ARANKA LACZHÁZI

Университет Лоранда Этвёша

Н а п р а в л е н и я н а у ч н ы х и с с л е д о в а н и й: к о н т а к т ы б а л т и й с к и х и д р у г и х я з ы к о в, л е к с и ч е с к и е з а и м с т в о в а н и я.

DOI: doi.org/10.35321/all83-04

НЕСКОЛЬКО ВОЗМОЖНЫХ ЗАИМСТВОВАНИЙ ИЗ ВЕНГЕРСКОГО ЯЗЫКА В ЛИТОВСКОМ ЯЗЫКЕ

Некоторые заимствования из венгерского языка в литовский

А Н Н О Т А Ц И Я

В статье рассматриваются лексемы литовского языка, которые имеют венгерское происхождение или были заимствованы из других языков через венгерский язык. Большинство этих лексем проникло в литовский язык в XVI–XVIII веках, чаще всего опосредованно, при посредничестве польского, реже немецкого, белорусского или русского языков. Заимствованные слова образуют тематические группы, отражающие историко-культурные связи Венгрии и Великого княжества Литовского того времени. К таким группам, например, относятся термины военной техники, элементы военной формы, а также названия определённых продуктов и товаров, ввозившихся из бывшего Венгерского королевства в ВКЛ. В большинстве случаев отмечается изменение значения заимствования.

Следует отметить, что лишь небольшая часть этих лексем фиксируется в современном литературном литовском языке, поскольку эти термины обычно являются устаревшими, вышедшими из употребления словами или диалектизмами.

К Л Ю Ч Е В Ы Е С Л О В А: языки ВКЛ, венгры в ВКЛ, языковые контакты, лексические заимствования, заимствование из венгерского языка.

А Н Н О Т А Ц И Я

Статья посвящена обзору литовских слов, которые, предположительно, имеют венгерское происхождение или косвенно могут быть связаны с венгерским языком. Большинство этих лексем было заимствовано через польский, реже через немецкий, белорусский или русский языки в XVI–XVIII^th веках. Они относятся к определённым тематическим группам, таким как военные термины, названия элементов военной формы или названия продуктов, которые ввозились в Великое княжество Литовское из

Straipsniai / Articles

79

ARANKA LACZHÁZI

Литва из бывшего Венгерского королевства. Во многих случаях можно наблюдать значительное изменение семантики лексем.

Следует отметить, что в современном литературном литовском языке известно и употребляется лишь небольшое число этих лексем, поскольку эти слова относятся скорее к диалектной или исторической лексике.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Великое княжество Литовское, венгры в Великом княжестве Литовском, языковые контакты, лексические заимствования, заимствования из венгерского языка.

ВВЕДЕНИЕ

В опубликованном в 2016 году «Словаре полонизмов литовского языка» Роландаса Крегждиса Lietuvių kalbos polonizmų žodyne (далее PŽ) автор указывает 28 слов венгерского языка (с. 286), которые различными способами можно связать с соответствующими лексемами литовского языка, то есть венгерские слова фиксируются как возможные источники полонизмов. Этот словарь, как известно, является первым полным этимологическим словарём литовского языка, в котором широко рассматриваются такие случаи и которому уделено большое внимание лексемам венгерского происхождения в литовском языке или заимствованным через венгерский язык. С другой стороны, распространение венгерских слов в балтийских языках рассматривалось в трудах венгерских лингвистов (Hollós 1998; Laczházi 2003; Tóth 2003, 2007, 2016a, 2018). Много написано также об элементах лексики венгерского происхождения в польском (Wołosz 1989, 1991–1992), русском (Hollós 1996) и белорусском (Zoltán 2005, 2006) языках. Ознакомление с выводами всех упомянутых исследований позволяет заметить, что изучение слов венгерского происхождения в литовском языке даёт интересный результат, обзор материала позволяет выявить специфику этой лексики, а исследования литовских и венгерских лингвистов отчасти подтверждают, а отчасти дополняют и уточняют друг друга.

В настоящей статье сопоставляются и обобщаются данные венгерских исследователей, PŽ и других этимологических словарей литовского языка. С точки зрения интересующих нас лексем наиболее важными из них являются представляющий лексику древних литовских письменных памятников Alt litauisches etymologisches Wörterbuch (ALEW) и дополненный новейшими данными Słownik etymologiczny języka litewskiego (SEJLė).

В литовском, а также в латышском языках встречается немало интернациональных слов, происходящих из венгерского языка. Это главным образом названия кулинарных блюд или другие названия, связанные с венгерской этнической культурой, например, guliašas, tokajus, čardašas (латыш. gulašs, tokajietis, čardāšs) и т. п. Эти заимствования-интернационализмы подробно рассматриваются венгерскими лингвистами Аттилой Холошем (Hollós 1998) и Силардасом Тотом (Tóth 2003), поэтому в настоящей статье они не рассматриваются. Внимание сосредоточено на распространении слов венгерского происхождения, обусловленном историческим и культурным контекстом ВКЛ XIV–XVII вв.

80

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII

Keletas galimų vengrų kalbos skolinių lietuvių kalboje

Согласно историческим исследованиям Раймонды Рагаускене (Ragauskienė 2008; Ragauskas, Ragauskienė 2018), в указанный период венгры в Литве составляли устойчивое меньшинство, занимая по численности 5-е или 6-е место среди западноевропейцев. Они прибыли в ВКЛ по политическим или экономическим причинам, вследствие интенсивных культурных и торговых связей (особенно усилившихся во времена правления Стефана Батория) (Ragauskienė 2008: 29). Тем не менее о непосредственных контактах венгерского и литовского языков можно лишь осторожно предполагать. Большинство рассматриваемых в настоящей статье лексем также распространено в польском и (или) белорусском языках (см. Wołosz 1989, 1991–1992; Zoltán 2005), поэтому в литовский язык они могли попасть из этих языков или параллельно из обоих.

СЛОВА ВЕНГЕРСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ ИЛИ ЗАИМСТВОВАННЫЕ ЧЕРЕЗ ВЕНГЕРСКИЙ ЯЗЫК В ЛИТОВСКОМ ЯЗЫКЕ

Далее в алфавитном порядке рассматриваются отдельные заимствования. Часть из них имеет венгерское происхождение, с несомненной венгерской этимологией. Другие были заимствованы из других языков через венгерский язык. В таких случаях о посредничестве венгерского языка обычно свидетельствуют специфические фонетические или — чаще — семантические изменения.

Фонетико-морфологические варианты лексем и их значения приводятся на основании данных электронной версии Lietuvių kalbos žodyno (LKŽe). В тех случаях, когда этимология слова не вызывает сомнений, данные словарей литовского языка представлены кратко с указанием основных литовских форм слова, значений, пути заимствования и более подробного источника описания. По возможности указывается время самого раннего известного свидетельства лексемы в письменных источниках (год, век). Более подробно комментируются только те этимологии, которые необходимо дополнить данными венгерского языка, позволяющими рассмотреть альтернативный вариант этимологии. Знак вопроса ставится перед теми словами, связь которых с венгерским языком, хотя и предполагается некоторыми авторами, вызывает сомнения.

aidùkas «господский охранник, слуга» < 1e. ajduk / hajduk 1564; 1. «солдат венгерского пехотного отряда; 2. «венгерский полицейский»; 3. «разбойник» < венг. hajdú, [мн. ч.] hajdúk (причастная форма глагола hajt «пасти»; первоначальное значение венгерского

^¹ Помимо исследования Р. Рагаускене, в литовской и польской историографии рассматривались отдельные вопросы роли венгров в ВКЛ, например некоторые аспекты участия венгров в армии Великого княжества Литовского, влияние венгерской моды, «венгерский» период конца XVI — начала XVII века в Бирштонасе, биографии некоторых лиц, таких как Стефан Баторий, Гаспар Бекеш и лютнист Валентин Бакфарк. Подробнее см. Ragauskienė 2008: 21.

Straipsniai / Articles

81

ARANKA LACZHÁZI

в языке имело значение «пастух»); eidukas «такой солдат пехотного подразделения, артиллерист». Слово засвидетельствовано также в сравнениях, например: Ein kaip eidukas, lek kaip aitvaras; ein kai eidukas (greitai), stov kai stiebas (Vosylуtė 1985: 68). Войцех Сможинский усматривает здесь значения «дьявол, злой дух» (SEJLe: 9). В LKŽe слово считается заимствованием славянского происхождения, а форма ALEW eidukas связывается с глаголом eiti (ALEW I: 260). Последняя этимология, по-видимому, ненадёжна из-за игнорирования параллелей в польском и белорусском языках, ср. белор. зайдук 1568, рус. Литовские зайдуки 1582, зейдук 1745, укр. зайдук 1582. Общими значениями этих слов являются: 1. «наёмный солдат в войске Стефана Батория»; 2. «наёмный солдат»; 3. «слуга, одетый в венгерскую униформу». В польском и русском языках оно также обозначает «разбойника» (Hollós 1996: 24), в русском языке — «высокого человека», «наглеца, бесстыдника» и «буйное животное» (Аникин 2015: 321–323).

antālìkas «небольшая бочка для фильтрации пива» < польск. antalek < венг. ántalag < átalag, antalag «бочка, деревянный сосуд; бочка для вина вместимостью 10–30, иногда 75 литров».

В польском языке с XVII в. засвидетельствовано слово antalek «небольшая бочка для вина или пива», а ещё раньше — в фамилиях Jantulek 1608, Antalkowicz 1683 (Wołosz 1989: 226). Древнебелорусское антэлок «т. п.» в 1583 году выводится непосредственно из венгерского языка (Булыка 1980: 155), однако из-за фонетических расхождений эта форма не может рассматриваться как источник литовского слова (PŽ: 19; SEJLe: 37).

Распространение слова связано с интенсивной торговлей венгерским вином в Восточной Европе, а изменение значения (назначения бочки) свидетельствует об адаптации термина в литовском языке.

? arendà «аренда» (а также arenduoti «арендовать», arendõrius, arẽndorius «арендатор») < ст.-польск. arendà «аренда», arendować «арендовать», arendarz «арендатор» < венг. árenda «аренда» < ст.-франц. arender, arenter «арендовать, сдавать внаём» < лат. arrendare «арендовать», renda, renta «аренда». В литовском языке лексема засвидетельствована с 1600 года; она могла быть также заимствована из восточнославянских языков (куда попала из польского), ср. др.-рус. аренда, белор. арэнда «аренда», арэндарь «арендатор» XVI в. (ALEW I: 54). По мнению Анджея Банковского, это слово как юридический термин в Венгрии, а позднее и в Польше, употребляла и распространяла администрация династии Анжу (Anjou) французского происхождения, правившей Венгрией с 1301 по 1399 год, а Польшей — с 1370 года (BES I: 15).

? bardišius 1. «топор с длинной рукоятью (боевое оружие)» 1620; «долото» 1870; 2. «какой-либо затупившийся инструмент (топор, нож, коса)»; 3. «неуместно отломившийся предмет (палка или что-либо другое)»; 4. «крупный человек»; 5. «плохое животное»; bartišius «топор с длинной рукоятью» (LKŽe; ALEW I: 18), ср. венг. bárd «топор с длинной рукоятью».

82

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII

Keletas galimų vengrų kalbos skolinių lietuvių kalboje

Слово с близким значением засвидетельствовано в польском (bardysz «топор с длинной рукоятью»), русском (бáрдouш, бáрдouш «т. п.»), белорусском (бардouш, бaрдouш [бердouш] «т. п.») языках. Литовское слово из-за места ударения ALEW и SEJLe (SEJLe: 116) выводят из восточнославянских языков. В PŽ оно считается полонизмом и связывается с польск. bardysz (berdysz) «боевой топор, древнее оружие», происходящим либо от лат. barducium «боевой топор» < гр. βαρδούκιον «палка, дубинка» < праслав. *bordy «топор» < герм. *barde «т. п.», либо от венг. bárd 1272 «топор» < древневерхненем. barta «топор, боевой топор» (EWUng I: 82). Польск. bardysz (berdysz) из венгерского языка выводят и другие авторы (ср. BES I: 41; Stachowski 2002: 47). В отличие от упомянутых версий, Александр Аникин поддерживает этимологическое объяснение венгерского лингвиста Андраша Золтана, который польск. bardysz (berdysz) выводит из рус. бáрдыш <? герм. barde и отвергает возможность связывать слово с венг. bárd (Аникин 2003: 107–108; Zoltán 1978)^²

bėkėšas «тёплая верхняя зимняя одежда, короче плаща» (LKŽe), ср. венг. bekecs / Bekes.

Название одежды возникло от фамилии союзника Стефана Батория Каспара Бекеша (венг. Bekes или Békés, польск. Kasper Bekiesz) в польском языке: bekieszka 1586 > bekiesza (относительно словообразования ср. польск. batorówka «определённый вид сабли; определённый вид шапки» от фамилии Батория, польск. węgierka «такую куртку» от Węgier «венгр»). Из польского языка заимствованы белор. бекешка 1599, рус. бекéш 1789, бекéша, бекéшка 1854 (Аникин 2003: 56–57). Венгерское bekecs < bekes «короткая верхняя одежда» засвидетельствовано только с XVIII в.; в этом значении оно заимствовано из польского языка (EWUng I: 92; Киš 1963: 48–52; Hollós 1996: 16–17; Bojtár 2015). Литовское bėkėšas могло быть заимствовано из польского (польск. диал. bekiesz; PŽ: 230) или белорусского языка. Поскольку место ударения литовского слова совпадает с польским и венгерским, а не с ударными формами восточнославянских языков, в данной статье это слово предпочтительно выводится именно из польского языка. Место ударения могло быть обусловлено влиянием венгерского языка (венгерское произношение фамилии Bekėšas — ударение на первом слоге), однако появление нарицательного слова из собственного имени, несомненно, связано с польским языком.

^² Основные аргументы А. Золтана таковы: 1. из древне-венгерской формы bárdos szerencze (буквально: топор с бардашем), которую некоторые авторы считают источником польск. bardysz, фонетически невозможно объяснить замену венгерского суффикса прилагательного –os польским –ysz (ср. венг. Rák-os > польск. rok-osz и др.); 2. польск. bardysz засвидетельствовано значительно позднее (XVII в.), чем рус. бáрдыш (XV в.); кроме того, в польском языке слово обозначает именно оружие, использовавшееся воинами Московской Руси, которое, к тому же, по форме и способу применения явно отличается от лёгкого оружия, обозначаемого лат. barducium < гр. βαρδούκιον (Zoltán 1978: 425–426). Следовательно, направление заимствования польский → русский невозможно; процесс происходил в обратном направлении.

Straipsniai / Articles

83

ARANKA LACZHÁZI

čižmà «мужской чулок» < польск. cižma, czyžma «такой вид обуви, полуботинки» < венг. csizma «сапог» < серб.-хорв. čižma «сапог» < тур. çizme «сапог» (PŽ: 46).

derė̃sis «лошадь буланой (рыжей) масти с белыми волосами, животное полосатой масти»; derė̃sas, derė̃sius «то же» < польск. (диал.) deresz, dereś 1. «буланая лошадь»; 2. «поседевший человек»; 3. «слабый напиток (пиво, мёд, вино)» < венг. deres 1. «поседевший человек» 1291; 2. «лошадь буланой (рыжей) масти с белыми волосами»1591 (Wołosz 1989: 247–248; PŽ: 275; EWUng I: 254). Ср. также бел. дэрaш (Zoltán 2006: 500).

dalmõnas «карман», delmõnas 1. «карман»; 2. «кошелёк», delmoninis «карманный», delmõnpinigiai «карманные деньги», delmõnuagis «карманник» (LKŽe). Ср. также в источниках XX в.: su tuščiu delmonu parvažiuosi, esą jis pasiglemžęs „į delmoną“ prenumeratorių pinigus (DLKT).

Žodis yra turkiškos kilmės, plg. dolama XIV a., dolaman XIV–XVI a., dolman 1554–1555, doloman 1615 ‘toks turkų kareivių rūbas, platus apsiaustas’ (Hollós 1996: 29). Šia reikšme jis paplito daugelyje Europos kalbų, pavyzdžiui, vok. Dolman apie 1500 metus, Doliman, ang. Dolyman 1585, Doliman 1872 ‘moteriškas apsiaustas / paltas su plačiomis rankovėmis’, r. доломан 1658 ‘ilgas apsiaustas, paltas; platus moteriškas drabužis’, le. doloman 1543, dołman, dołaman ‘moteriškas apsiaustas / paltas su plačiomis rankovėmis’, blr. доломань 1516 ‘t. p.’. Reikšmė ‘husarų švarkas’ atsirado vengrų kalboje ir taip pat paliudyta jau minėtose kalbose: ang. Doliman 1883, r. долман 1741, le. dołman, dołaman ‘vengriškas švarkas’, blr. доломань 1516 (Hollós 1996: 28–31; Wołosz: 248–249).

Литовское слово выводится из польск. dołman или бел. доломан (LKŽe; PŽ: 49), либо из рус. долман, доломан (SEJLe: 241). Фонетически-морфологически эти этимологии вполне приемлемы, однако сомнения вызывает семантическое несоответствие.

Поскольку литовское delmonas / dalmonas засвидетельствовано в источниках (словарях) Малой Литвы, а также в диалектах региона, возможно, оно могло попасть в литовский язык из немецкого, и семантическое изменение могло произойти именно в диалектах Малой Литвы. О влиянии немецкого языка свидетельствуют и упомянутые сложные слова-кальки: delmõnpinigiai, ср. нем. Taschengeld, delmõnuagis, ср. нем. Taschendieb.

Считается, что понять развитие семантики позволяют этнографические данные: delmonas / dalmonas — деталь женской одежды Малой Литвы: нарядный (вышитый, украшенный бисером, часто украшенный инициалами владелицы) карман, который привязывается к поясу. Подобный карман носили также эстонские, финские, норвежские и шведские женщины; в этих языках его название означает «карман» или «мешочек» (Matulionienė 2015).

84

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII

Keletas galimų vengrų kalbos skolinių lietuvių kalboje

Таким образом, географическое распространение этой реалии также позволяет связывать слово скорее с немецким языком, чем со славянскими языками.

В прусской службе немецкого языка Dolman засвидетельствовано только как название гусарского мундира (PW: 1171). Полки венгерской лёгкой кавалерии — гусары — в XVI–XVIII вв. служили в армиях различных европейских государств, в том числе и в Пруссии. Венгерские гусары, служившие за границей, всегда носили свойственную им нарядную венгерскую униформу. Важной деталью этой униформы был богато украшенный мешочек-карман, висевший на поясе; первоначально на нём вышивали инициалы владельца полка, позднее — правителя (Báti Berkó: 26). Оформление этого гусарского мешочка и литовского delmono очень сходно. Поэтому, хотя мода носить привязанный к поясу карман была распространена по всей Европе, а значит, и в Балтийском регионе, считается, что литовское название этого кармана может быть связано с гусарской униформой. Гусары носили свой «карман» вместе со специальным гусарским мундиром — dalmonu (венг. dolmány, нем. Dolman), поэтому — вследствие постоянного совместного использования обеих реалий — название мундира могло быть перенесено на название кармана.

germkas «оруженосец» < польск. giermek 1500 «то же» < венг. gyermek «ребёнок» (ALEWI I: 315; PŽ: 310). В значении «оруженосец» слово было заимствовано также в белорусский язык: kıepмекъ 1567, kıepмокъ с начала XVII в. (Wołosz 1989: 254). В литовском языке оно засвидетельствовано только в письменных памятниках XVI–XVII вв. (Bezzenberger 1877: 284; LKŽe).

eidukas см. aidūkas

? kabõtas «такая одежда»; kóbоtas «безрукавная тёплая женская одежда, жилет». В LKŽe это слово иллюстрируется данными словарей Малой Литвы XVIII в. и письменных источников XVII–XIX вв. и квалифицируется как полонизм. Полонизмом оно считается и в PŽ, ср. польск. kabat XV в. 1. «верхняя мужская и женская одежда, блуза»; 2. «смирительная рубашка»; 3. «рубаха, в которую одевали приговорённых к сожжению на костре»; 4. «военная блуза»; и др.; лит. kabačikas 1. «безрукавная одежда»; 2. «изношенная, уже неновая, ветхая юбка» < польск. диал. kabacik / kabačík «блуза; женская блузка; женский полукорсет» (PŽ: 83). Относительно происхождения польского слова в PŽ указываются три возможные этимологии, в том числе венгерская: венг. kabát «плащ; пиджак; куртка; короткий женский жакет». Однако в венгерском языке слово засвидетельствовано только с 1751 года (EWUng I: 654), тогда как первое свидетельство литовского слова датируется 1747 годом, словарём Филиппа Руиги (Ruhig 1747). Поэтому возможность того, что венгерское слово было источником польск. kabat → лит. kabotas, кажется нереальной. Венг. kabát венгерские этимологи выводят из одного из западнославянских языков, вероятнее всего из словацкого, kabát «плащ, блуза, пиджак». Таким образом, остаются не отвергнутыми две этимологии, предлагаемые в PŽ:

Straipsniai / Articles

85

ARANKA LACZHÁZI

1. ср.-в. kabát «короткий плащ до талии; такая одежда воина; пиджак» < болг. кавад, кава́м «древняя женская одежда; плащ без рукавов и др.» < гр. χαβάδιον «мужская одежда» < перс. qabāh «верхняя одежда, плащ» и 2. лат. cap[p]a «плащ с капюшоном», capatus «одетый в плащ» (PŽ: 338).

kantaras, kantaris «уздечка, мундштук; повод». В литовском языке некоторыми этимологами считается полонизмом (LKŽe): польск. kantar 1607 < венг. kantár 1571 < тур. kantar (LKŽe; Wołosz 1989: 263). Поскольку этот термин распространён во многих языках, источником литовского слова также мог быть белорус. кантар 1616 (Hollós 1996: 35). В PŽ это слово не рассматривается как полонизм, что косвенно подтверждает белорусскую этимологию.

karbačius, karbõčius, karvočius «такой кнут, плеть» < пол. (диал.) karbacz, пол. korba-cz «кнут» < венг. korbács «то же» < серб.-хорв. kòrbăč «то же» < осм. kırbaç «то же» (LKŽe; PŽ: 359; EWUng II: 796). Роберт Волож (Wołosz 1991–1992: 270) и Войцех Смоциньский не считают посредничество венгерского языка необходимым. Польский лингвист выводит литовское слово из др.-бел. карбачу < осм. kirbaç (SEJLė: 574). Однако то, что заимствование засвидетельствовано только в немецко-литовских словарях Малой Литвы и в фольклоре, всё же в большей степени подтверждает польскую этимологию (при возможном посредничестве немецкого языка, ср. нем. диал. прус. Karbatsch (ALEW I: 453)).

karvažās, karvãšis, karvožius «отворот манжеты» < пол. karwasz 1641 1. «браслет из жести»; 2. «манжета» < венг. karvas 1539 «браслет из жести» (PŽ: 364), ср. kar «рука» и vas «железо». Значение названия части одежды возникло в польском языке. Первичное значение не засвидетельствовано ни в литовском, ни в белорусском языках, ср. бел. карваш 1689 «манжета» (HSBM 14: 284; Zoltán 2006: 499).

? kašãrai (мн. ч.) «жилые дома усадебных работников, куметский посёлок» < пол. koszara, koszar, koszary (мн. ч.) 1. «загон для выпаса овец в лесу»; 2. «тюрьма»; 3. «казарма» (< рум. cășărie «овчарня; сыроварня» ←? венг. kosár «загон; овчарня»; kašãrinis «куметь» (PŽ: 365). Венгерские этимологи утверждают, что венг. kosár 1313 «загон, где пасут овец» — распространённый во многих языках термин валашских пастухов, связанный с овцеводством; в венгерский язык он мог попасть из румынского, но параллельно также мог попасть из словацкого и украинского языков (EWUng II: 805). Р. Волож считает, что в польский язык он мог быть заимствован либо из венгерского, либо из румынского (Wołosz 1989: 271–272). Происхождение семантики литовского слова остаётся неясным, поскольку она не засвидетельствована ни в одном из упомянутых языков, однако, несомненно, ближе всего к польскому значению «тюрьма», «казарма», из которых она и могла развиться; данных для обоснования этого предположения недостаточно.

86

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII

Keletas galimų vengrų kalbos skolinių lietuvių kalboje

katánka «короткая верхняя одежда», katénka «жилет с оборками, складками на спине» (LKŽe). Форму katánka в литературе чаще всего выводят из пол. (диал.?) katanka «короткая одежда, куртка, свитка, шинель». От этого слова происходят также рус. каманка «то же» 1664, бел. каманка 1602. Итак, katénka могла возникнуть в литовском языке как вторичная форма (иначе считает Смоциньский: лит. katénka < бел. диал. katánka < пол. katanka < katana (SEJLe: 594)).

Из-за отсутствия в семантике семемы «одежда» PŽ отрицает связь пол. katanka с венг. katona «солдат» (< итал. cattano «владелец замка, мелкий вассал» (EWUng I: 712)) и предлагает связывать слово с итал. catana «куртка охотника» (PŽ: 368–369). Однако значение одежды могло возникнуть в польском языке (Hollós 1996: 34), ср. пол. katona уже в 1562 году katan(a) «солдат» XVI в. (< венг. katana «вооружённый слуга воина; вооружённый всадник» 1273), где такая словообразовательная модель (название одежды от существительного, обозначающего лицо, с суффиксом –ka) чрезвычайно продуктивна, ср. bekieszka «такая куртка» < фамилия Bekiesz, batorówka «определённый вид шапки» < фамилия Batory, marynarka «такая куртка» < marynarz «моряк». Поэтому именно семантика позволяет связывать литовское слово с венг. katona.

? kiepas «ротозей, недотёпа». Венгерскую этимологию этого слова с заимствованием через польский язык предполагает PŽ: пол. диал. kiep 1. «ротозей»; 2. «девственная плёнка, cunnus; clitoris»; 3. «(шутл.) женщина»; 4. «дурак, болван, неудачник» (< венг. kép «изображение; лицо, внешность»); ср. также бел. ken(ъ), др.-бел. kenъ 1. «дурак»; 2. «проигрыш в карточной игре» (PŽ: 375–376); значение «дурак» слово засвидетельствовано также в украинском языке (ESUM II: 423).

Итак, значение «дурак, болван» в литовском, польском, белорусском и украинском языках совпадает, однако их связь с венгерским kép неясна. В этимологических словарях польского языка обнаруживаются и другие данные: kiep 1. «дурак»; 2. устар. «cunnus» (Linde II: 994; SJP VIII: 665) и kiep 1. «дурак»; 2. «пенис» XV в. (Brückner 1927: 228). Александр Брюкнер выводит слово kiep из более ранних roz-kiep или roz-skiep, а эти формы связывает с пол. oszczep «копьё», др.-рус. ocкенъ «то же». По мнению автора статьи, именно эта этимология позволяет объяснить различие в семантике лексем венгерского и других языков. Этимологические словари венгерского языка фиксируют два омонимичных слова: тюркского происхождения kép (1) 1138 «изображение, лицо, внешность» и засвидетельствованное уже в 1138 году, но употреблявшееся только до XVI века, kép (2) «такое копьё». Этимология второго слова неясна. В EWUng упоминается возможное славянское происхождение слова и, таким образом, его связь с венг. kopja «копьё». Авторы EWUng признают, что такая этимология не обоснована, хотя и не исключают возможности, что kép (2) могло возникнуть в венгерском языке как фонетический вариант славянского по происхождению kopja «копьё» (EWUng II: 730–731). Независимо от этой этимологии считается, что лит. kiepą можно вывести из венг. устар. kép (2) «копьё»

Straipsniai / Articles

87

ARANKA LACZHÁZI

(с возможными семантическими изменениями, произошедшими в польском языке, penis → «дурак»), а не от kėp (1) ‘изображение и др.’.

kóčas ‘определённый вид повозки, фаэтон’ < польск. kocz ‘крытая повозка, фаэтон и др.’ (< венг. kocsi ‘повозка’ ← топ. венг. Kocs ‘местность в Венгрии, где производились различные повозки’ (LKŽe; PŽ: 381; Kregždys 2018: 279).

? kuñtušas 1. ‘(устар.) определённый феодальный предмет одежды литовских и польских шляхтичей (длиной ниже колен)’; 2. (обычно мн. ч.) ‘волосы, конская грива’; 3. ‘лохмотья’. Венг. kön̄tös 1372 ‘(женская) верхняя одежда; мужской кафтан, часто утеплённый мехом; домашний халат’ объясняется либо как производное от диал. нем. Gewand (kwent > kent + -es), либо из греч. κάνδυς ‘персидская верхняя одежда с рукавами’, которое через тур. kontoç было заимствовано в венгерский язык (EWUng II: 816). В литовский язык слово могло попасть различными путями заимствования: из польск. kuntusz / kontusz ‘халат, старинная польская и украинская национальная одежда’ с середины XVII в. (LKŽe; PŽ: 401–402) и/или белор. кунтуш ‘то же’ 1661 (LKŽe; SEJLe: 739). Интересно, что слово засвидетельствовано и в латгальском диалекте латышского языка: kuntuži (мн. ч.) ‘изношенная одежда’, kuntušs (ед. ч.) ‘длинная мужская верхняя одежда, халат, старинная польская и украинская национальная одежда’ < польск. kontusz / kuntusz или белор. конту́ш / кунтуш (Tóth 2016).

magerka ‘такая шапочка’ < польск. magierka 1621 ‘то же’ < венг. magyar ‘венгр, венгерский’; из польск. magierka, а также белор. макгерка, магерка 1577 ‘то же’, рус. мазирки литовския 1618 ‘то же’ (Hollós 1996: 52).

? mentas Венг. mente 1543 ‘короткая меховая куртка’ имеет неясную этимологию; её связывают с нем. Mantel, древневерхненем. mentelin, ит. mantello, словен. mén̄ten; рус. ментеня и др. ‘(безрукавный, короткий) плащ’ (EWUng II: 961). Это слово как термин для обозначения короткой куртки венгерских гусар пришло из венгерского языка; ср., например, польск. mętliczek 1584, mentyk, словац. menteka 1564, mentyke 1690, рус. ментук 1806 (Hollós 1996: 47). Венгерский лингвист Атила Холлош, к сожалению, не указывая источника, упоминает также лит. méntikas (Hollós 1996: 47). Найти такую лексему в словарях литовского языка не удалось.

Следует упомянуть, что часть этимологической литературы связывает с венг. mente также русское жаргонное слово мент ‘полицейский’ 1989, заимствованное из польского жаргонного mente ‘солдат’ (эту и другие возможные этимологии рус. мент обобщает Aleksandras Moldovanas (Молдовáн 2011)). Хотя этимология польск. mente ‘солдат’, по словам А. Холлоша, сомнительна (Hollós 1996: 46), очевидно, что литовское

88

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII

Keletas galimų vengrų kalbos skolinių lietuvių kalboje

жаргонное слово mentas ‘полицейский’^³ является соответствием рус. мемт, следовательно, если последнее подтвердится как слово венгерского происхождения, то и это слово в литовском языке имеет венгерское происхождение.

palōšius ‘меч’ < польск. pałasz ‘определённый вид меча, палаческий меч’ (< нем. Pallasch ‘то же’ < венг. pallos ‘обоюдоострый меч с широким лезвием; меч палача’ < тур. pala ‘изогнутый восточный меч’ (PŽ: 487). Форма с словообразовательным суффиксом –s сформировалась именно в венгерском языке; она засвидетельствована с 1575 года (EWUng II: 1104).

palsiōtas, palsōtas ‘палка, дубина’ < польск. palcat ‘розга, палка, дубина и др.’ < венг. pálca, или, скорее, из формы винительного падежа pálcát). Нельзя исключать и возможность заимствования из польск. palcat < чеш. palcát < венг. pálca, pálcát (Wołosz 1989: 287; PŽ: 488). Распространение формы винительного падежа объясняется тем, что слово шире употреблялось в юридических текстах, военных уставах как название определённого вида наказания (с 1683 года (EWUng II: 1102)); ср., например, польск. harum palcat ‘[получить] три палсиотаса, то есть быть избитым три раза’ < венг. három pálcát; в данном случае всё словосочетание (с числительным) было заимствовано как термин (Wołosz 1989: 287). Поэтому этимология В. Смоцинского, согласно которой литовское слово выводится из белор. диал. nałynam без ссылки на венгерскую форму винительного падежа с –t (SEJL: 1045), кажется недостаточно обоснованной.

rokošas ‘определённое собрание шляхты, конференция; восстание шляхты против короля (XVI–XVIII вв.)’ < польск. rokosz 1537 ‘то же’ (LKŽe) < венг. Rákos, Rákosmező (местность в нынешней столице Венгрии у реки Ракош, где в XIII–XVI вв. собирались венгерские сеймы (Hollós 1996: 54).

? šaldrà, šaldra 1. ‘несерьёзный человек, ветреник’; 2. ‘бродяга, скиталец’; 3. ‘тот, кто расточает имущество, мот’; šaldras 1. ‘несерьёзный человек, ветреник’; 2. ‘бродяга, скиталец’; šaldrökas, –ė ‘несерьёзный человек, ветреник’; šaldravōtas, –a ‘несерьёзный, ветреный’; šaldravōti, –ōja, –ōjo; 1. ‘вести себя легкомысленно, несерьёзно, быть šaldra’; 2. ‘расточать, транжирить’; 3. ‘проказничать’ < польск. szoldra (диал. soldra); 1. ‘окорок, нежирное сало’; 2. ‘зад’; 3. ‘злодей’; 4. ‘немец’; 5. ‘негодяй, подлец, безнравственный человек’. Польск. szoldra R. Крегждис интерпретирует как морфонологическую контаминацию венг. sódar ‘окорок’ и нем. Schulter ‘плечо; окорок’ (PŽ: 159). Венг. sódar 1422 является старым заимствованием из средневерхненем. scholder ‘плечо; окорок’ (EWUng II: 1341). По мнению авторки статьи, польск. szoldra могло быть заимствовано непосредственно из немецкого языка, без влияния венгерского языка, тем более что в польском языке оно засвидетельствовано раньше, чем в венгерском, уже с XIV в. (Brückner 1927: 551).

^³ Ср. Jaunimo žodynas. Доступно в интернете: http://zodynas.kriu.lt/ [дата обращения: 2020–01-27].

Straipsniai / Articles

89

ARANKA LACZHÁZI

Переносные значения этого слова для характеристики человека или его поведения могут быть метонимическими (окорок / свинья, ср. pogardliuve o człowieku „świnia“ (SJP VIII: 1192); przezwisko Niemców od 17 wieku (Brückner 1927: 551)).

šãtra, šėtrà 1. ‘палатка’; 2. ‘дом, жилище, укрытие; 3. ‘занавеска в лодке от ветра’. Слово засвидетельствовано в различных славянских языках, ср. бел. шапер, шапровый; польск. szater, szatra, szatr, szatro 1582 г.; др.-рус. шатъръ XII в. В венгерском языке оно считается древним заимствованием из одного из тюркских языков, ср. др.-тур. čatyr ‘палатка, занавес’. Поскольку данные русского языка зафиксированы очень рано, некоторые этимологи утверждают, что слово было непосредственно заимствовано в русский язык из тюркских языков. Однако, как показали венгерские лингвисты Янош Мелих и Иштван Книежа, фонетические изменения слова (ч > ш, y > б) не могут быть объяснены фонетическими процессами славянских языков. Такие изменения могли произойти именно в венгерском языке, из которого слово позднее было заимствовано в русский язык (EWUng II: 1310; Hollós 1996: 69). Подобным образом и лит. šãtras, šãtrą, šėtrą, независимо от того, является ли оно заимствованием из польского, восточнославянских языков или древнебелорусского (ALEW: 1180; SEJLe: 1566), должно связываться также с венгерским sátor как промежуточным источником заимствования. Иначе в PŽ: здесь польск. szatra непосредственно выводится из тат. чадра ‘занавес’, uamblp ‘палатка’ < перс. chādar ‘палатка’ (PŽ: 160).

šėras 1. ‘ряд’; 2. ‘стог зерна’; 3. ‘полоса земли’ <? лит. šėregas < польск. szereg ‘ряд людей, предметов; отряд’ < венг. sereg ‘отряд воинов, войско, толпа’ < др.-тур. čerig ‘[выстроившееся] войско’ (PŽ: 611; SEJLe: 1559; KEWT: 111). В литовском языке слово полностью утратило специфическое значение, связанное с военной терминологией, а новые значения обозначают предметы и объекты, имеющие сходную форму (ряда).

šerengà, šeréngą, šėrengà, šarangà, šarànga 1. ‘ряд (обычно людей)’; 2. ‘избиение при прогоне через промежуток между выстроившимися в два ряда’; 3. ‘место, через которое прогоняют, бьют, зад, ягодицы’ (LKŽe) < рус. шерéнга ‘ряд (людей, воинов)’ (PŽ: 611; SEJLe: 1559) < польск. szereg ‘ряд (людей, воинов)’ < венг. sereg ‘отряд воинов, войско, толпа’ < др.-тур. čerig ‘[выстроившееся] войско’ (Hollós 1996: 70; KEWT: 111).

šõblė 1. ‘меч, сабля’; 2. ‘верхняя подвижная часть мялки’; 3. ‘толкушка’; šoblìa ‘меч, сабля’; šõblis, šoblỹs ‘то же’ < польск. szabla ‘сабля и т. п. с изогнутым лезвием’ < венг. szablya с XIV в. ‘изогнутый меч’ < тюрк. (кипч.) selebe ‘изогнутый меч’. Слово засвидетельствовано также в белорусском языке, поэтому бел. шабля ‘меч’ также могло быть источником литовского слова (PŽ: 626; Stachowski 2002: 50; SEJLe: 1613; EWUng II: 1379).

90

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII

Keletas galimų vengrų kalbos skolinių lietuvių kalboje

tāboras, tāborius 1. ‘полевой лагерь (обычно кочевников, армии и т. п.)’; 2. ‘группа семей кочующих цыган; их лагерь, табор’ < польск. tabor 1424 1. ‘лагерь казачьих таборов’; 2. ‘место стоянки’; 3. ‘военная артиллерия’; 4. ‘загон для скота’; 5. ‘палатка’; 6. ‘группа людей’; 7. ‘стадо скота’ < венг. tábor 1383 ‘отряд воинов’ 1519 ‘военный лагерь’ < тюрк. *tabur ‘отряд воинов’ (EWUng II: 1468). Р. Крегждис предполагает посредничество чешского языка (др.-чеш. tábor ‘место стоянки; лагерь’ (PŽ: 641)). Такая гипотеза распространена в этимологической литературе; считается, что это слово имеет топонимическое происхождение и связано с местом стоянки чешских гуситов, названным по библейской горе Фавор. Однако этой этимологии противоречит очень ранняя фиксация слова в польском языке или даже ещё более ранняя фиксация в венгерском языке (уже в конце XIV века, а как апеллятив — уже в 1223 году? Thabor (Hollós 1996: 58; Stachowski 2002: 50)).

ВЫВОДЫ

Рассмотренные лексемы показывают, что большинство слов венгерского происхождения или заимствованных через венгерский язык в литовском языке относится к военной терминологии. Это названия различных видов оружия или деталей вооружения и одежды, характерных для венгерских гусар. Меньшую, но также чётко очерченную группу составляют названия товаров и продуктов, перевозившихся из бывшего Венгерского королевства (то есть из современной Венгрии, а также из принадлежащей ныне Словакии южной части) в ВКЛ. Таким образом, заимствованная лексика отражает характер связей Литвы и Венгрии в XV–XVII веках.

Для заимствованной военной терминологии характерны семантические изменения, то есть появление новых, метафорических значений (например, bardišius ‘топор, колющее оружие’ → ‘крупный человек’, kuntušas ‘определённый вид верхней одежды’ → ‘волосы, конская грива’). Эти новые значения могли возникнуть уже в польском языке-посреднике, передавшем слово, но встречались и случаи, когда они зафиксированы только в диалектах литовского языка. В этих случаях изменение семантики означает расширение узкого, специального значения для обозначения повседневных реалий (например, karvašas: ‘браслет из жести’ → ‘манжета’, katanka ‘верхняя одежда воинов’ → ‘определённая куртка’, šoblė ‘меч’ → ‘толкушка’). Отмечена явная «семантическая адаптация» одной лексемы: это слово antalikas ‘определённая бочка’, в которой в Венгрии хранят вино, а в Литве — пиво.

Большинство заимствований попало в литовский язык через польский язык; меньшая их часть связана с лексемами, употреблявшимися в Малой Литве, и с влиянием немецкого языка.

Новейшие исследования историков, раскрывающие масштабы и обстоятельства пребывания венгров в ВКЛ, по крайней мере в некоторых случаях позволяют выдвинуть гипотезу о непосредственном влиянии венгерского языка (ср., например, ударный первый слог в слове bėkėsas). Однако доказать такое влияние представляется чрезвычайно сложным, поскольку фонетическая венгерского языка

Straipsniai / Articles

91

ARANKA LACZHÁZI

Адаптация лексем теоретически должна означать появление таких же форм, как и в славянских языках (например, замена венгерского губного [b] на гласный [o], ср. karuas: karvošius).

В заключение следует отметить, что найденные и рассмотренные в литовском языке слова, связанные с масштабом венгерского влияния на ВКЛ (ср. редкие исключения, например, husaras, eidukas, taboras), в современном литовском языке очень редко употребляются или вовсе вышли из употребления, а источниками представленных данных являются лексика отдельных диалектов либо устаревшая историческая терминология.

СОКРАЩЕНИЯ

анг. – английский язык блр. – белорусский язык диал. – диалектное слово герм. – германские языки гр. – греческий язык ч. – чешский язык кипч. – тюркский кипчакский язык хорв. – хорватский язык лат. – латышский язык пол. – польский язык лит. – литовский язык лат. – латинский язык осм. – османский турецкий язык юж. слав. – южнославянские языки мн. – форма множественного числа фр. – французский язык рус. – русский язык др. – древний словац. – словацкий язык словен. – словенский язык серб. – сербский язык тюрк. – тюркские языки топ. – топоним тат. – татарский тур. – турецкий язык укр. – украинский язык в.-прус. диал. пр. – диалект немцев Восточной Пруссии

92

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII

Keletas galimų vengrų kalbos skolinių lietuvių kalboje

венг. – венгерский язык нем. – немецкий язык ср.-в.-нем. – средневерхненемецкий язык

LITERATŪRA

ALEW – Altlitauisches etymologisches Wörterbuch 1–3, unter der Leitung von W. Hock und der Mitarbeit von E. J. Bukevičiūtė und Ch. Schiller, bearbeitet von R. Fecht, A. H. Feulner, E. Hill und D. S. Wodtko, Hamburg: Baar-Verlag, 2015.

Báti Berkó István 1918: A magyar huszárság története, Budapest: Liptsey Kálmán Könyvkiadóhivatala.

BES – Bańkowski Andrzej, Etymologiczny słownik języka polskiego 1–2, Warszawa: PWN, 2000.

Bezzenberger Adalbert 1877: Beiträge zur Geschichte der litauischen Sprache auf Grund litauischer Texte des XVI. und des XVII. Jahrhunderts, Göttingen: Robert Peppmüller.

Bojtár Endre 2015: Hogyan lesz valakiből ruhadarab és domb? – Útvesztők, útjelzők: Írások a középés kelet-európai kultúrák köréből, Budapest: Kalligram, 173–189.

Brückner Aleksander 1927: Słownik etymologiczny języka polskiego, Kraków: Krakowska Spółka Wydawnicza.

Čepienė Nijolė 2006: Lietuvių kalbos germanizmai ir jų fonetinės ypatybės, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

DLKT – Kauno Vytauto Didžiojo universiteto kompiuterinės lingvistikos centro dabartinės lietuvių kalbos tekstynas. Prieiga internete: http://tekstynas.vdu.lt/tekstynas/ [žiūrėta 2020–05–30].

ĖSBM – Этымалагічны слоўнік беларускай мовы 1, рэд. В. В. Мартыноў, Г. А. Цыхун, Мінск: Навука і тэхніка, 1978.

ESUM – Етимологічний словник української мови 1–, ред. О. С. Мельничук et al, Київ: Наукова думка, 1982–.

EWUng – Etymologisches Wörterbuch des Ungarischen, Hrsg. L. Benkő, Bd. 1–3, Budapest: Akadémiai Kiadó, 1993–1997.

Hollós Attila 1996: Az orosz szókincs magyar elemei. A Magyar Nyelvtudományi Társaság Kiadványai 206, Budapest: Magyar Nyelvtudományi Társaság.

Straipsniai / Articles

93

ARANKA LACZHÁZI

Hollós Attila 1998: Венгерские элементы литовского словаря. – A Litván Nagyfejedelmség és a mai Középés Kelet-Európa nyelvei: Analógiák és folytonosság konferencia anyaga, szerk. A. Laczházi, E. Szmolinka, A. Zoltán, az 1998 május 25–26, Budapest: ELTE, 34.

HSBM – Гістарычны слоўнік беларускай мовы 1–37, ред. А. І. Жураўскі, Мінск: Навука і тэхніка, 1982–2017.

KEWT – Stachowski Marek, Kurzgefaßtes etymologisches Wörterbuch der türkischen Sprache, Kraków: Księgarnia Akademicka, 2019.

Kocsis Mihály 2018: A szláv nazálisok és a huszár. – Magyar Nyelv 114, 68–77. DOI: 10.18349/MagyarNyelv.2018.1.77.

Kregždys Rolandas 2018: Onyms and Appellatives of Onomastic Origin of the Dictionary of Polish Loanwords in Lithuanian. Onomastyka – neohumanistyka – nauki społeczne, red. U. Bijak, H. Górny, M. Magda-Czekaj, Kraków: Polska Akademia Nauk, Instytut Języka Polskiego, 271–285. DOI: 10.17651/onomast2018.21.

Laczházi Aranka 2003. Венгерские элементы в лексике литовского языка. – Miscellanea Corviniana. Köszöntőkönyv Hollós Attila 70, születésnapjára, Budapest, 236–243. Prieiga internete: http://szlavintezet.elte.hu/publications/szerk.shtml [žiūrėta 2020–05–30].

Linde Samuel Bogumił 1855: Słownik języka polskiego 2, wyd. 2; popr. i pomnożone, Lwów: Zakład Narodowy im. Ossolińskich.

LKŽe – Lietuvių kalbos žodynas 1–20 (1941–2002), vyr. red. G. Naktinienė; e. variantas, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2005 (atnaujinta versija, 2017). Prieiga internete: www.lkz.lt.

Matulionienė Elena 2015: Baltijos regiono tautinio kostiumo kišeninių ornamentika. – Res Humanitariae 17, 187–220. DOI: 10.15181/rh.v17i1.1157. Prieiga internete: http://journals.ku.lt/index.php/RH/article/view/1157/pdf_1 [žiūrėta 2019–12–10].

Miežinis Mikolas 1894: Lietuviszkai-latviszkai-lenkiszkai-rusiszkas žodynas, Tilsit: M. Noveskis.

Nesselmann Georg Heinrich Ferdinand 1851: Wörterbuch der Littauischen Sprache, Königsberg: Gebrüder Bornträger.

PŽ – Kregždys Rolandas, Lietuvių kalbos polonizmų žodynas. Słownik polonizmów w języku litewskim. Studia Etymologica Baltica 2, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2016.

PW – Preussisches Wörterbuch. Deutsche Mundarten Ost-und Westpreussens, Hrsg. von R. Goltz, Bd. 1, Mainz: Akademie der Wissenschaften und der Literatur – Wachholz Verlag, 2005.

94

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII

Keletas galimų vengrų kalbos skolinių lietuvių kalboje

Ragauskienė Raimonda 2008: Hungarians’ Status in the Grand Duchy of Lithuania under the Rule of Jagiello and Stephen (sic!) Batora (1492–1586). Vengrai Lietuvos Didžiojoje Kunigaikštystėje Aleksandro Jogailaičio ir Stepono Batoro laikais (1492–1586 m.). – Istorija 72, 21–31.

Ragauskienė Raimonda, Ragauskas Aivas 2018: Tolimos bet artimos. Lietuvos ir Vengrijos istoriniai ryšiai, Vilnius. Prieiga internete: file:///C:/Users/User/Downloads/TOLIMOS_BET_ARTIMOS_LIETUVOS_IR_VENGRIJOS_ISTORINIAI_RY%-C5%A0IAI_LIT_2019.12%20(11).pdf [žiūrėta 2019–10–30].

Ruhig Philipp 1747: Littauisch–Deutsches und Deutsch–Littauisches Lexicon, Königsberg: J. H. Hartung.

SD – Dictionarium trium linguarum, In usum Studio­sae Iuventutis, Avctore... Constan­tino Szyrwid... Vilnae, 1620 k.

SEJL – Smoczyński Wojciech, Słownik etymologiczny języka litewskiego, Wilno: Uniwersytet Wileński, Wydział Filologiczny, 2007.

SEJLe – Smoczyński Wojciech, Słownik etymologiczny języka litewskiego, współpraca redakcyjna M. Osłon. Prieiga internete: https://rromanes.org/pub/alii/Smoczy%-C5%84ski%20W.%20S%C5%82ownik%20etymologiczny%20języka%20litewskiego.pdf [žiūrėta 2019–07–23].

SJP – Słownik języka polskiego 1–11, red. W. Doroszewski, Warszawa: Polska Akademia Nauk, 1958–1969.

Stachowski Marek 2002: Uwagi o wybranych etymologiach węgierskich w języku polskim. – Studia Slavica Academiae Scientiarum Hungaricae 47, 45–52.

Tóth Szilárd 2003: Ungarisches im lettischen Wortschatz (mit besonderer Berücksichtigung des Wortes tokajietis ‘Tokajer’). – Miscellanea Corviniana: Köszöntő könyv Hollós Attila 70. szület­ésnapjára, Budapest: ELTE BTK, 344–348. Prieiga internete: http://slavint ezet.elte.hu/publications/serk.shtml [žiūrėta 2019–07–23].

Tóth Szilárd 2007: Išmėt a lecsó–ról. – Magyar Nyelv 103, 206–208.

Tóth Szilárd 2016: Ещё раз к вопросу опосредованных венгеризмов латышского языка – латгальское kuntuži. – Via Latgalica 8, 30–36. Prieiga internete: http://journals.rta.lv/index.php/LATG/article/view/2227/2253 [žiūrėta 2019–07–23].

Tóth Szilárd 2016a. Ungāru cilmes personvārdi latviešu valodā. – Akadēmika Jāņa Endzelīna 143. dzimšanas dienas atceres starptautiskā zinātniskā konference Sugasvārdi un īpašvārdi valodā un valodniecībā, tēzes, 2016. gada 22.–23. februāris, Rīga: Latvijas Universitāte, 38–41. Prieiga internete: http://www.lulavi.lv/media/upload/tiny/files/Endzelins_abstracts_2016.pdf.

Straipsniai / Articles

95

ARANKA LACZHÁZI

Toth Szilard Tibor 2018: Zu den ungarisch-lettischen Lehnbeziehungen: über die Varianten des lett. haiduks ‘Heiduck; Bedienter, Söldner’. – Akadēmika Jāņa Endzelīna 145. dzimšanas dienas atceres starptautiskā zinātniskā konference Valoda daudzveidībā, tēzes, 2018 gada 22.–23. februāris, Rīga: Latvijas Universitāte, 58–60.

Vosylȳtė Klementina 1985: Lietuvių kalbos palyginamų žodynas, Vilnius: Mokslas.

Wołosz Robert 1989: Wyrazy węgierskie w języku polskim I. – Studia Slavica Hungarica 35, 215–317.

Wołosz Robert 1991–1992: Wyrazy węgierskie w języku polskim II. – Studia Slavica Hungarica 37, 3–27.

Zoltán András 1978: H. Leeming. Rola języka polskiego w rozwoju leksyki rosyjskiej do roku 1696. Wyrazy pochodzenia łacińskiego. (Polska Academia Nauk. Oddział w Krakowie. Prace Komisji Językoznawstwa Nr. 44). Wrocław–Warszawa–Kraków–Gdańsk 1976. 118 стр. – Studia Slavica Academiae Scientiarum Hungaricae 24, 422–426.

Zoltán András 2005: Węgiersko-polsko-białoruskie związki językowe i kulturalne za czasów Stefana Batorego. – Acta Albaruthenica 5, навуковы зборнік, под агульную рэд. М. Хаўстовіча, А. Баршчэўскага. С. Запрудскага, выпуск 5, Мінск: Права і эканоміка. 279–283.

Zoltán András 2006: Magyar szavak az ófehéroroszban. – 101 írás Pusztai Ferenc tiszteletére, szerk. A. Mártonfi, K. Papp, M. Slíz, Budapest: Argumentum, 495–500.

Аникин Александр Е. 2003: Русский этимологический словарь, выпуск 3, Москва: ИРЯ РАН, Ин-т филологии СО РАН.

Аникин Александр Е. 2015: Русский этимологический словарь, выпуск 9, Москва: ИРЯ РАН, Ин-т филологии СО РАН.

Булыка Аляксандр М. 1980: Лексічныя запазычанні ў беларускай мове XIV–XVIII ст., рэд. А. І. Жураўскі, Мінск: Навука і тэхніка.

Киш Лайош 1963: Происхождение слов bekeša, kičta, šalaš и šišak. – Этимологические исследования по русскому языку, выпуск 4, Москва, 48–65.

Молдовaн Александр М. 2011: К этимологии слова мент. – Русский язык в научном освещении 2(22), 47–67.

96

Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII

Keletas galimų vengrų kalbos skolinių lietuvių kalboje

Some Potential Borrowings from Hungarian into Lithuanian

SUMMARY

Most of the Lithuanian lexemes of Hungarian origin analyzed in this paper, belong to military terminology, are the names of different weapons or tools used by Hungarian hussars or parts of their uniform. A smaller amount of the borrowed words refer to products imported from the former Kingdom of Hungary (which means also the southern territories of contemporary Slovakia) into the Grand Duchy of Lithuania. So, these borrowings reflect the character of the historical and cultural contacts between Lithuania and Hungary in the 15–17th centuries.

It is characteristic, especially for the borrowed military terminology, that in Lithuanian, or in many cases already in Polish, they have undergone a more or less significant semantic change, developing new, metaphoric meanings (e.g. bardišius ‘halberd’ → ‘tall person’, kuntušas ‘caftan; jacket’ → ‘disheveled hair, mane’). This semantic change means the shift from a specific military term to a word belonging to the common everyday lexicon (e.g. karvušas: ‘armor’ → ‘cuff’, katanka ‘soldiers’ coat’ → ‘kind of coat’, šoblė ‘saber’ → ‘scutching sword’). A clear adaptation of semantics to the local reality shows the word antalikas ‘kind of barrel’, used in Hungary for wine, but in Lithuania for beer.

Most of the analyzed lexemes were borrowed into Lithuanian through Polish. Only in a few cases, where the word is registered in Eastern Prussia, the influence of German can be taken into consideration.

The latest research of Lithuanian historians (Ragauskienė 2008; Ragauskas, Ragauskienė 2018) regarding the role of Hungarians in the Grand Duchy of Lithuania, allow us to rise a hypothesis about the direct influence of the Hungarian language (e.g. the accented first syllab in bėkešas). However, it seems to be impossible to prove this influence, as the phonetic adaptation of Hungarian words would theoretically give the same Lithuanian forms as words borrowed from Slavic languages (e.g. replacing Hungarian labial [b] with [o], see karvušas: karvošius).

Finally, it has to be emphasised that lexemes of Hungarian origin (with rare exceptions like husaras, eidukas, taboras) are extremely rarely or even no longer used and known in contemporary Standard Lithuanian. They rather belong to dialectal lexicon or historical terminology.

Įteikta 2020 m. birželio 10 d.

ARANKA LACZHÁZI

Lorando Eötvösö universitetas Filologijos fakultetas Múzeum körút 4/D, H-1088 Budapeštas, Vengrija [email protected]

Straipsniai / Articles

97