LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXVIII (1989)

KALBŲ RYŠIAI IR SĄVEIKOS

ALEKSANDRAS VANAGAS

ЛАТЫШСКИЕ ФАМИЛИИ В ЛИТВЕ

Латышских фамилий в Литве сравнительно много, однако до сих пор они совершенно не изучены. Уже по одной этой причине подробно рассмотреть их все невозможно. Поэтому в статье будет предпринята попытка не столько представить все фамилии латышского происхождения, сколько обсудить критерии, на основании которых латышские фамилии можно отличить от литовских.

Прежде всего следует подчеркнуть, что речь пойдёт только о современном периоде, то есть и о современных латышских фамилиях в сегодняшнем литовском языке. Это важно отметить по многим причинам; прежде всего следует упомянуть, что число латышских фамилий в Литве, по-видимому, значительно колебалось на протяжении истории. Во-вторых, специфика развития самих латышских фамилий (сравнительно позднее юридическое закрепление и т. д.) также требует подчеркнуть, что речь пойдёт о том периоде развития латышских фамилий, когда они уже сформировались и закрепились (Сталтмане 1981, 3—11).

Критериев для отличения латышских фамилий от других, в данном случае прежде всего от литовских, немало, однако иногда ни один из них по отдельности, да и все вместе, не способны точно ответить на вопрос, какая фамилия латышская, какая — литовская или имеет иное происхождение. Поэтому и общее количество латышских фамилий в Литве довольно трудно выразить в цифрах. Но это, разумеется, не означает, что критерии выделения латышских фамилий чрезмерно расплывчаты или вовсе отсутствуют.

Говоря о критериях разграничения, их можно было бы разделить на две группы — лингвистические и нелингвистические (экстралингвистические) критерии.

Лингвистическими критериями здесь называются такие критерии, которые позволяют отличить латышские фамилии от других, опираясь только на языковые факты. Критерии этой группы чаще всего бывают фонетическими, лексическими и морфологическими (словообразовательными).

Фонетический критерий — это такой критерий, при котором на латышское происхождение фамилии указывает фонетика слова.

Рассмотрим несколько примеров.

Bērzinis Lkv 3, Ppl (лат.), Kdn 4 (лат.), Slč (лат.) (9)*. На латышское происхождение этой фамилии прежде всего указывает согласный z: лат. Bērzinš (Salnajs, Maldups 1931, 150). В литовском языке вместо z — ž, ср. литовскую фамилию Beržinis (в разных местах Литвы).

Birzgālis Rz (lat.). Plg. lat. Birzgališ (Salnajs, Maldups 1931, 77 ir kt.), Birzgals (Ten pat, 22 ir kt.). Iš lat. birzs „beržynas“ ir gals „galas“. Lietuvių panašių pavardžių nėra.

* Число после сокращённого названия населённого пункта указывает, сколько семей с данной фамилией проживает в этом населённом пункте, а число в скобках после локализации обозначает общее количество семей с этой фамилией.

62

Cėlinis Kri 5 (лат.). Из лат. Celinš (Salnais, Maldups 1931, 50): лат. ceļš «дорога» или, возможно, celis «тропа, das Knie». Литовская фамилия звучала бы как *Kėlinis или *Kelinīs. В настоящее время таких литовских фамилий нет.

Celmas Krp 2 (лат.). Из лат. Celms (Salnais, Maldups 1931, 75): лат. celms «пень». Ср. литовскую фамилию Kėlmas.

Cėlminis Brž (лат.), Krp 2 (лат.), RdN 2 (лат.) (5). Из лат. Celminš (Salnais, Maldups 1931, 8 и лат.): лат. celms «пень». Литовская фамилия *Kelminis или подобная, по крайней мере в настоящее время, неизвестна.

Cieminas Žml (lat.). Iš lat. Cieminš (Salnais, Maldups 1931, 94 ir kt.): lat. ciems „kiemas“. Lietuviška pavardė *Kieminis ar pan. nežinoma.

Čersis Brž. Iš lat. Cers (Salnais, Maldups 1931, 89 ir kt.), plg. lat. cers „keras“. Žinoma ir gana dažna lietuviška pavardė Kėrs.

Daržinis RdN (lat.). Iš lat. Darzinš (Salnais, Maldups 1931, 66 ir kt.): lat. dārzs „daržas“. Lietuvių pavardė Daržinis (Brž) greičiausiai yra vėliau pakitusi iš Daržinis < Darzinš.

Zvejnieks Brž. Iš lat. Zvejnieks (Salnais, Maldups 1931, 25 ir kt.): lat. zvejnieks „žvejys“. Žinomas ir lietuvių kalbos bendrinis žodis žvejūnininkas „žvejys“, bet dėl žodžio pradžios priebalsio ž pavardė Žvainikas iš jo kilti negalėjo.

Лексическим считается такой критерий, при котором латышское происхождение фамилии выявляется по лексеме, то есть когда фамилия происходит или образована не от литовского, а от латышского нарицательного слова. Учитывая, что в литовском и латышском языках имеется значительный пласт общей для обоих языков лексики, становится ясно, что этот критерий может быть достаточно эффективным главным образом в тех случаях, когда соответствующие апеллятивы латышского языка отличаются от литовских.

Āpogas Skd (lat.). Iš lat. Apogs (Salnais, Maldups 1931, 264), plg. lat. vv. Apuogs, Apuogi k.: lat. apuōgs „apuokas“ (Endzelīns 1956, 41). Žinoma ir panaši lietuvių pavardė — Apūokas Ds 4, Kn, Ob 2 (7): liet. apūokas.

Āuzinis Brž 2, RdN (3). Из лат. Auzinš (Salnais, Maldups 1931, 20 и др.): лат. auza «овёс». Ср. соответствующую литовскую фамилию Avižinis Pgg, Vrn (2).

Bālodis Brž 3 (лат.), Kri 10 (лат.), Lnkv, Pbr (лат.) (15). Из лат. Balodis (Сталтмане 1981, 140): лат. balodis «голубь». Ср. лит. Balandis — распространённая фамилия, около 130 семей.

Biezums Kri 5 (лат.), Žml 3 (лат.) (8). Из лат. Biezums (Salnais, Maldups 1931, 75): лат. biezums «упрямец; медлительный, вялый человек», biezs «толстый».

Birznieks Kn 2. Из лат. Birznieks (Сталтмане 1981, 174): лат. birznieks «тот, кто живёт в берёзовой роще, березняке».

Būmanis Jnš 2. Из лат. Būmanis (Salnais, Maldups 1931, 28 и др.), ср. лат. ойк. Būmanis, Būmaņi, Būvmaņi: лат. bū(v)manis «плотник» (Endzelīns 1956, 151) < средненижненем. būwman (Mülenbachs 1925, 360).

Būrgis Žr 4. Ср. лат. Burgis (Salnais, Maldups 1931, 266 и др.), Burga (Там же, 79), лат. ойк. Burgi, Burga: лат. burgis «колдун, ведьмак» (Endzelīns 1956, 147; Mülenbachs 1925, 353).

Burvys Kl, Kn, Pln 6, Plt 2 (10). Из лат. Burvis (Salnais, Maldups 1931, 150 и др.), Burva (Там же, 141), лат. ойк. Burvji, Burvi: лат. būrvis «колдун» (Endzelīns

63

1956, 148; Mülenbachs 1925, 335). Прусский топоним Burvite также сравнивается с латышским būrvīs (Gerullis 1922, 24).

Cālytīs Pp 2 (лат.). Из латышского Cālītis (Salnais, Maldups 1931, 26 и др.), Cālīts (Там же, 61 и др.): латыш. cālis «цыплёнок».

Cēplis Brž 5, Pbr, RdN 3, Všk (лат.) (10). Из латышского Ceplis (Salnais, Maldups 1931, 166 и др.): латыш. ceplis «печь, духовка».

Cīrulis Aln, Brž 5, Klp 2, RdN 9, Všk 2 (латыш.), Žg (20); Cīrulis Klp 2, Krč (латыш.), Šlu (4); Cyruļys Klp, Pgg 5, Šlu 10 (16). Из латышского Cīrulis (Salnais, Maldups 1931, 18 и др.): латыш. cīrulis «жаворонок».

Čākstas Šl. Plg. lat. Čakste (Salnais, Maldups 1931, 131 ir kt.), Čākstens (Ten pat, 513); Čakstiņš (Ten pat, 155 ir kt.), lat. vv. Čakstis, Čakste, Čakstes, Čaksti: lat. čakste „toks augalas (lanius excubitor, lanius minor, saxiola rubicola) ir „kas mažas“ (Mülenbachs 1925, 401, Endzelīns 1956, 176) arba lat. čākste „minkšta kopūsto galva; tinginė, mieste šlitinėjanti merga“ (Mülenbachs 1925, 408).

Čīkštas Brž. Plg. lat. Čīkste (Salnais, Maldups 1931, 472), lat. vv. Čīkstes, Čīks-ti: lat. čīkste „stuobrys, kerėpla, liurbis, lazda“ (Endzelīns 1956, 181).

Dābuolds RdN (lat.). Iš lat. Dābols (Salnais, Maldups 1931, 45 ir kt.): lat. dābuols „dobilas“. Plg. liet. pvd. Dóbilas — dažna pvd., apie 60 šeimų.

Dābuolinis Brž. Iš lat. Dāboliņš (Salnais, Maldups 1931, 18 ir kt.), plg. lat. vv. Dābuoliņi: lat. dābuols „dobilas“ (Endzelīns 1956, 200).

Daūdzvardas Imbr, Kn 2 (3). Из латышского Daudzvārds (Salnais, Maldups 1931, 528 и др.), Daudzvārdis (Там же, 546): латыш. daūdzvārdis «многословный» (Mülenbachs 1925, 444).

Daūgavietis Brž, RdN 5 (6). Из латышского Daugavietis (Salnais, Maldups 1931, 490 и др.), Daugaviets (Там же, 498 и др.): латыш. dāugavietis «житель с Даугавы». Другие литовские фамилии, например Daugovetas Kn, Daugvietis Brž, Kdn, Kn, Pn2 (5), Dūgavietis Brž 3, вероятно, также являются более поздними производными формами или изменениями литовского Daūgavietis, латышского Daugavietis или подобных форм.

Spruōģis Lnkv, RdN 3, Šs (5). Из латышского Sproģis (Статлмане 1981, 141): латыш. spruoģis «кудрявый, курчавый».

Zviēdras RdN. Iš lat. Zviedris (Salnais, Maldups 1931, 28 ir kt.): lat. zviēdris, zviēdrs „švedas“.

Морфологический или, возможно, точнее сказать, словообразовательный критерий позволяет определить, когда фамилию следует считать не литовской, а латышской, исходя из словообразования и структуры слова. При объяснении происхождения фамилий этот критерий имеет решающее значение значительно реже, чем, скажем, лексический или фонетический. Чаще всего средства словообразования лишь наряду с другими — лингвистическими и нелингвистическими — основаниями указывают на латышское происхождение фамилии. Среди более очевидных случаев словообразования, характерного для латышского языка, можно указать, например, производные с суффиксами -niek- и особенно -inis.

Āurenieks Skd (lat.) Plg. lat. vv. Auerenieks (Endzelīns 1956, 55). Galbūt toliau gretintina su lat. aūrnieks „medžioklės trimitininkas; trimituojantis medžiotojas“ (Mülenbachs 1925, 226).

64

Bitiniekas Dr (lat.). Kontaminacinė pv. iš lat. Bitenieks (Salnais, Maldups 1931, 33 ir kt.) ir liet. Bitinas. Kad tai latviška pavardė, rodo latviška priesaga -niek-.

Для латышских фамилий очень характерен суффикс -iņš. По данным В. Сталтмане, латышские фамилии с -iņš не только самые частотные, но и самые «латышские» в том смысле, что большинство из них образовалось от латышских апеллятивов. Литовские фамилии с -inis тоже сравнительно довольно распространены, однако их доля в литовской антропонимии значительно меньше, чем в латышской. Кроме того, литовские фамилии с суффиксом -inis образуются от более ограниченного круга апеллятивов, чем латышские. Поэтому, например, фамилия Antinis Brž, Rk 3 (лат.) скорее латышская, чем литовская, хотя бы уже из-за суффикса: литовские фамилии с суффиксом -inis, образованные от названий птиц, по-видимому, неизвестны — ср. лат. Antiņš (Salnais, Maldups 1931, 14 и др.), а также Gulbiņš (лат. gulbis), Strazdiņš (лат. strazds), Vanadziņš (лат. vanags) и т. д. (Сталтмане 1981, 219–226). Фамилия *Antinis в Литве неизвестна.

По сходным причинам и фамилию Barzdinis Jnš (лат.), Krp 2 (лат.) (3) следует возводить к лат. Bārziņš (Сталтмане 1981, 220): лат. bārzda «борода». Фамилия *Barzdinis в Литве неизвестна.

Таким образом можно установить и латышское происхождение некоторых других литовских фамилий с -inis.

Среди других лингвистических критериев, на которые время от времени можно опираться при поиске латышских фамилий в Литве, можно упомянуть и акцентуационный. Однако самостоятельную роль этот критерий играет очень редко — чаще всего его приходится сочетать с другими (лингвистическими и нелингвистическими). Так, например, фамилию Dáržininkas Nj, Rz, Sml (3) можно считать латышской, лишь позднее несколько изменившейся в литовском языке и литуанизированной, в частности, также в отношении ударения — по-литовски было бы *Daržininkas: daržininkas «тот, кто ухаживает за огородом или садом». Ср. лат. Dārznieks (Salnais, Maldups 1931, 57 и др.): лат. dārznieks «садовник».

О том, что упомянутая фамилия Antinis действительно латышская, свидетельствует и её ударение — по-литовски, вероятно, было бы *Antinis. Кстати, фамилия известного литовского скульптора Antinis теперь тоже обычно произносится с ударением на Antinis. В таком неверном варианте ударения она попала даже в научную литературу (Skardžius 1941, 258).

Из нелингвистических (экстралингвистических) критериев важнейшими являются два — этническая принадлежность и ареальный (географический) критерий. Оба они, хотя и очень важны, не абсолютны, поскольку известно немало случаев, когда люди латышского происхождения или считающие либо считавшие себя латышами носят фамилии литовского происхождения. Так, владельцы фамилии Buividýs Grz 2 в конце тридцатых годов записались латышами, хотя их фамилия, несомненно, литовская — ср. лит. Buivídas (около 80 семей), Bùivydas (около 230 семей), Buivýdis (10 семей) и др. Само собой разумеется, что большинство литовцев, живущих в приграничье Литвы и Латвии, имеют литовские фамилии. Поэтому географический критерий может быть эффективен лишь в определённых случаях.

Оба этих нелингвистических критерия становятся важны прежде всего тогда, когда фамилию теоретически можно примерно в равной мере считать и латышской, и литовской, то есть когда лингвистические критерии объяснения её происхождения недостаточно эффективны.

5. 678

65

Bālinis Žml 4 (лат.). От лат. Bālinš (Endzelīns 1956, 91). Теоретически возможна и литовская фамилия *Bālinis или *Balinis (ср. лит. Šilinis, Miškinis и др.), но, во-первых, такой фамилии в Литве вообще нет, а во-вторых, и главное, география фамилии (приграничье с Латвией) и этническая принадлежность её носителя (латыш) несомненно указывают на латышское происхождение фамилии Bālinis.

Báltinas Mžk 3 (лат.), Trk (4). От лат. Baltins (Rīgas un Jūrmalas… 1971, 66), Baltinš (Сталтмане 1981, 224): лат. bálts «белый». В данном случае фамилию Báltinas следует считать латышской по двум важнейшим причинам — географическому положению и этнической принадлежности (окрестности Мажейкяй). Есть основания предполагать, что и другие фамилии из северной Литвы — Báltynas Yl 3, Ms 2, Skd 4 (9), а также Báltinis RdN 9, Baltinis Sd — могли позднее измениться из лат. Baltins или Baltinš. Литовская фамилия *Baltinis или подобная неизвестна. И вообще, литовские фамилии, образованные от прилагательных с помощью суффикса -inis, очень редки.

Būlderis Ob (лат.), Pn, Ppl, Rk (лат.) (4). От лат. Bulders (Salnais, Maldups 1931, 97 и др.), Buldurs (Там же, 265 и др.), ср. лат. личные имена Bulderes, Buldūrs, Buldūri (Endzelīns 1956, 142). Возможно, латышские фамилии и топонимы связаны с лат. būldūrs «болтун, шепелявый, крикун». О чередовании bulður-: bulder- ср. лат. būlderēt: bùlderēt (Mühlenbachs 1925, 348). На то, что фамилия Būlderis не может происходить от заимствования в литовском языке (известного лишь по словарю А. Юшки) bulderis «толстый человек, толстяк, тучный», указывают её географическое распространение и, главное, этническая принадлежность (двое из четырёх её носителей ещё совсем недавно считали себя латышами).

Dievinas Plng 6 (лат.). От лат. Dieviņš (Salnais, Maldups 1931, 291; Сталтмане 1981, 225): лат. dievs. Литовская фамилия *Dievinis и подобная неизвестна.

При анализе происхождения фамилий чаще всего можно опереться не на один из рассмотренных здесь критериев, а на два или даже несколько. Благодаря этому объяснения происхождения становятся значительно убедительнее. Например, при объяснении происхождения фамилии Bērziņis важны не только фонетический критерий (z вместо ž), но также критерии этнической принадлежности (почти все носители этой фамилии являются или являлись латышами) и географический (эта фамилия известна главным образом в приграничье с Латвией). На латышское происхождение фамилии Bitiniekas указывают не только словообразовательный критерий (суффикс -niek-), но и критерий этнической принадлежности (её носитель был латышом). Подобных и аналогичных случаев большинство.

Опираясь на эти критерии, чаще всего удаётся установить такие латышские фамилии, которые по происхождению обычно являются балтийскими, то есть образованы от нарицательных слов латышского языка (исконных, а иногда и заимствованных). Фамилии этого типа возникли в латышском языке сравнительно поздно, не всегда естественным путём развития личных имён, а очень часто искусственным. Это главным образом фамилии, распространившиеся в Латвии в первые десятилетия XIX века (Сталтмане 1981, 8).

Значительно сложнее обстоит дело с такими фамилиями, которые могли появиться в Латвии раньше и которые обычно имеют нелатышское происхождение (как правило, немецкое). Отличить их от сходных литовских фамилий труднее, потому что большинство лингвистических критериев (фонетический, лексический, словообразовательный) нередко утрачивают свою силу: фамилии этого типа не обладают языковыми различительными признаками, характерными для этих двух балтийских языков. В таком случае приходится в большей степени опираться на нелингвистические критерии — этническую принадлежность, географию и т. п.

66

Bēikmanas Dr 2. Вероятнее всего, не непосредственно из нем. Beukmann (Gottschald 1954, 213) или подобного, а из латышской фамилии немецкого происхождения Beikmanis (Rīgas un Jūrmalas… 1971, 70).

Bidermanas Slč (lat.) Greičiausiai iš lat. Bidermanis (Rīgas un Jūrmalas 1971, 76), Bidermanis (Salnais, Maldups 1931, 220 ir kt.), kurios savo ruožtu yra iš vok. Biedermann (Gottschald 1954, 192).

Bridagas Žml (lat.). Plg. lat. pvd. Bridags (Salnais, Maldups 1931, 8 ir kt.), Brī-dags (Ten pat, 424 ir kt.), Brīdāgs (Ten pat, 420), lat. vv. Brīdāgi, Brīdāgi, Brīdēgi ir kt., kuriuos J. Endzelynas kildina iš vok. vid. žem. vridg? (Endzelīns 1956, 130–131).

Bulverkis Brž. Iš lat. Bulverks (Salnais, Maldups 1931, 34 ir kt.), o ši — greičiausiai iš vok. Bollverk (Gottschald 1954, 201) ar pan.

Danenbergas Krp (lat.). Iš lat. Danenbergs (Salnais, Maldups 1931, 138 ir kt.), o latvių pvd. yra iš vok. Dannenberg (Gottschald 1954, 566).

Встречаются и такие случаи, когда фамилия славянского происхождения по языковому происхождению могла попасть в Литву из Латвии. Такой могла бы быть фамилия Brūnovas Ppl (лат.), Rim, Smal 4 (6). Возможно, от лат. Brūnovs (Salnais, Maldups 1931, 24 и др.), Brunavs (там же, 378), Brūnavs (там же, 319). Латышские фамилии могут быть славизмами, ср. польск. Brunow (Słownik… 1967, 258), Brunoff (Bystroń 1936, 283), нем. < sl. Bru now (Gottschald 1954, 211). Такие случаи довольно редки.

Иногда фамилия небалтийского происхождения может считаться латышской потому, что она образовалась от какого-либо другого личного имени (чаще всего христианского) в латышском языке.

Anšencas Brž. Это определённое преобразование лат. Jančēns, а это личное имя происходит от крестильного имени Jānis (Rūķe-Draviņa 1959, 59).

Daūkas Kp 6, Skp 3, Šmn 13, Všn (23). Вероятнее всего, от лат. Dauka или подобного, которое является сокращением крестильного имени Dāvīds (Rūķe-Draviņa 1959, 59).

Возможно, из Латвии попали и фамилии (по крайней мере некоторые) Brenčis Klp 2. Žml (3), Brencys Klp 2, Brenčius Ms 5, Nv, Pln 2, Plt 11, Sk, Slnt 8 (28), Brenčis Brž, Brenčūs Kn, Rk 2 (3), Brenčius Klp. Прежде всего их следует связывать с распространённой латышской фамилией Brencis (Salnais, Maldups 1931, 82 и др.), происходящей от Laurentius (Mühlenbachs 1925, 330). В литовском языке крестильное имя таким образом не сокращается.

Иногда фамилию приходится считать латышской лишь потому, что её носитель имеет латышское происхождение. В противном случае такая фамилия вполне может быть и литовской. Например, Čigōnas Šl (лат.) — от лат. Čigāns (Salnais, Maldups 1931, 213 и др.): лат. čigāns (ср. лит. čigōnas). Других литовских фамилий Čigōnas нет.

Довольно часто встречаются случаи, когда похожая фамилия небалтийского (обычно немецкого) происхождения распространена и в Литве, и в Латвии, однако из-за того, что её носитель иногда является латышом, только в данном конкретном случае её можно трактовать как латышскую. Например: Bliumbergas Klp 3, Kn 15, Šlu 3, Trgn, Trš (лат.) (23). По-видимому, только фамилию из Тришкяй из-за национальности её носителя следует считать латышской, от лат. Blumbergs (Salnais, Maldups 1931, 49 и др.). В остальных случаях литовская фамилия Bliumbergas может происходить и непосредственно от нем. Blumberg (Gottschald 1954, 198).

^5*

67

Нередко можно предположить, что фамилия латышская, поскольку похожие фамилии (или топонимы) встречаются в Латвии либо их там больше, чем в Литве, хотя происхождение последних пока не вполне ясно.

Bratēns Brž 3, Pnd, Vb 5 (9). Ср. латыш. фам. Bratenis (Rīgas un Jūrmalas 1971, 84), латыш. топ. Brātene, Brātini (Endzelīns 1956, 126).

Būjāns Všk. Plg. lat. pvd. Bujāns (Salnais, Maldups 1931, 110 ir kt.), lat. vv. Bujāni, Bujan, Bujēni (Endzelīns 1956, 140), Būjēns (Ten pat, 151).

Daukšta Rs. Plg. lat. pvd. Daukste, Dauksts, Daukšta (Rīgas un Jūrmalas 1971, 101), lat. vv. Daukstes, Daukste, Dauksti, Dauksten (Endzelīns 1956, 199).

Dējus Graž, Klp 2, Plng 13 (латыш.) Šlu, V (18). Ср. латыш. фам. Dejus (Salnais, Maldups 1931, 248), латыш. топ. Dejus, Deji (Endzelīns 1956, 208).

Есть и множество других неясных, сомнительных, переходных случаев.

Таким образом, общая картина распространения латышских фамилий в Литве чрезвычайно пестра и сложна. Поэтому на практике невозможно сказать, сколько латышских фамилий имеется в Литве.

География латышских фамилий, как и следовало ожидать, невелика — это главным образом Палатве и западная окраина Литвы. Исключения чаще всего можно объяснить миграцией населения.

LITERATŪRA

Bystroń J. Nazwiska polskie. Lwów; Warszawa, 1936.

Endzelīns J. Latvijas PSR vietvārdi. Rīga, 1956. I daļa, 1. sējums. A—J. 425 lpp.; Rīga, 1961. I daļa. 2. sējums. K—Ō. 505 lpp.

Gerullis G. Die altpreussischen Ortsnamen. Berlin; Leipzig, 1922. 280 S.

Gottschald M. Deutsche Namenkunde. Berlin, 1954. 630 S.

Lauksaimnieku un citu zemes īpašnieku adresu grāmata / Red. Salnais V., Maldups A. Rīga. 1931, 1131 lpp.

Mü̈lenbachs K. Latviešu valodas vārdnīca / Rediģējis, papildinājis, turpinājis Endzelīns J. Rīga, 1923—1925. T. 1. 839 lpp.

Rīgas un Jūrmalas pilsētu telefona tīklu dzīvojokļu telefonu abonentu saraksts. Rīga, 1971. 416 lpp.

Rūķe-Draviņa V. Diminutive im Lettischen. Lund, 1959.

Salnais V. un Maldups A. Latvijas ciemi. Rīga, 1936.

Skardžius P. Lietuvių kalbos žodžių daryba. V., 1941, 768 p.

Słownik staropolskich nazw osobowych. Wrocław; Warszawa; Kraków, 1965—1967. T. 1. A—D. 580 s.

Сталтмане Б. Э. Латышская антропонимия: Фамилии. М., 1981. 228 с.

ЛАТЫШСКИЕ ФАМИЛИИ В ЛИТВЕ

Резюме

Латышские фамилии в Литве встречаются достаточно часто. Распространены они главным образом в северной Литве.

Основными лингвистическими критериями выделения латышских фамилий считаются фонетический (Celmas: лтш. cēlms, лит. kélmas), лексический (Ārogas: лтш. apuōgs ‘Филин’, лит. arūokas), морфологический (Āureniekas — ср. лтш. āurnieks ‘трубач на охоте’). К нелингвистическим критериям можно отнести географический (ареальный) и национальный (национальная принадлежность).

68