LIETUVIŲ KALBOS SANDAROS TYRINĖJIMAI

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXVI (1987)

STASYS KEINYS

ЗНАЧЕНИЕ ТРУДОВ Ю. БАЛЬЧКОНИСА

25 марта 1985 года исполнилось 100 лет со дня рождения выдающегося литовского языковеда, академика, профессора Юозаса Бальчикониса. Шесть десятилетий он самоотверженно заботился о родном языке и оставил неизгладимый след в различных областях его развития и исследования. За годы, прошедшие после смерти Ю. Бальчикониса, уже многое сделано как для сохранения и обеспечения всеобщего доступа к его наследию, так и для беспристрастной оценки его трудов, определения их места и значения.

Что сделано? В 1972 году был издан сборник записанных Ю. Бальчиконисом народных песен «Друскининкайские песни»¹, наиболее наглядно свидетельствующий о его безграничной любви к народу, его культуре и уважении к простым людям, которых он всю жизнь ценил сам и учил этому других. В 1978—1982 годах вышло двухтомное издание «Избранных сочинений» Ю. Бальчикониса², подготовленное и опубликованное во исполнение постановления Совета Министров республики об увековечении памяти Ю. Бальчикониса («Tiesa», 1970, 24 марта). В сборник вошли все наиболее важные статьи и заметки языковеда по вопросам языка, опубликованы конспекты ряда прочитанных им лекций и письма, имеющие значение для науки о языке. Появились новые издания переведённых Ю. Бальчиконисом сказок и некоторых других произведений художественной литературы. В научных изданиях, газетах и журналах опубликован ряд статей о жизни и трудах профессора.

Особенно много различных публикаций и мероприятий, посвящённых Ю. Бальчиконису, состоялось по случаю 100-летия со дня его рождения. В Вильнюсе прошла посвящённая этой дате юбилейная научная конференция, организованная Вильнюсским государственным университетом имени В. Капсукаса и Институтом литовского языка и литературы Академии наук; в столице республики, других городах и районах, а также на родине профессора, в Эришкяе, состоялись торжественные памятные мероприятия. Этой дате был посвящён весь 48-й выпуск «Культуры языка», в котором наряду с несколькими статьями опубликовано много воспоминаний о языковеде³. Юбилейная статья и ряд воспоминаний о Ю. Бальчиконисе были опубликованы также в издании «Наш язык»⁴. А издательство «Швиеса» выпустило для школ книжку В. Виткаускаса о жизни языковеда, его научной и педагогической деятельности⁵. Широко отметили юбилей республиканская, городская и районная печать, республиканские радио и телевидение.

¹ Druskininkų dainos / Užrašė J. Balčikonis. — V., 1972. — 216 p.

² Balčikonis J. Rinktiniai raštai / Sudarė A. Pupkis. — V., 1978, t. 1. — 408 p.; 1982, t. 2. — 332 p.

³ Kalbos kultūra, 1985, sąs. 48. — 80 p.

⁴ Mūsų kalba, 1985, Nr. 1(119), p. 3—31.

⁵ Vitkauskas V. Juozas Balčikonis. — K., 1985. — 112 p.

61

Всё это позволило и языковедам, и широкой общественности лучше узнать и понять труды Ю. Балчикониса, их значение не только для языкознания, развития и воспитания литературного языка, но и для духовной культуры народа в целом.

В будущем не следует забывать и о ещё не опубликованной части наследия Ю. Балчикониса. По случаю юбилея многие отмечали, что науке о языке было бы полезно издать переведённую и дополненную языковедом «Грамматику литовского языка» Ю. Отрембского. Фольклористы высказывали мысль о том, что следовало бы опубликовать записанные Ю. Балчиконисом рассказы. Возможно, стоит подумать и об издании его переводов, оставшихся в рукописях или давно опубликованных. Необходима подробная библиография Ю. Балчикониса. Если искать и трудиться, со временем, несомненно, найдётся и ещё немало того, что можно опубликовать. Поэтому публикация наследия Ю. Балчикониса и его всестороннее научное исследование и оценка должны продолжаться и после наступления второго столетия со дня рождения языковеда.

К изучению языка Ю. Балчиконис приступил рано. Уже будучи студентом, он познакомился с наиболее выдающимися литовскими языковедами начала этого столетия — Ю. Яблонскисом, К. Бугой и другими — и стал вместе с ними жить общими заботами о языке. Несомненно, это и направило всю его жизнь на изучение, заботу о развитии и совершенствовании литовского языка.

Ю. Балчиконис принадлежал к последнему поколению литовских языковедов, которым в высших учебных заведениях не довелось изучать литовский язык и литературу как специальность, поскольку в университетах царской России по понятным причинам такой специальности не было. Её не было и нигде больше. Языковедам, посвятившим себя изучению и развитию родного языка, пришлось самостоятельно пройти курс его изучения; их университетами литовского языка были деревенские избушки. Кстати, в прошлом и нынешнем столетиях в таких университетах учились и многие языковеды из других стран, желавшие выучить литовский и лучше узнать сам литовский язык. Литовским языковедам конца прошлого и начала нынешнего столетия пришлось самим погрузиться в истоки языка, досконально изучить его первоисточники — живую речь людей, старинные письменные памятники и творчество лучших писателей нового времени. Эти обстоятельства вместе с полученными в настоящих университетах навыками методологии научной работы и предопределили успех трудов литовских языковедов той эпохи. Наконец, несомненно, это было и одной из причин, по которым эти языковеды, как никто другой, дорожили языком народа, простых сельских тружеников, уважали и ценили его. Такое отношение как завет старых тружеников языка унаследовало от Ю. Балчикониса и современное литовское языкознание.

Окончив Петербургский университет, Ю. Балчиконис занимался практической языковой работой в редакциях литовских газет, а вскоре начал преподавать в литовских гимназиях, позднее продолжил работу в Паневежской учительской семинарии, Литовском университете в Каунасе и Вильнюсском государственном университете. В историю литовской школы Ю. Балчиконис вошёл не только как выдающийся учитель родного языка, но и как организатор просвещения. После Первой мировой войны он активно участвовал в создании литовских школ в Паневежисе (сначала мужской гимназии, а затем учительской семинарии) и был их директором. С 1970 года о годах, проведённых Ю. Балчиконисом в Паневежисе (там он и сам окончил реальную гимназию), напоминает средняя школа, названная его именем.

После Второй мировой войны Ю. Балчиконису выпала работа, имевшая исключительно большое научное и гражданское значение. Ему было поручено восстановить изучение литовского языка в республиканской Академии наук. С 1945 по 1952 год Ю. Балчиконис был Академи-

62

и Литовского института языка (в 1946 году избран действительным членом Академии), особенно посвятив себя основным трудам по литовской лексикографии. Много времени Ю. Балчиконису пришлось уделять и подготовке учителей-литуанистов. Он был одним из тех, кто восстановил кафедру литовского языка в Вильнюсском государственном университете (в 1944—1950 годах заведовал ею, в 1948 году получил звание профессора), и за 15 послевоенных лет вместе с другими немало потрудился, готовя столь необходимых стране учителей литовского языка и литературы. Как самый авторитетный языковед, Ю. Балчиконис нёс наибольшую нагрузку и в подготовке литовских языковедов. Более 20 языковедов-литуанистов, защитивших в первые советские годы кандидатские диссертации по филологическим наукам, были его учениками или оппонентами. Вместе с небольшой группой сотрудников младшего поколения Ю. Балчиконис в нелёгкие послевоенные годы организовывал и развивал исследования литовского языка, готовил и поддерживал кадры литуанистов. Эта деятельность Ю. Балчикониса особенно важна и значима, поскольку она способствовала быстрому подъёму и развитию изучения литовского языка, росту и расцвету современного литовского языкознания.

Педагогическая деятельность Ю. Балчикониса продолжалась почти пять десятилетий. Поэтому неудивительно, что для большинства современных литовских языковедов и значительной части учителей литовского языка и литературы старшего поколения Ю. Балчиконис — учитель, профессор. В памяти каждого его ученика образ профессора никогда не поблекнет. Медленная походка, спокойный, негромкий голос… И любовь — любовь к родному языку, исходившая от всей сущности профессора. Немногим преподавателям высшей школы удавалось поддерживать такую постоянную связь со слушателями по существу предмета. Только он неизменно обращал внимание студентов на неиссякаемый источник жизни письменного языка — речь отцов, стариков, простых людей. Запас карточек для картотеки «Словаря литовского языка» в портфеле профессора никогда не иссякал. Каждый его студент знал, как и какие слова нужно собирать. Этот сбор слов был не только помощью составителям словаря, но и живой, непрерывной связью студентов с живым языком, воспитанием деятельного отношения к нему. Не полюбили профессора лишь те, кто его не слушал, кто, желая стать специалистами по литовскому языку и литературе, писателями или редакторами, учёными или учителями, не хотел улучшать собственное владение этим языком. Такие люди только распространяли разговоры о странностях профессора, насмехались над темами сочинений, которые он задавал, или даже возмущались ими; они не понимали этого благородного человека и преданного учителя, больше всего желавшего научить своих учеников-студентов языку правильнейшему из правильных, красивейшему из красивых, живейшему из живых; им стиль газет или канцелярий казался едва ли не единственным образцом языка, к которому следует стремиться. Были и такие студенты, которые почти ничему или совсем ничему не научились у Ю. Балчикониса и запомнили лишь дрожь за дверью аудитории, где профессор принимал зачёты и экзамены, да шорох зачётной книжки по столу — приходи в следующий раз. Но разве по этому следует судить о том, каким педагогом был Ю. Балчиконис? Разве можно забыть, что он был очень тактичен и никогда никому не навязывал своего мнения! Разве студентам… Ведь всегда встречаются и такие студенты, которые считают, что знают больше любого профессора. Ю. Балчиконис говорил, что студенты вовсе не обязаны думать точно так же, как думает и объясняет он. Но они непременно должны уметь доказать правильность своих мыслей. Профессор старался подкреплять свои объяснения подробными и наглядными доказательствами. Он навсегда останется воплощением прямоты,

63

пример умения отстаивать собственное мнение, бескорыстия и вместе с тем требовательности, справедливой строгости и принципиальности.

Искренне Ю. Бальчиконис радовался успехам своих учеников. Незабываемую, трогательную речь он произнес на защите докторской диссертации по филологии З. Зинкявичюса. Вообще, будучи членом совета по присуждению ученых степеней, Ю. Бальчиконис часто выступал на защитах диссертаций. Многие диссертанты, вероятно, очень боялись этих выступлений, поскольку профессор требовательно и без поблажек требовал от всех хорошего владения родным языком. Особенно требователен он был к лингвистам, стремившимся получить ученую степень. И сегодня как завет звучат эти слова профессора: «Кандидат филологических наук должен уметь точно высказать свое мнение о каждом сочинении — сказать, хорош ли язык этого сочинения, чего ему недостает. Чтобы суметь это сказать, сам он не должен делать ошибок в своей речи, должен говорить живо»⁶ и «Литовисты должны первыми писать грамотно, живо и гладко»⁷.

В творческом наследии Ю. Бальчикониса есть также статьи по вопросам обучения родному языку и рецензии на учебники. В них ясно видно, насколько серьезно профессор относился к вопросам обучения языку, к самим учителям и их подготовке («Неужели учителем литовского языка может быть каждый, кто отличает буквы от борон?» — не без насмешки спросил Ю. Бальчиконис в опубликованной в 1927 г. статье «Литовский язык в нашем университете»⁸). Его собственная педагогическая деятельность вместе с этими статьями — яркая страница практической литовской педагогики и методики, важная и значимая для самых разных школ и сегодня. Чтобы совершенствовать и улучшать обучение родному языку, необходимо подробно изучать опыт лучших его учителей и учитывать его. В этом отношении и современной методике, похоже, еще есть чему поучиться у педагогического наследия Ю. Яблонскиса и Ю. Бальчикониса.

Многие литуанисты среднего и старшего поколений считают большой честью возможность называться учениками Ю. Бальчикониса. Это наилучшая оценка труда учителя. Обычно такой оценки удостаиваются те учителя, у которых многому научились. Ю. Бальчиконис открыл своим ученикам подлинные сокровищницы языка и убедительно показал, что родному языку нужно учиться ничуть не менее усердно, чем другим языкам и другим предметам.

Ю. Бальчиконису как лингвисту и педагогу выпала особая миссия. Будучи современником и соратником первых профессиональных литовских лингвистов, он был словно мостом, соединившим наследие литовского языкознания начала века с современной наукой о языке. Эта связь поколений, уважение к наследию своей научной области и его вдумчивая научная оценка, преемственность лучших традиций, по-видимому, были среди важнейших факторов, обеспечивших быстрый качественный рост литовского языкознания в наше время. Всю жизнь Ю. Бальчиконис бережно хранил память о Ю. Яблонскисе и К. Буге. Уважение и любовь к великим литовским лингвистам он постоянно прививал своим ученикам, их труды ставил всем в пример и сам был самым верным и последовательным продолжателем их дела. А теперь и имя самого Ю. Бальчикониса не без благоговения вписано в историю науки о литовском языке рядом с именами выдающихся деятелей этой науки, соратников профессора.

Балчиконис Ю. Избранные сочинения, т. 1, с. 302.⁶

Там же, с. 362.⁷

Там же, с. 61.⁸

64

Почти четыре десятилетия Ю. Бальчиконис продолжал начатую К. Бугой работу над «Словарём литовского языка»; большую часть этого времени он был также главным редактором словаря, руководителем и основным организатором работы. Словарю суждено было стать величайшим трудом Ю. Бальчикониса.

История этого словаря отличается одной особенностью — всё время его составители вынуждены спешить, как можно скорее представить, как говорится, готовую работу обществу. В начале третьего десятилетия среди тех, кто побуждал и торопил К. Бугу, был и сам Ю. Бальчиконис. Позднее, с конца 1930 года встав у руля этого труда по литуанистике, другие стали подталкивать и всячески понуждать к спешке уже самого Ю. Бальчикониса. Однако задуманная огромная работа — существенное пополнение картотеки словаря (фактически её создание, поскольку прежняя, имевшаяся у К. Буги, была увеличена в несколько раз), определение основ подготовки словаря (словарь, за составление которого взялся Ю. Бальчиконис, имел совершенно иной характер, чем лишь начатый К. Бугой, поэтому, по сути, он не является его продолжением; словарь К. Буги — лишь истоки большого «Словаря литовского языка») и сама работа над словарём, его редактирование, вычитка гор корректур — требовала гораздо больше сил и времени, чем поначалу предполагал даже сам главный редактор. На первый том словаря ушло целое десятилетие. Работа, казалось, пошла быстрее, однако Ю. Бальчиконису удалось выпустить лишь первые два тома (т. I — в 1941 г., т. II — в 1947 г.). После этого, когда третий том был подготовлен, а работа над четвёртым началась, другие решили несколько изменить устройство словаря, и это вновь на какое-то время задержало его подготовку (том III, заново отредактированный уже без участия Ю. Бальчикониса, вышел в 1956 г.).

Теперь издано 14 томов большого «Словаря литовского языка». Словарь уже давно стал крупнейшим, самым впечатляющим и важнейшим трудом литовского языкознания, получившим широкое признание не только в Литве, но и далеко за её пределами. Дело чести словарников — постараться, чтобы читатели получили последний том академического словаря ещё в этом столетии.

Словарь и Ю. Бальчиконис и сегодня остаются неразделимы, а многолетний его труд приносит добрые плоды. В историю литовского языкознания Ю. Бальчиконис вошёл как один из величайших лексикографов, организатор, руководитель и составитель большого словаря. Поэтому символично и закономерно, что каждого, кто входит в комнату отдела словарей Института литовского языка и литературы, встречает портрет Ю. Бальчикониса.

Ю. Бальчиконис был также самым преданным соратником Ю. Яблонскиса, а после его смерти — самым последовательным продолжателем его дела. Речь идёт не только о тщательно подготовленных Ю. Бальчиконисом и изданных в пяти томах почти всех статьях Ю. Яблонскиса⁹. Прежде всего здесь нельзя забывать о просветительской работе самого Ю. Бальчикониса в области литературного языка и его культуры. Всю свою жизнь языковеда он был последовательным хранителем народного характера литературного литовского языка и, несомненно, сам лучше всех знал народную речь. Как и Ю. Яблонскису, Ю. Бальчиконису были чужды пуристические настроения, которые он всегда и везде решительно осуждал — и в терминологической работе, и при исправлении языка, и в педагогической деятельности. Как и Ю. Яблонскис, Ю. Бальчиконис всё время сталкивался с суровыми судьями своего труда. Однако он никогда не опускал знамени и всегда до конца с честью боролся.

⁹ Jablonskio Raštai / Redagavo J. Balčikonis. — K., 1932–1936, t. 1–5.

3. 1835

65

Исправление языка — сложная работа, требующая больших знаний. В истории современного литературного литовского языка многие так или иначе брались за неё. Язык исправляли и наиболее опытные языковеды, которых сегодня смело можно считать классиками нормирования литературного языка, и начинающие исследователи языка, и вовсе не языковеды; исправляли как знатоки, так и совершенно некомпетентные люди. Разные редакторы языка есть и сейчас. Как и в любом деле, здесь нетрудно ошибиться. С другой стороны, далеко не все, даже очень хорошие предложения редакторов языка входят в употребление. Это относится как к деятельности Ю. Яблонскиса, так и к работе языковедов, объединившихся после его смерти вокруг журнала «Gimtoji kalba». Такова и судьба части исправлений Ю. Бальчикониса. Некоторые из них казались странными и студентам, и некоторым языковедам, и просто людям, активно высказывавшим своё мнение по разным вопросам. Предложения изменить, например, в лексике уже сложившегося литературного языка слово svogūną cibulį, gandrą gužą, skėtį parasonu ar kolūkį kolchozu., и правда, должны были казаться весьма странными. Некоторые исправления Ю. Бальчикониса подвергались очень резкой критике¹⁰. Правда, в пылу споров и критики не всегда удавалось сохранить объективность. Теперь, спустя более четверти века после тех дней, это гораздо легче и заметить, и оценить. И в этом отношении время — лучший судья.

Теперь и языковеды, и все, кто интересуется вопросами языка, имеют лёгкий доступ к трудам Ю. Бальчикониса, посвящённым культуре речи. Они собраны в упомянутых «Избранных сочинениях». Из них ясно видно, что подавляющее большинство этих исправлений чрезвычайно ценно и необходимо. Под каждым из них подписался бы любой компетентный нормировщик языка.

Просветительскую деятельность Ю. Бальчикониса в области языка нельзя ограничивать только упомянутыми статьями. Заботясь о том, чтобы молодёжь имела как можно больше книг, написанных живым и правильным языком, он подготовил к печати и заново отредактировал «Сочинения» М. Валанчюса (Каунас, 1931). Но главное — для всех детей Литвы Ю. Бальчиконис — известный сказочный дедушка. Таким дедушкой он стал, по правде говоря, ещё в юности и оставался им всю жизнь. Уже несколько поколений литовцев восхищаются сказками Г. К. Андерсена, братьев Гримм, В. Гауфа, Ш. Перро, пересказанными по-литовски Ю. Бальчиконисом. Кроме того, он перевёл арабские сказки «Тысяча и одна ночь», «Вокруг света за 80 дней» Ж. Верна, «Путешествия Гулливера» Дж. Свифта, не говоря о некоторых малоизвестных переводах для юношества произведений А. Чехова, Г. де Мопассана, Л. Толстого и других авторов.

Переводы Ю. Бальчикониса, написанные красивым и правильным языком, — прекрасная школа родного языка, которую сегодня, вероятно, проходит каждый ребёнок. Языковеды, собирая материал для самых разных своих исследований из живой речи, произведений классиков литовской литературы, фольклора и других источников, не забывают и о переводах Ю. Бальчикониса. У этих переводов есть одно очень важное преимущество перед многими другими источниками — ни в одном слове, ни в одном предложении не приходится сомневаться в их народном характере и правильности. Если профессор, отмерив девять раз, отрезал на десятый, значит, такое выражение либо взято из живой речи, либо полностью ей соответствует.

¹⁰ Plačiau žr.: Kalbininkų pasitarimas. — Tarybinis studentas, 1959, gegužės 7 d.

66

Своими переводами Ю. Балчиконис проделал большую плодотворную работу по воспитанию культуры родного языка. Поистине главная школа культуры речи — это не исправления языка, упрёки и наставления языковедов о том, как не следует и как следует писать и говорить, а безупречные языковые образцы, целые тексты. Это хорошо понимали выдающиеся учителя литовского языка Ю. Яблонскис и Ю. Балчиконис. В этом отношении Ю. Балчиконис превзошёл даже самого Ю. Яблонскиса. И только если сложить вместе непосредственную педагогическую работу самого Ю. Балчикониса (особенно подготовку учителей литовского языка и литературы), его переводы, исправления языка, лексикографическую работу (в том числе организацию и подготовку первого издания «Словаря современного литовского языка», вышедшего в Вильнюсе в 1954 г.), нормирование имен собственных, подготовку и издание трудов Ю. Яблонскиса, можно понять, как много и плодотворно трудился профессор ради развития литературного языка и его культуры. В истории литовского языкознания и в этом отношении его имя всегда будет стоять рядом с именами его самых выдающихся деятелей.

Немало времени Ю. Балчиконис посвятил литовским топонимам и антропонимам: многие из них он сам записал и активно нормировал. На эту тему он опубликовал и статьи. Нормируя названия мест, профессор сам последовательно придерживался принципа аутентичности и усердно учил ему других. Во всех случаях он отдавал предпочтение вариантам названий, употребляемым местными жителями, и активно выступал против искусственно создаваемых новых топонимов. Он обратил внимание на то, что впадающий в Нярис в Вильнюсе ручей издревле по-литовски назывался Vilnia, а не Vilnėlė, что название городка неподалёку от Вильнюса — не Maišiogala, а Maišiagala и т. д. Ю. Балчиконис внедрял в литературный язык также и другие аутентичные литовские названия мест, хотя и здесь его предложения не всегда принимались безоговорочно, а некоторые даже подвергались критике. Считая, что «каждое название места — памятник нашего прошлого, документ, оставленный жившими прежде поколениями»¹¹, он не раз подчёркивал, что первоочередная задача ономастики — собрать все топонимы, от самых крупных до самых мелких. Исследователи ономастики Института литовского языка и литературы вместе с многочисленными помощниками уже завершают эту работу.

Ю. Балчиконис был языковедом и филологом широких интересов. Он интересовался историей литовского языка и письменности, писал статьи о литовских языковедах и вкладе русских учёных в науку о литовском языке. По разным поводам он писал об учёных других народов, связанных с литуанистикой, радовался каждой новой работе о литовском языке и не одну из них благожелательно представлял общественности. Нельзя забыть и заботу Ю. Балчикониса о памятниках литовского языка. В рецензии на сборник древних литовских текстов «Teksty litewskie. I. Teksty dawne» (Варшава, 1957), подготовленный Ю. Отрембским, ясно сказано: «Чтобы хорошо знать свой современный язык, нужно знать его историю. Сейчас мы в целом мало знаем свой старый язык. Среди причин этого незнания — недостаток легкодоступных текстов, а главное — отсутствие комментариев»¹². Понимая это, ещё до войны он подготовил факсимильное издание катехизиса М. Петкевича, а к празднованию трёхсотлетия первой грамматики литовского языка активно помог подготовить издание и этой грамматики, и её краткого изложения с переводом на литовский язык.

¹¹ Balčikonis J. Rinktiniai raštai, t. 1, p. 73.

¹² Ten pat, p. 278.

3*

67

...сотлетия, активно помог подготовить издание этой грамматики и её краткого изложения с переводом на литовский язык. Кроме того, Ю. Балчиконис опубликовал ряд небольших статей об отдельных памятниках языка, особенно об их новых изданиях.

В филологическом наследии профессора важное место занимает фольклор. Как и многие филологи старшего поколения, Ю. Балчиконис не только ценил фольклор, использовал его в научных трудах и педагогической деятельности, но и собирал его. Представляя читателям собранные профессором и подготовленные им к печати «Друскининкайские песни», Л. Саука писал, что этот сборник — «значительный шаг в выявлении географических координат литовских народных песен. На карте публикаций песенного фольклора это издание примечательно как обилием представленного материала из малоизученного северного региона, так и его аутентичностью»¹³, особо отмечая также своеобразие и ценность публикации, связанные с лингвистическим характером записи текстов: «В настоящее время лингвистические фольклорные издания появляются редко. В XIX веке вспыхнувший интерес языковедов — А. Шлейхера, Ф. Фортунатова, Ф. Куршайтиса, А. Лескина, К. Бругмана, Ю. Яблонскиса и др. — к литовскому фольклору дал прекрасные плоды. Позднее это направление работы оказалось заброшено. И в этом отношении „Друскининкайские песни“ проф. Ю. Балчикониса — значимая книга, возрождающая интерес учёных к языку песен»¹⁴.

Труды и деятельность Ю. Балчикониса, как принято в науке, следует оценивать прежде всего с учётом того, кем он был и что сделал в своё время, способствовали ли его труды и деятельность прогрессу науки, а также каковы их непреходящая ценность и значение для современной науки и языковой практики. Теперь, почти два десятилетия спустя после смерти Ю. Балчикониса, очевидны его выдающиеся заслуги перед литовским языкознанием и самим языком. Правда, не всё делается именно так, как предлагал Ю. Балчиконис или как было начато и задумано им. В своём обзорном труде «История изучения литовского языка», говоря о спорных сторонах деятельности Ю. Балчикониса, А. Сабаляускас писал: «Не со всеми его языковыми исправлениями соглашались как прежние, так и нынешние литовские языковеды. Академический „Словарь литовского языка“ редактируется не вполне согласно тем принципам, на которых его начал составлять Балчиконис. Его переводы, будучи действительно прекрасными образцами народной речи, возможно, не всегда точно передают стиль оригинала. Однако эти обстоятельства никоим образом не могут умалить огромных заслуг Балчикониса перед литовским языком — его наукой и практикой»¹⁵.

Большинство научных идей Ю. Балчикониса прочно вошло в литовское языкознание и стало его неотъемлемой частью. Начатый им главный труд — большой «Словарь литовского языка» — успешно продолжается. Научное наследие Ю. Балчикониса, в том числе предназначенное для языковой практики, обладает несомненной непреходящей ценностью; оно помогало и помогает развивать исследования литовского языка, воспитывать и совершенствовать сам литературный язык. Его заслуги в подготовке учителей родного языка, а также в развитии и подъёме современного литовского языкознания никогда не будут забыты.

¹³ Sauka L. Prof. J. Balčikonio „Druskininkų dainos“. — Kn.: Druskininkų dainos / Užrašė J. Balčikonis, p. 7.

¹⁴ Ten pat, p. 8.

¹⁵ Sabaliauskas A. Lietuvių kalbos tyrinėjimo istorija. 1940–1980 m. — V., 1982, p. 42.

68

Жизнь проф. Й. Балчикониса была содержательной и значимой. Будучи страстным любителем пчеловодства, он всю жизнь, подобно этой трудолюбивой пчёлке, без шума, постоянно и с нарастающим усердием трудился на благо родного языка. Символичным было и его последнее путешествие — возвращение на землю родины, с которой он сросся и от которой никогда не отрывался. По белым, словно одежды сказочных принцесс, дорогам родного края из старого Вильнюса траурный кортеж с большой группой учеников и коллег профессора провожал через всю Литву своего учителя, выдающегося языковеда, в его родное селение. Там, к своим родителям, родственникам, соседям, он желал вернуться навсегда. Там, на родовом кладбище, под порывами холодного зимнего ветра, 8 февраля 1969 г. вырос песчаный холмик, дорогой всей Литве.

ЗНАЧЕНИЕ НАУЧНЫХ ТРУДОВ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Ю. БАЛЬЧИКОНИСА

Резюме

Действительный член Академии наук ЛитССР, профессор Ю. Бальчиконис (1885—1969) на протяжении шести десятилетий неустанно изучал родной язык. После смерти языковеда немало издано его трудов (в 1972 г. издан сборник литовских народных песен, собранных и подготовленных к печати профессором. В 1978—1982 гг. вышел двухтомник избранных научных трудов, появляются новые издания переведенных им на литовский язык сказок и др. произведений художественной литературы). В научной и общественно-политической печати опубликован целый ряд статей, в которых освящена жизнь и деятельность Ю. Бальчикониса. К 100-летию со дня рождения языковеда в изданиях „Kalbos kultūra“ („Культура речи“, 1985, вып. 48) и „Mūsų kalba“ („Наша речь“, 1985, №1), опубликованы статьи о деятельности и трудах Ю. Бальчикониса и воспоминания его близких и учеников, издана книга В. Виткаускаса „Juozas Balčikonis“ („Юозас Бальчиконис“. — Каунас, 1985. — 112 с.). Все это дает возможность глубже понять и осмыслить творческое наследие и деятельность языковеда.

В статье отмечается большая педагогическая, научная и организаторская деятельность Ю. Бальчикониса, начиная с начала XX столетия. А после Великой Отечественной войны на его плечи легла организация научных исследований по литовскому языку в восстановленной республиканской Академии наук (до 1952 г. он был директором Института литовского языка), 15 лет он активно участвовал в подготовке учителей родного языка в Вильнюсском государственном университете, велики его заслуги в подготовке научных и научно-педагогических кадров. Большинство литовских советских языковедов-литуанистов старшего и среднего поколений являются учениками Ю. Бальчикониса.

В своей научной деятельности Ю. Бальчиконис продолжил работу, начатую известными литовскими языковедами Й. Яблонскисом (1860—1930) и К. Бугой (1879—1924). С 1930 г. Ю. Бальчиконис был главным редактором, организатором, вдохновителем и руководителем капитального многотомного словаря литовского языка, а впоследствии стал крупнейшим литовским лексикографом. Благодаря его усилиям была создана большая картотека, выработаны принципы создания и изданы два первых тома. В настоящее время начатую Ю. Бальчиконисом словарную работу успешно продолжают литовские языковеды (издано 14 томов академического словаря).

Всю свою жизнь Ю. Бальчиконис активно исследовал литовский литературный язык, являясь соратником и продолжателем дела классика нормализации этого языка Й. Яблонскиса. О заслугах Ю. Бальчикониса перед литовским литературным языком и его культурой свидетельствует его педагогическая, научная, переводческая и редакторская деятельность. Он подготовил к изданию сочинения Й. Яблонскиса в пяти томах (Каунас, 1932—1936), сам писал статьи и рецензии по вопросам культуры речи и вел соответствующие радио

69

передачи, перевел на литовский язык несколько книг сказок, некоторые произведения Ж. Верна, Дж. Свифта и др. писателей, активно участвовал при подготовке первого издания нормативного словаря современного литовского языка („Dabartinės lietuvių kalbos žodynas“. — Вильнюс, 1954 г.) и др. Много внимания Ю. Бальчиконис уделял также собиранию и нормализации литовской ономастики.

Ю. Бальчиконису были присущи широкие филологические интересы. Он подготовил к переизданию некоторые памятники литовской письменности и языкознания, с юных лет собирал фольклор, любил полевые исследования речи крестьян. Ему суждено было стать как бы мостом, соединившим классическое наследие литовского языкознания конца XIX — начала XX столетия с современным литовским языкознанием. Своей педагогической, научной и научно-организаторской деятельностью Ю. Бальчиконис в значительной степени способствовал становлению и росту литовского советского языкознания.