Заимствованные слова – один из источников обозначений нюансов цвета в латышском языке

216 Ac a Linguis ica Li huanica LXXVIII ANITRA ROZE Институт латышского языка Латвийского Университета Направления научных исследований: лексикология, семантика, ономастика, лексикография, цветообозначения, неологизмы (латышский язык). ЗАИМСТВОВАННЫЕ СЛОВА – ОДИН ИЗ ИСТОЧНИКОВ ОБОЗНАЧЕНИЙ НЮАНСОВ ЦВЕТА В ЛАТЫШСКОМ ЯЗЫКЕ Skolin i spal ų pa adinimai ienas iš la ių kalbos a spal ių žymėjimo būdų АННОТАЦИЯ Наряду с наречиями, которые в латышском языке обозначают различные нюансы o a ki o spal os, pa yzdžiui, gaiši (š ies-), umši ( amsno-), koši (š a ko-), bāli (bled- но-) и т. п., для названия оттенков цвета используется также целый ряд заимствован- ных цветообозначений. В статье представлены три группы заимствованных цветообозначений и характе- ризующие эти группы приметы. Отдельные заимствованные цветообозначения рас- смотрены автором более подробно: учтена их семантика, употребление в языке, а также первая регистрация в лексикографических источниках, в отдельных случаях – в других источниках, в основном – в периодических изданиях. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: латышский язык, лексикология, семантика, заимствования, цветообозначения. ANNOTATION Be modi ikuojan colou names wi h such ad e bs as gaiši, umši, koši, bāli, e c. which exp ess he in ensi y o colou , he La ian language also employs a wide ange o e ms bo owed om o he languages o deno e a ious colou shades and nuances. The a icle discusses h ee g oups o bo owed colou names in La ian. Kiek ieno g upės cha ak e is inės sa ybės aip pa he seman ics o each o hese wo ds a e p o ided by also including hei i s men ion in S aipsniai A icles 217 / Заимствованные слова – один из источников обозначений нюансов цвета в латышском языке lexicog aphic publica ions o o he sou ces (mos ly mass media). KEY WORDS: La ian language, lexicology, seman ics, loan wo ds, colou names. Цвета – это один из способов восприятия окружающего нас мира, не- отъемлемая часть нашей повседневной жизни. Но каково определение по- нятия «цвет»? Ответ на этот вопрос можно найти в толковых словарях ла- тышского языка. «Словарь латышского литературного языка» слово цвет определяет как: ‘Ощущение зрения, восприятие, вызванное волнами види- мого света; чувство видения, восприятие, традиционно связанное с образом неких предметов, веществ’ (LLVV IV 398). Аналогичная концепция цвета aip pa iš eiškiama Žodžio la ių kalbos žodyne (MLVV). Природа цвета нематериальна; Симона София Валке описывает это так: «Без света нет цвета, а сам цвет не имеет материального существования в реальном мире, это плод сенсорной интерпретации. Информация об элек- тромагнитных частотах наш мозг переводит как цвет, объект не имеет цвета, структура его поверхности позволяет отражать частоты, создавая su okimas spal os (Valke 2012: 133). Taigi, negalima paneig i, kad восприятие и интерпретация цвета основаны на весьма субъективных фак- торах и зависят в том числе от возрастной группы, к которой принадлежит индивидуум, от его пола, национальной принадлежности, культурной сре- ды, а также непредсказуемых психологических и эмоциональных особен- ностей конкретной личности. Многие области исследований – физика, психология, эстетика, искус- ство и многие другие – фокусируют внимание на цветах как на одном из основных средств восприятия мира. Цвета также можно рассматривать с лингвистической точки зрения – анализируя названия цветов, которые яв- ляются неотъемлемой частью словарного запаса и помогают нам выражать окружающий мир. Поэтому внимание многих лингвистов, особенно ис- следователей лингвистической семантики, было обращено к цветообозна- чениям и их семантике, выразить которую зачастую не так просто, а порой даже проблематично. Моника Михалишина выражает мысль о том, что названия цветов опре- деляет конкретное, в неязыковой реальности существующее явление, ко- торое можно охарактеризовать законами физики. Однако попытка опре- делять цвета с помощью терминологии физики не позволяет каким-либо образом правильно раскрывать семантику цветовых дескрипторов в опре- деленном языке. Исследование цветообозначений – это не просто описа- nei jų izinių cha ak e is ikų (Mihališina 2002: 75). ANITRA ROZE 218 Ac a Linguis ica Li huanica LXXVIII Что же касается семантики цветообозначений, физические характери- стики фактически становятся объектом второго плана. Использование в языке названий цветов и их нюансов имеет более важное значение. В опре- деление цветообозначения должна быть включена информация о том, как цвет воспринимается в умах пользователей языка, а также о его специфи- čekiškų ypa ybių kul ū iniame kon eks e (Mihališina 2002, 75). К исследованию цветообозначений латышского языка в лингвисти- ческом аспекте обращалось сравнительно немного языковедов. Петерис Шмит среди прочего изучал цвета, описывающие древнелатышскую оде- ždu (Šmi s 1923: 733); Daina Zemza e y inėjo spalтооžinimą, apibūdinančius mais ą ka ų (Zemza e 1971: 189200); Inese Edelmane ašala Leynice ap ašė об основных латышских цветах (Ēdelmane 1971: 73–85); Антония Ахэро сосредоточилась на сложных названиях цветов (Ahe o 1965: 31–38); Гунта spalтооžinimas mēļš (Lejniece 1979: 153156); Rasma G īsle s udija o a klių масти spal as (G īsle 1995: 4043); a Laimu e Balode ašė apie juodą spal ą hid imahose (Balode 2001: 110122). Au o ius s a- тьи также во многих публикациях рассматривала названия цветов в линг- ys išku aspek u (ž ., нап. Roze 2010a: 5767; Roze 2010b: 5061; Roze 2012: 292307). Отдельной группе цветообозначений посвящена и эта статья. С лингвистической точки зрения названия цветов можно разделить на простые и сложные; по принципу создания – на первичные и вторичные, а по признаку происхождения – на унаследованные и заимствованные. Среди первичных цветообозначений латышского языка обозначающих pag indinė spal a (dzel ens ‘gel inis, sa kans ‘ audonas, zaļš ‘žaliasis, zils ‘si- ный’ и. др.), имеют место также первичные цветообозначения, обозна- чающие нюансы цвета. В числе этих названий подавляющая часть – за- pa a dės, okios kaip bēšs, . y. bežinis ‘š iesaus udos, palss, ‘pil a o o-š elniai-gel ono spal os; gel onas, ša ens, . y. ša en ‘kaš anojus, bo do, . y. bo do ys ‘ emno- audonas, ma engo, . y. ma engo ‘ em- но-серый’ и др.1 К тому же эти цветообозначения имеют очень высокую степень обобщения, поэтому с лингвистической точки зрения определить названия первичных цветов достаточно трудно. Это доказывает метод раз- работки толкования подобных цветообозначений в толковых словарях, где вместо определения цвета мы наблюдаем описание цвета с помощью: 1 К тому же не всегда семантика заимствованного названия цвета соответствует семанти- ке названия в языке-доноре (или языке-посреднике). Это особенно относится к сло- ву маренго, которое в латышском языке имеет значение ‘темно-серый’, а во французском языке – ‘коричневато-красный’. S aipsniai A icles 219 / Заимствованные слова – один из источников обозначений нюансов цвета в латышском языке 1) названий реалий, которым данный цвет наиболее характерен (такой ме- тод используется для характеризования основных цветообозначений, на- пр., zils ‘Tāds, kam i , piem., skaid as debess, udzupuķu, neaizmi s ulīšu ziedu k āsa2 (MLVV)), 2) ki ų spal o o nozinių ( okia me odas naudojamas, kad ap ašy ų spal o o nozinių, žyminčių spal os niuansus, напg., ozā ‘светло-розовый’3). Такой подход используется потому, что названия цвета являются од- ной из лексических групп, разсматриваемых экстралингвистически (ана- логичными являются группы лексем, описывающие сенсорные впечатле- ния (skus, k apas, o imaiza imas, klausas) (už šį klausimą ž . Bušs 2014). Порой границы цветообозначения, обозначаемого одним словом, очень широки, и конкретный нюанс можно определить лишь по контексту или на основе предыдущего опыта, а также на основе ассоциативной связи между цветом и реалией. Если предыдущего опыта нет, необходимо оставаться в пределах диапазона тонов и нюансов определенного цвета, которые рас- крывают толковые словари. В данной статье названия цветообозначений рассматриваются в лингви- стическом аспекте, автор фокусируется на одной из групп первичных цве- тообозначений – простых заимствованных цветообозначениях. Из всего диапазона названий цвета в латышском языке автором выбра- ны заимствованные цветообозначения, используемые для представления цветовых тонов и нюансов. Эти цветообозначения рассмотрены, сравнивая давность заимствования, а также распространение этих цветообозначений в современном латышском языке. Рассматриваемые в статье цветообозначения появились в языке в разное время, распространение их также весьма разное. Цель данного исследова- ния – собрать вышеупомянутые цветообозначения, чтобы выяснить, ко- торые из них лучше знакомы и чаще употребляемы пользователями язы- ка – более давние или более поздние заимствования, а также – каковы новейшие способы обозначения нюансов цвета. Задача, которую попытаемся достигнуть – собрать данные, полученые в ходе исследования, и сделать соответствующие выводы, чтобы понять, можно ли лексикографические источники считать надежным критерием для определения времени заимствования слова или же они не всегда пока- зывают реальное время возникновения данного слова в латышском языке. Другая задача – уточнить, изменилась ли семантика слова, сравнивая более 2 Синий ‘такой, который имеет цвет ясного неба, васильков, незабудок’. 3 Розовый ‘светло-алый’. ANITRA ROZE 220 Ac a Linguis ica Li huanica LXXVIII da iniai (XVII - XX a. p adžia) i šiuolaikiniai (galas XX - XXI a. p adžia) источники. Хотя, как уже упоминалось выше, некоторые статьи о различных цве- тообозначениях латышского языка были опубликованы, в подобной со- вокупности заимствованные цветообозначения, обозначающие нюансы цвета, негде ранее рассмотрены не были. Поэтому данное исследование следует рассматривать как первый опыт анализа упомянутых цветообозна- чений такого рода. Данные лексикографические источники были выбраны для исследова- ния потому, что именно они являются наиболее значимыми лексикогра- фическими источниками латышского языка данного периода. К тому же в этих словарях часто указана и семантика конкретного цветообозначения. Касательно определений, используемых в статье, должно пояснить, что под непроизводными словами подразумеваются простые цветообозна- чения, образованные без помощи префиксов и суффиксов. Язык-донор определен как язык, из которого заимствовано конкретное слово, а язы- ком-посредником назван язык, через посредничество которого слово было pasiskolin as (ž . VPSV 301, 373). La ų kalba pa eik a gana zanaikinan is skaičius spal o- обозначений нелатышского происхождения. Наряду с наречиями, которые в латышском языке обозначают различные нюансы того или иного цвета, pa yzdžiui, gaiši (š ies-), umši ( amsno-), koši (ja ko-), bāli (бледно-) i . p., для названия оттенков цвета используется также целый ряд заимствованных цветообозначений. Главное различие между теми и другими в бесспорной компактности заимствованных слов, в возможности одним словом описать нюанс цвета, для обозначения которого при помощи унаследованных лек- сем необходимо более детальное описание (аналогичную картину видим и в русском языке, например, бордовый – темно-красный, пурпурный – яр- кий красновато-фиолетовый, хаки – зеленовато-коричневый, оранжевый – яркий красновато-желтый или желтовато-красный и т. п.). Заимствован- ные слова дают подробную характеристику нюанса цвета, обладая четкой возможностью характеризовать внешность среды или реалии, к тому же части из них присуща некоторая экзотика и необычность. Являющиеся объектом исследования данной статьи прилагательные, обозначающие нюансы цвета, были разделены на три группы: – самые ранние и / или наиболее известные и распространенные заим- s owania (lillā ‘lilo inis, iole s ‘ iole inis, o anžs ‘o ange in, ozā ‘ ožinis) nus a y i į pi mąją g upę; ėlesni i a ba mažiau žinomi pasiskolinimai (bēšs ‘bežinis, blonds ‘blondin, b une s ‘b ūne , ša ens ‘ša en, palss, pāls, / S aipsniai A icles 221 / Заимствованные слова – один из источников обозначений нюансов цвета в латышском языке pā s ‘paledinis, gel o ao as, gel o a-pilkas, ka mīns ‘ka mininis, pu pu s ‘pu pu inis) apib ėž i į an ą g upę; o labiausiai ėlesnės i labiausiai mažai žinomos pasiskolin ijos (indigo ‘ind- go, bo do ‘bo do, bo dowy, haki ‘haaki, ma engo ‘ma engo) - тью группу. В данной статье они рассматриваются, во-первых, с учетом первой ре- гистрации в лингвистическом источнике, которая (по крайней мере, при- близительно) помогает определить время заимствования, т. е. появление слова в латышском языке; во-вторых, указывается происхождение слова (что иногда показывает семантическую связь со словом языка-донора), а также учтено употребление слова как в более древних, так и в современ- ных источниках, что делается с целью выявления возможных семантиче- ских различий. Первую группу заимствованных цветообозначений латышского язы- ка составляют, как уже упоминалось, относительно давние заимствования, которые также часто воспринимаются органичной частью латышского языка и прочно вошли в повседневное употребление, редко воспринима- ean ys kaip s e ieji. Tai spal o y inimo o anžs ‘o ange y, ozā ‘ ožinis, aip pa lillā ‘lilo inis i iole s ‘pu pu e inis (ku ių iš esmės обозначают один и тот же цвет). Spė ojobožinimas lillā ‘lilo inis la ių kalboje pasiskolin a iš немецкого языка4. Впервые в лексикографическом источнике на латыш- su kom kalba jis susidu ia an oje XIX amžiaus pusėje 1880 me ais, Vokie ko-la ių žodyje K. Ulmano i G. B aže, ku nem. lila iš e s a a kani sils, lila (Ulmann, B asche 1880: 490). Šiek iek anksčiau spal a ožinimas lillā už iksuo a pe iodiniuose leidiniuose, kaip pa yzdžiui, [...] silgans lilla ibe meh elis [...] ‘cine a o-lililo o ibe o o pal o (La iešu A īzes), [...] gabals paschaus as d ahnas, klei es eesa, pelleka un lilla [...] ‘a sky ėlis sam akojo suknelės d abužiui, sejas i lililinis (Mājas Viesis). В современном латышском языке значение цветообозночения lillā ‘ли- ловый’ почти не изменилось. Как и рассматриваемое в дальнейшем iole s ‘фиолетовый’, оно обозначает красновато-синий (или синевато-красный) цвет и в толковых словарях даже объясняется аналогичным заимствован- iniu spal a ožiniu iole s ‘ iole inis (LLVV IV 712). Šis būdas aiškinimo a si odo į ai, kad lillā ‘lilo inis mažiau inka для употребления в литературном языке. Однако с такой трактовкой не no ė ųsi su ik i, apie ką liudija a ojimas lillā kalboje, 4 Sku im su okiečių в том числе и в литературных источниках. lila ‘ liede blau, . y. spal ų si enei (Kluge 1975: 441). ANITRA ROZE 222 Ac a Linguis ica Li huanica LXXVIII Dėl spalтооžinimo lillā būdinga kaip a ojimas iesioginėje p asme (nap ., lillā i ši ‘lilo inis вереск, lillā ce iņi ‘lilo inė siрень), aip i в переносном смысле: • su eikšme ‘gė us (kon eks e: [...] biju gluži lillā. Kad ad u neesi lillā? Līze upji iesaucās. Kauns gan i , kad apdomā, ka ik jauns cil ēks jau ik liels dzē ājs! ([...] aš bu au isiškai (luk .) lilo iniu. A когда же ты не (букв.) лиловый!» Лизе грубо вскликнула. «Стыдно по- gal o i, kad oks jaunas žmogus jau okia gi inė! (Blaumanis 1993: 377))5; • со значением ‘(жить) легко, без препятствий, без проблем’, напр., gy en i opā lillā! (gy en i lilo o!). Spėleo die inojimas iole s ‘ iole inis la ių kalboje aip pa užim- ствовано из немецкого языка6. Впервые в лексикографическом источнике la ių kalboje jis pasi aiko XX amžiaus p adžioje 1906 me ais užsienio žodžių žodyne E. D a nieko S ešu ā du g āma a: iole s, . y. iole inis ‘iezils, zils kā ijolī e (‘сине ačias, iolkių spal os) (D a nieks) 1906: 289). Užda y a jis ik spal os apibūdinimui (n.p., iole as ēnas ‘pu pu e inės šešėliai, iole i ī isi ‘pu pu e inės i ys, iole i saul ie a mākoņi ‘фиолетовые тучи заката’). E imomas ki o spalтоо aikininimo o anžs ‘o ange y y a p ancūzų o ange ‘apelsin (SVV 1999: 538). Tai gėтооbozna- чение, обозночающее красновато-желтый или желтовато-красный цвет и имеющее словарное толкование ‘красновато-желтый, цвета апельсина’, в латышский язык вошло сравнительно недавно. В двуязычных словарях, вы- šedžių su XVII iki XIX amži, ai spalтооboznėjimas, kiek žinoma, nesusi aiko; jis pi mą ka ą už iksuo a ik pi moje XX pusėje eo anžs p idė a nu odymas, ка. В словаре К. Дуцмана «Политическая и общая книга иностранных слов» находим прилагательное o anžs ‘оранжевый’ с толкованием ‘желто-алый’ (Ducmanis 1921: 265), а в словаре La iešu kon e sācijas ā dnīcа к слову kad žodis pasiskolin as iš p ancūzų kalbos, 5 По мнению автора, у этого переноса значения имеется два предположительных обьяснения: 1) yšys an di ožemio one inio su panašumo su žodžiu pilns ( aip pa azg. pillā) aidžių. pilnas co eikšmę į s ip ios aps aigimo būseną; 2) me a o inė yšys c eido (noso) spal a ge iančio žmogaus (s . su žodžiu ziliķis (LLVV VIII 633 zildegunis) ‘siniušnik su eikšmė- ем ‘алкоголик, пьяница’). 6 Vokiečių iole aip pa nu odo spal ą a p mėlynos i audonos (in de Fä bung zwischen Blau und Ro liegend ‘ eilchen a ben lila, . y. ok as a p mėlynos i audonos lily os, spal os i- alki (EW 1517)). S aipsniai A icles 223 / Заимствованные слова – один из источников обозначений нюансов цвета в латышском языке i aiškinimas ‘na auksui panaši mišinys audonos i gel onos spal os (LKV XV 29914). Иллюстративный материал показывает, что „визуальных“ нюансов у этого цветообозночения довольно много. Они охватывают тона, начиная nuo a imų p ie audono iki a imų p ie gel onoje spal os. P ie aisinys o anžs ‘оранжевый’ в латышском языке в основном используется для обозначения цвета окружающих реалий. Гамму оранжевого цвета приходится считать довольно ограниченной; ограничено и количество реалий, которые харак- e izuojami spalтооbėginimu o anžs ‘o ange y. Tai yks a iš- за того, что, как только цвет, присущий какой либо реалии, более близок į gel oną a audoną, ie oj žodžio o anžs naudojamas pažymėjimo o anždzel ens ‘o ange aa o- gel onas a ba o anžsa kans ‘o ange aa o- audonas. Namų e iau o anžs ‘o ange y naudojamas pa eikslėlyje, k тому же и в этих случаях сохраняется связь с обозначением цвета. Оран- že ais i susijusiais su o anžiniu (o anžie, o anžis i) la ių kalba- ке называют партии, организации и т. п., которые цветом своего логотипа выбрали оранжевый цвет. Самые распространенные случаи употребления pažymėjimų o anžs, o anžie la ių kalba susiję su: • žymėjimu demok a inių Uk ainos jėgų XXI amžiaus p adžioje (o an- жевая революция, оранжевые партии, оранжевые силы, в Украине побе- ду празнуют оранжевые и т.); • La ijos Liaudies pa ija (Tau as pa ijaa) i jos na iai (o ange- вое правительство, оранжевые министры, оранжевые депутаты, оран- ž ė ia La ija i . p.); be po išėjimo šios pa ijos c poli inės сцены Латвии данное обозначение стало неактуальным. Ki as pasiskolin as spal a ožinimas ozā ‘ ožinis, ku is užbaigia šią g upę, pasiskolin as iš okiečių osa ‘ ožinis. Обозначение алого или красноватого цвета ozā впервые в лексикографи- ческих источниках латышского языка зафиксировано во второй половине XIX amžiaus Knyge užsienio žodžių (S ešu ā du g āma ā) (1878) F. Mekoną su in e p e acija ožu ē igs ‘цвета роз, gaišisa kans ‘алый (Mēkons 1878: 33), где оно довольно тесно связано по значению с одной конкретной реа- лией – розами. Такой тесной связи в современном латышском языке нет, с ožiais, ožių spal a labiau glaudžiai susijusi ki as spal o y inimas ožains ‘цвета роз, розовый’. «Толковый словарь латышского литературного языка» и «Словарь со- временного латышского языка» этому цветообозначению дает толкование gaiši sā s ‘š iesiai-алыj (LLVV VI2 699; MLVV). ANITRA ROZE 224 Ac a Linguis ica Li huanica LXXVIII Tiesą sakan ozā nu odo ą pa į pa į spal os oną, kad i spal a ožinių sā s ‘alyj, gaiši sa kans ‘š iesa- audonas, алыj, iesa kans ‘ audo- ватый’ и. т. п.7. Нельзя не упомянуть, что этот цвет имеет довольно широкую гам- му, которая расширяет восприятие цветообозначения, на что указывают sudė ingi spal o a džiai su komponen u ozā ‘ ožinis an oje žodžio dalyje, напg., gaiš ozā ‘š iesaus- ožinis, umš ozā ‘ amsiai- ožinis, ec ozā ‘ ožinis su pilka o u a iole o u a spal iu, bēbīš ozā ‘š iesaus-, Spal o a dis ozā ярко-розовый, характерный для детской одежды, детских вещей’. aip pa naudojamas i pe aizdinę p asmę: ska ī ies cau ozā b illēm • обозначая что-то светлое, радужное, возможно, нереальное, напр., ‘pe žiū ė i ožinius akinius, auklē ozā ce ybės ‘leeleo i ožinę il į; • ‘связанный с девочками, девушкам, женщинами, с чем-то девичьим, женственным’, например, розовая коммуна ‘женское общежитие’, пример в контексте: Сейчас мы обратимся к более женственной ча- сти Украины, к более сексуальной части, к розовой части, к украин- skim su uok iniams (LTV1); • ‘связанный с женским гомосексуализмом’ (напр., розовые девочки, ро- зовая любовь). Во вторую, самую большую, группу заимствованных цветообозначе- ний латышского языка определены цветообозначения, которые не в та- кой мере, как уже упомянутые, но все же достаточно продолжительно и стабильно являются частью лексики латышского языка. Несмотря на свое прочное место в языке, они все же психологически воспринимаются как pasiskolin os i gana s e imos. Tai pa adinimai spal os: bēšs ‘bež, bežinis, blonds ‘blondin, b une s ‘b ūne , ša ens ‘ša en, palss, pāls, pā s ‘baldinis, ‘baldno-pilys, ‘baldno- gel onas, ka mīns ‘ka mininis, pu pu s ‘пурпурный’. В лексикографических источниках латышского языка эти цветообозна- čnia pi mą ka ą už iksuo os laiko a piu nuo 1638-ojo (palss, pā s) iki 1980m. me ų (ša ens ‘ša en). Vie o ė šių spal ųpa a džių la iškoje kalboje 7 k eipdamasis į spal ųpa a dinimą ožains ‘alyj, ožinis (analogas ko o- y a žod so- osaujimas ožu k āsa ‘ ožės spal a), eikia pažymė i, kad, pagal au o iaus nuomonę, ožains ‘alyj, ožinis i ožu k āsa ‘ ožės spal a nu odo ieną iš nuo aukų ožinio spal os i nė a iden iški šio spal os žymėjimas. Į a iamai įmanomao, kad spal a ožinimas ožains ‘alyj, oza as (a aip pa iš es inė o ma ozīgs ‘ oza o as) y a la ių analogu pasiskolin ino spal a ožinimo ozā ‘ oza as. Pagal au o iaus nuomonę, analoginę, jei ne iden ičną seman iką u i i spal a ožinimas sā s ‘alyj (ž . 2015: Roze 215, 216, 229, 300, 301). S aipsniai A icles 231 / Заимствованные слова – один из источников обозначений нюансов цвета в латышском языке Рассматривая латышские лексикографические источники, мы находим žodis ka mīns S ešu ā du g āma ą žodyje F id icho Makono, ku ka mīns (onoj ž ka mezins; s . su okiečių das Ka mesin ‘ka mīns) nu ody as kaip žymėjimas spal os i in e p e uojamas kaip ‘š iesa- audonas (Mēkons 1878: 16). Tokia толкование совершенно не соответствует тому цвету, который обозначает- ся žodimu ka mīns šiuolaikiniame la ių kalboje, . y. amsno- audonas цвет. В русско-латышско-немецком словаре К. Валдемара находим слово ka minę, la . ka mins (ļo i sa kana k ahsa, . e. ‘ja ko- audonas spal a), nem. ca min (Valdemā s 1872: 199). Išaiškinimas skliaus ose ļo i sa kana k ahsa ука- зывает на насыщенность цвета, но не дает полной уверенности в том, что имеется в виду именно цвет, а не красящее вещество. По отношению к слову карминъ (также как и к последующему пурпуръ) надо отметить, что по крайней мере в русском языке в конкретном слу- чае имеется в виду красящее вещество, а не цвет, поскольку для обозначе- ния цвета обыкновенно используются прилагательные карминовый и кар- минный, в основе которых лежит имя существительное кармин (Садыкова 2008). Iš isų žodynų šiuolaikinės la ių kalbos ik MLVV ka mīns apib ėžiamas kaip spal os pa adinimas ‘ amsno- audonas dažan is idu - ство, которое получают из особей женского пола нескольких пород щи- oвки; a i inkamas spal a, ody inkas (MLVV). A LLVV i LVV 2006 žodį ka mīns in e p e uoja ik kaip dažysian i medžiaga (LLVV IV 166; LVV 2006: 487). Su spal os eikšme ka mīns dažniausiai dažniausiai andamas kaip dalis sudė inio žodžio ka mīnsa kans ‘ka minno- audonas. Namogą ečiau ono используется в роли обозначения цвета само по себе; такое употребление andame, p z., g ybų pa adinime ka mīna bē zlape [Russula ca minea] ‘ši o- ежка карминная’. Помимо этого автономное употребление цветообозна- čnija ka mīns ka ais andama dailės li e a ū oje, pe iodinių leidinių, ka alogų: K ēl ozes ka mīnā es dze u sma žas kā i Aiz loga kokos ka mīns, o anžs, zel s [...] (Da bs) ‘Pylėja ožas ka minės aš страстно пью их запах – В деревьях за окном карминное, оранжевое, зо- lo o o [...] Ziedi iesiog pu pu a, iole i, ka mīna. / (www. idzemesce ini.l / l /ce inu-ka alogs) ‘Gėlės pap as os pu pu inės, iole inės, ka minės. Ka mīns spal os žymėjimas o icialiai pažymė a kaip La ijos Respublikos ėlia os spal a, нап . : Vals s ka oga sa kanajai k āsai (ka mīns) [...] jāa bils [...] likuma pielikumā do ajam pa augam (www.saeima.l /simbolika/ ka ogs) ‘Raudonas als ybinės ėlia os spal a (ka mininis) [...] u i su- ответствотать […] образцу, указанному в приложении к закону’. ANITRA ROZE 232 Ac a Linguis ica Li huanica LXXVIII Заимствованное цветообозначение pu pu s произошло от латинского pu pu a ‘iгляnka (la . pu pu gliemezis); audonas spal a, į pag indą ku io g aikiškas po phy a ‘ amsno- audonas spal a (SVV 1999: 648). La ų kalba pu pu s pasi aiko jau Biblijos e ime E. Gliko (XVII-XVIII amžiai) ка), но по текстам не ясно, употребляется ли оно для обозначения цвета или ткани. Первая регистрация в лексикографическом источнике на латышском kalba nus a y a aip pa XVII amžiuje G. Mancelio (Mancelius 1638: 13 ačiau en jis ne u i eikšmės spal os: okiečių Pu pu 8), e čiama (истолko ano) kaip dah gha D ehbe swescha D ehbe . e. / ‘D augeja s e im- ная ткань’. В качестве цветообозначения оно впервые встречается в словаре К. Вал- dema a (1872), būdamas sudė inio žodžio dalis: us. баг ė, la . pu pu peh we, nem. Pu pu a be; us. баг ynas, la . pu pu sa kans, umschi sa kans, nem. pu pu o h (Valdemā s 1872: 6). Po kele ių me ų F. Makono žodynas S ešu ā du g āma ą žodys pu pu s apib ėžiamas kaip ‘skais s sa kanums . e. k aisiškas audonas spal a (Mēkons 1878: 31), o K. K. Ullmano i G. B aže žodyne okiečių pu pu n i pu pu o h į la išką kalbą iš e s a a kans kà pu pu s, pu pu a kans . e. ‘pu no- audonas (Ulmann, B asche 1880: 583). Различие между обозначением цвета, красителя и ткани в употреблении žodžius pu pu s iki šiol nus a y i ka ais būna sunkiai. Толкования, которые включают понятие ткани определеннного цвета, красителя, которым красили данную ткань, а также самого цвета, можем pama y i, pa yzdžiui, Slo a e la ių li e a ū inės kalbos (LLVV), in Slo a e la ių kalbos (LVV 2006) i in Slo a e šiuolaikinės la ių kalbos (MLVV). Kaip pa yzdį pažiū ėkime į žodžio pu pu s aiškinimą LLVV: 1) ‘ amsiai- audonas dažiklis su leng u iole u- вым оттенком (в древней Греции, Риме), который добывали из иглянки и использовали для окрашивания тканей; определенный цвет, оттенок’, 2) ‘темно-красная ткань с легким фиолетовым оттенком; одежда, которая изготовлена из такой ткани’ (LLVV VII2 445). Подобное употребление видим и в примерах из художественной лите- a ū os: Mila Melka [...] ģē busies līdz zemei gaišā pu pu ā [...] (Repše 1998: 142) ‘Mila Melka [...] š ies-pu pu nom [...] Cau šau o logu lija iekšā sa kana ī a blāzma, ē pdama jaunekļa plecus pu pu ā [...] (G īns 30) ‘T e io siau o lango / брезжила утренняя заря, окутывая плечи юноши в пурпур […]’. Это двоякое (или троякое) значение слова, которое мы можем наблю- duo i XVIII amžiaus žodynuose, išsaugojo i šiuolaikinėje la ių kalboje. S aipsniai A icles 233 / Заимствованные слова – один из источников обозначений нюансов цвета в латышском языке В последнюю – третью – группу заимствованных цветообозначений определены заимствованные слова, которые появились в лексике латыш- ского языка относительно недавно и продолжают восприниматься как в некотором роде чужие и не совсем усвоенные в системе языка; это цве- тооbožymų haki ‘haki, indigo ‘indigo, ma engo ‘ma engo i , į šiek iek mažesnį laipsnį, bo do ‘bo dojus. Šie spal a ožiniai įėjo į kalbą в тесной связи с реалией, которая имела тот или иной цвет; они не всегда сразу четко отделимы от этой реалии и продолжают сохранять изначаль- ную тесную связь с ней, как в быте, так и в языке. Pa adinimas haki ‘haki kilo nuo anglų khaki, pasku inis nuo u du khāki ‘spėlio spal os (SVV 1999: 264). V leksikog a inėje šal - нике латышского языка впервые слово зарегистрировано в 1975 году – в «Словаре латышского литературного языка»: в первом значении ‘зелено- вато-коричневый цвет; ткань такого цвета’, и во втором значении, обычно į junginį su žodžiu spek , į unkciją p ieda elnogo ‘želeona a o- yškiasis (LLVV III 188). VSlo a e šiuolaikinio la ių kalbos- ка» толкование более точное и объемное: ‘коричневато-желтый, коричне- a o-žalios spal os; audinys okio spal os, i į unkciją p iedė inioo ‘ соединении со словом «цвет»: коричневато-желтый, коричневато-зеленый’ (MLVV). Są oka spalтооžinimo haki kalbos nešėjų sąmonėje s a biausia образом визуально связано с представлением о внешности конкретной тка- ни или одежды из этой ткани, что, в свою очередь, ассоциативно связыва- ется с опознаваемостью цвета, и, следовательно, вариации в тоне являются незначительными8. Такое предположение поддерживают и толковые сло- a i, ku iuose haki ap ašy a kaip: zaļganb ūna k āsa; audums šādā k āsā ‘ze- леновато-коричневый цвет; ткань такого цвета’. В то же самое время – в 1975 году – в лексикографическом источнике латышского языка впервые упомянуто и цветообозначение indigo ‘инди- го’ со значением ‘темно-синее кристалическое вещество; соответствую- šie dažysian is medžiaga, a i inkan is spal a, on (LLVV III 455), skolinimasis iš ispanų indigo, pag indas ku io lo yniškas indicum ‘indijos (spal a) (SVV 1999: 302). Į la išką kalbą jis a ėjo pe 8 Šis asociacinis yšys pa eikiamas kaip haki ‘haki → ka iuomenė o ma a d abužiai soma engo ‘ma engo jo p adinėje, kaip, впроčiau, i daba šnios se- ответвующего цвета. ANITRA ROZE 234 Ac a Linguis ica Li huanica LXXVIII посредничество немецкого или русского языка9. Со значением цвета оно dažniausiai naudojamas žodžių są okose indigo zils ‘siņš, kaip indigo i indigo k āsa ‘spal a indigo. Be žyminčio spal ą a do p iedėlio zils ‘siinis spal o inkimas indigo ‘indigo pasi aiko gana e ai, indigo bē ns, . y. indigo основном со значением красящего вещества или когда речь идет о цветах радуги. В последнее время indigo часто употребляется в словосочетании aikas ‘ypač jau us aikas, ku is pasaulis su okia sa o būdu (MLVV). Вопрос о происхождении следующего цветообозначения этой группы – тике является довольно проблематичным. В основе названия лежит то- poim Ma engo I alijoje, pa adinimas ie o ės, ku į yko žiau i битва с армией Наполеона. По легенде в этой битве было пролито так мно- го крови, что вся земля стала коричневато-красной. С тех пор, например, p ancūzų kalboje žodis ma engo nu odo udinę aa o- audoną spal ą. Позже у этого слова появились и другие значения напр., пестрый (без ука- зания на конкретные цвета). В латышском языке (как и, напр., соответству- juan is žodis usų kalba) ma engo žymina amsiai-pilką spal ą. Vėliau spal a ma engo ‘ma engo p adėjo adin i juodą spal ą su mažais bal ais a pilkais apinkais, o XVIII amžiuje Rusijoje žodžiu ma engo žymima- ли каштановый цвет, который соответственно был синонимом коричнево- go spal os, analoguom p ancūzų ma engo ou b un (ž . ISGRJA 2010). Впервые в лексикографическом источнике латышского языка это цве- тообозначение упомянуто в 1978 году в «Словаре иностранных слов», где цветообозначению маренго с указанием этимологии (т. е. произошло от oponimas Ma engo I alijoje) duo a in e p e acija ‘ emno-pilkasis spal a (SVV 1978: 449). Связь этого цветообозночения с реалией выражена особенно ярко. Принимая во внимание происхождение слова и его тесную связь с 9 Vokiečių kalboje Indigo nu odo mėlinę dažžian i medžiaga, ku i gaunama iš augal- ния индиго (в восточной Индии); с посредством греческого языка оно попало в Европу и sa o pa adinimą ga o nuo sa o kilmės ie os iš g aikų Indikón (νδικόν) ‘indijos, iš Indijos. Lo ynų kalboje pe im a o ma Indicum oliau eda į ėly ą idнениžnemie išką indich, anks y ą naujo olemie išką endich, endi . Nuo XVII amžiaus ez i alų uos ai (EW 19891995). Į usų kalbą indigo ставшая доминирующей форма Indigo не произошла (как принято считать) от испанского índigo, а от верхнеитальянского indigo, indaco, поскольку торговля с Востоком велась че- pa eko a ba nuo okiečių Indich (ISGRJA 2010), a ba, kaip nu odo ki as šal inis, nuo ispanų indico, lo yniško indicum (SIS). Ki ame šal inyje nu ody a, kad usų indgo ‘siinis dažy ojas i a i inkamas augalas, g eičiausiai is dėl o, pasiskolino iš lo yniško indicum, g aikiško νδικόν pe a pininka imą okiečių Indigо a ispanų indigo (ESSRJA 19641973). S aipsniai A icles 235 / Заимствованные слова – один из источников обозначений нюансов цвета в латышском языке реалией, которой этот цвет характерен, т. е., с тканью маренго, малове- роятным в латышском языке является употребление обозначения цвета ma engo a ski ai nuo konk e aus audinio pa adinimo. Apie ai liudija i ma engo ap ašymas Tolko o žodynas la ių kalbos ‘ emno-se- рый цвет; шерстяная ткань такого цвета (обычно для костюма или пальто)’ (LLVV V 93). VŽodinės la ių kalbos žodynėje abu eikšmės объединены в одном: ‘темно-серый цвет; шерстяная ткань такого цвета’ (MLVV), galbū odėl, kad pagal pa yzdžius sunku nus a y i kalbą идет о ткани или о названии цвета. Примеры, которые однозначно бы подтвердили использование маренго только в качестве названия цвета, автором не обнаружены. Конечно, мож- be eo e iškai da y i p ielaidą žodžių junginių ma engo māja ‘namas spal os ma engo a ma engo au omobilis ‘au omobilis spal os ma en- го’, но все же такое употребление только гипотетично и могло бы рассма- триватся лишь как окказиональное. Во всяком случае, такое употребление по данным языка не является актуальным, что, в свою очередь, дает повод предположить, что столь специфическое и тесно связанное с конкретной реалией употребление цветообозначения в языке довольно ограничено. Pasku inis šioje g upėje y a spal a ožinimas bo do ‘bo dojus. Ono į yko nuo p ancūzų bo deaux10, o pasku inis nuo oponym Bo deaux (l š. Bo do) P ancūzijoje (SVV 1999: 112). Ap ašymas spal os bo do ‘bo dowy nė a už iksuo a nei ienoje iš leksikog a inės šal inių XVII-XIX amžių. Pi mą ka ą į leksog a- фическом источнике слово зарегистрировано в «Толковом словаре латыш- sniego li e a ū inės kalbos 1973 me ais, ku bo do ‘bo dowy in e p e uojamas ik kaip spal o y imas umši sa kans ‘ emno- audonas (LLVV II 109 110). Позже у слова появляется и другое значение ‘сорт красного вина; вино этого сорта’ и только вторым упоминается цветообозночение ‘тем- no- audonas (SVV 1999: 112), aip pa ne iesiogiai nu odoma į ai, kad bo do ‘bo dowy nu odo bū en okį oną amsiai- audono spal os, V la ių kalba который характерен для вина этого сорта. spal o y inimas bo do ‘bo dowy bu o pažįs amo, ben jau, nuo XX amžiaus p adžios, jis dažnai būna pe iodiniuose изданиях того времени – 20-ые, 30-ые годы, а также в 40-ые, 50-ые го- ды, напр., Lie ošanas ga a ībā ogām jābū [...] umši bo do sā ām [...] ‘Spadėjusios uogos u i bū i [...] amsno-bo do [...] (Da ba Zemnieks) Tē pi i 10 F . bo deaux ‘Dune couleu p oche de celle des ins ouges de Bo deaux ( ouge ance), . y. yno spal os, ku is gau as iš audonojo Bo deaux ynuogių ūšies (Hache e 1999: 221). ANITRA ROZE 236 Ac a Linguis ica Li huanica LXXVIII dažādās k āsās bo do, b ūnā, bēšā. ‘A idanga ski ingų spal ų bo do aja, ko- yczinė, bežinė (Cīņa). Kaip žymėjimas bo do spal os ‘bo dowy naudojamas i kaip dalis žodžiųsąjungos bo dosa kans ‘bo do o- audonas, i kaip a das p ie- лагательного, напр., bo do klei a ‘бордовoe платье’, bo do žake e ‘бордовый пиджак’. В заключение хотелось бы отметить еще одну интересную тенденцию в появлении новых цветообозначений в латышском языке. Она не связа- на непосредственно с заимствованными словами, но, по мнению автора, является следующей ступенью в развития цветообозначений. Речь идет о появлении цветообозначений, в которых вовсе не упоминается название цвета и которые вообще не являются прилагательными. Для обозначения цвета в подобных случаях используются лишь названия реалий (к тому же, надо отметить, часто не обладающих конкретным цветом или поэтичных), pa yzdžiui, saullēk s ‘ ėlydis saulės, aniļa ‘ anil, dzelzs ‘želzo, udens ‘ udenį, ce iņi dūmakā ‘siрень į dūmke i p . О перспективе этой тенденции пока судить трудно, но субьективно ка- жется, что упомянутый способ обозначения цвета занимает все большее и все более значительное место в пространстве языка. Что характерно – встречаются эти условные цветообозначения лишь в литературных текстах и различных каталогах, а не в разговорной речи. Автор предполагает, что таким образом язык с помощью говорящих на нем людей пытается решить затронутую в начале этой статьи проблему – когда обозначение цвета ис- пользовано как бы само по себе, то, даже если оно упомянуто в контексте, без подробнейших пояснений непосвященному читателю или слушателю не открываются нюансы цвета. Способ, при котором для обозначения цве- та использованы названия реалий без названия цвета, опирается на ассоци- ативное восприятие носителей языка и, возможно, эффективнее достигает желаемый результат. В противном случае, т. е., если бы желаемый резуль- тат остался недостигнутым, вряд ли упомянутый способ обозначения цве- та нашел бы столько последователей. ВЫВОДЫ Обобщив материал, рассмотренный в данной статье, можно сделать следующие выводы: 1) часть заимствованных цветообозначений, которые наиболее ра- но вошли в словарный запас латышского языка, носителям язы- ка хорошо известны; однако специфические цветообозначения (по S aipsniai A icles 237 / Заимствованные слова – один из источников обозначений нюансов цвета в латышском языке большей части это обозначения масти лошадей, заимствованные в XVII-XVIII amžiui palss, pāls, pā s) už konk ečios specialis ų apsk i imo индустрии (напр., коневодство, конный спорт) малоизвестны и до- вольно редко употребляемы; 2) более поздние заимствования употребляются реже; от части это про- исходит потому, что не распространена и реалия, для характеристи- ки которой используется данное цветообозначение (напр., марен- го), а отчасти потому, что вместо заимствования чаще используется sudė ingas, nepasiskolin as spal a ožinimas (nap. ie oj ša ens a ojamas kas aņb ūns ‘kaš aano as, ie oj b une s umši b ūns ‘темно коричневый’); 3) первая регистрация цветообозначения в лексикографическом источ- нике не всегда указывает на время возникновения этого обозначе- ния в латышском языке; в отдельных случаях первое употребление слова зафиксировано не в лексикографическом источнике, а в пери- одическом издании; 4) при рассмотрении употребления цветообозначения в более давних и более современных источниках семантические различия между ни- ми практически не обнаружены (за исключением прилагательного ka mīns); šiuolaikiniuose šal iniuose kai ku ie spalтоо aikinimai (nap ., o anžs, ozā) dažniau naudojami pe nešmoje p asme, be a ojimas a ski ų spalтоо aikinimų (nap ., lillā) pe nešmoje p asme andamas jau XX amžiaus p adžios eks uose; 5) часть современных источников показывает тенденцию вместо заим- ствованных цветообозначений использовать название самой реалии, которой тот или иной цвет более характерен; но это явление неод- нородно во всех проявлениях языка – оно наблюдается в основном в текстах с конкретной спецификой – в товарных каталогах, в описа- нии товара (напр., одежды, бытовой техники) на этикетках, упаков- ке, в магазинах и. т. п. СОКРАЩЕНИЯ лтш. – латышский нем. – немецкий фр. - французский рус. - русский ANITRA ROZE 238 Ac a Linguis ica Li huanica LXXVIII ИСТОЧНИКИ Bal akmens Raimonds, S ukuls Vilis 1978: La ijas zi gi. Rīga: Liesma. B asche G. 1875: Bels Albe s 1987: Cil ēki lai ās. Rīga: Liesma. Blaumanis Rūdol s 1993: Kopo i aks i 1. Rīga: Cī ulis. Alle e s e Anlei ung zum Geb auche de le ische Sp ache ü Deu sche on G. B asche. Libau: Ve lag on G. L. Zimme mann. Cīņa 09.10.1956. Da ba Zemnieks 27. 09.1940 Da bs 15.09.1927 D a nieks J. 1906: S ešu ā du g āma a. Jelga a. D a nieks J. 1914: S ešu ā du g āma a. Jelga a. Ducmanis K. (K. D.) 1921: Poli iska un ispā ēja s eš ā du g āma a. Pā labojuši un papildinājuši K. Dēķens un V. De manis. Rīga: Komandi sabied ības Daile un Da bs apgādībā. EW 19891995: E ymologisches Wö e buch (nach P ei e ). P ieinama: www.dwds.de. EW E ymologisches Wö e buch des Deu schen. München: Deu sche Taschenbuch Ve lag, 1997. G īns Aleksand s: Nameja g edzens. Rīga: Z aigzne ABC [me as nenu ody a]. Hache e 1999: Dic ionnai e Hache e Encyclopèdique. Edi ion 2000. Pa is: Hache e Li e. Heming ejs E nes s 1971: Kopo i aks i 1. No angļu alodas ulkojusi Vizma Belše ica. Rīga: Liesma. Jaunākās Ziņas 31.03.1938. Jaunākās Ziņas 18.06.1938. jauns.l / aks s/zinas F. Kluge 1975: E ymologisches Wö e buch de deu schen Sp ache. Be lin, New Yo k: Wal e de G uy e . Lange J. 1773: Le isch Deue sche Theil des olss andigen Le ischen Lexici. Schloβɑ Obe =Pahlen. La iešu A īzes 27.06.1857. LBV La iešu alodas biežuma ā dnīca 4. Rīga: Zinā ne, 1976. S aipsniai A icles 239 / Заимствованные слова – один из источников обозначений нюансов цвета в латышском языке LKV XV La iešu kon e sācijas ā dnīca 15. Rīga: A. Gulbja apgādība, 1937. LLVV IVIII La iešu li e ā ās alodas ā dnīca 18. Rīga: Zinā ne, 19721996. LTV1 TV pe da imas Kul o inė mais a. Uk aina, 27.11.2014. LVSV 2006 La iešu alodas slenga ā dnīca. Rīga: No den AB. LVV 1987 La iešu alodas ā dnīca. Rīga: A o s. LVV 1993 La iešu alodas ā dnīca. Ame ikas La iešu ap ienība. LVV 2006 La iešu alodas ā dnīca. Rīga: A o s. Mājas Viesis 05.09.1860. G. Mancelius 1638: Le us das is Wo buch Samp angeheng em äglichem Geb auch de Le ischen Sp ache; / Allen und jeden Außheimischen die in Chu land Semgallen und Le ischem Lie lande bleiben und sich edlich neh en wollen zu Nu ze e e ig Du ch du ch / / Geo gium Mancelium Semgall de H. Sch i Licen ia um &c. E s e Theil. Cum G a . & P i . S. R. M. S ec. Ged uck unnd e leg zu Riga du ch Ge ha d Sch öde Anno M. DC. XXXVIII. ME IIV Mīlenbahs (Mülenbachs) Kā lis. La iešu alodas ā dnīca 14. (Le ischdeu sches Wö e buch). Rediģējis, papildinājis, u pinājis J. Endzelīns. 1.: Rīga Kul ū as onds, 19231925; 2. Rīga: Kul ū as onds, 19251927; 3. Rīga: Kul ū as onds, 1927 1929; 4. Rīga, 19291932. Mēkons F. 1878: S ešu ā du g āma a. Rīga. MLVV Mūsdienu la iešu alodas ā dnīca. P ieinama: www. ezau s.l /ml /. OED Online E ymology Dici ona y. Douglas Ha pe , 20012014. P ieinama: www. e ymonline.com. Rainis Jānis 1948: Kopo i aks i 3. Rīga: La ijas als s izde niecība. Repše Gundega 1998: Sa kans. Rīga: P eses Nams. Laiks Rīgas N . 1, 2002. Rī s 19.05.1936. spoki. ne .l . S ende G. F. 1789: Le isches Lexikon. Mi au: J. F. S e enhagen. SVV 1978 S eš ā du ā dnīca. Rīga: Liesma. SVV 1999 S eš ā du ā dnīca. Rīga: Juma a. ANITRA ROZE 240 Ac a Linguis ica Li huanica LXXVIII C. C. Ulmann ; B ache G. 1880: Le isches Wö e buch on Ulmann und B asche. Zwei e Theil. Deu sch=le isches Wö e buch [...]. u. Leipzig: B u ze Riga. Waldema s K. 1872: K eewu-la weeschu-wahzu wa dnize isdo a no Tau as Apgaismoschanas Minis e ijas. Mosk a. Valdības Vēs nesis 06.11.1930. VPSV Valodniecības pama e minu skaid ojošā ā dnīca. LU: Rīga La iešu alodas ins i ū s, 2007. www.a ena.l . www.dzeja.in o. www.google.l . www.ku bijku ne.l /dailda bi. www.saeima.l /simbolika/ka ogs. www. ne .l /apollo/a hi s/327979-pa _pi mo_la iesu_sabied ibas_elku. www. idzemesce ini.l /l /ce inu-ka alogs. Zebe iņš Mod is: Zel a lielceļi. Rīga: Sol Vi a [me as nenu ody a]. Ziedonis Iman s 1997: Raks i 12 sējumos 8. Rīga: No dik. ИСГРЯ 2010 – Исторический словарь галлицизмов русского языка. Москва: Сло- варное издательство ЭТС. Доступно: h p:// gallicismes.academic. u, h p://dic. academic. u/. СИС – Чудинов А. Н.: Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского kalbos, 1910. P ieinamas: h p://dic.academic. u/. ЭСРЯ 1964–1973 – Фасмер М. Р. Этимологический словарь русского языка. Мо- squa: P og ess. P ieinamas: h p://dic.academic. u/. ЭСРЯ 2004 – Крылов Г. А. Этимологический словарь русского языка. Санкт-Пе- e bu g: OOO Vic o ia pluss. P ieinamas: h p://dic.academic. u/. ЛИТЕРАТУРА Ahe o An onija 1965: Salik eņi a no obežo u nozīmi. La iešu kalbos kul ū os jau ājumi. 1. laidiens. Rīga: Liesma, 3138. Balode Laimu e 2001: ki sn-/juod-melnbal u hid onīmijā. Linguis ica Le ica 9. LU: Rīga La iešu alodas ins i ū s, 110122.