JORIS KAZLAUSKAS

Университет Витовта Великого

ORCID id: orcid.org/0000-0002-7981-5100

Направления научных исследований: ритмика, социолингвистика.

DOI: doi.org/10.35321/all84-08

О ВТОРИЧНОМ РИТМИЧЕСКОМ УДАРЕНИИ В ЛИТЕРАТУРНОМ ЛИТОВСКОМ ЯЗЫКЕ

О вторичном ритмическом ударении в литературном литовском языке

АННОТАЦИЯ

В этой статье представлены результаты и выводы первоначального исследования, посвящённого выяснению того, существуют ли в литературном литовском языке вторичные ритмические ударения. Исследование опирается на теорию метрической фонологии, согласно которой вторичные ритмические ударения в просодическом слове отстоят от основного ударения через каждый второй слог. В ходе исследования сопоставлялись первый и второй предударные, а также первый и второй заударные гласные слова одинакового качества. Исследуемый материал составляют 22 предложения, трижды прочитанные десятью дикторами. С помощью программы «Praat» измерялись длительность гласных, средние значения и максимумы основного тона и интенсивности (отдельно для мужчин и женщин). Также был проведён аудитивный эксперимент: респондентам предлагалось прослушать 23 слова с удалёнными слогами, несущими основное ударение, и отметить тот слог, который, по их мнению, является ударным.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: вторичное ритмическое ударение, литературный литовский язык, метрическая фонология, предударные гласные, заударные гласные.

АННОТАЦИЯ

В этой статье представлены первоначальные результаты и наблюдения исследования, целью которого является выяснить, существует ли вторичное ритмическое ударение в литературном литовском языке. Исследование основано на теории метрической фонологии, согласно которой вторичное ритмическое ударение падает на каждый второй слог слева и справа от основного ударения. Первый этап этого исследования включает сопоставление первых и вторых предударных, а также первых и вторых заударных гласных одинакового качества. Все

Straipsniai / Articles

173

JORIS KAZLAUSKAS

материал, проанализированный в исследовании, получен из звукозаписей: 10 дикторов трижды прочитали 22 предложения. С помощью программы Praat измерялись длительность, средние и максимальные значения основного тона (отдельно для мужских и женских голосов), а также средние и максимальные значения интенсивности гласных. Второй этап исследования включал аудитивный эксперимент, в ходе которого респондентам предлагалось прослушать 23 слова без слогов, несущих основное ударение (эти слоги были вырезаны из записей), и отметить тот слог, который они считали ударным.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: вторичное ритмическое ударение, литературный литовский язык, метрическая фонология, предударные гласные, заударные гласные.

ВВЕДЕНИЕ

В атласе структур языков мира (Goedemans, Hulst 2013) литовский язык назван языком с неопределённым ритмом. Для восполнения этого пробела необходимо выяснить, какова просодическая иерархия литовского языка на уровне слова, свойственны ли литовскому языку бинарные стопы и, если свойственны, какого типа — ямбические (безударный и ударный слог) или хореические (ударный и безударный слог). Существование бинарных стоп в конкретном языке основывается на наличии вторичных ритмических ударений, поскольку, само собой разумеется, в языках существуют не только двусложные, но и многосложные слова, в которых один слог получает основное ударение, а другие могут получать вторичное ударение. Последнее не будет столь же фонетически выраженным, как основное, но с точки зрения ритма имеет большое значение. Как утверждают Richardas Hoggas и C. B. McC ullis (1987), в языках, имеющих вторичные ритмические ударения, ударения расположены на каждом втором слоге просодического слова: одно из этих ударений является основным, остальные — вторичными. Хотя предпринимались попытки выявить проявления вторичного ударения в литературном литовском языке (Vaitkevičiūtė 1969; Girdenis ir Pupkis 1994; Laigonaitė 2002; Girdenis 2003; Kazlauskienė 2015), более подробных исследований по этому вопросу до сих пор не проводилось. Таким образом, цель представленного в статье исследования — выяснить, существует ли в литературном литовском языке вторичное ритмическое ударение. Необходимо подчеркнуть, что в статье представлены лишь первоначальные результаты исследования и предварительные выводы. Цель исследования определила и его задачи: 1) подготовить материал для записей, 2) отобрать дикторов и сделать записи, 3) с помощью программы анализа звука определить предусмотренные признаки, 4) описать результаты, 5) дополнительно провести аудитивный эксперимент, цель которого — выяснить, как носители языка воспринимают безударные слоги.

Следует отметить, что вторичное ударение в литовских диалектах изучено достаточно широко: в мазейкяйском говоре (северных среднедаунинков) (Girdenis 1967), в восточноаукштайтском утенском говоре (Kosienė ir Girdenis 1979), в южных западноаукштайтских говорах (Kazlauskienė

174

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV

Dėl šalutinio ritminio kirčio bendrinėje lietuvių kalboje

2001), в жемайтском расейняйском говоре (Atkočait ytė 2002), в южноаукштайтских говорах (Leskauskaitė 2002), в литовской местной речи прихода Цисково Латгалии (Garšva 2003), в шакиайском говоре (Bacevičiūtė 2004), в восточноаукштайтском вильнюсском говоре (Urbana vičienė 2006), в восточной северножемайтской подговорке (Murinienė 2007), в западноаукштайтском каунасском говоре (Jaroslavienė 2010).

Исследования такого ритма проводят представители метрической фонологии — нового направления фонологии, сформировавшегося в западной лингвистике в 1970-е годы. Метрическая фонология представляет собой анализ функций просодических единиц, основанный на их иерархии. Одна из основных целей метрической фонологии — выяснить закономерности ударения как нелинейной единицы: прогнозируется ли ударение определёнными ритмическими закономерностями, стопы какого типа свойственны языку, ориентированы ли они вправо или влево, ветвятся ли составляющие просодического слова влево или вправо, зависит ли место ударения от количества слога (Liberman 1975; Ladd 1980; Selkirk 1984; Nespor, Vogel 1986; Hogg, McCully 1987; Goldsmith 1990; Hayes 1995).

МЕТОДИКА И МАТЕРИАЛ ИССЛЕДОВАНИЯ

По словам Antanas Pakeris (1982), основными фонетическими признаками ударения в литовском языке являются длительность, основной тон и интенсивность. Поэтому можно предположить, что центры слогов, имеющих не только основное, но и вторичное ударение, отличаются по этим признакам от центров слогов, не имеющих никакого ударения: длительность центров ударных слогов будет больше, основной тон — выше, интенсивность — сильнее. Чтобы подтвердить или опровергнуть это предположение, на первом этапе исследования для анализа были выбраны слова, в которых центры исследуемых предударных или заударных слогов образованы гласными одинакового качества (в транскрибированных примерах обозначение вторичных ударений является лишь прогностическим): pastatų [pɛstɛ²tu], pastatė [pɛstˈtʲɛ], šepėčių [ˈʃɛpʲɛ²tʲu̯], skepetaitė, debesė, didikūs, gudukūs, Kukučių, valkata, pašaka, ėkete, peršoko, perkošto, patiki, pasitiki, riešutų, pašukų, praškėtė. Дополнительно сравнивались гласные первых слогов в четырёх парах слов: tokiuose [ˌtoːkʲʊˈsʲɛ] и tokiems [toːˈkʲiɛms], gydykla [gʲiˈdʲiːklɛ] и gydykloms [gʲiː²dʲiˈkloːms], pūkelis [puːˈkʲɛlʲɪs] и pūkus [pʊːˈkʊs], dėžėse [dʲɛˈʒɛːsʲɛ] и dėžės [dʲɛːˈʒɛs]. Эти слова анализировались парами, поскольку трудно найти слова, в которых центры обоих предударных слогов образовывали бы долгие гласные /oː/ и /uː/. Всего сравнивались 22 пары гласных: 12 в предударной и 10 в заударной позициях.

Straipsniai / Articles

175

JORIS KAZLAUSKAS

Предложения с исследуемыми словами десять дикторов (пять мужчин и пять женщин; трое моложе 30 лет, пятеро в возрасте от 30 до 60 лет, двое старше 60 лет; шестеро окончили обучение по специальности «литовская филология», по одному — по специальностям «германская филология», «история», «социальная работа» и «электротехника»; трое участников исследования являются профессиональными дикторами, озвучивающими книги в Литовской библиотеке для слепых, остальные — непрофессионалы, однако окончившие гуманитарные специальности) прочитали трижды. Чтобы уменьшить влияние интонации на результаты исследования, анализируемые слова находились в середине предложений. Позднее с помощью программы анализа звучащей речи «Praat» были измерены длительность исследуемых гласных, определены среднее значение и максимум основного тона (поскольку мужчинам и женщинам свойственен разный основной тон, их основной тон анализировался отдельно), а также среднее значение и максимум интенсивности. Данные статистической оценки этих параметров были получены с помощью программы «Microsoft Excel». При представлении результатов в таблицах приводятся обобщённые данные о кратких и долгих гласных.

Чтобы выяснить, существует ли в языке вторичное ритмическое ударение, было решено опереться не только на инструментальные исследования, но и провести аудитивный эксперимент, в ходе которого проверялось, распознают ли респонденты такое ударение. В эксперименте приняли участие 26 студентов бакалаврской программы «Культуры и языки скандинавских стран» Университета Витаутаса Великого. Респондентам предлагалось прослушать слова, вырезанные из 23 аудиозаписей, специально подготовленных для этого эксперимента. В каждом слове слоги, несущие основное ударение, были вырезаны, и каждого студента просили отметить тот слог усечённого слова, который, основываясь только на собственном слуховом восприятии, он считал ударным. В ходе эксперимента респондентам предъявлялись слова с различным количеством слогов: 4 двусложных (1pér)-siun-tė [ˈpæːrʲsʲʊnʲtʲeː], (pér-si)-siun-tė [ˈpʲæːrʲsʲɪˌsʲʊnʲtʲeː], lu-pi-(né-jo) [ˌlʊpʲɪˈnʲeːjɔː], šo-ki-(né-ja) [ˌʃɔkʲɪˈnʲeːjɑː]; 6 трёхсложных ((pér)-mie-go-jo [ˈpʲæːrʲmʲɛˌɡɔːjɔː], (pér-si)-mie-go-jo [ˈpʲæːrʲsʲɪˌmʲɛɡɔːjɔː], (pér)-pie-što-jo [ˈpʲæːrʲpʲɪɛˌʃtɔːjɔː], (pér-si)-pie-što-jo [ˈpʲæːrʲsʲɪˌpʲɪɛʃtɔːjɔː], ra-ši-ny-(jė) [rɛˌʃɪnʲɪˈjɛː], skai-ti-ny-(jė) [skɛɪˌtʲɪnʲɪˈjɛː]; 12 четырёхсложных ((pér)-dir-bu-sia-jam [ˈpʲæːrʲdʲɪrˌbʊsʲɛˌjɛm], (pér-si)-dir-bu-sia-jam [ˈpʲæːrʲsʲɪˌdʲɪrbʊsʲɛˌjɛm], (pér-si)-val-giu-sia-jam [ˈpʲæːrʲsʲɪˌvɛlɡʲʊsʲɛˌjɛm], (pā)-sa-ko-to-jas [ˈpɑːsɛˌkɔtɔːjɛs], (taí)-ky-da-vė-si [ˈtaɪkʲɪˌdɛʊˌvʲeːsʲɪ], (svāi)-čio-ju-sie-siems [ˈsvɑɪtʲɔːjʊˌsʲɛːsʲɛms], (pér)-si-ra-šy-to [ˈpʲæːrʲsʲɪˌrɛʃɪtɔː], ne-ap-si-ri-(bók) [nʲɛˌɛpʲsʲɪˈrʲɪˌbɔk], at-si-pa-lai-(duók) [ˌɛtsʲɪˈpɛlʲɛɪˌdʊɔk], su-si-gar-ba-(nó-jus) [ˌsʊsʲɪˈɡɛrbɛˌnɔjʊs], pa-si-va-žì-(né-jęs) [ˌpɛsʲɪˈvɛʒʲɪˌnʲeːjɛs], pa-si-su-ki-(né-jo) [ˌpɛsʲɪˈsʊkʲɪˌnʲeːjɔː]) и 1 пятисложное — ((pér)-pa-sa-ko-to-jas [ˈpʲæːrʲpɛˌsɛkɔˌtɔːjɛs).

^¹ Слог, находящийся в скобках, перед проведением аудитивного эксперимента был вырезан: респонденты слышали только слоги, не заключённые в скобки.

176

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV

Dėl šalutinio ritminio kirčio bendrinėje lietuvių kalboje

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

ДЛИТЕЛЬНОСТЬ. При измерении длительности предударных гласных была выдвинута гипотеза, что второй предударный слог будет более долгим. Однако гипотеза не только не подтвердилась, но результаты для кратких гласных показывают прямо противоположную ситуацию (см. таблицу 1).

ТАБЛИЦА 1.

Длительность и статистическая оценка длительности первого и второго предударных гласных^²

Краткие гласные были более долгими в первом предударном слоге: средние значения длительности различались в 1,12 раза. Это различие статистически значимо (значение критерия Стьюдента t = 5,096 больше критического значения 1,965). Такие результаты анализа длительности кратких предударных слогов подтверждают вывод Валерии Вайтเคвичюте (1960: 207), сделанный в исследовании количественных характеристик гласных и дифтонгов: «Чем дальше неударный слог от ударного, тем короче его составляющий звук, поскольку наибольшее количество энергии приходится на ударный слог и стоящие рядом с ним». Длительность долгих предударных слогов в целом не различалась; можно лишь отметить тенденцию к тому, что несколько более долгими также оказываются первые предударные гласные. Совершенно иная ситуация наблюдается с постударными гласными (см. таблицу 2).

^² Обозначения символов: n — общее число реализаций, x̄ — среднее арифметическое, s — стандартное отклонение, v — коэффициент вариации, tₚ — критерий Стьюдента, tₐ — критическое значение критерия Стьюдента, — — место в слове гласного, параметры которого измерялись, C — согласный, обозначающий границу слога, v — слабый, то есть слог, который не может получать ни основного, ни вторичного ударения, ˜ — слог слова, несущий основное ударение.

Straipsniai / Articles

177

JORIS KAZLAUSKAS

ТАБЛИЦА 2. Длительность первого и второго постакцентного гласного и её статистическая оценка

Гласные n x̄ (мс) s (мс) v (%) 95% доверит. интервал (мс) tₚ > tₐ Краткие постакцентные гласные [˜C—] 210 42,8 13,9 32,4 40,9 ÷ 44,7 7,232 > t₀,₀₅ = 1,966 [˜CʋC—] 210 55,8 21,9 39,3 52,8 ÷ 58,7 Долгие постакцентные гласные [˜C—] 90 56,1 15,8 28,1 52,8 ÷ 59,3 2,363 > t₀,₀₅ = 1,974 [˜CʋC—] 90 63,1 23,6 37,5 58,3 ÷ 68,0

Все вторые постакцентные гласные длиннее первых постакцентных гласных того же качества. Длительность кратких гласных различается в 1,3 раза, долгих — в 1,12 раза. В обоих случаях различия статистически значимы (для кратких гласных t = 7,232 > 1,966; для долгих t = 2,363 > 1,974). Такие результаты позволяют предположить, что во втором постакцентном слоге может реализовываться вторичное ударение. Такие результаты, когда длительность предакцентных слогов одинакова или даже первые предакцентные слоги несколько длиннее, а различия в длительности постакцентных слогов предсказывают возможное вторичное ритмическое ударение во втором постакцентном слоге, позволяют сделать осторожный вывод о том, что в литовском языке может быть более выражена тенденция к хореическому ритмическому ударению (ударный и безударный слог). Кроме того, при выяснении того, существует ли вторичное ударение, необходимо учитывать и другие фонетические признаки литовского ударения: основной тон и интенсивность.

ОСНОВНОЙ ТОН. Обычно основной тон ударных слогов выше, чем безударных (Pakerys 1982: 117). Следовательно, если слог имеет вторичное ударение, его основной тон мог бы быть выше. Однако данные этого исследования показывают иные и даже противоречивые результаты (см. таблицы 3 и 4).

В произнесённых мужчинами предакцентных слогах, содержащих как краткие, так и долгие гласные, заметных различий в средних значениях основного тона не обнаружено. Наблюдается лишь тенденция к тому, что несколько выше оказывается первый предакцентный слог (среднее значение основного тона первых кратких предакцентных гласных в среднем было в 1,01 раза выше, чем вторых, долгих — в 1,03 раза). В женских записях средние значения основного тона долгих гласных также были почти одинаковыми, однако краткие гласные различались: в этом случае среднее значение основного тона вторых предакцентных слогов в среднем было в 1,04 раза выше, чем первых. Кроме того, значение критерия Стьюдента для этого различия t = 1,899 близко к критическому значению 1,971; возможно, при увеличении выборки это различие стало бы более выраженным.

178

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV

Dėl šalūtinio ritminio kirčio bendrinėje lietuvių kalboje

ТАБЛИЦА 3.

Основной тон первого и второго предакцентного гласного и его статистическая оценка^³

Гласные n x̄ (Гц) s (Гц) v (%) 95% доверит. интервал (Гц) tₚ > tα СРЕДНЕЕ ЗНАЧЕНИЕ ОСНОВНОГО ТОНА Краткие предакцентные гласные у дикторов-мужчин [−CuC˜] 107 109,9 20,1 18,3 106,1 ÷ 113,7 0,529 < t₀,₀₅ = 1,972 [−C˜] 101 111,5 25,4 22,8 106,6 ÷ 116,5 Краткие предакцентные гласные у дикторов-женщин [−CuC˜] 113 210,1 29,6 14,1 204,6 ÷ 215,5 1,899 < t₀,₀₅ = 1,971 [−C˜] 112 201,5 37,4 18,6 194,6 ÷ 208,4 Долгие предакцентные гласные у дикторов-мужчин [−CuC˜] 58 105,6 20,6 19,5 100,3 ÷ 110,9 0,782 < t₀,₀₅ = 1,981 [−C˜] 58 109,1 26,5 24,3 102,2 ÷ 115,9 Долгие предакцентные гласные у дикторов-женщин [−CuC˜] 56 213,5 43,4 20,3 202,2 ÷ 224,9 0,034 < t₀,₀₅ = 1,981 [−C˜] 59 213,2 45,5 21,3 201,6 ÷ 224,8 МАКСИМУМ ОСНОВНОГО ТОНА Краткие предакцентные гласные у дикторов-мужчин [−CuC˜] 109 117,0 22,9 19,6 112,7 ÷ 121,3 0,663 < t₀,₀₅ = 1,971 [−C˜] 103 119,3 27,6 23,2 114,0 ÷ 124,6 Краткие предакцентные гласные у дикторов-женщин [−CuC˜] 113 219,8 30,7 14,0 214,1 ÷ 225,4 1,846 < t₀,₀₅ = 1,971 [−C˜] 112 211,7 34,9 16,5 205,2 ÷ 218,1 Долгие предакцентные гласные у дикторов-мужчин [−CuC˜] 58 113,7 24,2 21,3 107,5 ÷ 119,9 0,962 < t₀,₀₅ = 1,981 [−C˜] 58 118,7 31,4 26,4 110,6 ÷ 126,8 Долгие предакцентные гласные у дикторов-женщин [−CuC˜] 56 224,2 45,1 20,1 212,4 ÷ 236,1 0,286 < t₀,₀₅ = 1,981 [−C˜] 59 221,7 49,0 22,1 209,2 ÷ 234,2

^³ В таблицах 3 и 4 объём выборки n иногда отличается от постоянного объёма выборки, указанного в таблицах 1, 2, 5 и 6, когда анализируется длительность и интенсивность некоторых слов в предложениях, произнесённых десятью дикторами по три раза. При измерении основного тона программа «Praat» иногда не предоставляла данные об этом фонетическом признаке; чаще всего это происходило с более низкими голосами, хотя отображаемые программой параметры основного тона были установлены в соответствии с рекомендациями авторов программы: для мужских голосов 75–300 Hz, для женских 100–500 Hz.

Straipsniai / Articles

179

JORIS KAZLAUSKAS

Очень сходные результаты получены и при анализе максимумов частоты основного тона предударных гласных. В мужских записях максимумы частоты основного тона как долгих, так и кратких гласных, подобно средним значениям, были примерно одинаковыми. Можно отметить лишь слабые тенденции: несколько более высокие максимумы частоты основного тона наблюдались в первых послеударных слогах (для кратких гласных — в 1,02 раза, для долгих — в 1,04 раза). В женских записях максимумы частоты основного тона долгих предударных гласных также почти не различались: лишь немного более высокие максимумы имели вторые предударные гласные (разница — в 1,01 раза). Однако максимумы частоты основного тона кратких вторых предударных гласных, как и средние значения, сильнее отличались от первых предударных — примерно в 1,04 раза. Кроме того, в случае кратких гласных значение критерия Стьюдента вновь оказалось близко к критическому значению (t = 1,846 < 1,971), следовательно, при увеличении выборки различие, возможно, проявилось бы, но только в женских записях и только в случае кратких центров слогов. Поэтому можно предположить, что частота основного тона, по крайней мере в предударных слогах, не свидетельствует о вторичном ритмическом ударении. Такие же тенденции зафиксированы и при анализе частоты основного тона послеударных слогов (см. таблицу 4).

ТАБЛИЦА 4. Частота основного тона первой и второй послеударной гласной и её статистическая оценка

Гласные | n | x̄ (Гц) | s (Гц) | v (%) | 95% доверит. интервал (Гц) | tₚ < tₐ СРЕДНЕЕ ЗНАЧЕНИЕ ЧАСТОТЫ ОСНОВНОГО ТОНА Гласные краткие послеударные у дикторов-мужчин [~C—] 95 112,3 22,5 20,0 107,8 ÷ 116,8 1,263 < t₀,₀₅ = 1,973 [~CᴜC—] 97 108,4 19,8 18,3 104,5 ÷ 112,4 Гласные краткие послеударные у дикторов-женщин [~C—] 86 207,6 38,5 18,6 199,5 ÷ 215,8 0,986 < t₀,₀₅ = 1,973 [~CᴜC—] 103 203,0 26,0 12,8 197,9 ÷ 208,0 Долгие послеударные гласные у дикторов-мужчин [~C—] 44 104,4 14,0 13,4 100,3 ÷ 108,6 1,502 < t₀,₀₅ = 1,988 [~CᴜC—] 43 109,9 19,7 17,9 104,0 ÷ 115,8 Долгие послеударные гласные у дикторов-женщин [~C—] 43 198,1 14,3 7,2 193,8 ÷ 202,3 0,229 < t₀,₀₅ = 1,989 [~CᴜC—] 43 197,2 20,0 10,1 191,2 ÷ 201,2 МАКСИМУМ ЧАСТОТЫ ОСНОВНОГО ТОНА Гласные краткие послеударные у дикторов-мужчин [~C—] 95 119,7 26,4 22,1 114,3 ÷ 125,0 1,685 < t₀,₀₅ = 1,973 [~CᴜC—] 97 113,7 22,7 20,0 109,1 ÷ 118,2

180

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV

Dėl šalutinio ritminio kirčio bendrinėje lietuvių kalboje

Как и у большинства предударных гласных, средние значения частоты основного тона послеударных гласных были очень сходными. Возможно, лишь среднее значение частоты основного тона кратких послеударных гласных и при чтении мужчинами, и при чтении женщинами было немного выше в первом слоге (при чтении мужчинами — в 1,04 раза, при чтении женщинами — в 1,02 раза). Среднее значение частоты основного тона второго послеударного слога несколько выше отмечалось только в случае долгих гласных и только в мужских записях, однако различие составляло всего 1,05 раза. В женских записях среднее значение частоты основного тона было немного выше в первом послеударном слоге, однако различия также статистически незначимы.

Максимумы частоты основного тона также не показывают существенного различия между послеударными слогами. Максимумы частоты основного тона первых и вторых послеударных слогов почти не различались. Несколько более высокий максимум частоты основного тона кратких гласных также зафиксирован в первых послеударных слогах (в мужских записях средние значения максимумов различались в 1,05 раза, в женских — в 1,02 раза). Также наблюдается тенденция к тому, что при чтении женщинами в первых послеударных слогах немного более высокий максимум частоты основного тона имели и долгие гласные (средние значения максимумов различались в 1,01 раза). Только при чтении мужчинами долгие гласные имели немного более высокий максимум частоты основного тона во вторых послеударных слогах: средние значения максимумов различались в 1,06 раза. Однако эти различия невелики и статистически незначимы. Таким образом, частота основного тона безударных центров слогов почти не различается, поэтому она не может служить показателем вторичного ритмического ударения.

ИНТЕНСИВНОСТЬ. При анализе интенсивности также измерялись среднее значение и максимум. Как установил в ходе аудитивных экспериментов A. Pakerys (1982: 117), из всех фонетических признаков интенсивность лучше всего помогает распознавать ударение в литовском языке. Интенсивность ударных слогов обычно выше, поэтому вероятно, что слоги со вторичным ударением также произносятся с большей интенсивностью.

Straipsniai / Articles

181

JORIS KAZLAUSKAS

ТАБЛИЦА 5.

Интенсивность первой и второй предударной гласной и её статистическая оценка

Однако, как видно из таблицы 5, по крайней мере между средними значениями интенсивности предударных гласных различий нет. Можно отметить лишь весьма слабые тенденции: и краткие, и долгие гласные немного интенсивнее во втором предударном слоге, однако различия очень незначительны и статистически незначимы.

Аналогична ситуация и с максимумами интенсивности предударных слогов. Как и средние значения интенсивности, максимумы интенсивности предударных слогов почти не различаются: наблюдается слабая тенденция к тому, что вторые предударные гласные могут быть немного интенсивнее. Таким образом, средние значения и максимумы интенсивности предударных гласных, будучи по существу одинаковыми в обоих слогах, не свидетельствуют о существовании вторичного ритмического ударения.

С послеударными слогами ситуация несколько иная (см. таблицу 6).

Вторые краткие послеударные гласные характеризовались большей интенсивностью, чем первые. Хотя среднее значение интенсивности этих гласных во втором послеударном слоге всего в 1,03 раза выше, чем в первом, различие статистически значимо: t = 2,699 > 1,966. Интенсивность гласных второго долгого послеударного слога также немного выше, чем первого, но здесь различие уже меньше.

182

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV

Dėl šalutinio ritminio kirčio bendrinėje lietuvių kalboje

ТАБЛИЦА 6.

Интенсивность первого и второго постударного гласного и её статистическая оценка

Примеры | n | x̄ (дБ) | s (дБ) | v (%) | 95% доверительный интервал (дБ) | tₚ > t₀ СРЕДНЕЕ ЗНАЧЕНИЕ ИНТЕНСИВНОСТИ Краткие постударные гласные [~C—] | 210 | 65,4 | 7,2 | 11,0 | 64,4 ÷ 66,4 | 2,699 > t₀,₀₅ = 1,966 [~CᵤC—] | 210 | 67,2 | 6,3 | 9,4 | 66,3 ÷ 68,0 Долгие постударные гласные [~C—] | 90 | 66,9 | 6,7 | 10,0 | 65,5 ÷ 68,3 | 0,439 < t₀,₀₅ = 1,974 [~CᵤC—] | 90 | 67,4 | 6,5 | 9,7 | 66,0 ÷ 68,7 МАКСИМУМ ИНТЕНСИВНОСТИ Краткие постударные гласные [~C—] | 210 | 66,6 | 7,5 | 11,2 | 65,6 ÷ 67,6 | 2,839 > t₀,₀₅ = 1,966 [~CᵤC—] | 210 | 68,5 | 6,5 | 9,5 | 67,7 ÷ 69,4 Долгие постударные гласные [~C—] | 90 | 68,3 | 6,9 | 10,1 | 66,9 ÷ 69,8 | 0,438 < t₀,₀₅ = 1,974 [~CᵤC—] | 90 | 68,8 | 6,7 | 9,7 | 67,4 ÷ 70,1

Очень похожа ситуация и с максимумами интенсивности постударных слогов. Максимумы интенсивности долгих гласных, как и средние значения, можно сказать, не различались: заметна лишь очень слабая тенденция к тому, что максимумы интенсивности вторых постударных слогов выше, чем первых. Совсем иначе обстоит дело с краткими гласными: их максимумы интенсивности, как и средние значения, статистически значимо выше были во вторых постударных слогах (максимумы интенсивности различались в 1,03 раза, t = 2,839 > 1,966). Как и в случае средних значений интенсивности, так и в случае максимумов различие между первыми и вторыми краткими постударными гласными было статистически значимым. Таким образом, как средние значения интенсивности, так и максимумы в кратких постударных слогах могли бы маркировать вторичное ритмическое ударение.

Чтобы установить, существует ли в языке вторичное ритмическое ударение, важно не только измерять фонетические параметры потенциального ударения, но и выяснять, распознают ли такие ударения носители языка.

АУДИТОРНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ. Перед проведением аудиторного эксперимента была выдвинута гипотеза о том, что участники исследования чаще будут считать ударными те слоги слова, которые могут получать вторичное ритмическое ударение, то есть второй или четвёртый предударный либо послеударный слог. Однако гипотеза не подтвердилась (см. таблицу 7).

Straipsniai / Articles

183

JORIS KAZLAUSKAS

ТАБЛИЦА 7.

Результаты обозначения ударений в словах аудиторного эксперимента^⁴

Слово Слог и процент студентов, обозначивших их Двусложные слова (pér)-siun-tė siun (58%) tė (42%) (pér-si)-siun-tė siun (69%) tė (31%) lu-pi-(né-jo) lu (58%) šo-ki-(né-ja) šo (88%) Трёхсложные слова (pér)-mie-go-jo mie (23%) go (69%) jo (8%) (pér-si)-mie-go-jo mie (36%) go (56%) jo (8%) (pér)-pie-što-jo pie (35%) što (50%) jo (15%) (pér-si)-pie-što-jo pie (48%) što (40%) jo (12%) ra-ši-ny-(ję) ra (11%) ši (11%) ny (78%) skai-ti-ny-(ję) skai (19%) ti (12%) ny (69%) Четырёхсложные слова (pér)-dir-bu-sia-jam dir (38%) bu (8%) sia (27%) jam (27%) (pér-si)-dir-bu-sia-jam dir (50%) bu (12%) sia (19%) jam (19%) (pér-si)-val-giu-sia-jam val (48%) giu (20%) sia (16%) jam (16%) (pã)-sa-ko-to-jas sa (33%) ko (33%) to (20%) jas (13) (tãi)-ky-da-vę-si ky (60%) da (27%) vę (13%) si (0%) (svãi)-čio-jų-sie-siems čio (40%) jų (20%) sie (33%) siems (7%) (pér)-si-ra-šy-to si (33%) ra (7%) šy (27%) to (33%) ne-ap-si-ri-(bók) ne (7%) ap (20%) si (20%) ri (53%) at-si-pa-lai-(dúok) at (40%) si (7%) pa (47%) lai (7%) su-si-gar-ba-(nó-jus) su (7%) si (33%) gar (27%) ba (33%) pa-si-va-ži-(né-įęs) pa (27%) si (7%) va (13%) ži (53%) pa-si-su-ki-(né-jo) pa (19%) si (12%) su (42%) ki (27%) Пятисложное слово (pér)-pa-sa-ko-to-jas pa (50%) sa (4%) ko (35%) to (4%) jas (8%)

В трёх из четырёх предложенных для прослушивания двусложных слов респонденты чаще отмечали те слоги, которые могут получать вторичное ритмическое ударение: в слове (pér-si)-siun-tė чаще отмечался второй послеударный слог –siun– (69%), в словах

^⁴ Слоги, которые согласно теории метрической фонологии могут получать вторичное ритмическое ударение, в таблице выделены полужирным шрифтом.

184

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV

Dėl šalutinio ritminio kirčio bendrinėje lietuvių kalboje

lu–pi–(né–jo) и šo–ki–(né–ja) — первый предударный слог (соответственно –lu– (58%) и –šo– (88%)). Только в слове (pér)–siun–té чаще отмечался слог, не способный получать вторичное ударение, — первый послеударный слог –siun– (58%). Однако эти результаты не показывают, что пользователи распознали именно вторичное ритмическое ударение, поскольку все «обрезанные» слова совпадали с реально употребляемыми в языке словами, и такое их ударение могло быть обусловлено ассоциацией с реальными словами. Это предположение подтверждается результатами (pér–si)–siun–té и (pér)–siun–té: они были ударены очень сходным образом, хотя в одном из них может быть вторичное ритмическое ударение, а в другом — нет.

Аналогичная ситуация наблюдается и с трёхсложными словами. В половине (то есть в трёх из шести) таких слов респонденты чаще считали ударными те слоги, которые могут получать вторичное ударение: чаще всего отмечались вторые послеударные слоги слов (pér)–mie–go–jo, (pér)–pie–što–jo и (pér–si)–pie–što–jo (соответственно –go– (69%), –što– (50%) и –pie– (48%)). Кроме того, в слове (pér–si)–pie–što–jo 12% респондентов отметили как ударный также четвёртый послеударный слог –jo. Согласно теории метрической фонологии, этот слог также может получать вторичное ритмическое ударение, поэтому при сложении результатов для второго и четвёртого послеударных слогов в общей сложности получается 60%. В остальных трёх словах чаще отмечались слоги, не способные получать вторичное ударение. И в этой группе противоречивость результатов показывают результаты (pér)–mie–go–jo и (pér–si)–mie–go–jo, (pér)–pie–što–jo и (pér–si)–pie–što–jo, особенно первой пары. Студенты довольно часто склонны были ударять тот слог, который должен иметь ударение в словах miegojo и pieštojo, не принимая во внимание, что в одном случае это первый, а в другом — второй послеударный слог.

Результаты для четырёхсложных слов также довольно противоречивы. Из двенадцати таких слов слоги, способные получать вторичное ритмическое ударение, чаще отмечались лишь в трети, то есть в четырёх словах: (pér–si)–dir–bu–sia–jam — 69% (50% –dir– + 19% –sia–), (pér–si)–val–giu–sia–jam — 64% (48% –val– + 16% –sia–), at–si–pa–lai–(duók) — 87% (47% –pa– + 40% at–), pa–si–su–ki–(né–jo) — 61% (42% –su– + 19% pa–). В остальных восьми четырёхсложных словах чаще отмечались слоги, не способные получать вторичное ударение. Примеры, совпадавшие с реальными словами, студенты, как правило, ударяли по ассоциации с этими словами. При ударении слов, не совпадающих с реальными словами, ожидались иные результаты. Однако и здесь результаты неоднозначны.

В пятисложном слове (pér)–pa–sa–ko–to–jas чаще всего также отмечались слоги, не способные получать вторичное ритмическое ударение: второй послеударный –sa– и четвёртый послеударный –to– отметили лишь по 4% респондентов.

Обобщая результаты аудиторного эксперимента, можно утверждать, что респонденты отмечали слоги, способные иметь вторичное ритмическое ударение, менее чем в половине (46,4%) исследованных примеров. Таким образом, гипотеза о том, что слоги, потенциально способные иметь вторичное ритмическое ударение, будут чаще считаться ударными, не подтвердилась. Было замечено, что чем больше в слове слогов, тем вторичные ударения

Straipsniai / Articles

185

JORIS KAZLAUSKAS

слоги, способные их иметь, отмечались реже. Кроме того, можно предположить, что нередко обозначение некоторых слогов определялось долготой гласных этих слогов, например, в слове šo-ki-(né-ja) целых 88 проц. проц. случаев отмечался первый слог (šo-). Гласный этого слога долгий, поэтому вероятно, что именно это создавало у многих респондентов впечатление ударного слога. Как уже упоминалось, могли повлиять и ассоциации с реальными словами. Например, в словах ra-si-ny-(jė) и skai-ti-ny-(jė) чаще всего отмечались последние слоги –ny– (соответственно 78 и 69%), которые имеют ударение в аналогичных, необрезанных нормативных словах rašinį и skaitinį. Во всех остальных случаях, по-видимому, респонденты пытались угадать ударные слоги. Таким образом, эксперимент показывает, что студенты не слышат вторичного ударения в звучащей речи.

Совершенно иные результаты аналогичного аудиторного эксперимента получили Aleksas Girdenis и Aldonas Pupkis (1994: 88–99). В эксперименте этих исследователей студенты чаще всего отмечали именно слоги, способные получать вторичное ритмическое ударение (такие слоги отмечались в 84,8% всех случаев обозначения). Различия между результатами обоих экспериментов могли возникнуть потому, что участники исследования A. Girdenis и A. Pupkis (1994: 88–99) обладали большими знаниями об ударении. Знания респондентов этого эксперимента об ударении минимальны.

ВЫВОДЫ

После анализа длительности, основного тона и интенсивности предударных и послеударных слогов в 600 примерах получены следующие результаты:

1. При сравнении данных о длительности предударных гласных больших и значимых различий не обнаружено. Однако анализ послеударных гласных показывает, что вторые послеударные гласные статистически значимо длиннее первых послеударных. 2. Различий средних значений и максимумов основного тона не обнаружено ни в предударных, ни в послеударных гласных. 3. Анализ средних значений и максимумов интенсивности показал, что статистически значимыми были только результаты средних значений и максимумов интенсивности кратких послеударных слогов: второй послеударный слог интенсивнее первого. Тенденции для долгих послеударных слогов сходны, только различие интенсивности не столь заметно. Интенсивность предударных гласных не различалась.

Анализ результатов аудиторного эксперимента показал, что респонденты считали ударными слоги, способные получать вторичное ритмическое ударение, менее чем в половине случаев (46,4%). Такие результаты показывают, что студенты не распознают вторичное ударение в звучащей речи.

Обобщая результаты исследования, можно сделать осторожное предположение, что данные о длительности и интенсивности позволяют считать, что в литовском языке может существовать

186

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV

Dėl šalutinio ritminio kirčio bendrinėje lietuvių kalboje

Вторичное ритмическое ударение, реализуемое в чётных послеударных слогах, что позволило бы говорить о возможном вторичном ритмическом ударении хорея. Однако для его подтверждения (или опровержения) необходимы дальнейшие подробные исследования на более широкой выборке.

LITERATŪRA

Atkoč­aitytė Daiva 2002: Pietų žemaičių raseiniškių prozodija ir vokalizmas, Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla.

Bacevičiūtė Rima 2004: Šakių šnektos prozodija ir vokalizmas, Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla.

Garšva Kazimieras 2003: Ciskodo parapijos lietuvninkų šnektos fonologija. – Tiltai 3, 7–13.

Girdenis Aleksas 1967: Mažeikių tarmės fonologinė sistema: daktaro disertacija, Vilnius: Vilniaus universitetas.

Girdenis Aleksas, Pupkis Aldonas 1994: Vienas lietuvių kalbos ritmo bruožas. – Kalbotyra 43(1), 88–89.

Girdenis Aleksas 2003: Teoriniai lietuvių fonologijos pagrindai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Goedemans Rob, van der Hulst Harry 2013: Rhythm Types. – The World Atlas of Language Structures Online, Leipzig: Max Planck Institute for Evolutionary Anthropology. Prieiga internete: https://wals.info/feature/17 [žiūrėta 2021-04-15].

Goldsmith John 1990: Autosegmental & Metrical Phonology, Oxford: Basil Blackwell.

Hayes Bruce 1980: Metrical Stress Theory. Principle and Case Studies, Chicago: University of Chicago Press.

Hogg Richard, McCully C. B. 1989: Metrical phonology: a coursebook. Cambridge: Cambridge University Press.

Jaroslavienė Jurgita 2010: Rytinių kauniškių Prienų šnektos fonologija: daktaro disertacija, Vilnius: Vilniaus universitetas.

Kazlauskienė Asta 2001: Šalutiniai kirčiai vakarų aukštaičių kauniškių tarmėje. – Kalbotyra 1(50), 53–66.

Kazlauskienė Asta 2015: Pirminio lietuvių kalbos ritmo dėsningumai, Kaunas: Vytauto Didžiojo universitetas.

Kosienė Otilija, Girdenis Aleksas 1979: Fonologinis šalutinis kirtis rytų aukštaičių uteniškių tarmėje. – Kalbotyra 30(1), 48–56.

Ladd Robert 1996: Intonational Phonology, Cambridge: Cambridge University Press.

Straipsniai / Articles

187

JORIS KAZLAUSKAS

Laigonaitė Adelė 2002: Lietuvių kalbos akcentologija, Vilnius: Gimtasis žodis.

Leskauskaitė Asta 2002: Šalutiniai pietų aukštaičių kirčiai. – Baltistica 37(1), 87–100.

Liberman Mark Yoffe 1975: The intonational system of English: daktaro disertacija, Cambridge: Massachusetts Institute of Technology.

Murinienė Lina 2007: Rytinių šiaurės žemaičių fonologija: vokalizmas ir prozodija, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Nespor Marina, Vogel Irene 1986: Prosodic phonology, Dordrecht: Foris Publication.

Pakerys Antanas 1982: Lietuvių bendrinės kalbos prozodija, Vilnius: Mokslas.

Selkirk Elizabeth 1984: Phonology and Syntax: The relation between sound and structure, Cambridge: MIT Press.

Urbanavičienė Jolita 2006: Rytų aukštaičių vilniškių pakraštinių šnektų kirčiavimo ypatumai. – Baltistica 41(2), 219–231.

Vaitkevičiūtė Valerija 1960: Lietuvių kalbos balsių ir dvibalsių ilgumas, arba kiekybė. – Lietuvių kalbotyros klausimai 3, 207–207.

Vaitkevičiūtė Valerija 1969: Dvikirčiai ir trikirčiai žodžiai. – Lietuvių kalbos gramatikos tyrinėjimai 11, 231–242.

On the Secondary Rhythmical Stress in the Standard Lithuanian Language

SUMMARY

There are some investigations which show that a rather structured system of the secondary stress (Girdenis 1967; Kazlauskienė 2001; Atkočai­tytė 2002; Bacevičiūtė 2004; Murinienė 2007) exists in Lithuanian dialects. However, very few investigations dealing with the secondary stress in the standard Lithuanian language (Vaitkevičiūtė 1969; Girdenis 2003; Kazlauskienė 2015) have been conducted so far, even though it is very important to explore the secondary rhythmical stress in every language, as it can help to find out what types of the metrical feet exist in a particular language, and what prosodic hierarchy of language is on the word level.

The aim of this research is to find whether the secondary rhythmical stress exists in the standard Lithuanian language. Quantity, pitch and intensity are the phonetic characteristics

188

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV

Dėl šalutinio ritminio kirčio bendrinėje lietuvių kalboje

of the stress in the Lithuanian language (Pakerys 1982), thus, an assumption can be made that syllables with the secondary stress may be longer; they may have a higher pitch and a higher intensity than unstressed syllables. Therefore, the idea of the first step of this research is to compare these parameters between the syllables which may have the secondary rhythmical stress and the syllables which cannot have it at all. The research includes the analysis of the quantity, pitch, and intensity of unstressed vowels (those which do not have the primary stress) in 26 words using the Praat software. Pre-stressed vowels were analysed in 16 words (e.g. pastate [ˌpɐsteˈtʲɛ] (‘a building’ sg. loc.)) (the analysed vowels are underlined) and in 10 post-stressed (e.g. pasaka [ˈpɐsɛˌkɛ] (‘a tale’)) ones. To reach this aim, 10 respondents of both genders (5 men and 5 women) of different age (3 younger than 30 years old, 5 between 30 and 60 years old and 2 older than 60 years) and with different recording experience (3 professional and 7 non-professional speakers) were asked to record the sentences with these words. Each respondent recorded the sentences three times. Quantity, the average and maximum pitch (the voices of men and women separately) and the average and maximum intensity of the underlined vowels in every analysed word (e.g. both vowels a in the word pastate) were measured and compared. The second step of this research was an auditory experiment dedicated to find out whether the respondents can hear the secondary rhythmical stress. Twenty-five students were asked to listen to 23 recorded Lithuanian words without primary stressed syllables (these syllables were cut off, for example, in the word (pā)-sa-ko-to-jas [ˈpɑːsɛˌkotoːˌjɛs] (‘a storyteller’) the first syllable pā- was cut off and the respondents heard only the incomplete word sa-ko-to-jas) and mark that syllable which they considered to be stressed.

The results have shown that the quantity ratio of unstressed vowels was statistically significant in post-stressed syllables only. There was no statistical significance of the average and maximum pitch: neither in pre-stressed nor in post-stressed syllables. The intensity was statistically significantly higher in the post-stressed positions of short vowels. The average and maximum intensity ratio of these vowels was higher in the second post-stressed syllable. Results of the auditory experiment have shown that the respondents marked the syllables which cannot have the secondary rhythmical stress more often than those which may have this type of stress. Therefore, it can be stated that the respondents do not hear the secondary rhythmical stress.

According to the results of quantity and intensity, an assumption can be made that the secondary rhythmical trochaic stress does exist in every second post-stressed syllable. However, more extensive investigations are needed to prove (or deny) this hypothesis.

Įteikta 2021 m. balandžio 27 d.

J O R I S K A Z L A U S K A S

Vytauto Didžiojo universitetas, Humanitarinių mokslų fakultetas

Vlado Putvinskio g. 23, Kaunas, Lietuva

[email protected]

Straipsniai / Articles

189