216 Ac a Linguis ica Li huanica LXXVIII
ANITRA ROZE
Институт латышского языка Латвийского
Университета
Направления научных исследований: лексикология,
семантика, ономастика, лексикография, цветообозначения,
неологизмы (латышский язык).
ЗАИМСТВОВАННЫЕ СЛОВА –
ОДИН ИЗ ИСТОЧНИКОВ
ОБОЗНАЧЕНИЙ НЮАНСОВ
ЦВЕТА В ЛАТЫШСКОМ ЯЗЫКЕ
Skolin i spal ų pa adinimai ienas iš la ių
kalbos a spal ių žymėjimo būdų
АННОТАЦИЯ
Наряду с наречиями, которые в латышском языке обозначают различные нюансы
o a ki o spal os, pa yzdžiui, gaiši (š ies-), umši ( amsno-), koši (š a ko-), bāli (bled-
но-) и т. п., для названия оттенков цвета используется также целый ряд заимствован-
ных цветообозначений.
В статье представлены три группы заимствованных цветообозначений и характе-
ризующие эти группы приметы. Отдельные заимствованные цветообозначения рас-
смотрены автором более подробно: учтена их семантика, употребление в языке, а
также первая регистрация в лексикографических источниках, в отдельных случаях – в
других источниках, в основном – в периодических изданиях.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: латышский язык, лексикология, семантика, заимствования,
цветообозначения.
ANNOTATION
Be modi ikuojan colou names wi h such ad e bs as gaiši, umši, koši, bāli, e c. which exp ess
he in ensi y o colou , he La ian language also employs a wide ange o e ms bo owed om
o he languages o deno e a ious colou shades and nuances. The a icle discusses h ee
g oups o bo owed colou names in La ian. Kiek ieno g upės cha ak e is inės sa ybės aip
pa he seman ics o each o hese wo ds a e p o ided by also including hei i s men ion in
S aipsniai A icles 217 /
Заимствованные слова – один из источников
обозначений нюансов цвета в латышском языке
lexicog aphic publica ions o o he sou ces (mos ly mass media).
KEY WORDS: La ian language, lexicology, seman ics, loan wo ds, colou names.
Цвета – это один из способов восприятия окружающего нас мира, не-
отъемлемая часть нашей повседневной жизни. Но каково определение по-
нятия «цвет»? Ответ на этот вопрос можно найти в толковых словарях ла-
тышского языка. «Словарь латышского литературного языка» слово цвет
определяет как: ‘Ощущение зрения, восприятие, вызванное волнами види-
мого света; чувство видения, восприятие, традиционно связанное с образом
неких предметов, веществ’ (LLVV IV 398). Аналогичная концепция цвета
aip pa iš eiškiama Žodžio la ių kalbos žodyne (MLVV).
Природа цвета нематериальна; Симона София Валке описывает это так:
«Без света нет цвета, а сам цвет не имеет материального существования в
реальном мире, это плод сенсорной интерпретации. Информация об элек-
тромагнитных частотах наш мозг переводит как цвет, объект не имеет
цвета, структура его поверхности позволяет отражать частоты, создавая
su okimas spal os (Valke 2012: 133). Taigi, negalima paneig i, kad
восприятие и интерпретация цвета основаны на весьма субъективных фак-
торах и зависят в том числе от возрастной группы, к которой принадлежит
индивидуум, от его пола, национальной принадлежности, культурной сре-
ды, а также непредсказуемых психологических и эмоциональных особен-
ностей конкретной личности.
Многие области исследований – физика, психология, эстетика, искус-
ство и многие другие – фокусируют внимание на цветах как на одном из
основных средств восприятия мира. Цвета также можно рассматривать с
лингвистической точки зрения – анализируя названия цветов, которые яв-
ляются неотъемлемой частью словарного запаса и помогают нам выражать
окружающий мир. Поэтому внимание многих лингвистов, особенно ис-
следователей лингвистической семантики, было обращено к цветообозна-
чениям и их семантике, выразить которую зачастую не так просто, а порой
даже проблематично.
Моника Михалишина выражает мысль о том, что названия цветов опре-
деляет конкретное, в неязыковой реальности существующее явление, ко-
торое можно охарактеризовать законами физики. Однако попытка опре-
делять цвета с помощью терминологии физики не позволяет каким-либо
образом правильно раскрывать семантику цветовых дескрипторов в опре-
деленном языке. Исследование цветообозначений – это не просто описа-
nei jų izinių cha ak e is ikų (Mihališina 2002: 75).
ANITRA ROZE
218 Ac a Linguis ica Li huanica LXXVIII
Что же касается семантики цветообозначений, физические характери-
стики фактически становятся объектом второго плана. Использование в
языке названий цветов и их нюансов имеет более важное значение. В опре-
деление цветообозначения должна быть включена информация о том, как
цвет воспринимается в умах пользователей языка, а также о его специфи-
čekiškų ypa ybių kul ū iniame kon eks e (Mihališina 2002, 75).
К исследованию цветообозначений латышского языка в лингвисти-
ческом аспекте обращалось сравнительно немного языковедов. Петерис
Шмит среди прочего изучал цвета, описывающие древнелатышскую оде-
ždu (Šmi s 1923: 733); Daina Zemza e y inėjo spalтооžinimą, apibūdinančius
mais ą ka ų (Zemza e 1971: 189200); Inese Edelmane ašala Leynice ap ašė
об основных латышских цветах (Ēdelmane 1971: 73–85); Антония Ахэро
сосредоточилась на сложных названиях цветов (Ahe o 1965: 31–38); Гунта
spalтооžinimas mēļš (Lejniece 1979: 153156); Rasma G īsle s udija o a klių
масти spal as (G īsle 1995: 4043); a Laimu e Balode ašė apie juodą spal ą
hid imahose (Balode 2001: 110122). Au o ius s a-
тьи также во многих публикациях рассматривала названия цветов в линг-
ys išku aspek u (ž ., нап. Roze 2010a: 5767; Roze 2010b: 5061;
Roze 2012: 292307).
Отдельной группе цветообозначений посвящена и эта статья.
С лингвистической точки зрения названия цветов можно разделить на
простые и сложные; по принципу создания – на первичные и вторичные, а
по признаку происхождения – на унаследованные и заимствованные.
Среди первичных цветообозначений латышского языка обозначающих
pag indinė spal a (dzel ens ‘gel inis, sa kans ‘ audonas, zaļš ‘žaliasis, zils ‘si-
ный’ и. др.), имеют место также первичные цветообозначения, обозна-
чающие нюансы цвета. В числе этих названий подавляющая часть – за-
pa a dės, okios kaip bēšs, . y. bežinis ‘š iesaus udos, palss,
‘pil a o o-š elniai-gel ono spal os; gel onas, ša ens, . y. ša en
‘kaš anojus, bo do, . y. bo do ys ‘ emno- audonas, ma engo, . y. ma engo ‘ em-
но-серый’ и др.1 К тому же эти цветообозначения имеют очень высокую
степень обобщения, поэтому с лингвистической точки зрения определить
названия первичных цветов достаточно трудно. Это доказывает метод раз-
работки толкования подобных цветообозначений в толковых словарях,
где вместо определения цвета мы наблюдаем описание цвета с помощью:
1 К тому же не всегда семантика заимствованного названия цвета соответствует семанти-
ке названия в языке-доноре (или языке-посреднике). Это особенно относится к сло-
ву маренго, которое в латышском языке имеет значение ‘темно-серый’, а во французском
языке – ‘коричневато-красный’.
S aipsniai A icles 219 /
Заимствованные слова – один из источников
обозначений нюансов цвета в латышском языке
1) названий реалий, которым данный цвет наиболее характерен (такой ме-
тод используется для характеризования основных цветообозначений, на-
пр., zils ‘Tāds, kam i , piem., skaid as debess, udzupuķu, neaizmi s ulīšu ziedu
k āsa2 (MLVV)), 2) ki ų spal o o nozinių ( okia me odas naudojamas, kad
ap ašy ų spal o o nozinių, žyminčių spal os niuansus, напg., ozā
‘светло-розовый’3).
Такой подход используется потому, что названия цвета являются од-
ной из лексических групп, разсматриваемых экстралингвистически (ана-
логичными являются группы лексем, описывающие сенсорные впечатле-
ния (skus, k apas, o imaiza imas, klausas) (už šį klausimą ž . Bušs 2014).
Порой границы цветообозначения, обозначаемого одним словом, очень
широки, и конкретный нюанс можно определить лишь по контексту или на
основе предыдущего опыта, а также на основе ассоциативной связи между
цветом и реалией. Если предыдущего опыта нет, необходимо оставаться в
пределах диапазона тонов и нюансов определенного цвета, которые рас-
крывают толковые словари.
В данной статье названия цветообозначений рассматриваются в лингви-
стическом аспекте, автор фокусируется на одной из групп первичных цве-
тообозначений – простых заимствованных цветообозначениях.
Из всего диапазона названий цвета в латышском языке автором выбра-
ны заимствованные цветообозначения, используемые для представления
цветовых тонов и нюансов. Эти цветообозначения рассмотрены, сравнивая
давность заимствования, а также распространение этих цветообозначений
в современном латышском языке.
Рассматриваемые в статье цветообозначения появились в языке в разное
время, распространение их также весьма разное. Цель данного исследова-
ния – собрать вышеупомянутые цветообозначения, чтобы выяснить, ко-
торые из них лучше знакомы и чаще употребляемы пользователями язы-
ка – более давние или более поздние заимствования, а также – каковы
новейшие способы обозначения нюансов цвета.
Задача, которую попытаемся достигнуть – собрать данные, полученые
в ходе исследования, и сделать соответствующие выводы, чтобы понять,
можно ли лексикографические источники считать надежным критерием
для определения времени заимствования слова или же они не всегда пока-
зывают реальное время возникновения данного слова в латышском языке.
Другая задача – уточнить, изменилась ли семантика слова, сравнивая более
2 Синий ‘такой, который имеет цвет ясного неба, васильков, незабудок’.
3 Розовый ‘светло-алый’.
ANITRA ROZE
220 Ac a Linguis ica Li huanica LXXVIII
da iniai (XVII - XX a. p adžia) i šiuolaikiniai (galas XX - XXI a. p adžia)
источники.
Хотя, как уже упоминалось выше, некоторые статьи о различных цве-
тообозначениях латышского языка были опубликованы, в подобной со-
вокупности заимствованные цветообозначения, обозначающие нюансы
цвета, негде ранее рассмотрены не были. Поэтому данное исследование
следует рассматривать как первый опыт анализа упомянутых цветообозна-
чений такого рода.
Данные лексикографические источники были выбраны для исследова-
ния потому, что именно они являются наиболее значимыми лексикогра-
фическими источниками латышского языка данного периода. К тому же в
этих словарях часто указана и семантика конкретного цветообозначения.
Касательно определений, используемых в статье, должно пояснить, что
под непроизводными словами подразумеваются простые цветообозна-
чения, образованные без помощи префиксов и суффиксов. Язык-донор
определен как язык, из которого заимствовано конкретное слово, а язы-
ком-посредником назван язык, через посредничество которого слово было
pasiskolin as (ž . VPSV 301, 373). La ų kalba pa eik a gana zanaikinan is
skaičius spal o-
обозначений нелатышского происхождения. Наряду с наречиями, которые
в латышском языке обозначают различные нюансы того или иного цвета,
pa yzdžiui, gaiši (š ies-), umši ( amsno-), koši (ja ko-), bāli (бледно-) i . p.,
для названия оттенков цвета используется также целый ряд заимствованных
цветообозначений. Главное различие между теми и другими в бесспорной
компактности заимствованных слов, в возможности одним словом описать
нюанс цвета, для обозначения которого при помощи унаследованных лек-
сем необходимо более детальное описание (аналогичную картину видим и
в русском языке, например, бордовый – темно-красный, пурпурный – яр-
кий красновато-фиолетовый, хаки – зеленовато-коричневый, оранжевый –
яркий красновато-желтый или желтовато-красный и т. п.). Заимствован-
ные слова дают подробную характеристику нюанса цвета, обладая четкой
возможностью характеризовать внешность среды или реалии, к тому же
части из них присуща некоторая экзотика и необычность.
Являющиеся объектом исследования данной статьи прилагательные,
обозначающие нюансы цвета, были разделены на три группы:
– самые ранние и / или наиболее известные и распространенные заим-
s owania (lillā ‘lilo inis, iole s ‘ iole inis, o anžs ‘o ange in, ozā
‘ ožinis) nus a y i į pi mąją g upę; ėlesni i a ba mažiau žinomi
pasiskolinimai (bēšs ‘bežinis, blonds ‘blondin, b une s ‘b ūne , ša ens
‘ša en, palss, pāls, /

S aipsniai A icles 221 /
Заимствованные слова – один из источников
обозначений нюансов цвета в латышском языке
pā s ‘paledinis, gel o ao as, gel o a-pilkas, ka mīns ‘ka mininis,
pu pu s ‘pu pu inis) apib ėž i į an ą g upę; o labiausiai ėlesnės i
labiausiai mažai žinomos pasiskolin ijos (indigo ‘ind- go, bo do ‘bo do,
bo dowy, haki ‘haaki, ma engo ‘ma engo) -
тью группу.
В данной статье они рассматриваются, во-первых, с учетом первой ре-
гистрации в лингвистическом источнике, которая (по крайней мере, при-
близительно) помогает определить время заимствования, т. е. появление
слова в латышском языке; во-вторых, указывается происхождение слова
(что иногда показывает семантическую связь со словом языка-донора), а
также учтено употребление слова как в более древних, так и в современ-
ных источниках, что делается с целью выявления возможных семантиче-
ских различий.
Первую группу заимствованных цветообозначений латышского язы-
ка составляют, как уже упоминалось, относительно давние заимствования,
которые также часто воспринимаются органичной частью латышского
языка и прочно вошли в повседневное употребление, редко воспринима-
ean ys kaip s e ieji. Tai spal o y inimo o anžs ‘o ange y, ozā ‘ ožinis,
aip pa lillā ‘lilo inis i iole s ‘pu pu e inis (ku ių iš esmės
обозначают один и тот же цвет).
Spė ojobožinimas lillā ‘lilo inis la ių kalboje pasiskolin a iš
немецкого языка4. Впервые в лексикографическом источнике на латыш-
su kom kalba jis susidu ia an oje XIX amžiaus pusėje 1880 me ais, Vokie ko-la ių
žodyje K. Ulmano i G. B aže, ku nem. lila iš e s a a kani sils, lila (Ulmann, B asche
1880: 490). Šiek iek anksčiau spal a ožinimas lillā už iksuo a pe iodiniuose leidiniuose,
kaip pa yzdžiui, [...] silgans lilla ibe meh elis [...] ‘cine a o-lililo o ibe o o pal o
(La iešu A īzes), [...] gabals paschaus as d ahnas, klei es eesa, pelleka un lilla [...]
‘a sky ėlis sam akojo suknelės d abužiui, sejas i lililinis (Mājas Viesis).
В современном латышском языке значение цветообозночения lillā ‘ли-
ловый’ почти не изменилось. Как и рассматриваемое в дальнейшем iole s
‘фиолетовый’, оно обозначает красновато-синий (или синевато-красный)
цвет и в толковых словарях даже объясняется аналогичным заимствован-
iniu spal a ožiniu iole s ‘ iole inis (LLVV IV 712). Šis būdas aiškinimo a si
odo į ai, kad lillā ‘lilo inis mažiau inka
для употребления в литературном языке. Однако с такой трактовкой не
no ė ųsi su ik i, apie ką liudija a ojimas lillā kalboje, 4 Sku im su okiečių
в том числе и в литературных источниках.
lila ‘ liede blau, . y. spal ų si enei (Kluge 1975: 441).
ANITRA ROZE
222 Ac a Linguis ica Li huanica LXXVIII
Dėl spalтооžinimo lillā būdinga kaip a ojimas iesioginėje p asme (nap .,
lillā i ši ‘lilo inis вереск, lillā ce iņi ‘lilo inė siрень), aip i
в переносном смысле:
• su eikšme ‘gė us (kon eks e: [...] biju gluži lillā. Kad ad u neesi lillā?
Līze upji iesaucās. Kauns gan i , kad apdomā, ka ik jauns cil ēks jau ik
liels dzē ājs! ([...] aš bu au isiškai (luk .) lilo iniu. A
когда же ты не (букв.) лиловый!» Лизе грубо вскликнула. «Стыдно по-
gal o i, kad oks jaunas žmogus jau okia gi inė! (Blaumanis
1993: 377))5;
• со значением ‘(жить) легко, без препятствий, без проблем’, напр.,
gy en i opā lillā! (gy en i lilo o!).
Spėleo die inojimas iole s ‘ iole inis la ių kalboje aip pa užim-
ствовано из немецкого языка6. Впервые в лексикографическом источнике
la ių kalboje jis pasi aiko XX amžiaus p adžioje 1906 me ais užsienio žodžių
žodyne E. D a nieko S ešu ā du g āma a: iole s, . y. iole inis ‘iezils, zils
kā ijolī e (‘сине ačias, iolkių spal os) (D a nieks)
1906: 289).
Užda y a jis ik spal os apibūdinimui (n.p., iole as ēnas ‘pu pu e inės
šešėliai, iole i ī isi ‘pu pu e inės i ys, iole i saul ie a mākoņi
‘фиолетовые тучи заката’).
E imomas ki o spalтоо aikininimo o anžs ‘o ange y y a p ancūzų o ange
‘apelsin (SVV 1999: 538). Tai gėтооbozna-
чение, обозночающее красновато-желтый или желтовато-красный цвет и
имеющее словарное толкование ‘красновато-желтый, цвета апельсина’, в
латышский язык вошло сравнительно недавно. В двуязычных словарях, вы-
šedžių su XVII iki XIX amži, ai spalтооboznėjimas, kiek žinoma, nesusi aiko; jis
pi mą ka ą už iksuo a ik pi moje XX pusėje eo anžs p idė a nu odymas,
ка. В словаре К. Дуцмана «Политическая и общая книга иностранных слов»
находим прилагательное o anžs ‘оранжевый’ с толкованием ‘желто-алый’
(Ducmanis 1921: 265), а в словаре La iešu kon e sācijas ā dnīcа к слову
kad žodis pasiskolin as iš p ancūzų kalbos,
5
По мнению автора, у этого переноса значения имеется два предположительных обьяснения:
1) yšys an di ožemio one inio su panašumo su žodžiu pilns ( aip pa azg. pillā) aidžių. pilnas
co eikšmę į s ip ios aps aigimo būseną; 2) me a o inė yšys c eido (noso) spal a ge iančio
žmogaus (s . su žodžiu ziliķis (LLVV VIII 633 zildegunis) ‘siniušnik su eikšmė-
ем ‘алкоголик, пьяница’).
6 Vokiečių iole aip pa nu odo spal ą a p mėlynos i audonos (in de Fä bung zwischen Blau
und Ro liegend ‘ eilchen a ben lila, . y. ok as a p mėlynos i audonos lily os, spal os i-
alki (EW 1517)).
S aipsniai A icles 223 /
Заимствованные слова – один из источников
обозначений нюансов цвета в латышском языке
i aiškinimas ‘na auksui panaši mišinys audonos i gel onos spal os (LKV
XV 29914).
Иллюстративный материал показывает, что „визуальных“ нюансов у
этого цветообозночения довольно много. Они охватывают тона, начиная
nuo a imų p ie audono iki a imų p ie gel onoje spal os. P ie aisinys o anžs
‘оранжевый’ в латышском языке в основном используется для обозначения
цвета окружающих реалий. Гамму оранжевого цвета приходится считать
довольно ограниченной; ограничено и количество реалий, которые харак-
e izuojami spalтооbėginimu o anžs ‘o ange y. Tai yks a iš-
за того, что, как только цвет, присущий какой либо реалии, более близок
į gel oną a audoną, ie oj žodžio o anžs naudojamas pažymėjimo
o anždzel ens ‘o ange aa o- gel onas a ba o anžsa kans
‘o ange aa o- audonas. Namų e iau o anžs ‘o ange y naudojamas pa eikslėlyje, k
тому же и в этих случаях сохраняется связь с обозначением цвета. Оран-
že ais i susijusiais su o anžiniu (o anžie, o anžis i) la ių kalba-
ке называют партии, организации и т. п., которые цветом своего логотипа
выбрали оранжевый цвет. Самые распространенные случаи употребления
pažymėjimų o anžs, o anžie la ių kalba susiję su:
• žymėjimu demok a inių Uk ainos jėgų XXI amžiaus p adžioje (o an-
жевая революция, оранжевые партии, оранжевые силы, в Украине побе-
ду празнуют оранжевые и т.);
• La ijos Liaudies pa ija (Tau as pa ijaa) i jos na iai (o ange-
вое правительство, оранжевые министры, оранжевые депутаты, оран-
ž ė ia La ija i . p.); be po išėjimo šios pa ijos c poli inės
сцены Латвии данное обозначение стало неактуальным.
Ki as pasiskolin as spal a ožinimas ozā ‘ ožinis, ku is užbaigia šią g upę,
pasiskolin as iš okiečių osa ‘ ožinis.
Обозначение алого или красноватого цвета ozā впервые в лексикографи-
ческих источниках латышского языка зафиксировано во второй половине
XIX amžiaus Knyge užsienio žodžių (S ešu ā du g āma ā) (1878) F. Mekoną su
in e p e acija ožu ē igs ‘цвета роз, gaišisa kans ‘алый (Mēkons 1878:
33), где оно довольно тесно связано по значению с одной конкретной реа-
лией – розами. Такой тесной связи в современном латышском языке нет, с
ožiais, ožių spal a labiau glaudžiai susijusi ki as spal o y inimas ožains
‘цвета роз, розовый’.
«Толковый словарь латышского литературного языка» и «Словарь со-
временного латышского языка» этому цветообозначению дает толкование
gaiši sā s ‘š iesiai-алыj (LLVV VI2 699; MLVV).
ANITRA ROZE
224 Ac a Linguis ica Li huanica LXXVIII
Tiesą sakan ozā nu odo ą pa į pa į spal os oną, kad i spal a ožinių sā s
‘alyj, gaiši sa kans ‘š iesa- audonas, алыj, iesa kans ‘ audo-
ватый’ и. т. п.7.
Нельзя не упомянуть, что этот цвет имеет довольно широкую гам-
му, которая расширяет восприятие цветообозначения, на что указывают
sudė ingi spal o a džiai su komponen u ozā ‘ ožinis an oje žodžio dalyje,
напg., gaiš ozā ‘š iesaus- ožinis, umš ozā ‘ amsiai- ožinis, ec ozā ‘ ožinis
su pilka o u a iole o u a spal iu, bēbīš ozā ‘š iesaus-, Spal o a dis ozā
ярко-розовый, характерный для детской одежды, детских вещей’.
aip pa naudojamas i pe aizdinę p asmę: ska ī ies cau ozā b illēm
• обозначая что-то светлое, радужное, возможно, нереальное, напр.,
‘pe žiū ė i ožinius akinius, auklē ozā ce ybės ‘leeleo i ožinę il į;
• ‘связанный с девочками, девушкам, женщинами, с чем-то девичьим,
женственным’, например, розовая коммуна ‘женское общежитие’,
пример в контексте: Сейчас мы обратимся к более женственной ча-
сти Украины, к более сексуальной части, к розовой части, к украин-
skim su uok iniams (LTV1);
• ‘связанный с женским гомосексуализмом’ (напр., розовые девочки, ро-
зовая любовь).
Во вторую, самую большую, группу заимствованных цветообозначе-
ний латышского языка определены цветообозначения, которые не в та-
кой мере, как уже упомянутые, но все же достаточно продолжительно и
стабильно являются частью лексики латышского языка. Несмотря на свое
прочное место в языке, они все же психологически воспринимаются как
pasiskolin os i gana s e imos. Tai pa adinimai spal os: bēšs ‘bež, bežinis,
blonds ‘blondin, b une s ‘b ūne , ša ens ‘ša en, palss, pāls, pā s ‘baldinis,
‘baldno-pilys, ‘baldno- gel onas, ka mīns ‘ka mininis, pu pu s
‘пурпурный’.
В лексикографических источниках латышского языка эти цветообозна-
čnia pi mą ka ą už iksuo os laiko a piu nuo 1638-ojo (palss, pā s) iki 1980m. me ų (ša ens
‘ša en). Vie o ė šių spal ųpa a džių la iškoje kalboje 7 k eipdamasis į spal ųpa a dinimą
ožains ‘alyj, ožinis (analogas ko o- y a žod so- osaujimas ožu k āsa ‘ ožės spal a), eikia
pažymė i, kad, pagal au o iaus nuomonę, ožains ‘alyj, ožinis i ožu k āsa ‘ ožės spal a
nu odo ieną iš nuo aukų ožinio spal os i nė a iden iški šio spal os žymėjimas. Į a iamai
įmanomao, kad spal a ožinimas ožains ‘alyj, oza as (a aip pa iš es inė o ma ozīgs
‘ oza o as) y a la ių analogu pasiskolin ino spal a ožinimo ozā ‘ oza as. Pagal au o iaus
nuomonę, analoginę, jei ne iden ičną seman iką u i i spal a ožinimas sā s ‘alyj (ž .
2015: Roze 215, 216, 229, 300, 301).
S aipsniai A icles 231 /
Заимствованные слова – один из источников
обозначений нюансов цвета в латышском языке
Рассматривая латышские лексикографические источники, мы находим
žodis ka mīns S ešu ā du g āma ą žodyje F id icho Makono, ku ka mīns
(onoj ž ka mezins; s . su okiečių das Ka mesin ‘ka mīns) nu ody as kaip
žymėjimas spal os i in e p e uojamas kaip ‘š iesa- audonas (Mēkons 1878: 16). Tokia
толкование совершенно не соответствует тому цвету, который обозначает-
ся žodimu ka mīns šiuolaikiniame la ių kalboje, . y. amsno- audonas
цвет.
В русско-латышско-немецком словаре К. Валдемара находим слово
ka minę, la . ka mins (ļo i sa kana k ahsa, . e. ‘ja ko- audonas spal a),
nem. ca min (Valdemā s 1872: 199). Išaiškinimas skliaus ose ļo i sa kana k ahsa ука-
зывает на насыщенность цвета, но не дает полной уверенности в том, что
имеется в виду именно цвет, а не красящее вещество.
По отношению к слову карминъ (также как и к последующему пурпуръ)
надо отметить, что по крайней мере в русском языке в конкретном слу-
чае имеется в виду красящее вещество, а не цвет, поскольку для обозначе-
ния цвета обыкновенно используются прилагательные карминовый и кар-
минный, в основе которых лежит имя существительное кармин (Садыкова
2008).
Iš isų žodynų šiuolaikinės la ių kalbos ik MLVV ka mīns apib ėžiamas kaip
spal os pa adinimas ‘ amsno- audonas dažan is idu -
ство, которое получают из особей женского пола нескольких пород щи-
oвки; a i inkamas spal a, ody inkas (MLVV). A LLVV i LVV 2006 žodį
ka mīns in e p e uoja ik kaip dažysian i medžiaga (LLVV IV 166; LVV 2006:
487).
Su spal os eikšme ka mīns dažniausiai dažniausiai andamas kaip dalis
sudė inio žodžio ka mīnsa kans ‘ka minno- audonas. Namogą ečiau ono
используется в роли обозначения цвета само по себе; такое употребление
andame, p z., g ybų pa adinime ka mīna bē zlape [Russula ca minea] ‘ši o-
ежка карминная’. Помимо этого автономное употребление цветообозна-
čnija ka mīns ka ais andama dailės li e a ū oje, pe iodinių leidinių, ka alogų:
K ēl ozes ka mīnā es dze u sma žas kā i Aiz loga kokos ka mīns, o anžs,
zel s [...] (Da bs) ‘Pylėja ožas ka minės aš
страстно пью их запах – В деревьях за окном карминное, оранжевое, зо-
lo o o [...] Ziedi iesiog pu pu a, iole i, ka mīna. / (www. idzemesce ini.l /
l /ce inu-ka alogs) ‘Gėlės pap as os pu pu inės, iole inės, ka minės.
Ka mīns spal os žymėjimas o icialiai pažymė a kaip La ijos Respublikos
ėlia os spal a, нап . : Vals s ka oga sa kanajai k āsai (ka mīns) [...]
jāa bils [...] likuma pielikumā do ajam pa augam (www.saeima.l /simbolika/
ka ogs) ‘Raudonas als ybinės ėlia os spal a (ka mininis) [...] u i su-
ответствотать […] образцу, указанному в приложении к закону’.

ANITRA ROZE
232 Ac a Linguis ica Li huanica LXXVIII
Заимствованное цветообозначение pu pu s произошло от латинского
pu pu a ‘iгляnka (la . pu pu gliemezis); audonas spal a, į pag indą ku io
g aikiškas po phy a ‘ amsno- audonas spal a (SVV 1999: 648). La ų kalba
pu pu s pasi aiko jau Biblijos e ime E. Gliko (XVII-XVIII amžiai)
ка), но по текстам не ясно, употребляется ли оно для обозначения цвета
или ткани.
Первая регистрация в лексикографическом источнике на латышском
kalba nus a y a aip pa XVII amžiuje G. Mancelio (Mancelius 1638:
13 ačiau en jis ne u i eikšmės spal os: okiečių Pu pu 8), e čiama
(истолko ano) kaip dah gha D ehbe swescha D ehbe . e. / ‘D augeja s e im-
ная ткань’.
В качестве цветообозначения оно впервые встречается в словаре К. Вал-
dema a (1872), būdamas sudė inio žodžio dalis: us. баг ė, la . pu pu peh we,
nem. Pu pu a be; us. баг ynas, la . pu pu sa kans, umschi sa kans, nem.
pu pu o h (Valdemā s 1872: 6).
Po kele ių me ų F. Makono žodynas S ešu ā du g āma ą žodys pu pu s
apib ėžiamas kaip ‘skais s sa kanums . e. k aisiškas audonas spal a (Mēkons 1878:
31), o K. K. Ullmano i G. B aže žodyne okiečių pu pu n i pu pu o h į la išką kalbą
iš e s a a kans kà pu pu s, pu pu a kans . e. ‘pu no- audonas (Ulmann, B asche
1880: 583).
Различие между обозначением цвета, красителя и ткани в употреблении
žodžius pu pu s iki šiol nus a y i ka ais būna sunkiai.
Толкования, которые включают понятие ткани определеннного цвета,
красителя, которым красили данную ткань, а также самого цвета, можем
pama y i, pa yzdžiui, Slo a e la ių li e a ū inės kalbos (LLVV), in Slo a e
la ių kalbos (LVV 2006) i in Slo a e šiuolaikinės la ių kalbos (MLVV). Kaip
pa yzdį pažiū ėkime į žodžio pu pu s aiškinimą LLVV: 1) ‘ amsiai- audonas
dažiklis su leng u iole u-
вым оттенком (в древней Греции, Риме), который добывали из иглянки
и использовали для окрашивания тканей; определенный цвет, оттенок’,
2) ‘темно-красная ткань с легким фиолетовым оттенком; одежда, которая
изготовлена из такой ткани’ (LLVV VII2 445).
Подобное употребление видим и в примерах из художественной лите-
a ū os: Mila Melka [...] ģē busies līdz zemei gaišā pu pu ā [...] (Repše 1998: 142) ‘Mila
Melka [...] š ies-pu pu nom [...] Cau šau o logu lija iekšā sa kana ī a blāzma,
ē pdama jaunekļa plecus pu pu ā [...] (G īns 30) ‘T e io siau o lango /
брезжила утренняя заря, окутывая плечи юноши в пурпур […]’.
Это двоякое (или троякое) значение слова, которое мы можем наблю-
duo i XVIII amžiaus žodynuose, išsaugojo i šiuolaikinėje la ių kalboje.
S aipsniai A icles 233 /
Заимствованные слова – один из источников
обозначений нюансов цвета в латышском языке
В последнюю – третью – группу заимствованных цветообозначений
определены заимствованные слова, которые появились в лексике латыш-
ского языка относительно недавно и продолжают восприниматься как в
некотором роде чужие и не совсем усвоенные в системе языка; это цве-
тооbožymų haki ‘haki, indigo ‘indigo, ma engo ‘ma engo i , į šiek iek mažesnį
laipsnį, bo do ‘bo dojus. Šie spal a ožiniai įėjo į kalbą
в тесной связи с реалией, которая имела тот или иной цвет; они не всегда
сразу четко отделимы от этой реалии и продолжают сохранять изначаль-
ную тесную связь с ней, как в быте, так и в языке.
Pa adinimas haki ‘haki kilo nuo anglų khaki, pasku inis nuo u du khāki ‘spėlio
spal os (SVV 1999: 264). V leksikog a inėje šal -
нике латышского языка впервые слово зарегистрировано в 1975 году – в
«Словаре латышского литературного языка»: в первом значении ‘зелено-
вато-коричневый цвет; ткань такого цвета’, и во втором значении, обычно
į junginį su žodžiu spek , į unkciją p ieda elnogo ‘želeona a o- yškiasis
(LLVV III 188). VSlo a e šiuolaikinio la ių kalbos-
ка» толкование более точное и объемное: ‘коричневато-желтый, коричне-
a o-žalios spal os; audinys okio spal os, i į unkciją p iedė inioo ‘
соединении со словом «цвет»: коричневато-желтый, коричневато-зеленый’
(MLVV).
Są oka spalтооžinimo haki kalbos nešėjų sąmonėje s a biausia
образом визуально связано с представлением о внешности конкретной тка-
ни или одежды из этой ткани, что, в свою очередь, ассоциативно связыва-
ется с опознаваемостью цвета, и, следовательно, вариации в тоне являются
незначительными8. Такое предположение поддерживают и толковые сло-
a i, ku iuose haki ap ašy a kaip: zaļganb ūna k āsa; audums šādā k āsā ‘ze-
леновато-коричневый цвет; ткань такого цвета’.
В то же самое время – в 1975 году – в лексикографическом источнике
латышского языка впервые упомянуто и цветообозначение indigo ‘инди-
го’ со значением ‘темно-синее кристалическое вещество; соответствую-
šie dažysian is medžiaga, a i inkan is spal a, on (LLVV III 455), skolinimasis iš ispanų indigo,
pag indas ku io lo yniškas indicum ‘indijos (spal a) (SVV 1999: 302). Į la išką kalbą jis a ėjo pe 8
Šis asociacinis yšys pa eikiamas kaip haki ‘haki → ka iuomenė o ma a d abužiai soma engo
‘ma engo jo p adinėje, kaip, впроčiau, i daba šnios se-
ответвующего цвета.
ANITRA ROZE
234 Ac a Linguis ica Li huanica LXXVIII
посредничество немецкого или русского языка9. Со значением цвета оно
dažniausiai naudojamas žodžių są okose indigo zils ‘siņš, kaip indigo i indigo
k āsa ‘spal a indigo. Be žyminčio spal ą a do p iedėlio zils ‘siinis
spal o inkimas indigo ‘indigo pasi aiko gana e ai, indigo bē ns, . y. indigo
основном со значением красящего вещества или когда речь идет о цветах
радуги. В последнее время indigo часто употребляется в словосочетании
aikas ‘ypač jau us aikas, ku is pasaulis su okia sa o būdu (MLVV).
Вопрос о происхождении следующего цветообозначения этой группы –
тике является довольно проблематичным. В основе названия лежит то-
poim Ma engo I alijoje, pa adinimas ie o ės, ku į yko žiau i
битва с армией Наполеона. По легенде в этой битве было пролито так мно-
го крови, что вся земля стала коричневато-красной. С тех пор, например,
p ancūzų kalboje žodis ma engo nu odo udinę aa o- audoną spal ą.
Позже у этого слова появились и другие значения напр., пестрый (без ука-
зания на конкретные цвета). В латышском языке (как и, напр., соответству-
juan is žodis usų kalba) ma engo žymina amsiai-pilką spal ą. Vėliau spal a
ma engo ‘ma engo p adėjo adin i juodą spal ą su mažais bal ais a pilkais
apinkais, o XVIII amžiuje Rusijoje žodžiu ma engo žymima-
ли каштановый цвет, который соответственно был синонимом коричнево-
go spal os, analoguom p ancūzų ma engo ou b un (ž . ISGRJA 2010).
Впервые в лексикографическом источнике латышского языка это цве-
тообозначение упомянуто в 1978 году в «Словаре иностранных слов», где
цветообозначению маренго с указанием этимологии (т. е. произошло от
oponimas Ma engo I alijoje) duo a in e p e acija ‘ emno-pilkasis spal a (SVV
1978: 449). Связь этого цветообозночения с реалией выражена особенно
ярко. Принимая во внимание происхождение слова и его тесную связь с
9 Vokiečių kalboje Indigo nu odo mėlinę dažžian i medžiaga, ku i gaunama iš augal-
ния индиго (в восточной Индии); с посредством греческого языка оно попало в Европу и
sa o pa adinimą ga o nuo sa o kilmės ie os iš g aikų Indikón (νδικόν) ‘indijos, iš Indijos. Lo ynų
kalboje pe im a o ma Indicum oliau eda į ėly ą idнениžnemie išką indich, anks y ą
naujo olemie išką endich, endi . Nuo XVII amžiaus ez i alų uos ai (EW 19891995). Į usų kalbą indigo
ставшая доминирующей форма Indigo не произошла (как принято считать) от испанского
índigo, а от верхнеитальянского indigo, indaco, поскольку торговля с Востоком велась че-
pa eko a ba nuo okiečių Indich (ISGRJA 2010), a ba, kaip nu odo ki as šal inis, nuo ispanų indico,
lo yniško indicum (SIS). Ki ame šal inyje nu ody a, kad usų indgo ‘siinis dažy ojas i
a i inkamas augalas, g eičiausiai is dėl o, pasiskolino iš lo yniško indicum, g aikiško νδικόν pe
a pininka imą okiečių Indigо a ispanų indigo (ESSRJA 19641973).
S aipsniai A icles 235 /
Заимствованные слова – один из источников
обозначений нюансов цвета в латышском языке
реалией, которой этот цвет характерен, т. е., с тканью маренго, малове-
роятным в латышском языке является употребление обозначения цвета
ma engo a ski ai nuo konk e aus audinio pa adinimo. Apie ai liudija i ma engo
ap ašymas Tolko o žodynas la ių kalbos ‘ emno-se-
рый цвет; шерстяная ткань такого цвета (обычно для костюма или пальто)’
(LLVV V 93). VŽodinės la ių kalbos žodynėje abu eikšmės
объединены в одном: ‘темно-серый цвет; шерстяная ткань такого цвета’
(MLVV), galbū odėl, kad pagal pa yzdžius sunku nus a y i kalbą
идет о ткани или о названии цвета.
Примеры, которые однозначно бы подтвердили использование маренго
только в качестве названия цвета, автором не обнаружены. Конечно, мож-
be eo e iškai da y i p ielaidą žodžių junginių ma engo māja ‘namas spal os
ma engo a ma engo au omobilis ‘au omobilis spal os ma en-
го’, но все же такое употребление только гипотетично и могло бы рассма-
триватся лишь как окказиональное. Во всяком случае, такое употребление
по данным языка не является актуальным, что, в свою очередь, дает повод
предположить, что столь специфическое и тесно связанное с конкретной
реалией употребление цветообозначения в языке довольно ограничено.
Pasku inis šioje g upėje y a spal a ožinimas bo do ‘bo dojus. Ono į yko
nuo p ancūzų bo deaux10, o pasku inis nuo oponym Bo deaux (l š. Bo do)
P ancūzijoje (SVV 1999: 112). Ap ašymas spal os bo do ‘bo dowy nė a
už iksuo a nei ienoje iš leksikog a inės šal inių XVII-XIX amžių. Pi mą
ka ą į leksog a-
фическом источнике слово зарегистрировано в «Толковом словаре латыш-
sniego li e a ū inės kalbos 1973 me ais, ku bo do ‘bo dowy
in e p e uojamas ik kaip spal o y imas umši sa kans ‘ emno- audonas (LLVV II 109
110). Позже у слова появляется и другое значение ‘сорт красного вина;
вино этого сорта’ и только вторым упоминается цветообозночение ‘тем-
no- audonas (SVV 1999: 112), aip pa ne iesiogiai nu odoma į ai, kad bo do
‘bo dowy nu odo bū en okį oną amsiai- audono spal os, V la ių kalba
который характерен для вина этого сорта.
spal o y inimas bo do ‘bo dowy bu o pažįs amo, ben jau, nuo XX amžiaus
p adžios, jis dažnai būna pe iodiniuose
изданиях того времени – 20-ые, 30-ые годы, а также в 40-ые, 50-ые го-
ды, напр., Lie ošanas ga a ībā ogām jābū [...] umši bo do sā ām [...] ‘Spadėjusios uogos u i
bū i [...] amsno-bo do [...] (Da ba Zemnieks) Tē pi i 10 F . bo deaux ‘Dune couleu p oche de celle
des ins ouges de Bo deaux ( ouge ance), . y. yno spal os, ku is gau as iš audonojo
Bo deaux ynuogių ūšies (Hache e 1999: 221).
ANITRA ROZE
236 Ac a Linguis ica Li huanica LXXVIII dažādās k āsās bo do, b ūnā, bēšā.
‘A idanga ski ingų spal ų bo do aja, ko-
yczinė, bežinė (Cīņa).
Kaip žymėjimas bo do spal os ‘bo dowy naudojamas i kaip dalis
žodžiųsąjungos bo dosa kans ‘bo do o- audonas, i kaip a das p ie-
лагательного, напр., bo do klei a ‘бордовoe платье’, bo do žake e ‘бордовый
пиджак’.
В заключение хотелось бы отметить еще одну интересную тенденцию
в появлении новых цветообозначений в латышском языке. Она не связа-
на непосредственно с заимствованными словами, но, по мнению автора,
является следующей ступенью в развития цветообозначений. Речь идет о
появлении цветообозначений, в которых вовсе не упоминается название
цвета и которые вообще не являются прилагательными. Для обозначения
цвета в подобных случаях используются лишь названия реалий (к тому же,
надо отметить, часто не обладающих конкретным цветом или поэтичных),
pa yzdžiui, saullēk s ‘ ėlydis saulės, aniļa ‘ anil, dzelzs ‘želzo, udens
‘ udenį, ce iņi dūmakā ‘siрень į dūmke i p .
О перспективе этой тенденции пока судить трудно, но субьективно ка-
жется, что упомянутый способ обозначения цвета занимает все большее
и все более значительное место в пространстве языка. Что характерно –
встречаются эти условные цветообозначения лишь в литературных текстах
и различных каталогах, а не в разговорной речи. Автор предполагает, что
таким образом язык с помощью говорящих на нем людей пытается решить
затронутую в начале этой статьи проблему – когда обозначение цвета ис-
пользовано как бы само по себе, то, даже если оно упомянуто в контексте,
без подробнейших пояснений непосвященному читателю или слушателю
не открываются нюансы цвета. Способ, при котором для обозначения цве-
та использованы названия реалий без названия цвета, опирается на ассоци-
ативное восприятие носителей языка и, возможно, эффективнее достигает
желаемый результат. В противном случае, т. е., если бы желаемый резуль-
тат остался недостигнутым, вряд ли упомянутый способ обозначения цве-
та нашел бы столько последователей.
ВЫВОДЫ
Обобщив материал, рассмотренный в данной статье, можно сделать
следующие выводы:
1) часть заимствованных цветообозначений, которые наиболее ра-
но вошли в словарный запас латышского языка, носителям язы-
ка хорошо известны; однако специфические цветообозначения (по

S aipsniai A icles 237 /
Заимствованные слова – один из источников
обозначений нюансов цвета в латышском языке
большей части это обозначения масти лошадей, заимствованные в
XVII-XVIII amžiui palss, pāls, pā s) už konk ečios specialis ų apsk i imo
индустрии (напр., коневодство, конный спорт) малоизвестны и до-
вольно редко употребляемы;
2) более поздние заимствования употребляются реже; от части это про-
исходит потому, что не распространена и реалия, для характеристи-
ки которой используется данное цветообозначение (напр., марен-
го), а отчасти потому, что вместо заимствования чаще используется
sudė ingas, nepasiskolin as spal a ožinimas (nap. ie oj ša ens
a ojamas kas aņb ūns ‘kaš aano as, ie oj b une s umši b ūns
‘темно коричневый’);
3) первая регистрация цветообозначения в лексикографическом источ-
нике не всегда указывает на время возникновения этого обозначе-
ния в латышском языке; в отдельных случаях первое употребление
слова зафиксировано не в лексикографическом источнике, а в пери-
одическом издании;
4) при рассмотрении употребления цветообозначения в более давних и
более современных источниках семантические различия между ни-
ми практически не обнаружены (за исключением прилагательного
ka mīns); šiuolaikiniuose šal iniuose kai ku ie spalтоо aikinimai (nap .,
o anžs, ozā) dažniau naudojami pe nešmoje p asme, be a ojimas
a ski ų spalтоо aikinimų (nap ., lillā) pe nešmoje p asme andamas jau XX
amžiaus p adžios eks uose;
5) часть современных источников показывает тенденцию вместо заим-
ствованных цветообозначений использовать название самой реалии,
которой тот или иной цвет более характерен; но это явление неод-
нородно во всех проявлениях языка – оно наблюдается в основном в
текстах с конкретной спецификой – в товарных каталогах, в описа-
нии товара (напр., одежды, бытовой техники) на этикетках, упаков-
ке, в магазинах и. т. п.
СОКРАЩЕНИЯ
лтш. – латышский
нем. – немецкий
фр. - французский
рус. - русский
ANITRA ROZE
238 Ac a Linguis ica Li huanica LXXVIII
ИСТОЧНИКИ
Bal akmens Raimonds, S ukuls Vilis 1978: La ijas zi gi. Rīga: Liesma. B asche G. 1875:
Bels Albe s 1987: Cil ēki lai ās. Rīga: Liesma.
Blaumanis Rūdol s 1993: Kopo i aks i 1. Rīga: Cī ulis.
Alle e s e Anlei ung zum Geb auche de le ische Sp ache ü Deu sche on G. B asche.
Libau: Ve lag on G. L. Zimme mann.
Cīņa 09.10.1956.
Da ba Zemnieks 27. 09.1940
Da bs 15.09.1927
D a nieks J. 1906: S ešu ā du g āma a. Jelga a. D a nieks J. 1914: S ešu ā du
g āma a. Jelga a. Ducmanis K. (K. D.) 1921: Poli iska un ispā ēja s eš ā du g āma a.
Pā labojuši un papildinājuši K. Dēķens un V. De manis. Rīga: Komandi sabied ības
Daile un Da bs apgādībā.
EW 19891995: E ymologisches Wö e buch (nach P ei e ). P ieinama: www.dwds.de. EW
E ymologisches Wö e buch des Deu schen. München: Deu sche Taschenbuch
Ve lag, 1997.
G īns Aleksand s: Nameja g edzens. Rīga: Z aigzne ABC [me as nenu ody a].
Hache e 1999: Dic ionnai e Hache e Encyclopèdique. Edi ion 2000. Pa is: Hache e
Li e.
Heming ejs E nes s 1971: Kopo i aks i 1. No angļu alodas ulkojusi Vizma
Belše ica. Rīga: Liesma.
Jaunākās Ziņas 31.03.1938.
Jaunākās Ziņas 18.06.1938.
jauns.l / aks s/zinas
F. Kluge 1975: E ymologisches Wö e buch de deu schen Sp ache. Be lin, New Yo k:
Wal e de G uy e .
Lange J. 1773: Le isch Deue sche Theil des olss andigen Le ischen Lexici. Schloβɑ
Obe =Pahlen.
La iešu A īzes 27.06.1857.
LBV La iešu alodas biežuma ā dnīca 4. Rīga: Zinā ne, 1976.
S aipsniai A icles 239 /
Заимствованные слова – один из источников
обозначений нюансов цвета в латышском языке
LKV XV La iešu kon e sācijas ā dnīca 15. Rīga: A. Gulbja apgādība, 1937.
LLVV IVIII La iešu li e ā ās alodas ā dnīca 18. Rīga: Zinā ne, 19721996. LTV1
TV pe da imas Kul o inė mais a. Uk aina, 27.11.2014. LVSV 2006 La iešu
alodas slenga ā dnīca. Rīga: No den AB. LVV 1987 La iešu alodas
ā dnīca. Rīga: A o s. LVV 1993 La iešu alodas ā dnīca. Ame ikas
La iešu ap ienība. LVV 2006 La iešu alodas ā dnīca. Rīga: A o s.
Mājas Viesis 05.09.1860.
G. Mancelius 1638: Le us das is Wo buch Samp angeheng em äglichem Geb auch de
Le ischen Sp ache; / Allen und jeden Außheimischen die in Chu land Semgallen und
Le ischem Lie lande bleiben und sich edlich neh en wollen zu Nu ze e e ig Du ch du ch / /
Geo gium Mancelium Semgall de H. Sch i Licen ia um &c. E s e Theil. Cum G a . &
P i . S. R. M. S ec. Ged uck unnd e leg zu Riga du ch Ge ha d Sch öde Anno
M. DC. XXXVIII.
ME IIV Mīlenbahs (Mülenbachs) Kā lis. La iešu alodas ā dnīca 14. (Le ischdeu sches
Wö e buch). Rediģējis, papildinājis, u pinājis J. Endzelīns. 1.: Rīga Kul ū as onds,
19231925; 2. Rīga: Kul ū as onds, 19251927; 3. Rīga: Kul ū as onds, 1927
1929; 4. Rīga, 19291932.
Mēkons F. 1878: S ešu ā du g āma a. Rīga. MLVV Mūsdienu la iešu alodas
ā dnīca. P ieinama: www. ezau s.l /ml /. OED Online E ymology Dici ona y.
Douglas Ha pe , 20012014. P ieinama: www.
e ymonline.com.
Rainis Jānis 1948: Kopo i aks i 3. Rīga: La ijas als s izde niecība.
Repše Gundega 1998: Sa kans. Rīga: P eses Nams.
Laiks Rīgas N . 1, 2002.
Rī s 19.05.1936.
spoki. ne .l .
S ende G. F. 1789: Le isches Lexikon. Mi au: J. F. S e enhagen.
SVV 1978 S eš ā du ā dnīca. Rīga: Liesma. SVV 1999 S eš ā du
ā dnīca. Rīga: Juma a.
ANITRA ROZE
240 Ac a Linguis ica Li huanica LXXVIII
C. C. Ulmann ; B ache G. 1880: Le isches Wö e buch on Ulmann und B asche.
Zwei e Theil. Deu sch=le isches Wö e buch [...]. u. Leipzig: B u ze Riga.
Waldema s K. 1872: K eewu-la weeschu-wahzu wa dnize isdo a no Tau as
Apgaismoschanas Minis e ijas. Mosk a.
Valdības Vēs nesis 06.11.1930.
VPSV Valodniecības pama e minu skaid ojošā ā dnīca. LU: Rīga La iešu alodas
ins i ū s, 2007.
www.a ena.l .
www.dzeja.in o.
www.google.l .
www.ku bijku ne.l /dailda bi.
www.saeima.l /simbolika/ka ogs.
www. ne .l /apollo/a hi s/327979-pa _pi mo_la iesu_sabied ibas_elku.
www. idzemesce ini.l /l /ce inu-ka alogs. Zebe iņš Mod is: Zel a
lielceļi. Rīga: Sol Vi a [me as nenu ody a]. Ziedonis Iman s 1997: Raks i 12
sējumos 8. Rīga: No dik.
ИСГРЯ 2010 – Исторический словарь галлицизмов русского языка. Москва: Сло-
варное издательство ЭТС. Доступно: h p:// gallicismes.academic. u, h p://dic.
academic. u/.
СИС – Чудинов А. Н.: Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского
kalbos, 1910. P ieinamas: h p://dic.academic. u/.
ЭСРЯ 1964–1973 – Фасмер М. Р. Этимологический словарь русского языка. Мо-
squa: P og ess. P ieinamas: h p://dic.academic. u/.
ЭСРЯ 2004 – Крылов Г. А. Этимологический словарь русского языка. Санкт-Пе-
e bu g: OOO Vic o ia pluss. P ieinamas: h p://dic.academic. u/.
ЛИТЕРАТУРА
Ahe o An onija 1965: Salik eņi a no obežo u nozīmi. La iešu kalbos kul ū os
jau ājumi. 1. laidiens. Rīga: Liesma, 3138. Balode Laimu e 2001:
ki sn-/juod-melnbal u hid onīmijā. Linguis ica Le ica 9. LU: Rīga La iešu
alodas ins i ū s, 110122.