АКСЕЛЬ ХОЛЬВОЕТ, РОЛАНДАС МИКУЛЬСКАС (РЕД.)

ПРИРОДА И ВЫРАЖЕНИЕ ГРАММАТИЧЕСКИХ ФУНКЦИЙ

Vilnius: Vilniaus universitetas, Asociacija „Academia Salensis“, 2009, 202 (+2) p., ISBN 978-9955-33-466-8 [Acta Salensia 1]

Сборник статей под редакцией Акселя Хольвоета и Роландаса Микульскаса восполняет пробел в теоретических исследованиях грамматики современного литовского языка, возникший после прекращения в 2006 году выпуска книг серии Труды по грамматике литовского языка. Вошедшие в него статьи основаны на докладах, представленных в секции теоретической грамматики летней лингвистической школы, проходившей летом 2008 года в усадьбе деревни Салы Рокишкского района. Сборник включает шесть статей пяти авторов. В них уточняется и развивается концепция описания грамматического строя литовского языка, изложенная в книгах серии Труды по грамматике литовского языка. Статьи написаны в рамках различных теоретических подходов, однако их объединяет тематика членов предложения и стремление обновить методологию исследований современного литовского языка.

Во вводной статье Акселя Хольвоета «Иерархии аргументов и грамматические функции» общая теория членов предложения соотносится с актуальными проблемами членов предложения в литовском языке; рассматриваются основные термины. Вместо привычного в литовском языкознании термина член предложения, который, как утверждается, «слишком широк и неоднозначен» (с. 1), выбирается и далее в сборнике используется термин грамматическая функция (хотя и он не во всех отношениях удобен). Рассматриваются базовые понятия сказуемого, имени, предложения, а также соотношение грамматических функций с семантическими и прагматическими. Различаются несколько типов понимания грамматических функций: одни считаются первичными, непроизводными (автор называет их примитивными), другие — производными. Определения последних и правила их выведения во многом зависят от более общих теоретических взглядов. Далее автор рассматривает несколько концепций грамматических функций, предлагаемых различными школами теоретической грамматики: конфигурационную (представленную прежде всего генеративной грамматикой), эмпирически ориентированные (структурный синтаксис Люсьена Теньера, реляционная грамматика, прототипические определения, основанные на доступности именных групп для синтаксических

A. HOLVOET, R. MIKULSKAS. Gramatinių funkcijų prigimtis ir raiška

337

операций (англ. accessibility)) и основанные на семантических функциях. После этого краткого, но весьма информативного обзора общей теории членов предложения автор вновь обращается к литовскому языкознанию и кратко рассматривает проблематику членов предложения в более ранних трудах по синтаксису литовского языка. Основное внимание уделяется Грамматике современного литовского языка. Критически рассматриваются взаимосвязи понятий синтаксической связи и согласования, на которых в этих работах основана классификация членов предложения. Далее в статье автор останавливается на концепции членов предложения, изложенной в книгах серии Труды по грамматике литовского языка, особенно в томе, посвящённом грамматическим функциям¹, и выявляет её теоретические основания. В заключение статьи обозначены наиболее актуальные вопросы исследования членов предложения: косвенный объект, распределение признаков субъекта и объекта, различие между центральными и периферийными грамматическими функциями.

Вторая статья Акселя Хольвоета «Диффузные субъекты и объекты» тесно связана не только с первой, но и с упомянутым сборником серии Труды по грамматике литовского языка, посвящённым проблемам членов предложения. Сначала в статье рассматриваются несколько спорных случаев субъекта, выраженного родительным падежом (родительный субъект, не чередующийся и чередующийся с именительным, а также отношение последнего к последующему объекту). Далее анализируются сходные случаи неопределённости приписывания функции прямого объекта в предложении (прямой объект в родительном падеже, неопределённость объекта в винительном падеже с квантификатором или самостоятельного объекта, а также случаи вторичного прямого объекта в дитранзитивных конструкциях). Отдельно ставится и рассматривается вопрос о статусе косвенных объектов в литовском языке. Для решения этого вопроса в случаях неопределённого приписывания объекта — в предложениях дитранзитивной структуры — предлагается различать первичные и вторичные (или пониженные) объекты; обсуждаются особенности последних. Соответственно, различаются и вторичные субъекты. Субъекты, выраженные дательным падежом и обозначающие аргументы глаголов, в статье предлагается называть квазисубъектами. Например, в предложении Jonui pagailo draugo предлагается выделять квазисубъект интранзитивного глагола, обозначенный дательным падежом, Jonui, и вторичный субъект, выраженный родительным падежом, draugo. Единственные аргументы глагола, выраженные дательным падежом и не являющиеся субъектами, например дательный падеж в предложении Jonas padeda savo tėvams, называются квазипрямыми объектами. В статье предложено много новых, непривычных для литовского языкознания и неожиданных интерпретаций. Они изложены очень кратко, часто с привлечением

¹ Аксель Хольвоет, Роландас Микульскас (ред.). Исследования грамматических функций, Вильнюс: Институт литовского языка, 2005 [Труды по грамматике литовского языка 3].

338

KALBOS KULTŪRA | 82

типологические аргументы, поэтому не всегда достаточно ясны и в будущем должны быть дополнительно обоснованы и проверены.

В статье Кристины Ленартайте «Прямые объекты и вопрос о дитранзитивных конструкциях в литовском языке» рассматриваются вопросы, сходные с теми, что анализировались в только что рассмотренной статье А. Хольвоета, однако теоретические основания иные, а потому и выводы отличаются. Прежде всего в статье обсуждаются понятие прямого объекта и критерии его определения в литовском языкознании. Представленный анализ краток, но точен и проницателен. В отличие от Витаутаса Амбразаса, который некогда требовал строго разграничивать уровни синтаксической и семантической структуры предложения², объект (и члены предложения в целом) предлагается понимать как грамматическую функцию, охватывающую два уровня анализа языка — семантический и морфосинтаксический (уровень выражения) (ср. с. 71). Опираясь на аппликативную грамматику Себастьяна Шаумяна, автор предлагает выделять прямые объекты с учётом транзитивности предиката, участвующей в процессе основной предикации и позволяющей сформулировать законы построения предложения. Автор выделяет несколько уровней предикации — это соотносится со слоистой семантической структурой предложения в функциональной грамматике Саймона Дика, представленной в статье Агнешки Рембяльковской. Вызывает сомнение анализ предложения Vaikas gerai valgo košę (с. 78): автор выделяет операнд valgo и результат gerai valgo, а также операнд košę (а не valgo košę) и результат gerai valgo košę. Далее в статье хорошо разъясняются различия между понятием косвенного объекта (англ. direct object) в англоязычном языкознании и понятием косвенного дополнения в литовском языкознании. Косвенные объекты в литовском языке исследованы в статье не столь подробно, как прямые; это исследование следует считать предварительным. Тем не менее убедительно мнение о том, что нет необходимости выделять дитранзитивные конструкции в литовском языке. В заключительной части статьи на разных теоретических основаниях анализируются несколько более сложных случаев определения членов предложения в литовском языке. На вопрос, может ли предикат допускать двоякий выбор прямого объекта, автор отвечает отрицательно, однако этот ответ не кажется достаточно обоснованным. Заслуживает одобрения стремление автора опирать анализ синтаксических явлений литовского языка на типологические данные.

Хотя статья Роландаса Микульскаса «Роль именной аппозиции в выражении вторичной предикации» представлена автором как дискуссионная — речь идёт о референции и функциях аппозитивных именных групп с союзом kaip,

² Ср. Витаутас Амбразас. Единицы синтаксической и семантической структуры предложения в литовском языке. – Вопросы литовского языкознания 25: Исследования синтаксиса литовского языка, 1986, 4–44.

A. HOLVOET, R. MIKULSKAS. Gramatinių funkcijų prigimtis ir raiška 339

однако в ней рассматривается гораздо более широкая проблема — типология приложений в литовском языке, взаимодействие семантики, прагматики и синтаксиса. Представлена критика традиционного понимания приложения в литовском языкознании и обоснован выбор термина «аппозиция». Опираясь на труды западных лингвистов, автор выделяет два вида именных аппозиций — тесную и свободную; рассматривает референцию каждой из них, функции компонентов и их взаимосвязи, а также отнесение к членам предложения. Статья актуальна и во многих отношениях новаторская. Автору пришлось преодолеть немалые трудности, связанные с передачей англоязычной специальной терминологии в литовском тексте; возможно, поэтому местами текст читается с трудом. Эта статья сборника особенно тесно связана с предшествующими публикациями и дискуссиями новой школы грамматики литовского языка.

В статье Юргиса Пакериса «Обозначение обязательных предикативов в конструкциях с названиями действия в литовском языке» теоретических рассуждений, пожалуй, меньше всего. На материале Корпуса текстов современного литовского языка исследовано варьирование падежа у отглагольных существительных с суффиксом –imas / –ymas, выступающих предикативами подлежащего или дополнения. Установлено, что стратегия согласования с падежом подлежащего или дополнения, считающаяся нормативной в литературном языке, наименее распространена. Чаще всего исследуемые предикативы выражаются творительным падежом — по аналогии с конструкциями с инфинитивом либо вследствие тенденции обобщать творительный падеж как особый падеж предикативов. Работа выполнена методично, выводы хорошо обоснованы.

В статье «Свободные дательные падежи в литовском языке и уровни предикации» Агнешка Рембяльковска представляет хороший обзор интерпретаций свободных дательных в литовском языке в ранних и новейших исследованиях. Следует согласиться с автором, что «очень не хватает подробного анализа, который, с одной стороны, охватывал бы все свободные дательные как определённый морфосинтаксический феномен, а с другой — разграничивал бы типы свободных дательных не только на основе условных „значений“» (с. 149). Далее разъясняются теоретические основы интерпретации свободных дательных — заимствованное из функциональной грамматики Симона Дика представление о слоистой семантической структуре предложения. Наконец, в статье переходят к применению описанной методики для определения типов свободных дательных в литовском языке. К сожалению, эта часть статьи очень краткая. Эмпирические процедуры — девять типов тестов — описаны бегло, а некоторые из них (релятивизация и лицензирование) совсем не разъяснены. Очень не хватает примеров применения тестов. Возможно, поэтому в статье нет выводов, а есть лишь заключительные замечания. В них утверждается, что типы свободных дательных в литовском языке

340 KALBOS KULTŪRA | 82

могут соотноситься с разными слоями предикации предложения. Обосновать и подробно описать это утверждение — задача будущих исследований.

Одна из наиболее острых проблем работ по теоретической грамматике, написанных на литовском языке, — терминология. В рецензируемой книге введено много новых терминов. Найти их помогают указатели литовских, латинских и английских терминов, помещённые после общего списка литературы ко всем статьям. Во многих случаях термины подобраны удачно. Некоторые из них уже употреблялись в более ранних работах тех же авторов. Тем не менее отдельные соответствия английским терминам вызвали сомнения.

Термин примитивные семантические функции (с. 5 и далее) кажется неудачным из-за отрицательного оттенка слова примитивный в литовском языке. Возможно, в данном случае лучше подошло бы первичные, базовые семантические функции? По той же причине не вполне удачным кажется соответствие термину downgraded predication — синтаксически пониженная предикация (с. 34). Возможно, здесь подошла бы предикация более низкого уровня (или ранга) или, наконец, вторичная (или побочная) предикация (если речь идёт о сложном предложении); ср. также «пониженный» нетранзитивный субъект (с. 63) и т. п. Международные слова контролировать, контроль в литовском языке приобрели значения, не вполне соответствующие значениям английских to controll, controller, поэтому я предложил бы заменить их в таких выражениях, как «[субъектные дательные] контролируют рефлексивизацию» (с. 61) и «не демонстрируют упомянутой ранее характерной для квазисубъектов способности контролировать рефлексивизацию» (с. 63). Возможно, в этих случаях было бы достаточно сказать просто «они могут подвергаться рефлексивизации» или «они образуют рефлексивные конструкции» и «характерная для квазисубъектов рефлексивизация» или «характерные для квазисубъектов рефлексивные конструкции». По-литовски звучит неуклюже утверждение, что вторичная функция «накладывается» на первичную (с. 81; далее уже без кавычек). Английский термин deputative beneficiary в тексте неточно переведён как замещающий реципиент (с. 154); в указателе термин исправлен: замещаемый бенефициант (с. 199). Предложенное соответствие термину obliqueness hierarchy Эдварда Кинана и Бернарда Комри — иерархия именных слов — слишком широкое и потому неточное (ср. с. 15, 37), а прямое соответствие термину noun phrase accessibility hierarchy — иерархия доступности (именных слов) (с. 15) — кажется отсутствующим: приходится разъяснять понятие доступности (доступность для различных синтаксических операций, ср. с. 15). Во всей книге в качестве названия семантической функции (или падежа) употребляется термин экспериенцер (с. 48 и в других местах): возможно, для литовского языкознания лучше подошёл бы термин экспериент (ср. пациент, бенефициант...)? Предлагается термин предикатные рамки (англ. frames) (с. 160), однако тут же употребляется слово рамка: в литовском языке это существительное в значении «степень, пределы» употребляется только

A. HOLVOET, R. MIKULSKAS. Gramatinių funkcijų prigimtis ir raiška

341

во множественном числе, поэтому даже имея в виду один глагол, следует употреблять форму рамки.

При изложении функциональной грамматики С. Дика умело использованы термины Витаса Лабутиса, ранее писавшего об этой теории: некоторые из них заимствованы (например, расширенная предикация, англ. extended predication), другие уточнены: например, вместо предикация коры предложена ядерная предикация (ср. англ. core predication), а вместо положение дел — элементарная ситуация (ср. англ. state of affairs). Вводятся термины операторы (англ. operators) и спутники (англ. satellites), однако последний далее не употребляется — ограничиваются прямым заимствованием сателлит. Осталось неразъяснённым, каков объём литовских соответствий терминам Кееса Хенгевельда (семантические уровни) репрезентативный и межличностный план (с. 160). Не заметили, что все эти термины функциональной грамматики не попали в указатель.

Сборник статей хорошо подготовлен. Тем не менее и в нём встречается нежелательное варьирование терминов, например: вторичная двойная функция и вторичная двухслойная функция (с. 84). Некоторые термины без достаточных оснований в одних случаях заключаются в кавычки, а в других — нет. Наконец, сноски (а в этом сборнике их много) и номера страниц напечатаны очень мелким шрифтом, что затрудняет чтение.

Книга Природа и выражение грамматических функций даёт читателю, интересующемуся теоретической грамматикой литовского языка, много новых идей, а её дискуссионный характер побуждает полемизировать, искать новые решения, проверять прежние и отвергать их либо заново обосновывать. Этим сборником статей задумано положить начало новой серии изданий, посвящённых работам по теоретической лингвистике, — Acta Salensia. Хочется пожелать, чтобы и следующие книги новой серии были столь же интересными и столь же высокого научного уровня, как и кратко рассмотренная здесь.

Получено 2009 12 11

ARTŪRAS JUDŽĖNTIS

Институт литовского языка

ул. П. Вилейшио, 5, LT-10308 Вильнюс

[email protected]

342

KALBOS KULTŪRA | 82