ДАЛЮС ЯРМАЛЯВИЧЮС

Вильнюсский университет

Направления научных исследований: синхронное и диахронное словообразование, историческая морфология германских языков, словообразовательные исследования балтийских двуязычных рукописных словарей.

О ТЕРМИНАХ, ИСПОЛЬЗУЕМЫХ В ТЕОРИИ СЛОВООБРАЗОВАНИЯ, И КЛАССИФИКАЦИИ СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ЭЛЕМЕНТОВ

ОБ ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ И КЛАССИФИКАЦИИ СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ЭЛЕМЕНТОВ В ТЕОРИИ СЛОВООБРАЗОВАНИЯ

АННОТАЦИЯ

При анализе двуязычных рукописных словарей балтийских языков XVII–XVIII вв. исследователи сталкиваются не только с проблемой интерпретации типов образования немецких сложных существительных, но и с проблемой их категоризации. Бросается в глаза и то, что взгляды исследователей словообразования на слова более ранних эпох весьма различаются; для объяснения более сложных случаев создаются различные термины, что даже затрудняет анализ диахронических явлений. Цель статьи — обратить внимание на актуальные проблемные аспекты образования сложных существительных, высказать критический взгляд на целесообразность используемых терминов и обсудить спорные типы словообразования, иллюстрируя всё это эмпирическими примерами.

Для выявления проблемы привлечены два типа слов: одни представляют собой комплексные слова с семантически немотивированными компонентами, которые с синхронной точки зрения не считаются сложными словами, другие — из-за особенностей компонентов занимают промежуточное положение между сложными словами и производными.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: словообразование, сложные существительные, дериваты, уникальные морфемы, аффиксоиды.

АННОТАЦИЯ

Анализ двуязычных рукописных словарей балтийских языков выявляет проблему классификации некоторых типов словообразования именных композитов. Автор также

Straipsniai / Articles

75

DALIUS JARMALAVIČIUS

рассматривает проблему различной терминологии, используемой для описания сходных понятий в теории синхронного словообразования, а также различия во взглядах исследователей на вопросы диахронии. Поэтому трудно интерпретировать полученные результаты анализа и определить, какие слова следует анализировать как образования, а какие должны оставаться за пределами словообразовательного анализа.

В статье предлагаются комментарии и уточнения терминов, а также обсуждается определение различного статуса сложных слов. Проблема иллюстрируется на примере двух типов сложных слов: к первому относятся слова с семантически демотивированными компонентами, которые синхронно не рассматриваются как сложные слова, тогда как ко второму — слова, занимающие промежуточное положение между сложными словами и производными.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: словообразование, именные композиты, производные, псевдоморфемы, аффиксы.

0. ВВЕДЕНИЕ

В статье рассматривается проблема, актуальная как для исследователей синхронного, так и диахронного словообразования. При изучении научной литературы, прежде всего, приходится сталкиваться с избыточной терминологией, используемой для характеристики слов определённого типа, что, безусловно, затрудняет работу исследователя словообразования. С другой стороны, отсутствие в источниках более единообразного определения явления производности не позволяет надёжно интерпретировать результаты исследования немецких композитов. Бывают случаи, когда нелегко решить, поддаётся ли слово словообразовательному анализу или его следует считать простым словом. Чтобы выявить проблему, в статье рассматриваются два типа сложных слов: одни, семантическая основа компонентов которых недостаточна, и другие, содержащие элементы, занимающие в словообразовании промежуточное положение между компонентами сложных слов и словообразовательными формантами. При решении вопроса о словообразовательной интерпретации слов, представляющих сложную структуру, ставится цель уточнить критерии, позволяющие надёжнее определить, какие немецкие существительные относятся к сложным словам или дериватам, а какие должны оставаться за пределами словообразовательного исследования. Для достижения указанной цели ставятся следующие задачи:

1. Высказать соображения относительно точности и целесообразности синонимично употребляемой в научной литературе словообразовательной терминологии;

2. Уделяя больше внимания диахронии, оценить обоснованность классификации словообразовательных элементов слов со сложной структурой.

Сначала в статье рассматриваются слова с уникальными элементами; в частности, излагается точка зрения представителей синхронного словообразования на слова с недостаточно ясной структурой. После обзора научной

76

Acta Linguistica Lithuanica LXXVI

Dėl žodžių darybos teorijoje vartojamų terminų ir darbinių elementų klasifikacijos

В литературе для обозначения слов такой структуры используется весьма разнообразная терминология; ниже предлагаются некоторые замечания и предложения по уточнению терминов.

Другая часть этой статьи посвящена интерпретации образований с элементами¹, которые в словообразовательной науке также называют аффиксоидами и которые занимают промежуточное положение между компонентами сложных слов и словообразовательными формантами производных слов. На примерах выявляются границы между синхронией и диахронией, то есть уточняется, когда слово еще следует считать сложным, а когда — уже производным.

Эмпирический материал исследования составляют немецкие слова, собранные из следующих словарей XVII–XVIII вв.: Clavis Germanico – Lithvana (рукописного немецко-литовского словаря XVII в.) (далее — Clavis), Lexicon Lithuanicum (рукописного немецко-литовского словаря XVII в.) (далее — Lex), Nīcas un Bārtas mācītāja Jāna Langia 1685, gada latviski-vāciskā vārdnīca ar īsu latviešu gramatiku (рукописного латышско-немецкого словаря Яна Лангия 1685 г.) (далее — L) и Lexicon Germanico-Lithvanicum et Lithvanico-Germanicum (рукописного немецко-литовского словаря XVII в. Якоба Бродовского) (далее — B).

1. СЛОЖНОЕ ИЛИ ПРОСТОЕ СЛОВО?

Как отмечает Петер О. Мюллер, одним из процессов, происходящих в ходе исторического развития языка, является формирование уникальных морфем (псевдоморфем) из слов, которые когда-то существовали и имели самостоятельное значение (Müller 1993: 412). Уникальными морфемами (нем. unikale Morpheme) называют компоненты слов, которые не существуют как самостоятельные слова и не встречаются в других образованиях, например: L 22 Himbeeren [Himbeeren] «малина» (первый компонент Him- связывают со словом hinta, употреблявшимся в древневерхненемецком языке и означавшим «лань», + Beere «ягода»), L 281 Maul=beeren [Maulbeeren] «шелковичные ягоды» (компонент Maul- происходит от лат. mōrum «ягода шелковицы» + Beere «ягода»), Lex 19a Bräutigam «жених» (Braut «невеста» + компонент -gam, связываемый с древневерхненемецким gomo «мужчина»; само сложное слово означало «молодой мужчина»), B 58 Birnstein [Bernstein] «янтарь» (Birn-, вероятно, является вариантом глагола brennen «гореть, пылать» + Stein «камень»). В рукописных словарях XVII–XVIII вв. насчитывается до нескольких десятков слов с подобными компонентами (больше примеров см. Jarmalavičius 2014: 48–49, 75–76, 114–115).

Как отмечалось, в теории немецкого словообразования для обозначения этих отдельных элементов чаще всего используется термин «уникальные морфемы», хотя,

¹ Учитывая особую структуру этих слов и различие подходов к ним в синхронном и диахронном аспектах, автор во вводной части статьи избегает употреблять термин «сложные слова».

Straipsniai / Articles

77

DALIUS JARMALAVIČIUS

По словам Элке Доналис, эти компоненты можно обозначать и иначе: как блокированные, квази- или псевдоформы, а также как племы² (Donalies 2005: 41). Винцас Урбутис, отмечая структурные и семантические особенности этих слов, предлагает в теории словообразования для обозначения таких «образований» понятие мнимых производных с остаточным компонентом, обращая внимание на то, что они имеют неясную структуру и не образуют новых производных, поэтому слова с этими элементами следует оставить за пределами словообразовательных исследований (Urbutis 2009: 143–144). Аналогичной позиции придерживается и П. О. Мюллер, утверждая, что элементы, встречающиеся в отдельных словах, — это реликты ранних эпох языка, лексическое значение которых уже стерлось и может быть объяснено, по крайней мере отчасти, лишь этимологически, поэтому с точки зрения синхронного словообразования образования с этими морфемами воспринимаются как простые слова (Müller 1993: 412). Представители трансформационной грамматики даже такое образование, как blackberry «ежевика», относят к лексическим единицам, нерасчленимым с точки зрения словообразования, поскольку семантическая связь между этим словом и его компонентами неосязаема; поэтому, по их мнению, образования подобного типа относятся к диахронической теории языка, а не к сфере синхронного словообразования (ср. Benczes 2006: 22). По-видимому, было бы слишком смело считать нем. Himbeere, Maul=beeren, Bräutigam, Birnstein также простыми словами (симплициями). Можно также объяснить, почему упомянутые слова не следует трактовать как простые. Так, мнимые детерминативные образования нем. Fledermaus и лит. šikšnosparnis носители родного языка сегодня воспринимают как «какую-то мышь или что-то, имеющее крылья». Следовательно, можно сделать вывод, что уникальность компонентов слов таких структур, их существование лишь в отдельных примерах и возможность объяснить их значение только этимологически — существенные признаки, позволяющие отличить их от других лексических единиц, включенных в словообразовательное исследование.

Однако факты языка более раннего периода можно анализировать и синхронно, поэтому исследователь не должен упускать из виду, что компонент сложного слова еще может существовать как самостоятельное слово и, таким образом, допускать как формальное, так и семантическое объяснение, например: Lex 63a Nachtgal [Nachtigal] «соловей» (Lexer: компонент gal в средневерхненемецком означал «пение», а глагол galen — «петь») или L 264 Schorn=stein [Schornstein] «дымоход» (в DWB можно найти несколько однокоренных слов, правда, редко употребляемых: существительное Schore(n),

² В немецких справочниках можно встретить и другие обозначения этих элементов, например Pseudo-plem, Himbeermorphem (Glück 2005: 707). В англоязычной литературе встречаются такие обозначения слов с семантически немотивированными компонентами: cranberry-words или cranberry-compounds (ср. Wälchli 2005: 100, 126, 147, 155), cranberry morphemes (Booij 2007: 30). Тем не менее в теории словообразования следует избегать терминов, построенных на основе одного уникального элемента или слова. Иначе каждый уникальный лексический элемент можно было бы определять по-своему, например нем. *Schornsteinmorphem, *Nachtgalmorphem или лит. *šikšnosparnio, *titnago морфема и т. п.

78

Acta Linguistica Lithuanica LXXVI

Dėl žodžių darybos teorijoje vartojamų terminų ir darbinių elementų klasifikacijos

обозначающий «крутую скалу», а также глагол schoren в значении «быть выставленным, выступать» + Stein «камень») и т. п.

Kai kurie mokslininkai, kaip antai Geertas Booij (2007: 30), darbiškai nemotyvuotiems žodžiams taip pat priskiria darinius su pirmuoju dėmeniu Stief- ir Schwieger-, pvz.: Stiefvater ‘patėvis, Stiefsohn ‘posūnis’, Schwiegereltern ‘uošviai’. Supatinti anksčiau minėtų tipų žodžius, regis, nėra visiškai tikslu. Reikėtų pastebėti, kad vokiečių kalbos elementus Stief-, Schwieger- ir Schwa- ger- tyrėjai yra linkę priskirti afiksoidams³ (Stepan 2009: 102), ir konfiksams (Fleischer, Barz 1995: 122), t. y. darybos formatams⁴. Pastaruosius struktūrinius elementus reikėtų aptarti plačiau, kad būtų išvengta terminų painiojimo. Konfiksai, kaip ir unikalios morfemos, kalbos istorinėje raidoje susiformavo iš kadaise savarankiškų leksemų, dar aptinkamų tik tam tikruose žodžiuose. Pagrindinis skirtumas tarp jų yra tas, kad konfiksas, nors ir nėra produktyvus žodžių darybos elementas, egzistuoja žodžių grupėse. Tuo tarpu unikalios morfemos, pvz.: Him-, Maul-, -gam, Bern- [Bern-], aptinkamos tik pavieniuose žodžiuose (Himbeere, Maulbeere, Bräutigam ir Bernstein). Su Stief- ar Schwieger- faktiškai įmanoma sudaryti naujadarų⁵, su unikalia elementu šis procesas neįmanomas. Taigi, nors unikaliesiems dvikamių žodžių elementams ir mini- niems konfiksams būdingas savarankiškos leksinės reikšmės pradimas, tačiau pastarieji, tiesa, nepasižymintys darbiniu produktyvumu, atlieka žodžių darybos formatų funkciją.

Подводя итог изложенному о двухкомпонентных словах, которые В. Урбутис и П. О. Мюллер не включают в область исследования словообразования, следует согласиться с последней точкой зрения. Прежде всего необходимо отказаться от представления, что слово, отнесённое к производным, должно быть мотивировано не только формально, но и семантически; следует учитывать его словообразовательный потенциал. Говоря о сложных словах, важно отметить, что значение отдельных компонентов не должно слишком отдаляться от общего значения производного. В упомянутом случае связь между компонентами двухкомпонентных слов ослабла, а один из них словообразовательно не мотивирован, поэтому теряет смысл считать их чем-то особенным и исключительным с точки зрения словообразования, то есть дублировать работу, которая должна выполняться специалистами по этимологии слов. С другой стороны, если рассматривать эти лексические единицы только формально, наука о словообразовании не сможет выйти за пределы морфологии, поскольку, напротив, сосредоточившись исключительно на

³ Отнесение немецких элементов Stief- и Schwieger- к аффиксоидам не вполне корректно, поскольку аффиксоиды особенно продуктивны с точки зрения словообразования, тогда как первые компоненты Stief- и Schwieger- встречаются лишь в небольшой группе слов, то есть не являются продуктивными.

⁴ Об этом подробнее будет сказано в следующей части данной статьи.

⁵ В немецких грамматиках цитируется зафиксированное в издании Woche за 1999 год новообразование Stieffamilie (DUDEN 4 2005: 667).

Straipsniai / Articles

79

DALIUS JARMALAVIČIUS

анализ структуры компонентов, возникает опасность увязнуть в избыточном создании параллельно употребляемых терминов, необходимых для объяснения отдельных случаев. Это лишь затрудняет диахроническое исследование словообразования.

Рассмотрев особенности двухкомпонентных слов, один из компонентов которых не мотивирован словообразовательно, можно заключить, что наиболее подходящим для их обозначения представляется предложенный В. Урбутисом термин «мнимые сложения с утратившими самостоятельность основами». Однако, поскольку эти лексические единицы не относятся к области исследования словообразования и тем более не считаются композитами, лучше всего называть их словами комплексной структуры со словообразовательно немотивированной основой или словообразовательно немотивированными словами комплексной структуры.

2. СЛОЖЕНИЕ ИЛИ ПРОИЗВОДНОЕ?

В теории словообразования широко обсуждаются также элементы, занимающие промежуточное положение между компонентами сложных слов и аффиксами и называемые в научной литературе аффиксоидами. Аффиксоиды — это такие словообразовательные элементы, которые занимают промежуточное положение между словом (лексемой) и словообразовательным аффиксом. Э. Доналис называет эти элементы уже не словами (нем. Nicht-mehr-Wort), но ещё не аффиксами (нем. Noch-nicht-Affix) и отмечает, что образование аффиксов из отдельных слов — типичное явление в немецком языке. Аналогичной точки зрения, согласно которой словообразовательные аффиксы образуются из компонентов сложных слов в ходе исторического развития языка, придерживается и Дамарис Нюблинг (2010: 73). Однако это явление не чуждо и другим языкам. В. Урбутис подробно описал происхождение латышского суффикса -uzis, имеющего абстрактное категориальное значение «место, где находится то, что обозначено производящим словом», например: лат. pelūzis «мельница», sierūzis «сыроварня» или vārūzis «ворота с навесом сверху» (Urbutis 1993: 84 и след.). Указанный словообразовательный формант возник из определённого сложного слова средненижненемецкого типа со вторым компонентом -hūs (нем. Haus «дом»), например: bakūs (лат. bakūzis) «печка, постройка с хлебной печью», mīnhūs (лат. minūzis) «монетная тюрьма» и т. п. Позднее, как отмечает В. Урбутис, формант -uzis, в отличие от -hūs, уже не может восприниматься как лексическая единица, не имея рядом производящего слова, а воспринимается только как словообразовательный аффикс (Urbutis 1993: 92–95, 98).

Таким образом, аффиксоиды, обладающие лексическим значением (хотя и более или менее обобщённым), отличаются от словообразовательных аффиксов, но сходны с ними по своим функциям и ограниченной самостоятельности в составе словосочетания. Большинство исследователей словообразования считают наиболее приемлемым обозначать аффиксоидами словообразовательные элементы, занимающие промежуточное положение между компонентами композитов и дериватов. Хотя, как отмечает Юлия Степан, в германистической литературе аффиксоиды могут называться и по-другому, например: аффиксальными морфемами, псевдоаффиксами, аффиксами сложения, относительными аффиксами или

80

Acta Linguistica Lithuanica LXXVI

Dėl žodžių darybos teorijoje vartojamų terminų ir darbinių elementų klasifikacijos

tarsi afiksais (Stepan 2009: 102). Kaip teigia P. O. Müller, keblumų kyla ir dėl afiksoidų priskyrimo žodžių darybos tipams, nes tiriant kalbą diachroniniu aspektu, ne visada lengva atskirti dūrinius ir vedinius (Müller 1993: 40).

Афиксоиды обычно делятся на две группы: 1) префиксоиды, выполняющие функцию приставок; 2) суффиксоиды, выполняющие функцию суффиксов и характерные преимущественно для существительных или прилагательных.

Рассматривая словообразование современного немецкого языка, Ханс Альтманн указывает следующие суффиксоиды: -gut, -gram, -kreise, -leute, -material, -reich, -volk, -welt, -werk, -wesen, -zeug. К префиксоидам он относит: Alt-, Ex-, Ko-, Maxi-, Mini-, Miss-, Mit-, Nicht-, Vize- (Altmann 2011: 74–76). Этот список можно было бы расширить, включив в него и те словообразовательные элементы, которые Й. Степан также интерпретирует как афиксоиды, например: -frau, -mutter, -nonne, -weib, Groß-, Stief-⁶ (Stepan 2009: 101–102).

По происхождению к аффиксам довольно близки уже упоминавшиеся в этой статье конфиксы, которые В. Флейшер делит на два вида: иноязычные (нем. nicht heimische) и исконные (нем. heimische) (Fleischer 1995: 62). К первой группе относятся так называемые неклассические конфиксы, например: Bio-, Euro-, Mini-. Ко второй группе принадлежат уже упоминавшиеся Stief- и Schwieger-. Существенное различие между исконными и иноязычными конфиксами состоит в словообразовательной продуктивности слов с ними: с иноязычными, особенно в современном немецком языке, образуется немало слов, тогда как исконные конфиксы в словообразовании редки (Elsen 2006: 138). Однако конфиксы не следует приравнивать к аффиксам, поскольку последние встречаются и как самостоятельные слова, тогда как конфиксы существуют только в составе определённых групп слов (Schu 2006: 259). Правда, с Stief- и Schwieger- можно образовывать новые слова, но фактически в немецком языке эти элементы совершенно непродуктивны с точки зрения словообразования.

В рукописных двуязычных словарях балтийских языков XVII–XVIII веков чаще всего встречаются суффиксоиды -werk, -wesen, -zeug, -gut, а также префикс Haupt-, поэтому их следует рассмотреть подробнее.

Лексическое значение слова Werk — «место производства» (нем. Produktionsort) (почему не значение «работа, изделие» и т. п.? — прим. авт.), Wesen — «существо, творение» (нем. Geschöpf), Zeug — «материал, инструмент» (нем. Stoff, Gerät), Gut — «имущество» (нем. Vermögen), Haupt — «голова» (нем. Kopf). Как указывает Д. Нюблинг, уже в ранний период нововерхненемецкого языка (нем. Frühneuhochdeutsch) формируются новые суффиксы для образования собирательных существительных из Werk, Wesen, Zeug и Gut (Nübling 2010: 78). Фредерик Хартвегер и Клаус Петер Вегера констатируют,

⁶ Этот элемент следует отнести к исконным (имеющим происхождение в родном языке) конфиксам, поскольку Stief-, в отличие от аффиксов, не является продуктивным словообразовательным формантом.

Straipsniai / Articles

81

DALIUS JARMALAVIČIUS

что в упомянутые периоды эти компоненты приобретают достаточно обобщённое лексическое значение, удалённое в составе сочетаний от первоначального, и становятся весьма продуктивными. Особенно много таких слов появляется начиная с XVII века. Тенденция к образованию собирательных существительных с элементом Werk впервые проявляется с XVI века (Hartweg, Wegera 2005: 199); по мнению других исследователей, ещё раньше — с XIV века (Soling 2012: 45). Д. Нюблинг указывает, что значения -werk и -wesen в составе сочетаний чаще всего абстрагированы, поэтому эти суффиксоиды приобретают общее для них словообразовательное значение «совокупность того, что обозначено первым компонентом» или «совокупность того, что относится к первому компоненту», например: Laubwerk «листва деревьев», Fischereiwesen «рыбное хозяйство». Для афиксоида -zeug характерно коллективное значение «всё, что используется для того, что обозначено первым компонентом», например: Nähzeug «принадлежности для шитья» (Nübling 2010: 78). Значение суффиксоида -gut может различаться в зависимости от части речи первого компонента: в сочетании с глаголом этот элемент обозначает «материал, необходимый для рабочего процесса или переработки», а с абстрактными существительными — комплексы нематериального происхождения (Fleischer, Barz 1995: 143 – 144), например: Mahlgut «помольный материал», Gedankengut «мысли».

Афиксоиды -werk, -wesen, -zeug, -gut неодинаково продуктивны с первыми компонентами, принадлежащими к разным частям речи. По словам Д. Нюблинга, все перечисленные элементы могут сочетаться с именным компонентом, однако в сочетании с глагольным компонентом чаще всего встречается -zeug, тогда как -werk встречается значительно реже. Афиксоиды -wesen и -gut чаще всего присоединяются к основам существительных, обозначая свойства объектов, выраженных существительными (Nübling 2010: 79).

Компонент сложных слов Глав-, вероятнее всего, приобрёл статус префикса в XVIII веке. Рассматривая номинальное словообразование в текстах отдельных жанров указанного периода, Людвиг М. Эйхингер отмечает, что лексема глав, употреблявшаяся с XVI века, означала «часть тела — голову» (нем. голова), но всё чаще, выступая первым компонентом, утрачивает это значение и приобретает другое, обозначающее «центральное положение» или «высшее положение в иерархии», поэтому этот компонент выполняет функцию, характерную для префикса (Eichinger 2002: 350).

Следует отметить, что среди исследователей синхронного словообразования нет единого мнения о статусе описанных суффиксоидов и префиксоидов. Йорг Майбауэр (2002: 30), Михаэль Лоде (2006: 15, 112–113), В. Флейшер и И. Барц (1995: 145) относят словообразовательные элементы -werk, -wesen и Haupt- в словах, утративших своё исходное лексическое значение, к словообразовательным аффиксам. В то же время компоненты -gut и -zeug они относят к полусуффиксам, выступающим вторыми компонентами (Fleischer, Barz 1995: 143–144). По мнению Гизелы Цифонун, они принадлежат к категории полусуффиксов (Zifonun 2012: 131), а Иоганнес Эрбен чаще всего рассматривает словообразовательные элементы -werk и -wesen как суффиксоиды (Erben 1975: 143); иногда их также называют средствами образования собирательных существительных (Erben 2001: 105).

82

Acta Linguistica Lithuanica LXXVI

Dėl žodžių darybos teorijoje vartojamų terminų ir darbinių elementų klasifikacijos

Таким образом, мнения ученых относительно статуса -werk, -wesen, -zeug, -gut и Haupt- весьма различаются. Чтобы оценить, можно ли рассматривать обсуждаемые элементы как именные компоненты сложных слов или уже как аффиксоиды, следует учитывать не только степень абстракции их значения и фиксацию в словарях в качестве отдельной леммы, но и их позицию в сложном слове, а также наследуемое место. Например, в словарях XVII в. -werk [-werk] и -zeug приводятся и как отдельные слова, и как соответствующие компоненты сложных слов — первые и вторые, например: Clavis IV-954 Werck ‘Работа, Joba, Weikals, Padargai’, Clavis IV-1047 Zeug ‘Рыкаѕ’, Clavis IV-954 Werck=Tag ‘Рабочий день’, Clavis IV-955 Werck=Zeug ‘Рыкледис, Рыкаѕ, Приправ’, Clavis II-115 Kriegs=Zeug ‘Залнеру Рыкаі’, Clavis III-464 Schmied=Werck ‘Кузнечное дело’, Clavis IV-104 Zeug=Hauß ‘Сзарвиничия’. Правда, встречаются сложные слова с обобщенным значением этих компонентов, связанным с трудовой деятельностью, например: Clavis II-1162 Laubwerck ‘Листья’; поэтому такое образование не следует относить к сложным словам. В качестве второго компонента сложных существительных в источниках XVII–XVIII вв. следует также считать элемент -Gut / Gutt, который тогда еще употреблялся в значениях ‘товар, имущество, сокровище, дом или добро’ (ср. B 612 Gut, Güter, Lex 44a Güter), например: Clavis II-1043 Kauff=Gutt ‘Товары’, B 795 Kirchen Gutt ‘Церковное добро’. Однако уже в исторический период к словообразовательным формантам следует относить второй компонент существительных -wesen, который в сложных словах приобрел абстрактное значение. Хотя в анализируемых рукописных словарях слова с этим элементом, насколько их удалось выявить, не переведены (вероятно, авторам того времени не удалось подобрать для них подходящее литовское слово. — примечание авт.), например: Clavis II-868 Haußwesen ‘домашнее хозяйство’ (перевод авт.), Kriegs Wesen B 823 ‘военное дело’ (перевод авт.), обобщенное значение этого элемента уже просматривается в толкованиях слов с -wesen, приведенных в DWG. Например, слово Kriegswesen в словаре определяется как ‘состояние войны, военные отношения’, Hauswesen — как ‘собственность’. Не следует также относить к сложным словам слова с первым компонентом Haupt-, утратившим исходное значение ‘голова’ и в сочетании с существительным означающим ‘важное лицо, а также существенную вещь или предмет’, например: Lex 46a Haupt Mann ‘Пилонис, Шминтининкас’, Haupt=Stadt Clavis II-860 ‘Главный город’, B 644 Haupt Lute ‘Главный, главный’.

Обобщая сказанное об упомянутых структурных элементах, можно утверждать, что существительные прежней эпохи со вторыми компонентами -werk, -zeug и -gut, за исключением нескольких слов, в которых лексическое значение этих элементов уже не выражено отчетливо, следует относить к сложным словам. О том, что компоненты -werk, -zeug и -gut не являются аффиксами, свидетельствует также то, что в анализируемых словарях XVII–XVIII вв. сложные слова с ними переводятся на литовский язык без существенного отступления от языка оригинала, что позволяет предположить: носитель языка того времени воспринимал эти элементы

⁷ Переводы примеров из словарей XVII–XVIII вв. на литовский язык приведены в оригинале.

Straipsniai / Articles

83

DALIUS JARMALAVIČIUS

еще и как отдельные слова. Тем не менее структурные элементы слов –wesen и Haupt-, приобретшие определенное значение или отдалившиеся от исходного значения в составе сочетаний, следует считать словообразовательными аффиксами. Однако в отношении статуса этих элементов в современном немецком языке можно согласиться с исследователями, склонными рассматривать их как аффиксоиды.

3. ВЫВОДЫ

1. Поддерживается позиция представителей синхронного словообразования, согласно которой отдельные слова с уникальными, но словообразовательно не мотивированными компонентами не следует считать производными, однако не вполне точно относить их и к простым словам — наиболее уместно рассматривать эти языковые явления как слова сложной структуры с словообразовательно немотивированной основой.

2. С точки зрения словообразования не следует исключать из рассмотрения слова с исконными конфиксами (например: нем. Stief-, Schwieger- или латыш. -uzis), поскольку с их помощью, несмотря на их непродуктивность, фактически можно образовывать новые слова.

3. При возникновении вопросов о самостоятельности компонентов слова и необходимости оценить, является ли определенное слово производным или относится к дериватам, следует обратить внимание на несколько критериев: словообразовательный потенциал компонентов, степень абстракции значения, фиксацию в словарях в качестве отдельной лексемы, способность занимать определенную позицию в сочетании, а также базовый перевод в старых двуязычных словарях.

С О К Р А Щ Е Н И Я

лит. на литовском языке

лат. на латинском языке

мн. Plural (множественное число)

д.-в.-н.-нем. древневерхненемецкий язык

с.-в.-н.-нем. средневерхненемецкий язык

нем. на немецком языке

И С Т О Ч Н И К И

B – Lexicon Germanico-Lithvanicum et Lithvanico-Germanicum. Рукописный словарь XVIII века. Документальное издание с факсимиле, введением и указателем слов 1–2, ред. Vincentas Drotvinas. Вильнюс: Институт литовского языка, 2009.

84

Acta Linguistica Lithuanica LXXVI

Dėl žodžių darybos teorijoje vartojamų terminų ir darbinių elementų klasifikacijos

Clavis – Clavis Germanico–Lithvana. Рукописный немецко-литовский словарь XVII века 1. A–E (1995), 2. F–L, 3. M–S, 4. T–Z (1997), под ред. Vincentas Drotvinas. Вильнюс: Институт издательства науки и энциклопедий, 1995–1997.

DUDEN 7 – Herkunftswörterbuch. Etymologie der deutschen Sprache. Мангейм, Лейпциг, Вена, Цюрих: Bibliographisches Institut, 2001.

DUDEN – Deutsches Universalwörterbuch. Мангейм, Лейпциг, Вена, Цюрих: Dudenverlag, 1996.

DWB – Deutsches Wörterbuch von Jacob Grimm und Wilhelm Grimm in 32 Teilbänden (1854–1961). Лейпциг, 1972. Доступно в интернете: http://woerterbuchnetz.de/DWB/ (дата обращения: 30.08.2016).

L – Nīcas un Bārtas mācītāja Jāņa Langija 1685. gada latviski-vāciskā vārdnīca ar īsu latviešu gramatiku, red. Ernests Blese. Rīga: Latvijas universitāte, 1936.

Lex – Lexicon Lithuanicum. Рукописный немецко-литовский словарь XVII века, под ред. Vincentas Drotvinas. Вильнюс: Mokslas, 1987.

Lexer – Lexer Mathias 1872–1878: Mittelhochdeutsches Handwörterbuch in 3 Bänden. Leipzig. Prieiga internete: http://woerterbuchnetz.de/Lexer/ (žiūrėta 2016 09 06).

Л И Т Е Р А Т У Р А

A l t m a n n H a n s 2011: Prüfungswissen. Wortbildung, Гёттинген: Vandenhoeck & Ruprecht.

B e n c z e s R é k a 2006: Creative Compounding in English. The Semantics of Metaphorical and Metonymical Noun–Noun Combinations. Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins B. V.

B o o i j G e e r t 2007: The Grammar of Words (= Oxford Textbooks in Linguistics). New York: Oxford University Press.

D o n a l i e s E l e 2005: Die Wortbildung des Deutschen. Ein Überblick. Tübingen: Gunter Narr Verlag.

DUDEN 4 – Die Grammatik. Мангейм, Лейпциг, Вена, Цюрих: Dudenverlag, 2005.

E i c h e r L u d w i g M. 2002: Nominale Wortbildung in Sachtexten des 18. Jahrhunderts. – Historische Wortbildung, hrg. von Mechthild Habermann, Peter O. Müller, Horst Haider Munske (= Reihe Germanistische Linguistik 232). Tübingen: Max Niemeyer, 341–362.

E s e n H i k e 2006: Deutsche Konfixe – Deutsche Sprache. 33. Jahrgang 2005, 133–140.

Straipsniai / Articles

85

DALIUS JARMALAVIČIUS

Erben Johannes 1975: Einführung in die deutsche Wortbildungslehre (= Grundlagen der Germanistik 17). Berlin: Erich Schmidt Verlag.

Erben Johannes 2001: Über den Aufschlusswert älterer deutscher Wörterbücher für die historische Wortbildungslehre. – Zeitschrift für deutsche Philologie 120, 105–111.

Fleischer Wolfgang 1995: Konfixe. – Wort und Wortschatz. Beiträge zur Lexikologie, 61–68.

Fleischer Wolfgang, Irmhild Barz 1995: Wortbildung der deutschen Gegenwartssprache. Tübingen: Max Niemeyer Verlag.

Glück Helmut 2005: Metzler Lexikon Sprache. Stuttgart, Weimar: J. B. Metzler Verlag.

Hartweg Frederic, Klaus-Peter Wegera 2005: Frühneuhochdeutsch. Eine Einführung in die deutsche Sprache des Spätmittelalters und der frühen Neuzeit (= Germanistische Arbeitshefte 33). Tübingen: Max Niemeyer Verlag.

Jarmalavičius Dalius 2014: Vokiečių kalbos darinių daryba XV–XVIII a. rankraštiniuose dvikalbiuose baltų kalbų žodynuose. Humanitarinių mokslų daktaro disertacija. Vilniaus universitetas.

Lohde Michael 2006: Wortbildung des modernen Deutschen. Ein Lehr- und Übungsbuch. Tübingen: Gunter Narr Verlag.

Meibauer Jörg, Ulrike Demske et al. 2002: Einführung in die germanistische Linguistik. Stuttgart, Weimar: Metzler Verlag.

Müller Peter O. 1993: Historische Wortbildung: Forschungsstand und Perspektiven. – Zeitschrift für deutsche Philologie 112(1), 394–419.

Nübling Damaris, Antje Dammel et al. 2010: Historische Sprachwissenschaft des Deutschen. Eine Einführung in die Prinzipien des Sprachwandels. Tübingen: Gunter Narr Verlag.

Schu Josef 2006: Zwischen Grundmorphem und Affix – Deutsche Sprache. Zeitschrift für Theorie, Praxis, Dokumentation. 33. Jahrgang 2005, 259–286.

Solling Daniel 2012: Zur Getrennt-, Zusammen- und Bindestrichschreibung von Substantivkomposita im Deutschen (1550–1710) (= Acta Universitatis Upsaliensis / Studia Germanistica Upsaliensia 57). Uppsala: Uppsala Universitet.

Stepan Julia 2009: Wortbildungsmodelle für Frauen Bezeichnungen im Mittelhochdeutschen und Frühneuhochdeutschen (= Schriftenreihe Schriften zur Mediävistik 16). Hamburg: Dr. Kovač Verlag.

86

Acta Linguistica Lithuanica LXXVI

Dėl žodžių darybos teorijoje vartojamų terminų ir darbinių elementų klasifikacijos

Urbutis Vincas 2009: Žodžių darybos teorija. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Urbutis Vincas 1993: Darboc tipo radimas: latvių kalbos nomina loci su priesaga –uz. – Baltistica 28(2), 82–105.

Wälchli Bernhard 2005: Co-Compounds and Natural Coordination (= Oxford Studies in Typology and Linguistic Theory). New York: Oxford University Press.

Zifonun Gisela 2012: Komposition (oder Halbfigurierung) zum Ausdruck von Nominalaspekt: Schmuckstück, Glücksfall und Zuckerwerk. – Das Deutsche als kompositionsfreie Sprache: strukturelle Eigenschaften und systembezogene Aspekte, hr. von Livio Gaeta, Barbara Schlücker. Berlin, Boston: Walter de Gruyter, 101–134.

О применяемой терминологии и классификации словообразовательных элементов в теории словообразования

РЕЗЮМЕ

Анализ немецких именных композитов в рукописных двуязычных балтийских словарях XVII^th–XVIII^th веков выявляет множество проблемных аспектов: с одной стороны, отсутствие точной терминологии, которую необходимо скорректировать в синхронной теории словообразования, а с другой — трудности разграничения установленных словообразовательных моделей.

В научной литературе терминологию, используемую для обозначения аналогичных словообразовательных примеров, можно определить как избыточную. Это относится, в частности, к словам с уникальными морфемами, таким как нем. Himbeere «малина», Schornstein «дымоход» или лит. šiškńasparnis «летучая мышь», tinagas «огненный камень». Для обозначения демотивированных компонентов, встречающихся лишь в отдельных словах, в теории словообразования используются различные термины, например псевдоморфема, псевдооснова, морфема Himbeer, клюквенное слово, клюквенные композиты, клюквенные морфемы и т. д. Точнее было бы описывать такие лексические единицы, используя предложенное В. Урбутисом понятие квазисложных слов с остаточными корнями (лит. tarsi duriniai su atliekomis kamienais). Однако слова с демотивированными компонентами и сложной структурой нельзя отнести ни к сложным, ни к простым словам; такое определение нуждается в уточнении. Учитывая рассмотренные в статье свойства, лексические единицы типа нем. Himbeere или лит. tinagas можно определить как слова со сложной структурой и немотивированными корнями (лит. kompleksinės struktūros žodžiai su nemotyvuotais kamienais).

Straipsniai / Articles

87

DALIUS JARMALAVIČIUS

Кроме того, в статье рассматривается особый статус слов с элементами, занимающими промежуточное положение между компонентами сложного слова и словообразовательными морфемами и характеризуемыми в синхронном словообразовании как аффиксоиды. Трудно также определить, являются ли, например, нем. Werck=Tag «рабочий день», Werck=Zeug «инструмент», Kichen Gutt «церковное имущество», Hauptmann «главное лицо», Kriegswesen «военное дело» сложными словами или производными, поскольку у нас нет достаточно чётких критериев для разграничения этих слов. Упомянутая выше проблема актуальна и для диахронического словообразования. Для выявления элементов, занимающих промежуточное положение между сложением и деривацией в историческом словообразовании, следует учитывать следующие критерии: продуктивность и степень семантической абстрактности, фиксацию в словарях в качестве самостоятельной заглавной единицы, способность менять позицию в словах и пословный перевод компонентов в словарях.

Поступила 12 января 2017 г.

DALIUS JARMALAVIČIUS

Vilniaus universitetas

Институт иностранных языков

Кафедра немецкого языка

Universiteto g. 5 LT- 01513, Vilnius, Lietuva

[email protected]

88

Acta Linguistica Lithuanica LXXVI