998: 688).

Й. Яблонскис, опираясь на живую речь (у меня болят бока, колет руки), исправлял встречающийся в письменных источниках именительный падеж при глаголах ныть, болеть на винительный: болели все мышцы, все кости (=мышцы, кости в винительном падеже) (Jablonskis 1925b: 186); у старика заныло сердце (=сердце в винительном падеже) (Jablonskis 1926b: 50); однако с глаголами уставать, кружиться языковед оставляет именительный падеж и меняет всю конструкцию: он утомил голову (=его голова устала) (Jablonskis 1927: 2, 4).

Всегда много вопросов вызывало употребление именительного падежа и творительного падежа. В своих статьях Й. Яблонскис не раз заменял именную часть сказуемого в именительном падеже творительным: священник Юстинас был профессором Петроградской духовной академии (=профессором) и экономом (=экономом), а затем — инспектором Жемайтийской духовной семинарии (=инспектором), наконец её ректором (=ректором); ректором Варняйской семинарии в то время был Мотеюс Валанчюс (=ректором); и стал он очагом католических семей (=очагом) (Jablonskis 1926g: 404)⁵. Творительн-

Эмша критиковал исправления Й. Яблонскиса и за изменение смысла предложения. Здесь Й. Яблонскис привёл примеры из других языков (польского, французского, немецкого) и, опираясь на них, подчеркнул важность контекста. Очевидно, что Й. Яблонскис пытался исправлять системно, стремился утвердить систему и создать общие правила.

⁵ А. Якшт в статье, опубликованной в издании Draugijos, резко критикует Й. Яблонскиса за то, что с глаголом быть он повсюду предписывает употреблять именительный падеж и отвергает конструкцию с творительным. По словам критика, «автор поступает неправильно, оставляя только одну конструкцию. Нам даже удивительно, что Ригишкю Йонас не умеет различать смысл таких предложений: он — король (настоящий) и он является королём (на сцене)» (Jakštas 1912: 287). Й. Яблонскис не согласен с необоснованной критикой А. Якштаса. По его словам, он и сам так не писал в статьях. Языковед говорит, что процитировал упомянутое предложение из словаря Антанаса Юшки, сослался на него и посоветовал исправлять подобным образом и другие похожие предложения. Различие между именительным и творительным падежами ощущается, однако Й. Яблонскис не уточняет подробнее, помимо упомянутых

I. SMETONIENĖ, B. DAMBRAUSKAITĖ. Jono Jablonskio pėdomis: linksnių klaidos ir taisymo motyvai

29

Как писал Й. Яблонскис, творительный падеж употребляется для выражения временного состояния, превращения, становления.

Употребительного ныне термина именительный падеж имени Я. Яблонскис не использовал; в его трудах упоминается ненастоящий именительный падеж субъекта, который исправляется на родительный падеж: течёт река Кражанте (=течёт Кражантская река); уже и деревня Бедуонай видна (=деревня Бедуоню). По аналогии он исправлял и порядок слов: в ту ночь в деревне Сердокай (=в деревне Сердокай) обокрали амбар одного крестьянина; теперь собираются открыть школу в деревне Бедрускай (=в деревне Бедрускай); вероятно, по аналогии исправлялся и местный падеж: мельница в городе Радвилишкисе (=в городе Радвилишкис) (Jablonskis 1911b: 2). Юргис Талмантас в «Родном языке» писал, что именительный падеж имени вытесняет из употребления родительный падеж имени. Выражения пароход «Кястутис», гимназия «Аушра» чужды литовскому языку. Следует говорить отходит пароход «Кястутиса» (Talmantas 1934: 118). Опираясь на живую речь, Юозас Балчиконис оправдывал такие выражения, как река Кражанте (Balčikonis 1978: 72). П. Скарждюс писал, что в названиях предпочтительно употреблять так называемый определительный родительный падеж: типография «Швьесос», Балтийское море, книжный магазин «Швытурё», лаборатория «Регины» (вместо «изготовлено в лаборатории „Регина“»), закусочная «Пьеноцентрас» (вместо «закусочная Пьеноцентрас»), хотя некоторые случаи употребления именительного падежа имени также не следует порицать (Skardžius 1998: 741). А. Салис в статье, опубликованной в 1938 году, говорит, что родительный падеж имени — древняя

примеров; здесь он не развивает эту тему: «различие между этими двумя падежами при употреблении их в качестве сказуемого — дело весьма запутанное» (Jablonskis 1912d: 3). О том, что критика А. Якштаса была необоснованной и что Й. Яблонскис на самом деле не требовал строго употреблять именительный падеж, свидетельствуют случаи, когда для исправляемых предложений Й. Яблонскис предлагает и именительный, и творительный падеж: они хотели бы руководить народом (=они хотели бы быть руководителями народа, руководителями, руководить народом) (Jablonskis 1911b: 2). Системность языка была для Й. Яблонскиса одним из важнейших критериев исправления.

Утверждая, что Й. Яблонскис избегает творительного падежа, А. Якштас не объясняет, почему критикует исправленное языковедом предложение: к экспертам были приглашены, а затем привезены пять человек (=эксперты были приглашены, а затем привезены — пять человек) (Jakštas 1912: 287). Говоря о творительном падеже и его избегании, Й. Яблонскис писал, что предлагал несколько исправлений одного и того же предложения, из которых можно было выбрать подходящее и по смыслу. По мнению Яблонскиса, А. Якштас критиковал без обоснования, не приводя никаких примеров. Во всей статье Й. Яблонскис защищается, утверждая, что никогда строго не требует и не предписывает употреблять то или иное предложенное им исправление. Напротив, он старается предложить несколько вариантов. Критикуя и порицая исправления (не обязательно только падежные), А. Якштас обвиняет Й. Яблонскиса в том, что тот не объясняет, почему предлагаемое исправление лучше; языковед необоснованно навязывает не объясняемые никакой логикой слова своего диалекта, исправляет только потому, что ему просто не понравилось слово или конструкция, пытается ввести одно слово вместо других употребляемых, требует, чтобы люди пользовались предложенной им конструкцией, советует переводить славянские предложения, заменяет слова конструкциями, которых нигде не слышали, а его аргументы якобы ненаучны. Таким образом, Й. Яблонскиса обвиняли в исправлениях без мотивации и аргументов, чрезмерной опоре на интуицию и языковое чутьё.

30

KALBOS KULTŪRA | 84

особенность литовского языка, например: город Тельшяй, река Неман. Однако всё шире распространяется новшество — именительный падеж названия. Такие приводимые Й. Яблонскисом примеры, как кафе «Алдона», — новообразования, но неизбежные. В составном названии нужно склонять не только определительные слова, но и собственное имя: изделия «Лана» (=изделия «Ланос»); из газеты «Советник земледельца» (=из газеты «Советника земледельца»); работает в компании «Ранга» (=работает в компании «Рангос») (Salys 1938a: 4).

Обсуждалось употребление именительного и винительного падежей в формулах приветствия. Больше всего дискуссий вызвало употребление приветствий «доброе утро», «добрый день» и т. п. А. Якштас считает более приемлемым именительный падеж. Главный довод — винительный падеж «хорошего дня», «хорошего утра» является германизмом, выражением, не подходящим для всех ситуаций; именительный же падеж предпочтительнее и благодаря устоявшейся традиции, и потому, что подходит почти для всех случаев речи (Jakštas 1933: 2–3). А. Салис, как и А. Якштас, предлагает форму именительного падежа прежде всего в силу традиции употребления, подтверждаемой диалектными данными и древними письменными источниками. По его мнению, появление винительного падежа было обусловлено влиянием немецкого языка (Salys 1937: 135; Salys 1938d: 3). В «Советнике по языку» рекомендуется именительный падеж, поскольку он привычнее винительного. Позднее оба падежа стали предлагаться как равноправные нормативные варианты.

РОДИТЕЛЬНЫЙ ПАДЕЖ

Чаще всего исправлялись вызывавшие много вопросов случаи употребления родительного падежа, связанные с характерным для литовского языка выражением целого объекта и его части. Видно, что родительный падеж исправлялся на именительный или винительный, когда обозначаемый им объект не имел значения части. Меньше всего сомнений вызывали конкретные существительные, обозначающие предметы или объекты; больше всего обсуждался родительный падеж существительных единственного числа с абстрактным значением.

Примечательно, что родительный падеж исправлялся на винительный уже в конце XIX века в «Жемайтийском и Литовском обозрении» (1890: 13): оттуда придёт солить живых и мёртвых, а не живых и мёртвых в родительном падеже. В качестве мотивации исправления указывается управление глагола (глагол «солить» управляет винительным падежом, а не родительным).

Й. Яблонскис исправлял родительный падеж, неправильно употреблённый при глаголах, управляющих винительным падежом, например, «достичь»: и цели (=цель) мы достигнем легче (Jablonskis 1925a: 1212); тогда религия достигнет цели (=цель) (Jablonskis 1926g: 404); «дойти»: каждый человек приходит к этому мнению (=к этому мне

I. SMETONIENĖ, B. DAMBRAUSKAITĖ. Jono Jablonskio pėdomis: linksnių klaidos ir taisymo motyvai

31

monę) (Jablonskis 1925a: 1212); visuomenė turi teisės piktintis ir prieiti tos išvados (=išvadą) (Jablonskis 1926b: 50); Bedier priėjo išvados (=išvadą), kad autorius naudojosi kitų kūriniais (Jablonskis 1926f: 741, 746).

Опираясь на примеры Я. Яблонскиса, сходные случаи исправлял и П. Мешкаускас: из трёх государств только одна Литва достигла своей цели (=цели) (Мешкаускас 1931: 236); долго шёл по тёмным пригородным улицам и достиг маленького деревянного домика (=маленький деревянный домик) (Мешкаускас 1931: 393); следуя системе нотариуса, можно прийти к выводу (=к выводу) (Мешкаускас 1932b: 354). Учитывая аналогичные предложения, винительный падеж, а не родительный, предлагал и П. Скаржджюс (прийти к выводу, а не вывода) (Скаржджюс 1998: 710). В «Gimtoji kalba» он критиковал ненужные, необязательные исправления, не имеющие серьёзных оснований, и заменял родительный падеж именительным: поднимаются пузырьки (=поднимаются пузырьки). В качестве аналогичных примеров приводятся (идёт пена, поднимаются облака, а не идёт пены, поднимаются облаков) (Скаржджюс 1936: 14). Причины употребления таких родительных падежей установить нелегко. Писали, что такое употребление могло возникнуть под влиянием других языков, диалектов; под влиянием русского языка родительный падеж стали употреблять с глаголом pasiekti, а некоторые из таких родительных падежей могут быть и гипернормализмами.

Родительный падеж исправляли в сочетаниях с глаголом padaryti. Неправильно употреблённый родительный падеж исправлял Я. Балчиконис: Людосу Васарису незабываемое впечатление (=незабываемое впечатление) произвело (Балчиконис 1935: 45)⁶. Родительный падеж, управляемый глаголами, может обозначать неопределённый объект, его часть. В «Kalbos patarėjas» в качестве нормативного указано такое предложение: дай, одолжи ножа (Kalbos patarėjas 1939: 31). Обоснование — просьба о кратковременном пользовании. П. Мешкаускас часто заменял именительный и винительный падежи партитивным родительным (выражение колеблется), однако признавал, что в некоторых случаях и он неуместен: В Каунасе создаётся ещё не бывавшее в Литве общество, которое имеет цель помогать людям (=цель которого — помогать людям) (Мешкаускас 1932: 66).

⁶ Статья, в которой Я. Балчиконис высказал замечания по поводу языка романа Винцаса Миколайтиса-Путина Altorių šešėly, вызвала отклик (Балчиконис 1935: 45–48; Скаржджюс 1935c: 124–126; Скаржджюс 1997: 192). В «Vairas» была опубликована статья Эдуарда Висканты, в которой он попытался опровергнуть языковые положения, выдвинутые Я. Балчиконисом и П. Скаржджюсом (Висканта 1935). По словам П. Скаржджюса, Э. Висканта смело и даже насмешливо порицает исправителей языка Путина и сам берётся поверхностно решать языковые вопросы (Скаржджюс 1997: 192). Я. Балчиконис заменил родительный падеж в предложении пришла попрощаться с баронессой предложной конструкцией. Э. Висканта считал такой родительный падеж с инфинитивом, выражающим цель, обычным для литовского языка, например: мать пришла забрать ребёнка (Висканта 1935: 369), вышел в рощу пострелять голубей (Висканта 1935: 700). По мнению П. Скаржджюса, Э. Висканта многое решал, не вникая в суть, поверхностно. Подчёркивается, что здесь смешиваются несколько вещей: ни один языковед не предлагает слепо копировать народную речь, однако употребление нашего языка должно опираться на литовские склонения (Скаржджюс 1997: 193).

32

KALBOS KULTŪRA | 84

Об употреблении сочетаний с объектным значением при существительных в единственном числе, обозначающих абстрактные понятия (честь, сочувствие, влияние, значение, впечатление и т. п.), писали, что в этих случаях, чтобы не задеть и не обидеть другого человека, нужен не партитивный родительный, а винительный падеж: имею честь (=честь) поздравить; выражаем глубокого сочувствия (=сочувствие) (Kalbos kertelė 1933: 3). Позднее этот комментарий получил одобрение в «Gimtoji kalba»: «вместо имею честь, выражаю сочувствия, разумеется, следует говорить и писать имею честь, выражаю сочувствие» (Лабокас 1933: 63). П. Скаржджюс писал, что родительный падеж следует употреблять только при явном обозначении части: дай мне хлеба, зачерпни воды, но испечь хлеб, потерять свои деньги и т. д. Можно выразить сочувствия (если выражаем немного, только часть; такое выражение сочувствия слабее, менее значительно) и сочувствие (полное; такое выражение сильнее, значительнее). Аналогично следует говорить произвести впечатление и иметь влияние, оказать влияние. П. Скаржджюсу особенно странным казалось часто употребляемое в газетах выражение выражаю родственникам глубочайшего сочувствия («какое тут может быть глубочайшее сочувствие, если выражается только его часть? Когда мы глубоко, а тем более глубочайшим образом сочувствуем, по литовским склонениям нужно выражать сочувствие, а не сочувствия. [...] Аналогично [...] следует просить чести, а не имею честь просить, выражаю Вам уважение, а не уважения»). Итак, П. Скаржджюс (1936: 17) не одобряет употребление родительного падежа и предлагает винительный. Винительный вместо родительного предлагает и М. Юркинас: справившись и найдя (=справившись и найдя) разыскиваемого человека, имеем честь (=честь) сообщить; имею честь (=честь) просить господина директора (=господина директора) (Юркинас 1938: 21). В «Kalbos patarėjas» уже допускаются оба варианта, но выбор родительного или винительного падежа зависит от контекста. В некоторых случаях говорят выражаю сочувствие (полное) и выражаю сочувствия (часть) (Kalbos patarėjas 1939: 31). Позднее иное мнение высказал в «Gimtoji kalba» Л. Дамбрюнас (1962, 1964). Во многих случаях он рекомендовал родительный падеж.

В литературном языке не употребляется родительный падеж числительных и существительных со значением количества, определённых числительными, — для выражения сравнительного количества с наречиями в сравнительной степени. Родительный падеж последовательно заменялся сравнительной конструкцией: в прошлом году здесь убили больше ста (=более ста) человек (Яблонскис 1911a: 1, 2); уже будет больше года (=больше года), как мы начали призывать в газетных колонках бороться с чахоткой (Яблонскис 1911b: 2); погибло больше ста человек (=более ста) (Яблонскис 1914a: 2, 3); не позднее наступающей осени (=уже следующей осенью) откроют ремесленную школу (Яблонскис 1914a: 2, 3); наше тело более чем на три четверти состоит из воды (=более трёх четвертей) (Яблонскис 1920: 26); уже больше двух

I. SMETONIENĖ, B. DAMBRAUSKAITĖ. Jono Jablonskio pėdomis: linksnių klaidos ir taisymo motyvai

33

likos (=daugiau kaip dvylika) mėnesių praėjo (Jablonskis 1925d); šis „Fondas“ yra įsteigęs daugiau 900 (=daugiau kaip 900) knygynėlių (Jablonskis 1926b: 50). P. Skardžius rašė, kad slavų ir mūsų kalbos duomenys rodo, jog anksčiau toks posakis jis yra geresnis manęs galėjo būti vartojamas su vienu atskirties kilmininku, tačiau šiandien jis yra svetimas ir nebevartojamas (Skardžius 1998: 720).

ДАТЕЛЬНЫЙ ПАДЕЖ

Прежде всего следует упомянуть дательный падеж, ошибочно употреблявшийся в функции объектного падежа. Многие языковеды высказали свое мнение об употреблении глагола tikėti («верить»). Здесь также рассматриваются исправления дательного падежа со значением средства или вида действия и дательного падежа цели с инфинитивом.

Дательный падеж часто ошибочно употребляется как объектный падеж — при таких глаголах или прилагательных, которые не управляют дательным падежом. Прежде всего следует упомянуть глагол atitikti: твой поступок соответствует словам (=соответствует слова) (Jablonskis 1925a: 1212); слово в слово соответствует лозунгам (=лозунги)⁷ (Jablonskis 1926b: 50); эти явления соответствуют и другим явлениям (приводится объяснение: топор соответствовал рукояти) (Jablonskis 1928: 61, 62); данные обещания соответствовали смелым мечтам рабочих и крестьян (=мечты) (Meškauskas 1931a: 394); это напиток, соответствующий климатическим условиям местности (=условиям) (топор соответствовал рукояти) (Meškauskas 1932c: 70). С глаголом užjausti («сочувствовать»): городская дума посочувствовала этому съезду (=этот съезд) (в качестве опоры приводятся другие примеры: голодный пусть сочувствует голодному) (Jablonskis 1914a: 2, 3). С глаголом sekti («следовать»): быстро говорит, мысль следует за мыслию (=мысль следует за мыслью) (Jablonskis 1926b: 50); напрасно он следует этим языковым примерам (=напрасно следует за этими языковыми примерами) (Jablonskis 1928: 62). П. Скаржюс исправлял ошибочное употребление дательного падежа с глаголом atsiliepti («откликаться»): откликаясь тем словам (=на те слова) (Skardžius 1998: 655).

Дательный падеж исправляется также после прилагательных (на предложную конструкцию с винительным падежом). Один из наиболее частых примеров — panašus («похожий»). Его исправлял Й. Яблонскис: штат Ориндж похож на военный лагерь (=на военный лагерь) (Jablonskis 1914: 4); в этом отношении он похож на величайших учителей мира (=на величайших (на вели-

⁷ В том же 1926 г. Й. Яблонскис исправлял также кальку obalsis (Raštai, т. 5, с. 7). Примечание редактора.

34 KALBOS KULTŪRA | 84

džiausius) pasaulio mokytojus) (Jablonskis 1926c: 3); J. Balčikonis: žemė panaši plytai (=į plytą) (Balčikonis 1935a). Taisyta ir kitų kalbos normintojų: bulgarų būdas kiek panašus lietuviškam (=į lietuvišką) (Meškauskas 1932a: 505); „Eneida“ yra panaši „Iliadai“ (=panaši į „Iliadą“) (Barzdukas 1940: 24). P. Meškauskas nurodo motyvaciją – taisoma dėl vokiečių kalbos įtakos. P. Skardžius taip pat teigė, kad vartotinas ne naudininkas, o prielinksninė konstrukcija: visos priesagos panašios kitoms priesagoms (=į kitas priesagas) (Skardžius 1936a: 92); troškimas laimės ieškoti buvo panašus paukščių jausmui (=į paukščių jausmą) (Skardžius 1998: 639). Taisyta ir po daiktavardžio panašumas: lietuvių kalbos panašumas graikiškajai kalbai (=į graikiškąją kalbą) (Kalbos kertelė 1933b: 3).

В употреблении глагола tikėti («верить») в литературном языке нет единого мнения. Утверждается, что этот глагол характеризуется колебаниями в управлении и употребляется с дательным, творительным, винительным падежом либо с предложными конструкциями. Уже с начала XX в. литовские языковеды выражали неодобрение форме дательного падежа и предложной конструкции, считая их влиянием других языков⁸. Казимерас Буга, опираясь на диалектные данные, писал, что формы tikėti kam и tikėti į ką заимствованы из славянских языков, тогда как tikėti kuo — несомненно литовская особенность, унаследованная из древности. С творительным падежом (так К. Буга называл инструменталис) употребляются также глаголы kliauties, abejoti, rūpintis («полагаться, сомневаться, заботиться») (Būga 1914: 18). На эту статью К. Буги опирался П. Скаржюс, утверждая, что выражение tikiu į Dievą («верю в Бога») явно чуждо нашему языку. Вместо предложной конструкции П. Скаржюс, опираясь на К. Бугу, Й. Яблонскиса и старые письменные памятники, предлагал употреблять винительный или творительный падеж (tikiu Dievą или tikiu Dievu). Tikiu Dievą («Верю Бога») означало бы, что Бог существует, что верят в существование Бога. Tikiu Dievu («Верю Богом») означало бы доверие Богу, то есть то, что Бог является основой веры. Так называемый творительный падеж основания широко известен в нашем языке (Skardžius 1998: 299). Дательный падеж и предложная конструкция, судя по их употреблению, особенно в древних памятниках литовского языка, вероятно, возникли в церковном языке по соответствующим славянским образцам, а позднее могли перейти и в разговорную речь (Skardžius 1998: 407). Tikėti употребляется с винительным и творительным падежами, а редко — с дательным (верь наставлениям, ниспосланным небом) (Skardžius 1998: 410). В своих трудах П. Скаржюс показывает, что управление глагола tikėti в переводах различается (Skar-

⁸ Подробнее см. «Исповедание веры: верить в Бога или верить Богу» (http://www.vlkk.lt/lit/naujienos/naujiena.1092.html).

I. SMETONIENĖ, B. DAMBRAUSKAITĖ. Jono Jablonskio pėdomis: linksnių klaidos ir taisymo motyvai

35

džius 1998: 544). Naudininką taisė P. Meškauskas: sulig tais daviniais, kuriems (=kuriais) net sunku patikėti, indėnai yra turtingiausioji pasaulyje tauta (Meškauskas 1931c: 350). Tokios nuomonės, kad bendrinei vartosenai netinka naudininkas ir tikėti su prielinksniu, laikomasi ir Kalbos patarėjuje. Čia rašoma, kad prielinksninė konstrukcija yra verstinė, paimta iš bažnytinės kalbos, o naudininkas atsiradęs dėl kitų kalbų įtakos (Kalbos patarėjas 1939: 128).

Дательный падеж ошибочно употреблялся с глаголами движения, требующими указать ясную цель действия. В таких случаях следует употреблять родительный падеж цели: отправил уполномоченных на переговоры (=для переговоров) (Jablonskis 1912a: 2); парни спорили, собравшись здесь на важные разделы имущества (=важных разделов имущества) (Skardžius 1998: 639); братья договорились пригласить [кого-то] на субботний вечер (=на вечер) (Skardžius 1998: 655, 656); не пригласите меня на этот вальс (=этот вальс) (Skardžius 1998: 655); делегаты встретились [...] чтобы окончательно завершить переговоры (=переговоров); на ночлег (=ночлега) я отправился в... (Juška 1938: 30); хотя бы на ужин (=ужина, поужинать) вернулся (Balčikonis 1978: 289); сегодня в Дели прибыл с официальным визитом (=с официальным визитом) (Balčikonis 1978: 309). Опираясь на диалекты, Й. Балчиконис предлагал заменять родительный падеж предложной конструкцией: собрались на заседание (=собрались на заседание), поскольку родительный падеж не обозначает предмет, который хотят получить (как, например, едут за дровами, посылают за дрожжами): на заседании обсуждают, решают и стремятся к чему-то иному, а не к самому заседанию (Balčikonis 1938: 297).

Употребление дательного и винительного падежей времени также вызывало у языковедов немало вопросов. Й. Яблонскис в своих статьях исправлял обстоятельства времени, выраженные дательным падежом: когда пароход остановился на более длительное время (=на более длительное время), Галлей сошел на берег (Jablonskis 1925c: 56); задержался на минутку (=на минутку) (Jablonskis 1925a: 1212); крейсер остается еще на несколько дней (лучше несколько дней); я на часок (лучше на часок) ушедшая (Jablonskis 1925d: 4); решил остаться здесь на ночь (=ночью, на ночь) (Jablonskis 1926b: 50). Позднее дательный падеж исправлялся в работе Linksniuose ir prielinksniuose («В падежах и предлогах»): он уехал только на несколько дней в отпуск (=он уехал в отпуск всего на несколько дней); писаря попросили зайти в канцелярию на часок (=на часок); его отпустили из семинарии на один год (=его отпустили на один год) (Jablonskis 1928: 62). Однако, иллюстрируя выделенное значение дательного падежа времени, Й. Яблонскис привел такие примеры: брат научился откладывать то, что заработал, и на голодный день; семья ксендза питается этими деньгами, испечет пирожки, часть высушит впрок и др. Такой дательный падеж выражает не только время, но и назначение (Jablonskis 1928:

36

KALBOS KULTŪRA | 84

49). Исправленные языковедом примеры показывают, что различаются две закономерности употребления: дательный падеж времени уместен, когда ясно ощущается назначение, в остальных случаях рекомендуется винительный падеж⁹.

Следуя примерам Й. Яблонскиса, дательный падеж времени исправлял П. Мешкаускас: предполагается, что мораторий на выплату долгов будет продлён на три года (=три года) (Meškauskas 1932a: 508). Неправильно употреблённый дательный падеж часто критиковал и исправлял также Й. Балчиконис. Писали, что дательный падеж неуместен в следующих случаях: На Рождество учеников отпускают на каникулы на две недели; к Трём королям ученики уже должны выучить уроки к утру; скот на ночь загоняют в хлев и запирают (Balčikonis 1978: 42). В журнале «Gimtoji kalba» указывается, что в предложениях уехал на один день или один день допустимы и дательный, и винительный падеж, только они пришли из разных диалектов (Salys 1933: 13).

Исправлялся дательный падеж существительных с абстрактным суффиксом –imas (–ymas): жена была беременна и уже зарегистрирована для родов (=рожать) (Meškauskas 1932b: 352); не на продажу (=продать) делал (Balčikonis 1978: 290); ни один из комбайнов не пригоден для молотьбы (=непригоден молотить) (Balčikonis 1978: 309). Писали, что дательный падеж не следует употреблять для обозначения цели и назначения.

⁹В 1925 г. в журнале «Lietuva» была опубликована статья Антанаса Вирелюнаса о дательном падеже в функции обстоятельства времени. Он сомневается в попытках Й. Яблонскиса и П. Скаржюса нормировать язык и вводить новые правила, сомневается и в исправлениях (точно не указывает, откуда взяты предложения), критикует такие случаи: вышел на пять часов (=пять часов) и уехал на три дня (=три дня). Он утверждает, что в работе языковедов не хватает обоснованности и ясности, что отсутствуют определённые нормы употребления и мотивация исправлений. А. Вирелюнасу кажется сомнительным употребление винительного падежа; он пишет, что дательный падеж времени вполне подошёл бы для литературного языка, поскольку примеры такого употребления встречаются в диалектах и фольклорных текстах (Vireliūnas 1925: 13).

А. Салис защищал мнение Й. Яблонскиса. Он критикует неудачно подобранные А. Вирелюнасом примеры, смешение дательного падежа назначения с винительным падежом времени, а также опору лишь на один купишкский диалект. Приводятся такие примеры употребления винительного падежа в разговорной речи: отодвинься на несколько дней, а то жандармы; уехал из дома на несколько дней, и смотри — какое несчастье случилось!; пойду вздремнуть хоть часок; она пойдёт на несколько дней к матери. Пишут, что винительный падеж чаще всего употребляется после глаголов движения (Salys 1925: 10).

Вскоре в газете был опубликован ответ А. Вирелюнаса А. Салису. На этот раз он указывает источник, на который опирался, цитируя Й. Яблонскиса: это номер «Švietimo darbas» (см. Jablonskis 1925c: 56). В статье есть лишь один случай, когда Й. Яблонскис заменяет дательный падеж винительным. На этом основании А. Вирелюнас заключает, что Й. Яблонскис (вместе с П. Скаржюсом) стремится перестроить язык, «видимо, совсем отказавшись от дательного падежа для выражения времени» (Vireliūnas 1925a, LI, 13). Утверждается, что А. Салис не понял сути его статьи. А. Вирелюнас спрашивал, можно ли употреблять предложение с дательным падежом или его следует строго отвергнуть, поскольку Й. Яблонскис не разрешал употреблять такое предложение.

I. SMETONIENĖ, B. DAMBRAUSKAITĖ. Jono Jablonskio pėdomis: linksnių klaidos ir taisymo motyvai

37

Для обозначения признака и разновидности предмета П. Скаржюс в 1936 г. в журнале «Gimtoji kalba» предлагал употреблять выражение дом арестованных, а не дом для арестованных. Языковед опирался на подобные примеры: учреждение для несовершеннолетних преступников, дом умалишённых, санаторий для офицеров, семинария для священников, свинарник. П. Скаржюс утверждал, что родительный падеж выражает не только принадлежность, но и назначение (Skardžius 1936: 16). Й. Балчиконис исправлял дательный падеж на родительный: торговали мазью для обуви (=обувной мазью), порошком для зубов (=зубным порошком) (Balčikonis 1978: 227). Видно, что родительный падеж предлагался как более предпочтительная форма. Позднее оценка самого явления несколько изменилась: родительный падеж, предложенный П. Скаржюсом и Й. Балчиконисом, впоследствии считался более предпочтительным падежом для выражения признака предмета, но не подлежал строгому исправлению.

Обсуждался вопрос о том, можно ли употреблять дательный падеж цели с инфинитивом в предложении, где нет существительного, обозначающего средство достижения этой цели. Здесь прежде всего следует упомянуть Й. Балчикониса: он последовательно доказывал, что дательный падеж цели с инфинитивом неуместен, если существительное не обозначает средство, с помощью которого достигается цель. В выражениях нож для нарезки хлеба; телега для перевозки сена; у меня нет зубов, чтобы грызть орехи дательный падеж уместен, поскольку нож, телега и зубы — это средства, конкретные орудия достижения цели. Примеров, исправленных Й. Балчиконисом, очень много: мы представили дирекции фабрики требования для улучшения положения рабочих (=чтобы улучшить положение рабочих); у меня нет желания грызть орехи (=орехов); начать борьбу за очищение церковного литовского языка (=чтобы очистить язык) от чуждых элементов; кто найдёт критерий для унификации этих различий (=критерий унификации этих различий) (Balčikonis 1978: 330). Позднее мнение Й. Балчикониса оспаривалось. В дискуссию включился Й. Палионис; с утверждением Й. Балчикониса не согласился Й. Круопас, полагавший, что средством могут считаться и абстрактные понятия: нет у меня бабушкиного приданого, чтобы его собирать («Нельзя согласиться с мнением Балчикониса об употреблении дательного падежа с инфинитивом. Такое понимание средства узко, субъективно и не имеет основания в языковой практике. В литовском языке дательный падеж цели с инфинитивом употребляется не только при словах, обозначающих конкретное орудие, но и при словах с абстрактным значением».) (Kruopas 1998: 511). На статью, в которой описывались необоснованные исправления Й. Балчикониса, он сам ответил другой статьёй. В ней видны мотивы автора при внесении исправлений: принципы употребления дательного падежа цели с инфинитивом были сформулированы на основе живой речи и узуса; исправления преследовали цель чистоты и единообразия языка (Balčikonis 1978: 310).

38

KALBOS KULTŪRA | 84

ВИНИТЕЛЬНЫЙ ПАДЕЖ

В литовском языке винительный падеж под влиянием других языков и по внутренним причинам склонен вытеснять другие падежи. Одна из наиболее частых ошибок при употреблении винительного падежа объекта — его неправильное употребление вместо родительного падежа неопределённого количества. По-видимому, самое раннее исправление зафиксировано в 1890 году. Редактор языка пишет так: «В молитве Господней между словами „Хлеб наш насущный дай нам сегодня“ без надобности вставили союз „и“. Во всех букварях стоит, и все люди говорят „хлеба“, а не „хлеб“ (Žemaičių ir Lietuvos apžvalga 1890: 13). Исправление мотивировано более привычным употреблением и влиянием традиций.

И. Яблонскис последовательно исправлял винительный падеж на партитивный родительный: купил всякие сказки (=всяких сказок) (Jablonskis 1911a: 1, 3); итальянцы несут большие убытки (=большие убытки) (Jablonskis 1912b: 2); я послал людей (=людей), чтобы они нашли (Jablonskis 1925a: 1213); в театре я находил успокоение и веселье (=успокоения и веселья) (Jablonskis 1926b: 51); разве многие новосёлы не получили документы на собственность (=документов на собственность) (Jablonskis 1930: 31, 33).

С 1931 года в журнале литературы, искусства и науки Vairas начинают печататься статьи П. Мешкаускаса, в которых анализируется язык газет. В них обнаруживается немало случаев ошибочного употребления винительного падежа вместо чётко различаемого в литовском языке партитивного родительного: желаем юбиляру ещё долгие годы снабжать нашу молодёжь знаниями, которые он сам в течение долгой жизни приобрёл в изобилии (=знаниями, которые он сам) (Meškauskas 1931: 236); за рубежом нас знают и нами интересуются лишь потому, что мы вывозим лес, бекон и прочее (=леса, бекона); издатели книг задумали устроить в сезон современные книжные магазины (=современных книжных магазинов) (Meškauskas 1931: 232); в окрестностях озера Титикака нашли древнейшие в мире остатки цивилизации (=остатков) (Meškauskas 1932a: 509).

Из статей, напечатанных в Vaire, видно, что поначалу мотивация исправлений не указывалась, однако позднее объяснений причин исправления становилось всё больше: в 5-м номере за 1931 год есть лишь одно-два пояснения к исправлениям, а в 11-м номере их значительно больше. Начинают подробно и последовательно объяснять не только падежи и предлоги, но и лексические ошибки; исправляются деепричастия. При этом опираются на диалекты и фольклор, обращают внимание на труды К. Буга, И. Яблонскиса и К. Яуниуса. Особенно подчёркивается влияние других языков (польского, русского, немецкого), приводятся выражения из других языков, порицаются дословный перевод и конструкции, непривычные для литовского языка. Винительный падеж последовательно исправлялся на партитивный родительный и в статьях Gimtosios kalbos.

I. SMETONIENĖ, B. DAMBRAUSKAITĖ. Jono Jablonskio pėdomis: linksnių klaidos ir taisymo motyvai

39

Винительный падеж склонен вытеснять другие падежи и часто выбирается при глаголах, которые им не управляют. Много и горячо спорили о глаголе atstovauti. Винительный падеж при этом глаголе ошибочно употребляется очень часто; и сегодня в литературном языке не удаётся избежать таких ошибок. И. Яблонскис исправлял винительный падеж: я представляю польского короля (=королю) (Jablonskis 1925a: 1213); один олицетворяет любовь (=любви), а другой — месть (=мести) (Jablonskis 1926b: 51); их сын представлял лучший слой нашей молодёжи (=слою) (Jablonskis 1926a: 2); он представляет в парламенте одну часть Парижа (=части) (Jablonskis 1930: 31, 33). В качестве мотивации исправления И. Яблонскис приводил всю систему управления у сходных глаголов: он наш слуга, представитель; он служит нам, представляет нас или руководит нами (исправлял также именительный падеж: Микалою подобало руководить разбойниками (=разбойникам) (Jablonskis 1925d: 4)¹⁰. А. Салис писал, что винительный падеж употребляется по образцу иностранных языков, а для обозначения назначения глаголы vadovauti, viešpatauti, atstovauti употребляются только с дательным падежом: он пять лет представлял Литву в Италии (Salys 1938d: 4). Исправления предлагали и другие языковеды: ты будешь представлять Подсолнухи (=Подсолнухам), а Няура — Друзей (=Друзьям) (Švietimo darbas 1920: 73). Обсуждая употребление глагола atstovauti, Ю. Крупас писал, что чаще всего выбирается дательный падеж, хотя встречается и винительный. Употребление проясняется при сопоставлении с употреблением других сходных слов: представлять страну, господствовать над миром. Таким образом, в данном случае следует употреблять не винительный, а дательный падеж (Kruopas 1951: 31).

Издавна винительный падеж объекта исправляли на родительный падеж при отрицании. Уже Антанас Баранаускас рекомендовал употреблять родительный падеж при отрицании: не умею работать, не хочу косить сено, нет у меня ни сохи, ни денег (Baranauskas 1896: 68). И. Яблонскис также предлагал исправлять винительный падеж на родительный при отрицании: книги держи, книг не держи; исправлялся и именительный падеж: им голова (=гол-

¹⁰ В Lietuvos aide появились статьи, критикующие работу И. Яблонскиса. В одном из номеров за 1930 год анализируется статья И. Яблонскиса (Jablonskis 1930: 31–36), в которой обсуждается употребление глагола atstovauti с дательным падежом. В ней говорится: «Смысл представительства гораздо ближе к смыслу замещения, подмены. Ведь представитель замещает целое. Служение — это понятие, предполагающее получение: он служит мне, но если он вместо меня идёт на встречу, то он меня там замещает. Если мы называем это значение представительством, то, кажется, это всё равно не приобретает значения получения». (Lietuvos aidas 1930: 4). Эти мысли критикует П. Скарджюс. Опираясь на сопоставление с другими сходными глаголами (служить, быть в услужении, председательствовать, руководить), он утверждает, что глагол atstovauti управляет не винительным, а дательным падежом (Skardžius 1930: 84–93).

40 KALBOS KULTŪRA | 84

vos) neskauda (Jablonskis 1926b: 50); taisė ir kiti kalbos tyrėjai: ėmė melste melsti sūnų, kad nuo jos neslėptų savo ligos priežastį (=priežasties) (Vireliūnas 1923: 486; remiamasi kupiškėnų tarme); tačiau suprantama, kad joks liberalizmas, jokios laisvės negalėjo nuraminti besvajojančius lenkų bajorus (=besvajojančių lenkų bajorų) (Meškauskas 1931: 235); juk niekas jį neprašė pareikšti savo įsitikinimus (=niekas jo neprašė pareikšti savo įsitikinimų) (Jūška 1938: 30); neleido steigti „Šviesos“ draugiją (=draugijos); džiaukimės žiema, bet neužmirškime ir darbą (=darbo) (Stonys 1940: 59).

Винительный падеж ошибочно употребляется в конструкциях цели. Ещё в «Варпасе» Й. Яблонскис писал, что цель может выражаться родительным падежом после переходных глаголов: aš einu vandens, siunte mane raštų, žmogus važiuoja malkų (Jablonskis 1893: 150). Родительный падеж употребляется также после непереходных глаголов, обозначающих постоянное состояние: mergelė rauda vainikėlio, arklys žvengia avižų, jis miega pietų, skambina vakarienės (Jablonskis 1893: 151). Формулируется правило: родительный падеж уместен, когда подразумевается одно действие. Если речь идёт о конструкции с инфинитивом (или супином), следует употреблять винительный падеж: visi puolė bučiuotų rankas seneliui, Stankūnas nubėgo sudėtų pinigus advokatui (Jablonskis 1893b: 151). Обосновывается, почему родительный падеж здесь не подходит: глагол pulti не требует родительного падежа, а rankos в первом предложении не является целью. Во втором предложении Станкунас побежал не за деньгами, а отнести их адвокату (Jablonskis 1893b: 151). Правда, в «Грамматике литовского языка» 1901 года Lietuviškos kalbos gramatikoje оба эти предложения употреблены с родительным падежом: visi puolė bučiuotų rankų seneliui ir Stankūnas nubėgo sudėtų pinigų advokatui. Применяется то же правило об употреблении родительного падежа после глаголов движения (Jablonskis 1901: 74). Подобные случаи Й. Яблонскис исправлял и позднее: pasisakė važiavęs Vilniun brolį (=brolio) lankytų; vagi (=vagies) tardyti nuvažiavo (Jablonskis 1911a: 1); vokiečiai atvyko kunigaikštį (=kunigaikščio) pasveikinti; jis ir čion atvyko nesantaiką (=nesantaikos) sėti (Jablonskis 1925a: 1213).

Исправляли такие случаи и другие исследователи языка: apaštalus siuntė mokinti visas pasaulio gimines (=siuntė visų pasaulio tautų mokyti) (Būtėnas 1929: 30). П. Скаржюс писал в «Родном языке», что история и употребление падежей показывают: для литовского языка более характерен родительный падеж, и в литературном языке склоняются употреблять именно его: reikia eiti mėšlo vežti, хотя в Западной Литве для обозначения цели часто употребляется и винительный падеж: reikia eiti mėšlą vežti (Skardžius 1935a: 3, 7). П. Скаржюс отмечал, что после глагола kviesti следует употреблять родительный падеж цели, а не винительный, ср.: šeimininkas pakvietė svečius

I. SMETONIENĖ, B. DAMBRAUSKAITĖ. Jono Jablonskio pėdomis: linksnių klaidos ir taisymo motyvai

41

laukų apžiūrėti; bernelis mergelę kvietė suktinio šokti; taigi ir kviečia savo vardadienio švęsti (Skardžius 1999: 738); Sargenis panoro grįžti į Kauną atlikti kai kuriuos reikalus (=kai kurių reikalų); eina laukan visą tą velniavą (=visos tos velniavos) iš galvos išblaškyti (Skardžius 1998: 656). В 1923 году в «Шветимо дарбе» приводятся предложения с родительным падежом: ji visaip sūnaus maldavo; to paties prašau ir Tamstos; duodu ketvirtį valandos prašyti Dievo nuodėmių atleidimo (Vireliūnas 1923: 487). Опираясь на купишкский диалект, автор пишет, что здесь следовало бы употребить винительный падеж. Обоснование исправления таково: с винительным падежом мысль яснее и точнее. В высказывании aš prašau Petro peilio неясно, нужен ли говорящему нож Петра или он обращается к Петру с просьбой (Vireliūnas 1923: 487). Й. Яблонскис относил эти предложения к родительному падежу цели: ligonis prašėsi (šaukėsi) daktaro, kunigo (prašė, kad jam daktarą, kunigą parvežtų) (Jablonskis 1928: 33); prašiau arklio, žmogaus (kad duotų); ar prašei jį arklio? (Jablonskis 1928: 34). При глаголе prašyti употребляются и родительный, и винительный падежи: įsidrašinęs tėvas paprašė sūnaus (sūnų) čebatų (batų, pušnių), sūnus padovanojo (Jablonskis 1928: 45). В конце раздела говорится, что родительный и винительный падежи употребляются не без основания (подробного объяснения нет, но, вероятно, речь о двусмысленности) (Jablonskis 1928: 46). П. Скаржюс предлагал использовать винительный падеж, поскольку в таком случае легче отличить лицо, к которому обращена просьба, от предмета, о котором просят, и тем самым избежать двусмысленности (Skardžius 1998: 694, 750). В «Айдасе», обсуждая управление падежами при глаголе prašyti (prašiau ponią mokytoją ar prašiau ponios mokytojos), ссылаются на Й. Яблонскиса и П. Скаржюса: для обозначения лица, к которому обращена просьба, лучше употреблять винительный падеж, а для обозначения предмета просьбы — родительный. Так избегают двусмысленности. Следует говорить prašiau ponią mokytoją knygos, prašiau tėvą laikrodžio (Horodničūtė 1938b: 3); нужно различать выражения klausti ką и klausti ko. Jis mane klausė tavęs (он хотел узнать у меня о тебе) и jis manęs klausė tave (он хотел узнать у тебя что-то обо мне) (Horodničūtė 1938a: 3). Вопросы употребления этих глаголов обсуждались А. Салисом, П. Скаржюсом, Л. Дамбраускасом и М. Юркинасом также в «Родном языке». В литературном языке предпочтителен винительный падеж, так как с ним легче отличить лицо, к которому обращена просьба, от предмета просьбы и избежать двусмысленности (Skardžius 1935b: 173). Следует строго различать ligonis prašo kunigą (просит его самого что-то сделать) и ligonis prašo kunigo (просит, чтобы его привезли). Так же различаются klausia tėvą и klausia tėvo. В качестве аргумента приводятся диалекты и живая речь (Salys 1937: 134). Аналогичным образом написано и в «Калбос патареясе»: лучше сказать klausia vaiką poterių, чем klausė vaiko poterių (1939: 64–65).

42

KALBOS KULTŪRA | 84

ТВОРИТЕЛЬНЫЙ ПАДЕЖ

Основные ошибки в употреблении творительного падежа: его используют для обозначения объекта с глаголами, выражающими наполнение; для выражения содержания качества — с прилагательными, обозначающими изобилие; а также для обозначения неизменного состояния с формами глагола būti.

В своих статьях Й. Яблонскис исправлял творительный падеж на родительный: stiklą pripildo vandeniu, gyvuoju sidabru, smėliu (=stiklą pripildo vandens, gyvojo sidabro, smėlio) (Jablonskis 1920: 26). Он исправлял также творительный падеж при прилагательном turtingas, обозначающем изобилие: ar nesi kartais turtingas pinigais (=ar nesi kartais pinigingas)?; mūsų kraštas kitados buvo labai turtingas liaudies dainomis (=buvo labai dainuojamas, buvo labai dainuojama) (Jablonskis 1911b: 2). Исправлял его и П. Мешкаускас: darbų tvarkoje, gausioje referatais (=gausioje referatų), vyrauja informacija (Meškauskas 1931a: 396); sąjunga gausėja nariais (=gausėja narių) (Meškauskas 1931b: 61). П. Скаржюс писал, что в литовском языке следует употреблять родительный падеж наполнения, а не творительный: Viešpats pripildė jus meilės; pripylė puodynę pieno (Skardžius 1998: 561). Он исправлял ошибочно употреблённые формы творительного падежа и в рецензиях на литературные произведения: pripildydami gyvenimą savo senatvišku stenėjimu (=savo senatviško stenėjimo); pastatas, persunktas krauju (=krauju) (Skardžius 1937: 159). Этот падеж неоднократно исправляли и в «Шветимо дарбе», и в «Вайрас»: su fakelais galėtų įeiti į pripildytą dūmais namą (=dūmų pripildytą) (Meškauskas 1931a: 395–396); virs didysis miestas vienu milžinišku masiniu kapu, vienais griuvėsiais, pripildytais lavonų kalnais (=pripildytais lavonų kalnų) (Meškauskas 1931c: 347). Ошибочное употребление творительного падежа с глаголами, обозначающими наполнение, исправляли языковеды и в «Родном языке»: argi ne jie prikrovė šventyklas užgrobtais iš priešų turtais (=užgrobtu iš priešų turtu) (Balčikonis 1935a); stadionas prisipildys lietuviais (=lietuvių) (Lengvinas 1938: 5).

Творительный падеж часто ошибочно употребляется для обозначения постоянного или неизменного состояния.В «Вайрасе» его исправлял П. Мешкаускас: hidroelektros stotis būtų elektros energijos šaltiniu (=šaltinis) visai Lietuvai (Meškauskas 1931a: 392); fabriko savininku (=savininkas) yra Vaitkus (Meškauskas 1931a: 395); to priežastimi (=to priežastis) yra tai, kad dar toli gražu nenurimo vokiečių bankų krachų sukėltoji audra (Meškauskas 1932: 67); sukilimo priežastim (=priežastis) buvęs algos sumažinimas kareiviams (Meškauskas 1932a: 508). Особенно неуместным ему казался творительный падеж в форме priežastimi: исправляя её, он всякий раз указывал одну и ту же причину — это заимствование из русского языка. Такой творительный падеж исправляли и в «Родном языке»: 1936 m. pabaiga buvo juodžiausiu jos istorijos periodu (=buvo juodžiausias jos istorijos periodas) (Juška 1938: 30).

I. SMETONIENĖ, B. DAMBRAUSKAITĖ. Jono Jablonskio pėdomis: linksnių klaidos ir taisymo motyvai

43

Обращалось внимание на агрессивное употребление творительного падежа в двойных падежных конструкциях, когда для выражения именной части сказуемого используется творительный падеж прилагательных или слов, склоняемых как прилагательные. Ошибочное употребление творительного падежа исправляли на именительный почти все языковеды: священник призывает их быть трезвыми и добродетельными (=чтобы были трезвы и добродетельны) (Jablonskis 1911b: 2); все чувствовали себя счастливыми (=чувствовали себя счастливыми) (Jablonskis 1925c: 54, 57); ему выпало несчастье родиться горбатым (=горбатым) родиться (Jablonskis 1926b: 51); не из того, что зарабатываем, а из того, что сберегаем, станем богатыми (=богаты; ср. будьте здоровы) (Jablonskis 1926e: 12, 13). Немало исправлений внес П. Мешкаускас: я нарочно притворился пьяным (=пьяный), потому что хотел вас поймать (Meškauskas 1932: 67); нельзя было сказать, что голос обладательницы зимнего пальто звучал торжествующим (=торжествующий) (Meškauskas 1932b: 351). Необходимость именительного падежа П. Мешкаускас доказывал, сопоставляя литовские конструкции с немецкими и русскими. Творительный падеж исправляли в «Родном языке»: наша святыня учит нас, какими (=какие) мы должны быть; ты являешься чем-то большим (=кто-то больший) (Balčikonis 1935a); герои «Энеиды» умеют быть милосердными (=милосердны) (Barzdukas 1940: 24); чувствует себя ужасно несчастным (=несчастный); казался смешным (=смешной) (Salys 1937: 135); я признаю себя виновным (=виноват) (Dambrauskas 1937: 68–69); он чувствует себя счастливым (=счастлив); притворяется хорошим (=хороший) (Kalbos patarėjas 1939: 126); Тарутис намеренно хотел показаться невзрачным и черным (=невзрачный и черный) (Skardžius 1998: 639).

Из-за появившегося отрицания творительный падеж исправляют на родительный: слова не делают человека святым и праведным (=святого и праведного), но праведное поведение делает человека угодным Богу (=угодного) (Jablonskis 1926g: 404); я не святой и не хочу делать тебя святым (=тебя святым) (Jablonskis 1925a: 1213); другим (=другого) Бурздулю крестьяне не видели (Švietimo darbas 1920: 73). Иногда творительный падеж вытесняет дательный: будет ли князю стоить благодарности ко мне (=благодарным); солдату не подобает быть жестоким (=жестоким) (Jablonskis 1925a: 1213).

Й. Яблонскис заменял творительный падеж винительным при переходном глаголе (па)дарити: эти несколько лет делают их легкими и приятными (=легкими и приятными) (Jablonskis 1912b: 2); частицы земли делают воду мутной (=мутную); примеси делают ее опасной (=опасную) для здоровья; делают топор более твердым (=более твердый) (Jablonskis 1920: 26); особенности произведений делали их резко отличающимися (=различными) (Jablonskis 1926b: 51); бережливость делает человека богатым (=богатого); латинские цитаты из канонов делали его речь скучной (=скучную) (Jablonskis 1926e: 12–13). П. Мешкаускас, исправляя

44

KALBOS KULTŪRA | 84

последовательно руководствовался правилом, согласно которому в литовском языке определение, выраженное прилагательным, согласуется по роду, числу и падежу и лишь в очень редких случаях не согласуется. По его мнению, не следует употреблять пришедший из русского языка творительный падеж: женщина на самом деле теперь обнажилась еще больше, а моралисты, вспоминая времена коротких платьев, скоро будут вынуждены признать, что те были самыми приличными (=женские наряды были самыми приличными) (Meškauskas 1931c: 348); своей подвижностью они даже украшают весну, делают ее теплее (=более теплой) (Meškauskas 1932b: 351). Творительный падеж при переходном глаголе (па)дарити исправлял П. Скардиус: сокращение сделало речь более плавной (=более плавную) (Skardžius 1998: 722); исправляли его и в «Родном языке»: он утратит равновесие, которое сегодня делает его могущественным (=могущественным) (Balčikonis 1935a); эта мера делает практически невозможным (=эту меру... невозможной) (Barzdukas 1938: 61). Последовательно исправляли и в «Труде просвещения»: Няура не считал (=не считал) прибылью то, что могло увеличить имущество и сделать его еще более состоятельным (=состоятельным, более богатым) (1920: 72); одни только эти подписи делали Няуру необходимым и даже обязательным (=делали необходимым и даже обязательным) в волости (1920: 72); досада делает человека бесчувственным (=бесчувственного) (1920: 73).

В литературном языке уже тогда была заметна конкуренция между творительным падежом средства и предложными конструкциями с тем же значением. Й. Яблонскис исправлял употребленный без предлога творительный падеж на предложную конструкцию: он будет стоять с оружием в руках (=с оружием); прибыли посланники с лавровыми ветвями (=с лавровыми ветвями) в руках; пленников окружили солдаты с копьями (=с копьями) в руках (Jablonskis 1921: 138); имея два диплома — гимназический и академический, Кряучюнас решился с их помощью получить высокий образовательный ценз в области мировой науки, необходимый для кафедры гимназии (=имея аттестат и диплом, решился с их помощью) (Jablonskis 1926c: 8)¹¹. Один из исследователей трудов Й. Яблонскиса, Арнольдас Пирочкинас, позднее писал, что Й. Яблонскис исправлял творительный падеж, поскольку этот падеж мог казаться ему диалектизмом (Piročkinas 1986: 197). Сам Й. Яблон-

¹¹ Чтобы лучше понять и объяснить исправления Й. Яблонскиса, полезно обратиться также к нескольким предложениям, в которых языковед предлагал изменить предлог. Й. Яблонскис исправлял так: Б. поздравил короля по телеграфу с Новым годом (=Нового года) (Jablonskis 1914c: 4) (рядом имеется приписка редакции: «вероятно, в день Нового года. Возможно, лучше было бы: в новом году, на именинах»). Позднее выражение с охотой, вновь подчеркивая важность контекста исправления, опираясь на свой диалект и приводя сходный пример из польского языка, Й. Яблонскис склонялся к тому, чтобы исправить на охотно, с охотой (Jablonskis 1928b: 3). В «Падежах и предлогах» приведено такое же исправление: берет ли он с охотой (=охотно, охотно, с охотой) (Jablonskis 1928: 123). Исправления показывают размышления Й. Яблонскиса, проясняющие различие между творительным падежом и творительным падежом с предлогом при выражении значения средства или обстоятельства образа действия.

I. SMETONIENĖ, B. DAMBRAUSKAITĖ. Jono Jablonskio pėdomis: linksnių klaidos ir taisymo motyvai

45

кис подробнее в статье эти исправления не объясняет, лишь замечает, что следует придерживаться единых общих правил (Jablonskis 1921: 140). П. Мешкаускас, вероятно, опираясь на первые исправления Й. Яблонскиса, предлагает употреблять предложную конструкцию: англичанин с охотой (=с охотой) купил ту препарированную голову (ср.: принял с большой радостью, выпроводил с красивыми речами) (Meškauskas 1931c: 350); Семион Едреикин исцарапал все стекла с самой точной братской добросовестностью (=с самой точной братской добросовестностью); владельцы кафе быстро заметили, с каким расположением (=с каким расположением) мужчины приняли эту новость (Meškauskas 1931c: 351). Й. Балчиконис также исправлял творительный падеж: с большим трудом (=с большим трудом) он наконец поступил в какой-то департамент (ср.: с охотой, со слезами просил); с охотой приму эту милость (=с охотой); спектакли шли с величайшим успехом (=с величайшим успехом) (Balčikonis 1978: 71); охотно (=с охотой) работаем (Balčikonis 1978: 828). Из объяснений Й. Балчикониса можно заключить, что он опирался на разговорную речь и примеры Й. Яблонскиса. Мнение П. Скардиуса такое же, как у Й. Балчикониса: он предлагал творительный падеж с предлогом, опираясь на сходные выражения с большой радостью, с большим успехом, с открытым сердцем (Skardžius 1936b: 97). Творительный падеж исправляли и позднее в «Родном языке», например: на совещаниях участники выслушали с большим вниманием (=с большим вниманием) (Kulbokas 1968: 19).

МЕСТНЫЙ ПАДЕЖ

Ошибки в употреблении местного падежа — одни из наиболее частых. Межвоенные языковеды утверждали, что из всех падежей употребление местного падежа сильнее всего подвержено влиянию иностранных языков; причиной многочисленных ошибок является смешение местного падежа литовского и русского языков, а новые, особенно абстрактные, формы местного падежа появляются также из-за потребности сделать язык более интеллектуальным. Чаще всего местный падеж ошибочно употребляется для обозначения носителя состояния, сферы деятельности, бытия, состояния или признака, причины или основания состояния, образа действия или времени. Местным падежом не выражаются субъект и объект, поэтому он не употребляется для обозначения носителя состояния. К числу местных падежей, обозначающих место, Й. Яблонскис отнёс и такое предложение: к тому же в коровах нет молока, однако рядом приводит и более обычный пример — к тому же коровы без молока (Jablonskis 1928: 97). Таким образом, Й. Яблонскис приводит оба предложения как нормативные.

46

KALBOS KULTŪRA | 84

Немало исправлений касалось неправильного употребления местного падежа для обозначения сферы деятельности, состояния или признака (но не места). Такую форму местного падежа исправлял Й. Яблонскис: их обвиняют в шпионаже (=в шпионаже) (Jablonskis 1911b: 2). Исправляя неправильное употребление местного падежа для обозначения сферы деятельности, П. Мешкаускас указывал и мотивировку исправления. Он писал, что в литовском языке такие формы местного падежа появились под влиянием русского языка: подозреваемых в убийстве (=участников убийства, подозреваемых в убийстве) вызывают в суд, показывают свидетелям, но те отказываются признать, что видели, как они стреляли (Meškauskas 1931c: 350); здесь завязываются знакомства, признаются в любви (=признаются в своей любви) (Meškauskas 1932b: 353). Предложение через школу мы поднимемся в культуре (=поднимется наша культура) исправляется на основании сходных, не свойственных литовскому языку примеров: «ведь не говорят: поднялся в здоровье, укрепился в здоровье». По словам П. Мешкаускаса, «здесь слово понимается как наше собственное свойство, как здоровье, мудрость, ум. Укрепиться, подняться, вырасти можно только при таких обстоятельствах, которые находятся вне нас, например: он преуспел в работе, в жизни» (Meškauskas 1932a: 506). Подобные ошибочно употреблённые формы местного падежа исправлял и П. Скаржджюс: держать его в аресте (=арестованным) (Skardžius 1998: 707); подозревают в убийстве отца (=в убийстве отца) (Skardžius 1998: 306); немецкий суд признал его виновным (=виновным) в незаконном использовании общественного имущества, получении взяток (=в незаконном использовании имущества, получении взяток) (Skardžius 1998: 306). Й. Круопас в «Родном языке» указал наиболее характерные ошибки в употреблении местного падежа. Среди них — часто ошибочно выражаемая местным падежом сфера деятельности: на допросе назвался чужой фамилией (=во время допроса, будучи допрошенным); в беге установил рекорд (=установил рекорд в беге); комедия в постановке того режиссёра (=поставленная тем режиссёром) имела успех; подозревался в поджоге (=в поджоге) (Kruopas 1939: 124).

Местный падеж не употребляется для обозначения бытия, состояния или признака предмета. Такие случаи в своих статьях исправлял Й. Яблонскис: в чём (=чем) он виноват? (Jablonskis 1911a: 1, 3); в том виновата вода (=тем) (Jablonskis 1914b: 2, 3); нас в этом убеждает (=нас этим убеждает) (Jablonskis 1920: 26); в «Родном языке» исправлял А. Салис: в чём дело (=что случилось); не в том дело (=дело не в том) (Salys 1935: 8), и Й. Круопас: дело в том (=такое) (Kruopas 1939: 124); Й. Балчиконис: автор во всём (=везде, всегда) любит точность (Balčikonis 1978: 210). Исправляя предложение несчастье в том (=несчастье в том, что) многие эмигранты забывают родной язык, П. Скаржджюс подчеркнул, что такая форма местного падежа — недопустимая в литовском языке чистая русская калька (Skardžius 1936a: 92).

I. SMETONIENĖ, B. DAMBRAUSKAITĖ. Jono Jablonskio pėdomis: linksnių klaidos ir taisymo motyvai

47

Часто языковеды исправляли формы местного падежа в одежде, в одеянии, в униформе и т. п., например: рядом сидела женщина в белой одежде (=в белых одеждах) (Jablonskis 1926b: 52); он ходил в одежде священника (=в одежде священника) (Jablonskis 1926c: 8); нынешний владелец поместья Фариа ди Кастро, неторопливый старик в домашнем шерстяном одеянии (=одетый в одежду) жалуется на тяжёлые условия (Meškauskas 1931c: 351); сейчас же приезжайте ко мне в полной униформе (=в полной униформе; местный падеж возник под влиянием русского языка) (Meškauskas 1932: 69); фараон в военном одеянии (=в военном одеянии) (Balčikonis 1935a); ребёнок в шёлковой одежде (=в шёлковой одежде) (Dambrauskas 1937: 68, 69); встретил в одежде военного (=в военной одежде) (Juška 1938: 30); появился в полной униформе (=в полной униформе) (Kruopas 1939: 124); отпустил в одном белье (=в одном белье) (Kruopas 1939: 124); берлинские полицейские всегда выглядят словно в новой одежде, в белых перчатках (=в новой одежде, в белых перчатках) (Skardžius 1936: 15); большинство самоедов ходят в своих меховых одеждах (=в меховой одежде; в меховой одежде) (Skardžius 1998: 636). Исправляя такие формы местного падежа, П. Скаржджюс не раз указывал и мотивировку исправления: местным падежом обычно обозначается место, где что-либо находится или происходит. В приведённом предложении хотят сказать, что самоеды ходят не в одежде, как во дворе или в поле, а в меховой одежде (Skardžius 1998: 636).

Уже в межвоенный период исправляли формы местного падежа, закрепившиеся под влиянием других языков.

На расстоянии: в 25 милях от Средиземного моря (=за 25 миль от Средиземного моря) (Balčikonis 1935).

Atvejyje: teisinimasis [...] šiame atvejyje (=šiuo atveju) pakenktų (Juška 1938: 30); tame atvejyje (=tuo atveju) (Kruopas 1939: 124); visuose atvejuose (=visais atvejais) įrodomi paviršutiniai santykiai – vietininkas visuose atvejuose netinka kaip ir visuose atsitikimuose: čia mūsų kalbos palinkimais vartotinas tik įnagininkas (Skardžius 1936a: 93).

В экземпляре: эту форму местного падежа исправляли в «Родном языке»: документ представлен в двух экземплярах (=в двух экземплярах) (Jurkynas 1938: 19).

В силе: все рецепты, удерживающие женщину от прибавки в весе, остаются в силе, и ей по-прежнему следует их соблюдать (=сохраняют прежнюю силу) (эта форма местного падежа — заимствование из русского языка) (Meškauskas 1931c: 348).

Formoje: žaidikas yra geroje formoje (=geros formos) (Kruopas 1939: 124); plg.: jis geros galvos, stiprių plaučių).

Nuotaikoje: jis buvo geroje nuotaikoje (=geros nuotaikos) (Skardžius 1998: 344); P. Meškauskas šį vietininką taiso todėl, kad jis lietuvių kalboje atsi-

48

KALBOS KULTŪRA | 84

возникло под влиянием русского и немецкого языков: если бы женщины часто пребывали в оптимистичном настроении, то (=были оптимистично настроены) (Meškauskas 1932: 68).

В виде: чистый известняк, как и другие минералы, иногда встречается в виде кристаллов (=кристаллической формы) (Jablonskis 1920: 26); немцы, мол, намерены отнести всю Литву к Польше, только еще не знают, в какой форме [...] или в виде Люблинской унии (=в какой форме [...] или в виде Люблинской унии) (Juška 1938: 30); появился в образе змея (=в образе) (Kruopas 1939: 124).

В деле: сердца у них чутки к делам народа (=их сердца чутки к нуждам народа) (Barzdukas 1940: 24); в этом деле (=по этому вопросу) обратись к нему (Kruopas 1939: 125).

В составе: водород находится в составе различных веществ (=водород содержится в различных веществах, входит в состав различных веществ) (Jablonskis 1920: 26); вышел постоянным составом (=с постоянным составом) (Kruopas 1939: 124).

Skaičiuje: išspausdino dideliame skaičiuje (=dideli skaičių) (Kruopas 1939: 125).

В сумме: вексель на сумму 300 литов (=на сумму) (Kruopas 1939: 124); написал счет на сумму 100 литов (=на сумму) (Skardžius 1998: 344).

Stiliuje: rūmai statyti švedų stiliuje (=švedų stiliaus) (Meškauskas 1932c: 70); namas pastatytas tautiškame stiliuje (=stiliumi) (Kruopas 1939: 124).

Stovyje: ar jums ne gėda tokiame stovyje (=tokiems) rodytis žmonėms (Meškauskas 1931c: 350); prašoma pranešti, kokiame stovyje skolos išieškojimas (=kiek yra skolos išieškota) (Skardžius 1998: 720); gėda tokiame stovyje (=tokiam) rodytis (Kruopas 1939: 124); jį rado girtame stovyje (=girtą) (Skardžius 1998: 344).

Temoje: rašėme rašinį temoje (=tema) „Maironio lyrika“ (Skardžius 1939a: 9).

Й. Яблонскис исправлял и другие формы местного падежа, например: его газета будет печататься на двух языках (=на двух языках); все газеты выходят на литовском языке (=на литовском языке); и латыши хотели говорить на собрании на родном языке (=говорить на родном языке) (Jablonskis 1911b: 2); он показывает, что прекрасно разбирается во всех особенностях носков (=в особенностях) (Jablonskis 1926f: 741, 746). П. Скарждюс также исправлял похожие случаи: немцы очень мало разбираются в литовском языке (=в литовском языке). По его мнению, выражение «разбираться в языке или других делах» — ничем не оправданная калька (Skardžius 1936a: 92), выражение «всё в порядке» является калькой (из немецкого и русского языков), характерной для речи интеллигенции, и потому чуждо литовскому языку. П. Скарждюс строго не исправляет эту форму местного падежа, но лишь отмечает, что можно сказать и иначе —

I. SMETONIENĖ, B. DAMBRAUSKAITĖ. Jono Jablonskio pėdomis: linksnių klaidos ir taisymo motyvai

49

(всё хорошо, всё было как следует, всё было приведено в порядок) (Skardžius 1998: 757). Й. Балчиконис исправлял строже: пусть себе переезжают, раз всё в порядке (=хорошо) (Balčikonis 1978: 228).

В родном языке Й. Круопас писал, что закономерностями литовского языка нельзя оправдать калькированные из других языков формы местного падежа, если они обозначают краткое обстоятельство времени, определение или используются для обозначения обстоятельства места либо образа действия там, где языковое чутьё велит употреблять другие падежи (Kruopas 1939: 123–124). В своей статье он приводит немало форм местного падежа, требующих исправления. Однако упоминаются калькированные случаи употребления местного падежа, которые исправлять не следует: всё в порядке; шёл во главе со своим командиром (Kruopas 1939: 125). Не исправляются те формы местного падежа, которые можно обосновать примерами из литовского языка: он находится при исполнении обязанностей, на службе, в отпуске; провёл реформы в финансовой сфере; разбирается в литовском языке; партия победила на выборах; остался в печальном положении; в течение долгих лет; закон остаётся в силе; эти мысли мы выражаем иначе на литовском языке (Kruopas 1939: 125). «Можно сказать и иначе, однако есть основания полагать, что упомянутые формы местного падежа тесно примыкают к тем, которые не вызывают никаких сомнений: в одних случаях ими обозначается определённая область (провёл реформы в финансовой сфере; разбирается в литовском языке), в других указывается почти конкретное место (он находится на службе)» (Kruopas 1939: 125). Видно, что некоторые формы местного падежа, исправлявшиеся Й. Яблонскисом и П. Скарждюсом, Й. Круопас был склонен оправдывать.

Местный падеж также не употребляется для выражения причины состояния, основания. Под влиянием других языков в литовском появилось много недопустимых форм местного падежа причины: вследствие, в результате и т. д. Такие формы исправлял П. Мешкаускас: в результате того печального похода (=результатом того печального похода) похоронены четыре пожарных (Meškauskas 1931a: 395); Й. Круопас: вследствие этого, в результате этого (=из-за этого, в связи с этим) повысились цены (Kruopas 1939: 124); П. Скарждюс: вследствие войн (=из-за войн) всегда появляются беженцы; в связи (=в связи) с ухудшившимся положением возникло много беспорядков (Skardžius 1998: 334); Л. Дамбраускас: вследствие этого в разных странах прозвучал призыв к борьбе (=последствием этого) (так проще и более по-литовски) (Dambrauskas 1936: 111); Й. Балчиконис: вследствие этого (=из-за этого, по этой причине) происходят частые аварии (Balčikonis 1978: 308); вследствие этого (=по этой причине) формы их античных имён собственных выглядят очень пёстро (Balčikonis 1978: 329).

Местный падеж не употребляется для выражения способа действия или времени. Такие случаи исправлял Й. Яблонскис: мы пока что в большинстве чистые (=большинство) (Jablons-

50

KALBOS KULTŪRA | 84

kis 1926e: 12, 13); P. Meškauskas: jeigu aš tikrumoj (=iš tikrųjų) tokia bjauri, tai kodėl tu nepersiskiri su manim (Meškauskas 1932: 68); protinis darbas jai turi sektis, ir tikrumoje (=iš tikrųjų) sekasi (Meškauskas 1932b: 352). Taisyta Gimtojoje kalboje: departamento principe (=iš principo) sutiko (Jurkynas 1938: 19); gyventojai daugumoje (=daugumas gyventojų) yra ūkininkai (Kruopas 1939: 124); negalima pilnumoje (=pilnai) naudotis (Kruopas 1939: 125). Taisė P. Skardžius: vietininkas principe prieveiksmiškai vartoti netinka (Skardžius 1998: 733); tikrumoje (=iš tikrųjų) jis labai turtingas (Skardžius 1998: 344); šios priesagos esmėje (=iš tikrųjų) yra skirtingos (Skardžius 1936a: 92); J. Balčikonis: dalis pavardžių tikrumoje (=iš tikro, tikrai sakant) galėjo atsirasti lietuvių kalboje žymiai anksčiau (Balčikonis 1978: 32); A. Salys: daugumoje (=daugumas) nebeįstengė prisitaikyti prie naujo gyvenimo; susirinkusieji daugumoje (=dauguma susirinkusiųjų) tam pritarė. Šis vietininkas, anot A. Salio, yra gryna rusybė (Salys 1938b: 4).

В «Советнике по языку» говорится, что tikrenybėje, tikrumoje — кальки с русского языка, недопустимые в качестве наречий (1939: 129). П. Скарджюс также порицал подобные местные формы. По его мнению, многие такие формы местного падежа возникли под влиянием других языков: tikrumoje (=iš tikro) та типография в действительности была ликвидирована полицией безопасности. Tikrumoje — такое же чуждое языку выражение, как и esmėje: он esmėje (= iš esmės) был хорош (Skardžius 1998: 304).

Местный падеж недопустим для выражения временного периода laiko tarpui в качестве предлога или послелога. Рассматривалось также употребление местного падежа времени; ошибочные случаи исправлялись: ji laike savo trumpo gyvenimo Vilniuje (=ji trumpai begyvendama Vilniuje) daug ką padarė (Jablonskis 1911b: 2); tai visa galima kelių valandų bėgyje (=per kelias valandas) pašalinti (Jablonskis 1926b); dviejų savaičių bėgyje (=per dvi savaites) (Jablonskis 1928a: 3); kabinetas bus sudarytas šios savaitės bėgyje (=šią savaitę, šioj savaitėj) (Jablonskis 1930: 31, 33); užrašai padaryti dešimties metų bėgyje (=per dešimtį metų) (влияние русского языка) (Meškauskas 1931c: 351); prašo laike trijų dienų (=per tris dienas) viską sumokėti (Kalbos kertelė 1933a: 3); laike trijų savaičių, mėnesių (=per tris savaites, mėnesius) (Jurkynas 1938: 19); sveikinasi laike iškilmių (=per iškilmes, iškilmėse, iškilmių metu) (Kruopas 1939: 124); laike trijų savaičių (=per tris savaites) dar gali daug kas įvykti (Skardžius 1998: 344); laiko bėgy išmoko ir liaudis lietuviškos tarties (=su laiku) (наш язык не оправдывает это выражение, поэтому его не следует употреблять) (Skardžius 1935d: 173).

В Aide писали, что обстоятельство времени выражается не местным падежом, а творительным. Основываясь на исправлениях Й. Яблонскиса и П. Скарджюса, предложения tame laike jau

I. SMETONIENĖ, B. DAMBRAUSKAITĖ. Jono Jablonskio pėdomis: linksnių klaidos ir taisymo motyvai

51

čia žmonės gyveno; karo laike neturėjome duonos исправляются следующим образом: tuo laiku (metu) jau čia žmonės gyveno; karo metu (laiku) neturėjome duonos; предложения kabinetas bus sudarytas šios savaitės bėgyje; laike trijų savaičių исправляются на kabinetas bus sudarytas šią savaitę; šioj savaitėj; per tris savaites (Horodničūtė 1938c: 3). Laiko bėgyje, laikotarpyje указываются как случаи, требующие исправления, и в «Советнике по языку».

ВЫВОДЫ

1. Обзор ранних исправлений падежных форм позволяет сделать вывод, что мотивации исправлений весьма недоставало, а если она и приводилась, то чаще всего сводилась к влиянию русского, польского и немецкого языков. Некоторые авторы объясняют влиянием иностранных языков почти все исправления, не принимая во внимание внутренние закономерности языка. Аргументы проявляются только в дискуссиях. В ходе обсуждений возникают иные, более интересные мотивы исправлений, активно высказываются мнения и взгляды на языковые вопросы.

2. Исправления часто мотивируются цитированием предложения другого автора, без оговорок приводимого как пример правильной речи. Иными словами, предложение, предложенное другим автором, само и служит мотивировкой исправления. В таких случаях многое зависит от авторитета автора, на которого ссылаются. Одна и та же традиция исправлений часто прослеживается в трудах или статьях нескольких авторов.

3. Йонас Яблонскис часто не объяснял исправления, поскольку стремился привести больше примеров, экономил место и время. Можно утверждать, что при исправлениях он преимущественно опирался на диалектные данные, фольклор, сборники песен и грамматики. Всеми своими исправлениями, утверждениями и аргументами Й. Яблонскис стремился к правильности, системности и последовательности языка.

4. Исправление именительного падежа на партитивный родительный — одно из наиболее последовательных. При исправлениях чаще всего опирались на диалектные данные и нормы, установленные грамматиками, учитывая контекст и традицию употребления. Исправлялись нелитовские, заимствованные или чуждые литовскому языку формы.

5. Чаще всего исправлялись случаи родительного падежа, вызывавшие множество вопросов и связанные с характерным для литовского языка выражением целого и части. Основные мотивы исправлений — сложившаяся со времён Й. Яблонскиса традиция исправлений, влияние других языков; при исправлении учитывается смысл высказывания.

6. Многие исправления дательного падежа долго обсуждались, высказывалось немало различных мнений. Наиболее последовательно исправлялся дательный падеж, ошибочно употреблённый

52

KALBOS KULTŪRA | 84

рассматривается как падеж объекта. Основная мотивация этой правки — влияние других языков, русского или немецкого, а также данные диалектов. Под влиянием других языков ошибочным считается употребление глагола верить с дательным падежом.

7. Обобщив все исправления винительного падежа, рассуждения и мысли различных авторов, можно утверждать, что наблюдались колебания в употреблении винительного падежа при глаголах обращения. Наиболее распространённая мотивация исправлений винительного падежа — сложившаяся со времён Й. Яблонскиса традиция употребления и исправления; большое влияние оказывают родной диалект и живая речь. Многие исправления обосновываются влиянием иностранных языков.

8. Наиболее частая мотивация исправления творительного падежа — влияние других языков (русского, польского, немецкого). Некоторые исправления Й. Яблонскис, полемизируя с другими авторами, обосновывал данными диалектов. Более поздние лингвисты учитывали контекст, реже — внутренние закономерности литовского языка. Обобщённая мотивация исправлений позволяет заключить, что важнейший критерий — чистота языка.

9. Основная мотивация исправления ошибок в местном падеже — влияние других языков, чаще всего русского. В отдельных случаях опирались также на внутренние закономерности языка. При исправлении ошибок в местном падеже, по сравнению с другими падежами, реже всего руководствовались языковым чутьём и субъективными аргументами. Несмотря на некоторые колебания, исправления местного падежа почти не менялись.

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ

Ambrazas V. 1990: Kaip kreiptis? Kaip vadinti? – Gimtoji kalba, 4, p. 9–11.

Balčikonis J. 1935: Recenzijos. – Gimtoji kalba, sąs. 3, p. 45–48.

Balčikonis J. 1935a: Recenzija. – Gimtoji kalba, sąs. 11, p. 174

Balčikonis J. 1938: Kalbos reikalu. Susirinko posėdžio. – Naujoji romuva, Nr. 12, p. 297.

Balčikonis J. 1978: Rinktiniai raštai, t. 1, Vilnius: Mokslas.

Baranauskas J. 1896: Kalbomokslis lietuviškos kalbos (Mokslas lietuviškos kalbos).

Barzdukas S. 1938: Recenzijos. – Gimtoji kalba, sąs. 4, p. 60–64.

Barzdukas S. 1940: Vėl po vidurinę mokyklą pasidairius. – Gimtoji kalba, sąs. 2, p. 21–25.

Būga K. 1914: Kalbos mažmožiai. – Vairas, Nr. 11, p. 18–19.

Dambrauskas L. 1936: Taisymai. – Gimtoji kalba, sąs. 7, p. 111–112.

Dambrauskas L. 1937: Recenzijos. – Gimtoji kalba, sąs. 4, p. 68–69.

Horodničiūtė E. 1938a: Lietuvių kalbos skiltis. – Aidas (Vilnius), Nr. 5, gegužės 13, p. 3.

I. SMETONIENĖ, B. DAMBRAUSKAITĖ. Jono Jablonskio pėdomis: linksnių klaidos ir taisymo motyvai

53

Horodničiūtė E. 1938c: Lietuvių kalbos skiltis. – Aidas (Vilnius), Nr. 9, gegužės 26, p. 3.

Horodničiūtė E. 1938b: Lietuvių kalbos skiltis. – Aidas (Vilnius), Nr. 7, gegužės 20, p. 3.

Jablonskis J. 1893: Medega sintaksjui. – Varpas, Nr. 10, p. 148–151.

Jablonskis J. 1901: Lietuviškos kalbos gramatika, Tilžė.

Jablonskis J. 1911a: Kalbos dalykai (Šių dienų rašomosios kalbos reikalams). – Viltis, Nr. 126, p. 1–3.

Jablonskis J. 1911b: Kalbos dalykai (Šis tas iš linksnių ir prielinksnių mokslo). – Viltis, Nr. 147, p. 2–3.

Jablonskis J. 1912a: Rašomosios kalbos dalykai. – Viltis, Nr. 55, p. 2–3.

Jablonskis J. 1912b: Rašomosios kalbos dalykai. – Viltis, Nr. 108, p. 2.

Jablonskis J. 1912c: Kalbos dalykai. – Viltis, Nr. 3, p. 1–3.

Jablonskis J. 1912d: „Rašomosios kalbos dalykų“ kritikui. Laiškas p. Druskui. – Viltis, Nr. 132, p. 2–3.

Jablonskis J. 1914: Kalbos dalykai. – Viltis, Nr. 7, p. 4.

Jablonskis J. 1914a: Kalbos dalykai. – Lietuvos žinios, Nr. 12, sausio 16, p. 2–3.

Jablonskis J. 1914b: Šių dienų rašomosios kalbos reikalai. – Viltis, Nr. 86, balandžio 23, p. 2–3.

Jablonskis J. 1914c: Kalbos dalykai. – Viltis, Nr. 9, sausio 12, p. 4.

Яблонскис Й. 1917: Рецензия. – Сантара, № 22, с. 2.

Jablonskis J. 1919: Kritika ir bibliografija. – Švietimo darbas, Nr. 2–3, p. 7–8.

Jablonskis J. 1920: Kalbos dalykai. – Švietimo darbas, Nr. 4, p. 21–27.

Jablonskis J. 1921: Kritika ir bibliografija. – Švietimo darbas, Nr. 11–12, p. 121–150.

Jablonskis J. 1925a: Kalba ir literatūra. – Švietimo darbas, Nr. 11, p. 1208–1217.

Jablonskis J. 1925b: Keli kalbos dalykai. – Lietuvos žinios, Nr. 104, p. 186.

Jablonskis J. 1925c: Dėdės Tomo trobelė. Karklio vertimo recenzija. – Švietimo darbas, Nr. 1, p. 54–57.

Jablonskis J. 1925d: Keli kalbos dalykai. – Lietuvos žinios, Nr. 104, p. 4.

Jablonskis J. 1926a: Literatūros dalyko kalba. – Lietuva, Nr. 45, p. 2–3.

Jablonskis J. 1926b: Kalba ir literatūra. – Švietimo darbas, Nr. 1, p. 46–55.

Jablonskis J. 1926c: Spaudiniai. – Lietuva, Nr. 113, p. 2–8.

Jablonskis J. 1926d: Kritika ir bibliografija. – Švietimo darbas, Nr. 2, p. 158–159.

Jablonskis J. 1926e: Laikraščio kalbos dalykai. – Lietuvis, Nr. 26, p. 12–13.

54

KALBOS KULTŪRA | 84

Jablonskis J. 1926f: Literatūros dalykų kalba. – Švietimo darbas, Nr. 6, p. 741–746.

Jablonskis J. 1926g: Literatūros dalykų kalba. – Švietimo darbas, Nr. 4, p. 401–407.

Jablonskis J. 1926h: Mūsų laikraščių kalbos dalykai. – Lietuva, Nr. 200.

Jablonskis J. 1927: Ir vėl laikraštinės kalbos dalykai. – Lietuva, Nr. 246, p. 3–4.

Jablonskis J. 1928: Linksniai ir prielinksniai: jų vartojimas mūsų kalboje, Kaunas: Sakalas.

Jablonskis J. 1928a: Įvairūs mūsų žodynėlio dalykai. – Lietuvos aidas, Nr. 215, spalio 22, p. 2–3.

Jablonskis J. 1928b: Įvairūs mūsų žodynėlio dalykai. – Lietuvos aidas, Nr. 221, spalio 29, p. 2–4.

Jablonskis J. 1930: Laikraštinės kalbos dalykai. – Kalba, sąs. 1, p. 31–36.

Jakštas A. (Druskius) 1912: Rašomosios kalbos dalykai. – Draugija, Nr. 68, p. 284–287.

Jakštas A. 1933: Pasisveikinimai. – Gimtoji kalba, sąs. 1, p. 2–3.

Jurkynas M. 1938: Dėl mūsų raštinės kalbos. – Gimtoji kalba, sąs. 1, p. 19–23.

Juška A. 1938: Recenzijos. – Gimtoji kalba, sąs. 2, p. 29–31.

Kalbininkų rungtynės, 1928: Lietuva, Nr. 23, sausio 28, p. 6.

Kalbos kertelė, 1933: Kalbos kertelė. – Panevėžio balsas, Nr. 14, balandžio 2, p. 3.

Kalbos kertelė, 1933a: Kalbos kertelė. – Panevėžio balsas, Nr. 23, birželio 4, p. 3.

Kalbos kertelė, 1933b: Kalbos kertelė. – Panevėžio balsas, Nr. 24, birželio 11, p. 3.

Kalbos patarėjas, 1939: Lietuvių kalbos draugija, Kaunas: Šviesa.

Kruopas J. 1939: Vietininko vartojimas. – Gimtoji kalba, sąs. 8, p. 122–125.

Kruopas J. 1951: Atstovauti kam ar ką? – Tarybinė mokykla, Nr. 11, p. 31.

Kruopas J. 1998: Rinktiniai raštai. Sudarytojas Stasys Keinys, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Kulbokas V. 1968: Mūsų spaudos kalba. – Gimtoji kalba, Nr. 1–2, p. 19–21.

Labokas J. 1933: Apžvalga. – Gimtoji kalba, sąs. 4, p. 63.

Lengvinas A. 1938: Užsienio lietuvių spaudos kalba. – Gimtoji kalba, sąs. 1, p. 3–7.

Meškauskas P. 1931: Laikraštinės kalbos trūkumai. – Vairas, Nr. 6, p. 231–237.

I. SMETONIENĖ, B. DAMBRAUSKAITĖ. Jono Jablonskio pėdomis: linksnių klaidos ir taisymo motyvai

55

Meškauskas P. 1931a: Laikraštinės kalbos trūkumai. – Vairas, Nr. 7–8, p. 390–397.

Meškauskas P. 1931b: Laikraštinės kalbos trūkumai. – Vairas, Nr. 9, p. 58–67.

Meškauskas P. 1931c: Laikraštinės kalbos trūkumai. – Vairas, Nr. 11, p. 345–354.

Meškauskas P. 1932: Laikraštinės kalbos trūkumai. – Vairas, Nr. 1, p. 66–69.

Meškauskas P. 1932a: Laikraštinės kalbos trūkumai. – Vairas, Nr. 4, p. 505–510.

Meškauskas P. 1932b: Laikraštinės kalbos trūkumai. – Vairas, Nr. 3, 350–358.

Meškauskas P. 1932c: Laikraštinės kalbos trūkumai. – Vairas, Nr. 5, p. 70–74.

Meškauskas P. 1932d: Laikraštinės kalbos trūkumai. Atsakymas E. Viskantai ir keli paaiškinimai. – Vairas, Nr. 7–8, p. 358–363.

Mur ka J. 1917: Recenzijos. – Laisvoji Lietuvos mokykla (Petrapilis), Nr. 1, p. 14–15.

Piročkinas A. 1986: Jono Jablonskio taisymai, Kaunas: Šviesa.

Salys A. 1925: Dėl A. Vireliūno „Kalbos neaiškumų“. – Lietuvis, Nr. 10, kovo 6, p. 10–11.

Salys A. 1935: Mokykla ir kalbos jausmas. – Gimtoji kalba, sąs. 1–2, p. 7–10.

Salys A. 1937: Iš naujybinės kalbos praktikos. – Gimtoji kalba, sąs. 8, p. 134–137.

Salys A. 1938a: Dėl vardo kilmininko ir vardininko. – Lietuvos aidas, Nr. 167, balandžio 13, p. 4.

Salys A. 1938b: Ne daugumoje, bet daugumas pritarė. – Lietuvos aidas, Nr. 106, kovo 9, p. 4.

Salys A. 1938c: Vadovauti, atstovauti kam, o ne ką. – Lietuvos aidas, Nr. 193, gegužės 2, p. 4.

Salys A. 1938d: Laba diena, ne labą dieną. – Lietuvos aidas, Nr. 470, spalio 17, p. 3.

Salys A. 1979: Raštai. T. 1. Bendrinė kalba, Roma.

Skardžius P. 1999: Rinktiniai raštai. T. 5. Akcentologija, bendrinės kalbos kultūra, publicistika, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Skardžius P. 1930: Dėl mūsų kritikų nuomonės apie kalbos dalykus. – Kalba, sąs. 2, p. 84–93.

Skardžius P. 1935a: Bendrinė kalba ir jos rūšys. – Gimtoji kalba, sąs. 1–2, p. 3–7.

56

KALBOS KULTŪRA | 84

Skardžius P. 1935b: Klausimų kraitelė. – Gimtoji kalba, sąs. 10, p. 173.

Skardžius P. 1935c: Apžvalga (dėl E. Viskantos „Putino kalbos kritikos šešėly“). – Gimtoji kalba, sąs. 8, p. 124–126.

Skardžius P. 1935d: Taisymai. – Gimtoji kalba, sąs. 10, p. 171–173.

Skardžius P. 1936: Klausimų kraitelė. – Gimtoji kalba, sąs. 1–2, p. 13–17.

Skardžius P. 1936a: Taisymai. – Gimtoji kalba, sąs. 6, p. 92–93.

Skardžius P. 1937: Recenzijos. Prošvaistė. – Gimtoji kalba, sąs. 9, p. 158–160.

Skardžius P. 1939: Klausimų kraitelė. – Gimtoji kalba, sąs. 1, p. 9.

Skardžius P. 1997: Rinktiniai raštai. T. 2. Bendrinės kalbos dalykai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Skardžius P. 1998: Rinktiniai raštai. T. 3. Bendrinės kalbos dalykai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Stonys M. 1940: Modernybės mūsų spaudos kalboje. – Gimtoji kalba, sąs. 4, p. 58–59.

Šukys J. 1995: Kaip geriau: ponas direktoriau ar pone direktoriau? – Gimtoji kalba, Nr. 8–9, p. 13.

Švietimo darbas, 1920: Kritika ir bibliografija, Nr. 8–9, p. 62–76.

Talmantas J. 1933: Klausimų kraitelė. – Gimtoji kalba, sąs. 3, p. 39–43.

Talmantas J. 1934: Klausimų kraitelė. – Gimtoji kalba, sąs. 7–10, p. 118–120.

Vireliūnas A. 1923: Kritika ir bibliografija. – Švietimo darbas, Nr. 6–7, p. 486–488.

Vireliūnas A. 1925: Kalbos neaiškumai. – Lietuvis, Nr. 7, vasario 13, p. 13.

Vireliūnas A. 1925a: Kalbos neaiškumai. Atsakymas Saliui. – Lietuvis, Nr. 14, balandžio 3, p. 13.

Viskanta E. 1935: Kalbos dalykai. Putino kalbos kritikos šešėly. – Vairas, Nr. 7–8, p. 366–371.

Žemaičių ir Lietuvos apžvalga, 1890, Nr. 2.

Получено 30.11.2011

I. SMETONIENĖ, B. DAMBRAUSKAITĖ. Jono Jablonskio pėdomis: linksnių klaidos ir taisymo motyvai

57

ПО СЛЕДАМ ЙОНАСА ЯБЛОНСКИСА: ОШИБКИ В УПОТРЕБЛЕНИИ ПАДЕЖЕЙ И МОТИВЫ ИХ ИСПРАВЛЕНИЯ

Р е з ю м е

Начиная с Йонаса Яблонскиса, систематичность и попытки укрепить норму литовского языка стали более последовательными. В начале XX^th века на норму оказали значительное влияние лингвисты, работавшие в журнале Gimtoji kalba, такие как Скаржюс, Салис, Йоникас, Талмантас, а позднее — Балчиконис и Дамбраускас (Дамбраускас). С середины XX^th века попытки устанавливать норму стали гораздо менее индивидуалистичными и более организованными; авторы журнала Gimtoji kalba участвовали в оживлённых дискуссиях по целому ряду тем, касавшихся теории культуры речи, а также многих её практических аспектов, употребления языка и установления нормы литературного языка. В различных газетах и журналах стали публиковать статьи, посвящённые практическим вопросам языка, в том числе спорным темам. В статьях рассматривались исследования грамматических падежей и их употребления, включая ошибки, выявленные в реальном употреблении языка того времени.

В настоящей статье представлен обзор первых попыток исправления употребления падежей, попыток лингвистов межвоенного периода изменить их употребление, причин таких изменений, приводившихся Й. Яблонскисом и лингвистами журнала Gimtoji kalba, а также некоторых более поздних откликов. Обзор ранних исправлений падежного употребления позволяет заключить, что их причины не всегда излагались достаточно подробно и обоснованно; в большинстве случаев ссылались на влияние русского, польского и немецкого языков. Некоторые авторы называли влияние иностранных языков главной причиной всех исправлений, не ссылаясь на закономерности языка. Заметна склонность заимствовать аргументы у других авторов. Аргументированные причины приводились только в дискуссионном разделе. В ходе дискуссий возникали и другие, более наглядные причины; активно высказывались различные мнения и новые подходы к языку. Яблонскис воздерживался от комментариев и старался приводить больше примеров, экономя место и время. Очень часто объяснение состояло главным образом из предложения, процитированного у другого автора и приведённого в качестве образца литературного языка. Обсуждений его грамматической правильности не обнаружено. Иными словами, побудительным мотивом для его приведения служило само предложение другого автора. Во многих случаях основная опора делалась на имя автора. Нередко в трудах нескольких авторов прослеживается одна и та же традиция исправлений. Вероятно, Яблонскис опирался на данные диалектов, фольклор, сборники песен и грамматики. Во всех своих исправлениях Яблонскис стремился к грамматической правильности, системности и последовательности языка. Его предло-

58

KALBOS KULTŪRA | 84

жение заменить именительный падеж партитивным родительным падежом (Genitivus partitivus) было одним из наиболее последовательных. При внесении исправлений чаще всего ссылались на данные диалектов и нормы языка, установленные грамматиками; однако важны были также контекст и традиция употребления. Родительный падеж относился к числу наиболее бурно обсуждавшихся и чаще всего исправлявшихся падежей, что, вероятно, объясняется тем, что отношения части и целого в литовском языке часто выражаются родительным падежом. Многочисленные исправления дательного падежа стали результатом длительных дискуссий и широкого спектра мнений. Наиболее последовательно исправлялось ошибочное употребление дательного падежа для обозначения объекта. Обзор всех исправлений винительного падежа, комментариев и идей, предложенных разными авторами, позволяет заключить, что употребление родительного падежа при глаголах обращения было неустойчивым. Собранные у разных авторов данные позволяют заключить, что наиболее частой причиной исправления творительного падежа было влияние других языков (русского, польского, немецкого). В дискуссиях с некоторыми другими авторами Яблонскис использовал данные диалектов. Более поздние лингвисты чаще ссылались на контекст и лишь изредка — на закономерности литовского языка. При исправлении местного падежа интуиция лингвиста, по-видимому, была наименее надёжной; аргументов приводилось больше. Несмотря на довольно неустойчивое употребление, исправления местного падежа в основном оставались стабильными.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: именительный падеж, родительный падеж, дательный падеж, винительный падеж, творительный падеж, местный падеж, кодификация.

IRENA SMETONIENĖ

BRIGITA DAMBRAUSKAITĖ

Вильнюсский университет

ул. Университетская, 3, LT-01513 Вильнюс

[email protected]

brigit [email protected]

I. SMETONIENĖ, B. DAMBRAUSKAITĖ. Jono Jablonskio pėdomis: linksnių klaidos ir taisymo motyvai

59