ACTA LINGUISTICA LITHUANICA

LII (2005), 59–65

Частотность употребления падежей и значение существительного

Ineta Savickienė

Университет Витовта Великого

Используя понятия грамматических и конкретных падежей Куриловича, грамматические падежи рассматриваются с точки зрения их синтаксических функций, а конкретные — с точки зрения их семантических функций. Наша гипотеза состоит в том, что статистически частотность падежа обратно пропорциональна степени его функциональной маркированности. Показано, что грамматические падежи (именительный, винительный и родительный) встречаются чаще, чем конкретные (дательный, творительный и местный). Различия в частотности падежных форм отдельных слов отражают маркированность падежа и семантику существительного. Исследование основано на анализе устной литовской речи с использованием программы CHILDES. Частотность падежных форм и их значения изучались в речи, обращённой ко взрослым (ADS), речи, обращённой к детям (CDS), и детской речи (CS). В CDS и CS обнаружены сходные тенденции, тогда как в ADS наблюдались иные. Выявлены значительные различия, связанные с одушевлённостью. Наши результаты подтверждают предположение о том, что значение существительного влияет на семантику отдельных падежей и вероятность их употребления.

1. УСТНАЯ И ПИСЬМЕННАЯ РЕЧЬ

Принцип, выдвинутый лингвистами двадцатого века, согласно которому устная речь отличается от письменной и потому должна считаться более важной для исследований, получил широкую поддержку. Леонард Блумфилд (1935: 21) утверждал, что письмо — это не язык, а лишь способ его фиксации. Взгляды Блумфилда оказали влияние и на теоретическую лингвистическую мысль, особенно на синтаксис. Следует вспомнить, что и Джон Лайонс (1977: 39–42) обратил внимание на различия в грамматике и словаре, которые отделяют устную речь от письменной. Он подчёркивал, что в грамотных обществах отношения между устной и письменной речью очень сложны: разновидности устной и письменной речи в рамках определённого языка могут быть отчасти независимыми. Однако такие утверждения не отменяют приоритета устной речи, поскольку она всё же необходима прежде всего для целей коммуникации даже в весьма грамотных обществах. Кроме того, человек усваивает устную речь в первую очередь и, несомненно, легко, тогда как для овладения письменной речью требуются многие годы, и обычно это происходит не так легко и не всегда успешно.

В этой работе мы попытаемся рассмотреть категорию падежа в литовском языке, охватывающую сразу несколько уровней языковой структуры. При описании падежей неизбежно приходится опираться на синтаксис и семантику, поскольку лишь охватив все эти уровни, можно составить представление о категории падежа. Мы попытаемся выяснить, различается ли частотность употребления падежей в разговорах взрослых и детей.

60 | I N E T A S A V I C K I E N E

…раться на синтаксис и семантику, поскольку лишь охватив все эти уровни, можно составить представление о категории падежа. Мы попытаемся выяснить, различается ли частотность употребления падежей в разговорах взрослых и детей.

Эта статья написана на материале разговоров¹. Разговоры систематически записывались на аудиокассеты и транскрибировались на компьютере по системе CHILDES².

2. КАТЕГОРИЯ ПАДЕЖА ЛИТОВСКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА

«Категория падежа охватывает несколько уровней языковой структуры. Следовательно, на каком-либо одном уровне невозможно раскрыть все её особенности. В морфологии описывается система падежных форм, однако она не лишена значения; парадигматические отношения всегда основаны на том, что означает та или иная падежная форма в синтагме» (Paulauskienė, 1994: 98).

Если падеж вместе с предлогом рассматривать как одну функциональную категорию, то в её центре будут субъектно-объектные отношения, а на самой периферии — понятия обстоятельства. В предложной конструкции падеж существительного присоединяется к глагольному предлогу, который требует определённого падежа — родительного, винительного или творительного. В литовском языке предлоги чаще всего употребляются с родительным падежом (ant, be, prie, iš, dėl, iki), винительным падежом (į, pas, per, pro, prieš, apie), творительным падежом (su, po). Предложные конструкции преимущественно выражают общее значение места, реже — другие обстоятельственные значения (Ambrazas, red., 1994; Paulauskienė 1994; Valeckienė 1998; Šukys 1998).

Все падежи Jerzy Kuryłowicz разделил на две группы. Именительный, винительный и родительный падежи он назвал «грамматическими» из-за их первичной синтаксической функции. Остальные падежи (дательный, творительный и местный) являются «конкретными» — они имеют первичную семантическую функцию и часто зависят от конкретного контекста, то есть от лексических значений глагола и присоединённого к нему существительного (Kuryłowicz 1964: 31, 188–189). Таким образом, функции падежей синтаксические и семантические. Существительные чаще всего присоединяются к глаголу, который образует центр предложения и требует определённого падежа. Некоторые падежи присоединяются к другим существительным.

Adelė Valeckienė (1998: 251–252) teigia, kad svarbiausi linksniai sakiniui formuoti yra galininkas ir vardininkas. Pagal savo pirmines sintaksines funkcijas jie susiję su

¹ Основу анализа в данной работе составляют несколько небольших корпусов разговорной речи. Первый включает разговоры ребёнка и взрослого, то есть около 35 часов записей (см. Savickienė 2001, 2003), второй — разговоры взрослых между собой, то есть около 9 часов записей (материал собран автором). Участники бесед относятся к разным возрастным и гендерным группам. Преобладающие темы разговоров связаны с бытовыми проблемами, пережитыми впечатлениями и планами на будущее.

² Эта программа позволяет выполнять всю работу по транскрибированию и кодированию гораздо точнее и сравнительно быстро. Кроме того, она позволяет автоматически анализировать большие объёмы текстов разговорной речи. Система CHILDES включает два инструмента. Первый — это формат транскрибирования и кодирования CHAT. Второй — пакет программ для анализа CLAN. С помощью программ CLAN Combo, Kw al и Freq были проведены статистические исследования материала, результаты которых позволили сделать выводы о частотности используемой лексики и грамматических категорий (MacWhinney 1994).

LINKSNIŲ DAŽNUMAS IR DAIKTAVARDŽIO REIKŠMĖ | 61

транзитивностью глаголов и соотносятся между собой как именительный падеж субъекта и винительный падеж объекта. С именительным и винительным падежами связан родительный. Родительный падеж, присоединённый к глаголам, функционально тесно связан с винительным и может выполнять функцию объекта.

Таким образом, в литовском языкознании именительный, винительный и родительный падежи традиционно относят к грамматическим, а дательный, творительный и местный — к семантическим. Наиболее типичная синтаксическая функция именительного падежа — субъект, а винительного и родительного — объект. Однако функции падежей не ограничиваются перечисленными — их гораздо больше. Например, родительный падеж в сочетаниях с глаголами выражает объект, его часть или неопределённое количество. Родительный падеж с предлогом может также выполнять обстоятельственные функции, а в именных фразах — выступать определением. Винительный падеж, помимо прямого объекта, может обозначать обстоятельства места и времени. Дательный падеж, выражающий объект, также может выполнять различные семантические функции: финитивную, бенефактивную, перцептивную. Творительный падеж, помимо двух значений объекта (инструментального и комитативного), может обозначать также обстоятельства места и времени. А местный падеж, помимо места, может обозначать и время. Следовательно, у падежей есть основные и второстепенные значения. В новейших исследованиях литовской грамматики утверждается, что между грамматическими и семантическими падежами нельзя провести чёткого различия, поскольку «грамматическими или семантическими можно называть только конкретные случаи употребления падежей» (Holvoet, Semėnienė 2004).

3. ЗНАЧЕНИЯ И УПОТРЕБЛЕНИЕ ПАДЕЖЕЙ

Категория падежа, являясь одной из самых сложных, но вместе с тем и самых интересных языковых категорий, предоставляет исследователям возможность изучать её с разных точек зрения. Реальное употребление раскрывает многогранность категории падежа и её потенциальную способность приобретать те или иные значения в различных контекстах.

Анализируя употребление падежей в различных контекстах, попробуем выяснить, какие падежи — грамматические или семантические — употребляются чаще и в каких значениях.

Предварительные исследования разговорной литовской речи показывают следующее распределение падежей по частоте употребления: чаще всего употребляется именительный падеж, на втором месте по частоте — родительный, на третьем — винительный, на четвёртом — дательный, далее следуют творительный и местный.

ТАБЛИЦА 1. РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ПАДЕЖЕЙ ПО ЧАСТОТЕ УПОТРЕБЛЕНИЯ (%).

ПАДЕЖ И. Р. В. Д. Тв. М. 46% 19% 21% 6% 4% 3%

Употребление падежей тесно связано с речевой ситуацией, контекстом и самими участниками речевого акта. Очевидные различия в употреблении падежей наблюдаются в ситуа-

62 |

INETA SAVICKIENĖ

циях, когда взрослый говорит со взрослым (SSK)³, с ребёнком (VSK) или когда говорит маленький ребёнок (VK) (см. таблицу 2).

Данные исследования показывают, что по употреблению падежей VSK и VK гораздо ближе друг к другу (см. Savickienė 2000, 2002), чем к SSK. Несмотря на значительные различия, можно отметить и сходство: именительный падеж — самый частотный падеж во всех трёх группах. Употребление остальных падежей различается. В группе SSK родительный падеж употребляется значительно чаще, чем винительный, тогда как в группах VSK и VK несколько чаще встречается винительный. В SSK дательный падеж также употребляется вдвое чаще, а частотность употребления творительного и местного почти совпадает с VSK. Все группы употребляют местный падеж примерно одинаково часто.

ТАБЛИЦА 2. ЧАСТОТА УПОТРЕБЛЕНИЯ ПАДЕЖЕЙ (%): SSK VS. VSK VS. VK

ПАДЕЖ И. Р. В. Д. Тв. М.SSK 32% 18% 28% 9% 5% 3% VSK 48% 21% 19% 5% 4% 3% VK 59% 19% 15% 4% 2% 2%

Как видно, чаще всего употребляется именительный падеж (немаркированный член), а на другом конце шкалы находятся местный и творительный падежи — самые редкие. Местный падеж (самый редкий во всей падежной системе) считается наиболее маркированным членом.

Результаты сходны для SSK, VSK и VK: чаще всего употребляются грамматические падежи, тогда как семантические остаются на периферии системы. Частотность отдельных падежей различается, особенно именительного. В речи VK частотность употребления последнего почти на 10% выше, чем в VSK, и на целых 27% выше, чем в SSK. Частое употребление именительного падежа в VSK и VK — особенность детской речи и речи, обращённой к детям, особенно на раннем этапе усвоения языка (Savickienė 1999, Voeikova, Savickienė 2001).

Данные показывают, что грамматические падежи, то есть именительный, винительный и родительный, встречаются значительно чаще, чем конкретные падежи: дательный, творительный и местный⁴. Следовательно, функционально маркированная подсистема конкретных падежей характеризуется низкой частотностью. Частотность грамматических падежей сильно отличается от частотности конкретных падежей. Частотность одного лишь родительного падежа выше, чем частотность всех конкретных падежей вместе взятых.

Тенденции употребления падежей в письменной литовской речи сходны: грамматические падежи встречаются чаще конкретных (Žilinskienė 1979: 78–88). Чаще всего употребляется родительный падеж (43%), а именительный и винительный употребляются примерно одинаково часто (20% и 18% соответственно) (Gelumbauskaitė 2003).

³SSK — речь, обращённая к взрослому (англ. adult directed speech, ADS), VSK — речь, обращённая к ребёнку (детская речь; англ. child directed speech, CDS), VK — речь ребёнка (англ. child language).

⁴ Поскольку Курилович не выделял звательный падеж, здесь он также не упоминается.

LINKSNIŲ DAŽNUMAS IR DAIKTAVARDŽIO REIKŠMĖ

63

Статистические данные по славянским языкам (разговорным) сходны: русский: И. – 32,6, Р. – 25,3, В. – 22, Т. – 4,1, М. – 10,1, П. – 5 (Zemskaja 1979: 74); польский: И. – 34,2, Р. – 29,8, В. – 19,2, Т. – 4,8, П. – 4,4, М. – 7,6 (Laskowski 1989: 212). Интересно, что в польском и русском языках чаще употребляется винительный падеж, а в литовском — родительный.

Общая частотность падежей еще не дает полной картины падежной категории. На статистику падежей существенно влияет семантика существительного (Laskowski 1989: 207–226). Чтобы проверить это утверждение, необходимо рассмотреть, какое значение для статистики падежей имеет семантическое противопоставление «одушевленное / неодушевленное». В таблицах ниже отдельно представлены данные SSK, VSK и VK.

ТАБЛИЦА 3. РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ПАДЕЖЕЙ В SSK ПО СЕМАНТИЧЕСКОМУ ПРОТИВОПОСТАВЛЕНИЮ ОДУШЕВЛЕННОЕ / НЕОДУШЕВЛЕННОЕ (%)

Падеж | И. | Р. | В. | Т. | П. | М. Одушевленное | 36,32 | 8,24 | 46,31 | 6,48 | 2,17 | 0,48 Неодушевленное | 11,53 | 19,56 | 45,77 | 1,92 | 14,20 | 7,02

ТАБЛИЦА 4. РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ПАДЕЖЕЙ В VSK ПО СЕМАНТИЧЕСКОМУ ПРОТИВОПОСТАВЛЕНИЮ ОДУШЕВЛЕННОЕ / НЕОДУШЕВЛЕННОЕ (%)

Падеж | И. | Р. | В. | Т. | П. | М. Одушевленное | 55,2 | 8,9 | 11,1 | 8,5 | 2,5 | 0 Неодушевленное | 35,2 | 29,6 | 23,1 | 0,4 | 5,1 | 5,7

ТАБЛИЦА 5. РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ПАДЕЖЕЙ В VK ПО СЕМАНТИЧЕСКОМУ ПРОТИВОПОСТАВЛЕНИЮ ОДУШЕВЛЕННОЕ / НЕОДУШЕВЛЕННОЕ (%)

Падеж | И. | Р. | В. | Т. | П. | М. Одушевленное | 65,0 | 8,7 | 9,9 | 6,9 | 1,5 | 0 Неодушевленное | 44,4 | 29,0 | 18,8 | 0,1 | 3,0 | 3,8

Статистическое различие между существительными, обозначающими одушевленное и неодушевленное, весьма очевидно. Самый частотный падеж одушевленных существительных в VSK и VK — именительный (его частотность значительно выше, чем у всех остальных падежей вместе взятых), а в SSK — родительный, частотность которого превы-

64 |

INETA SAVICKIENE

… именительный падеж — даже 10% случаев. В группе неодушевлённых предметов в SSK именительный падеж занимает лишь четвёртую позицию — после родительного, винительного и творительного — отставая от самого частотного падежа на целых 34%. Среди грамматических падежей винительный — наиболее маркированный член в группе одушевлённых (употребляется почти одинаково во всех группах: SSK 8,24%, VSK 8,9%, VK 8,7%), тогда как родительный (VSK 23,1% и VK 18,8%) и именительный (SSK 11,53%) — в группе неодушевлённых. Дательный падеж у неодушевлённых предметов является наиболее маркированным членом (SSK 1,92%, VSK 0,4%, VK 0,1%), тогда как творительный и местный достаточно частотны во всех группах. С другой стороны, частотность дательного падежа у одушевлённых очень высока, а местный почти не употребляется (за исключением SSK 0,48%).

Результаты показывают, что при употреблении дательного и местного падежей для одушевлённых и неодушевлённых существительных имеются очевидные различия. Причина такого различия в случае дательного падежа заключается в том, что этот падеж чаще всего выполняет функции бенефицианта, перципиента или экспериенцера (о семантических функциях см. Jakaitienė 1988; Valeckienė 1998). Ситуация с местным падежом сходна с ситуацией с дательным, однако этот падеж занимает периферийные позиции: в подсистеме одушевлённых местный почти полностью не употребляется. Это объясняется тем, что наиболее типичная функция местного падежа — указание на место. Очевидно, что эта функция относится только к неодушевлённым предметам. Следовательно, местный является наиболее маркированным падежом в подсистеме одушевлённых, тогда как среди существительных, обозначающих неодушевлённые предметы, он приобретает иной статус.

После рассмотрения статистики падежей видно, что частотность употребления падежей значительно различается в зависимости от того, к какой подсистеме они относятся. Результаты подтверждают предположение о том, что значение существительного определяет не только семантику отдельных падежей, но и возможности их употребления.

4. ВЫВОДЫ

В системе падежей заметны различия в частотности употребления, связанные со спецификой устной речи.

После рассмотрения групп существительных, обозначающих одушевлённые и неодушевлённые предметы, видно, что частотность употребления падежей существенно различается. Семантика существительного определяет частотность употребления падежей. Однако важно не только то, какие падежи чаще всего употребляются в разговоре. Тема разговора, участники и ситуация также определяют распределение падежей.

Опираясь на классификацию падежей Jerzy Kurylowicziaus на грамматические и конкретные, мы попытались выяснить, употребляются ли так называемые собственно грамматические падежи — именительный, родительный и винительный — чаще всего в своих основных, а не побочных значениях. Результаты хотелось бы обобщить, используя определения «иерархии падежей»: «Падежи располагаются на шкале в зависимости от того, кодируют ли они центральные или периферийные функции предложения» (Holvoet, Semėnienė 2004: 33).

LITERATŪRA

AMBRAZAS, red., 1994: Dabartinės lietuvių kalbos gramatika, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

BLOOMFIELD, L. 1935: Language, London: Allen & Unwin.

LINKSNIŲ DAŽNUMAS IR DAIKTAVARDŽIO REIKŠMĖ | 65

GELUMBauskaitė, K. 2003: Daiktavardžių linksnių vartojimo dinamika. Magistro darbas, Kaunas: VDU.

HOLVOET, A., SEMĖNIENĖ L. 2004: Linksnio teorijos pagrindai. Holvoet, A., Semėnienė, L., red., Gramati­nių kategorijų tyrimai, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas (Lietuvių kalbos gramatikos darbai, 2), 11–33.

JAKAITIENĖ, E. 1988: Leksinė semantika, Vilnius: Mokslas.

KURYLOWICZ, J. 1964: The inflectional categories of Indo-European, Heidelberg: Carl Winter Universitätsverlag.

LASKOWSKI, R. 1989: Markedness and the category of case in Polish. Tomić, O.M., ed., Markedness in synchrony and diachrony, Berlin etc.: Mouton de Gruyter, 207–226.

LYONS, J. 1977: Semantics. Vols. 1–2, Cambridge: Cambridge University Press.

MACWHINNEY, B. 1994: The CHILDES Project: Tools for Analyzing Talk, Hillsdale, NJ: Lawrence Erlbaum Associates.

PAULAUSKIENĖ, A. 1994: Lietuvių kalbos morfologija, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

SAVICKIENĖ, I. 1999: Lietuvio vaiko daiktavardžio morfologija. Dak­taro disertacija, Kaunas: VDU.

SAVICKIENĖ, I. 2000: Linksniai šnekamojoje kalboje. Darbai ir dienos 24 (Kaunas: VDU), 89–98.

SAVICKIENĖ, I. 2001: Linksniavimo paradigmų formavimasis vaikų kalboje. Lituanistica 3(47), 58–69.

SAVICKIENĖ, I. 2002: The emergence of case distinctions in Lithuanian. Voeykova, M. D., Dressler, W. U., eds., Pre- and Protomorphology: Early Phases of Morphological Development in Nouns and Verbs, München – Newcastle: LINCOM Europa (Lincom studies in Theoretical Linguistics, 9), 105–115.

SAVICKIENĖ, I. 2003: The Acquisition of Lithuanian Noun Morphology, Wien: Verlag der Österreichischen Akademie der Wissenschaften.

SLOBIN, D. I. 1985: Introduction: Why study acquisition crosslinguistically? Slobin, D. I., ed., The Crosslinguistic Study of Language Acquisition. Vol. 1, Hillsdale, NJ: Lawrence Erlbaum Associates, 3–27.

ŠUKYS, J. 1998: Lietuvių kalbos linksniai ir prielinksniai: vartosena ir normos, Kaunas: Šviesa.

VALECKIENĖ, A. 1998: Funkcinė lietuvių kalbos gramatika, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

VOEYKOVA, M. D. 1998: Acquisition of diminutives by a Russian child: preliminary observations in connection with the early adjectives. Gillis, S., ed., Studies in the Acquisition of Number and Diminutive Marking (Antwerp Papers in Linguistics, 95), 97–113.

VOEYKOVA, M. D., SAVICKIENĖ, I. 2001: The acquisition of the first case oppositions by a Lithuanian and a Russian child. Wiener Linguistische Gazette 67–69, 165–188.

ZEMSKAJA, E. A. 1979: Русская разговорная речь, Москва: Наука.

ŽILINSKIENĖ [Жилинскене], V. 1979: Статистический анализ морфологии литовских газетно-журнальных текстов. Автореферат дис. канд. филол. наук, Вильнюс.

Ineta Savickienė

Vytauto Didžiojo universitetas

S. Daukanto g. 28, 44246 Kaunas, Lietuva

[email protected]

Gauta 2005 05 23