LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXXI (1994)

KALBOS NORMALIZACIJOS KLAUSIMAI

ZAIGA IKERE

СИНОНИМИЯ И ПОЛИСЕМИЯ В ЛАТЫШСКОЙ ФИЛОСОФСКОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ

Философская терминология как одна из подсистем языка в большей или меньшей степени подвержена всем тем лексико-семантическим процессам, которые действуют в лексике литературного языка. Здесь мы обратимся к важнейшим из них, а именно к синонимии и полисемии.

И синонимия, и полисемия — явления, которые при стандартизации терминов классифицируются как негативные и препятствуют научной точности языка. Однако, несмотря на это, мы сталкиваемся как в сфере фиксации терминов (то есть в специальных словарях), так и в сфере их функционирования и с разными названиями одного явления, и с многозначными терминами.

Присутствие и устойчивость этих лексико-семантических процессов в философской терминологии в определённой мере можно объяснить следующими экстралингвистическими факторами. Во-первых, самодвижением и дифференциацией понятий в процессе мышления. Это явление проявляется на всех языковых уровнях и отражается также в такой отдельной подсистеме языка, как философская терминология. Во-вторых, философия — продукт культуры. Будучи результатом спекулятивного познания всего человечества, философия глубоко интернациональна и не свободна — да и в этом смысле не может быть свободна — от влияния других языков. Философская лексика — продукт соприкосновения и преемственности многих культур. Национальное и интернациональное здесь тесно переплетены. В-третьих, философия — не фольклор, а результат теоретической мысли отдельных личностей и возникших под их влиянием школ. Самостоятельная личность может найти для инвариантного понятия, остающегося в рамках одной и той же системы, иную, своеобразную форму выражения, то есть оживить какое-либо слово, уже забытое в народном сознании, а также придать существующему слову новый смысловой оттенок.

Если на языковом уровне синонимами можно считать слова одной части речи, близкие или тождественные по значению и выражающие одно и то же понятие, но различающиеся смысловыми оттенками либо стилистической окраской, то на уровне терминологии, то есть в системе терминов определённой науки, синонимами являются слова, тождественные по значению.

Как отмечает латышский языковед А. Лауа, «у терминов обычно нет синонимов, за исключением случаев, когда параллельно употребляются интернациональные и латышские обозначения»¹.

Это утверждение, несомненно, верно в отношении большинства терминологических систем, однако терминологическая система философии обладает своими особенностями, которые проявляются и в отношении синонимии.

¹ Laua A. Latviešu leksikoloģija. Rīga, 1981. 191. lpp.

18

Мышление — это процесс. Мысль не только выражается с помощью слова: в слове она оформляется и развивается. Эта идея, высказанная в тридцатые годы нашего века русским психологом Львом Выготским, касается не только отдельных явлений языка, но и роли и значения каждого национального языка в мышлении представителя этой нации.

Связь мышления и языка находится в поле зрения и философов, и психологов, и языковедов. Именно в терминологии как особом пласте лексики эта тесная связь между понятием и языковыми средствами выражения проявляется наиболее ярко. Литовский философ Р. Плечкайтис, рассматривая эту взаимосвязь, пишет: «В структуру формирования понятия входит и язык, на котором сформулировано данное понятие. Именно поэтому, составляя национальные терминологические словари, необходимо сопоставлять национальные термины с соответствующими русскими терминами, однако это условие не всегда является достаточным. Если, например, понятие впервые было сформулировано на английском языке, следует проанализировать и соответствующий английский термин. Именно это и будет одним из аспектов исторического подхода в терминологической науке². Мысль Р. Плечкайтиса ещё раз подчёркивает тесную связь, существующую между миром понятий и миром словесного бытия. Язык — не только средство выражения чего-либо, но и та материя, в которой это нечто возникает. Именно поэтому укоренение национального языка затрагивает более глубокие пласты существования нации, чем одни лишь чисто языковые проявления.

В ходе развития теоретической мысли возникает несколько языковых знаков для выражения одного и того же понятия. На определённом отрезке времени образуются ряды синонимов для обозначения инвариантных понятий. Синонимию в латышской философской терминологии можно рассматривать как с синхронической, так и с диахронической точки зрения.

Возникновение и развитие латышской философской мысли связано с 60–80-ми годами прошлого века и деятельностью младолатышей. Один из наиболее заметных младолатышей, популяризировавших философские сочинения, — Каспарс Биэзбардис. Именно с его именем связаны поиски латышского философского выражения. Стремление найти подходящую форму выражения на латышском языке и латышское обозначение того или иного понятия неизбежно приводит к возникновению синонимических обозначений на этапе становления и формирования терминологии. Так, например, такое понятие, как «органы чувств», на начальном этапе развития терминологии К. Биэзбардис выражал следующими синонимическими обозначениями: «внешние умы», «внешние способности ощущения», «способности ощущения», «силы ощущения». В 20-е и 30-е годы в латышской философской лексике это понятие выражалось другим рядом синонимов, а именно: «чувства», «чувства», «органы чувств», «органы ощущения», «органы восприятия».

Возникновение ряда важных для философии терминов в латышской философской литературе можно представить следующим образом: в определённый период существует ряд синонимов (это слова литературного языка, используемые в терминологическом значении для обозначения и выражения определённого философского понятия). Из этого ряда синонимов выделяется одно слово, наиболее часто употребляемое для обозначения конкретного понятия. Далее на основе этого термина может сформироваться терминологическое гнездо, свидетельствующее об укоренении данного термина в системе философской терминологии. В современной латышской философской лексике сохранились и употребляются два термина из последнего ряда синонимов: «органы чувств» и «чувства», при

² Плечкайтис Р. О выявлении понятий в связи с терминологической работой // Вопросы разработки научно-технической терминологии. Рига, 1973. С. 129.

2*

19

этом последний получил преимущество в употреблении как в сфере функционирования, так и в сфере фиксации. Последний имеет преимущество потому, что это одно слово, которое можно использовать в словообразовательных моделях и на основе которого формируется терминологическое гнездо. Например, в словаре философских терминов приведены следующие термины: чувственный, чувственность, чувственный, чувственность, чувственное бытие, чувственное существование, чувственное созерцание, чувственное восприятие.³. «Чувства» и производные от этого слова входят в такие терминологические словосочетания, как: чувственный мир, чувственная жизнь, чувственный образ, чувственные существа, предметы чувств, внешняя форма созерцания чувственности, чистая форма чувственности, форма чувственного созерцания⁴.

Другой пример — такой философский термин, как «понимание». В словаре Мюленбаха—Эндзелина это слово отмечено пометой «неологизм». Во время составления словаря существовал следующий ряд синонимов общеупотребительной лексики: saprašā, saprata, saprašana, sapratne, izpratne, а также saprate в словоупотреблении писателя А. Упитиса⁵.

Taču 1922.g. publicētajā zinātniskās terminoloģijas vārdnīcā vārdi „sapratne“ un „sapratisks“ jau iekļauti filozofijas terminu sarakstā⁶. Mūsdienu filozofijas terminoloģijas leksikā šis termins izveidojis noteiktu terminoloģisko ligzdu: sapratne, iepriekšsapratne, praktiskā sapratne, spekulatīvā sapratne, vērojošā sapratne, subjektīvā sapratne, sapratisks prāts, sapratnes filozofija.

Один из источников синонимии в философской лексике — заимствование интернациональных слов. Вопрос интернационализмов занимает особое место в философской терминологии в связи с тем, что философия как наука является результатом культурных контактов разных наций. Анализ интернационализмов в философской терминологии заслуживает более подробного рассмотрения, поэтому здесь ограничимся констатацией факта: в русско-латышском словаре терминов философии и этики, опубликованном в 1987 г., из примерно 1200 включённых в перечень терминов 30 терминов переведены параллельно — интернациональным словом и латышским обозначением.

Ещё несколько слов о синонимах, различающихся морфологически, но тождественных по значению. Таковы, например, «pieredzes» и «pieredzisks», «līdzesamība» или «līdzdzāsesamība». Последний вариант встречается в сфере функционирования, и на его возникновение, по-видимому, повлиял существующий в латышском языке образец — «līdzāspastāvēšana».

В то же время как синонимы существуют и сложные термины, и термины-словосочетания. В настоящее время в философской терминологии одновременно существуют как «внешний мир», так и «внемирье», как «понимание мира», так и «миропонимание». Аналогично параллельно существуют «присутствующее бытие» и «присутствие», а также «мировоззрение» и «миросозерцание». Поскольку латышский язык очень гибок в образовании детерминативных сложных слов синтаксическим способом⁷, это явление отражается и в философской лексике. Наблюдается тенденция перехода от термина-словосочетания к сложному термину, поскольку на основе последнего легче образовывать термин

³ См.: Konsultants // Palīglīdzeklis valodas praksē. 6. laid. Rīga, 1987. 5.—33. lpp. Далее: Konsultants.

⁴ См.: Kants I. No vācu val. tulk. R. Kūlis. Rīga, 1990.

⁵ Sk.: Upīts A. Vēstules. Rīga, 1977. 83. lpp.

⁶ Zinātniskās terminoloģijas vārdnīca. Rīga, 1922. 3. lpp.

⁷ Mūsdienu latviešu literārās valodas gramatika. Rīga, 1959. 1 sēj. 200. lpp.

20

гнездом. Например, от упомянутого сложного слова «pasauluzskats» образованы следующие термины — «pasauluzskatiskie ideāli» и «pasauluzskata kategorijas».

Рассмотрим другой важный лексико-семантический процесс — полисемию. Некоторые языковеды считают, что полисемия неактуальна при стандартизации терминов, однако она всё же существует и является проявлением естественных законов развития лексики.

Требование однозначности терминов актуально и для философской терминологии. Например, немецкий философ В. Лейбниц выдвинул требование, чтобы философские термины были столь же точны, как математические символы. Однако это стремление не увенчалось успехом, поскольку существуют определённые закономерности, действующие вопреки этой тенденции.

Чтобы понять особенности полисемии в философской терминологии, необходимо разобраться в той системе понятий, которую отражает её терминология. Здесь важны два момента: во-первых, философия — историческая наука. Философия возникла не только с установлением определённого общественного строя, и её понятия появились не в один конкретный период, а стали результатом исторического развития общественного бытия. Во-вторых, философия — неоднородная наука, состоящая из множества различных направлений. Каждое философское направление отражает определённое явление в системе человеческих взглядов. Так, например, в XX веке существуют марксистская философия, аналитическая философия, герменевтика и философия морали. Следовательно, не только на диахроническом уровне, но и на синхроническом уровне один и тот же языковой знак наполняется различным содержанием.

В качестве примера возьмём один из центральных терминов философии — «бытие».

Первую философскую концепцию бытия выдвинули философы ещё до Сократа; позднее это понятие рассматривали и Платон, и Аристотель. Практически все философские направления затрагивали отношения объективного мира и сознания и тем самым предлагали собственные интерпретации этого понятия. Если рассмотреть только определения XX века, то можно увидеть различия в интерпретации этого понятия, сравнив, например, философию марксистского направления и аналитическую философию. Последняя трактует «бытие» как свойство, присущее всему существующему. В марксистской философии у термина «бытие» два значения. Слово «бытие» в значении существования появилось в конце XIX века в издании младолатышей «Pūrs».¹²

Для наглядности сначала сравним семантику слова «бытие» как слова общеупотребительной лексики — в том виде, в каком оно представлено в современном нормативном словаре латышского языка, — и как термина.

В связи с многозначностью термина «бытие» следует упомянуть одно интересное явление, проявляющееся в латышском языке. Термин «бытие» обозначает одно из фундаментальных философских понятий, поэтому мысль человека стремится здесь устранить возможность двусмысленного понимания. В настоящее время в латышском языке заметна тенденция использовать отдельное слово — «esība» — для обозначения значения «существование вообще», выражаемого словом «esamība». В настоящее время — в начале 90-х годов —

⁸ См.: Konsultants. С. 14.

⁹ Sk.: Kūle M. Ceļš saprašanas labirintos. Rīga, 1989. 21. lpp.

¹⁰ Даниленко В. П. Русская терминология. М., 1977. С. 180.

¹¹ Sk.: Lacey A. R. Dictionary of Philosophy. London, 1976. P. 16.

¹² См.: Балтиня М. Бытие, esība, esme, esotība. В кн.: Вопросы культуры латышского языка. Вып. 13. Рига, 1977. С. 46.

21

Бытие

Общеупотребительная лексика

Терминология

1. Филос. Независимый от сознания существующий объективный мир, материя.

1. Философское понятие, обозначающее объективный мир, материю, существующие независимо от сознания.

2. Существование, экзистенция¹³.

2. Самое общее и абстрактное понятие, обозначающее существование чего-либо вообще¹⁴.

Бытие и бытийность

Общеупотребительная лексика

Терминология

1. Филос. Объективный мир

1. Объективный мир

2. Экзистенция, существование = бытийность → 2. Экзистенция, существование вообще

…в этом случае данное явление существует только на уровне языка, не приобретая строго терминологического статуса.

В латышском литературном языке слово «esība» в значении «экзистенция, существование» употреблялось уже в 1920–1930-х годах. Это слово как синоним «esamība» в значении «экзистенция вообще» встречается в то время и в сочинениях латышских философов. Например:

О мужчине свидетельствует его труд, о женщине — её бытие, её личность. Женщина подобна свету. «Свету не нужно стараться, чтобы сиять, и всё же в его лучах вещи расцветают всеми своими красками. Так и женщина влияет без усилий, лишь излучая вокруг себя свою бытийность»¹⁵.

О том, что слово «esība» стремится обрести статус термина, свидетельствует его появление не только в сфере функционирования, то есть в словоупотреблении философов, но и в сфере фиксации терминов. Примеры употребления этого слова в значении «существование вообще» в сочинениях философского характера:

Действительно, Космос находится в нас, и мы находимся в нём. Однако лишь тот, кто осознаёт эту нераздельность, способен включиться в космическое бытие во всей его полноте.

В своём творчестве Х. Рерих пытается найти ответы на фундаментальные вопросы бытия человечества¹⁶.

Эпос, пишет Шац-Аниньш, поэтически воссоздаёт пластическую упорядоченность явлений, симметрию бытия людей¹⁷.

¹³ Mūsdienu Latviešu literārās valodas vārdnīca. Rīga, 1973. 2 sēj. 509. lpp.

¹⁴ Filozofijas vārdnīca. Rīga, 1964. 111. lpp.

¹⁵ Mauriņa Z. Sievišķības ideāls pagātnē un tagadnē. Grām.: Pārdomas un ieceres // Eseju krājums. Rīga, 1934. 10. lpp.

¹⁶ No Helēnas Rērihas vēstulēm (1929.—1938.) // Sieviete, 1990. Nr. 2. 4. lpp.

¹⁷ Mauriņš A. Lāčplēsi — spaciistu vai temporalistu? // Literatūra un Māksla. 1989 g. 23. decembrī.

22

Что касается сферы фиксации, то в уже упомянутом русско-латышском словаре терминов философии и этики приведены следующие соответствия: субъективное ничтожество — субъективное небытие, ничтожность в себе — небытие для себя, ничтожество, ничтожность — небытие, ничтожество¹⁸.

Говоря о семантике слова «esība», нельзя не упомянуть ещё одну его особенность, которая проявляется как отдельный оттенок значения, а именно «существование как отдельное субъективное существование». Эту особенность слова уловил и зафиксировал наш народный поэт Имант Зиедонис:

Ощущение бытия в человеке — первейшая тема искусства. В латышском языке слово «esība» приобретает особое усиление значения, поскольку смысл слова «būt» совпадает со смыслом слова «es». Эти слова, проецируясь друг на друга, придают слову «esība» многозначную глубину: я существую так же, как существует всё; всё существует вместе со мной, всё может явиться через меня¹⁹.

В настоящее время такой оттенок значения не зафиксирован в словарях; он лишь угадывается как черта, как тенденция, которая может и исчезнуть. Однако из-за этого оттенка при переводе на латышский язык трудов Дж. Беркли — английского субъективного идеалиста — для передачи английского «being» пришлось использовать именно «esība», а не «esamība», которое в современном языке подразумевает объективный характер существования²⁰.

Язык — явление, находящееся в процессе преобразований и существующее во времени. Меняется и преобразуется также терминология философии как подсистема языка, отражая развитие теоретической мысли и мировосприятие отдельных людей. На лингвистическом уровне эти изменения проявляются в присущих терминологии философии явлениях синонимии и полисемии.

СИНОНИМИЯ И ПОЛИСЕМИЯ В ЛАТЫШСКОЙ ФИЛОСОФСКОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ

Аннотация

На философскую терминологию как подсистему общелитературного языка воздействуют те же лексико-семантические процессы, что и на лексику общелитературного языка. В статье рассматриваются важнейшие из них — синонимия и полисемия.

Возникновение синонимии и полисемии можно объяснить тем, что философия как наука не только интегрирует достижения других научных дисциплин, но и сама является наукой, в которой развиваются познавательные способности человека и научная мысль. «Мысль не только выражается, но и воплощается в слове», — писал в 1930-е годы русский психолог Лев Выготский. Это психологическое явление связано не только с проблемами синонимии и полисемии языка, но и со значением родного языка для человеческого мышления.

Развитие прогрессивной философской и общественно-политической мысли и появление философской литературы на латышском языке связаны с деятельностью младолатышей в 1870–1890-е годы прошлого века. Каспарс Биэзбардис, один из наиболее известных младолатышей, разъяснял латышским читателям философские понятия.

Столкновение выразительных средств языка и понятий, поиск подходящего слова для обозначения понятия на этапе становления и формирования терминологии делают синонимию неизбежной. Некоторые языковые

¹⁸ Консультант. С. 16.

¹⁹ Ziedonis I. Garainis, kas veicina vārīšanos. Rīga, 1976. 70.lpp.

²⁰ См.: Беркли Дж. Трактат о принципах человеческого познания. Три разговора между Гиласом и Филонусом / Пер. с англ. З. Икере. Рига, 1990.

23

Наличие выражений, обозначающих одно понятие, на этом этапе нередко даже неизбежно, когда речь идет о философии — сложной и абстрактной области научного мышления. Например, понятие «органы чувств» в период формирования латышской философской лексики обозначалось такими синонимами: ārējie prāti, ārējie jūšanas prāti, jūšanas prāti, jūšanas spēki.

Можно выделить следующие этапы создания и развития некоторых латышских философских терминов: наличие ряда синонимов, из которого выделяется одно слово, чаще всего употребляемое как термин; на основе этого термина формируется терминологическое гнездо. Образование терминологического гнезда служит определенным показателем закрепления термина в латышской философской терминологии.

Понятие «органы чувств» (в III—IV десятилетиях этого века) выражалось таким рядом синонимов: jutekļi, jūtekļi, jutekļa orgāni, maņu orgāni, sajūtu orgāni. В современной латышской философской лексике используются лишь два термина из этого ряда синонимов: sajūtu orgāni и jutekļi, причем второй употребляется чаще. Именно на его основе и формируется терминологическое гнездо.

Одним из источников синонимии является заимствование. К философской терминологии относятся также интернационализмы, имеющие эквиваленты в родном языке в качестве абсолютных синонимов. В опубликованном в 1987 г. списке русско-латышских философских и этических терминов насчитывается около 1200 терминов, около 30 из них переведены собственными и международными синонимами.

Помимо уже упомянутых абсолютных синонимов, существуют термины, различающиеся лишь морфологически, например: ārpus-pieredzisks | ārpuspieredzes «внеопытный», līdzesamība | līdzāsesamība «событие». Иногда для обозначения одного и того же понятия синонимически употребляются сложное слово и словосочетание, например: ārējā pasaule | ārpasaule «внешний мир», pasaules uzskats | pasauluzskats «мировоззрение».

Хотя в терминологии требуется однозначность, для латышской философской терминологии актуальна и полисемия. Это побуждает создавать такую систему философских терминов, в которой термины были бы подобны математическим знакам, отличающимся высокой логичностью. Эту мысль выдвинул немецкий философ В. Лейбниц. Однако достичь этого не удалось, и философский термин по-прежнему многозначен — это сочетание одного языкового знака и нескольких дефиниций. Это можно объяснить экстралингвистическими факторами. Во-первых, философия — историческая наука. Она не начинается и не заканчивается вместе с возникновением того или иного общественного строя. Во-вторых, философия отражает путь развития человеческой мысли, состоящий из множества весьма различных течений.

В статье рассматривается термин esamība «бытие». Первую философскую концепцию бытия выдвинули досократики, и в разных школах это понятие употреблялось по-разному. Если посмотреть, в каких значениях оно употребляется сейчас, можно увидеть, что представители различных философских течений и в наши дни используют его в разных значениях. В марксистской философии термин бытие имеет два значения: 1) философское понятие, обозначающее объективный мир, материю, независимые от человеческого сознания; 2) наиболее общее и абстрактное понятие, обозначающее существование чего-либо вообще.

Каждая научная дисциплина требует определенности, которой можно достичь лишь посредством ясной и однозначной дефиниции. В латышском языке наблюдается тенденция обозначать второе значение термина бытие отдельным словом esība, то есть esība — «существование, бытие вообще». Это слово общеупотребительной лексики в данном значении постепенно приобретает статус термина в латышской философской терминологии.

Язык постоянно меняется. Как подсистема литературного языка развивается и философская лексика. Это развитие отражается в актуальных для философской лексики процессах синонимии и полисемии.

СИНОНИМИЯ И ПОЛИСЕМИЯ В ЛАТЫШСКОЙ ФИЛОСОФСКОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ

Аннотация

Философская терминология, будучи одним из уровней языковой системы, претерпевает те же лексико-семантические процессы, что и язык в целом. Настоящая статья посвящена двум из этих процессов — синонимии и полисемии в латышской философской терминологии.

Философия связана с развитием абстрактного мышления. Слово — это не просто техническое средство передачи идей. Идеи созревают внутри слова — как полагал русский психолог

24

Лев Выготский. Сам процесс мышления и поиск наиболее адекватного способа обозначить определённое философское понятие служат источником появления синонимичных наименований этого понятия.

Синонимичные термины встречаются как в период становления латышской философской терминологии, так и на её современном этапе. В процессе формирования латышской философской терминологии (начиная со второй половины XIX века) некоторые понятия имели ряд синонимичных наименований. Как правило, из существовавшего ряда синонимов одно слово начинало употребляться чаще остальных и постепенно приобретало качества специального термина. Впоследствии от наиболее часто употребляемого термина образовывались другие производные слова и словосочетания для выражения понятий, связанных с исходным понятием.

Заимствование — хорошо известный источник синонимов. В философской терминологии в качестве синонимичных терминов употребляются интернациональные и исконные слова. Другая группа синонимичных терминов — это термины, различающиеся морфологически, например, pieredzisks| pieredzes (эмпирический); то есть прилагательное и существительное в родительном падеже. Ещё одна группа синонимов образована терминами — сложными словами и терминами — словосочетаниями, например, pasauluzskats| pasaules uzskats (мировоззрение).

Философский термин может обозначать более одного понятия. Таким образом, в философской терминологии присутствует полисемия. Это обусловлено тем, что философия имеет долгую историю развития и включает в себя различные направления. В статье представлен анализ одного из основных терминов философии — «esamība» (бытие) — в качестве примера многозначного философского термина.

70