LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, I LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA

УДАРЕНИЕ В СЕВЕРО-ЗАПАДНЫХ ДУНИНИНКСКИХ ГОВОРАХ

V. GRINAVECKIS

I. Типы ударения

Lietuvių kalbos tarmėse kirčio susilpnėjimas ar išnykimas galūnėse ir atsiradimas žodžio pradžioje arba skiemenyse, esančiuose arčiau žodžio pradžios (pvz.: pagaléis ~ pagalais (Šakyna), lauku,ū ~ laukų (Laukuva), malū-nus ~ malūnus (Lyduokiai), paprastai vadinamas kirčio atitraukimu. Šiaurės vakarų dūnininkų tarmėse (švdt)¹ kirtis taip pat tam tikrais atvejais yra atitrauktas iš galūnės į žodžio pradžią. Čia svarbu pažymėti tai, kad švdt, kaip ir kitose žemaičių tarmėse, atitraukiančiose kirtį, kirtis nėra visas sukoncentruotas viename skiemenyje, bet yra padalintas keliems arba visiems žodžio skiemenims. Švdt žodžiuose su atitrauktiniu kirčiu yra kirčiuoti visi skiemenys, pvz.: aš,ės ~ ašis, dárb,ū ~ darbų, lá-u.k,ọ ~ laukų, lėd,ū ~ ledų, blėz-d,į-n.g,ą ~ blezdingą, par,ėn,õ.n.t,ę ~ pareinanti. Iš pavyzdžių matyti, kad tie skiemenys, kurie yra kirčiuoti literatūrinėje kalboje (lk), turi kirtį ir tarmėje. Šį kirtį, esantį žodžio gale ir atliepiantį lk kirtį, galima pavadinti senoviniu, nes jis, kaip pamatysime vėliau, yra senesnis už kitus to paties žodžio kirčius. Taigi senoviniu kirčiu čia vadinamas toks kirtis, koks jis yra buvęs prieš kirčio atitraukimą. Visus kitus aukščiau pateiktuose pavyzdžiuose esančius kirčius paprastai vadiname atitrauktiniais, nes jie, būdami naujai atsiradę žodžio pradžios skiemenyse, atrodo lyg atitraukti iš galūnės. Tokiu būdu jau patys terminai (senovinis ir atitrauktinis kirtis) rodo žodžiuose su atitrauktiniu kirčiu nevienodą kirčių kilmę. Ne visi kirčiai tame pačiame žodyje yra tariami vienodu balso stiprumu: vieni jų yra tariami silpniau, kiti stipriau. Žodžiuose, kuriuose kirtis yra atitrauktas, pirmasis skiemuo visada yra tariamas stipriau už kitus to paties žodžio skiemenis, todėl šiuo atveju pirmasis skiemuo turi pagrindinį kirtį. Kadangi šis pagrindinis kirtis, kaip jau buvo kalbėta, yra

¹Северо-западные дунининкские говоры (швдт) занимают юго-восточную часть среднежемайтского ареала, в которую входят Шилальский и Варняйский районы (за исключением нескольких деревень), северо-восточные окраины Шилутского р-на, южная часть Прекульского р-на, юго-восточная часть Риетавского р-на, окрестности Паэжерио и Кошю в Скаудвильском р-не. По углам ареала швдт расположены следующие населённые пункты: Швекшна, Павандене, Варсяджяй, Ж. Науместис. Важнейшая фонетическая особенность, отличающая швдт от других дунининкских говоров, — отсутствие аффрикат (č, dž < tj, dj) в безударном конце слова перед балтским ā, например: jãute ~ jaučio, mė'dė ~ medžio, pã'tes ~ pačios, stã'tes ~ stačios, но pãč,ūos ~ pačios.

109

оттяжным, оно будет называться главным оттяжным ударением. Остальные ударения в словах с оттянутым ударением произносятся слабее, поэтому обычно называются побочными. Однако и побочные ударения между собой неравнозначны: например, в слове blėzd,ĩːng,ã ~ blezdingą ударение конечного слога, как уже говорилось выше, является древним, а ударение второго слога от конца — оттяжным. Кроме того, эти два побочных ударения (как станет ясно далее) различаются по силе, по-разному удлиняют гласные и имеют разные интонации, поэтому для них также нужны отдельные названия. Поскольку более удалённое от конца слова побочное ударение является оттяжным, ему лучше всего подходит термин побочное оттяжное ударение. Побочное ударение в конце слова древнее, но назвать его побочным древним ударением нельзя, поскольку в древности оно не было побочным. Лучше всего ему подходит термин побочное конечное ударение, поскольку это побочное ударение всегда находится в конце слова.

В швдт есть также слова, в которых ударение стоит на том же месте, что и в лк, например: bùte ~ būti, pavàde ~ pavādė. Выше говорилось, что ударение, совпадающее по месту с ударением лк, называется древним; поскольку в данном случае древнее ударение является также главным, его можно назвать главным древним ударением. В словах с главным древним ударением в некоторых случаях также бывает побочное ударение, например: dẽrb,ãu ~ dirbau, vỹr,ã ~ vyrai, vãl,ĩːte ~ valyti (valyti). В данном случае, как видно из примеров, новое ударение появилось не в предударных, а в заударных слогах. Ударение в говоре, появившееся в заударных слогах, всегда произносится слабее главного древнего ударения, поэтому оно является побочным. Чтобы отличить его от других упомянутых выше побочных ударений, его можно назвать побочным перенесённым ударением, поскольку оно как бы перенесено из начала слова в конечные или расположенные ближе к концу слоги.

Таким образом, в швдт имеется пять типов ударения: два главных — главное оттяжное и главное древнее — и три побочных — побочное оттяжное, побочное конечное и побочное перенесённое.

II. Происхождение и древность оттягивания ударения

1. Причиной оттягивания ударения с окончания к началу слова в говорах севернолитовского языка (в том числе и жемайтских) чаще всего считают влияние других языков — латышского либо куршского и земгальского². Первое мнение с первого взгляда кажется привлекательным своей простотой, однако ему противоречит тот факт, что литовцы Зарасайского края, живущие по соседству с латышами, ударение не оттягивают. У второго мнения есть один довольно веский аргумент: область оттягивания ударения в говорах литовского языка почти совпадает с территорией куршских и земгальских племён, живших на территории Литвы³. Однако ассимилированные жемайтами курши сами издревле не имели ударения в начале слова⁴, поэтому даже если признать здесь влияние куршей, вопрос остаётся нерешённым: ещё нужно доказать, какая причина заставила куршей переносить ударение к началу слова. Считается, что такое ударение пришло в куршский язык из

² Archívum Philologicum (toliau APh), 4, 33, Kaunas, 1933.

³ APh, 4, 33; Die Žemaitische Mundarten (toliau ŽM), 204, Kaunas, 1930.

⁴ J. Endzelīns, Latviešu valodas gramatika, 32, Rīgā, 1951.

110

финно-угорского племени — ливов. Возможно, курши передали жемайтам унаследованное от ливов оттягивание ударения к началу слова. Однако сам процесс оттягивания ударения происходил постепенно, по определённым законам. Влияние куршей здесь можно считать лишь первым импульсом к возникновению тенденции оттягивать ударение.

К. Яунис полагает, что ударение в говорах литовского языка было оттянуто независимо от влияния других языков. Он рассуждает так: «обычно мы говорим, что … ударение „перешло“ или „перенесено“ с окончания на слог корня. Но на самом деле ударение совсем не перемещается и никогда не переносится, а происходит лишь следующий процесс: по мере ослабления старого основного ударения усиливается ударение предшествующего слога, имеющего… восходящую интонацию, которая, постепенно усиливаясь, не меняет своей акустической структуры, вследствие чего вторичное-оттянутое (передневоричное) ударение всегда имеет циркумфлексную интонацию. Постепенность ослабления старого основного ударения и усиления вторичного доказывает тот факт, что, если старое ударение падает на долгий гласный, то после появления основного-вторичного (ударения) в предшествующем слоге в дарбенайском говоре оно не опускается до уровня слабоударных слогов, а сохраняет часть своего прежнего значения, становясь вторичным ударением: ср., например, дарбенайские gė.i.sm,iė, žmūon,ūos⁵.

В своей теории К. Яунис доказывает, что ударение оттягивалось с окончания к началу слова постепенно, сначала сохраняя часть ударения на прежнем месте, в конце слова. Утверждение К. Яуниса подтверждается многими говорами литовского языка, оттягивающими ударение. Прежде всего почти все жемайтские говоры, оттягивающие ударение (за исключением некоторых мест у границы с Латвией: Акмене, Вегеряй, Кликхолай), и сегодня сохраняют часть ударения в конце слова. Западноаукштайтские говоры, живущие по соседству с жемайтами и также оттягивающие ударение, тоже сохраняют часть ударения в конце слова, например: dienà ~ dienà (Кракес), šàka ~ šakà, vàikai ~ vaikai (Шяуляй). Эти факты ясно показывают, что перемещение ударения с окончания к началу слова в рассматриваемых говорах ещё не завершилось.

Теория оттягивания ударения К. Яуниса становится вполне убедительной, если связать оттягивание ударения с сокращением акутовых окончаний.

Проф. Я. Эндзеляйнс так отозвался об этом рассуждении К. Яуниса: «Как такое ударение первого слога может возникнуть также совершенно независимо от чужого влияния, доказывал Яунис». Тут же проф. Я. Эндзеляйнс добавляет от себя: «Это (ударение) в пралатышском языке могло возникнуть совершенно спонтанно, и таким образом ударение прежде всего было оттянуто — совсем как в некоторых говорах литовского языка — с кратких конечных слогов в двусложных и многосложных окситонах на первый слог; затем ударение первого слога могло быть обобщено под влиянием чужих языков»⁶.

Теорию оттягивания ударения Яуниса и Эндзеляйнса вкратце можно сформулировать так: а) прежде всего ударение было оттянуто с краткого окончания на долгий первый слог; б) позднее ударение первого слога могло быть обобщено (вероятнее всего, под влиянием других языков).

^⁵ К. Явнисъ, Памятная книжка Ковенской губернии на 1898 годъ, 183, Ковна, 1897.

^⁶ J. Endzelins, цит. соч., 32.

111

2. Первый тезис изложенной здесь теории подтверждается данными северо-западных дуннинкских говоров:

a) Основное-оттяжное ударение в двусложных словах, в которых первый слог долгий, а второй краткий, произносится более напряжённо, чем во всех остальных двусложных словах (например: bã.u.g,õs ~ baugus, rỹn,į ~ rynį (ryji).

b) В трёхсложных словах, первый слог которых долгий, а остальные краткие, в некоторых случаях ударение оттягивается, не оставляя никаких следов ударения в других слогах (например: klýgdama ~ klykdama).

В обоих этих случаях гласные и дифтонги, ударные при основном-оттяжном ударении, удлиняются (в том числе a, e, когда они выступают первыми компонентами дифтонгов) и имеют вторичную-продолжительную интонацию. Из этого можно заключить, что здесь ударение оттягивается ещё до удлинения ударных a, e.

c) В многосложных словах, конечный слог которых краткий, а второй от конца — долгий, ударение оттягивается на второй от конца слог одновременно с первыми двумя случаями (a, b). Об этом свидетельствует такая же долгота второго от конца слога, имеющего побочное-оттяжное ударение (например: kẽrmv,ãːr,p,à ~ kirmvarpà).

3. Первый тезис теории оттяжки ударения Яуниса и Эндзелинса — ключ к установлению и дальнейшего развития оттяжки ударения.

Историю оттяжки ударения в северо-западных дуннинкских говорах нельзя рассматривать в отрыве от оттяжки ударения в других жемайтских, а также восточнолитовских говорах, поэтому здесь мы рассмотрим и некоторые более общие вопросы оттяжки ударения в литовских говорах.

Обычно в литовском языке, если ударение появляется в слоге перед старым ударением, то новое ударение, находящееся в долгом слоге, всегда имеет циркумфлексную или среднюю (которая по движению голоса является циркумфлексной) интонацию. Так происходит в северо-западных дуннинкских и северных аукштайтских говорах, оттягивающих ударение, например: bãltą ~ baltà, bãltos ~ baltõs, lãuku ~ laukù (Шакына), gýva ~ gyvà, jaũna ~ jaunà (Обеляй). Однако в приморском жемайтском говоре здесь иначе: если ударение оттянуто на корень с циркумфлексной интонацией, то он получает продолжительную (в литовском литературном языке — циркумфлексную) интонацию, например: ũːž,ė ~ užį (наст. вр., ед. ч., 2-е л., užti), žõːs,ės ~ žąsis (Кретинга), либо среднюю (которая представляет собой лишь более краткую продолжительную), например: lãuk,ã ~ laukai, naũj,ũos ~ naujõs (Саланты); если ударение оттянуто на корень с акутовой интонацией, то он получает акутовую (в литовском литературном языке — акутовую) интонацию, например: bãːlt,à ~ baltà, bãːlt,ũos ~ baltõs (ед. ч., род. падеж, baltà) (Кретинга); pẽːrm,ũos ~ pirmõs (ед. ч., род. падеж, pirmà), vėžːž,ĩːs ~ vėžỹs (Саланты).

Такое двоякое распределение интонации при оттяжном ударении в приморских жемайтских говорах показывает, что их носители оттянули ударение ещё в то время, когда в предударных слогах сохранялось двоякое противопоставление интонаций: циркумфлексной и акутовой. Таким образом, приходим к выводу, что приморские жемайты оттянули ударение ещё до выравнивания интонаций безударных предударных слогов, а остальные жемайты — уже после этого выравнивания. Следовательно, приморские жемайты оттянули ударение раньше, а все остальные — позже. К моменту превращения акутовой интонации предударных долгих слогов в циркумфлексную долгие предударные слоги приморских жемайтов уже имели оттяжное ударение и поэтому не могли изменить интонацию, поскольку изменяется интонация только безударных слогов

112

выровнялись: в предударных слогах обобщилась циркумфлексная интонация, а в заударных — циркумфлексная, например: kalnai, но kalnus, vėgėlė, но vėgėlės⁷.

О том, что ударение у приморских жемайтов было оттянуто раньше, чем у других донининков и дунининков, свидетельствует также более значительное удлинение гласных и дифтонгов под ударением при оттянутом ударении. Например, у дунининков в двусложных словах, оба слога которых долгие, интонация при оттянутом ударении является средней, а долгота гласных и дифтонгов не отличается от долготы безударных, например, в словах lãuk,ū̃ ~ laukų, dọn-t,ũ̃ ~ dantų долгота дифтонгов au, on в первых слогах ничем не отличается от долготы тех же дифтонгов в безударных слогах, например: laukā·ms ~ laukāms, donti·ms ~ dantims, тогда как у приморских жемайтов первый компонент дифтонгов в этом случае является полудолгим: lᵃ·uk,ũ̃m ~ laukų, dọ·nt,ũ̃m ~ dantų, bet laukā·ms ~ laukāms, donti·ms ~ dantims (Салантай).

На основании изложенных выше утверждений можно сделать вывод, что оттягивание ударения началось на северо-западе жемайтских говоров, а затем распространилось к югу. Этот вывод подтверждают также следующие данные жемайтских говоров: а) у донининков оттянутое ударение произносится сильнее, чем у дунининков; б) в ареале дунининкского говора оттянутое ударение, по мере продвижения с севера на юг, ослабевает, пока на южной окраине говоров не исчезает совсем; в) конечные гласные у донининков, особенно северных, при старом ударении произносятся слабее, чем в швдт, и старое (побочное конечное) ударение слышно хуже, например: gràž,õs ~ gražūs, tǭr,ǭ ~ turiu (Салантай).

Поскольку сила оттянутого ударения, удлинение гласных и дифтонгов под его воздействием свидетельствуют о давности оттягивания ударения, на основании этих данных можно предположить, что у жемайтов ударение было оттянуто, согласно изложенной выше теории К. Яуняса и Эндзелина, не сразу, а постепенно.

Прежде всего ударение было оттянуто с краткого окончания на предшествующий долгий слог, затем с долгого окончания на долгую и с краткого — на краткую основу и, наконец, с долгого окончания на краткую основу.

Такие две стадии оттягивания ударения обнаруживаются и в современных говорах литовского языка:

а) с краткого окончания на предшествующий долгий слог, например: malū·nus ~ malūnus, vilkus ~ vilkus (Людуокяй), laukus ~ laukus, bet laukų ~ laukų (Обеляй), dienà ~ dieną, bet dienõs ~ dienos (Кракес), gᶦ·va ~ gyvà, merga ~ mergà, ā̇mu ~ einù, bet miškū· ~ miškų, rā·n,k,à ~ rankà, vā·i-k,ùs ~ vaikus, bet šakà ~ šaką, vaikā· ~ vaikai (Кражяй);

б) с долгого циркумфлексного и краткого окончания на предшествующий долгий и краткий слог, например: lᶦ·g,uos ~ lygios, áukšt,uos ~ aukštos, šāk,uos ~ šakos (Дарбенай), ośn̄s ~ usnīs, šāk ~ šakà (Шедува).

4. О давности оттягивания ударения в швдт свидетельствует не только континуальная или средняя интонация в долгом слоге под оттянутым ударением, но и другие данные говора. Прежде всего — сокращение окончания. Как уже говорилось, ударение не оттягивается со второго и последующих от конца слова слогов, однако в тех случаях,

⁷ Plg. K. Būga, Lietuvių kalbos žodynas, XIX, Kaunas, 1924.

8. Kalbotyros klausimai

113

kai galinis ir antras nuo žodžio galo skiemenys dėl galūnės trumpėjimo yra susilieję į vieną, tai kirtis yra atitrauktas ir iš antrojo pagal kilmę nuo žodžio galo skiemens, pvz.: grįb,əks ~ grybukas, kėrt,ęks ~ kirtikas, viėž,əks ~ vėžiukas. Čia svarbu ne tiek pats kirčio atitraukimas, kiek atitrauktiniu kirčiu kirčiuotų balsių bei dvibalsių ilgumas ir priegaidė. Jeigu kirtis yra atitrauktas iš tarmėje nesutrumpintos žodžio galūnės, kurioje senovinis kirtis yra ant trumpo balsio, tai atitrauktasis į ilgą skiemenį kirtis visada turi tęstinę priegaidę, o balsiai ir dvibalsiai, kirčiuotieji šiuo atitrauktiniu kirčiu, yra pailgėję, pvz.: grīb,əš ~ grybus, lā.u.k,əš ~ laukus, bet aukščiau minėtu atveju, kur turime visai tokį pat skiemenų ilgumo santykį (— ∪), atitrauktinis kirtis turi vidurinę priegaidę, o juo kirčiuojamieji balsiai ir dvibalsiai yra tokio pat ilgumo, kaip ir nekirčiuotame skiemenyje (pvz.: grībō.ka ~ grybuką, kėrtē.ka ~ kirtiką, viėžčē.ms ~ vėžiams). Ką rodo šis atitrauktinio kirčio priegaidės ir balsių bei dvibalsių pailgėjimo nevienodumas žodžiuose su vienodu skiemenų ilgumo santykiu (— ∪)? Paėmę pavyzdžius su abiem ilgais skiemenimis, matome, kad čia turime visiškai tokį pat atitrauktiniu kirčiu kirčiuotų skiemenų ilgumą ir priegaidę, kaip ir nagrinėjamuose pavyzdžiuose su nutrupėjusia galūne (pvz.: lāuk,ū ~ laukų ir lāuk,ōks ~ laukiukas; kīm,ū ~ kiemų ir kīm,ōks ~ kiemūkas). Tiek pagrindinio-atitrauktinio, tiek ir šalutinio-galinio (senovinio) kirčio stiprumas šiuose pavyzdžiuose, nepaisant nevienodo skiemenų ilgumo santykio, visiškai sutampa. Iš viso to, kas čia pasakyta, paaiškėja, jog tuo metu, kai kirtis kėlėsi iš trumpo galinio skiemens į prieš einantį ilgą skiemenį, galinis skiemuo dar nebuvo susiliejęs į vieną skiemenį su prieš juo einančiuoju (kitaip sakant, laukiukas dar nebuvo išvirtęs į laukus). Jeigu kirčio kėlimosi iš trumpo galinio skiemens į prieš einantį ilgą skiemenį metu būtų jau buvęs laukus, tai šiandien jis būtų tariamas lā.u.k,ōks, visai taip pat kaip ir lā.u.k,əš ~ laukus. Vadinasi, galūnė sutrumpėjo jau po pirmojo kirčio kėlimosi iš galūnės į žodžio pradžią etapo. Užėjus antrajam kirčio kėlimosi į žodžio pradžią etapui, galūnė jau bus buvusi sutrumpėjusi, vadinasi, kirtis buvo atitrauktas vienu metu žodžiuose laukų ir laukiuks. Tuo pat metu kirtis bus atitrauktas ir iš trumpo galinio skiemens į trumpą prieš einantį skiemenį tiek iš tarmėje nesutrumpėjusio galinio skiemens, tiek ir iš naujai susiformavusio iš dviejų žodžio galo skiemenų dėl galūnės trumpėjimo (pvz.: šāk,à ~ šaką, klāb,āts ~ klebatas). Tai rodo atitrauktinio ir šalutinio-galinio (senovinio) kirčio stiprumo laipsnis ir kitų tarmių duomenys.

5. К. Буга о давности оттягивания ударения пишет: «Гласные a, e, i, u, которые, находясь под ударением в жемайтских и восточных аукштайтских (зимних) говорах, становятся полудолгими гласными, после оттянутого ударения литовцы произносят кратко: a. šàkō, šnėkō, l’ęgō (Pnv.), l’og Dvd., gòdù || ž. šàkà, šnėkō „šneku“, lėgà, gòdù Skd. gudīn Mžk.

Краткость гласного показывает, что ударение было оттянуто здесь совсем недавно⁶⁸.

Однако в жемайтских диалектах во время удлинения кратких гласных под ударением оттянутое ударение (тогда, разумеется, более слабое, чем теперь) уже могло существовать, но из-за своей слабости могло и не удлинить краткие гласные. На это указывает

⁸ К. Буга, указ. соч., LI.

114

тот факт, что и при основном-древнем ударении краткие гласные (у большинства дуннинков, оттягивающих ударение, только e, o, а в северных диалектах доунинников — a, e, ẹ, o) не удлиняются в тех случаях, когда возникло побочное-оттянутое ударение, ослабившее основное-древнее. Краткость гласного лишь показывает, что оттянутое ударение переместилось на него позднее, чем с краткого окончания на долгий слог, где краткие гласные, образующие компоненты дифтонгов, удлинились. Следовательно, в долгих слогах, на которые ударение оттянуто с краткого слога, во время удлинения безударных кратких гласных оттянутое ударение уже стало основным. В кратких слогах во время удлинения кратких гласных оттянутое ударение могло существовать (слабое), а могло и отсутствовать. Долгота гласного этого не показывает.

Чтобы доказать наиболее позднее перемещение ударения с долгого конечного слога на краткий второй слог от конца слова, можно опираться лишь на самое слабое произношение этого оттянутого ударения и на данные других произношений.

В многосложных словах оттянутое ударение, можно полагать, возникло в третьем и последующих от конца слова слогах позднее, чем на первом этапе оттягивания ударения. На это указывают средняя интонация в долгих слогах и неудлинённые гласные и дифтонги.

6. Оттягивание ударения от конца слова, вероятнее всего, вообще неразрывно связано с ослаблением, исчезновением и сокращением окончания. На это указывает прежде всего тот факт, что диалекты, оттягивающие ударение, также сокращают окончания; кроме того, диалекты, в которых ударение оттянуто дальше к началу слова, сильнее сокращают окончания (например, Mūsų upynas), а в тех, где ударение оттянуто меньше, окончания также сокращены меньше (например, Šiauliai, Krakės).

Это отчасти объясняет, почему ударение прежде всего исчезает с краткого окончания. Ведь в диалектах именно краткие окончания прежде всего ослабляются, исчезают и уже исчезли. О связи отступления ударения с окончания к началу слова и исчезновения окончания свидетельствует также то, что ударение переместилось к началу слова только с окончания. С не конечного, пусть даже краткого слога, ударение не переместилось на предшествующий долгий слог, например: druobó.le ~ drobùle, augė.na ~ augino.

В приведённом выше рассуждении К. Яунюса об оттягивании ударения содержится следующее утверждение: «в зависимости от ослабления древнего основного ударения усиливается ударение предшествующего слога». Ослабление ударения в конце слова ясно показывает сокращение акутовых окончаний. Как известно, одни окончания с нисходящей интонацией сократились, а другие изменили свою нисходящую интонацию на восходящую. Окончания с нисходящей интонацией сократились не во всех диалектах литовского языка одинаково. Западные аукштайты, срединные аукштайты, дзукские говоры, значительная часть восточных аукштайтов и юго-восточные жемайтские говоры вместо долгих окончаний с нисходящей интонацией имеют краткие гласные, как в литовском литературном языке, например: baltà (<*baltā, ср. baltóji), sausà (<*sausā), visà (<*visā). Большинство жемайтских доунинников, а также северные дунинники конечные гласные, восходящие к долгим гласным с нисходящей интонацией, произносят ослабленно, несколько редуцированно, например: bá.lt,á ~ baltà, rõ.n.kã ~ rankà, sã.u.s,á ~ sausà (Kretinga). У жемайтских донинников эти гласные едва слышны, например: sã.us ~ sausà, rãs ~ rasà, ʒẽs ~ visà (Priekulė). Восточные понтининники около Шедувы вовсе не сохраняют конечных гласных с нисходящей интонацией, например: bált ~ baltà, rãs ~ rasà, šák ~ šakà.

115

Таким образом, сокращение долгих циркумфлексных (ударных и безударных) окончаний является общим для всего литовского языка. Долгий циркумфлексный конечный гласный, став кратким, в некоторых литовских диалектах не перестал сокращаться, продолжал исчезать, поэтому baltà > bá·l̥t,a (Кретинга). Здесь, говоря словами К. Яуниса, ослабление древнего конечного ударения усилило ударение предшествующего слога. Оставшийся без ударения гласный должен был исчезать еще быстрее, и так от baltà осталось только balt (Шедува). Следовательно, сокращение циркумфлексных окончаний способствовало утрате ударения в конце слова, иначе говоря, при сокращении ударные циркумфлексные окончания вынуждали ударение отступать к началу слова.

Долгие слоги произносятся более напряженным голосом, а произносимый более напряженным голосом слог в слове как раз и называется ударным. Поскольку долгий слог произносится напряженнее, ударение легче могло перейти с краткого слога на долгий (например: baltà > bā·l̥t,ā, чем с краткого на краткий (например: šakà > šàk,à). Учитывая это, можно легко понять, почему сначала ударение было оттянуто с краткого окончания на предшествующий долгий слог, а лишь затем — с краткого окончания на краткий и с долгого окончания на предшествующий долгий слог и, наконец, с долгого окончания на предшествующий краткий слог.

Говоря о более позднем оттягивании ударения (с краткого окончания на краткий и с долгого на предшествующий долгий слог, а также с долгого окончания на предшествующий краткий слог), следует учитывать и аналогию более раннего оттягивания ударения (с краткого окончания на предшествующий долгий слог), которая, несомненно, также способствовала обобщению ударения на первом слоге⁹.

Здесь следует также отметить влияние сокращения и исчезновения безударных окончаний на ударные. Ведь, несомненно, безударные окончания сокращались быстрее, а ударные — медленнее. Это показывают и диалектные данные: например, у кретингских дунининков гласные безударных циркумфлексных окончаний редуцированы сильнее, чем ударных (например: bá·l̥t,a ~ baltà и šārk,a ~ šárka). Более быстрое исчезновение безударных окончаний могло ускорить и сокращение ударных, тем самым способствуя оттягиванию ударения.

Следовательно, сокращение циркумфлексных окончаний было одним из важнейших факторов, обусловивших оттягивание ударения. Курши оставили жемайтам лишь саму тенденцию к оттягиванию ударения.

О том, как усиливалось произношение долгого второго от конца слова слога (если конечный слог краткий), убедительно свидетельствуют некоторые литовские диалекты, не оттягивающие ударение. Например, около Игналины произносят vienà, но ve.nõ˙s, dienà, но de.nõ˙s. О чем свидетельствует отсутствие сокращения дифтонга в том случае, если окончание краткое? Очевидно, и здесь действует закон К. Яуниса. После сокращения ударного гласного окончания и ослабления вследствие этого его ударения усилилось произношение предшествующего долгого слога, поэтому ie не монофтонгизировалось. Во всех остальных случаях ie, будучи безударным, в рассматриваемом диалекте монофтонгизировалось и сократилось.

III. Древность переноса ударения

Побочно-перенесенное ударение в švdt, как и в других жемайтских диалектах, встречается только в долгих слогах (если оно возникло на кратком гласном, то последний обычно удлинился). Для объяснения возникновения ударения этого типа подходит уже

⁹ Plg. J. Endzelīns, min. veik., 32.

116

Упомянутая теория Яунюса об возникновении оттяжного ударения применима и к рассматриваемому случаю, однако процесс перемещения ударения с исходного места происходил здесь в направлении, противоположном оттяжке. Оттяжное ударение, как известно, возникло в предударных слогах (то есть ударение перемещалось с конца слова к его началу: ←—), а перенесённое, напротив, — в заударных (здесь ударение перемещалось с начала слова к концу: —→). Можно полагать, что перенесённое ударение, как и оттяжное, возникло прежде всего в тех словах, где основное — древнее ударение падало на краткие слоги. Об этом свидетельствует тот факт, что в данном случае побочное — перенесённое ударение сильнее, а гласные и дифтонги под ним более удлинены, чем в словах, где древнее ударение падает на долгие слоги, например: (1) lėp̄ām ~ lipama (lipame), d̄ė̄sės ~ didžiasis, rė̄zd̄āms ~ risdamas, но (2) nē̄š̄t̄ī ~ nešant, auḡām ~ augama (augame), d̄ūb̄ēls ~ dōbilas. В первом случае (1) долгота гласных и дифтонгов, на которые падает побочное перенесённое ударение, такая же, как у гласных и дифтонгов под оттяжным ударением, при котором ударение перенесено с краткого слога на долгий; во втором случае (2) гласные имеют такую же долготу, как и безударные, а первый компонент дифтонгов несколько короче, чем у дифтонгов под основным — древним ударением с циркумфлексной интонацией, но длиннее полудолгих.

Установить древность возникновения побочного перенесённого ударения помогают другие жемайтские диалекты. Доунининки слова с побочным перенесённым ударением, в которых древнее ударение падает на a, e, произносят так: nākt̄ė̄i ~ naktie (nakčiai), vėst̄ė̄s ~ vesties (Kretinga), тогда как в švdt те же слова произносятся nākt̄į̄ ~ naktie, vēst̄į̄s ~ vesties. Следовательно, произносимые здесь доуниннинками a, e под основным — древним ударением краткие, а в švdt — долгие. Исходя из этого, можно полагать, что побочное перенесённое ударение у доуниннинков возникло ещё до удлинения кратких a, e под ударением. После возникновения побочного перенесённого ударения основное — древнее ударение, ослабевшее вследствие этого, уже не могло удлинить эти гласные. В švdt побочное перенесённое ударение возникло уже после удлинения a, e.

Гласные ę, ǫ (~ į, u) и у доуниннинков, и в švdt под основным — древним ударением удлинены (например: kė̄ta ~ kitą, s̄ōva ~ siūvo), но в словах с побочным перенесённым ударением эти гласные сохранили краткость (например, švdt: stė̄pr̄ē ~ stipriai, sōkr̄ē ~ šūkriai, Kretinga: lėp̄ām ~ lipama (lipame), b̄ūv̄uom ~ būvoma (buvome)). Следовательно, и у доуниннинков, и в švdt побочное перенесённое ударение возникло до удлинения ę, ǫ.

Удлинение гласных a, e под древним — основным ударением в словах с побочным перенесённым ударением и различное соотношение силы этих ударений в области švdt (а также в доуниннинских диалектах) показывают, что перенесённое ударение, как и оттяжное, сначала возникло в северных жемайтских диалектах, а позднее распространилось и в южных.

УДАРЕНИЕ В ГОВОРАХ СЕВЕРО-ЗАПАДНЫХ ДУНИНИНКОВ

В. З. ГРИНАВЯЦКИС

Резюме

Говоры северо-западных дунининков (гсэд) отличаются от говоров других дунининков тем, что они не имеют аффрикат в неударяемом окончании перед древним долгим ā.

В гсэд, как и в других жемайтских говорах, в которых ударение переносится с окончания слова на его начало, имеется пять различных типов ударения: основное древнее (vėsims ~ visiems), основное ретракционное (ā.u.kst,à ~ aukštà), побочное ретракционное (blėzd,įn.g,à ~ blezdingà), побочное перенесенное (vīr,ā ~ výrai) и побочное конечное (àc,ā.r.g,à ~ atsargà). Типы ударений устанавливаются в зависимости от происхождения ударения и силы голоса, с которой произносится ударяемый слог.

Проследимы два этапа ретракции ударения. Сначала ретракция ударения происходила лишь в словах с кратким или по происхождению долгим сильноначальным окончанием, в которых предыдущий слог является долгим; позже — во всех остальных случаях.

Одним из важнейших факторов, обусловливавших исчезновение ударения в конце слова, является редукция окончаний (в особенности сильноначальных).

Ретракция ударения началась на северо-западе области распространения жемайтских говоров, и отсюда распространилась на юг и восток. На это указывает тот факт, что у приморских жемайтов ретракционное ударение сохранило древнее сильноначальное ударение (bál.t,à ~ baltà, Кретинга). Это значит, что приморские жемайты перенесли ударение на начало слова в то время, когда в предударных долгих слогах еще произносились сильноначальная и сильноконечная интонации. Остальные жемайты ударение перенесли на начало слова уже после обобщения сильноконечной интонации на предударных долгих слогах (bā.l.t,à ~ baltà, Лаукува).

Перенос ударения на послеударные слоги также начался в северо-западных жемайтских говорах. Об этом свидетельствует долгота гласных a, e под основным древним ударением в словах с побочным перенесенным ударением (vā.k,ā.rs ~ vākaras, Кретинга и vā.k,ā.rs ~ vākaras, Лаукува).