LIETUVIŲ KALBOS SPECIALIOJI LEKSIKA

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXII (1983)

E. GRINAVECKIENĖ

ЛЕКСИКА ЛИТОВСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ В БЕЛОРУССКИХ ГОВОРАХ ПРИГРАНИЧЬЯ ЛИТВЫ

Белорусские говоры приграничья Литвы, распространённые в Витебской, Минской и Гродненской областях БССР, в Швенчёнском, Игналинском, Вильнюсском, Тракайском и Шальчининкайском районах Литовской ССР, а также в окрестностях Даугавпилса Латвийской ССР, представляют собой важный очаг литовско-белорусских языковых контактов и богатую сокровищницу языковых богатств, постоянно поставляющую новый материал разговорной речи, проливающий свет на сложную контактную ситуацию этой территории в ходе истории. Во время диалектологических экспедиций и по сей день здесь из уст людей ежедневно слышно немало слов неславянского происхождения и употребления, среди которых много заимствований литовского происхождения. Большинство из них обычно уже хорошо укоренились в белорусских говорах, приспособились ко всей системе белорусского языка, вошли в неё, подчинились её законам. Их форма целиком славянская: славянские окончания, суффиксы, приставки; лишь основное ядро таких слов — их корень (особенно его консонантизм), а также значение слова, оставаясь сравнительно устойчивыми, позволяют увидеть их первоначальный балтийский облик и установить тесную связь с соответствующими словами литовского языка. Встречаются здесь и такие лексемы литовского происхождения, семантическая связь которых с литовскими словами того же корня несомненна, однако в современном литовском языке не всегда сохранились прямые соответствия или формы этих слов, которые литовский язык имел в прошлом и из которого их заимствовали белорусские говоры, дав начало возникновению соответствующего заимствования.¹

В этой статье представлен ряд лексем литовского происхождения из белорусских говоров, которые в определённой мере могут способствовать более ясному решению проблемы литовско-белорусских языковых контактов. Статья является дополнением и продолжением ранее опубликованных по этому вопросу материалов². Материал для неё взят преимущественно из наших собственных экспедиционных записей³, опубликованных, подготовленных к печати и рукописных словарей белорусских говоров и их картотек⁴, а также из некоторых изданий, посвящённых лексике белорусских говоров⁵.

¹Например, все рассматриваемые белорусские (а также польские) говоры приграничья Литвы хорошо сохранили редкое старое название столицы Литвы Вильнюса — Vīlnia (Вільня), например: быў у Вільні; ехаў да Вільні; Вільня вельмі далёка и др.

² Žr. Гринаве́цкене Э., Мацкевич Ю. Ф., Романович Е. М., Чеберук Е. И. Бытовая лексика литовского происхождения в Западной Белоруссии. — LT (LKK, t. 16), V., 1975, p. 163—195.

³Населённые пункты, из которых во время диалектологических экспедиций нами собран и использован здесь материал белорусских говоров, см. СБГ, т. 1, с. 15—19, т. 2, с. 6.

⁴ СБГ, т. 1—3; т. 4 (в печати), а также картотека того же словаря, хранящаяся в рукописном отделе сектора диалектологии Института языкознания им. Я. Коласа АН БССР; кроме того, Сялянковія Т. Ф. Слоўнік Гродзенскай вобласці. Вып. 2. — Гродна, 1975 (рукопись, хранящаяся у автора). Населённые пункты, из которых исследуемые лексемы взяты нами из словаря Т. Сцяшковіч, отмечены звёздочкой в шифрах сокращений, приведённых в конце статьи, после точной локализации соответствующего пункта.

⁵См. NL, ŽS, NS.

182

Вся эта лексика в статье приводится в алфавитном порядке. В каждой статье рассматривается отдельная лексема, указываются её значение и локализация, приводится иллюстрация. Определяя корень лексемы, прежде всего пытаются найти возможный литовский источник, из которого она могла быть заимствована, стремятся доказать родство заимствования и литовского соответствия. При необходимости в отдельных случаях иногда пересматривается уже существующая этимология той или иной подобной белорусской лексемы, приводятся данные, позволяющие усомниться в ней, и нередко выдвигаются аргументы в пользу предложения новой этимологии.

або́рка ‘шнурок, завязка’: Аборкай завяжы курпцы лапы і нагі. Jan., ср. также бел. або́рса ‘пеньковая верёвочка’: Прынясі аборсу мяшкі завязаць. Kuch., або́ра ‘завязочка лаптя’ < абовора (СБГ, 1,38). Слова литовского происхождения, ср. лит. apvarà < aparà, apvarstė, vérti, см. также ЭСБМ, 1, 55–56.

абдзі́ртус, абдзі́рксе ‘оборванец, тот, кто рвёт и не бережёт одежду’: Не дам адзежы абдзі́ртысу гэтаму. Mik. На істым абдзі́рксе ніякая адзежа не ззярыцца. Žod. Хотя этот корень самостоятелен и в литовском, и в белорусском (ср. бел. абдзі́раны ‘оборванный’ Grauž.; абдзіра́нец ‘оборванец’ Bak.; лит. dirti ‘рвать, изнашивать’), однако абдзі́ртыс, являясь по значению причастием, образовано не по белорусской модели образования причастий, а по литовской, ср. лит. apdiṙtas ‘изодранный, изношенный’ и бел. абдзі́раны. В связи с этим есть основания полагать, что вся эта лексема была заимствована из литовского. Аналогично, несомненно, обстоит дело и с абдзі́ркс, ср. лит. dirikas ‘тот, кто рвёт одежду’. Несомненно родственная этим лексемам бел. абдзі́ркус ‘тот, кто быстро срывает одежду’ в ЭСБМ, 1,46 квалифицируется как искусственно латинизированная (штучная лацінізаваная) форма. Поскольку это предположение не подкреплено более подробной аргументацией, оно весьма сомнительно. По нашему мнению, вероятно, и у лексемы абдзі́ркус, как и у абдзі́ртыс, морфология исключительно литовская.

абду́лейка ‘задавака’ Kalan. В ЭСБМ, 1, 46 лексема семантически связывается либо с причастием абду́лы ‘апухлы’, либо с лит. apdūjelis (turėtų būti apdūjelis) ‘дурань’. Однако ни одно из этих предположений не обосновано, поскольку при этимологизации не учтена исходная форма этой лексемы. В действительности абду́лейка возникла путём метатезы (вероятно, ради удобства произношения) из *адбу́лейка, которая имеет литовское происхождение, ср. atbulėika.

абманта́чнъ ‘подкашивать косой, оставляя нескошенные полосы’: Сусім абмантачну́ міне сусед. Šil. Лексема, несомненно, родственна бел. абмянціць ‘отхлестать’ (СБГ, 1,63), мянціць ‘отбивать косу’ Мсс., Гем., мянта́шка ‘оселок’ Дан., мянта́шанне ‘отбивка косы’ Уш., мянта́шчыць ‘отбивать косу’ Вас., памянта́шчыць ‘разбить (посуду, мебель)’ Сел., мянціўка ‘оселок’ Алч., мянці́ла ‘оселок’ Ад. Все эти слова литовского происхождения, ср. лит. menītė, mentė ‘лопатка; оселок’ męšti ‘бить, смешивать’. Учитывая всё это, по нашему мнению, необоснованно связывать родственную этим лексемам бел. адмянціць ‘сильно побить’ с польск. miać ‘мять’ или тесzyć ‘мутить’ (ЭСБМ, 1, 87).

ако́та ‘рыбья игла, кость’: Як ступыш ажурой, то ако́ты няма. Rag. Источник лексемы — лит. akuotas с тем же значением, см. также СБГ, 1, 73.

183

alėč ‘болото, заболоченный луг’: Заўтра бацька поӣдзя на алёсе касіць. На альсе ужо даўно скосілі сена. Berš. Кажды нот⁶ на альсе сена рабілі, а нэты нот на санажацці далі. NS, 40, ср. альсавое сена. Mal. Слова следует возводить к лит. alaušai ‘влажные места’, ср. alėti ‘течь, бежать’, см. СБГ, 1, 78. Относительно au: o ср. бел. kròuša < лит. kraũšis, nón-ki < paũtai. В парадигме alėč всё соответствует закономерностям белорусского языка, как и в случае с avėč. Таким образом, по нашему мнению, этимология этой лексемы, предложенная в ЭСБМ, 1,106 и возводящая её к лит. alksnis, отпадает.

апока ‘лентяй’: Уся дзяруўня ведаець, што Іван апока. NS, 84. Hi ляжы, як апока, схадзі хоць другой ужні. NS, 132. Это слово употреблено в переносном значении. По нашему мнению, этимологически оно может быть связано с лит. апіокаѕ ‘полудурок, недотёпа, дурак’, хотя ср. ЭСБМ, 1, 129.

бальзені ‘поперечины саней’ Kaun. Лексема — очевидное заимствование из лит. balžienai, balžienos ‘то же’.

баляні ‘лужицы’: Над балянямі стаяў туман. Аст., ср. лит. balaitės, balaitės.

бальнюк ‘подберёзовик, такой гриб’: Балюцокоў назбірала ў лесе. Pag., ср. лит. balčiūkas ‘тот, кто белого цвета’ (цвет подберёзовика также серовато-белый).

біжуковаць ‘искать, выискивать вшей (в голове)’ Bast., ср. лит. bužinėti ‘искать вшей’, bužė ‘вошь’, bužiukė ‘вшивка’. Относительно чередования u > i ср. местные литовские слова из окрестностей Родуньи и Пелесы (Вороновский р-н), испытавшие влияние белорусского языка: sūvežė, žūmušė ‘убил’, в произношении Rōdūnia — sūvežė, žībmušė, Rōgūnia и др.; см. также Мацькевич Ю. Ф., Романович Е. М., Чеберук Е. И., Гринявяцкене Е. Й. Новый случай депалатализации в литовском говоре белорусско-литовского пограничья. III sąjunginė baltų kalbotyros konferencija 1975 m. rugsėjo 25–27 d. Pranešimų tezės. V., 1975, p. 123–124.

бūkštį⁷ ‘специально затопленные в воде ветви можжевельника или ели для приманивания рыбы’ NS, 33. Лексема несомненно литовского происхождения; особенно это заметно по суффиксу -št-, ср. родственное ей лит. pūkšta, pūkštas ‘пучок соломы, устанавливаемый в качестве знака границы или запрета прохода либо проезда’. Озвончение начального p литовского слова и его переход в b в белорусском говоре фонетически возможны из-за ослабления семантической связи слова, ср. аналогичные бел. бібба́мы < вібба́мы (< лит. virbti ‘заостряться’) ‘искривлённый’ (LT, 166) и другие случаи.

важыняцца ‘ездить’: Дзеці важыняюцца на санках. Dub.; ср. также однокоренное паважыняцца ‘покататься’: Ён любіць паважыняцца на машине. Mak.; переносное значение заважыняцца ‘полегать’: Заважыняйся жыта ад ветра. Rak. Основа этих слов важын- имеет литовское происхождение, ср. лит. važinėtis.

вакарушки ‘вечёрки’: Вакарушкі былі, танцавалі. Masc., ср. лит. vакарuš-kos.

варголы ‘варёная вода — пища беднейших’ ŽS, 80, ср. лит. vargulys ‘захиревшее дикорастущее растение, неспелое яблоко или смородина, сорванные с куста’.

візікаўць ‘смотреть, глядеть’: Візікайць ён на дзеўку. Акачи, ср. лит. vyzėti < vyzdėti, veizėti, veizolai ‘глаза’.

⁶Фрикативный r в белорусских примерах обозначается буквой латинского алфавита h.

⁷Автор выражает благодарность научному сотруднику Института языкознания имени Я. Коласа АН БССР В. Свечинскому за обращение внимания на возможное литовское происхождение этой лексемы.

184

вѣдаря ‘брюшина’: Вѣдаря смачна. Аж., ср. лит. vėdaras, vėdarai.

вянцерка ‘маленькая варёная колбаска’: Вянцерка рыбы. Клад. Источником уменьшительной формы слова является лит. virtinė, от которого она образовалась путём метатезы; ср. аналогичные случаи метатезы: бел. абдулейка < абулейка, лит. lātrankis < rātlankis, Raulynas < Laurynas и т. д.

габаля ‘комья’: Габаля зямлі. Ужат.; ср. лит. gabalaï.

галунька ‘пристройка у хлева для корма’ Тур., ср. лит. gālas, galūninis ‘находящийся в конце’.

гальва ‘регулятор плуга’: Трахтар не працуя, ба не спраўлена гальва. Кар., ср. лит. galvà (например: galvà visą kūną valdo).

галымя ‘изобилие, множество’: Галымя часу ў мяне. Пуг., ср. лит. galýbė. Форма слова могла измениться под влиянием семантического сужения.

гаргара ‘крупное, неповоротливое животное’: Гэто ні карова, а так гаргара некая, тольки многа есьць. НС, 50, ср. лит. gargāras ‘крупное животное, человек или какой-либо предмет’.

гібі гібі ‘зов кнутом’: Гігі гігі крычыць кнігайка — мы жывым пітаіць. Юод., ср. лит. gyvi gyvi ‘и т. п.’.

гіжушчы ‘сердитый, раздражённый’: Гіжушчо дзяцей усюды лезя. Барш.; гіжлівы ‘беспокойный’: Гіжлівы малец. Парх.; загіжэнь ‘вернуться, нахмуриться, стать не в духе’: Чаго ты загіжэла. Вав., ср. лит. gįžti ‘сердиться’, gįžlūs ‘нервный, беспокойный’.

гіле́сам ‘во время отёла, когда корова телится’: Гіле́сам цяшко каровы пасвіць. Па., ср. лит. gylùs ‘период отёла, отёльное время’, ср. также ЛТ, 172.

глума ‘полудурок’: Глума што ты робіш. НС, 92, ср. лит. glūmas ‘дурачок, недоумок, болван’.

грабы ‘кости’: Сухі — адныя грабы. Сал. СБГ, 1,472; слово употребляется в переносном значении ‘руки’: Сховай свае грабы. Мы выводим его из лит. gróbai ‘рёбра, кости, скелет’.

грумжа ‘маленькая озёрная рыба’: Поўна вядро грумжы. Мих., ср. лит. gramždė, gramždė > тж. grumzdė, grumždė ‘пескарь, гольян’.

груткі ‘зёрнышки’: У крахмале груткі. Dzian., ср. лит. grūdas.

гбунць ‘умирать’ Var., ср. лит. geibti.

гэзлы ‘слабый’: Гэзлы хлопчык. Bis., ср. лит. kėžas ‘слабый’, kėžlys ‘размазня, растяпа’; относительно чередования k: g ср. клямпы: глумбы.

дагілъ ‘осот’: Дагілъ ещё хуже, чем осот. Су̌с. Слово — прямое заимствование из лит. dagilis ‘то же самое’.

даржнік ‘двор для скота’: У даржнік днём загоняем коров. Mir. Даржнік маленький. Vais. Наряду с ним встречается и родственное слово того же значения до́ржник: Выпусці парасятак на до́ржник... NS, 57. Лексемы связываются с лит. daržas, daržinykas ‘двор для скота’ (ср. также ДАБМ, 232, LKA, 1, 46, Urb., 56–57, Nepok., 188).

дзевулюк, дзевалюк ‘полынь божье дерево’: Дзевулюк (дзевалюк) ат пуда. Žod., Malk. Наряду с этим употребляется и вариант формы дзівэк ‘то же самое’: Дзівэк — кусцік такі. Laip. Слова следует возводить к лит. dievuliukas, dievuliakas, dievūkas ‘полынь божье дерево’.

дзёмядзь ‘diemedis’: Дзёмядзь добры пах маець. Malk., Juod., plg. lie. diemedis.

185

дзядзяшым ‘черемша’: Дзядзяшым кладут в колбасу, пахнет маем, зимний чеснок. Kud. Слово связывается с лит. dedėšrė ‘то же’, dedėšvà.

дзяшары ‘кровяная колбаса’: Дзяшары пекли, ели, и как укусана. Rag., Malk., Juod.; ‘толстая кишка’: Дзяшары не скрабуць. Rakaus.; дзямарны ‘толстый (о кишках)’: дзямарныя кіuki. Rag. Лексемы происходят от лит. dešrà ‘кровяная колбаса’, ср. dešžarnė (< dešžarnė) ‘более толстая кишка для набивки колбасы’.

дрыпаць ‘ходить медленными шагами’ Cham.; ‘танцевать медленными шагами’ Al.; задрыпа ‘неряха’: Ты задрыпа, ты пуд нною носиш на сябе, сябе не абмыеш. Kud. Корень дрып- можно связать с лит. drýb-čioti ‘прыгать’, drib-čioti ‘трястись, подпрыгивать, неловко бежать, идти вприпрыжку’, drib-kus ‘развалившийся, неряха, ленивец’. Относительно возможного чередования корневых b: p ср. лит. dripinė ‘рысью’ наряду с dribinė, dribina ‘то же’, ср. также trýpčioti ‘топтаться, переминаясь’.

жагарас ‘такая водоплавающая птица’: Жагарас у лесе ля паки водзіцца. Су́ч., ср. лит. žùgara ‘чёрная цапля’, латыш. žugure, žuguris ‘аист’.

жвяле́йшы ‘более бойкий, проворный’: Жвяле́йшы лепей жыець. Zb., ср. лит. žvalùs.

жвянькаць ‘говорить глупости, неприлично смеяться’: Чаго ты жвянькаеш. Az., ср. лит. žvengti ‘дурачиться, кривляться’.

нажлутіцца ‘напиться (спиртного)’: I так нажлугіліся як свіні. Loz. Переносное значение от лит. žlūgtas ‘мокрое место, бельё для стирки’ (ср. Parėjom kaip žlūgtas permirkę), žlūgti ‘мокнуть’, įžlūgti ‘напиться, пропитаться’, prižlūgti ‘впитать, напиться’, ср. также нажлагтацца ‘напиться (спиртного)’: I дзе ты мox так нажлага-тацца. Michail.; жлактаць ‘жадно пить’: Ён жлочка вотку, жлактай воду. Lag., ср. также Urb., 60. Последние лексемы могли заменить в белорусских говорах корневой u на a вследствие такого чередования безударных гласных, допустимого их фонетической системой; ср. бел. вынлядаваць: вынлядуваць (СБГ, 1, 348), выпастак: выпустак (СБГ, 1, 362), казюра: кузўрка ‘пузырёк’ и др. См. также СБГ, 1, 352; СБГ, 2, 353, 559.

жлёмаць ‘хныкать’: Як пачаў жлёмаць, то і канца няма. Kem. Слово, вероятно, произошло от лит. žliùmbti, произносимого в диалектах žliùmti вследствие ассимиляции.

жо́маць ‘жевать’: Што ты жомаеш сухі хлеб. Dak. Слово пришло в говор из лит. žiaumóti, ср. также žiaumoti, а также alėc.

жыбі́нтняй ‘настенный прямостоящий светильник’: Жыбі́нтняй добра свеціць. Malk., Juod., Rakaus., ср. лит. žibìntas. Слово в говоре старое, вероятно, происходит от формы *žibint-jus (> žibinčius ‘тот, кто освещает’).

жылыві́ца, жылыві́це̌, жулыві́ца ‘ива’: Листья жылъві́цы блестят. Bistr.; Жылъві́це нарезают и плетут корзину. As. Жулыві́ца хрупкая, листья раскидистые. Ind., ср. лит. žìlvtis, žìlvy tė, см. LT, 176. В корнях лексем возможны чередования ы: у, ср. лит. žiburỹs: žiuburỹs, бел. выка́пываць: выка́пуваць (СБГ, 1, 354).

жырбу́ль ‘кольцо для закручивания цепи’: Звязала жырбу́лём тужэй. Gol. Лексема происходит от лит. žvirblis ‘кольцо для закручивания цепи’, ср. также латыш. zvirbulis ‘воробей’. О выпадении корневого v ср. другие аналогичные примеры, например: бел. або́рка < аво́рка ‘завязка’, лит. aparà < apvarà ‘то же’, apyniai < apvyniai.

жу́рда ‘мучитель, тот, кто постоянно зудит’: Журда еты: бубніць і бубніць; Надзядайць – не баба, а некая журда. Miš., ср. лит. žùrdyti ‘убивать, мучить’.

186

žėgerys ‘жерди’: Cena сушым на жэгеры. Masc. Лексема, вероятно, могла возникнуть в говоре путём контаминации лит. žaginiai, бел. произносимого жэгіні, и žagarai (ср. также Urb., 59–60).

завалка ‘задвижка (дверная, воротная)’: Зачыні дзверы на завалку. Dak. Над вапо-там завалку закладзі. Gal.; завалка ‘волос, продеваемый сквозь кожу лошади, чтобы вытекала вызванная болезнью гнойная жидкость’: Пры нарыцы даешца завалка: каню пад скурай уводзіш волос, і вада сцякае па воласу. Achr.; завалкі ‘ангина’: Баліць у горле — завалкі ў яе. Malach.; завалкі ў горле. Mer. Корень вал- вероятнее всего литовского происхождения, ср. valkė ‘дверной засов’; vilkti ‘тащить’, valka ‘тяга’ (например: valką per kaminą); už-vilkti ‘задёрнуть’, ap-vilkti ‘обтянуть’, valkius ‘налёт на глазу, крыжовнике, плёнка’. Бел. валіць, как и завал, вал, связаны со значением ‘валить’, а не ‘волочить, тащить’.

зайнглівы ‘непослушный’: Конь зайнглівы, хоць ты пад хвост ялаучыну накладай. Рас. Корень цінг-, несомненно, заимствован из лит. ting-ūs, диал. cing-ūs.

закаблук ‘деревянная дуга для ловли и вытаскивания верёвки сети из-подо льда’: Закаблук — абруч у неротах. Malach.; ‘деревянная дуга плуга для зацепления привала’: Дзераўняная саха была абведзена драўляным закаблуком. Alchouc. Лексема имеет прямые соответствия в литовском языке по корню и значению — kablys ‘деревянная дуга для ловли верёвки сети из-подо льда’, kabliukas ‘дуга у деревянной бороны для прикрепления привала’ и, вероятно, восходит к kab-inti. В связи с этим, по нашему мнению, сомнительным становится уже существующее объяснение происхождения родственного лит. каблук ‘дуга, лука’ (ЭСРЯ, 2, 151).

збліндацца ‘спутаться, сойтись с другим (другой)’: Ён збліндаўся з другой. Val., ср. лит. blęsti ‘путать, смешивать’, blendimas ‘смешивание’, blendinti, диал. blīndinti ‘путать, смешивать’, ср. также Urb., 50, ЭСБМ, 1, 162–163.

звайкаваць ‘задразнить’: Цябе дзёўчата звайкуюць, хоць ты жаніўся. Sur., ср. лит. už-vaikyti.

згамжоны ‘измятый’: Згамжона пальто. V. Baj., ср. лит. gamžuotis ‘мяться’, а также glamžyti.

згойшыць, згэйшыць ‘испортить’: Згэйшала сукенку што брытка лядзец. Stuk. Ён згойшыў цілігізар. Вес. Дзеўка згойшыла сваю красату. Alchouc., ср. лит. gaišinti ‘портить’, geišama ‘конец, смерть’, geišis ‘коса’.

зло́пату ‘впопыхах’: Злопату так зрабіў. Grauž., ср. лит. lapatái, lapatioti ‘бежать галопом’.

зміганы ‘растерянный, смущённый’: Ён такі зміганы. Sin., ср. лит. su-mizgęs ‘то же’.

змясяціцца ‘сбиться в кучу’: Ужо пчолы змясяціліся ў кучку. Val., ср. лит. susimesti ‘то же’.

івалка ‘горловина верши’. Bak. Корень лексемы вал- заимствован из лит. vilkti, valka ‘волочение’, ср. также įvilkti ‘втащить, волоча’, įsivilkti ‘влезть, волоча’.

іксва, іксва́ ‘осока’: У балоце іксва расце. Kur., Laip., Malk.; іксва жост-кая. Pan., ср. лит. viksva. Начальное v слова, вероятно, отпало в белорусской диалектной среде вследствие возможного семантического затемнения, см. также СГІ, 1, 309, Urb., 52.

інгірынчца, інгірынчік «гибкий прутик»: Інгірынчца ў балоце расце. Malk.; інгірынчік — ліст як рабіна, сцябло высокі і кветка белая. Gem., ср. лит. vingiarykštė, vingiarykštis. Начальное v слова выпало, а форма была искажена (упрощена) в белорусской языковой среде из-за непонимания значения составных частей литовского слова.

187

nakáltaniùs «вбить»: Trèba yamu dobra nakalmanùčių y holavu. Nek., ср. лит. į-kálti.

kaltuvà «рукоять цепа»: Трымай kaltuvo! Kat., Krev.; «ударная часть цепа» Žod.; «толкушка» Kir., ср. лит. keltùvė, keltuvė, keltojà «рукоять цепа» (LKA, 1, 117, ср. также Urb., 61).

kamtavàčca «жить, держаться»: Чаго ты кампусия тут. Bast., ср. лит. kampas «место, убежище, где можно жить», kampininkas «квартирант».

kampùrća «пестик»: Kampurća ў жорнах. S. Trak. Лексема представляет собой славянизированное и искажённое преобразование варианта лит. pumpùrės pumpùrė (LKA, 1, 140); ср. также близкий другой славянизированный вариант — pumpŕica < pumpur-ica (LKA, 1, 140). Начальное k исследуемой лексемы вместо p могло нерегулярно возникнуть вследствие семантического затемнения, после того как слово фактически вышло из употребления и его название было забыто. Дифтонг am в её корне указывает на то, что в литовских говорах, помимо формы pumpùrė и pumpùrė, могли употребляться более широко.

kapáyka «грязный голенищ» Lap. По значению и форме этой лексеме родственна также форма kapáyki «грязное бельё» Uchv. Корень kap-, вероятно, возник из лит. kar-óti «торчать, свисать».

kapáč «полотенце; полотенце с бахромой» Alchouc., Malk. Из-за семантического затемнения или ради удобства произношения, вероятнее всего, выпало начальное s лексемы (ср. аналогичное бел. lámki < сладкі «сладкий» Sem. и др. случаи), и она является непосредственным соответствием бел. скапа́ч (ср. также скарачка «полотенце с бахромой» Кэм.) и заимствована из лит. skarà, skarinys, skárti; см. также LT, 189, Urb., 152, Nepok., 195.

karkalína «кривое дерево» Lisn.; karkalʹ «кривое дерево» Vec.; «не срубленная, искривлённая берёза» Kir.; karkalísty «кривой, раскидистый» Lisn.; karkalínца «разрастаться кустом, разветвляться» Val. Лексемы, по нашему мнению, могут быть связаны с лит. karklas «дерево или кустарник семейства ивовых» (дерево чаще всего бывает кривым); ср. также karkalai «ивы», karklónas «палка».

karkáty «кривой» Lisn.; kartanócy «косолапый» Gem. По происхождению лексемы связаны с лит. kárka «изгиб ноги, пятка животного», karkanošis «косолапый». В первом компоненте Kaptanócy m могло нерегулярно появиться вместо k вследствие диссимиляции или семантического затемнения.

karnáty «коренастый» Dak.; karnáč «тот, кто не растёт, коренастый» Kir., ср. лит. kernà «коренастый, низкого роста, недорослый».

karólʹ «часть окорока, за которую его подвешивают» Pac., ср. лит. karulỹs «тот, кто висит».

karšnėcʹ «стареть, становиться старым» Malk.; karšėcʹ «старить» Bal., Val.; karšinėh «старик» Gem. По значению лексемы тождественны лит. káršti, karšinti, karšinčius и должны считаться заимствованиями из литовского.

⁸ Исходя из функции pumpùrės (pumpùrės), нам представляется неточным выводить её из pamp-pti, pùmpti «надуваться, вздувать», поскольку в прорези жерновов она представляет собой лишь закреплённую неподвижную железную (в старину деревянную) поперечину, слегка приподнятая середина которой насажена на веретено. Таким образом, она сама не «надувается» и не раздувает зерно в прорези жерновов. Вероятнее всего, её следует связывать либо с pámpa, pùmpa, pùmpis «небольшое возвышение, бугор» (именно оно имеется в середине поперечины!), либо с pampáras «подвеска, то, что подвешено, насажено», pampárioti «закреплять, привязывать, насаживать». Второе предположение более надёжно.

188

kęmša ‘толстая неуклюжая женщина’ Rud. Astr., ср. лит. kepšys ‘никчёмный человек’, kepša ‘увалень, глупец’, kepėsa ‘неуклюжий в одежде, толстый’

kėpat ‘шестерня молотилки’ Rud. Astr., ср. лит. kėrė ‘репа колеса’.

kilíčka ‘трясогузка, ледяная сосулька’: Kilički пройти не дадут. М. Pug., ср. лит. kielė.

kílna ‘ловушка, петля’: У кілне сідзеў харошы ліс. Gaz., ср. лит. kilpa.

kímca ‘кочка на болоте’: Адні кімцы ў балоце. Кімца мхом абросшы. Skrud., ср. лит. kimsas, kėmsas ‘и т. п.’

kirápla ‘растяпа’: Не знаю, як такой кіраплай на яблыні залезць. Juod., S. Trak., ср. лит. kerėpla, ср. также Zd., 341, Nepok., 195.

klaišanóbi ‘косоногий’ Pr.; klíši ‘клиши, переносное значение: ноги’: Раставіць свае клішы, ды сядзіць на сонцы. NS, 35; клыша́вы ‘кривоногий’: Клыша́вы двацка клышавата ходзіць. Mag.; …клыша́вы ходзіў неяк, непенкна… NS, 10; кліша́вы ‘и т. п.’: Такая яна ужо клішавая урадзілася…NS, 35; клыша́вы ‘и т. п.’ NL, 109; клышні, кло́шні ‘клешни рака’: Клышні ў рака. Kur. Клюшні рак астаўляець. Sal.; см. также LT, 179. Все эти лексемы, несомненно, однокоренные. У них есть многочисленные бесспорные соответствия в литовском языке (например: klaišas ‘хромой’, klaišioti ‘прихрамывать’, kleĩšas ‘у кого кривые ноги’, kleĩšis, kleišys, kleiškóji ‘косоногий’; klišė ‘хромой, кривая нога’, klišas, klišius, klišis, klišys, klišti и др.), поэтому мы склонны считать их происходящими от литовских корневых производных. Наличие этих форм в украинских говорах и польских письменных источниках (в словаре Я. Карловича, по его собственному утверждению — SGP, II, 382, они записаны в Литве), а также незавершённые рассуждения Ф. Славского об их возможном происхождении (SEJP, 2, 228—229) не меняют нашего мнения.

Отношение между клышуни и клюшуни, по нашему мнению, вероятнее всего, такое же, как между бел. сура́жеска и сураге́ска ‘древесная губа’. Следовательно, клышуни, клюшуни, несомненно, также однокоренные — производные от корня клышу-, причём форма клышуни является первичной. А различие в произношении форм клышу- и клюшу- в действительности трудно объяснить. Однако, учитывая белорусское произношение названия литовских ручья и местечка Liñtupis (< Leñtupis) BTSR как Лынтупь (то есть с твёрдым сочетанием ль), или произношение лит. išlįsti в лазунском говоре под влиянием белорусского адстрата как išlįsči, можно предположить, что отвердение каждого литовского сочетания li — результат славянизации литовских слов, поддерживаемой произношением литовского сочетания ль (< len) в восточных и юго-восточных литовских говорах. Исходя из этого можно предположить, что формы с клину- могли быть заимствованы значительно раньше появления литовского сочетания ль.

клаўца ‘тот, кто слушает пустяки’ Mag.; клаўчо́к ‘тот, кто притворяется, будто ничего не знает, и всё расспрашивает’ Gem.; клаўчі́чка ‘тот, кто употребляет присловье «слушай»’ S. Smilg. Лексемы литовского происхождения, ср. лит. klausai ‘расспросы’, klausis ‘тот, кто слушает пустяки и верит им’, klausìukas ‘участник восстания 1863 г., постоянно спрашивавший, где царское войско; тот, кто любит слушать со стороны, о чём говорят другие’, klausyk, klausai ‘слушай’.

кле́мпы ‘обувь с деревянной подошвой, кожаным верхом и задником’ Mer.; кле́мбы ‘то же’ Tuch.; клу́мбы ‘то же’ Grik., S. Trak., Šiaul., S. Smilg., Malk.; клюмо́бы ‘то же’ Žod., Krev., Bak., Gl.; глу́мбы, глу́бы ‘то же’ СБГ, I, 450. Все эти лексемы, несомненно, литовского происхождения и связаны с лит. klùmpės, klùmbė, klùmbiai, ср. также LT, 178, Urb., 61. Начальное и внутреннее g вместо k могло возникнуть под влиянием ассимилятивного озвончения, обусловленного следующим за k плавным l, или вследствие семантического опустошения слова.

189

кліба́ты «хромой, хромающий» Kir., Pac., S. Sel., Sap.; клыба́ч «хромой, хромой человек» Pal.; клібаць «хромать» Kir., Sal., S. Smilg., Asip., Rud. Astr.; кліба́ «хромой»: Kliba неловок при ходьбе, клібаіць klibza. Per.; клі́пца «хромой, хромой человек» Malk., ŽS, 24. Лексемы несомненно литовского происхождения, их следует сопоставить с лит. klibas «косой, кривоногий», klibis «хромой, хромой человек», klibinda «тот, кто хромает», klibinėti «ковылять», klibzas «хромой», klibzis «хромой человек», klibzėti, klyžuoti (<klybžuoti) «хромать, прихрамывать»; klipšas (<klibšas), klipšis (<klibšis), klipšius (<klibšius), klipščiúoti (<klibšiúoti) «хромать». О соотношении корней кліб- и клы́- ср. клайшано́бі; относительно метатезы bz: zb в лит. klibzas: бел. кнізба ср. аналогичный случай в литовских говорах Maksva, бел. Масква, рус. Москва. Следовательно, при славянизации лит. klibzas произошла метатеза согласных в середине рассматриваемого слова, в результате чего возникло бел. кнізба.

кліпаць «хромать» Žil., Mir.; клы́паты «немощный»: Ён сільна клыпаты. Vec. Лексемы литовского происхождения, ср. лит. klýpióti; klýpinti «уйти, хромая», klýpuoti «хромать»; klipyá, klipata. Относительно соотношения клин – клам ср. клайшано́бі.

кля́мша «тот, кто с трудом ходит; кривоногий» Malk.; кля́мшаць «медленно и с трудом ходить, ковылять» Malk., Juod. Лексемы литовского происхождения, ср. лит. klẽmšius, klẽmšis, -ė «тот, кто с трудом ходит»; klẽmšti «ходить с трудом».

кні́жыць «плакать, беспокоиться»: Дзіця кніжыць. Krev.; кні́жэць «кишеть»: Myxi кніжыць над каструлей. Nist. Лексемы литовского происхождения, ср. лит. knigždėti, kningždėti «плакать»; knužėti «собираться, тесниться», knežėti «кишеть»; ср. также gniužėti «кишеть».

княўчыць «мяукать» Gem., ср. лит. kniaukčioti. Средний k мог выпасть вследствие изменения семантики слова.

койрачка «левый, левая» Malk., ср. лит. kairýs.

комсць «ладонь»: Земля прамокла на комсць. Дощч пеўна на комсць землю прамачыць. Kir., ср. лит. тарт. kùmščia, dzūkų kùmščia. Корневому варианту кумшчо́к «комок» (: кумщок шэрсці, паперы. Суч.) соответствует литовский эквивалент kùmštis «сжатая в кулак кисть руки»; см. также LT, 181, Urb., 63.

ко́рстатца «носиться, шалить» Msc., ср. лит. kárstytis «лазить, прыгать, шалить».

ко́сіць «копать»; Курпцы косяць градкі. Kur., ср. лит. kàsti «рыть».

кра́пштаць «царапать (ногтями)»: Кот крапштаць дзверы. S. Trak.; «возиться, заниматься делом, хлопотать» Malk., S. Smilg., ср. лит. krapštýti «царапать ногтями; хлопотать»; см. также LT, 179.

крашулі «сгустки крови» Laip.; крашэць, крышэць «свертываться»: Кроў пачала крашэць; кроў скрышэўшы, кроў крышэць. Malk., ср. лит. krešuliai, krešėti.

кро́пелькі «крупинки, крошки, капельки»: Кропелькі тлушчу наверху — вот малако жирнае. Juod. Хотя лит. kriúpos является прямым соответствием славянского крупа, лексема кро́пелькі, как показывает её семантика, вероятнее всего образована от лит. kruopėlės (суффикс -ka- в данном случае не придаёт слову нового значения, а служит лишь признаком его славянизации).

Значение «обрыв (крутой, овражистый, осыпавшийся)» имеет распространённая в белорусских говорах лексема: кро́пла Gem.; кро́ўж Kur., Malk.; крэш NL, 35. Наряду с ними употребляется также кра-ўжысты «крутой, с высокими обрывами» Kur., краўча́сты «то же» Malk., Rakaus. Хотя фонетическая форма этих слов неоднородна (такие нерегулярные искажения

190

(вероятно, могли возникнуть вследствие семантического опустошения), возводятся к лит. kriaušis, kriaušas ‘обрыв, берег’; kraužlys ‘нависшая глыба’.

кружня ‘куча, груда’: Кружня як. Mer.; крушняк ‘кучами’ Krb.; крушинка ‘маленькая кучка’: 3 крушинки на крушинку perabenala lasička. Kir. Слова следует возводить к лит. krūšnis, см. также LT, 180, Urb., 62. Форма кружня ж могла нерегулярно возникнуть вместо c либо вследствие семантического опустошения, либо под ассимиляционным влиянием согласного n; ср. лит. gniaubtis: kniaubtis ‘съеживаться’ и аналогичные случаи озвончения после n, ср. также Nepok., 171.

кугакала ‘озорник, ребенок’: Дай жа, божэ, мне кугакала, яно ж бы мне заплакала… ŽS, 82, ср. лит. kūgis ‘молот’ + kalti (по словообразованию ср. dalgakotis < dal-gis + kótas), ср. также в окрестностях Юрбарка kūgakojis ‘озорник, ребенок, тот, кто бегает, притопывая’, например: Ir tau dá reikėtų tokio kūgakojo; O tu kūgakoji (так говорят о маленьком ребенке, похвалив его за умение топать ногами).

кумша ‘мох’: Усё кумшою зарасло. Juod., ср. лит. kamša ‘топкое место’.

курмель ‘мелкая округлая рыбка ручьев, держащаяся у донных камней или зарывающаяся в гальку, песок’: Дзяцвара курмелі лапаюць і кошке адаюць. Жырны як курмель. Juod., Achr., Kur., Lisn., Val., Psn., Miš., Rag., ср. лит. kurmtis ‘рыться’, kurmoti ‘тепло одеваться’, а также kiarmis; см. также Laum., 97–98.

кусныкэ ‘тоненькие луковые корешки’ NS, 79. Хотя фонетический облик лексемы изменился, исказился, возможно, вследствие семантического опустошения или по другим причинам, по нашему мнению, ее следует возводить к лит. kasnykai ‘ленты’.

кушла ‘тот, кто тепло одет’: Накрыў многа нанучой і ходзіць як кушыла. Gem.; кушлы ‘слабый, хилый’ Čuč.; кушла́ты ‘лохматый’: Кушлата курица. Gem., M.Auc.; кушла́ценъки ‘лохматый’: Кушлаценъка курица. Gem.; куш-мак ‘заросшие волосы на половых органах’ Malk.; кушёт ‘жесткая трава на лугу, белоус’ Navas. Лексемы — несомненные производные от корня литовского происхождения kuš-, ср. лит. kušla ‘заросший, лохматый; плохой, хилый, маленький’, kušlas ‘заросший, лохматый; плохой, хилый’, kušenos ‘плохое льняное волокно; отходы после сгребания’, kušņė ‘зимняя меховая шапка’, kušažolė, kušgauriai ‘жесткая луговая трава’. Перейдя в славянские языки, они сохранили неизменную литовскую основу, к которой присоединяются славянские суффиксы (см. также LT, 181).

кя́блы ‘слабый, хилый, измученный’: Я ужо кяблая: тут баліць, там баліць. Malk.; гя́блы ‘плохой’ Krb., ср. лит. kėblas ‘неповоротливый, неуклюжий; плохой, хилый, слабый’, также ср. Urb., 60. Чередование g: k возможно как в литовских, так и в белорусских говорах, ср. лит. gnaibyti: knaibyti; белор. клу́млы: глумбы ‘колодки’.

ла́габс ‘лёгесис, такая трава’ Vait., ср. лит. legėsis, tarm. lagėsis.

лампе́ка ‘кусок дерева’ S. Smilg., ср. лит. lampėkas ‘влажное, сырое дерево’.

ла́кты ‘насесты’ S. Smilg., ср. лит. lãktos.

лапе́за ‘неуклюжий, неловкий человек’ Achr, ср. лит. lepėža ‘то же’.

лапіне́к ‘заплаточка’: Лапінек палатна. Vug., ср. лит. lopiniukas ‘то же’.

Значение ‘куча веток в лесу’ известно в белорусских говорах как лаўж Juod.; лоўж Pas., Az., M. Auc., Bag., Niz., Vec., Rud., Rud. Astr., Pl., Lap., Uchv.; лаўшпы Mač.; значение ‘грязное бельё’ — лоўж Bag., Pas., Az., Vec., Rud.; лаўжо Gruz.; ‘старая одежда’ — лаўжо Kur.; лоўж Sal.; ‘логово зверя’ — лаўжо Mer.; лаў-

191

жу̂чча Kur., Val.; лоўжышча V. Nest.; «какая-либо куча» — лоўж Az., Vec., Rud.; «доска у улья» — лаўжо́ Gl.; «лентяй, нерасторопный человек» — лаўза Dzmit. Все эти лексемы происходят от лит. láužas и являются соответствиями его аналогичных значений «куча хвороста, веток, чурок; звериное логово; сваленная куча негодных вещей; неряха», см. Urb., 64. Форма с конечным ш (ąžuvė), возможно, возникла из более часто употребительной формы ед. ч. им. п. с оглушённым конечным ж; форма ažysa особенно подверглась влиянию славянизации, ср. также Apaš., 33, Nepok., 187.

lémza «разиня, ротозей» S. Trak., ср. лит. lémza «немой, болван».

lė́ukì «воспаление желез на шее у свиней». Лёўкі свиной схвации. Gem.; «свинка, такая болезнь у людей»: Лёўкі ат прастуды бываюць. Juod., ср. лит. liaukos «воспаление шеи у свиней».

лю́бня «сани с опорой» Masc.; любянька «праздничные сани» Malk., ср. лит. lubnia, lūbnios «рабочие сани с опорой».

лукит «кувшинка»: Лукит белы і жоўты. Juod., ср. лит. lūkštas «то же».

лу́кшты «шелуха, чешуя»: Лукшты — высейкі ад грэцкай мукі. S. Smilg.; лу́кшчынь «шелушить, лущить» Bistr., ср. лит. lūkštas «шелуха, скорлупа», lūkštinti и < dzūkų lūkščyt «шелушить».

люн «топь» Malk., Čyč., Rag., Achr. (лун, лўні); люны «залежь у озера» Malk., Juod.; люна «глубокое водоворотное место в реке» S. Trak., ср. лит. liūnas «колышущаяся корка мха у заболоченных рек или озёр; трясина, топь», lūnas «корка залежи».

лэйдацца «пускаться, бежать» Zb., ср. лит. léidinti «отпускать друг друга, отправляясь куда-либо», léistis.

лю́рба «толстая щепка» Gem., S. Trak., см. также LT, 182; «широкий пласт вспаханной борозды, глыба» Gem.; «толстый кусок сала» Gem.; «толстая морда» (пренебрежительно о человеке): Як дам у люрбу. Bis. Учитывая смысловые компоненты «толщина, жирность, неуклюжесть, полнота» и т. п., входящие во все приведённые здесь значения слова лю́рба и пересекающиеся и связывающие их между собой, мы склонны считать, что оснований признавать эти значения омонимами нет. Лексема явно примыкает к лит. liùra «очень жирный, тучный человек», liùrba «толстая щепка; неуклюжий человек; человек, ничего не смыслящий», liùrius «соня».

ля́мша «ничтожный человечишка, ничтожество» Lisn., ср. лит. lamšelis «тот, кого все презирают и помыкают; подхалим».

ля́пша «размазня, тряпка»: Сядзіць як ляпша. Malk.; ляпшук «тряпочка, такой гриб» Šved., Malk.; лапшук «тряпочка» Rak., ср. лит. lepšė, lepšiukas.

мазю́ка, ма́зя «плакса» ŽS, 156, ср. лит. mažius, mažė, mažiukas «маленький ребёнок».

маргуле́ «мушки перед глазами» ŽS, 144, ср. лит. margulys «мерцание (в глазах); плохое зрение», márgti «рябить (в глазах)», márgaliuoti «мерцать», ср. также Urb., 65.

ма́ршка «тёплое одеяло» Sl., ср. лит. márška «одеяло, сотканное из толстой пряжи».

маўпа «водоросли» Gem., ср. лит. maurai.

мéлnič «мельничный вал, рукоять жернова»: Мелніч устаўляе ў лапку. S. Smilg., ср. лит. mìlinys, mìlinis (LKA, 1, 137).

192

міндзіць ‘топтать’: Человек сам свою долю міндзіць. Kur., ср. лит. mindyti.

міргацець ‘мерцать’: Міргацеюць зоркі на небе. Klad., ср. лит. mirgėti.

мінтаць ‘топтать, ходить’: Мінтаець бес толку кожны рас. Krab., ср. лит. minti.

мішкінь ‘красноголовик’: Мішкінёў набраў добра. Golm., Kud., S. Trak.; мяшкінь ‘то же’; Meg., ср. лит. miškìnis ‘lepšė’.

мне́я ‘мнущая’: Мнея прыняла сена. Žid., ср. лит. mynėja.

мэнтаць ‘рыться’: Мэнтала мэнтала і не купіла. Salen., ср. лит. mėšti, menčia, menėte ‘рыться, копаться’, mentalas ‘мякина, смесь’.

нерамасць ‘беспокойство’: Маю нерамасць. Rūdņ.; не́рмасьць ‘то же’: Пры немрасьці раўла. Mal., ср. лит. nėrimastis; также см. LT, 184.

няўвала ‘лентяй’: Нявала — лянівы чалавек. S. Smilg., ср. лит. nėvala ‘неряха’.

нямуны ‘опята’: Нямуны — грыбы вкусные. Malk., ср. лит. nemunės ‘то же’.

няшы ‘коромысло’: Няшы для вады. Mag., ср. лит. nėšiai ‘то же’.

павідлівы ‘завистливый’: Павідлівы чалавек. Pas., Rud.; ‘жадный’: Павідліва карова. Rud., Bag.; павідны ‘завистливый’: Павідоны хлопчук. Rac., ср. лит. pavydūs.

пагаля́шка, пагаля́шына ‘палка’: Узьяла пагаляшку і па спіне. Лядзі, якая пагаляшына! Mal., ср. лит. pagalys.

падгэрысты ‘любящий выпить, склонный к выпивке’: Падгэрысты муж ў яе. Č. Sel., ср. лит. gerti, gėrėjas ‘любитель выпить’, gėrėti ‘выпить за здоровье’, pāgerimes ‘пирушка’, pageriantys ‘любящие выпить’.

паділба ‘тот, кто ходит, опустив глаза’: Паділба кажуць на сабаку. Mal., ср. лит. padilba.

пажлубінаць ‘хлебать’: Mag., ср. лит. žlėbanoti, žlebenti.

паклыпнуць ‘пошатнуться’: Hara паклыпнула, чуть не провалился. Kur., ср. лит. klipti, kliptelėti.

пакуль ‘фитиль из пакли’: Пакуль — скручаная анучка падпаліваць, што. Rud. Astr., ср. лит. pākulos ‘т. е.’.

пакупінець ‘выкапывать’: Пшолы трэба пакупінець. S. Smig., ср. лит. kopinėti.

пакурэць ‘убежать, унестись’ Пакурэу ў хату. Šč., ср. лит. pakūrti ‘убежать, унестись’.

паляўкі ‘паляуки’: Свині на паляўкі хварэюць. Kud., Gem., Rūdņ., Malk., ср. лит. paliaukės.

памот ‘фундамент’: Прыміян на памоце. Vostr., ср. лит. pāmatas.

панціна ‘роговой нарост’: Панціна — костка ў ніжняй часці нагі ў каня. Msc., ср. лит. pentinas.

пасоўгаць ‘оберегать’: Пасоўгай дзіця. Ug., ср. лит. pasáugoti.

пі́мпа ‘чибис’ Gaz., ср. лит. pėmpė, диал. pímpė.

пі́мплі ‘падающие перья’: Пімплі растуць, як куры ліняюць. Laip., ср. лит. pim̃pòlas ‘бородавка, нарост’, pim̃pis ‘прыщ’.

7. 1019

193

nīparì ‘обзор’: Бацькі едуць у пі́рагі. Ryb., ср. лит. regėti, а также семантические соответствия рассматриваемой лексемы peržvalgos, peržiūros, perveizos.

по́геладзь ‘иней, заморозок’: Погеладзь спала. S. Smilg., ср. лит. pagelatis, pagėlas, pagelà ‘иней; холодная пронизывающая погода’.

подзі́нка ‘кувшин’: Подзінка ад малака. Malk., ср. лит. puodynė.

плоўшы ‘шелуха’: Плоўшы ад грькі. S. Smilg.; Плоўшачкі ад ячменя. Par., ср. лит. plaišos.

по́йсы ‘raišos, suodžiai’: Пойсы на невымытый рубанцы відны. Val., plg. lie. raišos.

по́ршак ‘поросёнок’: Поршак — слабое порося. Rud. Astr., ср. лит. paršas.

по́ткі ‘яйца’: Яго поткі відны — які срам. Par., ср. лит. pautai.

по́шань ‘заусенец, заноза’ Priv., ср. лит. pašinas.

про́га ‘брешь, незакрытый промежуток в заборе’: Гані коні ў прогу. NL, 144; ср. лит. próga ‘брешь’, próguma (< spróguma) ‘промежуток’.

праману́ць ‘пронзить’: Праманула карова карову. Msc. Лексема, вероятно, является фонетическим видоизменением *праману́ць, корень которого следует возводить к лит. màuti ‘колоть, рубить, ударять’.

прышчу́ць ‘щипать, зудеть’: Прышчуць паляў. Vostr. Лексема, вероятнее всего, возникла из *піршчу́ць, *пяpričýць в результате метатезы и поэтому восходит к лит. peršėti, perštėti; ср. также однокоренное прышчу́ць ‘щипать’. Gruz., Mag., Juod.

пу́нктамі, пу́нтамі ‘местами’: Пунктамі хмары ідуць. Žid.; Пунтамі нава-рыць добра, а пунтамі бунтуецца. Bak., ср. лит. pùnktais, pùntais ‘то же’.

пу́тра ‘путра’ Achr.; путрьяный ‘густой’ NL, 36, ср. лит. putrà ‘густая пища’; ср. также LT, 187, Urb., 149.

пуціна ‘калина’: Пуціна смачна зімой. Kad., Alch.; пуцінка ‘калина-малина’ Dak.; пучына ‘калина’ Kir., ср. лит. pùtinas.

пя́да ‘ступня’: Пядою наступіла на шышку. Суч., ср. лит. pėda.

пя́лька ‘клюква’: У пяльке журавіны. Суч., ср. лит. pélkė.

раго́йшы ‘рагайшис’: Рагойшы мы пяклі. S. Trak., ср. лит. ragaišis; см. также Urb., 149.

рагу́ці ‘саночки’: Бацька мой рагу́ці захіліць мох. Malk., ср. лит. rãgutės.

рэплі ‘клешни рака’: Раплі рака. Skrud., ср. лит. rẽplės.

раўсці ‘плакать’: Ён раўсці зараз пачне. Kad.; раўдлівы ‘плакса’: Раўдлівы унук. Baj.; роўма < роўдма ‘плакать’: Ён роўма крычаў. Padv., ср. лит. ràustėti ‘плакать’, ráusta ‘плачет’.

ру́нклі ‘свёкла’ Dubr., ср. лит. ruñkliai < ruñkeliai.

Значение ‘заботливый’ обнаруживается у вариантов корня pýn-: рупатлівы (<вероятно, из рупастлівы) Liub. и рупеслівы (<рупестлівы) Sur. Другие производные: ру́пінец ‘забота’ Ap.; бязру́паты ‘беспечный’: Бязрупаты ён такі і будзя жыць. Liub.; зару́піцца ‘позаботиться’: Калі зарупіся, будзеш мець. V. Baj.; ня ру́піцца ‘неохота’: Ня рупіца яму схадзіць у маці. Sinš.; пару́піцца ‘позаботиться’: Парупілася устаць. Malk. Корень литовского происхождения, ср. лит. rūpà, rū̃pas,

194

rūpē, rūpeniā, rūpestē, rūpesnis ‘забота’, rūpas, rūpingas ‘заботливый’, rūpēti, rūpautis, rūpotis, rūpinti; см. также LT, 188, Urb., 149.

урымсціць ‘успокоиться’: Сын не урымсціць ніяк. Gur., урымсціцца ‘успокоиться’: Не урымсціла яму. Sam., Dak., ŽS, 176, ср. лит. rimstyti ‘успокаиваться’, rimstùs ‘спокойный’; ср. также Urb., 150.

В значении ‘пища из требухи’ встречаются лексемы: сквярству́не Dziag.; сквярсты Šveil.; скярсту́ля Daug.; в значении ‘обед из требухи’ — сквярста́ Masc. Слова происходят от лит. skerštuvės, однако из-за семантического затемнения фонетический облик большинства из них нерегулярно искажен.

ско́рсы ‘поперечины саней’ Kaun., ср. лит. skérsis, skersinė ‘лобковый’ (LKŽ, 1, 103).

скрэбата́ць ‘скрести’: Мышы скрэбатаюць. Krap., ср. лит. skrebėti ‘шуршать’.

спа́сты ‘силки, ловушки’ Dain., ср. лит. slāstai.

смі́лкинис ‘висок’ Priv., ср. лит. smilkinys, ср. также LT, 189.

смэрглі ‘сопли’ Kalan.; шмэргла ‘сопляк, незрелый юноша’: Ён такі шмергля, за яго не пайду. Achr., ср. лит. snarglys, snarglius. Фонетический облик лексем, вероятно, нерегулярно искажен из-за семантического затемнения.

снаўда́лі ‘цветы-сонницы’: Снау́далі — цветкі такія маленачкія. Суч., ср. лит. snaudalės ‘то же’.

со́мцік ‘сачок для ловли рыбы’ Berš., ср. лит. sámtis, samtùkas ‘то же’.

спаділо́ба ‘исподлобья’: Паглядзеў спаділоба. Rym., ср. лит. iš padilbų.

спрындзіцца «приподняться, взобраться, вскарабкаться»: Кот спрындзіўся на стул і спіць. S. Dal.; спрэндзіцца «поднять цветущую головку»; Mak спрэндзіўся. Lit.; заспрэндзіцца «напрячься, натужиться»: Яму поткі (= pautai) заспрэндзіліся. Par.; Другі танцуя — нічаро, а другому — і заспрэндзіца. Kur., ср. лит. įsispręsti «натужиться, напрячься, устремиться», pasi-spręsti «подняться».

спрындлява́ць «резать крупными ломтями» Maš., ср. лит. sprindis, sprindinis «длиной в пядь», sprindžiuoti «что-либо делать, натягивая дуги».

сто́ці «прямо»: Сто́ці стабіліся упоры. Mag.; сто́ць «то же»: Ён упаў стоць на-лавой. Kur., ср. лит. stačiai, tarm. stačiai, stačiai.

стрымбу́ль «утолщённый стебель лука»: Цыбуля ў стрымбулях. Kasc., Kales.; стрымбу́лік «почка»: Набраў букет стрымбулякаў. Buik., ср. лит. strimbo-kas «маленький конец чего-либо (например, колбасы)», strimbilas «кусок дерева», strimbu-las «ствол», strimbė «корова с оторванным хвостом».

стугу́р «поднимаемая и опускаемая крыша на четырёх жердях для складывания сена, соломы»: Стугур сена. Val., ср. лит. stūguras «позвоночник, сухостой, столб», stugurys «комель, стебель», stūginti «натягивать, напрягать».

стума́ «телосложение»: От жонка — ні хараства, ні стумы. Pug., ср. лит. stuomuo, stūomas «то же».

стумбе́ль «ствол, сухостой» Суч., ср. лит. stambas.

су́валка «сорняк, стягивающий растения в кучу»: Сувалка ціснула ячмень. Mer.; У бульбы шмат сувалкі. Laz., Padv., Berd., ср. лит. sūvalka, диал. sūvalka «сбитая, стянутая куча», vilkti.

7°

195

суво̄рка «подпруга, ремень вокруг брюха лошади, которым затягивают упряжь» Msc., ср. лит. sąvara «подвижная часть, сцепление».

сугро̄кі «сгребённое»: Пойсавалі сугро̄кі. Mag., Rakaus., ср. лит. sūgrēbos.

сужджэць «моросить»: Хмара сужджэць, будзе дошч. S. Smilg.; сушчэць «то же»: Хвощи сушчэць. Sol., ср. лит. šūgždėti, šūžėti «моросить».

сукрава̄ты «кудрявый» Malk.; сукро̄сты «кудрявый, курчавый» Lisn.; сӯкраўіцы «кудряшки» Kaun.; сӯкараткі «то же» Rud. Astr., Rud., Alb., Mač., Kur., ср. лит. sukrūs.

сӯспары «стропила» Malk., ср. лит. sąšparos, диал. sūšparas.

сӯтра «неопрятный, неряшливый»: Баба брудная, ходзіць як сутра. Pal., ср. лит. sūtros < srūtos; sutrā < srutā «неряха», Nepok., 183.

сутыкаць «встретить»: Пашоў з поезду сутыкаць. Sol., ср. лит. sutikti.

сцібкілі «кострица»: Сцібіклі сыплюцца ад льна як трэплем. S. Smilg.; «иголки»: Сцібіклі хваі і ёлкі. S. Smilg.; «пасынки»: Сцібіклі — вырасты пераў послі лінкі. S. Smilg., ср. лит. stibiklis ‘spyglis; kaulas, stagaras’, stibikas ‘smaigalys’, stibilas ‘stiebas, stagaras’, ср. также LT, 190.

сцібіцьца «тянуться вверх»: Чaho ты сцібісся. S. Trak., ср. лит. stiebtis.

Лексемы со значением «голый стебель растения без листьев»: сцімбір: Сцімбір без лісцікаў стаіць. Juod.; сцімбіро̄к: Сцімбірок у трыкутніку. Achr.; сцімбӯр: Сцімбӯр — сцябло ў травяністых раслін. Stral., Sol., Dak.; Сцімбуры пасохлі. Gem.; сцімбӯро̄к: Сцімбурок у травы. Stral.; Сцімбурок буракоў. Ind.; цымбӯр: Цымбуроў не хочуць есці карова. Alchouc.; Цымбурэ наламала ад буракоў і зварыла. Mir.; Асталося адно цымбурэ. Malach.; Картаплянік без лісця то цымбур; Цымбур на чым табак расце. Dzian., ŽS, 176; цыбӯре̄: Цыбурэ добра свіням. Karob.; значение «жёсткая часть пера» — сцімбір Juod.; сцімбӯр Rag.; значение «черешок» — сцімбӯр Gem., Mas.; «стебель с цветком» — сцімбӯр Gem.; цымбӯр: Цыбуля ў цымбуры пашла. Met.; Шчаўя мабыць ужо ў цымбуры палезла. ŽS, 176; «кочерыжки» — сцімбурэ Gem.; «ростки» — сцімбуры: Пусціла сцімбуры картошля. Asip., Masc., Сцімбуры шпарага. Gem.; «виноградная лоза» — цымбӯр: Цымбуром выцяг яго. Alchouc. Все эти лексемы однокоренные и имеют литовское происхождение, ср. лит. stīm-bas ‘stambas’, stīmbaras ‘stabaras’, stīmbarỹs ‘vytinis’, stīmberas ‘buroko kotelis’, stīmbaras ‘stiebas, stagaras’; plaukų kasa, stimbiras, stimburỹs ‘stiebas, stagaras’, stimbirys ‘plunksnos kotelis’ и др. Изменившаяся фонетика некоторых из этих белорусских лексем, вероятнее всего, является следствием адаптации заимствованного слова. О возможном выпадении начального s в формах с цымб- ср. karāč, lāmki < skābki; в формах с цымб- появилось i из-за предшествующего твёрдого ц.

тарляцца «возиться, пачкаться»: Не тарляйся, рабі, што нада! Kaun., ср. лит. terliōtis, terlà.

трупчэць «крошиться»: Трупціць збан, ба трэскуў. Sinš.; Трупціць шклянка. Gut., ср. лит. trupėti.

трыңкаць «играть на фортепиано»: Ён трохі трынкая, но не скажу, што добра граіць. Sil., ср. лит. trinkinti «издавать стук, бренчать».

тӯпча «топтание на месте»: Тупча каля гэтае печы наш ногі адбірая. NS, 24; ср. лит. tūpčius ‘kas tupinėja’, tūpčioti, tupinėti.

196

цёрнуць «таять»: Цернуць рукі. Рас.; цёрнуць «то же»: Цернуць ногі. Krev., Bak., Vostr., Žil., ср. лит. tirpti.

цікаваць «подкарауливать»: Котка цікуе мышы. Skrud., ср. лит. týkoti.

цінцель «картофельное пюре»: Цінцель таўклі і бульбу цікалі таўкачём. Juod., ср. лит. činčėlius «то же», см. также LKK. — V., 1966, т. 8, с. 169—172.

цынцаль «бахрома»: Абригаўшыся спадніца, цынцалі вісяць, от баба ніраха. S. Smilg.; Новы матэрыял і абрыгаўся, сколькі цынцалёў. Achr.; Цынцаль атары, а то вісяць. Juod.; цынцыліць «бездельничать»: Цынцыліяць дзень пры дні, нівець дзе. Цынцыліяць з хаты у хату… ŽS, 161, ср. лит. tìntalas «тот, кто болтается», činčalas, činčolas «качающееся украшение», činčiliuoti «шататься», činčilija «садовый цветок, соцветия которого покачиваются».

чыкі́лда «неуклюжий человек»: Якраz з чыкі́лдою нэдакай прыдзяш у нас. NS, 40; зачыкі́лдаць «захромать, начать неловко ходить»: Зачыкі́лдаю: нана баліць. Alchouc.; пачыкі́лдаць «медленно, неловко уйти»: Ужэ пачыкі́лдала Алена ў кра-му…NS, 116, ср. лит. čikilda «грубая, невоспитанная женщина». Предложение, приведённое в LKŽ, 2, 107 для иллюстрации значения čikildos — Tokįa tę iš jos merga — čikilda, o ne merga — показывает, что значению лексемы более свойственен оттенок неполноценности, а не невоспитанности. Лексема, несомненно, является звукоподражательным сложением < *čik-kilda (ср. klibilda < klib + bilda, ср. также čiukčiūoža «волоча ноги», čiukėnti «ходить мелкими шажками»; kildakōjis «хромой», kildīkšt (о походке хромого), kiūldinti «медленно и неуверенно идти, ковылять». О возможном соотношении čik-: čiuk- и kild-: kild- ср. šilta: šiulta и т. п. Его настоящим родственным словом (несмотря на прежние этимологические рассуждения), вероятно, является также рус. щеколда (ЭСРЯ, 4, 500).

чыршкулі «шкварки»: Каша з чыршкулямі. Achr., Juod., ср. лит. čirškuliai «то же».

шална́ «иней»: Дзісь шална — усё бела бела. Meg., ср. лит. šalnà.

швэ́пля «неряха» Sal., Bak.; швэ́пла «то же»: У цябе вельмі непрыстойны від, ходзіш як швэпла, NS, 138. Полагаем, что эти лексемы связаны с лит. švėplas «невнятно говорящий», švėplė «та, которая шепелявит».

шкіле́нда «скиландис»: На палудзень узялі шкілэнды кавалак і хлеба абяртню. NS, 15; шкіле́ндзік «то же». Gaz.; шкіле́нда «то же»: Шкіле́нды ў гэтым годзе паелі да лета… NS, 48; шкіле́нда «кровяная или картофельная колбаса» Čech.; шкіле́ндра «то же»: Шкіле́ндра з чэртай бульбы смачнейшая чым з крупамі. NS, 138; шкіле́ндра «то же». Bak.; шкіле́нда перк. «губа»: Адсвеіў шкіле́нду. Mir. Лексемы происходят от лит. skilandis, см. также Urb., 156. Варианты их форм и оттенки значений указывают на то, что такие различия могли возникнуть вследствие фактического исчезновения реалии из употребления и в связи с неодинаковой адаптацией её в разных белорусских говорах.

шло́кшыны «луб»: Шлокшыны дзёрам з ляшчыны. S. Trak. Лексема происходит от лит. sluoksną «то же», ср. LT, 189.

шлу́бы «хромой»: Ён даўно шлу́бы. Skrud., ср. лит. šlìbas.

шуплава́ты «неуклюжий»: Ён такі шуплава́ты. Kir., ср. лит. žiòplas.

шурпулі «озноб»: Шурпулі ідуць па спіне. Skrud., ср. лит. šiurpuliai.

шынтыклюр «длинная старинная юбка с расширяющимися книзу складками»: Шынтыклюр не каждая насіла, не ў каждай быў. V. Baj.; Даўней ў шы-

197

мытыклорų у kasčėl хадзілі бабы. Кіт. Поскольку реалия давно вышла из употребления, а лексема возрождается из забвения лишь в воспоминаниях стариков о прошлых временах, само слово неясно, его словообразовательная структура непрозрачна. Кроме того, его подлинная форма могла быть несколько забытой и потому искажённой. Других слов сходного или параллельного словообразования и значения в белорусском языке и языках его соседей — русском и польском — найти не удалось. По семантике и форме шынтыклёр напоминает такие литовские сложные слова, как šimtaklōstis (или гибридное šimtakvōldis), šimtasiūlis, šimtasklypis, šimtasā̃kis, šimtaziedis. Кроме того, в литовском есть такие слова, как skliūras «полоса, лоскут материала, обрезок» и kliūrmas «кусок», семантика и форма которых, можно сказать, почти совпадают со вторым компонентом — клоп. Первый же компонент шынты- также очень напоминает литовское šimtas, особенно его искажённую форму šīntas, которую Вайжгантас упоминает как подлинный факт литовской разговорной речи⁹. Поэтому есть веские основания считать белорусское шынтыклёр лексемой литовского происхождения, возникшей из литовских šimtas и skliūras (или kliūrmas) и искажённой вследствие адаптации заимствованного слова в белорусских говорах либо его забвения. Искажение форм некоторых слов встречается и в литовском языке. Возьмём, например, слова из известной загадки: čimčiūbis dešimčiūbis vandens paukštis viena koja (капуста), где čimčiūbis — не что иное, как šimtsūbis «носящий сто шуб», а dešimčiūbis — dešimtsūbis «носящий десять шуб».

юдзіць «болеть»: Трошки юдзіць, п’еш лядное зеле. Alchouc.; юдыты «внушить»: Куды ён юдыты. NL, 99; з’юдзіць «уговорить на дурное дело» Alchouc.; Узью- дзіцца «разгорячиться»: Узьюдзілася дзея сянодня, цэлы дзень нідзе нікому спакою. ŽS, 97–98. Лексемы заимствованы из литовских jūdinti «болеть, ныть; трогать, волновать; побуждать что-либо сделать», jūdinys «движение, суматоха».

з’юдзіць «чернить, поносить, клеветать»: Зюдзила яна яно. Bagr., ср. лит. jūdinti «то же»; jūdėti «чернеть».

юдра «сорняк льна»: Юдра — як лён, только калючая, вяршок коліцца. Rag.; юдрыца «то же»: Юдрыца расце і ў жыце, зярнюшка нібальшое, мякіны многа. Bal., ср. лит. judra, jūdrė «сорняк льна».

юрдька «шайка шалящих детей»: Юрдька — так наворяць у нас на малых дзяцей, калі яны зьбіраюцца грумадой. ŽS, 19, ср. лит. jūrdinti «дразнить, волновать, подстрекать, побуждать, натравливать», jūrytis «яриться», jūršti «мутить, мешать», jūrštvas «чаща», jūrti «волноваться, приходить в движение».

яя «пристройка к гумну для сушки льна» Čyč., ср. лит. jāuja, также ср. Urb., 58–59.

яура «яура»: Яура — як ныліна: на яўры слаба расцець. Яўра сіняватая, ні то белая, ні то жоўтая. Achr., Juod.; яўура «то же»: Явура — земля нянілістая, а такая падзолістая, цяжкая, да ей бог садзілі і ячмень сеялі. Mag., яўрысты «яурный»: Яўрыстая зямля. Achr., ср. лит. jaura, jāurinis.

В статье рассматриваются около 300 слов литовского происхождения, ныне употребляемых в северо-западных белорусских говорах, указывается их география. Большинство из них до сих пор не было известно или широко упоминаемо. На основании изложенного материала можно сделать некоторые выводы:

⁹ См. Lietuvių literatūros istorija. — V., 1961, т. 3, ч. 1, с. 270.

198

1. Попадая в белорусские говоры, литовские слова адаптируются в них, подчиняются их закономерностям, приобретают славянское окончание, суффикс, приставку. Однако корень такого слова дольше всего сохраняется неизменным, труднее всего поддается этой нивеляции и нередко дольше сохраняет характерную для литовских говоров диалектную фонетику (ср. грумэца, кумида, нимна, сӯспары, сӯтра и др.). Однако в целом фонетика заимствований, а также их морфология и семантика постоянно меняются. Эти изменения формируют определенные заметные закономерности. Среди наиболее заметных изменений отмечено, что форма ассимилированных белорусским языком слов нередко упрощается. Прежде всего сужается вокализм корня: лит. a заменяется на o (pašinas — pōшань), ai — oi (paišos — pōйцы), am — om (samtis — сомчик), ar — or (daržas — дорж); дифтонги корня монофтонгизуются: ei — э (geibti — гэбнуць), uo — o (akuotas — akōma); выпадает согласный дифтонга (stimbaras — цыбурэ); утрачивается начальный согласный слова (viksvà — іксва); выпадает согласный в группе согласных (žvirblis — жырбуль); звонкие согласные заменяются глухими (laužai — лаўцы); глухие озвончаются (kėblas — гэблы); согласные или отдельные слоги меняются местами (virtinė — вянцёрка) и т. п. При этом изменяющийся вокализм литовского слова создает совершенно новые, ранее не свойственные и непривычные балто-славянские закономерности вокализма. Среди них особенно следует отметить превращение литовского дифтонга au в монофтонг o (kriaušis — кро̄па, pautai — pōмки, alaušai — алёц).

При славянизации литуанизма отдельные гласные его корня нередко заменяются закономерными белорусскими соответствиями: лит. u заменяется на i (bužinėti — біжуковаць), i — ы (klišas — клышавы, ср. также лит. Liūtupis < Leñtupis и бел. Лынтупы).

2. Ударение таких слов чаще всего приспосабливается к закономерностям белорусского акцентирования (ср. ikcva, kampryčia, kėniua, kinicka, kūšla, pūntra), однако в тех случаях, когда литовская акцентуация не противоречит славянской, лексемы сохраняют старое литовское ударение (įvalka, kilna, kipāna, kórpstauna, kōcių, kėblų, láktų, márika, próga, rácų, stumá, šimérgla и др.).

3. Значительным изменениям подвергается и морфология: нередко меняется грамматический род слова (pentinas — панціна, stuomuõ — стума́), его число (ragaišis — рагойшы) и т. п. Морфемы заимствованного слова в белорусских говорах утрачивают свое морфологическое значение и перестают восприниматься и существовать как отдельные части слова. Поэтому вся основа таких слов воспринимается как корень, к которому присоединяются славянские морфемы, однако образованию они не всегда придают новое значение, а порой служат лишь признаком его славянизации (ср. кrópelki < krūopėlės + ki). Так воспринимаемый корень обычно утрачивает связь с другими словами того же гнезда, становится обособленным, одиноким, отрывается от своего значения. В связи с этим такой корень начинают искажать нерегулярным образом.

4. Иногда заимствуется целое предложно-именное сочетание, которое в среде белорусских говоров образует одну лексему (: зло́паны, снаді́ба́).

5. Определенным изменениям подвергается и семантика слов: иногда меняется значение слова, например, šveplas ‘тот, кто не выговаривает определенные звуки’, превратившееся в белорусских говорах в шевеля, имеет значение ‘неопрятный’ и др.

6. На основании фонетики корня некоторых заимствований в белорусских говорах можно предположить, что и в литовских говорах ранее могли употребляться лексемы с аналогичным корнем.

199

шире (ср. камтрыца < памтрыца < ратмірэ + ica, ср. также LKA, 1, 140 и карту № 70).

7. Некоторые рассматриваемые здесь белорусские слова, а также их фонетические дублеты позволяют по-новому интерпретировать и этимологизировать и другие (по нашему мнению, родственные им) слова белорусского языка, в том числе употребляемые в их литературном языке (: клюшни).

8. В статье рассматриваются случаи, когда заимствования из белорусских говоров дают новый материал, позволяющий пересмотреть этимологии отдельных литовских и русских слов (: pumpurė, liūrba; узелода, каблук ‘дуга, лука’), а их фонетические дублеты позволяют судить о неодинаковом времени заимствования таких дублетов (клишывы, клышавы).

Все эти и другие процессы развития языков, происходящие на исследуемой территории, формируют новые закономерности адаптации балто-славянских заимствований¹⁰.

Сокращения

Асm. — Аўмінава Навагрудці р.*

Achr. — Ахрэмаўцы Браслаўскі р.

Ad. — Адэльск Гродзенскі р.*

Akač. — Акачы Слонімскі р.*

Al. — Алексічы Бераставіцкі р.*

Alb. — Альба Нясвіжскі р.

Alch. — Альхоўка Навагрудскі р.

Alchouc. — Альхоўцы Ляхавіцкі р.

Ap. — Аміта Іўеўскі р.

Араш. — Арашонкава Г. У., Грынаўецкене А. І., Мацкевіч Ю. Ф., Рамановіч Я. М., Чабярук А. І., Шаталава Л. Ф. Лексіка балтыйскага паходжання ў беларускіх гаворках. — В кн.: Беларуская лінгвістыка, Мінск, 1973(3). с. 27–37.

As. — Асаевец Вілейскі р.*

Azir. — Асіпаўцы Воранаўскі р.*

Az. — Азьяраны Рагачоўскі р.

Až. — Ажэлішкі Воранаўскі р.

Bag. — Багушэвічы Бярэзінскі р.

Bagr. — Багранайцы Шчучынскі р.*

Baj. — Баярск Смаргонскі р.*

Bak. — Баціш Іўеўскі р.

Bal. — Валожын Даўгіло р., Lat. TSR

Bast. — Бастуны Воранаўскі р.

Berd. — Бердаўка Навагрудскі р.*

Berš. — Бершты Шчучынскі р.*

Bis. — Біскупцы Лідскі р.*

Bistr. — Быстрыца Астравецкі р.

br. — белорусский

Buik. — Буйкі Дзятлаўскі р.*

Cel. — Целокаўшчызна Іўеўскі р.*

Cham. — Хамі́чы Зэльвенскі р.*

Čech. — Чэхі Астравецкі р.*

¹⁰ Статья подготовлена на основе доклада, прочитанного на IV всесоюзной конференции балтистов, состоявшейся в 1980 г. в Риге.

200

Чыч. — Чычеляй Швенчёнский р-н

Ч. Сел. — Чырвонае Сяло Зельвенский р-н*

ДАБМ — Дыялекталагічны атлас беларускай мовы. — Мінск, 1963.

Дайн. — Дайнава Вороновский р-н

Дак. — Дакудава Лидский р-н

Дан. — Даниловичи Дзержинский р-н

Данг. — Даугеляй Вороновский р-н

Дуб. — Дубники Островецкий р-н*

Дубр. — Дубаройка Сморгонский р-н*

Дзяг. — Дзегенево Островецкий р-н

Дзян. — Денисковичи Ганцевичский р-н

Дзмит. — Дмитровичи Каменецкий р-н

ЭСБМ — Этымалагічны слоўнік беларускай мовы. — Мінск, 1978, т. 1.

ЭСЯРЯ — Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Перевод с немецкого и дополнения О. Н. Трубачева. — М., 1964—1973, т. 1—4.

Гал. — Голубы Мостовский р-н*

Газ. — Газа Островецкий р-н*

Гем. — Гемжай Шальчининкский р-н

Гл. — Галоўни Вороновский р-н*

Гол. — Гольни Берестовицкий р-н*

Golm. — Гольманцишки Вороновский р.*

Grauż. — Гравжишки Ошмянский р.

Grik. — Грикены Вильнюсский р.

Gruz. — Груздово Поставский р.

Gur. — Гурщина Ивьевский р.*

Gut. — Гута Дятловский р.*

Ind. — Индра Краславский р., Лат. ССР

Jan. — Яновичи Новогрудский р.*

Juod. — Ёдлавичи Браславский р.

Kad. — Кадишки Лидский р.*

Kalan. — Калантаи Волковысский р.*

Kales. — Калесники Берёзовский р.*

Kar. — Каролин Зельвенский р.*

Karob. — Коробчицы Гродненский р.*

Kasc. — Касенёво Щучинский р.*

Kat. — Каты Сморгонский р.*

Kaun. — Каўняны Гродзенскі р.

Kir. — Кірапі Шчучынскі р.

Kem. — Кемёны Воранаўскі р.

Klad. — Кладнікі Іўеўскі р.*

Krab. — Карабы Ашмянскі р.*

Krap. — Крапіўніца Свіслацкі р.*

Krb. — Каробчыцы Гродзенскі р.*

Krev. — Крэва Смаргонскі р.

Kuch. — Кухары Мастоўскі р.*

Kud. — Куделяны Шальчининкский р.

Kur. — Кураполле Пастаўскі р.

la. — латышский язык

Lag. — Лагадзі Шчучынскі р.*

Laip. — Лайпушкес Швенчёнский р.

201

Lap. — Лапічы Асіповіцкі р.

Laum. — Laumane B. Zvju nosaukumi latviešu valodā. — Rīga, 1973.

Laz. — Лаздуны Іўеўскі р.

le. — польский

LEW — Fraenkel E. Litauisches etymologisches Wörterbuch. — Heidelberg–Göttingen, 1952–1965.

lie. — литовский

Lisn. — Ліcha Верхнядзвінскі р.

Lit. — Літвінкі Гродзенскі р.*

Liub. — Любянцы Воранаўскі р.*

LKA — Lietuvių kalbos atlasas. — V., 1977, t. 1.

LKG — Lietuvių kalbos gramatika. — V., 1965, t. 1.

Loz. — Лозк Дзятлаўскі р.*

LT — Литовская терминология. — LKK. V., 1975, т. 16.

Mač. — Мачаск Бярэзінскі р.

Mag. — Магуны Пастаўскі р.

Mak. — Макі Астравецкі р.*

Mal. — Малі Астравецкі р.

Malach. — Малахоўцы Барысаўскі р.

Malk. — Малкунай Игналинский район

Mas. — Масілавічы Слонімскі р.

Masc. — Масцяны Астравецкі р.*

Maš. — Машэвічкі Карэліцкі р.*

M.Asc. — Малыя Аўцюкі Калінкавіцкі р.

Meg. — Мягуны Воранаўскі р.*

Mer. — Мярэцкія Глыбоцкі р.

Met. — Метраполь Навагрудцкі р.*

Mich. — Міхнічы Смаргонскі р.*

Michail. — Міхайлоўшчына Ашмянскі р.*

Mik. — Мікалкі Свіслацкі р.*

Mir. — Міратчы Карэліцкі р.

Miš. — Мішневічы Шумілінскі р.

M. Pug. — Малыя Пугачы Шчучынскі р.*

Msc. — Мсцібава Ваўкавыскі р.

Navas. — Навасёлкі Свіслацкі р.*

Nek. — Некрашы Іўеўскі р.*

Nepok. — Непокунный А. П. Балто-севернославянские языковые связи. — Киев, 1976.

пренебрежительно

Nist. — Ністанішкі Смаргонскі р.

Niz. — Нізок Уздзенскі р.

NL — Народная лексіка. — Мінск, 1977.

NS — Народная словатворчасць. — Мінск, 1979.

Pa. — Панара Смаргонскі р.*

Pac. — Пацаўшчына Дзятлаўскі р.

Padv. — Падвялікае Дзятлаўскі р.*

Pag. — Пагародна Воранаўскі р.*

Pal. — Папяшкішкі Воранаўскі р.

Pan. — Панарцы Астравецкі р.*

Par. — Парэчча Гродзенскі р.

Parch. — Пархімаўцы Бераставіцкі р.*

Pas. — Пасека Старадарожскі р.

202

Per. — Перачанцы Воранаўскі р.* perk. — перекільне рейкшме, перекільне рейкшме. Pl. — Палік Бараўскі р. Pr. — Пероўцы Воранаўскі р.* Priv. — Прывалкі Гродзенскі р.* Psn. — Пасіене Лудзас г., Lat. TSR Pug. — Пугачы Шчучынскі р.* r. — рус. Rag. — Raguliški Daugpilio г., Lat. TSR Rak. — Ракавіна Шчучынскі р.* Rakaus. — Rakauskai Švenčionių г. Ryb. — Рыбчына Вілейскі р. Rym. — Рымшаки Шчучынскі р.* Rud. — Рудня Чэрвенскі р. Rud. Astr. — Рудня Астравітая Чэрвенскі р. Rudn. — Rūdninkai Šalčininkų г. Sal. — Саланове Вілейскі р. Salen. — Саленікі Карэліцкі р.* Sam. — Самаравічы Зэльвенскі р.* Sap. — Сапоцкіна Гродзенскі р. СБГ — Слоўнік беларускіх гаворак паўночна – заходняй Беларусі і яе пагранічча. – Мінск, 1979, т. 1; Мінск, 1980, т. 2; 1982, т. 3. S. Dal. — Сухая Даліна Гродзенскі р.* SEJP — Sławski F. Słownik etymologiczny języka polskiego. – Kraków, 1958–1965, t. 2. Sem. — Семежава Слуцкі р. SGP — Słownik gwar polskich, ułożył Karłowicz J. – Kraków, 1901, t. 2. Sin. — Сінкі Смаргонскі р. Sinš. — Сіняўшчына Іўеўскі р.* Skrud. — Skrudaliena Daugpilio г., Lat. TSR. Sl. — Слязкі Воранаўскі р.* Sol. — Солы Смаргонскі р. S. Sel. — Старое Сяло Зэльвенскі р. S. Smilg. — Старые Смільгіни Воранаўскі р. S. Trak. — Senieji Trakai Trakų г. Stral. — Стральцы Гродзенскі р.* Stuk. — Стукалы Мастоўскі р.* Sur. — Сураж Іўеўскі р.* Šiaul — Šiauliai Šalčininkų г. Šč. — Шчаўец Шчучынскі р.* Šil. — Шылавічы Слонімскі р.* Šved. — Švedai Vilniaus г. Šveil. — Швейляны Астравецкі р.* tarm. — диалектно Tuch. — Тухавічы Ляхавіцкі р. Tur. — Турэц Карэліцкі р.* Uchv. — Ухвала Крупскі р. Ug. — Угляны Смаргонскі р.* Urb. — Urbutis V. Dabartinės baltarusių kalbos lituanizmai. – Baltistica, 1969, t. 5(1), p. 43–68, t. 5(2), p. 149–162.

203

Uš. — Уша Караліцкі р.*

Ušat. — Ушацкі р.

Vais. — Вайстром Смаргонскі р.*

Vait. — Вайцяны Астравецкі р.*

Val. — Вальынцы Верхнядзвінскі р.

Var. — Варакі Шчучынскі р.*

Vas. — Васілевічы Гродзенскі р.

Vav. — Вавёрка Лідскі р.*

V. Baj. — Вялікія Баяры Шчучынскі р.

Vec. — Вецярэвічы Пухавіцкі р.

V. Nest. — Вялікія Нястанавічы Лагойскі р.

Vostr. — Вострава Мастоўскі р.

Vug. — Вугальнікі Шчучынскі р.*

Zb. — Збляны Лідскі р.

Zd. — Zdańcewicz Z. Litewskie elementy słownikowe w gwarach polskich okolic Sejn. – Lingva Posnaniensis. Poznań, 1960, t. 8.

Żid. — Жыдзевічы Гўейцкі р.

Żil. — Жылі Гўейцкі р.

Żod. — Жодзішкі Сморгонскі р.

ŻS — Жывое слова. – Мінск, 1978.

ЛЕКСИКА ЛИТОВСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ В БЕЛОРУССКИХ ГОВОРАХ ЛИТОВСКОГО ПОГРАНИЧЬЯ

Резюме

В данной статье исследуется около 300 слов и словоформ литовского происхождения, употребляемых в северо-западных белорусских говорах в настоящее время. Кроме указаний на их распространение и иллюстрации их употребления в предложении, в статье даются и обосновываются их соответствия в литовском языке, приводятся этимологии некоторых лексем, освещаются способы их вхождения в систему белорусского языка. Большинство исследуемых лексем в статье приводятся впервые.

204