VILIJA SAKALAUSKIENĖ

Институт литовского языка

ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЙОНАСА ЯБЛОНСКИСА

Заслуги Йонаса Яблонскиса в создании литовского литературного языка и в области нормотворческой работы неоспоримы. Во всех областях — орфографии, фонетике, морфологии, синтаксисе, лексике — он достиг очень важных результатов: установил правила орфографии, предлагал языковые нормы, опираясь на живую народную речь, создавал новые слова, которые употребляются и поныне.

150-летие со дня рождения побудило вновь обратиться к трудам Йонаса Яблонскиса, кое-что оценить по-новому, с точки зрения лексикографа, и заинтересоваться малоизученным наследием в этой области. Об отдельных его лексикографических трудах писали, некоторые упоминания можно найти о картотеке словаря. Работы в этой области подробнее рассмотрел Антанас Либерис (см. Lyberis 1982: 16–20). «Наш словарик» как важный лексикографический труд рассмотрел Стасис Кейнис (1990: 14–19). Лексикографическое наследие Й. Яблонскиса до сих пор не получило обстоятельной оценки, поэтому цель этой статьи — обозреть работы языковеда, связанные с лексикографией. Статья не ставит целью провести исчерпывающий анализ лексикографической деятельности Й. Яблонскиса; скорее, она станет началом исследований такого рода.

РЕДАКТИРОВАНИЕ ЛИТОВСКО-ПОЛЬСКОГО СЛОВАРЯ АНТАНАСА ЮШКИ¹

Первые шаги в лексикографической работе Й. Яблонскис сделал, редактируя литовско-польский словарь Антанаса Юшки², который готовило российское министер-

¹ Литовский словарь А. Юшкевича съ толкованіемъ словъ на русскомъ и польскомъ языкахъ. Томъ I, вып. 1, СПб, 1897; вып. 2, СПб, 1904; вып. 3, Петроградъ, 1922.

² Antano Juškos (1819–1880) lietuvių–lenkų kalbų žodynas pradėtas rašyti apie 1860 metus ir vėliau daugelio redaguotas, pildytas, taisytas. Galutinėje redakcijoje žodžiai buvo verčiami į rusų kalbą. Apie šio žodyno redagavimą yra rašiusi Birutė Tolutienė savo disertacijoje (Tolutienė 1961: 110–273). I tomo antra dalis (E–J raidės), kurią redagavo J. Jablonskis, buvo išspausdinta 1904 m. (Palionis 1995: 194–195).

44

KALBOS KULTŪRA | 83

Академия наук. В начале 1897 г. Алексей Шахматов пригласил Й. Яблонскиса стать редактором. Лингвиста интересовало, как Академия наук отнесётся к исправлениям толкований значений, которые можно было внести, только проверив весь материал непосредственно в говорах. Проведя в Литве два лета, Й. Яблонскис проверил рукописи на буквы E, G, I, J (см. Tolutienė 1961: 237, 238). «Познакомившись с рукописями словаря А. Юшки, Й. Яблонскис увидел немало его недостатков: долгие и краткие гласные различались не везде, диалектные формы приводились неодинаково, ударения расставлялись неудачно, интонационные различия не отмечались, не хватало более точных толкований значений слов и т. п.» (Lyberis 1982: 17). Й. Яблонскис подготовил план редактирования словаря, в соответствии с которым характер словаря должен был значительно измениться.

Записывая услышанное из уст людей высказывание или фразу, А. Юшка шлифовал и дополнял их, стараясь сделать более правильными и литературными, и тем самым полностью менял многие их особенности. В послесловии³ ко второй части первого тома словаря 1904 г. Й. Яблонскис указал на это, предупреждая читателей: «…при использовании этого словаря как материала для описания синтаксических и стилистических особенностей языка, следует, по моему мнению, быть очень осторожным. Возможно, специалисты по синтаксису и вообще по строю языка литовского народа не согласятся с моим мнением в этом отношении относительно материала, собранного А. Юшкой. Как бы то ни было, мне кажется несомненным, что субъективный элемент, причём весьма значительный, присутствует в словаре народного языка и в тех случаях, когда данные словаря могли бы служить материалом для изучения синтаксических особенностей литовского языка». (Piročkinas, sud., 1991: 116).

В словаре было множество неизвестных слов, подлинность которых казалась весьма сомнительной. Поэтому Й. Яблонскис взялся проверять эти слова на местах⁴. Летом 1897 г. он побывал в Велюоне⁵, Вилкии, Юрбарке и других местах, проверяя и выясняя значения слов, записанных А. Юшкой. Следующим летом он побывал в Калтиненай, Шилуве, Бетигале, Алседжяй⁶.

³ Литовскій словарь А. Юшкевича съ толкованіемъ словъ на русскомъ и польскомъ языкахъ. Вып. второй, Санктпетербургъ, 1904, I–LIX. (Далее в тексте этот словарь обозначается сокращением LS.)

⁴ Позднее К. Буга, редактируя буквы K–L, также обеспокоился тем, что в словаре очень много совершенно неслыханных слов, и отправился в Жемайтию, чтобы их проверить (Vosyltytė 1956: 93–94).

⁵ От поездки 1897 г. сохранилось пять записных книжек. Из записанных в них примеров видно, что Й. Яблонскис побывал также в Жагаре, возможно, в Субачюсе и Расейняе, но больше всего времени провёл в Плочкиае, Велюоне, Вилкии и Юрбарке (Piročkinas 1977: 139).

⁶ В Алседжяе главным помощником и информантом был местный фермер Феликс К. Бубеле (Piročkinas 1977: 200).

V. SAKALAUSKIENĖ. Jono Jablonskio leksikografinė veikla

45

Проверяя слова в этих местах, Й. Яблонскис записал ещё около 2000 новых слов, которых не было в рукописи А. Юшки. Многие слова, записанные А. Юшкой, лингвист не обнаружил в живой речи (такие слова в отредактированном им тексте он отмечал в конце длинным тире). Среди них встречается немало неизвестных и неслыханных слов: grūlis⁷ «чернорабочий; простой рабочий» (LS 478), įdėtas «надежда»: Aš turiù visą įdėtą ant tàvęs (LS 507), įłogas «привычка; страсть»: Įłogas, kurs įsiłoge būdą (?) (LS 524), ilgioti «нищенствовать», įkitas «дверная планка»: Įkitai į dùris įkryžiáuoti и др., которых нет в картотеке большого Словаря литовского языка, собираемой почти целое столетие. Однако некоторые слова А. Юшки, которые Й. Яблонскис отметил как неизвестные, сегодня употребляются и в литературном языке: įnoringas, –a «капризный» (в LKŽ зафиксировано по письменным источникам и печати), įraijis «предмет, проглоченный рыбой» (DLKŽ), irštvò «зимнее логово медведя, берлога» (DLKŽ) (см. Lyberis 1982: 17).

Редактируя словарь А. Юшки, лингвист смог лучше познакомиться с живым языком и его говорами. Он собрал множество материала для изучения литовской письменной речи. Сотрудничество с русскими учёными Ф. Фортунатовым, А. Шахматовым, Я. Бодуэном де Куртенэ, Ф. Коршем и другими помогло ему лучше понять теорию и практику редактирования словарей.

КАРТОТЕКА ЙОНАСА ЯБЛОНСКИСА И СЛОВАРЬ ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА

Особое отношение Й. Яблонскиса к Словарю литовского языка. Казимерас Буга в 1921 г. в «Сообщении редактора Словаря литовского языка» писал: «Редакция словаря уже получила от нашего языковеда Йонаса Яблонскиса несколько ящиков со словами, с которых теперь делаются копии (будет 25–30 тысяч карточек)» (Būga 1959: 380). Следовательно, уже тогда Й. Яблонскис собрал множество слов. Из его картотеки К. Буга переписал около 10 тысяч листков, которые впоследствии вошли в фонды большого словаря.

О картотеке Й. Яблонскиса упоминаний было немного. А. Люберис упомянул о ней в своей статье, но не совсем точно. Он указал, что «в Центральной библиотеке Академии наук СССР осталось 10 коробок собранного Й. Яблонскисом словарного материала, содержащего более 14 000 слов. Весь этот материал переписан и включен в большой «Словарь литовского языка»

⁷ LKŽ grūlis «работник».

46

KALBOS KULTŪRA | 83

kartotekos fondus“ (Lyberis 1982: 18; tačiau jis nepatikslino, kad J. Jablonskio kartoteka yra Lietuvoje).

Существование картотеки и место ее хранения четко указаны в примечаниях к I тому сочинений Юозаса Балчикониса, где сказано, что картотека Йонаса Яблонскиса хранится в Отделе рукописей Центральной библиотеки Академии наук Литовской ССР (Balčikonis 1978: 396). Некоторые замечания о сохранившейся картотеке приведены в статье Алдонаса Пупкиса о рукописном наследии Й. Яблонскиса (см. Pupkis 2010: 40). В настоящее время картотека словаря Й. Яблонскиса (более 14 тысяч карточек, точно — 14 455)⁸ по-прежнему хранится в Отделе рукописей Библиотеки Академии наук Литвы имени Врублевских.

На карточках картотеки фонда Й. Яблонскиса помечено материал для Словаря литовского языка. Карточки на буквы A, B (1210 листков) датируются концом XIX века (размер карточек — 7,5 × 12,5 см). Указано, что слова на остальные буквы записаны в XX веке. Размеры карточек несколько различаются: длина — 12,5 см, ширина некоторых — 7,7 и 7,8 или 8,0 см; есть карточки шириной 11 см и длиной 18 см (таковы карточки на букву P)⁹.

На карточках Й. Яблонскис записывал слова гнездами. Например, на листке со словом taisyti приведены глаголы с приставками įtaisyti, sutaisyti и т. п.: Tas žmogus mane labai įtaisė (втянул в неприятности, измучил); įsitaisiau (bebylinėdamas); Jis mane sutaisė (обманул) (Jokantas). Ką jis veikia? – knygas taiso (переплетает); v. apýtaisąs, knýgtais(is) (Skapiškis). На том же листке наряду с глаголами записаны и имена (см. рис. 1).

В качестве заголовочных слов на карточке он указывал для глаголов форму инфинитива, для имен — именительный падеж (у прилагательных обычно приведены обе формы рода, см. рис. 2); заголовочные слова и их формы он снабжал ударениями. Пожалуй, больше всего данных записано в Алседжяй¹⁰.

Редакции Словаря литовского языка, работавшие позднее, тщательно просмотрели сочинения Й. Яблонскиса и выписали из них слова для словаря — всего около 14 тысяч (см. Lyberis 1982: 19)¹¹. В картотеке LKŽ есть листки с похожими записями.

⁸ Возникает вопрос, почему в нынешней картотеке Й. Яблонскиса всего 14,5 тыс. карточек, если К. Буга получил 25–30 тыс. карточек и переписал их. Карточки, не переписанные в картотеку LKŽ, попасть туда не могли, поскольку они имеют другой размер.

⁹ Размеры карточек на остальные буквы (см): D, E — 8,0 × 12,5; G — 8,0 × 12,5; K — 7,5 × 12,5; L, M — 7,5 × 12,5; N, O, P — 7,7 × 12,5; P — 11,0 × 18,0; R, Š, T — 8,0 × 12,5; S — 7,8 × 12,5; U, V, Ž — 7,5 × 12,5.

¹⁰ В Отделе рукописей Библиотеки Академии наук Литвы имени Врублевских хранятся также записи Алседжяйской экспедиции. На обложке первой тетради Й. Яблонскис написал: «Į kelionė 1902. Alsėdei, vasario mėn.» (Piročkinas 1977: 200).

¹¹ Здесь имеются в виду не те 14 тысяч листков, о которых говорилось ранее.

V. SAKALAUSKIENĖ. Jono Jablonskio leksikografinė veikla

47

РИС. 1. Карточка слова taisýti

РИС. 2. Карточка слова talpùs

РИС. 3. Карточка слова tálžyti

РИС. 4. Карточка слова taisýdinti

Примеры карточек из картотеки Йонаса Яблонскиса, хранящейся в Отделе рукописей Библиотеки Врублевских Литовской академии наук.

48

KALBOS KULTŪRA | 83

РИС. 5. Карточка картотеки LKŽ

Лингвист выписывал слова и из самых разных письменных источников, например: глагол taksénti записан по неуказанным источникам — Širdis pradeda labiau taksenti¹²; предложение Jį ož plaukus so lazdo aptalžė (DB 139) в карточке глагола tályžyti (см. рис. 3) выписано из труда Симонаса Даукантаса Būdo senovės lietuvių, kalnėnų ir žemaičių с указанием страницы. Предложение LKŽ Ėmęs pritaisydines laivą visokių gėrybių ir išvažiuojavo į svečią šalį (с пометой S. Dauk.) приведено при слове pritaisydinti, однако то, что это предложение переписано из картотеки Й. Яблонскиса, осталось совершенно неизвестным (см. рис. 4 и 5). В LKŽ придерживались принципа, согласно которому при приведении предложений из письменных источников проверяется оригинал, а иллюстративные предложения цитируются по оригиналу. Поэтому карточка картотеки LKŽ содержит больше информации, чем видно в тексте словаря.

Карточки, заполненные Й. Яблонскисом, показывают, что его картотеку начали собирать в конце XIX века, тогда как картотека словаря К. Бугды началась в начале XX века.¹³ Й. Яблонскис всегда был убеждён, что необходим словарь живого литовского языка. О вышедшей около 1924 года первой тетради подготовленного К. Бугдой Lietuvių kalbos žodyno он писал, что это словарь родного языка, «весьма необычный», подобный которому в интересах общества пока не издают ни латыши, ни поляки, ни русские. В словаре записаны все слова, которые до сих пор употребляются в письменной и устной речи. Общество, ожидавшее от профессора К. Бугды только словаря письменного языка, теперь найдёт в словаре «много разнообразного материала, пригодного и необходимого для изучения этимологии, истории и диалектов нашего языка».

¹² Это предложение приведено в словарной статье LKŽ для слова taksenti с пометой J. Jabl.

¹³ Началом картотеки словаря К. Бугды считают 1902 год (Vosyl yte 1956: 85), когда лингвист начал записывать слова на карточки (Vitkauskas 2002: 8).

V. SAKALAUSKIENĖ. Jono Jablonskio leksikografinė veikla

49

(JR 1935: 294–296). И тут же сожалел, что «рассматриваемый словарь предназначен главным образом для тех людей, которые уже хорошо владеют основным письменным языком и могут, имея перед собой здоровый и нездоровый материал для науки о языке, как следует ориентироваться в нём для собственных нужд» (там же, 296).

Наш словарик

Ещё редактируя словарь А. Юшки, Й. Яблонскис решил сам составить словарь. Всё время он собирал слова из живой речи и письменных источников и накопил большую картотеку, однако словарь так и не издал. Лишь небольшая часть этих слов вошла в небольшой по объёму Наш словарик¹⁴, изданный в 1918 г. в Воронеже. В словарике было представлено более 1500 слов литературного языка с толкованиями значений на литовском языке и переводами на русский. Все слова были снабжены ударениями (см. также Piročkinas 1978: 134–136). В словарике были слова, употреблявшиеся не во всех диалектах и потому, возможно, непонятные ученикам при чтении подготовленной им Школы бедняка, однако более половины слов не употреблялись в Школе бедняка. Цель словарика была сугубо практической — помочь ученикам читать и понимать литовские учебники. Поэтому «в словарик вошли главным образом диалектные слова и неологизмы, которые языковед рекомендовал употреблять в литературном языке» (Gedrimas 2001: 40). По словам Й. Бальчикониса, «это будут всевозможные самые необходимые образованному человеку слова с примерами и указаниями, как их следует употреблять; особенно много школьных терминов. Насколько известно, многие из этих слов взяты из его собственного словаря, собиравшегося долгое время и всё ещё хранящегося в рукописи» (Balčikonis 1978: 44–45).

Тем не менее трудно сказать, о каком словаре здесь писал Й. Бальчиконис. С этим упоминанием существующего рукописного словаря можно связать постановление Народного комиссариата просвещения¹⁵, в котором Й. Яблонскис охарактеризован и оценён как лексиколог. По словам А. Пиро́чкина, «[...] выходит, что в Воронеже он действительно намеревался или даже уже начал составлять словарь литовского языка. Вероятно, это не было продолжением словаря Юшков, в ценности которого Яблонскис сомневался уже в конце XIX в. Тем более что рукописи Юшков тогда были ему недоступны» (Piročkinas 1978: 136). Словарик мог вырасти в словарь литовского письмен-

¹⁴ Наш словарик. Приложение к «Школе бедняка». Собрал Рыгишских Йонас. «Литовская типография», Воронеж, 1918, 64 с.

¹⁵ Имеются сведения, что в 1919 г. Комиссариат просвещения поручил Й. Яблонскису составить такой словарь (см. Vosylytė 1955).

50

KALBOS KULTŪRA | 83

...го языка. Рассматривая эту мысль, можно предположить, что Й. Яблонскис, располагавший большой картотекой и опытом лексикографической работы, мог составлять такой словарь, — тем более что постоянно упоминается и его желание самому написать словарь.

Назначение словарика обусловило наличие в нём значительного числа специальных слов из различных областей знания. Опираясь на закономерности народного языка, Й. Яблонскис сам создавал слова, необходимые письменному языку. В словарике есть вновь образованные слова, например: kurinýs¹⁶ (с. 62) вместо употреблявшегося tverinys, kūryba — вместо tveryba, papėdininkai (с. 63) «тот, кто живёт (жил, будет жить) после кого-либо» — вместо potomki; vaizdakalýs (с. 54) «лепщик» — вместо skulptorius; vaizdarašýs (с. 54) «живописец», vaizdáraštis (с. 54) «картина» и др.

Кроме того, здесь приведено множество математических терминов: atėminỹs, atimtìs, dalìklis, dalinỹs, dalýba, dalmuõ, daugìklis, dauginỹs, daugýba, ieškinỹs, álgebros reiškinỹs, sándauga, skaičius, trùpmenos skaitiklis, skaitmuõ, túkstantas, tūkstantìs, vardiklis; географических терминов: atšiauris «область льдов», atógrąža «тропик» (Рака и Козерога), atóslūgis, aukštumà, dienóvidinis, ledýnas, sausumà, sąsiauris, seklumà, speigìratis, žiemiai; ботанических: epùšė, ėpušė, bálteglė, drebulė, garšvà, gluosnis, kadagýs, kadugýs, mėldas, žibùtė, žibuõklė; зоологических: brìedis, drugỹs, erškėtas, gañdras, garnỹs, gegužė, gluõdinas, kirstūkas, lokỹs, mėkšras, pelėnas, raganošis; химических: anglìrūkštė, anglis, angliès deginỹs, deguonìs, gesuonìs, grýnanglis, nedeguonìs, skaištvaris, vandenilis, vandenýkštis и др. (подробнее о терминах словарика см. Gedrimas 2001: 41–45).

В словарике есть несколько слов, помеченных сокращением žem.: krýtis, krýtė, krytėlė и grýtis, grytėlė «сачок, черпак для ловли рыбы», Jeŕgutalis, Jeŕguts «Боженька», papū́rti (Várnos papūrusios padirviais soyruoja).

Помимо Нашего словарика и хрестоматий для Школы бедняка, Й. Яблонскис, живя в Воронеже, вместе с математиками¹⁷ активно разрабатывал основные термины различных отраслей науки. Когда математики решили создать математическую терминологию, Й. Яблонскис охотно согласился помочь в этой работе (Žemaitis 1966: 195). Языковед выделил время, когда специалисты могли собираться у него для консультаций по вопросам создания терминологии.

Наш словарик важен не только как источник новых терминов, но и в целом как первый словарь, нормирующий литературный язык (см. Keinys 1990: 15).

¹⁶ Орфография в Нашем словарике.

¹⁷ В то время в школах для литовских военных беженцев работали П. Машётас, М. Шикшнис, З. Жемайтис. Они проводили заседания, на которых обсуждались математические термины. На этих заседаниях было предложено также несколько литовских химических терминов, вошедших в Наш словарик. Некоторые из них вскоре закрепились в учебниках и литературном языке (Gedrimas 2001: 40).

V. SAKALAUSKIENĖ. Jono Jablonskio leksikografinė veikla

51

РЕЦЕНЗИРОВАНИЕ СЛОВАРЕЙ

Й. Яблонскис интересовался всеми словарями, издававшимися в то время, многие из них рецензировал. Лингвист подробно исследовал¹⁸ и обсудил Литовско-латышско-польско-русский словарь священника Миколаса Межиниса, изданный в 1894 году в Тильзите. Рецензент отметил, что в словарь не вошли слова, включённые в словари Ф. Куршайтиса и Г. Х. Ф. Нессельмана; кроме того, в нём не было сведений из произведений М. Даукши, М. Валанчюса, С. Даукантаса, а также не было литовских песен, сказок, пословиц и загадок, собранных в Ковенской губернии и уже опубликованных; не было и слов, записанных в Ковенской губернии и опубликованных в издании Mitteilungen der litauischen litterarischen Gesellschaft, в отдельных исследованиях, в изданном Э. Вольтером литовском катехизисе М. Даукши. Й. Яблонскис упрекает автора словаря в том, что тот плохо знает литовский, латышский, польский и русский языки (Пирочкинас, сост., 1991: 87–88). Эти обстоятельства и обусловили качество словаря. По словам Й. Яблонскиса, в словарь вошло 15 тысяч слов, однако среди них много форм одного и того же слова, подлежащих исключению, например: причастия наряду с исходными глаголами, формы множественного числа наряду с единственным, местоименные формы прилагательных наряду с обычными, формы среднего рода и наречия, формы сравнительной степени прилагательных и наречий наряду с обычными.

Кроме того, М. Межинис сам придумал слова (ašaruvė, beržyninis, beržotinis, brolieninis, eglyninis, gyvuskrosena, granžalas), которые не употребляются в живом литовском языке. В словарь без надобности попали латышские слова (skabas, apgerbs, pret). «Так или иначе, можно считать показательным, когда в словаре не находишь таких слов, как darbštus, grožis, kelmuotas, kvailas, lokys, purus, pustyti (dalgi), или когда находишь в словаре формы причастий apkrikštytas, pasigėręs, а рядом с ними нет форм apkrikštyti, pasigerti. Ясно, что здесь очень многое определило просто небрежное отношение автора, взявшегося не за своё дело». (Пирочкинас, сост., 1991: 89–90).

О переводе литовских слов Й. Яблонскис говорил, что «здесь порой случаются настоящие курьёзы: русский перевод не согласуется с польским, а польский противоречит латышскому» (там же, 90). Несколько лучше переведённые на латышский и польский языки слова получили значения, не совпадающие с русскими. Рецензента не устраивало и написание литовских слов. Автор «просто не разбирается и смешивает различные диалекты литовского языка» (там же, 93). Ударения в литовских словах нигде не обозначены.

В рецензии отмечены и достоинства работы: 1) в словаре есть литовские слова, которые не встречаются в других словарях; 2) в нём много загадок, пословиц и

¹⁸ Recenzija išspausdinta žurnale Живая старина, 1896, вып. II, 249–254.

52

KALBOS KULTŪRA | 83

различных подлинных народных изречений. Однако лингвист подчёркивает, что словарь не отвечает важнейшим требованиям (см. Пирочкинас, сост., 1991: 94).

Рецензируя словарь М. Межиниса, Й. Яблонскис изложил принципы составления словаря, необходимого обществу. Он писал, что словарь предназначен для людей, которые, зная польский, русский или латышский, хотели бы выучить литовский, а также для литовцев, желающих выучить латышский, польский и русский. Составить такой словарь — нелёгкая задача. Составитель словаря должен сам знать живой литовский язык не по одному диалекту, а по различным местам Литвы; во-вторых, такой человек должен прочитать множество литовских текстов и собрать всё ценное для своего словаря; в-третьих, автор ожидаемого словаря должен также воспользоваться материалом, который содержится в других литовских словарях и вообще в письменных источниках. Автор литовского словаря должен хорошо знать все слова из песен, сказок и загадок. Если бы все эти условия были выполнены, словарь литовского языка стал бы поистине очень полезным (JR 1934: 44).

Й. Яблонскис рецензировал¹⁹ Литовско-русский словарь Юргиса Шлапялиса (1921). Лингвист радовался, что к литовским словам приводились примеры употребления, но был очень разочарован их малым количеством: «на первых трёх страницах словаря примеры даны только к пяти словам [...]. Полагаю, не ошибусь, если скажу, что из 50 слов лишь одно приводится с примером употребления или примерами употребления» (JR 1935: 272). Сомнительным был и перевод некоторых слов. Поскольку автор словаря был аукштайтом, он порой не совсем правильно расставлял ударения: «Ударения в словаре, в общем, несколько хромают». (JR 1935: 274).

Лингвист понимал, насколько трудна задача собрать слова для словаря. Поэтому он снисходительно относился к тому, что некоторые из них не были найдены. Однако он усомнился, следует ли включать в словарь редкие, почти неупотребительные слова, и подчеркнул, что в словаре Й. Шлапялиса нет чёткого плана, отсутствует предисловие, без которого не вполне ясно, для какой цели составляется сам словарь. Кроме того, он сожалел, что автор словаря не посоветовался с людьми, разбирающимися в вопросах и задачах словарного дела (JR 1935: 274). По мнению Й. Яблонскиса, словарь литовского языка — вещь весьма востребованная, поэтому и этот словарь будет использоваться для самых разных нужд.

После выхода в 1926 году Словаря литовского письменного языка (NdŽ) Й. Яблонскис сразу взялся его оценивать²⁰. В этом словаре лингвист особо отметил обозначение ударений в словах. От словаря Й. Шлапялиса он отличался тем, что его авторы

¹⁹ Рецензия опубликована в 1922 г. в Švietimo darbe, № 1, 2.

²⁰ Рецензия опубликована в 1926 г. также в Švietimo darbe, № 10, 1183–1190.

V. SAKALAUSKIENĖ. Jono Jablonskio leksikografinė veikla

53

vartojo tų dienų rašomąją kalbą (JR 1936: 100). J. Jablonskis iškėlė nevienodo žodžių pateikimo, reikšmių aiškinimo, žodžių vertimo problemas, neteiktinų rašomajai kalbai žodžių įtraukimą į žodyno tekstą, iliustracinių pavyzdžių stoką. Kirčiai, pasak kalbininko, žymėti gana taisyklingai, tik vietomis ne visai gerai sukirčiuota.

Говоря о представлении отглагольных существительных с суффиксом -imas / -ymas, Й. Яблонскис указал на отсутствующие существительные. Он особо подчеркнул, что не соблюдалась последовательность при представлении возвратных и невозвратных глаголов, а у многих слов отсутствуют иллюстративные примеры, например: ābaras, abarāuti, agnā, agnùs, -ì, akiplėšýbė и др. Если бы к словам были добавлены примеры, их значения были бы иначе переведены на немецкий язык и стали бы понятнее читателю, например: akėjimas (jis per akėjimus važiuo); aklùmas, alùdis (jis toks aludis — «много пьёт пива, любит пить пиво») (JR 1936: 103). В рецензии очень метко указаны ошибки перевода и толкования значений.

ВЫВОДЫ

1. Утверждения Йонаса Яблонскиса всегда основаны на фактах: примерах живой речи и данных других словарей. Лингвист сам не успел написать словарь, однако своими трудами внёс большой вклад в подготовительную работу по составлению словаря литовского языка.

2. Он был всесторонне подготовлен к составлению словаря. Об этом свидетельствуют не только тщательно собранный материал, но и редакторская работа над словарём А. Юшки, а также рецензии на опубликованные словари, в которых сформулированы требования к словарям и их составителям.

3. Картотеки Й. Яблонскиса материал для Словаря литовского языка было достаточно для составления словаря. Эту картотеку необходимо сделать доступной для изучения и анализа. Она была бы очень полезна для пополнения и уточнения электронного Словаря литовского языка и помогла бы ответить на многие возникающие вопросы.

LITERATŪRA

Balčikonis J. 1978: Rygiškių Jonas. „Mūsų žodynėlis“. – Juozas Balčikonis. Rinktiniai raštai 1. Sud. Aldonas Pupkis, Vilnius: Mokslas, 44–45.

Būga K. 1959: Rinktiniai raštai 2. Sud. Zigmas Zinkevičius, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla.

DLKŽ 2006: Dabartinės lietuvių kalbos žodynas. Vyr. red. S. Keinys. 3-ias elektroninis leid., Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

54

KALBOS KULTŪRA | 83

Gedიმas R. 2001: Gamtos mokslų terminai Rygiškių Jono „Mūsų žodynėlyje“. – Jono Jablonskio diena Šiauliuose. III knyga. Mokslinės konferencijos medžiaga, Šiauliai: Šiaulių universiteto leidykla, 39–48.

JR 1932: Jablonskio raštai 1. Red. J. Balčikonis, Kaunas: Švietimo ministerijos leidinys.

JR 1934: Jablonskio raštai 3. Red. J. Balčikonis, Kaunas: Švietimo ministerijos leidinys.

JR 1935: Jablonskio raštai 4. Red. J. Balčikonis, Kaunas: Švietimo ministerijos leidinys.

JR 1936: Jablonskio raštai 5. Red. J. Balčikonis, Kaunas: Švietimo ministerijos leidinys.

Keinys S. 1990: „Mūsų žodynėlio“ reikšmė. – Jono Jablonskio skaitymai. Mokslinės konferencijos medžiaga, Šiauliai: Šiaulių pedagoginis institutas, 14–19.

Lyberis A. 1982: J. Jablonskis leksikografas. – Kalbos kultūra 42, 16–20. [Z. Šimėnaitė (sud.), Antanas Lyberis. Leksikografijos teorija ir praktika, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2009, 66–69.]

LKŽ 2005: Lietuvių kalbos žodynas 1–20. Red. kolegija: G. Naktinienė (vyr. redaktorė), J. Paulauskas, R. Petrokienė, V. Vitkauskas, J. Zabarskaitė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, elektroninis leidimas, www.lkz.lt

LS 1904: Литовскій словарь А. Юшкевича съ толкованіемъ словъ на русскомъ и польскомъ языкахъ. Томъ I, вып. 2, Санктпетербургъ.

NdŽ 1926: Lietuvių rašomosios kalbos žodynas. Lietuviškai–vokiška dalis. Sudarė M. Niedermann’as, A. Senn’as ir F. Brender’is. 1-asis sąsiuvinis, Heidelberg.

Palionis J. 1995: Lietuvių rašomosios kalbos istorija, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

Piročkinas A. 1977: Prie bendrinės kalbos ištakų, Vilnius: Mokslas.

Piročkinas A. 1978: Jonas Jablonskis – bendrinės kalbos puoselėtojas, Vilnius: Mokslas.

Piročkinas A. (sud.) 1991: Jonas Jablonskis. Straipsniai ir laiškai, Vilnius: Mokslas.

Pupkis A. 2010: Lietuvių kalbos normintojai ir puoselėtojai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos centras.

Tolutienė B. 1961: A. Juška leksikografas. – Literatūra ir kalba 5, 87–377.

Vitkauskas V. 2002: Didysis akademinis mūsų Žodynas. – Dvidešimt „Lietuvių kalbos žodyno“ tomų, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Vosylýtė B. 1955: J. Jablonskis ir lietuvių literatūrinė kalba. – Tarybinis mokytojas, vasario 24. [K. Morkūnas, K. Vosylýtė (sud.), Bronė Vosylýtė. Kelias į didįjį žodyną, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2002, 44–46.]

V. SAKALAUSKIENĖ. Jono Jablonskio leksikografinė veikla

55

Vosyl ytė B. 1956: K. Būga žodynininkas. – Literatūra ir kalba 1, 84–113. [K. Morkūnas, K. Vosyl ytė (sud.), Bronė Vosylytė. Kelias į didįjį žodyną, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2002, 50–80.]

Žemaitis Z. 1966: Lietuviškos matematinės terminologijos istorijai. – Lietuvių kalbotyros klausimai 8, 195–201.

Gauta 2010 11 09

JONAS JABLONSKIS’ LEXICOGRAPHIC WORK

Summary

The 150^th anniversary of Jonas Jablonskis encourages to revisit some of his works and review them from a lexicographer’s perspective. The article discusses Jablonskis’ lexicographic heritage: editorship of dictionaries, collection of authentic language samples and lexicographic reviews.

His work in lexicography is primarily related to the editing of the Lithuanian-Polish dictionary by Antanas Juška. This work inspired him to start the compilation of his own dictionary. Jablonskis was constantly collecting words and samples of authentic language, both spoken and written, and he prepared material for 14,000 headwords of the future dictionary. Although its publication never became a reality during Jablonskis’ lifetime, the compilation of this material and Jablonskis’ contacts with K. Būga did contribute to the future dictionary of Lithuanian. Jablonskis collected much interesting data and even proposed many new Lithuanian words. Later editors of the dictionary used Jablonskis’ material for suitable examples.

J. Jablonskis closely followed the publication of Lithuanian dictionaries and reviewed them. In a review of Mykolas Miežinis’ dictionary, he outlined the principles of a general dictionary. He always gave preference to empirical data: examples of authentic language and data from published dictionaries. Although Jablonskis did not manage to compile a dictionary himself, his work did contribute to the Lithuanian lexicography.

VILIJA SAKAŁAUSKIENĖ

Lietuvių kalbos institutas

P. Vileišio g. 5, LT-10308 Vilnius

[email protected]

56

KALBOS KULTŪRA | 83