С. AMBRAZAS. РАЗВИТИЕ СЛОВООБРАЗОВАНИЯ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ (ОТГЛАГОЛЬНЫЕ ПРОИЗВОДНЫЕ ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА). Вильнюс, 1993, 296 с.

Это немалая книга, посвящённая словообразованию литовского языка; здесь «основное внимание уделено значимому (семантическому) аспекту словообразования, который до сих пор исследован меньше всего» (с. 4). Разумеется, автор берётся за эту работу в данном аспекте не на пустом месте: перед ним книга П. Скаржюса «Словообразование литовского языка», исследования проф. В. Урбшиса, на которые он здесь удачно опирается.

С. Амбразас собрал большой материал из различных письменных источников, особенно из LKŽ, его картотеки и томов LKA, старался обобщить и проанализировать его. Автор написал интересную книгу, в некоторых вопросах высказав оригинальное и весомое суждение.

Большинство утверждений автора хорошо продумано; различные факты здесь уместно приводятся и метко объясняются. Проделана большая работа, поэтому порой приходится сожалеть о различных неточностях, способных ввести читателей в заблуждение.

Примеров, к сожалению, немало. Во многих жемайтских говорах существительные, образованные от глаголов с акутовым корнем посредством суффикса -imas, имеют ударение на корне: lūžimas, dirbimas и др. — закономерно в Krs, Rdn, Eig, Trš, Tl, Pj, Lkv, Šll и т. д., а не «находим проявления» (с. 26). Местн. tamsė(je) у многих жемайтов — местный падеж существительного tamsis (с. 33), как и mėdie, kėlie, važie и т. д. Слово maldą означало просьбу не только у М. Даукши (с. 37), но и сейчас у жемайтов в выражении g’i-va maldą pra-ša в Rdn и др. Почему-то к суффиксу -čia не отнесены kalčia, kerčia, verčia, grižčia «гряда» и др. (с. 48) — соответствующие примеры не разысканы. Наречие risčia едва ли имеет отношение к суффиксу -čia (не заимствование ли это?) — с. 48. Straumė из Plng — из так называемых куршских деревень, и это вовсе не достояние литовского языка (с. 56). Образовывать существительное imbingynės от наречия imbinginiu DP168 (с. 64) совсем неубедительно (ср. LKŽ IV 64). Почему smárvė из *smárdvė (с. 72), если такая форма слышна в говорах Восточной Литвы — Ukm, Ln. В Karklenuose есть форма ajū’t’e~ėjūtė, а не ėjūtė (с. 82). Почему из всех жемайтских образований на -ynė (лит. норма -ienė), называющих блюда, взято только kritinė (соотношение -ynė и -ienė не показано) — с. 96 (и это не суп, а толчёная, размятая картошка, разновидность šūtynės). Суффикс -ita в жемайтском слове kūpita ещё требуется доказать, а он приведён без оговорок — с. 94. griuženos из Tryškiai (LKŽ III 627) — ненадёжно записанная форма: в говоре нет сочетания звуков -rū-, только -rū-. Это слово образовано от ед. ч. griužena и самим автором снабжено ударением (с. 95). С. Б. Хилинскис был родом из Швентезериса, поэтому не мог быть среднеаукштайтским диалектоносителем (с. 113) — сейчас такого диалектного подразделения уже нет. В Veiviržėnai и Kalținėnai есть форма krūokla||krūokla~krōkla, а не kriókla (с. 118). Слово pakarāila употребляется в Papilyje, а не Papilėje (с. 123). Совершенно неясно слово išmėžena из Žd (с. 126). Какой здесь корень, откуда это слово — трудно даже сказать! Суффикс -ina (наряду с -ena) в жемайтском языке в целом ещё требует доказательств и обсуждения (как и в случае с aditos) — с. 127. Не может быть, чтобы barškynė бытовало в Klp, Tl, Užv (с. 128): бывая повсюду там, я слышал только barškynė (bār’s’k’ī’n’ė). krausóčius из Dusmenys (с. 132) — несуществующее

226

слово, взятое из так называемого «фонда лжецов»; кроме того, было создано kranksóčius(!). Нигде не доказано, что у уменьшительного суффикса -ikė имелся парный вариант -ikas (примеры из прусского языка едва ли могут служить подтверждением основы или даже самого его существования) — с. 137. В Obėliai форма kiščiukas, а не kiščiukas (с. 138). Слово ėjuoks из Kvėdarna следует транскрибировать как ejókas, а не ejókas (с. 141). В Jurbarke говорят sudž’u·vūt’is, что по нормам литературного языка следует писать sudžiūvūtis, а не sudžiūvūtis — с. 142. Жемайты (Kl, Slnt, Yl) теперь не употребляют суффикс -inykas (с. 146). Merūnas (с. 149) — целиком заимствованное слово, а не производное с суффиксом -ūnas (напомним, что plyšūnas из Rmč (с. 149) — ошибочно записанное слово, существует только plyšūnas). Šiaulėnai — говор западных аукштайтов, поэтому вряд ли уместно относить pakarūklius (с. 156) исключительно к жемайтам. Слово paist(u)oklis из Šd, Pl (LKŽ IX 124) не следовало переносить в жемайтский ареал (Sd, Kl) (с. 156). Girtuklis у М. Валанчюса (с. 157), несомненно, — передача слова girtūklis, распространённого у многих жемайтов и даже у прусских литовцев: Krš, Užv, Rdn, Pvn, Tl, Plt, Klp, Sg, StngŽ. Nesūdera из Dglš (с. 159) — это nesūdėra. Почему закономерное a+e=a из-за зияния считается древним, не засвидетельствованным примером nepaitūvas < *nepaitūvas (с. 160), трудно сказать. На юге дзукского ареала (Nč, Knv, Rtn, Drsk) есть слово bad_l kšl’is с ⊥, а не budikšlis (с. 178); жемайтское kaišėklis (с. 174) следует писать kaišėklis, поскольку здесь имеется гласный ė~ė, подвергшийся регрессивной ассимиляции. Записанное в говорах (Vkš) dėglas «факел» — неологизм (см. LKŽ II¹ 248, 1947 г., а также ср. LKK XXVI 15), усвоенный людьми на фестивалях. То же относится к papuošalas из Kairiai и Baisóg alos (с. 192). Едва ли такими новшествами следует пользоваться в исторических исследованиях. Слово atāšlina (с. 195, 231), безусловно, не единственное приведённое производное с суффиксом -ina — неужели корень здесь только -šl- (ведь atā- — приставка). Слова двуязычных жителей Вильнюсского края dengėja «инструмент для покрытия крыши», как и žvejų vedėja, вряд ли могут служить основанием для сомнений в возможности суффикса -ėjas, -a образовывать названия орудий или предметов (с. 202, 230). Название части мельницы Kuršėnai pá.tvara нельзя восстанавливать как pervarà (с. 204). Записанное почти исключительно в Grūžiai adýklis (из диал. ad’ž.kl’/s) (с. 229, 230), вероятно, — непереведённая в литературную форму запись, допущенная словарными редакторами. Форму augintuvė (с. 211) не найдёте в Tryškiai, Pāvand enė и других местах — там есть только augtūvė, а sandėlis, sandėlyš в Užv, Vl (с. 216) — совершенно новые образования (возрастом 50 лет), не соответствующие даже фонетическому закону Užv an> on; едва ли они пригодны для исторических исследований.

Ударение форм оставляет желать лучшего: оно часто неисторично и нарушает важные закономерности. Исторически древнее ударение — šilauogė, а не šilāuogė (с. 9). Редкое, новое ударение suvéizdėjo, pavéizdėti (возможно, даже заимствованное из произведений Жемайте) в названии Marijámpolė (с. 23, 101 и др.), тогда как унаследованы жемайтские veiz(d)ėti, véiz(d)a, -(d)ėjo; išdūkenia (с. 65) = išdūkenia (исправить нужно саму форму); párteklius (с. 70) = párteklius Rsn; láisvas (с. 72) = láisvas; dōras (с. 79) = dōras; gīrnkelis (с. 80) = gīrnkelis; gniūžtė (с. 90) = gniūžtė; plėšti (с. 93) = plėšti (если здесь не опечатка); ārklas (с. 153, 171, 173, 207, 292) (так говорят горожане, оторвавшиеся от диалектов и недавно выучившие слово) = ārklas; žvejóklis Tv (с. 155) = žvejóklis; kerėkšla (с. 156) = kerėkšla; pakartūvė (с. 160) = pakartūvė; lebeida (!) (с. 161, 227) = запись лжецов, несуществующая.

227

факт; čiupėiza (с. 163, 227) = čiupėiza; nemėiša (с. 167) = nemėiša; mūgšis (с. 166) = mūgšis (регрессивная ассимиляция гласных) Kl и др., nakviša (!) (с. 167) = nakviša; bėris и др. (с. 170) = bėris; irklas (с. 172, 207) = irklas; dėklas (с. 172) = dėklas; rėklės (с. 173) = rėklės; salykhlas (с. 177) = salykhlas; salykla (с. 176) = salykla; vežėčios (с. 186) = vežėčios; grąžtas (с. 189) = grąžtas; piesta (с. 188) = piesta; топоним Upytė (с. 197) = Upytė; dažyve (с. 198) = dažyve; preikalas (с. 203) = preikalas; skiedra (с. 223) = skiedra; duokle (с. 223) = duokle; terliuža (!) (с. 227) = terliuža; kramuila (!) (с. 228) = kramuila; pakarukla(!) (с. 228) = pakarukla; turėkla (!) (с. 229) = turėklą или, возможно, turėklė и др. Больше всего бросается в глаза игнорирование закона Ф. Соссюра в ряде примеров, способное ввести в заблуждение многих молодых исследователей.

Есть и другие до сих пор неизвестные случаи ударения, например: šūnui (с. 36) = šūnui; álstogos (с. 84) = álstogos; mėšlas (с. 98) = mėšlas; spjāudalas (с. 99) = spjāudalas; pýliava (с. 101) = pýliava; grūodas (с. 104) = grūodas; grūdas (с. 104) = grūdās; šlūžė (с. 107) = šlūžė; riekė (с. 107) = riekė; gimdývė (с. 135) = gimdývė; raudónas (с. 138) = raudónas; viršūnė (с. 150) = viršūnė; palydōvas (с. 153) = palydōvas; palýda (с. 153) = palydā; valdōvas (с. 153) = valdōvas; veltūžas (с. 164, 229) = veltūžas; nusodīntojas (с. 202) = nusodīntojas; Tūrmantas (с. 234) = Tūrmantas; mušėika (!) (с. 290) = mušėika или mušėikà; baidýklė (с. 290) = baidýklė; lebedā (с. 291) = lėbedā; landýnė (с. 294) = landýnė; sostà (с. 294) = sósta и др.

Ошибочное написание: atgrāžčios (с. 48) = atgrāžčios; bjurti (с. 49) = bjurti; pražutuvės (с. 50) = pražutuvės; pražutis (с. 50) = pražutis; neužauga (с. 126, 156, 163) = neužauga; nudvėsėlis (с. 133) = nudvėsėlis; vyliūgas Vkš, Vdk (с. 162) = viliūgas; smalyžius (с. 162) = smaližius; vašīukas (с. 200) = vašiūkas; sandėlys (с. 211) = sándėlis и др.

Молодой учёный немало потрудился, многое почерпнул из наследия научной литературы и у своего учителя, профессора V. Urb učio, однако уделял меньше внимания фактам, и поэтому во многих местах пострадали анализируемый материал и его интерпретация.

Vytautas Vitkauskas

228