названия организаций, изменила или вычеркнула устаревшие даты. Такие иллюстративные примеры стали психологически убедительнее.

По сравнению с предыдущими «Рекомендациями по канцелярскому языку» новшеством стало и то, что одновременно с книгой подготовлен также компьютерный вариант «Рекомендаций». В нынешнюю эпоху компьютеризации это дает возможность и тем, кто отвык от «литературы», привычным для них способом проверить тот или иной языковой факт.

Конечно, трудно ожидать, что «Рекомендации по канцелярскому языку» смогут решить все существующие проблемы языка деловой переписки. Канцелярский язык — лишь разновидность литературного языка, и к нему применимы требования, законы и правила нормативного языка. Если сотрудник учреждения недостаточно хорошо знает литовский язык, не чувствует его системы, то усвоение употребления того или иного канцеляризма в корне не исправит положения. Но это уже забота не только языковедов. Как и то, чтобы в процессе «гармонизации» Литвы с Европейским союзом в канцелярский язык из дословно переводимых конвенций, договоров и других документов вновь не хлынул поток примитивных заимствований и калькированных выражений. Симптомы такой болезни, к сожалению, уже есть.

Это свидетельствует о значимости рассмотренного издания «Рекомендаций по канцелярскому языку» и показывает, что конца этой работе (как и возможности ее дальнейшего совершенствования) не видно.

Gediminas Samulionis

ДИАЛЕКТОЛОГ ПО ПРИЗВАНИЮ

29 сентября 1999 года после продолжительной болезни скончалась выдающийся исследователь литовских диалектов, доктор гуманитарных наук Елена Гринавецкене. Она родилась 10 июня 1928 года в Юрбаркасе, в семье Шуопяй. Детство провела в красивой долине Имсре, где у родителей было небольшое хозяйство. Окончив в 1947 году Юрбаркскую гимназию, поступила на факультет истории и филологии Вильнюсского университета, где изучала литовский язык. Здесь она увлеклась диалектологией — и на всю жизнь. Сначала стала исследовать диалект родных мест. Диалект жителей Юрбаркаса она описала и в дипломной работе.

Окончив университет в 1952 году, Елена Гринавецкене очень недолго занималась журналистской работой. Уже в том же году она поступила в аспирантуру Института литовского языка и литературы и сразу же включилась в изучение диалектов. Собирая материал для диссертации «Диалект бассейна реки Митува», она обошла весь Юрбаркский район и приобрела превосходные навыки сбора диалектного материала. Диссертацию с подробным описанием обширной территории западноаукштайтского диалекта защитила в 1958 году.

Окончив аспирантуру, Елена Гринавецкене начала работать в отделе истории языка и диалектологии Института литовского языка и литературы. Еще в 1950 году началось систематическое исследование всех диалектов литовского языка в рамках подготовки к изданию «Атласа литовского языка». Гринавецкене сразу же включилась в эту работу — диалектология стала ее призванием. Начав работать младшим научным сотрудником,

222

она дослужилась до должности заведующей отделом. Позже, в силу сложившихся обстоятельств, не зависевших от неё, название должности несколько раз менялось, но она, совершенно не обращая на это внимания, всё время добросовестно занималась любимым делом — сбором, обработкой и публикацией диалектных данных.

Гринавецкене участвовала в подготовке и редактировании всех важнейших совместных работ отдела. В 1963 г. вышел подготовленный под редакцией её и Юозаса Сенкуса «Словарь названий рек и озёр Литвы». В 1970 г. был опубликован хрестоматийный сборник «Диалекты литовского языка», значительную часть которого составила и отредактировала эта диалектолог. Сбор и систематизация диалектных фактов для «Атласа литовского языка», продолжавшиеся около 20 лет, были главным трудом Гринавецкене. Она была одним из авторов и редакторов трёх томов этого труда, вышедших в 1977 г. (Лексика), 1982 г. (Фонетика) и 1991 г. (Морфология), а также лауреатом Республиканской научной премии (1994).

Гринавецкене опубликовала около 90 научных статей. Многие из них напечатаны в периодическом издании Института «Вопросы литовского языкознания» (LKK). В первых трёх его томах (1957, 1959, 1960) опубликованы некоторые главы её диссертации. Ценный материал диссертации печатался и позднее (например, в т. XV LKK, 1974: «Глагол в диалектах бассейна реки Митува»). Материал, собранный в экспедициях, время от времени обсуждается в её статьях.

Вскоре диалектологическая деятельность Гринавецкене вышла за пределы Литвы. Она посвятила себя исследованию литовских диалектов в Беларуси. Там она познакомилась с сотрудниками Института языкознания Беларуси, присоединилась к их экспедициям, изучавшим белорусские диалекты и топонимы приграничных районов Беларуси, и установила литовское происхождение не одного топонима или нарицательного слова, употребляемого в белорусском языке. Было собрано много литовских диалектных текстов из районов Браслава и Радунь, опубликовано также несколько статей. Завоевав авторитет, она была приглашена редактором фундаментальных трудов «Микротопонимика Беларуси» и «Словарь белорусских диалектов Северо-Западной Беларуси и её приграничья». Бывало, позвонят ей из Минска — и она спешит на железнодорожный вокзал: надо помочь соседям, проконсультировать их.

Гринавецкене исследовала литовские диалекты и в Латвии, в окрестностях Даугавпилса и Краславы, публиковала статьи об их особенностях (например, «Некоторые грамматические особенности литовской речи в Даугавпилсе», т. XXIII LKK, 1983). Она выучила латышский язык и охотно общалась с латвийскими лингвистами, заботилась о них, когда они приезжали на научные конференции, проводившиеся в Литве.

Отдавая диалектологии большую часть сил, Гринавецкене не оставалась равнодушной и к другим областям науки о литовском языке, особенно к культуре речи. Она опубликовала немало статей в издаваемом Институтом журнале «Культура речи», в издании языковой секции «Наш язык» и в периодической печати. В последнее время её небольшие статьи постоянно можно было читать в «Эхо Литвы».

Ещё в университете Юозас Балчиконис привлёк Гринавецкене к сбору материалов для «Словаря литовского языка». И эта работа у неё прекрасно получалась. Она умела разговорить собеседника так, что тот раскрывался, а подзабытая лексика оживала. Именно это и требовалось собирателям слов. Из каждой экспедиции или поездки она привозила

223

для Словаря солидную пачку карточек с тщательно записанными интересными предложениями. Гринавецкене представила около 30 000 таких карточек. Одних только собранных ею слов хватило бы на большой том словаря. Многие записанные ею слова вошли в опубликованные тома «Словаря литовского языка». Немало из них будет использовано и в дополнениях к Словарю. Слова она собирала по всей Литве, во всех литовскоязычных приходах. Но, конечно, больше всего — в Юрбаркасе, где она проводила отпуск, где её многие знали и уважали. Словарю будет горько не хватать такой собирательницы слов…

Нет ничего удивительного в том, что талантливый и трудолюбивый человек многое сделал для науки о литовском языке. Но можно ли представить, что большую часть своих трудов Гринавецкене выполнила уже тогда, когда её мучила неизлечимая болезнь? Каждый шаг причинял ей невыносимую боль. Перенося свои страдания, она шла и шла по Литве, к литовцам… пока её не приютили видимые от родного дома Юрбаркские кладбища.

Jonas Paulauskas

ЯНИС ЭНДЗЕЛИНШ В ПАМЯТИ УЧЕНИКОВ И СОТРУДНИКОВ

Янис Эндзелиньш в воспоминаниях, размышлениях, письмах. Сост. Дзидра Барбаре, Бригита Бушмане. Ред. кол. Б. Бушмане, А. Стафецка, В. Скуиня (руководитель ред. кол.), М. Стенгревица. Рига, 1999: Институт латышского языка, 323 с.

Институт латышского языка выпустил интересную книгу воспоминаний о выдающемся исследователе латышского языка Янисе Эндзелинше, которого литовские языковеды, как отмечается и в этой книге, назвали латышским великаном. В книге опубликованы воспоминания почти сорока авторов. Старейшая из них, Ме̄рия Сауле-Слейне, родившаяся в конце прошлого века, познакомилась с Я. Эндзелиншем ещё в юности и провела рядом с ним последние годы его жизни; самая молодая — Валентина Скуйиня, руководитель редколлегии книги, которая вместе со студенческой делегацией поздравляла языковеда с 85-летием и в похоронной процессии несла одну из его наград.

Можно сказать, во всех воспоминаниях Я. Эндзелинш предстает как необыкновенная личность. На всех огромное впечатление произвели его легендарная пунктуальность, содержательные лекции, которые он читал без каких-либо записей, строгие экзамены, нетерпимость к любым языковым ошибкам (даже малейшим русизмам), нежелание считаться с какими-либо авторитетами.

Особенно много интересных сведений не только о личности Я. Эндзелинша, но и обо всей культурной жизни Латвии, прежде всего об университете и его профессуре, мы находим в воспоминаниях Карлиса Дравиньша, его жены Велты Рукес-Дравини, Рудольфа Грабиса (последние отчасти уже были опубликованы в посвящённой Р. Грабису книге Savai valodai, Рига, 1997).

224