LIETUVIŲ KALBOS SANDAROS TYRINĖJIMAI

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXVI (1987)

BONIFACAS STUNDŽIA

ИЗ АКЦЕНТОЛОГИИ Ю. БАЛЬЧИКОНИСА

Акцентологией, как и большинством других областей языкознания, Ю. Бальчиконис интересовался как практик — страстный поборник культуры речи, самобытный лексикограф. Преподавая в Паневежской учительской семинарии курс литовского языка в 1919—1924 гг., он знакомил будущих учителей и с основами акцентологии, прививал навыки правильного ударения. В открытом письме министру просвещения, опубликованном в 1927 г. (I 75)¹, авторы возмущались плохой театральной речью и указывали также на несколько ошибок в ударении (medžiagos, išmokyti). В лекциях, читавшихся по радио Каунаса в 1929—1934 гг., он исправлял наиболее известные ошибки в лексике, словообразовании и ударении. С 1935 г. Ю. Бальчиконис был членом комиссии секции ударения и произношения Литовского языкового общества. Ошибки в ударении он исправлял и позднее, по разным поводам: в статьях, рецензиях, занимаясь педагогической работой. Став редактором «Словаря литовского языка», он прилагал много усилий, чтобы картотека пополнялась аутентичными словами из разных уголков Литвы. Не в одной статье, призывая широкую общественность собирать сокровища живой речи, он просил присылать замечания об их ударении и значении.

Ю. Бальчикониса следует считать крупнейшим и, вероятно, наиболее последовательным продолжателем традиции Я. Яблонскиса. Он опирался на Яблонскиса и укреплял его авторитет не только исправляя речевые ошибки, но и читая курс литовского языка будущим учителям. Это особенно наглядно видно из лекций Бальчикониса, опубликованных во 2-м томе «Избранных сочинений», где некоторое место отведено и вопросам ударения. Ударение определяется как «повышение голоса на каком-либо слоге» (II 5); ср. определение, приведённое в грамматике Я. Яблонскиса 1922 г.: «повышение голоса при произнесении слова есть его ударение» (RR I 189). В лекциях, прочитанных после Великой Отечественной войны, «ударение слова называется не повышением голоса, а более сильным произнесением (начала или конца гласного либо дифтонга)» (II 294). Ю. Бальчиконис, как и Я. Яблонскис, ещё не употребляет термин «интонация»: словом «ударение» обозначается и интонация, однако в целом понятия ударения и интонации различаются: острое ударение указывает на краткость слога, акутовое — на долготу с восходяще-нисходящей интонацией, циркумфлексное — на долготу с нисходяще-восходящей интонацией. Следуя грамматике Я. Яблонскиса 1901 г., в конспекте лекций, читавшихся в Паневежской учительской семинарии, долготу i, u + R обозначает знаком ´, позднее, как и Я. Яблонскис в грамматике 1922 г., переходит к традиции Ф. Куршайтиса — начинает употреблять гравис. Упоминается и семантическая функция ударения (кстати, все примеры противопоставлены по интонации): aušta — aušta, mėrkti — merkti и т. д. (II 8).

¹ Skliausteliuose nurodoma J. Balčikonio „Rinktinių raštų“ (V., 1978, 1982) tomas ir puslapis. Kai kalbama apie J. Jablonskį, vartojama santrumpa RR, žyminti jo „Rinktinius raštus“ (V., 1957, 1959).

19

В значении акцентного типа Ю. Бальчиконис употреблял термин paradigma. Кстати, до конца жизни языковед не соглашался с современным делением акцентных типов, утвердившимся после исследования К. Буги в первом выпуске LKŽ. Он, как и Я. Яблонскис до 1925 г., придерживался схемы Куршайтиса — Яуниса, считая её более подходящей для современного языка (I 387—388).

Хотя, как уже говорилось, Ю. Бальчиконис следовал Яблонскису (в большей степени его грамматике 1922 г.), в упомянутом конспекте лекций имеются и некоторые, правда небольшие, различия в ударении. Особенно это касается местоимений, местоименных прилагательных и причастий действительного залога. Так, Ю. Бальчиконис приводит варианты: у местоимений jis, ji, tas, ta, šis, ši ед. ч. твор. п. juõ (juo), ją (ją) и т. д., вин. п. мн. ч. juõs (juos), jąs (jas) и т. д.; tokia, kokia и т. д. ед. ч. дат. п. tókiai, tokiái ir tokiai. В грамматике Я. Яблонскиса 1922 г. приведены первые формы, лишь отмечено, что в некоторых местах произносят иначе, а форма ед. ч. дат. п. tokiai дана с двумя вариантами ударения (tókiai ir tokiai; грамматика 1901 г.). Форму ед. ч. дат. п. местоименных прилагательных Ю. Бальчиконис ударяет на первом слоге (jaũnajam, didžiãjam), а более характерное ударение jaunãjam (jaunámjam), предлагавшееся уже после войны, рассматривает как вариант (II 34). Я. Яблонскис всегда ставил ударение на предпоследний слог: didžiãjam (грам. 1901 г., RR I 84), didžiãjam (грам. 1922 г., RR I 211). Причастия настоящего времени действительного залога Ю. Бальчиконис ударял по акцентному типу 3,² за исключением формы ед. ч. жен. рода им. п. nešanti, и по акцентному типу 1, за исключением формы ед. ч. муж. рода дат. п. nešančiam. У Я. Яблонскиса ударение ставится примерно так же, только исключение составляет форма ед. ч. местн. п., имеющая лишь акцентный тип 1 (sūkancíame, sūkancíoje). Числительное šiñtas Ю. Бальчиконис ударяет по второму акцентному типу, Яблонскис — по четвёртому (второй акцентный тип — только как вариант).

Ю. Бальчиконис написал также несколько статей, специально посвящённых ударению. В одной из них, опубликованной в 1938 году, он доказывает, что для литературного языка предпочтительна форма próc entas, а не proceñtas; в другой, написанной в 1960 году и напечатанной в «Избранных сочинениях» по рукописи (I 354—357), рассматривается ударение глаголов с приставками (по терминологии Бальчикониса — «приставленных»). Отметив, что «из-за переноса ударения на приставку настоящее время отличается от прошедшего однократного» (I 355), автор пытается разграничить лишь те фонологические и морфологические классы глаголов настоящего времени, которые переносят ударение на приставку, и те, которые его не переносят. Вероятно, перспективнее было бы искать общие черты и различия в ударении форм обоих времён — Ю. Бальчиконис, скорее всего, так бы и поступил (очевидно, что статья не закончена), однако сами приведённые в ней факты ценны. Добавим, что в статье уже употребляется термин «интонация».

Самая значительная и, несомненно, наиболее ценная работа учёного по акцентологии — статья «Прилагательные с суффиксом -inis и их ударение», написанная в 1951 году (I 201—207). Здесь Ю. Бальчиконис, опираясь на обильный материал разных диалектов («живой речи»), формулирует очень простое правило, которого в основном придерживаются и сейчас³: «ударять суффикс, если [прилагательные. — Б. С.] образованы от слов с ударением на окончании, ударять корень (основу), если от слов с ударением на корне (основе)» (I 205). По этому же правилу следует ставить ударение и в существительных с суффиксом -ininkas. В статье

² Сокращение a.p. = акцентная парадигма (акцентный тип).

³ Plg. Laigonaitė A. Lietuvių kalbos akcentologija. — V., 1978, p. 58.

20

найдём верное наблюдение о том, что жемайты и близкие к ним западные аукштайты склонны обобщать ударение на предпоследнем слоге, а отдельных отклонений от правила и колебаний нет ни в одном диалекте; даже у одного и того же человека ударение может ставиться по-разному. Однако наиболее оригинальным наблюдением, которое можно развить до более весомых теоретических обобщений, является замечание Й. Бальчикониса о том, что неправильное ударение прилагательного с суффиксом -inis, незнакомого живой речи, нами не ощущается, тогда как если это порождение живой речи, непривычное ударение сразу бросается в глаза (I 206). По-видимому, Й. Бальчиконис чувствовал, что новые слова не всегда склонны подчиняться установившимся правилам ударения. На это указывают наблюдения над диалектами. И вообще, то, по какой акцентной парадигме ударяется конкретное слово, зависит и от того, привычно ли это слово для носителя языка, является ли оно «своим» или непривычным, «чужим». Здесь мы уже подходим к вопросам прагматики, которые можно было бы рассмотреть отдельно (см. «Mūsų kalba», 1985, № 6, с. 9).

Следует сказать несколько слов и о других интересных наблюдениях Бальчикониса. Пожалуй, именно он первым обратил внимание на то, что singularia tantum с корневым ударением, употребляемые во множественном числе в переносном значении, переходят к ударению на окончании, например: auksas, bet knyga su auksais (I 275, 286).

Общим credo всей литуанистической деятельности Бальчикониса, как и Яблонскиса, принципом принципов была опора на факты живой речи. Так, ещё в 1928 году, рецензируя «Краткий курс литовского ударения» В. Камантаускаса (Kaunas, 1928), он указывает, что прилагательное aiškus в одних диалектах относится к акцентному типу 1, в других — к типу 4 (I 100): даже критикуя, Бальчиконис всегда ищет опору в живой речи диалектов. И всё же к фактам диалектов языковед относился довольно осторожно: «опираться только на то, что сейчас имеется в диалектах, не всегда возможно; многое мы находим там испорченным» (I 95). Следовательно, и здесь нужно отделять зёрна от плевел. Часто в этом помогает принцип аналогии, на который Й. Бальчиконис опирается, например, критикуя в том же 1928 году С. Дабушиса, предлагавшего для литературного языка форму lietùvys – lietùvį (такое ударение известно южным аукштайтам и их соседям): если наряду с Raguvà, Šeduvà (можно добавить также Linkuvà и др.) имеем ragùvis, šedùvis (а также linkùvis …), то наряду с Lietuvà должно быть lietùvis (I 95). На такую основу указывает и прилагательное lietuviškas. Прилагательные с этим суффиксом, как далее утверждает учёный, сохраняют ударение и интонацию основы исходного слова (bróli – bróliškas, sėserì – sėserìškas, galvìją – galvìjiškas и т. д.). Или в другом месте рассуждается, что иногда ударение может выравниваться по ударению близких по значению слов (I 206).

Однако применение аналогии далеко не всегда приводит к ожидаемым результатам. Так, с одинаковым успехом можно доказывать, что следует ставить ударение на pròcentas и proceñtas, ср. заимствования идентичной структуры с двояким ударением: brãvoras и tavõras, sliẽsorius и totòrius, ùbagas и nabãgas. Предлагая нормативную форму pròcentas в статье, написанной в 1938 году, Й. Бальчиконис опирается на традицию: вариант proceñtas, по его словам, только начинает распространяться (I 161–162). И всё же в данном случае, по-видимому, следовало признать параллельные варианты pròcentas | proceñtas, ср. ãdventas|adveñtas, tãlentas|taleñtas и т. д. С другой стороны, как показывают предварительные наблюдения над современной разговорной литературной речью, часть трёхсложных заимствований склонна обобщать ударение на первом слоге, — таким образом, предложение Й. Бальчикониса оказывается перспективным.

21

Говоря о передвижении ударения в диалектах — его оттягивании и переносе, — Й. Бальчиконис время от времени ошибался. Так, в 1928 году варианты progą, odą, rūšis он считал формами с ошибочно перенесённым на окончание ударением (I 95). Он даже пытается сформулировать своеобразную закономерность: диалектам, сохраняющим ударение на конце слова, «свойственно по неизвестной причине переносить ударение на конец каждого слова, пришедшего извне» (I 95), например: lietūvis → lietuvỹs. Не следует слишком удивляться таким ошибкам: смешение оттягивания и переноса ударения с различиями акцентных типов встречается даже в наши дни⁴. Что же касается вариантов типа lietuvỹs, то следует отметить, что форма с ударением на окончании, вероятно, связана с семантическими причинами: конечное ударение единственного числа могло быть обобщено по собирательной форме lietuviai, ср. latviai, lenkai, vokiečiai и т. д.⁵ Или другой пример: в рецензии на упомянутую книгу В. Камантаускаса (I 100) говорится, что «прибавившийся слог иногда оттягивает ударение с корня на конец (širdžia, širdimi), а иногда с конца перемещает его в начало (pirštė, peilyje)».

Следует вкратце сказать и о собственных именах, нормированию которых Й. Бальчиконис уделял большое внимание. Во многих статьях и рецензиях, выступая за аутентичные формы топонимов, он указывал и их правильное ударение, например: Daugai 2, Galšia 4, Juoda 3 (ne Júoda 1), Maišiagala 1, Širvintos 3ᵃ, Vilnia 1. Й. Бальчиконис не все названия проверял лично, он опирался также на информантов, к сожалению, не всегда компетентных, поэтому от некоторых его исправлений в новейших работах по ономастике отказались, например от таких форм, как Bilsas 1, Griežūnė, Leité, Taurág-nas и др. (I 340, 372)⁶.

Хотелось бы указать ещё на одно ценное наблюдение Бальчикониса более общего характера (I 372): неверно обозначать акцентный тип — 2 или 4 — одноосновных гидронимов на -a с кратким корнем или корнем с циркумфлексом (Būktas, Klãnas, Brãdas и др.)⁷. Однако, как недавно отметил В. Виткаускас⁸, в диалектах, где употребляется иллатив, акцентный тип таких топонимов можно определить.

В статье «Что необходимо безотлагательно сделать для науки о нашем языке», опубликованной в 1965 году в журнале «Moksle ir technikoje», Бальчиконис, в частности, писал: «Очень полезно фонетически записывать целые диалектные тексты… При записи песен, сказок и другого фольклора их также следует акцентировать» (I 379). Профессор и сам внёс весомый вклад в эту работу, показав пример: в 1953—1954 годах он записал весь репертуар народной певицы Ю. Юрконене, транскрибировал и акцентировал песни и подготовил сборник, вышедший уже после его смерти («Druskininkų dainos», V., 1972). Кстати, слова здесь акцентированы не по мелодии, а так, как они употребляются в разговорной речи. Записывать как можно больше аутентичных диалектных текстов крайне актуально и в наши дни, —

⁴ Žr. Zinkevičius Z. Kirčio atitraukimas ir kirčiavimo paradigmos. — Kalbotyra, 1979, t. 30(1), p. 90—93.

⁵ Подробнее см.: Stundžia B. Daugiskaitiniai asmenvardiniai oikonimai ir jų reikšmė linksniavimo bei kirčiavimo sistemų rekonstrukcijai. — Kn.: Lietuvių onomastikos tyrinėjimai (Lietuvių kalbotyros klausimai). V., 1981, t. 21, p. 192—193.

⁶ Аутентичные формы этих гидронимов — Bilsas, Griežūnė, Leitė, Taurãgnas, см.: Vanagas A. Lietuvių hidronimų etimologinis žodynas. — V., 1981.

⁷ Taip daryta „Lietuvos TSR upių ir ežerų vardyne“ (V., 1963), kurį J. Balčikonis recenzavo (I 371—373).

⁸ См.: Mūsų kalba, 1985, № 5, с. 40—41.

22

Это проявилось и в докладах, заслушанных на конференции, посвящённой 100-летию со дня рождения Ю. Балчикониса, а также в дискуссиях.

Подводя итог, можно утверждать, что, исследуя и нормируя вопросы ударения, Ю. Балчиконис: а) руководствовался принципом приоритета «живого языка», унаследованным от Ю. Яблонскиса и других представителей традиции; б) строго отделял подлинные диалектные факты от новых явлений; в) довольно успешно применял принцип аналогии. Некоторые тонкие наблюдения Ю. Балчикониса о связи акцентных парадигм с семантикой и прагматическими различиями могут быть успешно развиты в дальнейшем.

ИЗ АКЦЕНТОЛОГИИ Ю. БАЛЬЧИКОНИСА

Резюме

При исследовании акцентологических проблем, как и в нормализаторской деятельности, Ю. Бальчиконис исходил из приоритета живого языка, строго разделял исконные факты говоров и новообразования, умело применял принцип аналогии. В его работах обращено внимание на некоторые тонкие вопросы акцентуации.