ACTA LINGUISTICA LITHUANICA XLVI (2002), 193–212

РЕЦЕНЗИИ

Рецензии

Evalda Jakaitienė, Sturla Berg-Olsen, Литовско-норвежский словарь.

Vilnius: Baltos lankos, 2001, 628 p.

0. Рецензируемый словарь — первый двуязычный словарь для такой языковой пары. Основные авторы словаря, проф. Evalda Jakaitienė и Sturla Berg-Olsen (Осло), привлекли к подготовке этой работы также ряд сотрудников кафедры литовского языка Вильнюсского университета, докторантов и студентов этой кафедры и кафедры скандинавистики. Эта работа — не просто новый двуязычный словарь, предназначенный преимущественно для практических целей. Словарь выделяется не объемом (около 22 000 литовских слов и их соответствий в норвежском языке), а тем, что авторы работали, придерживаясь последовательной концепции лексикографии, и не избегали новшеств, побуждающих иначе взглянуть на некоторые языковые факты.

1. Слова отбирались на основе принципа частотности употребления, поэтому в словаре мы найдем основной словарный фонд литовского языка, а также наиболее часто употребляемые в повседневной речи термины из определенных областей. Бросающееся в глаза новшество — последовательное представление названий жителей почти всех стран мира и лиц по национальности. Хотя относительно частотности употребления некоторых из них, например: beninietis, botsvanietis, burundietis, ganietis, hondūrietis, и представления в единственном числе, например: finas, finougras, hebrajas, hetitas, indoeuropietis, рядом с членами той же лексико-семантической группы, приведенными во множественном числе, judėjai, sovietai и т. д., могут возникнуть сомнения, тем не менее, поскольку до сих пор нет ни одного словаря, в котором можно было бы найти эти названия, избранный подход заслуживает лишь одобрения. Однако следует сожалеть, что авторы, составившие отдельные списки важнейших литовских географических названий и имен, почему-то отказались от включения названий важнейших зарубежных стран и географических объектов. К сожалению, нет даже этнонима Lietuva, особенно если учесть, сколько усилий приходится прилагать и нам, литовцам, чтобы выяснить, в каком словаре можно проверить место ударения в этом этнониме (в большинстве литовских словарей, даже в изданном Обществом литовского языка Словаре ударений географических названий (Вильнюс: Kultūra, 1994), этого слова нет!).

В словаре есть и более широко употребительные или рекомендуемые новые заимствования и неологизмы, отсутствующие во многих других одноязычных и двуязычных словарях, например: banglentė, dešrainis, javainiai, kedai, lankstinukas, mėsainis. Однако авторы почему-то забыли рекомендованное слово oro uostą, хотя привели оба других варианта этого слова: aerodromas и aerouostas.

2. Слова, которые до сих пор традиционно считались формами слов, представлены как самостоятельные лексемы с более точными пометами частей речи. Это касается некоторых действительных и страдательных, определенных и неопределенных причастий, например: atsidavęs, gerbiamas, gyvenamasis, įtemptas, neišbrendamas, nemokamas, nepersiaunamas, neperšlampamas, nesugyvenamas, nesukalbamas, nežinomas, nuaugęs, padėvėtas, parodomasis, perkaręs, praėjęs, sprendžiamasis. Возможно-

194 |

RECENZIJOS

впрочем, некоторые примеры вызывают сомнение: действительно ли неопределенное причастие nedegamas, приведенное в качестве заглавного слова, употребляется чаще, чем его определенная форма nedegamasis? То же можно спросить и о прилагательном gimtas по сравнению с gimtasis. Указывая часть речи таких слов, авторы предусмотрительно подстраховались, поставив помету partic/adj, которая показывает, что это прилагательные, употребляемые как причастия. Вполне понятно, что прямое отнесение этих слов к прилагательным (по лексическому значению и синтаксическим связям они и являются прилагательными!) противоречило бы теоретическим основаниям разграничения частей речи, традиционно принятым в литовской морфологии. Новаторски, с лексикографической точки зрения, рассматриваются и возвратные формы глаголов, а также приставочные глаголы с возвратным суффиксом: некоторые формы с самостоятельным лексическим значением, по-видимому, впервые в литовской лексикографии представлены в этом словаре как самостоятельные лексемы, например: atsistaydinti, derintis, įsitraukti, įsižeisti, mokytis, mylėtis. Это имеет и теоретическое, и практическое значение. Хотя в новейших грамматиках литовского языка возвратные глаголы, имеющие невозвратные соответствия, и называются производными, то есть признаются самостоятельными лексемами, в словарях они все же продолжают представляться как формы невозвратных глаголов. Таким образом, авторы этого словаря последовательно придерживаются теоретической точки зрения, согласно которой возвратные глаголы — прежде всего рабочая категория.

Представление упомянутых глаголов, страдательных причастий и возвратных глаголов как самостоятельных лексем ценно и с практической точки зрения. Пользователи-скандинавы, недостаточно хорошо владеющие литовским, чтобы, например, выяснить значение слов atsidavęs, neišbrendamas или sprendžiamasis, будут чрезвычайно рады этому словарю: иначе им пришлось бы сначала определить производящие глаголы, то есть atsidavė (atsiduoti, atsidūoda), neišbrenda → išbrenda (išbristi, išbrido) и sprendžia (spręsti, sprendė); до сих пор упомянутые слова считались формами глаголов и не выносились в отдельные заголовки.

По сравнению с другими одноязычными и двуязычными словарями литовского языка в этой работе мы находим гораздо больше составных местоимений и наречий, вынесенных в заголовки, например: bet kada, bet kaip, bet kas, bet koks, bet kiek, bet kur, bet kuris, daug kaip, daug kas, daug kur, kur kas. Такое представление точнее отражает теоретический статус и употребление этих лексем.

3. Некоторые супплетивные формы и формы слов с чередующимися корнями приводятся как заглавные слова, например: mes, jumis, jumyse, jums, jus, jūsų (забыто juo), aš, man, mane, manęs, manimi, manyje. К сожалению, этот полезный для иноязычных пользователей принцип соблюдается не везде последовательно: например, одинаково трудные для иностранцев падежные формы числительных du и trys приводятся лишь в одной статье вместе с их основной формой. Жаль, что в словаре не отражены функционально различные лексемы jūs (2-е лицо мн. ч.) и Jūs (2-е лицо ед. ч., вежливое местоимение), хотя в одном примере различие как будто подразумевается: Благодарю Вас за письмо.

Если следовать практическому подходу, предусматривающему представление некоторых супплетивных форм и форм слов с чередующимися корнями в качестве заглавных слов, можно пойти еще дальше: вынести в заголовки формы глаголов с наиболее чередующимися основами, например: lišti, lenda, lindo; liautis, liaunasi, liovėsi. Такие глаголы представляют для иноязычных пользователей такую же большую трудность, как так называемые неправильные глаголы скандинавских (и в целом германских) языков для литовцев: в словарях их обычно выносят в заголовки или по крайней мере приводят в дополнительных списках.

4. Подробная грамматическая информация о заглавных словах. Здесь мы находим не только традиционно приводимые в литовской лексикографии пометы частей речи, ударение имен и основные формы глаголов, но и указания, которых, по-видимому, не найти ни в одном из подготовленных до сих пор

Recenzijos

| 195

в литовских словарях: формы родительного падежа всех существительных, супплетивные падежные формы некоторых местоимений и числительных, указания на переходность глаголов и их грамматическую сочетаемость, а также падежи, управляемые предлогами. Такая информация будет полезна не только скандинавам, изучающим литовский язык, но и литовцам, изучающим норвежский, которые смогут проверить в этом словаре грамматическую сочетаемость некоторых глаголов, например: atstovauti + kam nors, atitikti + ką nors и т. п.

Авторы словаря оказали большую услугу и изучающим норвежский язык, предоставив подробную грамматическую информацию о норвежских эквивалентах: все норвежские эквиваленты литовских заглавных слов, за исключением односложных, снабжены ударением, указано произношение слов с нерегулярным произношением, рядом с существительными приведены показатели рода и множественного числа, представлены окончания основных форм глаголов и даже указано их грамматическое управление! Столь полный набор сведений редко встречается даже в лучших двуязычных словарях норвежского (и вообще скандинавских) языка. Подробная грамматическая информация о заглавных словах — выражение лексикографической концепции авторов: ведь семантика слов, особенно глаголов и прилагательных, передаётся не только точными метаязыковыми определениями, синонимами и эквивалентами на другом языке, но и их грамматической сочетаемостью.

5. Описание семантики слов — этап составления любого словаря, требующий больше всего времени и проницательности. Авторы работы стремились последовательно представить центральный пласт литовской лексической семантики: от диалектных и редких в современном литературном языке значений отказались, освободив место для весьма ценных примеров употребления слов. В отдельных случаях этот принцип не соблюдается: например, вряд ли было целесообразно приводить очень редкое третье значение глагола garbinti — «перевозить, нести, возить» — или седьмое значение глагола išeiti — «выйти замуж (о женщинах)». Кроме того, здесь и там указываются, по-видимому, уже неактуальные (исторические) значения, например: apylinkė 2. («наименьшая административная или территориальная единица») — в Литве округов как административных единиц уже нет, — но при этом забывают привести некоторые широко употребительные значения, например терминологическое значение aplinka: «совокупность элементов территории, относящихся к живой и неживой природе, а также антропогенных элементов», и т. п.

С другой стороны, объём корпуса литовского языка, создание которого началось недавно, пока не позволяет делать окончательные выводы о частотности значений лексем, поэтому чаще всего приходится полагаться на семантическую структуру слов, представленную в Dabartinės lietuvių kalbos žodyne или более крупных двуязычных литовских словарях, а также на языковую интуицию самих авторов.

Составители словаря демонстрируют и теоретические знания в области лексической семантики, и языковую интуицию, и лексикографические навыки. Почти в каждом разделе словаря, начинающемся с новой буквы, найдутся слова, семантическая структура которых представлена точнее, чем в других работах по литовской лексикографии. Более чётко разграничены омонимы, например: 1 derėti («торговаться о цене»), 2 derėti («приносить плоды») и 3 derėti («подходить»); 1 gaišti («о напрасной потере времени») и 2 gaišti («чахнуть, погибать»); 1 gauti («обнимать, покрывать») и 2 gauti («действовать так, чтобы образовалось возвышение»). Уточнена семантическая структура многих глаголов: их значения перегруппированы с помощью римских цифр I и II, например: bijoti I (чего-либо) и bijoti II (за что-либо); degti I («подвергаться воздействию огня» и др.) и degti II («заставлять гореть»); dėti I («класть» и др.) и dėti II («бить»); dirbti I («действовать» и др.) и dirbti II («производить»); eiti I («двигаться») и eiti II («занимать должность»). Составители словаря указывают, что в данном случае римскими цифрами они разграничивают «переходное и непереходное употребление» одного и того же глагола. Тем не менее римские цифры иногда обозначают несомненные омонимы, что можно увидеть при анализе парадигматических, синтагматических и других характеристик глаголов, например: dėti I («класть» и др.) и dėti II («бить»); eiti I

196 |

RECENZIJOS

(«двигаться») и eiti II («занимать должность»); išsukti I («удалить, вращая», и др.) и išsukti II («свернуть в сторону»); iššaukti I («отменить») и iššaukti II («быть способным выразить»).

Упомянутые непоследовательности в представлении семантики слов и другие неточности не умаляют ценности словаря. Уже сам факт, что составители уточнили семантическую структуру значительного числа слов, свидетельствует об их решимости доказать, что составление литовских словарей на основе современной лексикографии — не сизифов труд: при наличии концепции лексической семантики и лексикографии, а также огромного корпуса нужны лишь время и тщательность.

Рассмотренные нововведения первого Lietuvių–norvegų kalbų žodyno показывают, что авторы уже не ограничиваются повторением опыта лексикографии других языков: этот словарь закладывает основы концепции современной лексикографии в литовской лексикографии. На первый взгляд скромный двуязычный словарь по качеству грамматической и семантической информации о словах обоих языков занимает место среди лучших трудов литовской лексикографии. Теоретические идеи лексикографии могли бы почерпнуть из него и составители Dabartinės lietuvių kalbos žodyno при подготовке нового издания, а также составители словарей литовского и других иностранных языков.

Dalia Barauskaitė MikkelsenПолучено 2002 07 03

Dommervaenget 26 C, 1.tv.

4000 Роскилле, Дания

[email protected]

ОНДРЖЕЙ ШЕВЧИК, БОГУМИЛ ВЫКИПЕЛЬ, РЕД., GRAMMATICUS. STUDIA LINGUISTICA ADOLFO ERHARTO QUINQUE ET SEPTUAGENARIO OBLATA.

Brno: Masarykova universita, 2001, 234 p.

О поводе, по которому вышел представленный на рецензию юбилейный сборник, достаточно сообщает уже его название. Достаточным основанием для рецензирования сборника в этом журнале служит не только тот факт, что уважаемый юбиляр, проф. Адольф Эрхарт, бывший заведующий кафедрой сравнительного языкознания Брненского университета, всегда уделял особое внимание балтистике (об этом свидетельствуют его введения в литовский язык и сравнительное балтийское языкознание, см. Erhart 1956, 1984), но и исключительно широкое представительство проблематики балтистики в этом сборнике.

Вначале кратко изложим содержание книги. Широко представлена этимологическая проблематика. Специальные исследования в этой области внесли Ева Гавлова („L.ie, kořen *al- a germánské názvy pro ‘vĕk’“, S. 56–63), Гелена Карликова („K staroslověnskému substantivu spodŭ“, S. 99–104), Борис Скалка („St[aro]sl[ověnské] šetǫ/šeti semper provocans“, S. 144–148) и Павла Валчакова („Regarding P[roto-]S[lavic] *ēdъ“, S. 201–205). В некоторых статьях особое внимание уделяется отдельной области индоевропейской лексики или лексике одной из индоевропейских языковых ветвей. Речь идет об исследованиях Вацлава Блажэка („Indo-European kinship terms in *-ə₂ter“, S. 24–33) и Илоне Янышковой („Etymologie názvů tisu ve slovanských jazycích“, S. 91–98). Помимо индоевропейской этимологии, представлена также дравидийская и алтайская этимология (Ярослав Вацек,