ЛАЙМУТЕ БАЛОДЕ

Латвийский университет

Хельсинкский университет

Направления научных исследований: балтийская ономастика, топонимика, антропонимика, лексические заимствования.

ЗАРОЖДЕНИЕ НОВЫХ НАПРАВЛЕНИЙ В ЛАТВИЙСКОЙ ОНОМАСТИКЕ

Зарождение новых тенденций в латвийской ономастике

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена новейшим исследованиям, связанным с социоономастикой, в Латвийском университете. Это выполненные на основе анкет студентов-филологов исследования в области антропонимики и топонимики: обзор редких личных имён, зарегистрированных в Латвии лишь однажды, тенденций словообразования новых латышских личных имён, мотивации и ценностных ориентиров родителей при выборе имени новорождённому, источников выбора личных имён, а также лиц, участвующих в процессе выбора имени. В области топонимики значительно вырос интерес к неофициальной урбанонимике: опросив молодёжь крупных городов Латвии, собрали около 700 сленговых урбанонимов и попытались выяснить мотивы их образования и отношение молодёжи к употреблению таких неофициальных названий мест. Ещё совершенно не исследованная область ономастики — эргонимика. Исследования эргонимов Латвии (названий учреждений, предприятий, фирм) представлены работой студентки К. Тылки, в которой были опрошены сотрудники фирм и установлено происхождение конкретных эргонимов. Эргонимы Риги и других городов и населённых пунктов (нетрадиционные названия кафе, ресторанов, магазинов) описал Оярас Бушс. В мировой ономастике всё шире распространяются исследования названий коммерческих продуктов — экономонимов; например, функции названий Латвии и Риги в эргонимах рассмотрела Лаймуте Балоде, а О. Бушс пытался сопоставить экономонимы с менталитетом народа.

Несомненно, в современной ономастике должно найтись место не только традиционным диахроническим исследованиям ономастики, но и пока ещё малоизученным исследованиям социоономастики.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: ономастика, социоономастика, урбанонимика, эргонимика.

Straipsniai / Articles

55

LAIMUTĖ BALODE

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена новейшим социоономастическим исследованиям в Латвийском университете. В основном они охватывают исследования в области топонимики и антропонимики, проведённые на основе анкет, заполненных студентами-филологами: обзор редких личных имён, зарегистрированных в Латвии лишь однажды, а также новых тенденций и направлений в образовании латышских личных имён; мотивацию родителей и ценностные ориентиры при выборе имени новорождённому, источники и лиц, участвующих в процессе выбора имени. В области топонимии особенно возрос интерес к неофициальной урбанонимии: было собрано и проанализировано около 700 сленговых урбанонимов крупнейших городов Латвии, чтобы выяснить мотивы их образования, способы деривации и отношение молодёжи к таким неофициальным названиям мест. Ещё одна область ономастики, ранее не изучавшаяся, — эргонимика. Работа Кристианы Тилики положила начало изучению латвийских эргонимов (названий учреждений, компаний, фирм, предприятий и других организаций): сотрудников различных компаний опрашивали о происхождении и мотивации названия компании. Необычные, креативные названия кафе, ресторанов и магазинов Риги изучал Оярс Бушс. В последние десятилетия в мире растёт интерес к названиям коммерческих продуктов (или экономонимам). Функции таких названий, как Latvija и Rīga, в эргонимах и экономонимах Латвии исследовала Лаймуте Балоде. О. Бушс попытался сопоставить экономонимы с менталитетом народа.

Несомненно, в современной ономастике есть место не только для традиционных диахронических исследований, но и для изучения менее известной социоономастической области.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: ономастика, социоономастика, урбанонимика, эргонимика.

0. Ономастика как отрасль языкознания, зародившаяся в Европе в начале XIX века, достигла балтийских стран в конце XIX — первой половине XX века¹. Классическая, или традиционная, ономастика обычно больше всего интересуется этимологией онимов,

¹ Пожалуй, первой научной статьёй по латышской антропонимике можно считать работу Карлиса Мюленбахса «Par latviešu pavārdiem» («О латышских фамилиях») объёмом в три страницы (Mülenbachs 1891: 3–5), а первой работой, анализирующей латышские топонимы, — книгу Августа Биленштейна (August Johann Gottfried Bielenstein) Die Grenzen des lettischen Volksstammes und lettischen Sprache in der Gegenwart und im 13. Jahrhundert (Bielenstein 1892). За несколько лет до этого была опубликована работа Юргиса Спруогиса о древних исторических географических названиях Жемайтии (Spruogis 1888). Наследие и продолжение этого периода — картотеки топонимов и личных имён Казимираса Буги, первые сборники топонимов, изданные Юрисом Плакисом (Plaķis 1936, 1939) и Янисом Эндзелинсом (Endzelīns 1922, 1926), а также первые статьи на эту тему (Endzelīns 1931, Endzelin 1934 и др.).

56

Acta Linguistica Lithuanica LXXII

Naujų krypčių užuomazgos Latvijos onomastikoje

словообразование онимов и семантика онимов². К классической семантике можно отнести и возникшую сравнительно рано теоретическую ономастику, а также исследования истории онимов, их развития и изменений. Возможно, к традиционным областям примыкает и практическая ономастика, которую можно было бы назвать также прикладной ономастикой: в наши дни она чаще всего связана со стандартизацией топонимов, их формами на картах, дорожными знаками и т. п. Несколько более молодая отрасль ономастики — литературная ономастика (хотя первые комментарии и исследования библейских личных имён и топонимов известны уже с XVI века — обычно упоминают восемь томов Biblia Sacra, изданных в Антверпене в 1569–1572 годах); она чаще всего изучает особенности онимов одного автора или даже отдельного произведения.

До сих пор специалисты по ономастике из отдела ономастики Института литовского языка, Вильнюсского университета и Института латышского языка уделяли основное внимание вопросам этимологии топонимов и личных имён, сочетая исследования происхождения с анализом словообразования онимов и их исходной семантики.

1. В последние годы в мировой ономастике наблюдаются значительные сдвиги. Последние три конгресса по ономастике (ICOS — International Council of Onomastic Sciences), состоявшиеся в Торонто в 2008 году, Барселоне в 2011 году и Глазго в 2014 году, ясно показали, что интерес к классической ономастике несколько ослабевает, а социоономастические исследования становятся всё привлекательнее для молодого поколения лингвистов. В качестве примера можно привести несколько тем по антропонимике, представленных на последних конгрессах: «Личные имена как отражение идентичности в многоязычных семьях» (Э. Алдрин, Швеция), «Имена детей в смешанных семьях» (К. Эскола, Финляндия), «Мода на личные имена» (А. Хуссар, Эстония), «Личные имена, отражающие социальные и религиозные изменения» (А. Демски, Израиль), «Личные имена в правовой системе» (Г. Ботти, Италия). Кроме того, в последнее время всё шире изучаются прозвища — например, политиков, спортсменов и учителей: «Прозвища румынских политиков» (Д. Фелекан, О. Фелекан, Румыния), «Психолингвистический анализ прозвищ учителей» (О. Фелекан, Румыния), — а также псевдонимы, особенно используемые в виртуальном пространстве. Обсуждаются даже такие темы, как «Личные имена и топонимы в языке глухонемых» (П. Райно, Финляндия). Происхождение топонимов и их исходное значение всегда привлекали исследователей, однако в наши дни всё чаще меняется ракурс исследования. Например, появляются такие новые темы, как «Эмоциональная экспрессия в топонимике» (П. Штепан, Венгрия), «Политический акцент в топонимике австралийских аборигенов» (М. Уолш, Австралия),

² Следует добавить, что по поводу этой области ономастики — семантики онимов — ведётся много дискуссий, и среди ономастов мира до сих пор нет единого мнения: одни решительно отвергают понятие семантики онимов, другие склонны говорить о лексическом значении онимов и анализируют по меньшей мере их этимологическую или исходную семантику.

Straipsniai / Articles

57

LAIMUTĖ BALODĖ

«Топонимы как знаки идентичности» (B. Helleland, Норвегия), «Нарративы в коллекциях агронимов» (A. Burns). В последние годы исследователи особенно заинтересовались городскими топонимами — урбанонимами. Некоторые темы докладов, представленных на конгрессах ICOS: «Урбанонимы и их изменения» (A. Kagami, Япония), «Сленговая топонимика/урбанонимика» (J. Vuolteenaho, T. Ainiala, Финляндия), «Историческое многоязычие в названиях улиц» (P. Päll, Эстония), «Названия улиц и идентичность» (I. Særheim, Норвегия), «Названия зданий в Сингапуре» (P. Tan, Сингапур), «Топонимы на дорожных знаках» (P. Jordan, Австрия, L. Dehlin, Швеция).

Даже видные ономасты не избегают новых тем, связанных с зоонимикой, — особенно популярны такие объекты исследования в Соединённых Штатах Америки; например, «Имена лошадей в арабских хрониках» (J. Sublet, Франция), «Клички животных — заимствования в Швеции» (K. Leibring, Швеция), «Имена собак в Латвии» (O. Bušs, Латвия), «Новые тенденции в именовании домашних животных» (A. Bergien, Германия) и т. п.

Как сравнительно недавно возникшую отрасль ономастики необходимо упомянуть хрематонимику, например: «Названия кораблей, яхт, поездов» (E. Cafarelli, Италия), «Типология названий кораблей» (A. Schybergson, Финляндия), «Названия мебельного дизайна» (то есть коммерческие названия мебельных секций, стульев, кухонных или спальных гарнитуров, светильников, ваз) (M. Blomquist, Финляндия), а также эргонимику, например: «Названия магазинов» (B. Christensen, Дания), «Названия стадионов в Италии» (M. Wolny, Германия), «Названия учреждений, предприятий, фирм — сленгизмы» (T. Ainiala, Финляндия), «Названия „зелёных“ торговых марок» (M. Casagrande, Великобритания), «Названия станций метро» (J. Lehtonen, K. Mallat, S. Suviranta, Финляндия). Ещё более редкая, но быстро набирающая популярность отрасль — исследование экономонимов, например названий хлеба, сыра, йогурта, вина и других продуктов питания, связанных с маркетингом, психологией покупателей и т. п. Всё больше внимания уделяется онимам виртуального мира: «Виртуальная ономастическая среда» (V. Neklesova, Украина), «Ономастика цифрового мира — топонимы в видеоиграх» (J. Butler, Великобритания). Даже такие необычные темы, как «Названия такси на Карибских островах» (W. Ahrens, Канада), «Автомобильные регистрационные номера и образ жизни» (B. Neethling, Южная Африка), «Названия учебных заведений» (V. Tuzlukova, Оман), находят место в современной мировой ономастике (подробнее см. XXIII конгресс ICOS в Торонто, Канада, XXIV конгресс ICOS в Барселоне, Испания, XXV конгресс ICOS в Глазго, Шотландия). Перечисленные здесь темы докладов наглядно свидетельствуют об изменении, то есть расширении, объекта ономастики.

Не хотят отставать от новых тенденций и студенты Хельсинкского университета — филологи, выбирающие для своих первых научных работ темы, чаще всего имеющие социолингвистический характер: «Любимые личные имена из эпоса „Калевала“», «Ойкодомонимы в речи студентов», «Урбанонимы в разговорной речи студентов»,

58

Acta Linguistica Lithuanica LXXII

Naujų krypčių užuomazgos Latvijos onomastikoje

«Сленговые топонимы в речи иммигрантов», «Выбор имени пользователя и псевдонима в социальных сетях», «Имена игрушек и кукол в речи детей», «Имена литературных героев в детской литературе» и др. Работами по ономастике на уровне бакалавриата и магистратуры руководят преподаватели гуманитарного факультета Хельсинкского университета — T. Ainiala, R. L. Pitkänen, K. Mallat, L. Balode.

2. Статья основана на опыте, приобретённом за многие годы преподавания балтийской ономастики на факультете гуманитарных наук Латвийского университета, в Хельсинкском университете (Финляндия), а также работы над словарём топонимов Латвии в группе ономастики Института латышского языка. В последние годы наряду с классическими и традиционными ономастическими исследованиями всё чаще выбирают темы социоономастики.

2.1. Одна из тем, интересующих студентов, но пока малоизученных, — мотивация и ценностные ориентиры родителей при выборе имени новорождённому, источники выбора личных имён, а также лица, участвующие в процессе выбора имени. Студенческие работы последних лет в Латвийском университете по этой тематике: E. Horste «Jaunākās personvārdu izvēles tendences Latvijā un Lietuvā» («Новейшие тенденции выбора личных имён в Латвии и Литве») (Horste 2008); E. Rudzīte «Personvārdu izvēles motīvi (Draudzīgā aicinājuma Cēsu Valsts ģimnāzijas aptaujas dati)» («Тенденции выбора имён по данным опроса Цесисской государственной гимназии „Дружеский призыв“») (Rudzīte 2012); M. Mažule «Bērnu vārdu izvēles motīvi (balstoties uz aptaujas datiem pirmsskolas izglītības iestādēs)» («Мотивы выбора имён детям на основе данных опроса в дошкольных образовательных учреждениях») (Mažule 2014).

2.1.1. Следует упомянуть несколько выводов из исследования Элины Рудзите (Rudzīte 2012), посвящённого выявлению мотивов выбора личных имён учащимися одной школы (Цесисской государственной гимназии). Основной критерий, указанный респондентами в анкетах, — благозвучие имени; на втором месте — оригинальность имени, на третьем — сочетаемость имени с фамилией (по инициалам, звучанию и семантике). Самые популярные имена учащихся 7–9-х классов: у девочек — Linda, Elīna, Gerda, Laine, Luīze, Santa, Sintija, у мальчиков — Jānis, Dāvis, Reinis, Artūrs, Emīls, Kristaps, Lauris, Oskars, Toms. По существу, это имена, совпадающие с наиболее распространёнными в стране именами новорождённых в соответствующий период. Большинство опрошенных школьников (90 из 104) довольны своим именем и не хотели бы его менять. Лишь одиннадцать респондентов — пять мальчиков и шесть девочек — недовольны выбором родителей и хотели бы называться другим именем (три респондента не высказали своего мнения). По мнению школьников, самые красивые латышские имена — Jānis ir Līga; среди красивых названы также модные заимствованные имена, например, Ketija, Samanta, Daniels. Данные опроса показывают, что мода на женские имена меняется гораздо быстрее, чем на мужские. Ответы родителей свидетельствуют, что

Straipsniai / Articles

59

LAIMUTĖ BALODĖ

чаще всего имя ребенку выбирали оба родителя вместе (более половины всех опрошенных) или только мать. Около трети родителей признались, что выбор имени для ребенка был нелегким: выбранное имя несколько раз меняли или приходилось выбирать из нескольких вариантов.

2.1.2. Исследование Мадары Маджуле (Madžule 2014) об именах детей в трех детских садах выявило сходные тенденции. Чаще всего среди мотивов выбора имени упоминалось его звучание (58% всех опрошенных), оригинальность имени (27%), его сочетаемость с фамилией (25%), желаемые буквы в имени (25%). Нередко принять решение помогает международный характер имени (19%), его краткость (11%), значение имени (15%), дата именин (14%). Наименьшее влияние оказывают модные, популярные имена; редко выбирают также имена, унаследованные в семье, и имена литературных персонажей, киноактеров, спортсменов. В семьях нередко подбирают имена сестер и братьев по первой букве — по инициалам, например: Kristaps ir Kristīne, Kristo fers ir Karlīna, Marta ir Madara. Сопоставление имен детей, родителей и дедушек и бабушек опрошенных позволяет сделать вывод, что в латышских семьях имена редко наследуются от представителей старшего поколения. По-видимому, в Латвии эта традиция больше не продолжается.

В ответах респондентов довольно часто упоминаются и двойные имена: у девочек Marta Marija, Anna Kate, Alise Maija, Zane Karīna, Agnete Samanta, Elīza Samanta, Romija Estere, у мальчиков Kārlis Roberts, Edvards Raiens, Emīls Kristers, Helvijs Kristians, Kristaps Adrians.

2.1.3. Студентка-балтистка Латвийского университета Иева Плесума изучала редкие личные имена, зарегистрированные в Латвии лишь однажды, а также тенденции образования новых латышских имен (Plēsuma 2012, 2014). Картотека редких личных имен, составленная автором, была сформирована на основе каталога личных имен жителей Латвии Департамента гражданства и миграции Министерства внутренних дел Латвийской Республики; в нее вошли имена, зарегистрированные только один раз: ~ 700 имен (среди них 500 первых имен и 200 вторых или третьих имен). Хотя согласно законам Латвийской Республики у человека может быть не более двух имен, на практике есть множество исключений: зарегистрированы лица с тремя и четырьмя именами.

Замечено, что редкие односложные имена часто образованы от этимонов с семантикой флоры, чаще всего от названий цветов (как способом нулевой аффиксации, так и посредством присоединения различных суффиксов), например: Amarillisa (1 раз как первое имя и 1 раз как второе — Edīte Amarillisa) < 1a. amarillis; Lavanda < lavanda; Magnolija < magnolija; Orhideja < orhideja; Vārpulis < vārpa + -ulis; Ziediņa < ziedet, zieds ir Ziediņš Mareks < ziedet, zieds. Čakste < čakste «сорокопут», хотя в данном случае вероятнее связь имени с латвийской

60

Acta Linguistica Lithuanica LXXII

Naujų krypčių užuomazgos Latvijos onomastikoje

фамилией первого президента Республики — Jānis Čakste. Некоторые новообразования связаны с названиями природных объектов и явлений, например: Saulena < saule «солнце» + суффикс -ena; Zvaigzne Ritma < zvaigzne «звезда» (Siliņš 1990: 340) (правда, уменьшительная форма Zvaigznīte распространена шире — зарегистрирована 5 раз как первое имя и 2 раза как второе имя). Очень редко встречаются новообразования, образованные от названий драгоценных камней: Rubīna (2 раза) < rubīns «рубин», либо имена, возникшие от этнонимов: Latvis (1 раз), а также в качестве второго и третьего имени: Maikls Latvijas, Augusts Ģedimins Latvijas. По данным исследования И. Плесумы, чаще всего встречаются редкие имена с абстрактной семантикой, образованные от латышских нарицательных слов, например: Dzirkište < dzirkste «искра» (Siliņš 1990: 104); Jūta < jūtas «чувства»; Kvēle Daiņa < kvēle «пыл, страсть» (Siliņš 1990: 204); Mierīte < miers «мир, покой» + суффикс –īte; Mieriņš < miers + суффикс –iņš; Nākotne < nākotne «будущее». Особенно популярны сложные новообразования с двумя основами и разнообразной семантикой, например: Brīv̌nese < brīvs «свободный» + nest «нести»; Mīļcerīte < mīļš «милый, дорогой» + cerēt «надеяться» + суффикс –īte; Drošvaldis < drošs «смелый, храбрый» + valdīt «править»; Jūtvaldis < jūtas «чувства» + valdīt; Mežvaldis < mežs «лес» + valdīt (Siliņš 1990: 238); Sirdsvalda < sirds «сердце» + valdīt (Siliņš 1990: 292); Godvars < gods «честь» + varēt «мочь» (Siliņš 1990: 139); Mierdars < miers «мир, покой» + darīt «делать»; Tautmīlis ir Raimonds Tautmīlis < tauta «народ» + mīlēt «любить» (Siliņš 1990: 303). Еще разнообразнее сложные личные имена с двумя основами, известные только как второе или третье имя человека: Imants Ilgvārds < ilgs «длинный» + vārds «слово, имя»; Jānis Jurvaldis < jūra + valdīt «править» (Siliņš 1990: 187); Alfreds Krist[s] Spēkvars < spēks «сила» + vara «власть, могущество» либо varēt «мочь»; Ādolfs Roberts Dievmīls < dievs «бог» + mīlēt «любить» (в словаре личных имен К. Силиня зарегистрировано лишь женское имя Dievmīla 1882 года (Siliņš 1990: 98)). Обилие таких двуосновных имен может указывать на связь со старинными именами представителей знати или, по крайней мере, на желание родителей подражать им.

Кроме того, упомянутое исследование редких имён показало, что личные имена часто образуются от уже известного личного имени противоположного пола: например: Malds Ēriks < от женского имени Malda, ср. глагол в 1-м лице maldīties «ошибаться»? (Siliņš 1990: 226); Skaidrītis < от женского имени Skaidrīte (Siliņš 1990: 293); Zanis < от женского имени Zane (Siliņš 1990: 335), или сложные новообразования, составленные из двух уже известных имён, например: Laineanna < Laine + Anna; Lijamāra < Lija + Māra; Rozevita < Roze + Vita. Новая тенденция в «создании» новообразований — объединение имён обоих родителей — матери и отца, например: Aiguta — личные имена родителей Aija и Gotfrīds (= Gutis); Lidvaldis <? Lidija и Valdis. Особенно популярны среди редких имён уменьшительные формы личных имён: Agrītis < Agris; Alvīte < Alva или Alvīs; Andrite < Andra или Andris; Arnīte < Arnis; Baibīte < Baiba; Brivīte < Brīva; Dairīte < Daira; Daivīte < Daiva; Elzīte < личное имя Elza; Gaidīte < Gaida; Gai-tiņš < Gaitis; Ievīte < Ieva и многие другие. Странно, что в данном случае диминутивы

Straipsniai / Articles

61

LAIMUTĖ BALODĖ

образуются нерегулярно (не Ievīna, а Ievīte, не Baibina, а Baibīte) — по-видимому, чтобы они отличались от обычных уменьшительных форм имён.

Значительную часть редких имён составляют заимствования из разных языков (чаще всего из английского), например: Marline — французское личное имя, заимствованное из греческого языка; Mauda — английское личное имя, сокращение имени Matilda; Naikes — латышский вариант английского личного имени Nick; Naringula — индийское личное имя; Salvators — личное имя латинского происхождения < salvus (Siliņš 1990: 282); вероятно, имя новорождённому выбрали в честь испанского художника Сальвадора Дали. Поскольку в списках личных имён Департамента гражданства и миграции Латвийской Республики не указана национальность человека, можно усомниться, латышское ли это имя. Однако во многих случаях, когда записаны два или три личных имени и одно из них латышское, можно предположить, что речь идёт о человеке латышской национальности (или по меньшей мере из смешанной семьи), например: Seāns Jānis Lusjēns — ирландское личное имя; Adrians Jānis Lusjēns — французская форма имени Lucianus; Amanda Peidža Kristīne — английское женское (а также мужское) личное имя Page // Paige «молодой слуга»; Andis Žoserands — французское личное имя; Anita Kimblija — по-видимому, латышский вариант английского личного имени Kimberly; Anita Zane Dalcija — английское личное имя < латинского dulcis «сладкий»; Dainis Krēgs — шотландское, английское личное имя Craig, первоначальное значение которого — «скала»; Džan Luka Erols Jānis — возможно, латышский вариант китайского имени Zhang; Edgars Makvūns — шотландская фамилия Mcqueen; Ēriks Ozijs — английское личное имя, уменьшительная форма имён Oswald, Osborn и т. д.

Исследования таких редких имён позволяют не только констатировать способы образования новых имён и варианты заимствований, но и попытаться предотвратить нежелательные тенденции. В этом, помимо прочего, заключается практическая — прикладная — ценность таких антропонимических исследований, представляющих интерес и для широкой общественности.

2.2. Помимо уже упомянутых работ по антропонимике, в последние годы написан целый ряд исследований по топонимике. Например, к традиционной ономастике примыкает тщательно выполненное исследование Илзе Штраусы (Štrausa 2005) онимической системы одного волостного округа в южной части Латвии Ukru pagasta onomastiskā sistēma (personvārdi un vietvārdi).

2.2.1. Работе по социотопонимике посвящено исследование другой балтистки Латвийского университета, Синтии Донини, изучающей неофициальные урбанонимы в речи молодёжи Neoficiālie vietvārdi jauniešu valodā (Doniņa 2013). Студентка методом анкетирования собрала картотеку из 700 урбанонимов пяти городов Латвии — из разных этнографических регионов: Риги (306), Валмиеры (121), Кулдиги (114), Резекне (93), Бауски (82). Цель работы — исследовать модели образования неофициальных урбанонимов, мотивы их возникновения и функции в разговорной речи.

62

Acta Linguistica Lithuanica LXXII

Naujų krypčių užuomazgos Latvijos onomastikoje

В заключении отмечается, что самый распространённый неофициальный урбаноним — сленговое название ресторана быстрого питания Hesburger Hešītis: в Риге оно упомянуто 85 раз, в Кулдиге — 44; в Валмиере чаще всего зафиксировано неофициальное название моста Dzelzs tilts в уменьшительной форме Dzelzītis; в Бауске — неофициальное название автозаправочной станции Statoil Staīks, а в Резекне — сленговый вариант названия городского района Ziemeļu rajons «Северный район» — Severka.

Согласно результатам опроса, у одного топообъекта обычно есть одно или два сленговых названия, но встречаются и исключения. Например, больше всего неофициальных названий и вариантов используется для ресторана быстрого питания McDonald’s: Maīs (2 раза) // Maǖts (38 раз) // Maǖtis (74 раза) // Maeǖtis (1 раз) // Mahītis (1 раз) // Makijs (1 раз) // Maīks (1 раз) // Makeīks (1 раз) // Makdaks (3 раза).

С точки зрения словообразования неофициальные топонимы образуются посредством усечения онима, например, путём отбрасывания второго компонента сложного слова (или словосочетания) и присоединения словообразовательного окончания: Āģis (< Āgenskalns), Bastejs (< Basteikalns), Čieris (< Čiekurkalns), Ķeizis (< Ķeizarmežs), Ķendzis // Ķenga (< Ķengarags), Ķīpis (< Ķīpsala), Zass (< Zasulauks), Čuguns (< Čuguna roze), Ezis // Ezīts // Ezītis (< Ezītis miglā); значительно реже встречаются случаи, когда при образовании сленгового урбанонима отбрасывается первый компонент сложного слова (или словосочетания): Ciems (< Ilģuciems), Saule (< Jauna saule), Netto (< Supernetto).

Следует отметить аббревиатуры и акронимы — особенно популярные и широко употребляемые среди молодёжи: ČBK // Čebēka (< кафе Četri balti krekli «четыре белые рубашки» в Риге); GēCē // GāCē (< торговый центр Galerija Centrs в Риге); KK (< Kreisais krasts «левый берег Даугавы» в Риге); ZZ (< Ziedondārzs парк в Риге); A-kojas (< студенческое общежитие на улице Аусекля (Ausekļa iela) в Валмиере), B-kojas (< студенческое общежитие на улице Беатес (Beātes iela) в Валмиере); Z-kojas (< студенческое общежитие на улице Звейниеку (Zvejnieku iela) в Валмиере), C-iela (< Cēsu iela в Валмиере); T-iela (< Tērbatas iela в Валмиере); MK (< Multiklubs в Валмиере); ZB (< здание Ziemeļblāzma «северное сияние» в Резекне).

И в этом опросе об урбанонимах подтвердились прежние наблюдения: наиболее часто встречаются образования с суффиксом -ene (этот суффикс очень характерен и для апеллятивной лексики латышского сленга — Ernstsone, Tidriķe 2006: 36). Особенно много таких форм образуется от названий улиц (здесь приведены примеры из Риги): Avotene (= Avotu iela), Brīvūbene (= Brīvības iela), Čakene (= Čaka iela), Dzirnavene (= Dzirnavu iela), Gogolene (= Gogoļa iela), Jūrmalene (= Jūrmalas šoseja), Kantorene (= Kantora iela), Kuģene (= Kuģu iela), Matīsene (= Matīsa iela), Stabene (= Stabu iela), Tērbatene (= Tērbatas iela), Valdemārene // Valdzēne (= Krišjāņa Valdemāra iela). В словообразовании ономастического сленга особенно популярны уменьшительные суффиксы —itis / -īts, -iņš, которые присоединяются преимущественно к сокращённым или изменённым формам урбанонимов: Ķīpīts < Ķīpītis < *Ķīpis < Ķīpsala (название острова в Риге). Таких

Straipsniai / Articles

63

LAIMUTĖ BALODĖ

Примеры можно найти во всех городах Латвии в номинации различных топообъектов: Bruņiniecņš (= название улицы Bruņinieku iela); Centrītis (= название рынка Rīgas Centrāltirgus); Čīlītis // Čīlīts (= ресторан Čīli pica); Fēnītis (= казино Fēnikss); Ķīstitis // Ķīstis (= озеро на территории Риги Ķīšezers); Mežītis (= название парка Mežaparks); Vansītis (= название моста Vanšu tilts); Vēermanītis // Vēermanīts (= название парка Vērmanes dārzs); Ziedonītis // Ziedonīts (= название парка Ziedoņdārzs), Esītis (= название парка в Кулдиге Estrādes parks); Memītis (< Memītis < *Memis < Memorials — название памятника в Валмиере). Латышские уменьшительные суффиксы -iņš, -ītis чаще всего присоединяются также к несклоняемым эргонимам иноязычного происхождения, чтобы сделать возможным их склонение и тем самым облегчить коммуникацию, например: Depiņš (= Depo — название магазина), Getiņš (= Ghetto Games — название молодёжного клуба), Lidiņš (= Lido — название ресторана), Dunītis // Dunīts (= Duni — название магазина), Elvītis // Elvīts (= магазин Elvi), Esītis (= название клуба Essential), Narvītis // Narvīts (= название газетного киоска Narvesen), Rimītis // Rimīts (= название магазина Rimi). Исследование выявило наличие обширной группы ономастических дериватов, словообразовательным формантом которых являются суффиксы славянского происхождения -iks, -čiks, -ka, например: Agenčiks (= Āgenskalns — часть города Риги), Barončiks (= Barona centrs — торговый центр в Риге), Centriks (= Centra rajons — центральная часть города Риги), Čīliks // Čī-liks (= ресторан Čīli pica), Domčiks (= Doma laukums — название площади в Риге), Grizņiks (= Grīziņkalns — часть города и парк в Риге), Lubançiks (= Lubānas iela — название улицы в Риге).

В работе Синтии Дуонини широко рассматриваются ономастические метафоры, используемые латвийской молодёжью в разговорной речи, например: Augstā mei-ča «высокая девушка» (= Brīvības piemineklis — памятник Свободы в Риге), Ce-pešpanna «сковорода» (= ресторан Vairāk saules «больше солнца»; форма логотипа ресторана ассоциируется с жёлтой сковородой), Naudas maiss «денежный мешок» (= тотализатор Optibet), Burkāns «морковь» (= комплекс оранжевых зданий на пересечении улиц Илукстес и Аугуста Деглава в Риге), Mauzolejs «мавзолей» (= здание на улице Стирну в Риге, внешне напоминающее мавзолей Ленина в Москве). Среди сленговых урбанонимов нередко встречаются и примеры игры слов: Cooldīga (= название города Kuldīga), Supergetto // Ghetto shops (= магазин Supernetto в Кулдиге), Negatīvs «негатив» (= клуб / бар Pozitīvs «позитив» в Кулдиге), Stendere «дверная коробка» (= бар / клуб Stender’s «бар Стендера» в Кулдиге), Rococo (= клуб Coco в Резекне), South Park // Southparks (= Dienvidu rajons «южный район» — часть города в Резекне; аллюзия на американский мультфильм), Horseburger (= предприятие быстрого питания Hesburger в Бауске; насмешка над скандалом с кониной, ср. англ. horse «лошадь»). В некоторых сленговых урбанонимах проявляются также диалектные особенности; например, материал западной части Латвии

64

Acta Linguistica Lithuanica LXXII

Naujų krypčių užuomazgos Latvijos onomastikoje

(Кулдиги) демонстрирует особенности тамниекского (tāmnieki) диалекта: сокращаются не только топонимы, но и конечные краткие гласные, например: Kuldž (= название города Kuldīga), Stendž (= бар / клуб Stender’s в Кулдиге), Priedž (= часть города Priedaine в Кулдиге) и др.

Сопоставление сленговых урбанонимов пяти латвийских городов с точки зрения их происхождения позволило сделать следующие выводы: в речи молодёжи неофициальные топонимы Валмиеры и Бауски почти без исключения имеют латышское происхождение, в Риге встречаются названия как латышского, так и славянского (русского) происхождения, например: Ku-kuška (= Dzegužkalns «гора кукушки» — часть города и парк; ср. рус. кукушка); Kraska (= Sarkandaugava «красная Даугава» — часть города; ср. рус. красный); Łotene (=аэропорт Rīga; ср. рус. лёт «полёт»). Как и следовало ожидать, больше всего ономастических русизмов зафиксировано в речи молодёжи Резекне. Во всех рассматриваемых городах отмечено по несколько англицизмов, например: Indoors (= Iekštelpu skeitparks скейт-парк в Кулдиге; ср. англ. indoor «находящийся в помещении»), уже упоминавшийся South Park // Southparks (= южный район Резекне); Pentagons (= здание управления Государственной полиции Латвии в Риге; по-видимому, это переносный эргоним, ср. англ. Pentagon «штаб-квартира Министерства обороны США») и др.

Помимо рассмотренного здесь исследования студентки С. Дуонини, этой тематике посвящена также статья Лаймуте Балоде (Balode 2014), в которой сопоставляются тенденции образования неофициальных урбанонимов в Финляндии, Латвии и Литве.

2.3. Ещё одна из современных тем социоономастики, вызывающих интерес студентов, — эргонимика. Работе о латвийских эргонимах (названиях учреждений, предприятий, фирм), защищённой в Лиепайском университете, посвящена докторская диссертация Велги Лаугале (2009) о названиях образовательных учреждений в Латвии (Izglītības iestāžu nosaukumi latviešu valodā: lingvistiskais aspekts).

2.3.1. Тему эргонимов попыталась охватить также работа латвийской университетской балтистки Кристианы Тылыки Ergonīmu (Š-) veidošana Latvijā (Tīlika 2012). В ходе исследования были опрошены сотрудники фирм, что позволило установить мотивацию и происхождение конкретных эргонимов. Для анализа студентка отобрала 645 названий из регистра предприятий Латвии: 385 удалось проанализировать, 260 остались с неясным происхождением (с сотрудниками фирм связаться не удалось). Материал К. Тылыки показал, что большинство эргонимов образовано от топонимов и личных имён, например: Šveices auto, Škaunes bekons; эргонимы, образованные от названий усадеб: Šalkas, Šalmi, Šļūkas, Šultes, Šaurītes Z, Šķietnieki IS (добавленные буквы — инициалы имени и фамилии владельца); от личных имён — чаще всего эргонимы, образованные от фамилии владельца: Šenbergs, Šneiders, Šūpiņš, Švēde, Šmits un partneri. Образование акронимов весьма продуктивно, например: ŠADA = šahs un dambrete «шахматы и шашки», Š.O.P. =

Straipsniai / Articles

65

LAIMUTĖ BALODĖ

основатели фирмы Štīls, Ozoliņš, Posums. Эргонимов апеллятивного происхождения было значительно меньше (возможно, потому, что для анализа были выбраны названия, начинающиеся на букву Š); этимоны всех названий семантически связаны со сферой деятельности предприятия. Например, названия фирм, образованные от нарицательных существительных: Šalle ‘шарф’, Šarms ‘шарм’, Šautra ‘стрела’, Šerifs ‘шериф’, Šķūnis ‘сарай’; среди них встречаются и сленгизмы: германизм Šūplāde ‘ящик’, популярны производные с уменьшительными суффиксами: Šuvejiņa ‘портниха’, Šupulītis ‘колыбелька’; встречаются даже названия, образованные от наречий: Šeit ‘здесь’, Šodien ‘сегодня’. В словообразовании латвийских эргонимов ощущается сильное влияние иностранных языков.

2.3.2. Эргонимы Риги и других городов (нетрадиционные названия кафе, ресторанов, магазинов) описал Оярс Бушс (Bušs 2012, Balode, Bušs 2014, 20–25). Несколько примеров из этих статей: нетрадиционные названия рижских кафе Dēli ‘сыновья’, 80 vēstules ‘80 писем’, Degviela ‘топливо’; нетрадиционные названия магазинов Ods ‘комар’, Pauze ‘пауза’, Ganības ‘пастбища’, Pietura ‘остановка’, Kuģis ‘корабль’, Vidus ‘середина’. Даже названия магазинов часто образуются с помощью уменьшительного суффикса: мясная лавка Tītariņš (< titars ‘индюк’), Cukuriņš (< cukurs ‘сахар’), Trepītes (< trepes ‘лестница’), Debestiņa (< debess ‘небо’), название бакалейной лавки Dzīvīte (< dzīve ‘жизнь’); иногда используются и уменьшительные формы топонимов: названия магазинов Daugaviņa (< река Daugava), Iecaviņa (< река и город Iecava), Aizkrauklīte (< город Aizkraukle). Отмечены и такие словообразовательные особенности эргонимов, например: кафе Kūkotava (< от несуществующего глагола *kūkot ‘есть пирожные’ [< kūka ‘пирожное’], юмористический эффект удачно создается за счет омонима — другого глагола kūkot ‘1. куковать; 2. клевать носом (дремля)’). Среди эргонимов встречаются и экспрессивные словосочетания: магазины Pēdējā cerība ‘последняя надежда’, Vienīgā iespēja ‘единственный шанс’; нередко встречаются и варваризмы (чаще всего германизмы): Bode ‘магазин’, Labā bode ‘хороший магазин’, Ķēķis ‘кухня’, Omīte ‘бабушка’, Grāpis ‘котел’. При образовании нетрадиционных эргонимов для привлекательности — в качестве коммерческой «приманки» — вместо обычной формы именительного падежа употребляются другие падежи. Например: название кафе Sirsniņai (D. sg., ‘сердечку’); кафе Mierā (L. sg., ‘в покое’); рыбный ресторан Murdā (L. sg., ‘в верше, вентере’); цветочный магазин Lakstos (L. pl. ‘в травянистых растениях, травах, картофельной ботве’). Видимо, потребителям и покупателям кажутся привлекательными также словосочетания с необычной семантикой, например: ресторан Lidojošā varde ‘летающая лягушка’ и Jautrais ods ‘веселый комар’.

2.3.3. Лаймута Балоде (Balode, Bušs 2014: 13–20), в свою очередь, рассмотрела официальные эргонимы Латвии — названия учреждений и предприятий, включающие название Латвии или Риги. Из всех 204 777 учреждений и предприятий Латвийской Республики

66

Acta Linguistica Lithuanica LXXII

Naujų krypčių užuomazgos Latvijos onomastikoje

зарегистрированных учреждений и предприятий (http://www.lursoft.lv/lursoft-statistika/LR-Uznemumu-registra-registros-subjektu-skaits&id=2) (2013.05.) в названия 1737 учреждений и предприятий включено название Latvija /кстати, фамилия директора одного из таких предприятий — Latvietis (Diena18.11.2011.)/. Чаще всего название страны включено в форме G. sg., то есть образуются словосочетания с родительным падежом: Latvijas piens (‘латвийское молоко’), Latvijas maiznieks (‘латвийский пекарь’), Latvijas bekons (‘латвийский бекон’); значительно реже — в форме N. sg., например: гостиница Latvija, предприятия Atvērtā Latvija (‘Открытая Латвия’), Vizuālā Latvija (‘Визуальная Латвия’), Agro Latvija (‘Агро Латвия’). Однако образование экономонимов или прагматонимов (названий различных товаров — термин ещё не устоялся), содержащих название Латвии или Риги, законодательно ограничено. В советское время названия Латвии и Риги (Rīga) широко использовались в названиях различных продуктов: микроавтобусы «Латвия», радиоприёмники «Латвия», мыло «Латвия», кофе «Латвия»; торт «Рига», мопед «Рига-7», стиральная машина «Рига», пианино «Рига», мебельные гарнитуры «Рига», «Латвия» и т. д. В своё время так назывался и поезд, курсировавший между Ригой и Москвой, — «Латвия». После 1990 г. употребление названий Латвии и Риги в названиях коммерческих продуктов и учреждений было ограничено (Nolikums par valsts valodas lietošanu nosaukumos un informācijā. Latvijas Republikas Ministru Padomes lēmums No. 462, § 2.4, 04.11.1992). Цель таких ограничений — не допустить оскорбления или умаления патриотических чувств. Несмотря на это, существуют названия предметов роскоши и сувениров, в которых это имя употребляется и в наши дни: коробки конфет «Латвия», «Рига», шоколад «Рига», сыр «Латвия» и т. д. Особенно популярно название «Вецрига»: широко известны пирожные «Вецрига», ликёр «Вецрига» и т. д. Все эти продукты отличаются хорошей репутацией.

В мировой ономастике всё больше публикаций посвящается исследованиям названий коммерческих продуктов — экономонимов / прагматонимов. В Латвии сопоставить экономонимы с менталитетом народа попытался О. Бушс (Bušs 2013).

2.4. Новая, до сих пор не исследованная в странах Балтии область — эпонимы. О них в 2006 году защитила магистерскую работу студентка Латвийского университета Линда Пиете. Тему эпонимов успешно продолжила Байба Банкава, составив словарь латышских эпонимов (Eponīmu vārdnīca, sastādītāja Baiba Bankava, Rīga, 2007) и защитив на основе этого словаря докторскую диссертацию (2011) «Эпонимы в латышском языке: лингвистический аспект» (Eponīmi latviešu valodā: lingvistiskais aspekts). Этот богато иллюстрированный словарь приобрёл большую популярность, поэтому был дополнен и переиздан: Jaunā eponīmu vārdnīca, Rīga, 2012. В словаре представлены широко употребляемые в латышском языке нарицательные слова, возникшие в результате апеллятивизации онимов — личных имён или топонимов, например: atlants ‘атлас’ < великан греческой мифологии Atlass (gen. Atlantos), держащий на плечах

Straipsniai / Articles

67

LAIMUTĖ BALODĖ

Земной шар (EV 17), бегония < Michel Bégon (1638–1710) — француз, коллекционер, покровитель науки (EV 21), фуксия < Leonhard Fuchs (1501–1566) — немецкий ботаник (EV 46), матиола < Pietro Andrea Mattioli (1500–1578) — итальянский ботаник (EV 90), доберман < Friedrick Ludwig Dobermann (XIX в.) — немецкий собаковод, выведший эту породу собак (EV 35), кольт < Samuel Colt — запатентовавший в 1835 г. револьвер этого типа (EV 74), дальтонизм < John Dalton (1766–1844) — английский химик и физик, описавший свой дефект зрения в 1798 г. (EV 32–33), доломит < Déodat Grattet de Dolomieu (1750–1801) — французский геолог (EV 35–36), джилетт — King C. Gilette (1855–1932), американский изобретатель и промышленник, изобретший и производивший бритвенные лезвия (EV 141); ангора < турецкий город Анкара, откуда доставляли эту козью и кроличью шерсть (EV 13), антоновка < деревня Антоново в Курской области России, где выращивали яблоки этого сорта (EV 14), гинея < Гвинея (лит. Gvinėja) — западноафриканское побережье, откуда доставляли золото для чеканки монет (1663 г.) (EV 51), далматинец < Далмация (лит. Dalmatija) — регион в Хорватии, где разводили собак этой породы (EV 32) и т. д. В словаре можно найти более 900 эпонимов, которые чаще всего являются интернациональными словами. Составительница Б. Банкава знакомит с значением эпонимов, происхождением слова и историей его возникновения. 3. Несомненно, помимо уже упомянутых в статье новых тенденций, в Латвии существуют и традиционные области ономастики, которыми интересуются молодые исследователи. Например, в 2006 г. успешно была защищена докторская диссертация, посвящённая исторической антропонимике латышей: Renāte Siliņa-Piņķe Priekšvārdi Rīgā 15. gadsimtā pēc ķemerejas reģistra materiāliem («Имена в Риге по материалам канцелярского регистра XV века»). Одна из последних диссертаций по ономастике, защищённых в Латвийском университете, — работа Санды Рапы (2014), посвящённая анализу номенклатурных слов, «Слова географической номенклатуры в латышской топонимии» (Ģeogrāfiskās nomenklatūras vārdi latviešu toponīmijā). Прозвища жителей Латгалии исследует докторант Даугавпилсского университета Инесе Зугицка (Zugicka). Отчасти с ономастикой связано и исследование докторантки, преподавателя Резекненской высшей школы Анты Клявински (Kļavinska) об этнонимах в текстах латгальского фольклора.

Хотя вопросы этимологии, первичной семантики и словообразования именника, как и прежде, остаются в центре ономастических исследований, прокладывают себе путь и новые отрасли ономастики. В современной ономастике балтийских языков должно найтись место не только для традиционных диахронических ономастических исследований, но и для пока малоизученных исследований, чаще всего связанных с областью социоономастики, которые расширили бы уже ставший привычным объект изучения ономастики.

68

Acta Linguistica Lithuanica LXXII

Naujų krypčių užuomazgos Latvijos onomastikoje

LITERATŪRA

Balode Laimutė 2014: On Slang Urbanonyms in Latvia, Lithuania and Finland. – Baltistikos centrai ir Lietuva (Baltistika pasaulio kontekste), sud. Ona Petrėnienė, Jurga Trimonytė-Bikelienė. Vilnius: LEU, 59–68.

Balode Laimutė, Bušs Ojārs 2014: Two Sketches on Latvian Names in the Economy. – Studii şi cercetări de onomastică şi lexicologie (SCOL) 7, 13–25.

Bielenstein August 1892: Die Grenzen des lettischen Volksstammes und lettischen Sprache in der Gegenwart und im 13. Jahrhundert. St. Petersbourg.

Bušs Ojārs 2012: Non-trivial Names for Latvian Shops, Restaurants and Other Businesses. – International Scientific Conference “Onomastic Investigations” to commemorate the 100th anniversary of Vallija Dambe (1912–1995). Abstracts. Riga, 15–16.

Bušs Ojārs 2013: Īpašvārdi ekonomikā: dažas izpētes iespējas pasaulē un Latvijā. – Vārds un tā pētīšanas aspekti 17(1), 50–55.

Bušs Ojārs 2014: Īpašvārdi ekonomikā: dažas izpētes iespējas pasaulē un Latvijā. – Vārds un tā pētīšanas aspekti 17(1), 50–55.

Donīņa Sintija 2013: Neoficiālie vietvārdi jauniešu valodā. Bakalaura darbs. Rīga: LU HZF.

Endzelin Janis 1934: Die lettländischen Gewässernamen. – Zeitschrift für slavische Philologie, Bd. 2, H. 1/2. Wiesbaden, 112–150.

Endzelīns Jānis 1922–1926: Latvijas vietu vārdi. 1: Vidzemes vārdi; 2: Kurzemes un Latgales vārdi. Rīga: A. Gulbis.

Endzelīns Jānis 1931: Par Cēsu un Cesveines vārdu. – Filologu Biedrības Raksti 11, 198–200.

EV – Eponīmu vārdnīca, sastādījusi Baiba Bankava. Rīga: Latviešu valodas aģentūra, 2007.

Ernstone Vineta, Tidriķe Laura 2006: Jauniešu valoda. Rīga: LU Akadēmiskais apgāds.

Horste Evita 2008: Jaunākās personvārdu izvēles tendences Latvijā un Lietuvā. Maģistra darbs. Rīga: LU Filoloģijas fakultāte.

Jaunā eponīmu vārdnīca, sastādījusi Baiba Bankava. Rīga: Latviešu valodas aģentūra, 2012.

Laugale Velga 2009: Izglītības iestāžu nosaukumi latviešu valodā: lingvistiskais aspekts. Promocijas darbs. Liepāja: Liepājas universitāte.

Straipsniai / Articles

69

LAIMUTĖ BALODĖ

Madžule Madara 2014: Bērnu vārdu izvēles motīvi (balstoties uz aptaujas datiem pirmsskolas izglītības iestādēs). Rīga: Latvijas Universitāte, HZF.

Mülenbachs Kārlis 1891: Par latviešu pavārdiem. – Daži jautājumi par latviešu valodu. [1.burtn.]. Rīga: Jelgava, 3–5.

Nolikums par valsts valodas lietošanu nosaukumos un informācijā. Latvijas Republikas Ministru Padomes lēmums No. 462, § 2.4, 04.11.1992. Pieeja internetē: http://likumi.lv/doc.php?id=63051

Plāķis Juris 1936: Latvijas vietu vārdi un latviešu pavārdi, I d. Kurzemes vārdi. – Latvijas Universitātes Raksti, Filoloģijas un filozofijas fakultātes serija, IV sēj, Nr.1, Rīga.

Plāķis Juris 1939: Latvijas vietu vārdi un latviešu pavārdi, II d. Zemgales vārdi. – Latvijas Universitātes Raksti, Filoloģijas un filozofijas fakultātes serija, V sēj, Nr. 5, Rīga.

Plēsuma Ieva 2012: Reto personvārdu īpatnības mūsdienu Latvijā. Bakalaura darbs. Rīga: Latvijas Universitāte, HZF.

Plēsuma Ieva 2014: Reto latviešu personvārdu darināšanas tendences. Maģistra darbs. Rīga: Latvijas Universitāte, HZF.

Rapa Sanda 2014: Ģeogrāfiskās nomenklatūras vārdi latviešu toponīmijā. Promocijas darbs. Rīga.

Rudzīte Elīna 2012: Personvārdu izvēles motīvi (Draudzīgā aicinājuma Cēsu Valsts ģimnāzijas aptaujas dati). Maģistra darbs. Rīga: Latvijas Universitāte, HZF.

Siliņa-Piņķe Renāte 2006: Priekšvārdi Rīgā 15. gadsimtā pēc ķemerejas reģistra materiāliem. Promocijas darbs. Rīga.

Siliņš Klāvs 1990: Latviešu personvārdu vārdnīca. Rīga: Zinātne.

Spruogis Jurgis 1888: Географическій словарь древней Жомойтской земли XVI столѣтія составленный по 40 актовымъ книгамъ Россіенскаго земскаго суда Архивариусомъ Виленскаго Ценральнаго Архива древнихъ актовыхъ книгъ – губерній Виленской, Ковенской, Гродненской и Минской Иваномъ Яковлевичемъ Спрогисомъ, Вильня.

Štrausa Ilze 2005: Ukru pagasta onomastiskā sistēma (personvārdi un vietvārdi). Maģistra darbs. Rīga: Latvijas Universitāte, Filoloģijas fakultāte.

XXIII ICOS kongresas Toronte, Kanadoje – 23 International Congress of Onomastic Sciences, ICOS. Prieiga internetē: http://yorkspace.library.yorku.ca/xmlui/handle/10315/2900/browse?rpp=20&order=ASC&sort_by=-1&etal=-1&type=author&starts_with=0

70

Acta Linguistica Lithuanica ^LXXII

Nauju krypčių užuomazgos Latvijos onomastikoje

XXIV ICOS kongresas Barselonoje, Ispanijoje – 24^th International Congress of Onomastic Sciences, ICOS. Prieiga internete: http://e-onomastics.blogspot.fi/2014/08/proceedings-of-icos-xxiv-online.html

XXV ICOS kongresas Glazge, Škotijoje – 25th International Congress of Onomastic Sciences. Prieiga internete: http://www.icos2014.com/wp-content/uploads/ICOS-2014-List-of-Abstracts-v3.pdf

The Rudiments of New Tendencies in Latvian Onomastics

S U M M A R Y

The last congresses of ICOS (International Council of Onomastic Sciences) held in Toronto (2008), Barcelona (2011) and Glasgow (2014) verified that new branches of the research of onyms are becoming more and more popular. The aim of this article is to introduce the latest socio-onomastic studies carried out at the University of Latvia. Several MA and PhD research works in Latvian modern anthroponymics and toponymics carried out by the students of the Faculty of Humanities on the basis of questionnaires are briefly presented in this article. For instance, the overview of the study on the choice of the newborn’s name, parents’ motivation and the main criteria in choosing a name: euphony of the name, originality of the name, harmony between the name and the surname, etc. (Rudzīte 2012, Madžule 2014). Absolute majority of the respondents replied that they are satisfied with their name; Jānis and Līga are mentioned as the nicest Latvian names. It is rather common for families to harmonise the names of sisters and brothers by initials, for example Kristaps and Kristīne, Dina and Dita, or by semantics, for instance Gundega and Madara (both names of the flowers). A comparison of the names of children, parents and grandparents leads to the conclusion that nowadays the names inherited from ancestors are rather rare. It is increasingly popular to choose very rare names for newborns. I. Plēsuma (2012, 2014) studied rare (only once registered) personal names in Latvia as well as the newest trends and tendencies in Latvian first name formation.

In the field of toponymy an interesting study on informal urbanonymy was carried out (Donina 2013): about 700 slang urbanonyms from five cities of Latvia located in different ethnographical regions were collected and analysed. The questionnaire helped to find out the motivation of their formation, the ways of derivation (mostly abbreviations or acronyms, also suffix -ene, -ītis, -iņš derivatives as well as metaphors). The most popular slang ergonym among respondents is Hesītis (= fast food restaurant Hesburger); the largest number of variants was recorded in naming the fast food restaurant McDonald’s – Maķis

Straipsniai / Articles

71

LAIMUTĖ BALODE

// Maķīts // Maķītis // Mačītis // Mahītis // Makijs // Maķiks // Makčiks // Makdaks. This study also showed the young people’s attitude regarding unofficial place names.

Ergonomics is yet another rather new and untouched area of onomastics in Baltic languages. Some interesting research works (Laugale 2009, Bušs 2012, Balode, Bušs 2014) were carried out in Latvia. For example, the employees of various companies of Latvia were interviewed about the origin and motivation of their company’s name (Tīlika 2012). The study of the names of commercial products (or economonyms) has also been initiated. For instance, O. Bušs (2013) compared economonyms of the country with the nation’s mentality.

The usage of eponyms (appellatives that originated from onyms – anthroponyms or toponyms) is a new, almost unstudied field in the Baltic countries. The Dictionary of Eponyms (2007), compiled by B. Bankava, has been recently published. She has also defended her PhD dissertation (2011) entitled Eponyms in Latvian: Linguistic Aspect.

Although the etymology, semantics and derivation of onyms remain the primary issues that constitute the basis of onomastic research, new branches of onomastics are already on the way.

Įteikta 2015 m. kovo 31 d.

LAIMUTĖ BALODE

Latvijos Universitetas, Latvių kalbos institutas Akademijas laukums 1, Rīga LV-1050, Latvija [email protected]

Helsinkio universitetas Humanitarinių mokslų fakultetas, Šiuolaikinių kalbų katedra, Unioninkatu 40, Helsinki Fi-00140, Suomija [email protected]

72

Acta Linguistica Lithuanica LXXII