MOKSLO KALBOS KULTŪROS IR TERMINOLOGIJOS PROBLEMOS

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXIV(1985)

GERTRŪDA SAVICIOTĖ

СЕМАНТИКА ГЛАГОЛОВ ПОБУЖДЕНИЯ К ДЕЙСТВИЮ

1. Практические проблемы написания «Словаря литовского языка» (далее — LKŽ) заставляют вновь обратить внимание на исчезающую группу литовских глаголов — глаголы побуждения к действию (verba curativa, или causativa passiva), разграничение которых с каузативными (verba causativa activa) вызывает немалые трудности. Основные критерии их разграничения — семантический, формальный и критерий отношения к производящему слову¹ — считаются не вполне достаточными. В поисках новых критериев исследование было перенесено с самого слова на его употребление в предложении. Таким критерием можно считать синтаксический критерий отношения действия к объекту (основанный на трансформационном методе), предложенный А. Якулене². Продолжая исследование, мы попытались рассмотреть глаголы побуждения к действию как выполняющие в предложении функцию предиката, организующие предложение, то есть способные присоединять именные термы — терм субъекта и терм объекта — и ограничивать их семантику. Для анализа было использовано более тысячи предложений, отобранных из 12 томов LKŽ и второго издания «Словаря современного литовского языка» (далее — DŽ) и иллюстрирующих глаголы, обозначенные сокращениями cur. (LKŽ) и prp. (DŽ). Иллюстративные словосочетания использованы здесь лишь частично. Результаты этого анализа сопоставлены с результатами ранее проведённого аналогичного анализа каузативных глаголов³. Разложение предложений обоих типов на поверхностный и глубинный уровни выявило определённые различия в «валентности» глаголов побуждения к действию и каузативных глаголов. Анализ семантики основных компонентов предложения — предиката, субъекта, объекта — позволил отметить несколько особенностей, общих для обеих групп глаголов и отличающих одну группу от другой.

2. Частое совпадение структуры предложений обоих типов (которое следует считать одним из условий смешения этих глаголов) является лишь особенностью поверхностного уровня. Хотя в предложениях обоих типов, помимо предиката, мы находим субъект и объект (если они не опущены в силу контекста), например: Она кормит⁴ребёнка —

¹ Подробный критический анализ этих критериев см.: Jakulienė A. Priežastinių ir parūpinamųjų veiksmažodžių skyrimo kriterijai.— Kalbotyra, 1975, t. 26(1), p. 78—81.

² Там же. Упомянутые критерии будут затронуты в этой статье позднее.

³ Савичюте Г. С. Предикаты цели и предикаты каузации (на материале флективных индоевропейских языков): Автореф. дис.... канд. филол. наук.— М., 1980; её же. Предикаты цели и предикаты каузации.— Изв. АН СССР. Сер. лит-ры и яз., 1980, т. 39, № 6, с. 539—548.

⁴ Сокращения — как в «Словаре литовского языка».

236

Она ткёт (cur.) покрывало, глубинный уровень предложений с глаголами побуждения к действию сложнее, чем предложений с каузативными глаголами. В первых есть ещё один субъект и выполняемое им действие. По-видимому, эту особенность заметил Ф. Куршайтис, когда писал, что глаголы с суффиксом -dinu обозначают косвенное действие, выполняемое кем-то другим (indirekt, durch einen Andern)⁵. Наличие другого субъекта упоминается и в определении глаголов побуждения к действию, данном Й. Яблонскисом: глаголами побуждения к действию «мы говорим, что деятель лишь заботится о том, всё организует, делает или позволяет так, чтобы действие совершалось другими, чтобы саму работу выполнил кто-то другой или другие»⁶ (подчёркнуто нами.— G. S.). Напротив, у каузативных глаголов субъект только один: каузативными глаголами «мы обозначаем, что деятель сам и выполняет всё действие, что именно он выполняет всю определённую работу»⁷. Второй субъект глаголов побуждения к действию упоминается и другими авторами⁸.

Такую трактовку глубинного уровня предложений этого типа подтверждают не только предложения пояснительного характера, например: Заставляй лаять (cur.) собак, то есть приказывай им, чтобы лаяли (caus.) J, но и непривычные для носителей литературного языка предложения, в которых второй субъект выражен эксплицитно. Например: Плауцюнас много... пирогов через слуг принёс кума́м K. Donel; Воровка велела собакам растерзать S. Dauk; Велел стаду в узком проходе бросить, чтобы скот растоптал S. Dauk и т. д. В некоторых сложных предложениях выражено также действие другого субъекта, например: Шью лапти уже полгода, а мастер всё не может заставить сшить Sts.

Обозначив символами каждый компонент глубинного уровня (S — субъект, P — предикат, O — объект, → — отношение каузации или курации), глубинный уровень предложений обоих типов можно представить формулами.

Каузативное предложение: (S+P)→(O+P).

_{Куративное предложение: (S₁+P₁)→(S₂+P₂)→(O+P), точнее (O/= S₃/+P₃).}

Различия между глубинным и поверхностным уровнями ещё нагляднее видны, если описать реальные предложения обоих типов с помощью каузативной перифразы «сделать так, чтобы». Например: Солнце растопило (caus.) снег DZ: (1) «Солнце сделало так, чтобы» + (2) «Снег растаял»; [Ты] заставляешь лаять (cur.) собак J: (1) «Ты делаешь так, чтобы» + (2) «[Кто-нибудь] делает так, чтобы» + (3) «Собаки лают». Таким образом, в каузативных предложениях мы обнаруживаем 4 компонента, выражающих 2 ситуации: 1) каузирующая ситуация (субъект-каузатор и его каузирующее действие) и 2) каузируемая ситуация (объект и субъект-каузатор

⁵ Kurschat F. Grammatik der littauischen Sprache.— Halle. 1876, S. 122.

⁶ Jablonskis J. Rinktiniai raštai.— V., 1957, t. 1, p. 289.

⁷ Там же.

⁸ Якайтене Э. Суффиксальные глаголы современного литовского языка. Автореф. дис.... канд. филол. наук.— Вильнюс, 1968, с. 11; Jakaitienė E., Laigonaitė A., Paulauskienė A. Lietuvių kalbos morfologija.— V., 1976, p. 110.

237

(каузируемое изменение его состояния или действие). В предложениях с гуративными глаголами обнаруживаются 6 компонентов, выражающих 3 ситуации: 1) инициирующая ситуация (субъект-инициатор и его инициирующее действие), 2) промежуточная куруемая ситуация (субъект-посредник и выполняемое им действие, куруемое субъектом-инициатором) и 3) конечная куруемая ситуация (объект и изменение его состояния или действие, вызываемое (каузируемое) субъектом-посредником и куруемое субъектом-инициатором).

То, что глубинная (а иногда и поверхностная) структура предложений с гуративными глаголами сложнее, чем структура предложений с каузативными глаголами, показывает, что гуративные глаголы, входя в предложение, обусловливают более сложные субъектно-объектные отношения. Предложения с гуративными глаголами выражают более сложную ситуацию действительности, чем предложения с каузативными глаголами.

Далее попытаемся проанализировать семантические особенности каждого компонента.

3. Результаты семантического анализа каждого компонента предложений с гуративными глаголами представим в таблице. Рассматривая её по вертикали и сопоставляя с аналогичными результатами анализа предложений с каузативными глаголами ⁹, постараемся показать не только точки «пересечения», создающие предпосылки для смешения глаголов обеих групп, но и определённую специализацию компонентов предложений с гуративными глаголами, их отличие от семантики соответствующих компонентов предложений с каузативными глаголами. Это, по нашему мнению, должно помочь практически разграничить гуративные глаголы и каузативные.

3.1.1. Анализ семантических особенностей субъекта (S₁), выраженного в предложениях обоих типов, показал, что гуративные глаголы значительно сильнее, чем каузативные, ограничивают его семантику. Последние сочетаются в предложении с любым субъектом, способным совершать активное действие или оказывать активное воздействие. Это человек (Daktaras gydo ligonius K), животное (Margiukas išlandino kiaulę per skylę rš), природная сила (Lietus ištežino žemę D2), предмет (Vežimas gruodą laužia D2), абстракция (Mokėjau daug dainų — laikas užmaršino D2). Напротив, в предложениях с гуративными глаголами субъектом, как правило, может быть только человек. В то же время эти предложения связаны с предложениями с каузативными глаголами, субъектом которых может быть человек. Значительная часть предложений с гуративными глаголами демонстрирует определённое своеобразие субъекта. 1) Субъект — человек, обладающий властью отдавать приказы. Например: Karalius tą atsitikimą ing kningas įrašydino J; Vyresnysis vyrų pulką botagais plukdino Jrk; Amtsrots... taip sumušdino Prčkų, kad, vos tris dienas sulaukęs, numirė bedžius K. Donel; Liuob nupliekins vaikai žmogų ir paleis Šts. 2) Другую достаточно чёткую группу составляют предложения, субъектом которых является любой человек, не способный сам совершить куруемое действие. Например: Tėvas paragintas ketino savo sūnų į šuilės mokytojus išmokindinti Ns 1849, 2; Kaldink, mergyte, aukso žiedelį, mušdink mano vardelį N 94. 3) Субъект значительной части предложений не настолько строго

⁹ См. сноску 3.

238

Семантическое согласование компонентов предложений с гуративными глаголами на глубинном уровне

Группа предложений с гуративными глаголами

S₁ (инициатор — человек)

P₁ (косвенное воздействие)

S₂ (посредник — одушевлённое существо)

P₂ (прямое воздействие)

O (= S₃) (обычно — пассивный)

P₃ (состояние, его изменение, действие)

1

человек, обладающий правом отдавать приказы

приказывать

подчинённое лицо

действия «наказания»

доля судьбы человека

испытывать состояние, будучи уничтожаемым

2

лицо, не способное выполнять поручаемое действие

заказать, дать задание выполнить

лицо, умеющее и способное выполнять определённое действие (обычно — ремесло, представитель профессии)

профессиональные и ремесленные действия, связанные с определёнными умениями и навыками (обычно — ремеслом)

предмет

быть сделанным, остаться в состоянии

3

любое лицо

просить, приказывать, заставлять

любое лицо вовлечено

различные физические и нефизические действия

предмет, абстракция, лицо, животное

испытывать состояние, будучи уничтожаемым, выполнять действие

ограничен, как и в двух первых типах. Здесь он может быть любым лицом, например: Juzė tau žuvies atnešdino Slnt; Meškeres išmete kandin­ti, žvejai grįžta į krantą rš. О семантике субъекта вне контекста нельзя ничего сказать по предложениям, в которых он выражен местоимением или вовсе не выражен. Например: Aš jau antrus ratus apkal­dinau, o už tai man kad bent gerą žodį primestų Brs; Nekaldinau irk­lelio JV 642.

Семантика субъекта в предложениях двух первых типов позволяет предположить, что субъект сам не совершает действие, а лишь заботится о том, чтобы его совершили другие. Предложения третьего типа, индифферентные к этому свойству, по нашему мнению, могут создавать предпосылки для смешения каузативных глаголов со своими производящими глаголами. Только этим обстоятельством, требованиями ритма народных песен или простым недоразумением можно объяснить появление субъекта-посредника (лица, владеющего ремеслом) вместо субъекта-инициатора в нескольких предложениях. Например: Kalvis nukaldė naujas pasagas Jrb; Pats ėmęs nukaldydino gelžies šakę trimis nagais S. Dauk; Tilžės miestely jauns aukškalėlis, tas perkaldys žiedelį LB 49; Da aš turiu gobtūrą..., mezgėjelių megzdintą JV 416. В этих предложениях глаголы с суффиксом -dinti (-dyti), вероятнее всего, обозначают не каузативное, а непосредственное физическое действие, например: kaldinti «ковать», siūdinti «шить». Глагол megzdinti в упомянутом предложении авторы LKŽ толкуют через глагол megzti и не считают каузативным.

Обнаружено несколько предложений, в которых позицию субъекта занимают существительные, обозначающие учреждение или коллектив, обладающие правом отдавать распоряжения. Они явно примыкают к предложениям, в которых субъектом является лицо, обладающее правом отдавать распоряжения, поэтому глаголы, употреблённые в этих предложениях, можно считать каузативными. Например: Valdžia paieškodino LC1886,11; Dvaras, darbams pasibengus, liuob jautį pamušdins LMD (Sd).

Таким образом, субъект (S₁) каузативных глаголов может быть только лицом (учреждением, коллективом), которое руководит выполнением действия, выраженного производящим словом каузативного глагола, но само его не совершает. Ср.: Karalius rašydina (cur.) raštą — Raštininkas rašo (tr.) raštą; Mergytė kaldina (cur.) žiedelį — Aukškalys kala (tr.) žiedelį; Vyresnybė nuimdino (cur.) stogą — Darbininkai (tr.) nuėmė stogą. Учитывая указанное свойство, этот субъект можно назвать инициатором, отличая его от субъекта-посредника (S₂), совершающего контролируемое действие.

3.1.2. Контролирующее действие субъекта-инициатора, заключённое в суффиксе глагола, неоднократно исследовалось как с точки зрения формы выражения, так и с точки зрения значения. Суффикс -dinti(-dyti), как признают многие исследователи, не является достаточным критерием для разграничения каузативных и причинных глаголов: им оформляются и причинные глаголы, например: sprogdinti, želdinti, valgydinti и др.¹⁰ Каузативное значение могут иметь и

¹⁰ Ср.: Jablonskis J. Min. veik., p. 290; Lietuvių kalbos gramatika.— V., 1971, t. 2, p. 265; Якайтене Э. Min. veik., p. 11; Jakulienė A. Min. veik., p. 79.

240

глаголы с суффиксом каузации -inti, например: malinti (Malūne malini grūdus J), nešinti (Susizgribęs karalius iš svetimų šalių žvirblius nešino, pakolės dėl įveisė M. Valanč.) и т. д.

Детализировать семантику контролирующего действия субъекта-инициатора трудно именно из-за его морфологического выражения. Значение, передаваемое суффиксом, здесь устанавливается по контексту или на основании знания экстралингвистической ситуации (то есть того, как в действительности может быть совершено то или иное действие).

Большинство исследователей считают действие субъекта-инициатора синонимичным глаголу rūpintis; именно на этом основании сформировано и само название рассматриваемой группы глаголов. По семантике этого действия каузативные глаголы чаще всего и отличаются от причинных¹¹. Однако, применяя только этот критерий, мы не знали бы, к какой группе отнести глаголы šokdinti, grąžinti, girdyti и др.¹² Совершенно обоснованно Й. Яблонскис относит к причинным глаголы kepinti, deginti, jodinti, gulinti, lesinti, lakinti, sausinti, хотя и описывает их значение глаголом rūpintis: «забочусь о том, чтобы хлеб пёкся, чтобы свеча горела, чтобы ребёнок ездил верхом — лежал, чтобы курица клевала, чтобы собака лакала, чтобы луг был сухим»¹³. Одна из главных причин смешения каузативных и причинных глаголов, по-видимому, заключается в том, что каузирующее действие субъекта при причинных глаголах может быть не только физическим, например, Audra medžius verčia Dž, но и представлять собой определённое косвенное воздействие волей, словом (приказом, просьбой и т. д.) на живой разумный объект (человека, животное), например: Jis buvo išlaipinęs keleivius iš priekinės lėktuvo dalies RŠ; Šunį landinti į lapės urvą DŽ. Именно с этим типом каузирующего действия тесно связано контролирующее действие. То, что оно означает косвенное воздействие субъекта на объект, не всегда совпадающее со значением «заботиться», особенно ясно показывают некоторые пояснительные и составные предложения. Семантике контролирующего действия часто соответствуют глаголы liepti, prikalbėti, samdyti, siųsti, vadinti «приглашать», duoti и др. Например: Grauždinu sėtinį, rope, t. y. liepiu grauži tį antram J; Reikdinu aš jamui tą daiktą, t. y. prikalbu, kad jis storotus reikalauti tą daiktą J; Pasamd yčiau meistružį, pakirtinčiau uoselį (d.) Vž; Darbininkai, iš savo tarpo kelis išmintingus vyrus pas poną nusiusdami, jam sakydino, kad tat permenk algos LC1878,17; Aš pavadinsiu tris jaunus bernelius, aš ir iškirtinsiu tą viešnynėlį (d.) Plt; Jis žiemos šalty la ižydinęs (davęs laužyti) kišį, o liežuvis prilipęs Jrk19.

При (1) целенаправленном или (2) ненаправленном каузирующем действии «позволить, создать условия, не препятствовать», например: (1) Motyna lepino dukrelę..., migino kuo ilgiausiai Žem; (2) Kam išbėginai putrą? J, контролирующее действие

¹¹ Ср.: Jablonskis J. Min. veik., p. 289; Paulauskienė A. Leksinės gramatinės lietuvių kalbos veiksmažodžio reikšmės.— V., 1967, p. 13; Lietuvių kalbos gramatika, t. 2, p. 25.

¹² Ср. Jakulienė A. Min. veik., p. 78.

¹³ Jablonskis J. Min. veik., p. 137.

16 Užsak. Nr. 1007

241

связан несколько меньше, поскольку последний обычно означает более активное воздействие субъекта, точно направленное на объект. Лишь несколькими примерами можно проиллюстрировать неточность курируемого действия (т. е. когда субъект-инициатор сознательно не стремится к результату), например: Šunis laiko palaidus, bene sudraškydins ką Slnt; Numindinau tris pašėrėlius, kad ir kaip saugojau, kad kiaulė nenurimtų Sts.

Нетипичными следует считать несколько найденных в LKŽ предложений, в которых обеспечительные глаголы употреблены с лексическими синонимами курируемого действия (liepti, duoti). Например: Ka[d] nors duonai galėtų įduoti sumaldinti vieną pūrą KlvrŽ; Plaudinti drabužius kitam indaviau J; Не стоил daiktas buvo duot plakdint Rymo miestčionį DP169; Liepė daiktus iš tenai atimdinti brš. Эти предложения выражают ещё более сложную ситуацию, чем простые предложения с курецией, либо указывают на смешение обеспечительных глаголов с производящими их глаголами, например, įduoti sumaldinti может означать «дать, чтобы смололи».

3.1.3. Семантика субъекта-посредника (исполнителя действия)

легче всего установить по тем предложениям, в которых он выражен отдельным словом. Называя этот субъект посредником, мы подчёркиваем, что он «сторонний» по отношению к выполняемому действию, совершает действие не для себя. Эта особенность помогает отличать обеспечительные глаголы от каузативных в тех случаях, когда косвенный объект в каузативных предложениях — лицо, выполняющее каузируемое действие. Например: Obuolius vaikams suvalgydino (caus.) DZ — Vaikai suvalgė obuolius и Mergė samdo darbininkus, pjaudina varstą Vrd — Darbininkai pjauna varstą.

Субъект-посредник, хотя и выполняет курируемое действие, несамостоятелен по сравнению с субъектом-инициатором. Его несамостоятельность особенно подчёркивается и сближает его с семантикой «инструмента» то, что субъект-посредник обычно выражается творительным падежом, конструкциями с предлогами su, per, prie. Например: Kas liuosą žmogų vergė, tą šunimis suplėšydino S. Dauk; Ded į dobilus druskos įsuarkliais mindin, kad dirb slėgtus dobilus žiemai Sts; Pats neskelbk ir par (per) kitą neskelbinb tos kalbos niekam I; Prie skardininko cinavodinau tą skardinę Grg. Кроме того, в большинстве предложений с курецией субъект-посредник вовсе не выражен. Например: Iš oro sienas apmušdino lentomis rš; Iš aukselio žiedužėlių pakausdinom žirguželį JD 810; Aš rašydinau laišką, al’ ans ne-nuejo Kl; Nusikirpink plaukus — jau par ilgi Als. Необходимость выражения субъекта-посредника, по-видимому, можно объяснить той же причиной, которой объясняется исчезновение обеспечительных глаголов: «Тот деятель, который заботится о том, чтобы действие было выполнено, здесь важнее, чем тот, кто действительно выполняет действие» ¹⁴.

С другой стороны, семантика субъекта-посредника близка к семантике субъекта-каузатора у каузативных глаголов. И тот и другой могут

¹⁴ J a k a i t i e n ė E., L a i g o n a i t ė A., P a u l a u s k i e n ė A. Min. veik., p. 110.

242

быть (1) лицом, (2) животным, (3) природной (или иной) силой. Например: Veikiai kelias našas dobilo... per slūgines namo nešdyt gal K. Donel; Peliodink kate visas peles J; Aukselių [laiškelį] parašysiu, vėjeliu parpūsdinsiu JD637. Примеров первого типа найдено больше всего, второго — значительно меньше, третьего — всего несколько. Слово, обозначающее предмет или абстракцию, обычно не занимает позицию субъекта-посредника. Отдельные найденные примеры этого типа занимают промежуточное положение между курецией и каузацией: ėsdinti в DZ считается обеспечительным глаголом, а в LKŽ — каузативным, например: Sieros rūgštis vartojama metalams ėsdinti DZ. Выявилась определённая специфика семантики субъекта-посредника — лица. Чаще всего это (1) п о д ч и н ё н н о е лицо или (2) л и ц о, у м е ю щ е е, с п о с о б н о е в ы п о л н и т ь о п р е д е л ё н н у ю р а б о т у. Например: (1) Pyvo tris bačkas į svetlyčią per tarnus įnešdino greitai K. Donel; (2) Yra gale miesto du sliesorėliu — žiedužį parkaldinsiu JV1008. Есть предложения с курецией, в которых субъект-посредник обозначает л ю б о е л и ц о, подчиняющееся приказу, распоряжению или просьбе. Например: Savo skundus per Algį paduodino rš. Первые два семантических типа субъекта-посредника — лица — в предложениях с курецией следует считать наиболее характерными.

3.1.4. Исследования курируемого действия (выполняемого субъектом-посредником), определяемого по корню глагола и соответствующего производящему слову, были обобщены на основе критерия соотношения с производящим словом. Установлено, что обеспечительные глаголы образуются от переходных глаголов активного действия, например, statydinti (: statyti), а каузативные — от непереходных глаголов самостоятельного действия, например, auginti (: augti)¹⁵. Однако оказалось, что и некоторые каузативные глаголы могут образовываться от переходных глаголов активного действия¹⁶, например: girdyti (: gerti), žindyti (: žįsti), lesinti (: lesti) и т. д. По-видимому, не только по другим причинам, но и вследствие этой общей особенности авторы LKŽ считают глаголы ėdinti, ėsdinti каузативными, а авторы DZ — обеспечительными.

Была отмечена ещё одна весьма важная особенность семантики производящих глаголов. Утверждается, что обычно это глаголы созидания, обозначающие действие, посредством которого объект создаётся или уничтожается¹⁷, например, statyti (statydinti) — griauti (griaudinti). Однако, как показал анализ семантики производящих глаголов, производящие слова обеспечительных глаголов могут обозначать и другие действия, совершаемые над объектом. В общем можно сказать, что производящее слово обеспечительных глаголов чаще всего обозначает ф и з и ч е с к о е д е й с т в и е и лишь в отдельных случаях — н е ф и з и ч е с к о е д е й с т в и е или в о з д е й с т в и е. Посредством действий первого типа (а) о б ъ е к т с о з д а ё т с я / у н и ч т о ж а е т с я или (б) н а д о б ъ е к т о м

¹⁵ Plg.: Jablonskis J. Min. veik., p. 289—290; Paulauskienė A. Dabartinės lietuvių kalbos veiksmažodis.— V., 1971, p. 8—9.

¹⁶ Plg. Lietuvių kalbos gramatika, t. 2. p. 25.

¹⁷ Žr. Paulauskienė A. Leksinės-gramatinės lietuvių kalbos veiksmažodžio reikšmės, p. 13.

243

что-либо делается. Глаголы этого типа можно разделить на 3 семантические группы.

(1) Глаголы, обозначающие определённые трудовые, ремесленные или вообще связанные с умением и навыками действия, например: (a) объект изготавливается: вязать (заставлять вязать) перчатки, печь (заставлять печь) хлеб, отливать (заставлять отливать) буквы и т. д.; (b) с объектом что-либо делают: стричь (заставлять стричь) волосы, перешить (заставлять перешить) платье, перековать (заставлять перековать) кольцо и т. д.

(2) Глаголы, обозначающие действия «наказания», например: (a) объект уничтожается: повесить (заставить повесить), раздирать (заставить раздирать) ягоду, выколоть (заставить выколоть) глаза и т. д.; (b) с объектом что-либо делают: пороть (заставить пороть), сечь (заставить сечь), бить (заставить бить) преступника и т. д.

(3) Глаголы, обозначающие различные другие физические действия, не отличающиеся большой специфичностью, например: (a) объект уничтожается: повесить (заставить повесить) собаку, зарезать (заставить зарезать) животное, раздирать (заставить раздирать) книги и т. д.; (b) с объектом что-либо делают: запрягать (заставить запрячь) лошадь, топить (заставить топить) печь, накрывать (заставить накрыть) стол (скатертью) и т. д. Глаголы первой группы меньше всего зависят от семантики объекта и субъекта, хотя иногда и они могут относиться не только к первой, но и к какой-либо другой группе, например: (1) класть (заставлять класть) полусырые изделия, зубы и (2) класть (заставлять класть) босым (на горящий очаг). В этом отношении гораздо менее самостоятельны глаголы второй и третьей групп. Глаголы второй группы могут сочетаться в предложении только с субъектом, обладающим властью приказывать, и объектом, обозначающим лицо или часть тела. Глаголы третьей группы не ограничивают семантику субъекта, однако их объектом обычно бывает только животное или предмет (реже — также часть тела). Один и тот же глагол может относиться к той или иной группе в зависимости от семантики субъекта или объекта, например: (2) повесить (заставить повесить), раздирать (заставить раздирать) ягоду и (3) повесить (заставить повесить) собаку, раздирать (заставить раздирать) книгу. Образованные на основе глаголов третьей группы понудительные глаголы чаще всего смешивают с каузативными, поскольку эти действия, не требующие каких-либо особых навыков, может выполнять как субъект-посредник, так и субъект-инициатор. Особенно трудно их различить, когда без контекста неясна семантика субъекта предложения. Например: Убирай зерно, пока не уберёшь всё J; Собирать одежду с забора заставь J.

С точки зрения семантики объекта несколько различаются между собой глаголы, обозначающие физическое и нефизическое действие или воздействие. Глаголы, обозначающие нефизическое действие, могут сочетаться с объектами различной семантики, например: Славу их возвещай S. Stan (: возвещай славу); Князья сдали в аренду те солеварни S. Dauk (: сдали в аренду солеварни). Глаголы, обозначающие нефизическое, часто словесное, воздействие на объект, обычно сочетаются с объектами, обозначающими лица, например: Я уже созывал людей на завтра Vd (: созывал людей).

Основы понудительных глаголов, обозначающие физическое действие, близки к каузативным глаголам, обозначающим непосредственную физическую каузацию

244

глаголам, например: разрушать, ломать; основы, обозначающие нефизическое действие или воздействие на объект, близки к каузативным глаголам, обозначающим опосредованную нефизическую каузацию, например: сердить, обогащать. По-видимому, из-за этого сходства в языке образовались понудительные глаголы, входящие в трёхчленные оппозиции: понудительный — каузативный — непереходный или глагол активного действия, например: заставить сломать — сломать — сломаться, заставить лаять — лаять — лаять. Примеры такого типа особенно ясно показывают различие между понудительными и каузативными глаголами.

3.1.5. Исследования объекта понудительных глаголов были обобщены в критерии отношения действия к объекту, согласно которому объект понудительного глагола при трансформации объектного сочетания не может быть субъектом действия основы ¹⁸. Например: обучить (caus.) ребёнка — ребёнок выучил (урок); шить (заставить шить) платье — шить платье. По нашему мнению, это как раз подтверждает, что понудительные глаголы, в отличие от каузативных, предполагают наличие второго субъекта (выраженного или невыраженного). Это особенно наглядно видно при трансформации не объектного сочетания, а предложения. Например: Мать кормит (caus.) ребёнка — Ребёнок ест; Мать шьёт (cur.) платье — [Портной] шьёт платье.

Как показали наши наблюдения, семантика прямого объекта понудительных и каузативных глаголов не различается. Объектом и тех и других может быть лицо, животное, предмет, часть тела, реже — абстрактное понятие. Например: Правитель расстрелял (cur.) мудрецов своей страны DZ — Бедность согнула его (caus.) DZ; Подковать лошадей (cur.) DZ — Залаять (caus.) собак DZ; Заставить отнести (cur.) письмо DZ — Я тянул верёвку, но не мог её порвать (caus.) DZ; Обезглавить (cur.) DZ — Вывихнуть руку (caus.) DZ; Созвать собрание (cur.) DZ — Вылечить (caus.) болезнь DZ. Такое сходство семантики объекта — одна из предпосылок смешения рассматриваемых глаголов.

Ещё одним условием смешения понудительных и каузативных глаголов, по-видимому, является наличие (или возможность наличия) косвенного объекта в некоторых предложениях с куративным и каузативным значением. Так, приставочные глаголы заставить съесть, напоить в DZ считаются каузативными, тогда как другие авторы предлагают считать их понудительными: заставить (ребёнка) съесть яйцо — съесть яйцо¹⁹. При трансформации предложений с куративным значением и косвенным объектом выясняется, что косвенный объект приобретает значение (a) лица, которому что-либо предназначается или принадлежит, которое что-либо получает, либо (b) лица, которое, подвергаясь воздействию или действию, чего-либо лишается или уничтожается. Например: (a) Отец заказал ребёнку одежду DZ — [Портной] сшил ребёнку одежду — Ребёнок получил одежду; (b) Никанору он отрубил голову... Bb1Mak7,47 — [Палач] отрубил Никанору голову — Никанор уничтожен (убит); Король... велел отрезать ему язык M. Valanč— [Палач]... отрезал ему язык! —...Тот лишился языка.

¹⁸ См. Jakulienė A. Min. veik., с. 80—81.

¹⁹ Ср. там же, с. 81.

245

Эту особенность, по-видимому, уже заметил Й. Яблонскис, перефразируя предложение с возвратным побудительно-обеспечительным глаголом pasistaty­dinti, означающим «построить для себя»: Ponas pasistatydino tiltą — «господин позаботился, сделал так, чтобы для него был построен мост (и таким образом п о л у ч и л м о с т)»²⁰ (подчёркнуто нами. — G. S.).

Напротив, в предложениях с упомянутыми глаголами suvalgy­dinti, sugirdyti, аналогичными suvesti, sulakinti и др. косвенный объект является в ы п о л н и т е л е м д е й с т в и я. Например: Obuolius vaikams suvalgydino DŽ — Vaikai suvalgė obuolius; Tuos trupinius vištom sulesink Er — Vištos sules trupinius. Итак, глаголы этого типа следует считать каузативными.

3.1.6. Продолжая трансформацию — превращая прямой объект побудительно-обеспечительных (как и каузативных) глаголов в субъект, — выделяем «предикат объекта». Например: Tokie speigai iššaldys (caus.) vaismedžius DŽ — Vaismedžiai iššals nuo tokių speigų; Mama... batelius pasiūdė (cur.) Skr — Bateliai (1) pasiūti [batsiuvo] ir (2) pasisiūdinti mamos. В отличие от предиката объекта каузативных глаголов, совпадающего с исходным глаголом и выражаемого его личной формой, предикат объекта побудительно-обеспечительных глаголов обычно выявляется только посредством пассивной трансформации и принимает форму страдательного причастия. Лишь у нескольких глаголов, входящих в трёхчленные оппозиции, предикат объекта может выражаться личной формой глагола, например lesindinti (cur.) — lesinti (caus.) žąsį — žąsis lesa. Кроме того, из этой трансформации видно, что объект побудительно-обеспечительных глаголов подвергается двойному воздействию: прямому — со стороны субъекта-посредника (bateliai pasiūti [batsiuvo]) и косвенному — со стороны субъекта-инициатора (bateliai pasisiūdinti mamos).

Обобщая наблюдения над семантикой предиката объекта, можно сказать, что этот компонент предложений обоих типов обозначает определённое состояние (или его изменение) и действие. Однако мы находим лишь несколько побудительно-обеспечительных глаголов, прямой объект которых может совершать каузируемое (и курируемое) действие; обычно они входят в трёхчленные оппозиции, например: lodindinti (cur.) — lodinti (caus.) šunį — šuo loja, lakindinti (cur.) — lakinti (caus.) šunį — šuo laka. Каузируемое действие объекта у каузативных глаголов встречается гораздо чаще. Оно характерно не только для упомянутых глаголов, входящих в трёхчленные оппозиции, но и для других глаголов, например girdyti ark­lį — arklys geria, valgydinti vaiką — vaikas valgo, sodinti svečią — svečias sėda и т. д.

Состояние, наличие (возникновение) которого (a) и изменение которого (b) каузируются (курируются), характерно и для побудительно-обеспечительных, и для каузативных глаголов. Например: (a) pykindinti (cur.) — pykinti (caus.) tėvą — tėvas p y k s t a, miginti (caus.) vaiką — vaikas m i e g a, pl akdinti (cur.) žmogų — žmogus p l a k a m a s; (b) griaudinti (cur.) — griauti (caus.) namą — namas g r i ū v a, akinti (caus.) žmogų — žmogus a n k a, megzdinti (cur.) — megzti pirštines — pirštinės m e g z a m o s.

²⁰ Яблонскис Й. Указ. соч., с. 289.

246

То, что предикат объекта в предложениях с курируемым действием почти всегда обозначает состояние, а не действие, и то, что чаще всего его можно выразить лишь формой страдательного причастия, показывает, что этому компоненту свойственна значительно большая пассивность, чем соответствующему компоненту предложений с каузацией.

3.2. Рассматривая таблицу по горизонтали, обнаруживаем некоторые закономерности семантического согласования, указывающие на специфику семантики побудительно-обеспечительных глаголов, а также выделяем отдельные моменты, важные для истории возникновения побудительно-обеспечительных глаголов.

3.2.1. Мы выделили три группы предложений с курируемым действием, компоненты которых, заложенные в глаголе (его корне или суффиксе), достаточно чётко ограничивают семантику других компонентов предложения.

(1) Курирующее действие «приказать» сочетается с субъектом-инициатором, обозначающим лицо, обладающее властью отдавать приказы (karalius, ponas ir t. t.). Семантика курирующего действия и субъекта-инициатора предполагает не только наличие субъекта-посредника и его действия, но и определяет их семантику. Только в предложениях этого типа субъект-посредник является подчинённым лицом (tarnas, budelis и т. д.), его действие обозначается глаголами наказания (mušti, plakti и т. д.) либо глаголами, приобретающими это значение благодаря контексту (įmetindinti į duobę), а объект — это лицо (или часть тела), подвергающееся действию или уничтожаемое (nukirsdinti ranką, pakardinti vagį).

(2) Курируемое действие, требующее специальных знаний и навыков (siūti, austi и т. д.), предполагает наличие субъекта-посредника, обозначающего лицо, владеющее этим ремеслом (siuvėjas, audėjas и т. д.). Только в предложениях этого типа субъектом-инициатором часто является лицо, не способное или не умеющее выполнять курируемое действие (mergelė — kalti žiedeli, mama — siūti batus и т. д.); его курирующее действие означает «заказать, дать сделать», а объект — это предмет, который изготавливают или с которым что-либо делают посредством действия, требующего специальных знаний и навыков.

(3) Курирующее действие «просить» в наименьшей степени ограничивает семантику других компонентов. Субъектом-инициатором здесь может быть любое лицо (не обязательно обладающее властью отдавать приказы или не умеющее выполнять курируемое действие), субъектом-посредником — любое лицо (не обязательно подчинённое или умеющее выполнять курируемое действие), даже животное (šuo, arklys и т. д.); курируемым действием могут быть различные физические и нефизические действия, не требующие специальных знаний и навыков (atnešinti kopūstų, kviesdinti žmones и т. д.), а объектом — лицо, животное или предмет, с которым что-либо делают.

С другой стороны, выраженные глаголом компоненты предложения неодинаково сильно влияют на семантику других компонентов. В предложениях первого типа наиболее строго ограничена семантика субъекта-инициатора, тогда как значения остальных компонентов могут совпадать со значениями соответствующих компонентов предложений второго и третьего типов (в таблице обозначено пунктиром). Например: Herodas neilgą trukęs, nukirtino tą savo moterį M. Valanč; Karalius avis savo buvo nukirpdinęs BBAm7,1; Karalius po geležine asla buvo ugnį pakurdinęs Jrk33. В предложениях второго типа строго ограничивается

247

семантика субъекта-посредника и объекта. Напротив, субъект-инициатор и его курирующее действие могут семантически быть такими же, как и в предложениях двух других типов: лицо, обладающее властью отдавать приказы, может приказать, а любое другое лицо — попросить сделать объект или совершить какое-либо действие, требующее особой платы (в таблице обозначено пунктиром).

Предложения двух первых типов, имеющие наибольшие семантические ограничения по сравнению с каузативными предложениями, лучше всего показывают различия между курацией и каузацией. Третий тип предложений, на наш взгляд, периферийный по отношению к двум другим. Куративные предложения с наименьшими семантическими ограничениями легче всего смешиваются с каузативными предложениями (resp. куративные глаголы — с каузативными).

3.2.2. Говоря об отдельных компонентах предложения, мы стремились показать, что каждый из них имеет определённые семантические общности с соответствующими компонентами каузативных предложений. Три первых компонента глубинного уровня куративных предложений семантически соответствуют компонентам предложений непрямой нефизической каузации: субъект-инициатор, лицо, посредством непрямого нефизического действия воздействует на субъекта-посредника — человека или животное. Субъект-посредник, его действие и объект семантически очень близки к компонентам предложений прямой физической каузации: субъект-посредник, человек, физическим (реже нефизическим) действием воздействует на любой объект. Как уже отмечалось, на прямой объект куративного предложения воздействуют дважды — непосредственно субъект-посредник и опосредованно субъект-инициатор. Это, на наш взгляд, позволяет условно назвать курацию «двойной каузацией».

Особенно важно, что с семантикой компонентов предложений непрямой нефизической каузации связаны и компоненты поверхностного уровня куративных предложений. Их характеристика «непрямое нефизическое действие (воздействие) лица — субъекта-инициатора, направленное на любой объект» совпадает с характеристикой компонентов предложений непрямой нефизической каузации. Например: Он усадил (cur.) людей — Он высадил (caus.) пассажиров. Это свидетельствует не только о синхронной близости курации и каузации, приводящей к смешению куративных и каузативных глаголов, но и об их взаимосвязи в диахронии.

Отделению курации от каузации (а куративных глаголов — от каузативных), на наш взгляд, способствовала специфика лексической семантики некоторых компонентов предложений непрямой нефизической каузации (в таблице они выделены рамкой). Субъект-инициатор — лицо, обладающее властью отдавать приказы, — в предложениях одного типа, а курируемое действие, связанное в предложениях другого типа с определённой платой и навыками, предполагали возможность наличия выраженного или невыраженного второго субъекта. Таким образом, куративные глаголы формировались (1) в ходе семантических изменений компонентов предложений непрямой нефизической каузации, то есть сужения их семантики, и (2) при появлении ещё одного субъекта на глубинном или поверхностном уровне этих предложений (при изменении валентности глагола), то есть при адаптации предложений непрямой нефизической каузации для выражения более сложной ситуации действительности.

248

.

3.2.3. Практическое применение представленных здесь результатов анализа должно помочь лексикографически разграничивать куративные глаголы и каузативные, особенно в тех случаях, когда другие критерии менее действенны. Приведём несколько примеров.

Несмотря на суффикс -dyti и переходность производного слова, глагол nusemdyti нельзя считать куративным в предложениях: Itai pavoras (samtis), kur nusemdo puodus, kap bėga Grv; Pastačiau per didelį sagona, vandeniu daug — nusemdžiau kiek Rod. Курируемое действие здесь простое, не требующее особого навыка; вся семантика предложения не указывает на наличие субъекта-инициатора (лица, обладающего властью отдавать приказы). Поэтому глагол nusemdyti, вероятнее всего, обозначает простое прямое физическое действие, непосредственно совершаемое субъектом предложения.

То, что курируемое действие не требует особого навыка, а субъект предложения — обычное лицо, не обладающее властью отдавать приказы, показывает, что в предложениях с глаголом (pa)sėdinti мы не можем усмотреть субъекта-посредника и его действия, например: Atvažiavo tas senas našlelis, anas pasėdino ažu balto stalelio (d.) Svnč. Этот глагол следует считать не куративным, а каузативным, хотя действие субъекта может быть непрямым и нефизическим (то есть совпадать с курирующим действием куративных глаголов). Подразумеваемый объект предложения сам совершает каузируемое действие — (pa)sėda ažu balto stalelio. Каузативными, а не куративными следует считать и глаголы keldinti «ставить на ноги», lakdinti (: lėkti). Например: Dabar piršlys, paėmęs jaunajai už rankos, keldin eitų pas jaunikį LMD(S. Dauk); Vaikai lakdyne (aitvara) lakdina NdZ. Этим предложениям свойственно свойство каузации, а не курации — прямое физическое действие субъекта предложения. Напротив, глагол žogdinti (: vogti) следует назвать куративным, поскольку курируемое действие предполагает наличие субъекта-посредника (вора).

Из-за отсутствия субъекта-посредника и пассивности действия субъекта предложения («не мешать, позволять») каузативными, а не куративными следует считать глаголы aižydinti, kirmydyti, pendėdinti, (su)pelėdinti. Например: Aižydink tu žirnius nevalęs į pastogį, t. y. laikydamas ant dirvos J; Kam dabar tą vaiką ligi pusryčių kirmydote — kas gero iš jo išeis? Jnšk; Ana pendėdin duoną, kad mažai suvalgo, t. y. sendin J; Supelėdinti duoną DZ.

С учётом семантики субъекта глагол išlupdinti следует считать куративным. В LKŽ он помечен сокращением caus., например: Karalius akes anam išlupdino I (то есть глаза выколол кто-то, по приказу короля). Напротив, нельзя считать куративными глаголы, субъектом которых является не человек, а силы природы, предметы или абстрактные сущности. Таких субъектов нельзя назвать инициаторами, а значит, нельзя усмотреть в предложении наличие субъекта-посредника. Например: Vėjas nuo stogo lašą skina ir in šalį palakdina

249

рш; Даже когда холодно, солнце всё равно уже растапливает снег Тргн; Моря затопили огромные площади суши рш; Осадок очистных сооружений и другие отходы содержат много органических и минеральных веществ, необходимых растениям тсп; Результаты языковедческих исследований не могут заставить нас закрыть на них глаза (мы должны ими интересоваться) рш. Посредника-субъекта и его действия нет в предложениях, в которых субъект сам совершает действие, например: В следующий раз этих врачей и зарежут [оперируя] Штс.

Лексикографическое разграничение глаголов курирования и каузации значительно упростилось бы, если бы собиратели слов (а) указывали субъекта, известного из контекста, но не выраженного в предложении или выраженного только местоимением, (б) уточняли выраженную предложением ситуацию, то есть отмечали, сам субъект предложения совершает действие или нет.

4. Выводы.

4.1. Близость глаголов курирования и каузации проявляется не только в недостаточной дифференциации их суффиксов и образовании от переходных глаголов, но и в часто совпадающей поверхностной структуре предложений, в которых они выступают предикатами, а также в семантической общности компонентов поверхностного уровня этих предложений. Определение семантики предложений курирования как «косвенного нефизического действия или воздействия субъекта-инициатора, направленного на любой объект» совпадает с определением семантики предложений косвенной нефизической каузации.

4.2. Семантическая близость предложений курирования на поверхностном уровне только к одному типу предложений каузации позволяет считать курирование семантически более узким понятием, чем каузация. С другой стороны, глаголы курирования обусловливают более сложные субъектно-объектные отношения на глубинном (реже и поверхностном) уровне предложения (то есть наличие субъекта-посредника), поэтому предложения курирования выражают более сложную ситуацию действительности.

4.3. На глубинном уровне предложений курирования выражаются две ситуации: а) субъект-инициатор (лицо) косвенным нефизическим действием воздействует на субъекта-посредника (обычно лицо), и б) субъект-посредник физическим (реже нефизическим) действием воздействует на любой объект. Компоненты, выражающие первую ситуацию, семантически близки типу косвенной нефизической каузации, а выражающие вторую — типу прямой физической каузации. Поэтому курирование условно можно назвать «двойной каузацией».

4.4. Упомянутые сходства предложений курирования и каузации свидетельствуют не только о синхронных, но и о диахронных связях курирования и каузации, соответственно глаголов курирования и каузации.

4.5. Отделение курирования от каузации, соответственно глаголов курирования от глаголов каузации, по-видимому, было связано с приспособлением предложений косвенной нефизической каузации к выражению более сложной ситуации действительности. Возникновение второго субъекта, по нашему мнению, стало возможным благодаря семантическим особенностям субъекта-инициатора в предложениях одного типа и семантическим особенностям курируемого действия в предложениях другого типа.

250

4.6. Разграничивать понудительные глаголы и каузативные, на наш взгляд, следует, руководствуясь не только ранее применявшимися критериями, но и а) различиями на глубинном уровне предложений и б) особенностями семантики компонентов предложения. Понудительными следует считать только те глаголы, которые максимально отличаются от каузативных, то есть те, которые обусловливают на глубинном или поверхностном уровне предложения более сложные субъектно-объектные отношения и в наибольшей степени ограничивают семантику компонентов предложения.

СЕМАНТИКА КУРАТИВНЫХ ГЛАГОЛОВ

Резюме

В статье исследуются куративные глаголы литовского языка с точки зрения семантических особенностей предложений, предикатами которых они являются.

Установлены две существенные особенности куративных глаголов по сравнению с каузативными: 1) они накладывают большие семантические ограничения на компоненты поверхностного уровня предложения, соответствуя предикатам предложений каузации только одного типа — непрямой нефизической каузации; 2) они обусловливают более сложные субъектно-объектные отношения на глубинном (редко и на поверхностном) уровне предложения, т. е. в них имеется субъект-посредник, выполняющий действие, курируемое субъектом-инициатором.

Высказывается предположение, что куративные глаголы произошли от каузативных благодаря приспособлению предложений типа непрямой нефизической каузации для выражения более сложных отношений реальной действительности, чему способствовало изменение семантических особенностей некоторых компонентов предложения.