LORETA VAIČIULYTĖ-SEMĖNIENĖ

Институт литовского языка

Направления научных исследований: морфосинтаксис литовского языка, типологический морфосинтаксис, валентность.

ИМЕНИТЕЛЬНЫЙ И ТВОРИТЕЛЬНЫЙ ПАДЕЖИ СУЩЕСТВИТЕЛЬНОГО В ФИНИТНЫХ АСКРИПТИВНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЯХ BŪTI

Существительное в именительном и творительном падежах в финитных аскриптивных предложениях с būti (to be)

АННОТАЦИЯ

Straipsnyje kalbama apie predikatyvu einančio daiktavardžio žymėjimo galimą sąsają su nuosakomis reiškiamu modalumu. Nagrinėjamą medžiagą sudaro iš Dabartinės lietuvių kalbos tekstyno (DLKT) rinkti askriptyviniai finitini jungties būti sakiniai, kuriuose teigiamas predikatas pasakomas skirtingų nuosakų formomis. Laikomasi nuomonės, kad vertinamojo ir irealaus modalumo atžvilgiu morfosintaksinis žymėjimas yra laipsniškas ir preliminariai galima kalbėti apie santykinį polinkį dažniau vartoti predikatyvu einančio daiktavardžio įnagininką skalių episteminis > deontinis (tiesioginė > liepiamoji nuosaka) ir realus > irealus (tiesioginė > tariamoji nuosaka) atžvilgiu.

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается возможная связь между маркированием именных предикативов и модальностью, выражаемой наклонениями. Анализируемый материал состоит из аскриптивных финитных предложений со связкой būti (to be), взятых из Корпуса современного литовского языка (CCLL), в которых утвердительный предикат выражен формами разных наклонений. В статье придерживаются мнения, что применительно к оценочной и ирреальной модальности морфосинтаксическое маркирование является градуальным; предварительно можно говорить об относительной тенденции употреблять творительный падеж существительного в функции предикатива чаще по шкалам эпистемическая > деонтическая (изъявительное > повелительное наклонение) и реальное > ирреальное (изъявительное > сослагательное наклонение).

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: модальность, именной предикатив, морфосинтаксическое маркирование.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: модальность, именной предикатив, морфосинтаксическое маркирование.

Straipsniai / Articles

9

LORETA SEMĖNIENĖ

0. ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

В классических трудах по литовской грамматике утверждается, что обозначение существительного, выступающего в качестве предикатива¹, согласуемым и / или несогласуемым падежом в предложениях со связкой būti (англ. copular sentence, нем. Prädikativsatz2), например, Prisėsk, būsi svečias («Присаживайся, будешь гостем»; ср. svečiu), связано с семантическими и формальными критериями. Помимо ставшего хрестоматийным положения о том, что на падеж существительного влияет постоянное или временное состояние предмета, выражаемое предикативом³, утверждается также, что выражение предикатива связано и с изменяемой формой связки būti. В одних источниках, например, отмечается, что «творительный падеж существительного с būti в будущем времени встречается гораздо чаще», с būti в сослагательном наклонении — «не особенно частотен», а со связкой в повелительном наклонении «также нечастотен» (Курсив мой. — L. V.-S.) (Šukys 1998: 245–247). В других источниках придерживаются мнения, что «творительный падеж существительного чаще употребляется со связкой в будущем времени или сослагательном наклонении, реже — со связкой в других формах» (Курсив мой. — L. V.-S.) (Ambrazas, ред., 2006: 505–506; ср. Ulvydas, ред., 1976: 364).

Последнее мнение, а также мысль о том, что изменяемая форма связки būti сильнее влияет на морфосинтаксическое маркирование существительного в предикативном употреблении, чем постоянное или временное состояние предмета, выражаемое самим предикативом⁴, и имеющиеся в распоряжении данные Корпуса текстов современного литовского языка⁵ (далее DLKT) побудили выяснить, коррелирует ли / как коррелирует падеж существительного в функции предикатива в утвердительных финитных предложениях с būti с модальностью, выражаемой наклонениями.

В статье с учетом упомянутых выше мнений ищутся ответы на следующие вопросы:

(i) Если творительный падеж существительного в функции предикатива, скажем, чаще встречается со связкой в будущем времени (ср. Šukys 1998), значит ли это, что его употребление может-

¹Термин «предикатив» используется в соответствии с Артурасом Юджентисом (2012: 69): это синтаксически зависимое от глагола, но семантически связанное не только с ним, но и с подлежащим или дополнением слово. Синтаксическая зависимость такого слова может выражаться посредством модификации или управления.

² В литовском языкознании такие предложения обычно называют именными (Ambrazas, ред., 2006: 612). В статье рассматриваются аскриптивные (англ. ascriptive) предложения со связкой būti, а так называемые эквативные предложения (англ. equative) оставляются за рамками рассмотрения; они различаются по уникальности референта слова, выполняющего функцию предикатива (англ. uniqueness), ср.: Jonas yra mokytojas («Йонас — учитель») vs. Jonas yra mano geriausias draugas; Aš esu Loreta («Йонас — мой лучший друг; Я — Лорета») (подробнее см. Hengeveld 1992: 73–105). Для прототипических аскриптивных предложений характерны определенное (нем. definit) подлежащее и неопределенный (нем. indefinit) предикатив. В эквативных предложениях и подлежащее, и предикатив прототипически являются определенными.

³ Подробнее об этом см. Semėnienė 2004 и упомянутую там литературу.

⁴ Подробнее об этом см. Semėnienė 2004 и упомянутую там литературу. Ср. также примеры, приводимые далее в статье.

⁵ Доступно в интернете: http://donelaitis.vdu.lt.

10

Acta Linguistica Lithuanica LXX

Daiktavardžio vardininkas ir įnagininkas finitiniuose askriptyviniuose būti sakiniuose

…того, чтобы быть, следует связывать с категорией времени глагола. Или же более частое употребление существительного в творительном падеже с формой будущего времени быть коррелирует не (только) с грамматическим временем, но (возможно, также) с модальностью (подобно случаю сослагательного наклонения) (ср. Ambrazas 2006)⁶?

(ii) Модальность выражается глагольными наклонениями. Возможно, существует относительная тенденция дополнительно обозначать её (англ. redundant) также падежом. Иными словами, возможно, модальность выражается не только грамматическими категориями глагола, но и существительного⁷.

Чтобы ответить на эти вопросы, далее прежде всего кратко рассматриваются наклонение и модальность (см. 1), затем — грамматическое время и модальность (см. 2). Наконец, анализируется связь между модальностью и выражением существительного в функции предикатива (см. 3–4), а также формулируются выводы (см. 5).

1. НАКЛОНЕНИЕ И МОДАЛЬНОСТЬ

В трудах по литовской грамматике категория наклонения обычно определяется как модальность, выражаемая грамматическими средствами глагола, то есть отношение говорящего к ситуации с точки зрения её достоверности, возможности, необходимости, условия и т. д. (ср. Jablonskis 1922/1957: 258; Ulvydas, red., 1971: 55–56; Paulauskienė 1979: 141; Ambrazas, red., 2006: 304; Valeckienė 1998: 73; Holvoet, Judžentis 2004: 77–78; Judžentis 2012: 165). В зависимости от значения и способов выражения наклонения классифицируются по-разному. В одних работах выделяют пять (Ulvydas, red., 1971: 65; Valeckienė 1998: 73), в других — четыре (Jablonskis 1922/1957: 257; Ambrazas, red., 2006: 304–305) или три (Paulauskienė 1979: 165–166; 1983: 252–253; 1994: 310–311; Holvoet, Judžentis 2004: 80–82; Holvoet 2010; Judžentis 2012: 172–177) типа наклонения. Больше всего — пять наклонений — выделили Pranas Gailiūnas в академической Lietuvių kalbos gramatikoje и Adelė Valeckienė в Funkcinėje lietuvių kalbos gramatikoje. В первой из этих грамматик рассматриваются изъявительное, косвенное, повелительное, сослагательное и желательное наклонения, а во второй — изъявительное, косвенное, повелительное, сослагательное и вопросительное. Jonas Jablonskis в Lietuvių

⁶ «Одно из наблюдений, о которых сообщает он [т. е. Ultan (1978)], состоит в том, что показатели будущего времени часто употребляются в функциях, не связанных с временной отнесённостью, особенно в функциях, ассоциируемых с наклонением и модальностью. [...] В ряде языков обнаружены показатели, основная функция которых, по-видимому, состоит в выражении наклонения, но которые могут также использоваться для выражения будущего времени» (Bybee 1985: 156; ср. также там же: 157–159). Ср.: «Более того, по крайней мере в главной области — области ирреальной модальности — эпистемический и оценочный типы в значительной степени перекрываются и часто имеют общие средства грамматического выражения» (Givón 2001: 300–301; ср. также 358–361).

⁷ Например, в семье тангикских языков Северной Австралии tangick модальность обозначается также падежом существительного (подробнее см. de Haan 2006: 40–41; по этому вопросу ср. также там же: 43).

Straipsniai / Articles

11

LORETA SEMĖNIENĖ

грамматике языка рассматривает изъявительное, сослагательное, повелительное и желательное наклонения, а Vytautas Ambrazas в Dabartinės lietuvių kalbos gramatikoje наряду с изъявительным, сослагательным и повелительным выделяет также косвенное наклонение. В трудах Aldonos Paulauskienės, Akselio Holvoeto и Artūro Judženčio выделяется трёхчленная категория наклонения, включающая изъявительное, сослагательное и повелительное наклонения (ср. Holvoet 2010). Косвенное наклонение здесь относят к категории эвиденциальности (Holvoet, Judžentis 2004; Judžentis 2012) или называют «формально выраженным вариантом изъявительного наклонения» (Paulauskienė 1979: 158; 165), а желательное наклонение (ср. tegul būna, tebūnie) — к изъявительному наклонению (Paulauskienė 1979: 160, 165; Holvoet 2010: 426).

Существуют различные классификации значений модальности (ср. inter alia Palmer 2001; Frawley (ed.) 2006; Bybee 1985: 165–189; Bybbe, Perkins, Pagliuca 1994: 176–242; Paulauskienė 1979: 137–141; Holvoet, Judžentis 2004: 82–85; Holvoet 2007: 16–22; Plungian 2011: 189–215; Judžentis 2012: 166–169 и рассматриваемую там литературу). В новейших работах по литовскому языкознанию (Judžentis 2012: 166; Holvoet 2007; 2010; Holvoet, Judžentis 2004: 82–85), опираясь на мнения зарубежных лингвистов, выделяют два типа оценочной модальности — эпистемическую и деонтическую⁸ — в зависимости от того, как говорящий оценивает ситуацию и каково его отношение к ней (англ. speakers attitude по Givón 2001: 300; ср. Plungian 2011: 189–190, 198). Эпистемическая модальность выражает оценку говорящим утверждения или ситуации с точки зрения достоверности (или вероятности), основанную на его опыте или представлении о мире; деонтическая модальность выражает различные волевые акты субъекта обсуждаемой ситуации (желания, разрешение, требование, необходимость и т. п.) (Judžentis 2012: 166–167; Holvoet 2007: 16–17; Holvoet, Judžentis 2004: 82–83).

Предложения с модальным наречием или модальным глаголом, выражающими эпистемическую или деонтическую модальность, можно перефразировать, преобразовав их в придаточное изъяснительное с существительным, подчинённое главному предикату, выражающему эпистемическую или деонтическую модальность, например: Jonas tikrai buvo mokytojas, ср. Tiesa, kad Jonas buvo mokytojas; Tu turi būti mokytojas, ср. Reikia, kad būtum mokytojas (Holvoet, Judžentis 2004: 83; ср. Holvoet 2007: 16–17).

Эпистемическая модальность обычно выражается утвердительными повествовательными предложениями в изъявительном наклонении (Jonas yra mokytojas). Ядро деонтической модальности составляют формы повелительного наклонения (Jonai, būk mokytojas⁹). Она выражается, например, и в тех случаях, когда глагол в изъявительном наклонении употребляется

⁸ «Различие между эпистемической и деонтической модальностью, по-видимому, определённым образом связано с наклонением. [...] Если у динамической модальности нет соответствия в области наклонения, то, возможно, это потому, что она находится на периферии модальности» (Holvoet 2007: 18).

⁹ «Если мы признаём, что императив — это наклонение, то независимо от того, формулируем ли мы его значение семантически как основанное на волеизъявлении или прагматически как выражающее директивы, очевидно, удобно рассматривать деонтическую модальность как соответствующий ему в области модальности волевой тип» (Holvoet 2007: 17; ср. также там же: 22–23).

12

Acta Linguistica Lithuanica LXX

Daiktavardžio vardininkas ir įnagininkas finitiniuose aspektviniuose būti sakiniuose

с хортативной частицей te(gu(l)) или проклитикой te⁻¹⁰ (Пусть Йонас будет учителем). Изъявительное наклонение является немаркированным членом системы наклонений; оно связано не только с эпистемическими, но и с деонтическими значениями модальности (Holvoet, Judžentis 2004: 86–87, 102–103; Holvoet 2007: 23–24; ср. Jablonskis 1922/1957: 258). Формы сослагательного наклонения, как и изъявительного, также употребляются в предложениях для выражения как эпистемической, так и деонтической модальности (например, Йонас, будь ты учителем, разговор был бы другим; Лучше бы ты уже был учителем). Однако оно противопоставляется обоим наклонениям — изъявительному и повелительному — по иному признаку: ирреальности (нефактивности) (Holvoet, Judžentis 2004: 88; Holvoet 2007: 25; Judžentis 2012: 172–175).

Реальная и ирреальная модальность различаются в зависимости от отношения говорящего к реальности обсуждаемых вещей. Ситуации реальной модальности существуют независимо от человека и фактичны. Типично они выражаются предложениями, в которых употребляются формы настоящего и прошедшего времени изъявительного наклонения глагола. Ситуации ирреальной модальности нефактичны, воображаемы; по меньшей мере в момент речи проверить их реальность невозможно. Такие ситуации могут выражаться формами будущего времени изъявительного наклонения¹¹, повелительного и сослагательного наклонений (Judžentis 2012: 168–169; ср. Holvoet, Judžentis 2004: 96–97, 104; Paulauskienė 1979: 141; 153; Plungian 2011: 124, 213–214). Кроме того, ирреальные ситуации могут выражаться и уже упомянутыми формами настоящего и будущего времени изъявительного наклонения с tegu(l)¹².

Итак, система наклонений разграничивается на основании двух независимых друг от друга критериев. По фактивности противопоставление реальной и ирреальной модальности (изъявительное vs. сослагательное наклонение), маркированный член которого (irrealis), выражаемый формами сослагательного наклонения, представляет собой подчеркнутую нефактивность (нереальность). По типу оценочной модальности (эпистемическая vs. деонтическая) формы изъявительного наклонения противопоставлены формам повелительного наклонения. Если признать, что основу системы наклонений составляет противопоставление реальной и ирреальной модальности (Paulauskienė 1979: 141; 1994: 310–311; Holvoet, Judžentis 2004: 103; Holvoet 2007: 26, 59–60; Holvoet 2010: 441–442), то повелительное наклонение следует отнести к реальной модальности (Holvoet, Judžentis 2004: 103; Holvoet

¹⁰ Čia laikomasi panašios nuomonės kaip in Holvoet 2007: 39, Judžentis 2012: 172. Plg. „We will therefore describe teateina as an indicative and teateinie as a residual separate mood“ (Holvoet 2007: 39).

¹¹ Ср.: «Можно утверждать, что будущее время является прототипической категорией ирреалиса, поскольку оно относится к событиям, которые еще не произошли и поэтому нереальны» (de Haan 2006: 41). «Хотя будущее время можно считать категорией ирреалиса, поскольку оно относится к событиям, которые еще не произошли, оно выражается в латинском языке изъявительным наклонением» (de Haan 2006: 44).

¹² «Основная оппозиция наклонений здесь устанавливается в зависимости от того, констатирует ли говорящий действие как реальное (изъявительное наклонение) или как нереальное — предписываемое, желаемое, предполагаемое (повелительное и сослагательное наклонения)» (Paulauskienė 1979: 141). Ср. (там же: 165): «Сослагательное и повелительное наклонения имеют собственные морфологические показатели, обозначающие нереальность действия, тогда как изъявительное не имеет специального показателя, поэтому его формы могут выражать как реальное, так и нереальное действие».

Straipsniai / Articles

13

LORETA SEMĖNIENĖ

2007: 60¹³; Judžentis 2012: 173; ср. иное мнение: Paulauskienė 1979: 141, 153–154). Точнее говоря, по признаку (ир)реальности повелительное наклонение оказалось бы в середине шкалы реальное (изъявительное наклонение) > нереальное (сослагательное наклонение), подобно тому как сослагательное наклонение находится в середине шкалы по отношению к модальности эпистемическая (изъявительное наклонение) > деонтическая (повелительное наклонение).

2.

ВРЕМЯ И МОДАЛЬНОСТЬ

Грамматическое время как дейктическая категория локализует события на временной оси с точки зрения момента речи. Простые глагольные времена (настоящее, прошедшее, будущее) выражают противопоставления дейктического времени (настоящее, прошлое, будущее). В отличие от утверждений, выражаемых настоящим и прошедшим временем, утверждения, выражаемые будущим временем, не верифицируются в момент речи; они менее категоричны, поскольку говорящий не может гарантировать их истинность (подробнее см. Holvoet, Pajėdienė 2004: 121–124). Таким образом, как уже отмечалось, утверждения, выражаемые в литовском языке будущим временем, связаны с ирреальной модальностью, а будущему времени по отношению ситуации говорящего к действительности свойственна связь с эпистемической и деонтической модальностью. Возникает вопрос: с какими признаками модальности (помимо грамматического времени) можно связать относительно более частое употребление существительного в творительном падеже в функции предикатива (ср. de Haan 2006: 49–50)?

Формы повелительного и сослагательного наклонений не имеют морфологических показателей выражения категории времени и не указывают на более точно определённые временные отношения. Действия, выражаемые этими простыми формами, в момент речи ещё не происходят и ранее не происходили. При употреблении форм повелительного наклонения действие должно быть выполнено, а при употреблении форм сослагательного наклонения оно (не)возможно, лишь воображаемо или предполагаемо (то есть ирреально); таким образом, действие может начаться и осуществиться уже в сам момент речи (в настоящем) или после него (в будущем) (Ulvydas, red., 1971: 59).

Из того, что было кратко сказано до сих пор, можно было бы заключить, что в литовском языке модальность коррелирует не только с грамматическими категориями глагола, но, возможно, и с грамматическими категориями существительного¹⁴. Если рассматривать модальность как составную часть глагольной категории — так называемой TAM (англ. time–aspect–modality; ср. Givón 2001: 285, 303–305,

¹³ Ср.: «Само по себе повелительное наклонение априори нельзя квалифицировать как realis или irrealis. [...] Обладая явно выраженным деонтическим значением, повелительное наклонение противопоставлено и изъявительному, и условному наклонениям. Если считать, что различие realis: irrealis составляет ядро системы наклонений, то повелительное наклонение лишь частично относится к наклонениям: его функции можно определить прагматически, и оно фактически накладывается на модальные значения» (Holvoet 2007: 26; ср. там же: 60).

¹⁴ Ср.: «Грамматические показатели модальности весьма разнообразны. [...] В основном существует три типа показателей: (i) отдельные суффиксы, клитики и причастия, (ii) флексия и (iii) модальный глагол» (Palmer 2001: 19; ср. de Haan 2006: 40–41).

14

Acta Linguistica Lithuanica LXX

Daiktavardžio vardininkas ir įnagininkas finitiniuose askriptyviniuose būti sakiniuose

337 и т. д.) — часть (и, безусловно, признавая, что модальность и предикация предложения могут выражаться не только глаголом), в статье ищется ответ на вопрос, влияет ли / каким образом модальность, выражаемая разными глагольными наклонениями, возможно, влияет на тенденции падежного маркирования существительного в функции предикатива. Можно ли вообще, сопоставляя тенденции выражения существительного в функции предикатива, говорить о склонности по-разному маркировать отдельные типы модальности? В статье речь пойдёт о модальности в асцриптивных предложениях со связкой ¹⁵ būti и существительным в функции предикатива; рассматриваются финитные предложения с būti, положительный предикат которых выражен формами изъявительного, повелительного и сослагательного наклонений. Сначала рассматривается возможная корреляция оценочной модальности и падежного маркирования существительного в функции предикатива (см. раздел 3), затем обсуждается соотношение (не)реальной модальности и выражения существительного в предикативном употреблении (см. раздел 4), и, наконец, формулируются выводы (см. раздел 5).

Выражение существительного в функции предикатива рассматривается на основе эмпирического материала, найденного в DLKT. Всего собрано и анализируется в статье 1462 финитных асцриптивных предложения с būti, из которых 639 содержат формы изъявительного наклонения, 351 — повелительного, а 472 — сослагательного наклонения. Имеющийся материал обобщается статистически.

3. ОЦЕНОЧНАЯ МОДАЛЬНОСТЬ (ЭПИСТЕМИЧЕСКАЯ VS. ДЕОНТИЧЕСКАЯ) И ВЫРАЖЕНИЕ СУЩЕСТВИТЕЛЬНОГО В ФУНКЦИИ ПРЕДИКАТИВА

Ядро эпистемической модальности составляют констативные высказывания, выраженные формами изъявительного наклонения, а деонтической — директивы, выраженные повелительным наклонением. Оставим пока в стороне констативные предложения, в которых употреблены положительные формы будущего времени глагола būti в изъявительном наклонении, по причинам, указанным выше, и прежде всего сопоставим предложения с формами настоящего и прошедшего времени глагола būti в изъявительном наклонении и предложения с формами повелительного наклонения, например:

(1) На десять лет старше меня. Ну, сюда уже пришли немцы, потом были русские, потом немцы, а позже снова русские. Папа был строителем, если строил дома. DLKT

(2) Мы пошли на танцы, и приехал тот Ромас из другого колхоза. Приезжал на храмовый праздник в Лабунаве к Оне. Приезжал на грузовике, набившись битком. Он был водителем. Приехал, привёз её туда. Ну, такое свидание, ну, вроде мы так и встречались. Потом ночью... вечером вернулись к двоюродной сестре, уже под утро. DLKT

¹⁵ Ср. сноску 2.

Straipsniai / Articles

15

LORETA SEMĖNIENĖ

(3) ВУ на протяжении своей многовековой истории сыграл особую роль в культурной жизни нашего государства и не только его. Столетиями он был университетом европейского уровня университетом, в котором учились и преподавали представители разных стран. DLKT

(4) Педагог, академик Юозас Бразайтис, по словам упомянутого Станиса Ялы, был человеком борьбы человеком — тонким, достойным, стойким, метким и глубоким. Если бы мы искали примеры за рубежом, близкие ему в послевоенный период, нашли бы, пожалуй, три. DLKT

(5) Властвуй или подчиняйся! — вот какой девиз заключён в такой позиции; или будь Великим Человеком, Героем, бесстрашно бросающим вызов судьбе и заслуживающим славу («чем выше падение, тем больше слава», — говорит Гераклит). DLKT

(6) В конце письма — три строки, мелким почерком написанные Александром Стульгинскисом: «Дорогая Алдуте, успешно окончи учёбу, будь хорошим человеком, я, хоть и живу далеко, мыслями всегда с тобой. Радуюсь за тебя и горжусь тобой. Благословляю тебя, да благословит тебя Всевышний. Папа. DLKT

(7) Слышим слова В. Креве, близкие Видунасу: «Если ты сам себе человек, будь сам себе человеком человеком и ищи свой путь, не опираясь на чужую руку». DLKT

(8) Пару дней назад учительница литовского языка Евгения заказала их. — Петрай, будь человеком, сделай побыстрее, постарайся, через неделю ждём инспекцию. Поторопись, я не останусь у тебя в долгу. — Что вы, учительница, что вы. DLKT

(9) Проводишь! — говорит. Хотя бы до дома, знаешь. Ну что, говорю, может, ещё и в постель уложить надо? — говорит, хотя бы до дома, знаешь. Нет-нет, говорю, не провожу. Нет. Ну давай, будь другом, проводи, мне страшно. Да ну, я уверен! Да ну, говорит, что-то там со мной, вот беда, наигрались, говорит. Теперь, мужик, дома духи. Придётся заказать службу у священника. DLKT

(10) Не могу принять твою жертву! Достаточно, если заплатишь за животных. Потом, немного помолчав, он сказал: — Я тоже хотел бы кое-что предложить. Будь моим другом. Во имя вечной дружбы мужчины молча пожали друг другу правые руки. DLKT

Из предложений (1)–(10) видно, что существительное в функции предикатива в принципе может выражаться попеременно и именительным, и творительным падежом. Связаны ли / каким образом различия модальности, выражаемые рассматриваемыми наклонениями, с тенденциями выражения существительного в функции предикатива? Если признать, что в констативных предложениях со связкой и формами настоящего времени глагола būti обычным является именительный падеж существительного, а с формами прошедшего времени он встречается несколько реже, то придётся констатировать, что в предложениях с формами повелительного наклонения глагола būti чаще предпочитают творительный падеж существительного. Конкретнее, видно, что в предложениях типа (5)–(10) творительный падеж существительного в функции предикатива выбирается в 23,1% имеющихся случаев (или в 81 из 351 предложения), а в предложениях типа (1)–(4) — в 7% всех случаев (или в 10 из 146 предложений) (об этом см. также Semėnienė 2004).

Итак, если творительный падеж существительного в функции предикатива чаще встречается в предложениях с формой повелительного наклонения, значит, он мог бы употребляться аналогичным образом и в предложениях с формами te(gu(l)), te- и изъявительного наклонения. Сравним:

16

Acta Linguistica Lithuanica LXX

Daiktavardžio vardininkas ir įnagininkas finitiniuose askriptviniuose būti sakiniuose

(11) – За того, с ракушками! – За Ральфа! Ральфа! – Пусть тот, у кого труба, будет вожаком. Ральф поднял руку, чтобы все замолчали. – Хорошо. Кто хочет, чтобы Джек был вожаком? Хористы нахмурились, но подняли руки. – А кто хочет меня? DLKT

(12) Один из лучших способов помочь детям понять понятие уважения — относиться к ним уважительно. Пусть во время учёбы они будут вашими партнёрами. Поощряйте детей высказывать свои предложения, включайте их предложения в свои планы, цените их идеи. Слушайте, что они говорят. DLKT

(13) И не называйтесь учителями, ибо единственный ваш Учитель — Христос. Кто из вас выше, да будет вам слугой. Ибо всякий, возвышающий себя, будет унижен, а унижающий себя будет возвышен. DLKT

(14) Красочная дискография группы предлагает гораздо больше волшебных открытий и мгновений рок-н-ролльного экстаза. Поэтому этот двойной диск да будет лишь ключом, позволяющим каждому желающему открыть для себя мир современного хеви-метала. Мир, некоронованными королями которого стали Judas Priest. DLKT

(15) Пусть добровольцы будут для нас примером. Партийные и личные споры отложим до того дня, когда станем полностью свободными и национально зрелыми. Добровольцы шли умирать во имя Литвы. DLKT

(16) Коварство, направленное против Народа, его солидарности и жизни. Поэтому ни один порядочный литовец не может быть участником этой конференции. Если его принуждают — он не должен ехать. Пусть будут для нас примером два литовских мужа: д-р К. Гринюс и проф. Й. Алекса. DLKT

(17) Слышишь, учитель, я буду букетом цветов, чтобы ты вдыхал их аромат! Пусть я буду свежим вкусным плодом, чтобы ты вкушал меня! Пусть я буду вечной лаской, а ты утопай во мне!.. DLKT

(18) Я сам не хочу (и не могу) быть свидетелем собственных бессознательных переживаний. Пусть для другого я буду источником такого безумия источником. Он всмотрелся в своё отражение в зеркале, висевшем тут же, на стене. Боже, из зеркала на него смотрел незнакомый бородатый мужчина. DLKT

(19) Прошу, выслушай. Вот Ауримас будет свидетелем. Он не позволит лгать. DLKT

(20) А. Росланас, испытавший лагерный хлеб, ответил: «Если бы я поехал в Москву, то не стал бы обрушиваться на него с осуждением или бранью. Не я, а Бог ему судья». DLKT

(21) Пусть эта наша передача будет для них памятной свечой. DLKT

Хотя предложений типа (11)–(21) в DLKT сравнительно немного, говорить о тенденциях в оформлении существительного в функции предикатива всё же можно. В предложениях, где с формой настоящего или будущего времени изъявительного наклонения būti употребляется частица te(gu(l)) (ср. предложения (11)–(12); (17)–(18)), обычной формой существительного в функции предикатива является именительный падеж: в первом случае он употребляется в 93,75% всех имеющихся случаев (или в 15 из 16 предложений), во втором — в 87,5% (в 7 из 8 предложений). Именительный падеж довольно частотен и со старой формой tebūnie¹⁶: его выбирают в 87,2% предложений (или в 34 из 39) (ср. предложения (13)–(14)). В предложениях с tebūna (ср. предложения (15)–(16)) согласование падежа существительного в функции предикатива наблюдается в 66,7% случаев (22 предложения

16 Ср. «Разрешительное наклонение (исторически продолжающее индоевропейский оптатив) в настоящее время вышло из употребления и было заменено формами изъявительного наклонения: современными эквивалентами te-būnie были бы te-būna или tegul būna» (Holvoet 2010: 426; ср. Paulauskienė 1994: 311–312).

Straipsniai / Articles

17

LORETA SEMĖNIENĖ

(из 33), а с tebus (ср. предложения (19)–(21)) — 93% всех предложений (или 40 из 43)¹⁷. Похоже, что в данном случае на падеж предикатива влияет не столько сам деонтический тип модальности, сколько форма глагола: в случае te- для выражения деонтичности наблюдается дополнительная тенденция выбирать творительный падеж существительного.

Пожалуй, самое время вернуться к утвердительным предложениям с būti в форме будущего времени изъявительного наклонения. Например:

(22) Итак, я знаю: буду писателем. Не учителем, не каким-нибудь инспектором народного образования и даже не преподавателем или литературоведом (страшно подумать!), а литератором-писателем. DLKT

(23) Жаима. Единственный вечер. Скоро я буду тенью. Скоро. Хочу сказать тебе, кем ты был и кто ты есть для меня. Ты никогда не был просто тенью. Ты даришь мне вечность, сам того не зная. DLKT

(24) Когда Андрюса, уже третий год посещающего кружок плетения, спросили, трудно ли плести, мальчик задумчиво ответил: «Нет. Может быть, когда вырасту, буду плетельщиком». А когда учениц спросили, где древние литовцы использовали плетёные изделия, руководительница улыбнулась и с радостью сказала: «Как много они знают...» DLKT

(25) Как ты представляешь своё будущее? — Что будет после мутации, неизвестно. Если всё будет хорошо, поблагодарю Бога и, может быть, буду певцом. — Вот этого тебе, Дима, от всей души и желаю. DLKT

(26) В социологии сохраняется такое суеверие, которое ясно показывает, что короткого пути из трясины наших идеологий не существует. (Если ты стал гегельянцем, то всегда будешь гегельянцем.) Саморефлексия не может заменить практические действия, необходимые для создания демократических институтов. DLKT

(27) Играю всего второй раз: в первый раз один бросок промахнулся мимо одного края дорожки для кеглей, второй — мимо другого. Думала, что для своих детей буду якорем, а теперь выступила лучше своих мужей. Мы очень уверенно планируем занять третье место, — рассказала газете «Кауно диена» жительница Клайпеды Инга Бриажалова. DLKT

(28) Йохансен, ты что-нибудь понимаешь в морском деле? — Нет, сэр. — Ну, неважно! Всё равно теперь ты будешь штурманом. Перетащи свои лохмотья в каюту, на его койку. — Слушаюсь, сэр, — весело отозвался Йохансен и пошёл на бак. DLKT

(29) Боже, я обречён, — простонал Айхас. — Спаси меня!» И Господь услышал его и сжалился над ним. — Человек, ты будешь моим пророком! — сказал Господь. — Видишь город? Он называется Регабу. Его жители осквернили землю под своими ногами, ибо преступили законы. DLKT

(30) Не забывай, что я — купец, намеревающийся остаться в Египте и разбогатеть. Хетты обеспечат нам необходимую стабильность. — Ты будешь моим министром финансов министром, Рая. — Если боги позволят, мы разбогатеем. Война — дело временное, главное — держаться в стороне. DLKT

(31) Ateikite prie manęs – aš jus palaiminsiu, suteiksiu jums amatą. Laimindamas kiekvienam skyręs profesiją. Sakęs: „Būsi mokytoju, būsi kunigu, tu būsi gydytoju, o tu – mokslininku“. Kitam – karininku, dar kitam – menininku... Pagailo levai kamar oje uždarytųjų. DLKT

(32) Ты знал заранее? — Мне приказали... — Знаешь «Орлёнка»? — Нет, честное слово! Слышал только — иногда косит под хромого. — А ты будешь немым! Пока этот хромой жив и ходит! — сказала Антосе, застёгивая кобуру «кольта». Секретарь дрожал от неудержимого нервного смеха. — Шешек! DLKT

¹⁷ Ср. «Эта конструкция [т. е. te būna] теперь носит книжный характер, а в разговорной речи её вытеснили конструкции с tegu(l)» (Holvoet 2010: 427).

18

Acta Linguistica Lithuanica LXX

Daiktavardžio vardininkas ir įnagininkas finitiniuose askriptyviniuose būti sakiniuose

(33) Кишело рыбой. Вскоре они выловили её столько, что едва могли вытащить сеть. Тогда Иисус сказал Симону, который впоследствии стал Петром: «Не бойся! Отныне ты будешь ловцом людей! Рыбы были крупными, а через увеличительное стекло казались ещё крупнее. Глаза белые, выпученные, они напрасно думали, что будут спокойно прятаться у себя. DLKT

(34) Жестоким будет теперь Мой приговор: но Ты не сможешь жить без Меня! Во всех остальных случаях ты превратишься в Человека без Феи-Хранительницы!! Ты станешь обычным литовцем... Но, дорогой Линас! Я вовсе не хочу тебя пугать! DLKT

Как видно из предложений (22)–(34), в них выражается эпистемическая (ср. предложения (22)–(27)) или деонтическая (ср. предложения (28)–(34)) модальность. В предложениях как с эпистемической, так и с деонтической модальностью оба способа маркирования существительного в функции предикатива — согласуемый и несогласуемый — могут употребляться параллельно. Однако наблюдается тенденция несколько чаще выбирать творительный падеж в предложениях с деонтической модальностью: в предложениях с формой будущего времени связки, выражающих деонтическую модальность, творительный падеж употребляется в 26% всех имеющихся случаев (или в 27 из 104 предложений), тогда как в предложениях с эпистемической модальностью — в 12,4% случаев (или в 31 из 250 предложений).

С точки зрения оценочной модальности остается рассмотреть предложения с быть в сослагательном наклонении. В таких предложениях степень выраженного эпистемического убеждения и деонтического воздействия ниже (ср. Holvoet, Judžentis 2004: 88; Givón 2001: 313, прим. lower certainty; weaker manipulation). Сравним:

(35) Наконец, мне не недоставало бы никакого совершенства, потому что я дал бы себе все совершенства, идеи которых имею, и поэтому был бы Богом. Не следует думать, будто труднее приобрести то, чего мне недостает, чем то, что у меня уже есть. DLKT

(36) Гагарин, первый человек, поднялся в небеса и не нашел Бога. Говорили и ученики. Только девочки. Среди девочек из Диеваженай я затерялась бы, была бы тихой синичкой среди певчих иволг и соловьев. DLKT

(37) Надеюсь, что когда-нибудь, в туманном будущем, работу продолжат другие, более хорошие переводчики и более глубокие мыслители. Но я был бы лицемером, утешая себя лишь мыслями о будущем. Надеюсь, что и мой перевод не настолько плох. DLKT

(38) — Видишь, брат, и я мог бы благодаря его протекции занять при советской власти неплохое место. Сейчас я был бы каким-нибудь следователем, каким-нибудь капитаном МГБ по фамилии Йонайтис. Подходит такой титул к моей фамилии, а? Сейчас я бы разобрал тебя по косточкам. DLKT

(39) Нет, конечно, и не потому, что она беременна, — хотя я не понимаю, почему она хочет иметь потомство от скучного Бретта... А потому, что она хочет, чтобы я была ее подружкой невесты. Бифе тихонько хихикнула. — Думаю, это чертовски смело. А ты не хочешь? — Я? В платье девичьих цветов, похожем на пирожное? Ни за что! DLKT

(40) Я тоже лелеял эту мечту, особенно отец хотел, чтобы я был капитаном подводной лодки, я бы покрасовался на женском пляже у Палангского моста... DLKT

(41) Интересно, как Вы стали университетским лектором? — В этом славянском клубе я познакомился с лингвистом, профессором Розвадовским, который захотел, чтобы я был лектором литовского языка при его кафедре. DLKT

Straipsniai / Articles

19

LORETA SEMĖNIENĖ

(42) Изящно поворачивает на единственной ноге и спрыгивает к коробочке. С такой же любовью берет следующий гриб. Хоть бы в этот миг я был грибом... Быстрее! Еще быстрее, вперед, через час все должны быть собраны. Мы и косим. Никакой нежности. У нас нет ни мачете, ни кос. DLKT

(43) На Куршском заливе, в одной рыбацкой деревушке, жила маленькая рыбацкая лодочка, которая очень хотела стать большим кораблем и увидеть море. «Ах, если бы я была большим кораблем, тогда я поплыла бы в шумящее море», — думала она и вздыхала. DLKT

(44) Узаконить сокращенный рабочий день или неделю, предоставить несколько выходных в месяц, «освободить» их от сверхурочной работы или работы по выходным. Лучше бы я была безработной. Когда наконец удалось найти работу, «пахала» столько, сколько наваливал начальник. Молчу, хотя приходится задерживаться на работе допоздна, жертвовать выходными. DLKT

(45) Увидев налитые кровью глаза солдата, впившись взглядом в эти глаза, Яков торопливо проговорил про себя: вот бы ты был шакалом, и чтобы волки и дикие собаки, напав на тебя, грызли тебя, чтобы ты боялся человека и питался одной лишь падалью! И замолчал, ожидая. DLKT

В предложениях (35)–(38) выражается эпистемическая, а в (39)–(45) — деонтическая модальность. Имеющийся материал DLKT позволяет утверждать, что в предложениях с деонтической модальностью и сослагательным наклонением быть чаще выбирается творительный падеж существительного, выступающего в качестве предикатива: он употребляется в 31,6% всех случаев (то есть в 24 из 76 предложений). В предложениях типа (35)–(38) творительный падеж существительного составляет 4,5% всех предложений (то есть употребляется в 18 из 396 предложений).

Итак, из сказанного становится ясно, что относительная склонность чаще употреблять творительный падеж существительного в функции предикатива коррелирует не только с самой финитной формой глагола, но и с деонтической модальностью (ср. также ниже). С другой стороны, если считать основу системы наклонений противопоставлением реальное / нереальное и утверждать, что сослагательное наклонение не связано особыми отношениями ни с эпистемической, ни с деонтической модальностью, а его функция в предложениях такого типа, как (35)–(45), по существу одинакова (ср. Holvoet, Judžentis 2004: 88–95, 101–103; Holvoet 2010: 431–432; Judžentis 2012: 174–175), — оно выражает нереальные (подчеркнуто нефактические) положения, — далее рассматривается соотношение (не)реальной модальности со склонностями к выражению существительного в функции предикатива.

4. (НЕ)РЕАЛЬНАЯ МОДАЛЬНОСТЬ И ВЫРАЖЕНИЕ СУЩЕСТВИТЕЛЬНОГО В ФУНКЦИИ ПРЕДИКАТИВА

Как уже говорилось, типичное выражение реальной модальности — изъявительное наклонение глагола, прежде всего формы настоящего и прошедшего времени. Говорящий утверждает действие как реальный (действительный) факт настоящего или прошлого¹⁸. Нереальная модальность обычно выражается сослагательным

¹⁸ «Констатируя действие как действительное, указывают и его локализацию во времени — в прошлом, настоящем или будущем» (Paulauskienė 1979: 153).

20

Acta Linguistica Lithuanica LXX

Daiktavardžio vardininkas ir įnagininkas finiti­niuose askriptyviniuose būti sakiniuose

наклонение. Всеми остальными формами наклонения выражается меньшая степень реальности. Коррелирует ли это и каким образом с маркированием существительного в функции предикатива?

Помимо сказанного выше о маркировании существительного в функции предикатива при разных временных формах изъявительного наклонения, следует также отметить, что в предложениях с формой будущего времени būti творительный падеж существительного в функции предикатива употребляется в 16,4% всех имеющихся случаев (или в 58 из 354 предложений). А в предложениях с формами сослагательного наклонения творительный падеж выбирается в 8,9% всех имеющихся случаев (в 42 из 472 предложений). Таким образом, становится ясно, что в предложениях с сослагательным наклонением, служащим показателем подчёркнутой нефактивности (то есть ирреальности), творительный падеж существительного употребляется реже, чем с формами, не имеющими такой маркированности, то есть выражающими более высокую степень реальности (например, с формами будущего времени изъявительного наклонения или повелительного наклонения).

5. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ВЫВОДЫ

Если считать систему наклонений биполярной и классифицировать её по двум независимым друг от друга критериям — оценочному (отношение говорящего к ситуации) и ирреальности (взгляд говорящего на реальность обсуждаемых событий), — выделяется шкала форм эпистемической и деонтической модальности и форм подчёркнутой нефактивности, а также форм, не имеющих такой маркированности (изъявительное > повелительное наклонение и изъявительное > сослагательное наклонение).

Отношение изъявительного и повелительного наклонений асимметрично: ядро деонтической модальности составляет повелительное наклонение, эпистемической — изъявительное, формы которого употребляются также деонтически. В принципе для наклонений, относящихся к разным типам модальности, характерны несколько различающиеся тенденции маркирования существительного в предикативной функции. Немаркированным (основным) средством выражения деонтической модальности является повелительное наклонение: в таких утвердительных предложениях со связкой būti наблюдается относительная тенденция чаще употреблять существительное в функции предикатива в творительном падеже. Аналогичные тенденции относительного распределения, то есть склонность выбирать творительный падеж существительного, наблюдаются и при других формах наклонения, употребляемых деонтически; здесь творительный падеж выбирают даже чаще, чем при формах повелительного наклонения. При деонтическом употреблении нетипичных форм наклонения (то есть не повелительного, а изъявительного или сослагательного) выражаемую модальность чаще склонны маркировать творительным падежом существительного в функции предикатива (ср. Holvoet 2007: 68). И наоборот: изъявительное наклонение, составляющее ядро эпистемической модальности и характеризующееся согласовательным маркированием существительного в функции предикатива, относительно последовательно представлено и в предложениях с другими формами наклонения, употребляемыми эпистемически (ср. сослагательное наклонение). Таким образом, анализ выражения существительного в функции предикатива в финитных аскриптивных предложениях с būti показывает, что тенденции употребления предикативного падежа связаны с оценочной модальностью. Относительно более частого употребления творительного падежа существительного в функции предикатива можно ожидать при движении по шкале эпистемическая > деонтическая модальность, или, иначе говоря, в оценочном…

Straipsniai / Articles

21

LORETA SEMĖNIENĖ

…плане, если взять за точку отсчёта формы настоящего времени изъявительного наклонения, выражающие эпистемическую модальность, и противопоставить их относительно формам повелительного наклонения, выражающим деонтическую модальность, можно говорить о постепенной шкале (иерархии) изъявительное наклонение > повелительное наклонение, внутри которой с точки зрения выражения существительного располагаются другие формы наклонения.

С точки зрения ирреальности между асимметрично противопоставленными изъявительным и сослагательным наклонениями располагаются другие финитные формы būti, обладающие меньшей степенью ирреальности, чем само сослагательное наклонение, а именно tegul с настоящим и будущим временем, формы будущего времени и повелительное наклонение¹⁹. Рассматривая возможную корреляцию между выражением существительного в функции предикатива и ирреальностью, можно заметить, что творительный падеж существительного чаще склонны выбирать не при сослагательном наклонении, выражающем типичную ирреальность, а при формах других наклонений (то есть изъявительного и повелительного), выражающих менее реальные события. Типичная ирреальность обычно обозначается сослагательным наклонением глагола. Выражение меньшей степени ирреальности, по-видимому, коррелирует не только с наклонением, но и с тенденциями в выражении существительного в функции предикатива.

Таким образом, с одной стороны, можно, по-видимому, говорить о принципиальной относительной корреляции выражения существительного в функции предикатива с модальностью между асимметрично противопоставленными членами шкал эпистемическая > деонтическая и реальное > ирреальное; с другой стороны, в тех случаях, когда модальность выражена нетипично, наблюдается тенденция дополнительно маркировать её — также употреблять существительное в функции предикатива в творительном падеже.

ŠALTINIAI

DLKT – Dabartinės lietuvių kalbos tekstynas, sud. Kauno Vytauto Didžiojo universiteto Kompiuterinės lingvistikos centras (prieiga internete http://donelaitis.vdu.lt).

LITERATŪRA

Ambrazas Vytautas, red., 2006: Dabartinės lietuvių kalbos gramatika. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

Bybee Joan 1985: Morphology. A Study of the Relation between Meaning and Form. Amsterdam/Philadelphia: John Benjamins Publishing Company.

Bybee Joan, Perkins Revere, Pagliuca Williams 1994: The Evolution of Grammar. Tense, Aspect and Modality in the Languages of the World. Chicago-London: The University of Chicago Press.

¹⁹ Plg. „..Kalbant apie realaus / nerealaus veiksmo priešpriešą, būtina pažymėti, kad ji yra pačios tiesioginės nuosakos viduje: tai, kas įvyko praeityje, realiau ir konkrečiau negu tai, kas bus po kalbamojo momento. Todėl nereal(a)us veiksmo modaliniuose kontekstuose būtojo laiko formos nevartojamos. Čia tinka tik į ateitį projektuojamos esamojo ir būsimojo laiko formos“ (Paulauskienė 1994: 311).

22

Acta Linguistica Lithuanica LXX

Daiktavardžio vardininkas ir įnagininkas finitiniuose askriptyviniuose būti sakiniuose

Frawley William, ed., 2006: The Expression of Modality. Berlin: Mounton de Gruyter.

Givón Talmy 2001: Syntax 1. Amsterdam; Philadelphia: John Benjamins.

Haan Ferdinand de 2006: Typological approaches to modality. – The Expression of Modality, ed. by Frawley William. Berlin: Mounton de Gruyter, 27–69.

Hengeveld Kees 1992: Non–verbal Predication: Theory, Typology, Diachrony. Berlin etc.: Mouton de Gruyter (= Functional Grammar Series 15).

Holvoet Axel 2007: Mood and Modality in Baltic. Krokow: Wydawnictwo Uniwersitetu Jagiellonskiego.

Holvoet Axel 2010: Mood in Latvian and Lithuanian. – Mood in the Language of Europe, ed. by Björn Rothstein, Rolf Thieroff. Amsterdam: John Benjamins Publishing Company, 425–443.

Holvoet Axel, Judžentis Artūras 2004: Nuosakos kategorijos struktūra. – Gramatinių kategorijų tyrimai, red. Axel Holvoet, Loreta Semėnienė. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas (= Lietuvių kalbos gramatikos darbai 2), 77–104.

Holvoet Axel, Pajėdienė Jūratė 2004: Laiko kategorija ir laiko formos. – Gramatinių kategorijų tyrimai, red. Axel Holvoet, Loreta Semėnienė. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas (= Lietuvių kalbos gramatikos darbai 2), 121–140.

Jablonskis Jonas 1922/1957: Lietuvių kalbos gramatika. – Jonas Jablonskis. Rinktiniai raštai 1, sud. Jonas Palionis. Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla, 1957, 181–433.

Judžentis Artūras 2012: Lietuvių kalbos gramatinės kategorijos. Vilnius: Vilniaus universitetas, rankraštis.

Paulauskienė Aldona 1979: Gramatinės lietuvių kalbos veiksmažodžio kategorijos. Vilnius: Mokslas.

Paulauskienė Aldona 1994: Lietuvių kalbos morfologija: Paskaitos lituanistams. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

Palmer Frank Robert 2001: Mood and Modality, 2 edition. Cambridge: University Press.

Plungian Vladimir 2011: Gramatinių kategorijų tipologija 2. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.

Semėnienė Loreta 2004: Die Prädikative Verwendung von Substantiven im Litauischen: Nominativ vs. Instrumental. – Acta Linguistica Lithuanica 50, 35–53.

Šukys Jonas 1998: Lietuvių kalbos linksniai ir prielinksniai: vartosena ir normos. Kaunas: Šviesa.

Ultan Russell 1978: The Nature of Future Tenses. – Universals of Human Language, Vol. 3, ed. by Joseph H. Greenberg. Stanford: Stanford University Press, 83–123.

Straipsniai / Articles

23

LORETA SEMĖNIENĖ

Ul vydas Kazys, red., 1976: Lietuvių kalbos gramatika 3: Sintaksė. Vilnius: Mokslas.

Ul vydas Kazys, red., 1971: Lietuvių kalbos gramatika 2: Morfologija. Vilnius: Mintis.

Valeckienė Adelė 1998: Funkcinė lietuvių kalbos gramatika. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Noun in the Nominative and Instrumental Case in Finite and Ascriptive Sentences of būti (to be)

SUMMARY

The article deals with the possible connection between the marking of noun predicatives and the modality expressed by moods. The material analysed in the article consists of ascriptive finite sentences of the copula būti (to be) collected from the Corpus of the Contemporary Lithuanian Language (CCLL) where a positive predicate is expressed in the forms of different moods.

When the system of mood is considered bipolar and divided under two independent criteria – evaluative (speaker’s relationship with the situation) and irreality (speaker’s approach towards the reality of the subject of speaking), the scale of epistemic and deontic forms of modality and the forms of highlighted non-fact as well as the forms not marked like that (indicative > imperative mood and indicative > subjunctive mood) are singled out.

In principle, the moods belonging to different modality types can be characterised by a relatively different marking of the noun used as a predicative. The opinion is followed that in terms of evaluative and irreal modality, morphosyntactic marking is gradual and we can speak about the relative tendency to use the instrumental of the noun used as a predicative in respect of the scales epistemic > deontic (indicative > imperative mood) and real > irreal (indicative > subjunctive mood). On the other hand, in cases when the expression of modality by moods is less typical, a relative tendency can be observed to use the instrumental of the noun used as a predicative in a redundant manner and to use it even more often. The more atypical modality is expressed by the forms of verbal moods, the more the instrumental of the noun used as a predicative is likely.

Įteikta 2013 m. gruodžio 3 d.

LORETA VAIČIULYTĖ-SEMĖNIENĖ

Lietuvių kalbos institutas

Petro Vileišio g. 5, LT-10308 Vilnius, Lietuva

[email protected]

24

Acta Linguistica Lithuanica LXX