LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXVIII (1989)

KALBŲ RYŠIAI IR SĄVEIKOS

АНГЕЛЕ КАУЛАКЕНЕ

ИССЛЕДОВАНИЯ ДВУЯЗЫЧИЯ В ЛАТВИЙСКОЙ ССР

Двуязычие обычно обусловлено историческими обстоятельствами контакта народов, генетическим и типологическим соотношением языков. Поэтому научный анализ двуязычия может охватывать исторический, социальный, этнолингвистический, лингвистический и многие другие аспекты. Сопоставление и исследование контактирующих языков в этих аспектах дает ценные социолингвистические результаты, имеющие теоретическое и практическое значение; часть из них опубликована в издании «Контакты русского языка с языками народов Прибалтики», выпущенном Институтом языка и литературы имени А. Упитиса АН Латвийской ССР¹.

Этот сборник статей состоит из четырех разделов: 1) контакты русского и латышского языков; 2) русского и литовского; 3) русского и эстонского; 4) русского и белорусского. В конце сборника приводится библиография публикаций по этим темам за 1945–1981 гг.

Пожалуй, самый большой раздел сборника статей — «Контакты русского и латышского языков». Рассматривая основные задачи развития латышско-русского двуязычия, А. Блинкена отмечает, что исследования латышско-русского двуязычия охватывают различные языковые уровни: фонетический, грамматический, лексический. Как правило, эти исследования должны быть основаны на лингвистических методах, помогать устранять языковую интерференцию, повышать культуру латышского и русского языков. Нормативная оценка интерференции — одна из основных лингвистических проблем двуязычия. Только решив ее, можно говорить о гармоничном функционировании двух языков — латышского и русского. Эти общие ориентиры, указанные А. Блинкеной, безусловно, можно использовать при решении проблем двуязычия не только латышского и русского, но и других народов.

Влияние языковых контактов на терминологию рассматривают В. Скуйиня и И. Эделмане. Из множества проблем, связанных с фактами языковых контактов, В. Скуйиня исследует заимствование. Она анализирует лексические, морфемные, словообразовательные и семантические заимствования в современной латышской терминологии. По ее мнению, при оценке языковых контактов и подготовке рекомендаций по языковой практике каждый конкретный вопрос следует решать комплексно, учитывая всю языковую систему. В своей статье И. Эделмане рассматривает терминологические и народные названия растений, их соотношение, сходства и различия. Основное внимание она уделяет словообразованию названий растений в этих двух группах, поскольку вследствие интродукции и акклиматизации различных видов растений появляется много новых растений, для обозначения которых необходимы новые термины.

В статьях Я. Балдунчика и А. Банкава рассматривается влияние языка-посредника при заимствовании слов из английского и французского языков. Это анализируется в историческом аспекте. Наибольшую роль языка-посредника играет русский язык.

¹ Контакты русского языка с языками народов Прибалтики. Рига: Зинатне, 1984. 185 с.

207

О. Буш рассматривает критерии нормативной оценки варваризмов как иноязычных сленгизмов, Т. Якубайте и В. Дризуле — собственные имена в ситуации двуязычия, С. Лагздиня — коммуникативные значения генитива и глагола nebūt, Л. Павловская — минимизацию акцента латышских студентов в русской речи.

Второй раздел, озаглавленный «Контакты русского и литовского языков», состоит из четырех статей. Л. Грумадене, анализируя влияние литовско-русского двуязычия на произношение в литовском литературном языке, дает качественный анализ двуязычия на этом уровне. Опираясь на результаты опроса жителей Вильнюса, она приходит к выводу, что три особенности литовского произношения в речи виленцев грамматически релевантны, а пять особенностей нерелевантны.

Рассматривая понятие гибридов, их классификацию, словообразование и гибридизацию в целом, С. Кейнис указывает на три вида воздействия гибридных терминов на литовскую терминологию. Во-первых, гибриды расширяют базу языковой мотивации. Во-вторых, аффиксы международных слов увеличивают инвентарь аффиксальных морфем. В-третьих, употребление элементов международных терминов приводит к появлению нового способа образования терминов. Кроме того, гибриды, как и международные термины, способствуют унификации терминологии как на союзном, так и на международном уровне.

В статье «Сопоставительная лексикология и минимальная система языковых знаний» С. Криницкайте отождествляет понятия сопоставительной лексикологии с понятиями активной грамматики и рационального использования языка. Значение рационального использования языка особенно очевидно в условиях языковых контактов и двуязычия. Поэтому с основными понятиями сопоставительной лексикологии следует знакомить уже в школе. Ознакомившись с ними, можно точнее различать форму и содержание, лучше выучить другой язык и запомнить рекомендации по культуре речи. Таким образом, в условиях языковых контактов и двуязычия основы сопоставительной лексикологии должны стать важной частью минимальной системы языковых знаний.

В. Буда, рассматривая некоторые аспекты культуры литовского и русского языков, отмечает огромное влияние русского языка, охватывающее все сферы функционирования литовского языка. По его мнению, это влияние не должно быть стихийным и неконтролируемым, поскольку языки, имеющие письменность, обладают сложившимися, зафиксированными и точно определенными системами.

Третий раздел «Контакты русского и эстонского языков» открывается статьей известного эстонского терминолога Р. Кули «Развитие эстонской терминологической лексики на фоне индоевропейских языков». Прямое и косвенное следование индоевропейским языкам (лексические заимствования, кальки, аналогичные образования) оказывает двойное воздействие на эстонскую терминологическую лексику. Во-первых, эстонская терминологическая лексика становится многообразной, выразительной и пластичной. С другой стороны, следование индоевропейским языкам снижает стабильность эстонской терминологической лексики, увеличивает вариативность и гетерогенность. По мнению Р. Кули, качественное развитие эстонской терминологической лексики будет зависеть от надежных критериев, рационально сочетающих возможности родного языка с интерференцией индоевропейских языков.

Х. Леметс рассматривает вопросы систематизации русско-эстонской интерференции и отмечает, что рекомендации по устранению нежелательной интерференции должны опираться на результаты сопоставительных исследований всех уровней эстонского и русского языков. Только такими рекомендациями можно пользоваться при обучении языкам.

По мнению Т. Лагле, значение и форму международных слов определяют особенности трех языков: языка-источника, языка-посредника и языка, в котором функционирует меж-

208

национальные слова. Поэтому проблему несоответствия значений интернациональных слов в разных языках не могут решить одни лишь переводные словари. Обычно эту проблему отчасти помогают решить толковые переводные словари.

Л. Сим указывает, что заимствования из русского языка составляют особую многочисленную группу эстонских сленгизмов, имеющую тенденцию к расширению. Некоторые эстонские сленгизмы, возникшие под влиянием русского языка, сохранили свою первоначальную форму. Такие заимствования вошли в употребление гораздо раньше и лишь позднее приобрели статус сленга.

В разделе «Контакты русского и белорусского языков» представлена одна статья. П. Копанев и А. Михневич рассматривают двуязычие как взаимодействие внутренних и внешних форм языков. По их мнению, для достижения равноправного двуязычия в двуязычном социуме необходимы теоретическое обоснование, точное определение понятий и научная формулировка практических рекомендаций.

В библиографическом указателе представлены книги, наиболее важные статьи из сборников и периодических изданий, в которых анализируются вопросы языковых контактов латышского, литовского, эстонского и русского языков. В указателе публикации приводятся в алфавитном порядке: сначала на национальном языке, затем на русском. Библиографический указатель, как и весь сборник, разделен на разделы (1 — Связи латышского и русского языков | Составитель Д. Барбаре (с. 165—172); 2 — Связи литовского и русского языков | Составитель Р. Венсайте (172—180); 3 — Связи эстонского и русского языков | Составители Т. Лагле и Р. Кулис (180—185).

Этот указатель связан с другим библиографическим указателем по латышско-русскому двуязычию, изданным в 1987 г. Институтом языка и литературы им. А. Упита АН Латвийской ССР². Как указывают авторы, цель указателя — представить как можно больше публикаций, посвященных латышско-русскому двуязычию и его лингвистическим аспектам. Указатель состоит из 9 разделов: 1) контакты балтийских и славянских языков (с. 7—16); 2) современный этап развития латышско-русского двуязычия (17—27); 3) сравнительные исследования (27—34); 4) связи латышской и русской литератур, перевод художественной литературы (35—38); 5) терминология (38—41); 6) ономастика, транскрипция (42—47); 7) педагогика (преподавание русского языка) (47—52); 8) лексикография, словари (52—54); 9) дополнения (55—60). Первые три раздела включают подразделы: этимология (разд. 1); диалекты, говоры (разд. 2); а) морфология, синтаксис, б) фонетика, словообразование, семантика, лексика, фразеология (разд. 3).

В начале каждого раздела рассматриваются важнейшие научные проблемы, относящиеся к этому разделу. Рядом с названиями публикаций, написанных на латышском или другом языке, приводятся их названия на русском. Сначала представлены публикации на русском языке, затем — на латышском или каком-либо другом языке. В разделах библиография расположена в алфавитном порядке, за исключением списка бюллетеней Терминологической комиссии АН Латвийской ССР, который приводится в хронологическом порядке.

Все публикации указателя пронумерованы по порядку. Всего библиографический указатель включает более 450 позиций. Для удобства пользования в конце указателя помещен алфавитный список авторов (61—68).

Следует сожалеть, что в него не вошла та или иная монография, например: Развитие национально-русского двуязычия. М., 1976. В указателе также не хватает литовских

² Дризуле В. А., Герентович В. В. Латышско-русское двуязычие: Краткий обзор и библиографический указатель. Рига: Зинатне, 1987. 69 с.

209

некоторые публикации языковедов (С. Каралюнаса, А. Сабаляускаса, А. Ванага, А. Видугириса и др.), затрагивающие вопросы этногенеза балтов и славян. По-видимому, в раздел терминологии следовало включить и статьи В. Скуйини, опубликованные в журнале «Kalbos kultūra» (Употребление международных элементов в латышской терминологии. 1979. Вып. 37. С. 57—63; Термин в контексте. 1983. Вып. 44. С. 19—26). Не вполне ясен и принцип отбора публикаций по годам. В одном разделе представлены публикации начиная с 1950-х годов, в другом — с 1960-х или 1970-х годов и т. п.

Эти замечания нисколько не умаляют ценности библиографии. Библиография по латышско-русскому двуязычию очень ценна и необходима. Несомненно, она станет настольной книгой не только латышских, но и литовских языковедов, поскольку в указателе представлено немало работ, затрагивающих различные вопросы фонетики, морфологии, лексики и другие аспекты литовского языка. С другой стороны, целый раздел посвящен контактам балтийских и славянских языков; в нем мы находим статьи и монографии по вопросам этногенеза балтов, субстрата, типологии балтийских и славянских языков, этимологии и другим темам.

Latviešu valodas kontaktu pētījumi/Atb. red. A. Blinkena. Rīga: „Zinātne“, 1987, 276 p.

Лингвисты Института языка и литературы имени Андрея Упита АН Латвийской ССР уделяют значительное внимание проблемам языковых контактов. Можно вспомнить ценные издания института: «Взаимосвязи балтов и прибалтийских финнов» (Рига, 1970; подготовлено совместно с Институтом истории АН), «Контакты русского языка с языками народов Прибалтики» (Рига, 1984). В последнем значительное место отведено и контактам русского и литовского языков (авторы статей — литовские языковеды).

Недавно вышла новая книга, посвященная этой проблеме, — «Исследования языковых контактов латышского языка». Это сборник статей латышских языковедов на весьма разнообразные темы. Значительная часть этих статей непосредственно связана с литуанистикой. Прежде всего это можно сказать о первых двух статьях, авторы которых окончили университеты Вильнюса и Риги и которым, вероятно, одинаково близки проблемы и латышского, и литовского языков.

Л. Балуоде (Balode) в статье «Семантические отношения между однокоренными существительными и глаголами с приставками в современном литовском и латышском языках» (Kopcilmes prefiksālo lietvārdu un darbības vārdu semantikas attieksmes mūsdienu lietuviešu un latviešu valodā, p. 7—38) рассматривает 115 однокоренных существительных с приставками и 880 глаголов с приставками в обоих языках. Она разделяет их на три группы: к первой относятся образования, совпадающие по форме и семантике (лит. apyrankė: лат. aproce, лит. patėvis: лат. patēvs; лит. apaūti: лат. apaut), ко второй — образования, совпадающие по форме, но частично различающиеся по семантике (лит. įrankis: лат. ierocis «оружие; перен. инструмент», лит. atradėjas: лат. atradējs «изобретатель», лит. apgiedoti: лат. apdziedāt «воспеть; распевать дразнилки (песни)»), к третьей — образования, совпадающие по форме, но полностью различающиеся по семантике (лит. nesąmonė: лат. nesamaņa «потеря сознания, обморок», лит. pėrvalkas: лат. pārvalks «чехол, покрытие»; лит. apskrieti: лат. apskriet «обежать (вокруг), обегать»). Как и следовало ожидать, третья группа — самая малочисленная: на нее приходится 21 процент рассмотренных существительных и 15 процентов глаголов.

210