LIETUVIŲ KALBOS MORFOLOGINĖ SANDARA IR JOS RAIDA

LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA

О РАЗВИТИИ ФОРМ ИМПЕРАТИВА

D. SKURKAITĖ

§ 1. В литовских говорах и старых письменных памятниках встречаются два типа форм императива: с формантом -k (не́šk, daryk) и без форманта -k (неѕ̌, darai). Формы 1-го лица единственного числа императива без -k до сих пор употребляются восточными дзуками¹ (в Дукште, Игналине, Швенчёнеляй, Швенчёнисе, Тверячюсе); в других местах встречаются лишь отдельные формы этого типа, например: numėš Alks, Antz, Stlm, imi, neši Ds, Sv, Dgl, im Ssk, klausai Brd, Lknv, Pn, imį, bėgi, neši Krtn. Несколько чаще формы императива без форманта -k всё ещё употребляются в окрестностях Диевенишкес, Родунё, Лазунай, Гервячяй и Апсо.

§ 2. А. Шлейхер и А. Беценбергер первыми привели формы 2-го лица единственного числа императива без форманта -k в литовских старых письменных памятниках и попытались объяснить их происхождение. И они, и другие позднейшие исследователи признали, что часть этих форм восходит к оптативу, а именно:

a) o-основа, 2-е лицо единственного числа глаголов: graištai «греби», valgai, guldais редк. Pn, Stlm, Ds; часто: Dkšt, Rš, Sld, Lkm, Plš, Dglš, Ign, Tvr, Klt, Kret, Ršk, Ml, Dtn, Švnc, Žbl, Ad, Dv, Aps, Grv, Lz (здесь употребляется возвратная форма guldais), Žt. (Эти формы наиболее широко распространены в говорах.)³

b) i-основа, 2-е лицо единственного числа глаголов⁴: ravì Dglš, Ign, Grv⁵, Lz,

¹ Диалектный материал для этой статьи собран по отдельным описаниям говоров (диссертациям, дипломным работам, статьям). Кроме того, использовались материалы диалектного атласа литовского языка, собранные в Институте литовского языка и литературы Академии наук Литовской ССР.

² Žr. A. Schleicher, Handbuch der litauischen Sprache, Prag, 1856, p. 230 tt. (toliau: Handbuch...); A. Bezzenberger, Beiträge zur Geschichte der litauischen Sprache, Göttingen, 1877, p. 208 tt., 222 tt. (toliau: Beiträge...).

³ Помимо императивных форм глаголов этого типа с o-основой существуют также paródz, šildzies Grv, nekliūd Klt; они образованы по образцу императивных форм глаголов с (i)a-основой (ср. § 5).

⁴ Об императиве глаголов с i-основой см. E. Nieminen, Der urindogermanische Ausgang ai des Nominativ—Akkusativ Pluralis des Neutrums im Baltischen, Helsinki, 1922, p. 108 (далее: Ausgang...).

⁵ Записанные в Гервячяй формы 2-го лица единственного числа императива глаголов i-основы pažiūr, til, tilė, по-видимому, также образованы (ср. сноску 3) по формам императива глаголов с -(i)a-основой.

153

Zt, mi.lĭ Sv, ti.lĭ, tū.ri.s Dtn, ravī. Sld, Klt, Vsn, penī, turiēs Lkm, tū.ri, ravī, tū.ries, gulīēs Ad⁶, Plš.

c) В диалектах почти не встречаются формы 2-го лица единственного числа императива глаголов (i)a-основы с формантом te. Этот формант характерен для 3-го лица императива (см. § 13). Я. Эндзелин упоминает форму vedzie⁷ (ср. также форму i-основы tilīe, см. примечание 5).

§ 3. Формы оптатива, по-видимому, приобрели значение императива ещё в общебалтийскую эпоху: в прусском языке в этом значении употребляются и формы древнего оптатива (wedais, wedeys «веди», endiris «оглянись», kirdijti «слушайте» и т. п.)⁸; латышские формы императива darait, daraities, lieciet, liecieties и т. п. также считаются остатками древнего оптатива⁹.

§ 4. Соглашаясь в отношении оптативного происхождения упомянутых выше форм, учёные весьма разноречиво объясняли такие формы, как: gelb DP 78²⁹, 80⁹, dūd DP 84²⁸, 106¹⁶, 113³¹, dūdi DP 85²⁶, parōd DP 161⁸, atteid DP 113 ²⁸.¹⁰ По нашему мнению, ближе всего к истине Ф. Шпехт и Э. Френкель¹¹: встречающуюся в диалектах форму duō Dglš, Tvr, Ltk, Ml, Dtn, Ad, Grv, Lz... они считают древним императивом¹². Есть основания полагать, что от stōti древнейшей корневой формой императива было *stō; в диалектах ей соответствуют формы atstō, stā Lkm, acistā Plš, Ad, ср. также testā (§ 13). Столь же древними могут быть императивы miēk, gied Plš, miēk Dtn, pāweyzd PK 66¹⁴, pawiżd, wiżd KN 11,

⁶ У возвратных форм императива глаголов i-основы ударение может падать также на корень: tu.ries Ad, ср. J. Kardelytė, Liepiamosios nuosakos dvejopos formos ir jų vartojimas Rytų Lietuvos tarmėse, LKK, т. 1, Vilnius, 1957, с. 183 (далее: LKK, т. 1).

⁷ Žr. J. Endzelīns, Latviešu valodas gramatika, Rīgā, 1951, § 691 (toliau: Gramatika...).

⁸ Žr. J. Endzelīns, Senprūšu valoda, Rīgā, 1940, p. 119 tt.

⁹ См. A. Bielenstein, Die lettische Sprache nach ihren Lauten und Formen, II, Berlin, 1864, с. 160 (§ 450) (далее: Die lettische Sprache...); Ф. О. Фортунатовъ, Критическій разборъ сочиненія Г. К. Ульянова «Значенія глагольныхъ основъ въ лит. — славянскомъ языкѣ», «Сборникъ Отдѣленія русскаго языка и словесности Имп. Ак. Наукъ», LXIV, № 11, Петербургъ, 1897, с. 143–148 (далее: Критическій разборъ...); K. Brugmann, Grundriss der vergleichenden Grammatik der indogermanischen Sprachen, II, 3, Strassburg, 1916, § 469 (далее: Grundriss...); J. Endzelīns, Gramatika, § 692.

¹⁰ См. A. Bielenstein, Die lettische Sprache..., с. 160; O. Wiedemann, Handbuch der litauischen Sprache, Strassburg, 1897, с. 112; J. Endzelīns, Gramatika..., § 691; J. Otrębski, Gramatyka języka litewskiego, III, Warszawa, 1956, с. 277 (далее: Gramatyka...); J. Zubatý, Baltische Miscellen, IF, т. 4, с. 176 (далее: IF); A. Schleicher, Handbuch, с. 226 и след.; A. Bezzenberger, Beiträge..., с. 217 и след.; F. Specht, Širwyds Leben und Schriften, „Širwyds Punktay sakimu“, Göttingen, 1929, с. 41×–42× (далее: Širwyds Leben und Schriften...); того же автора, Zu den altpreussischen Verbalformen auf -ai, -ei, -sai, -sei, KZ, т. 55, Göttingen, 1928, с. 174 (далее: KZ, т. 55); A. Senn, Die athematischen Verba in Mikalojus Daukszas Schriften, St. Balt., т. 4, Roma, 1934–1935, с. 86; Ф. О. Фортунатовъ, Критическій разборъ..., с. 160; В. К. Поржезинскій, Къ исторіи формъ спряженія въ балтійскихъ языкахъ, Москва, 1901, с. 30 и след. (далее: Къ исторіи...).

¹¹ См. F. Specht, KZ, т. 55, с. 182; E. Fraenkel, Der Stand der Erforschung des im Wilnagebiete gesprochenen Litauischen, BS, II, Wilno, 1936, с. 41 (далее: BS, II).

¹² Ср. объяснение В. Поржезинского происхождения (te)ei, см. B. K. Поржезинскій, Къ исторіи..., с. 30 и след.

154

вей, например SD 7, 243, gelb Vln 20₂₄, DP 78₂₇, gelb DP 79₂₈, gelb DP 309₁₅, gelb DK 15₁₇, gelb DK 15₃₄, 45 и далее.

§ 5. В диалектах встречаются весьма разнообразные формы 2-го лица единственного числа повелительного наклонения глаголов с основой на (i)a, например: krau̇, rau̇, apsiau̇, ragau̇, šūkau̇ Dkšt, Krd, Dglš, Lkm, Klt, Ad, Tvr, Grv; šluȯ (ir šluȯ), dainuȯ Sld, Lkm, Plš, Švnč, Ad, Grv; grȧ, atsistȧ, kapȧ Krd, Ign, Lkm, Plš, Dglš, Ml, Tvr, Ad; gi̇, соответственно gi̇, ri̇; padali̇ Plš, Ml, Dglš, Tvr, Dtn, Ad; bū̇, соответственно bū̇, supū̇ Lkm, Klt, Ad, Ml; dūj, naktūj Dtn, Ad.

Происхождение этих форм, на наш взгляд, правильно объясняет Ю. Казлаускас: когда некоторые формы древнего корневого императива (duo, išej) совпали с основой инфинитива глагола, последнюю стали употреблять в значении 2-го лица единственного числа повелительного наклонения. По мнению Ю. Казлаускаса, после установления связи между формами императива и индикатива настоящего времени 2-го лица единственного числа, наряду с формами bū̇, riešutaū̇ и т. п., по образцу форм индикатива 2-го лица būni, riešutaūni и т. п. возникли также формы šluoj (šluoj, šluoj), meluoj Lkm, Plš, Dglš, Tvr, Dtn, Ad, Grv, Lz, griau̇n, šūkaūn Krd, Lkm, Plš, Klt, stoj (stoj), joj, kapȧj Lkm, Ign, Plš, Dglš, Dtn, Tvr, Ad, Lz, Aps, būn (būn), griūn Lkm, Klt, Ign. Наряду с формами stoj, šluoj возникли būj, grūj, siūj Plš, Lkm, Tvr, Dtn, Ad.

§ 6. Во 2-м лице множественного числа также могут встречаться формы императива корневого, оптативного и контаминационного происхождения¹⁴. В возвратных формах этого лица возвратная частица может стоять перед личным окончанием или после него, например: šūkuojtes, keltė̃s Ad, šilčtes «согревайтесь», gultės Grv, gulties Dtn, Ml, liautės, liaunietės «перестаньте» Dglš, sėditės, klōjitės Lz, džiaugtės, džiaugietės Tvr и kelieṡte Ad, liaunietėste Dglš, džiaugiėste Tvr.

Эти возвратные формы в говорах Адутишкиса, Даугелишкиса, Мелягеная и Тверечюса часто употребляются при обращении с повелением или приказом к двум-трём лицам; если же приказ адресован большему числу лиц, окончание 2-го лица множественного числа удваивается, например: džiauktėtės Ml, Tvr, keltėtės Dglš, keltėtės Ad, и keltėste Dglš¹⁵.

§ 7. На всей территории Литвы в значении 1-го лица множественного числа повелительного наклонения (с формантом -k или без него) может употребляться форма 1-го лица множественного числа настоящего времени индикатива (gaūdom «давайте ловить», vežam «давайте повезём»). Употребление форм индикатива в значении 1-го лица множественного числа императива, а также редкость форм императива этого лица¹⁶ позволяют предположить, что формы императива 1-го лица множественного числа возникли позднее, чем формы императива единственного числа и 2-го лица множественного числа. Вероятно, долгое время в 1-м лице множественного числа императива употреблялись формы инъюнктива; ср. сохранившиеся во многих районах Литвы формы индикатива атематического глагола eiti «идти», употребляемые в значении 1-го лица множественного числа императива: eima, eimà Prg, eimė, a(i)mė Grš, Vilkv, eimė Jrb, aimė Raud, Knv, Rgv, Kp, Pl, ai(i)mė Lkm, amė Dglš, Tvr, Ad, a(i)mà Zt и т. п.; ср. формы 1-го лица двойственного числа aivà Raud, Vl, Vilkv, eivà Jrb, Grš.

¹³ См. J. Kazlauskas, Iš optatyvo istorijos, LKK, т. 4, Vilnius, 1961, с. 82—83.

¹⁴ Примеры см. J. Kardelytė, LKK, т. 1, с. 186. Следует лишь отметить, что утверждение автора о том, что двусложные формы 2-го лица множественного числа императива имеют ударение только на окончании, представляется необоснованным; ср. dėjste, laīte «пустите», rīcte, lañdže (и kemžtė), lipte, geñte, šākte (и larntė) Tvr.

¹⁵ Žr. ir J. Otrebski, Wschodniolitewskie narzecze twereckie, I, Kraków, 1934, p. 385.

¹⁶ Например, редкие формы 1-го лица множественного числа императива без -k: gañaimė, kraūmė, grēbme «давайте грести», vakariūjome Ml, Ad, rāšaimė, tilīme, paṣākme, siedziēmės Tvr, ūlgaime Švnč, lēidme, ragāūnme, stātāime Aps.

155

§ 8. Формы 1-го лица множественного числа императива с окончанием -me в некоторых восточнодзу́кских говорах выражают приказ, обращённый к двум лицам — слушателю и тому, кому отдают приказ (например, amė, padėsi vežimą nukrauti). Если к такой форме добавить окончание -te, приказ обращается ко многим лицам (bōbos, amėte rīt viōgaut). Окончание -te, придающее форме значение множественного числа, здесь добавлено по аналогии с формой 2-го лица множественного числа.

§ 9. В настоящее время в формах 3-го лица императива (пермиссива) обычно употребляются частицы te, tegu(l), testa, lai, laigul и др.

Происхождение частицы te до сих пор неясно. А. Беценбергер отождествлял её с дейктической частицей te, обычно употребляемой с глаголами (Kodelei tu man tikrai viena burtą... tedavei BB Joz 17, 14, Schitie pafkucziau/ieghi wiena hadiną te dirba. BB Mt 20, 12, Jauniau/is tebėra pas mu/ų Tiewą BB 1 Moz 42, 13)¹⁷. Подобным образом te объясняют Я. Эндзелин и Я. Отрембский¹⁸.

Частица te, сросшаяся с глаголом, может употребляться и как отдельное слово. Уже в старых письменных памятниках в предложениях с несколькими формами 3-го лица императива te обычно стоит только перед первым глаголом, например: Czia te dūdie wiens wienam Wenčianōnės Žėdus o Klebonas fudedade abejū dešinę Ranką Daw Pam 9, Te ne lipa ing namus ney ineina Bt 13, 15.

В старых письменных памятниках вместе с te употребляется также частица gi, например: tėgistow BB 2 Krn 1, 9, tegiweifd BB 1 Moz 43, 33, tėgi parod (наряду с te parodig), tėgi ne regis DP 264₃₄, tegi ėssi DP 433₂.

В старых письменных памятниках встречаются также примеры, в которых гласный частицы te стягивается с первым гласным глагола или его приставки, например: totei «teateina» KN 264, totliektis «teatsilieka» DP 70₃, tėssi «teesie» DP 51₄₁, tė/si DP 82₂₃, 194₅, 257₈.

Возвратная частица чаще всего располагается между te (ta) и корнем глагола, например: tesidėd DP₂₄, te/įskiria BB 1 PvP 7, 15, tesided AK 42₉ || tęsispardai Jrb, tesi-suk Grdž, tesizi.nai Šl, Sv, Plš, tesizi.no Uog, Plv, tesizi.na Pnm, Ad, tasiprausia Skp, tasdārai Rmš, tesizi.nai Tvr. В некоторых диалектах формы этого типа имеют возвратную частицу в конце, например: tėpešas Krtn, temōkais Lkv, tegānos Gerv, tė.siuvas Ds.

§ 11. Гораздо чаще, чем с te, для выражения 3-го лица императива употребляется форма глагола с частицей tegul (tagul) или с её более краткой формой tegu (tagu), например: tegul auga Smn, Lp, Glv, Bgs, Plš, Ad, Ds, tėgul būn Kal, Pgr, tegūl nėš Erž, Všk, tegul dāro Pgr, Grdž, Vs, tėgul ār Šl, Pkp, tegul’ lėkia Žsl, Kš, tegul dāro Knv, tegul kās Pš, Škn, tagūl eina Plv, Pnd, Dbk, tegūl tili Kp, Skp, Sv, Ktk, tegul sū.kas Aln и tegu nėša Gršk, Smn, Vs, Lp, Knv, tegū būn, tegu atimie Jrb, Grdž, tagū mōkos Krtn, Lkv, tegu sāko Všk, Kal, Erž, Gerv, tegu dirb ret. Brž, tegū praišia Glv, Aln, Ktk, Ad, tagū mirksta Kp, Skp и т. п.¹⁹

¹⁷ См. A. Bezzenberger, Beiträge..., p. 211. Однажды te употреблено даже с прилагательным: tegaliau fioioje privartije BB Ez 40, 20 (ср. современные примеры: Kartą ten tebuvau. Jis ten tebėgyvena, см. J. Otrębskis, Gramatyka..., p. 368).

¹⁸ Žr. J. Endzelynas, Baltų kalbų garsai ir formos, Vilnius, 1957, p. 191; J. Otrębskį, Gramatyka..., p. 368.

¹⁹ Частица tegul употребляется наряду с te и в старых письменных памятниках. По-видимому, она не встречается лишь в Библии Я. Хилинского и Вольфенбюттельской постилле; см. A. Bezzenberger, Studien über die Sprache des preussischen Enchiridions, KZ, т. 41, Göttingen, 1907, p. 112 и далее (далее: KZ, т. 41). Напротив, в сочинениях К. Сирвида tegul употребляется особенно часто: рядом с te в «Punktuose Sakymų» найдена лишь одна форма te klausai 338₁ (F. Specht, Syrwids Leben und Schriften..., p. 42).

156

В восточнодзукийских говорах ещё встречаются упомянутые формы с частицами testą, testau, например: testą eina Knv, testą lieka Ad, testą sėdas Tvr, testau pāravi «пусть готовит» Ad. Ф. Куршайтис²⁰ считал gulėti формой пермиссива²¹ глагола. А. Беценбергер усматривал здесь сочетание частиц te, gu и lai. В этом сочетании gu — вопросительная частица, встречающаяся и в других словах, например: jeigu, negu, а lai соответствует прусскому lai (ср. bōulai «чтобы было», ēilai «пусть идёт, чтобы пошёл»), литовскому и латышскому lai, употребляемому с формами императива. Это мнение А. Беценбергера, к которому позднее присоединились и другие языковеды, справедливо критиковал Э. Герман²². По-видимому, обосновано предположение Э. Германа о том, что tegu фонетически произошло от tegul.

§ 12. Поскольку частица lai употребляется только в северных литовских диалектах (долгое время считали, что только в жемайтских говорах²³), её считали куршизмом или латвизмом²⁴. К. Буга, основываясь на том, что частица lai имелась и у пруссов, ср. ēilai, auotilai «хотят», предположил, что она имеет нелатышское происхождение²⁵.

Относительно происхождения частицы lai существуют два мнения. Одни языковеды считают латышское lai и литовское lai остатками древнего императива глагола (латыш. laist, лит. leisti)²⁶. Они опираются на форму laid, употреблявшуюся в старых латышских письменных памятниках вместо lai, и на соответствующие частицы славянских языков (рус. пусть (от пустить), пускай (от пускать), польск. niech, niechai, укр. нехай, белор. няхай), которые также представляют собой древние императивы.

С этим мнением не согласились А. Беценбергер и К. Буга; laid, встречающееся в старых письменных памятниках, они считали возникшим из lai и постпозиции da²⁷. Последнее объяснение,

²⁰ Žr. F. Kurschat, Grammatik der litauischen Sprache, Halle, 1876, p. 372 (§ 1369).

²¹ Аналогично testą считается формой пермиссива глагола stovėti, см. J. Zubatý, IF, т. 4, с. 474.

²² E. Hermann, Litauische Studien, Berlin, 1926, p. 255 tt.

²³ Ф. Куршайтис (см. F. Kurschat, Grammatik..., с. 301, § 1160) утверждал, что lai употребляется в Клайпеде и Кретинге, а восточные жемайты имеют tegul. К. Буга (см. K. Būga, Kalbos mažmožiai, «Švietimo darbas», 3–4, Kaunas, 1921, с. 47) указывает, что lai употребляется в Скуодасе, Моседисе, Алседжяе, Ретаве, Кведарне. Можно добавить, что lai (или lei) встречается также в Кретинге (lai eit), Векшняй (lei miliė), Калналисе (lai skaīto), Шеленяй (lai dirb), Куршенай (lei nōrie, редко lai einie), Шакине (lai būnie, lei dirb), Шяуляе, Пакапе (lai ār'), Стейгвиляе (lei kabalīoji), Биржае (lei peīk), Пабирже (lei paliek), Свядасай (lai gu.li).

²⁴ Ср. J. Endzelīns, Gramatika..., § 694.

²⁵ См. K. Būga, Славяно-балтийские этимологии, «Rinktiniai raštai», I, Vilnius, 1958, с. 452—453. (далее: RR, I).

²⁶ См. A. Bielenstein, Die lettische Sprache..., с. 164, 208, 365; J. Zubatý, Über die sogenannten Flickvokale des lettischen Volkslieds; Věstník královské České společnosti náuk, Třída filosoficko-historicko jazy kopytná, т. 19, Prag, 1855, с. 13; того же автора, IF, т. 6, с. 294; J. Endzelin, Lettische Miszellen, KZ, т. 42, Göttingen, 1909, с. 375; того же автора, Gramatika..., § 690; того же автора, Kritische Anzeiger, AfslPh, т. 32, Berlin, 1911, с. 295. E. Fraenkel, BS, II, с. 64; того же автора, Litauisches etymologisches Wörterbuch, Göttingen, 1955, с. 328 и сл.; Chr. S. Stang, Das slavische und baltische Verbum, Oslo, 1942, с. 245 (далее: Verbum...); J. Otrębski, Gramatyka..., III, с. 365. Ни одно из двух упоминаемых в статье мнений о происхождении lai не поддержали K. Brugmanas, A. Trautmanas, E. Bernekeris и другие (см. K. Brugmann, Slavisch li und lettisch lai, IF, т. 15, Strassburg, 1903—1904, с. 380 (далее: IF, т. 15); того же автора, Grundriss..., II, 3, с. 974; A. Trautmann, Altpreussische Sprachdenkmäler, с. 285; E. Berneker, Slavisches etymologisches Wörterbuch, I, Heidelberg, 1913, с. 716, 698; F. Solmsen, KZ, т. 44, с. 184.

²⁷ A. Bezzenberger, KZ, т. 41, с. 122; K. Būga, RR, I, с. 452—454.

157

к которому позднее присоединился и E. Nieminen,²⁸ представляется более точным²⁹. Дело в том, что русские пусть, пускай явно имеют более позднее происхождение: в древнерусском языке на их месте была частица да (заменившая формы без частицы). В латышском языке 3-е лицо императива употребляется только с lai. Kad Сомнительно, что форма императива lai в очень давние времена превратилась в частицу (как, например, позднее, возможно, изменились tegul или упомянутые славянские частицы).

§ 13. Формы 3-го лица императива глаголов на o-основу с окончанием древнего оптатива -ai встречаются, хотя и довольно редко, в жемайтских, западно- и восточноаукштайтских говорах, например: tarašai, tamokais Lkv, tegūnai Vds, terodai Prg, tesakai Šl, tesispardai, tegu suvalgai Jrb, Grdž, tesizinai GĮ, tedarai Pls, Dglš, Tvr, Dtn, Ad, tadarai Rš, tesiži.nai в окрестностях Sv, Ktk.

В настоящее время более старые формы императива употребляются также у глаголов других основ, например: leimūlė «пусть любит», leibūnė, tevežie Vks, teneši, tepraušis Gerv, tanešie, tanaudie Lkv, tebūnie, težiūrie Pgr, tegulie, teguli, tedirbi в окрестностях Kps, VIkv, tebėgie, tegu atimė Jrb, testovį, в окрестностях teeinie Sv, testovį, teneši Pnm, testą, testau, temiek, tevažiuoj, testovį, tepriraū, teišmok, tegied Dglš, Tvr, testą, téi «пусть идет», testau, tepadali, teguli Ad.

§ 14. Гораздо чаще значение 3-го лица императива имеют формы 3-го лица настоящего времени изъявительного наклонения с частицей (te, tegu(l), testa, lai и т. п.). Такие формы употребляются по всей Литве; они многочисленны и в старых письменных памятниках. В некоторых диалектах 3-е лицо императива может выражаться также формой 3-го лица будущего времени изъявительного наклонения, например: tėgu pamatīs Gerv, lai būs Škn, tegul važiuoš, tegū pavalgis Lp, testà ateis Knv; ср. также формы того же типа, встречающиеся в старых письменных памятниках: tegul bus SP I 25₂₀, 66₄, 152₁₇, tegul ne bus SP II 100₁₀, tegul bus SE 276; tegul karis paštatītus KN 25.

В Каниавском говоре 3-е лицо императива может выражаться также формой сослагательного наклонения с частицей: testà ateit.

§ 15. Как мы видели, 3-е лицо императива отличается от других лиц императива наличием определенной частицы и употреблением форм изъявительного наклонения. Есть основания полагать, что формы 3-го лица императива возникли позднее, чем формы 2-го лица единственного и множественного числа. Долгое время для выражения значения 3-го лица императива в литовском и латышском языках, по-видимому, употреблялись формы изъявительного наклонения (ср. застывшие выражения rūna tave giltinė, латышское paraj vinu Jupis).³⁰

Позднее их место заняли формы 2-го лица императива, ср. dies duo tau³¹, trauk tave kelmai «пусть тебя потащат пни», šūk tave ubagas Krtn, rāu(k) aną pikį «пусть ее поразит конец», trauk jum paraliai, trenk tave perkūnas Škn³² и в старых письменных памятниках недед

²⁸ По мнению E. Nieminen, частица lai могла произойти от *lāi или *lāi (E. Nieminen, Ausgang..., p. 112 и след.).

²⁹ Ср. сопоставление лит. lai, лат. lai, прусск. -lai с рус. ли (см. A. Leskien, Die Deklination im Slavisch-Litauischen und Germanischen, Lipsk, 1876, p. 49; F. Solmsen, KZ, t. 44, p. 184; W. Vondrák, Vergleichende slavische Grammatik, II, Göttingen, 1928, p. 288; K. Brugmann, IF, t. 15, p. 380; K. Büga, RR, I, p. 452—453; E. Nieminen, Ausgang..., p. 113.

³⁰ См. J. Endzelīns, Gramatika..., § 694; J. Endzelynas, Baltų kalbų garsai ir formos..., p. 191 (§ 398).

³¹ См. J. Endzelīns, Gramatika..., § 694.

³² Plg. rus. Отохни твой язык.

158

(Karalius tho neded (chirdie)fp BB 2 Sam 19, 19), atmete «te atmeta» BP 26₂₅.³³ Их закреплению в этом значении, возможно, способствовало то обстоятельство, что формы, упомянутые в § 2 и происходящие от оптатива, начали употребляться вместо непарадигматических (инъюнктивных или иных) форм 3-го лица императива. После отпадения окончания 3-го лица *t (*darai-f) формы *darai(s) и *darai(t) перестали различаться. Поэтому наряду с ними для выражения 3-го лица императива начали употреблять частицу te (а в других местах, возможно, первоначально и повсюду (?) lai). Эта частица должна была уточнять 3-е лицо императива. Со временем её заменили абстрагировавшиеся формы императива tegul, testa, laigul и т. п. Они могли употребляться и рядом с более древней формой 3-го лица императива с частицей te, ср. tegul tedūmo DP 221₁₅, tegul te diūdes DK 120₁₀ (в издании Э. Цитига), kožnas tegul paties fawo darbą tedatina Bt PvG 6, 4, а также tegul tenudalija Bt PvG 6, 6, tegul tedaro taip KIG 521³⁴.

§ 16. С 3-м лицом императива может употребляться частица sau, полностью ослабившая значение приказа, например: tegū sau rėkauna Tvr, tegul sau nė.šas Pnm. А. Брюкнер считает такую форму меркинского говора (tegul sau eina) калькой со славянских языков (ср. польское niech sobie idzie)³⁵. Однако ведь в литовских диалектах очень часто употребляется императив tesižinai, tes ižino (ср. § 9). Во многих местах (Рагува, Палевене, Свёдасай, Аланта, Куктишкес и др.) только в этой форме сохранилась частица te, тогда как во всех остальных случаях употребляются tegul, tegu. Частица te в форме tesižinai, tes ižino, по-видимому, сохранилась благодаря возвратной частице, усиливающей оттенок разрешения: tesižino = tegul sau žinosi. Поэтому и употребление sau с 3-м лицом императива, возможно, следует считать возникшим независимо от аналогичного польского niech sobie idzie.

§ 17. Как в литовском языке возник императив с формантом -k?

Различные оттенки побуждения в императиве в индоевропейских языках могут подчеркиваться особыми частицами³⁶. Эти частицы иногда могут превращаться в настоящие флексии (например, -dhi в греческом и санскрите). Вероятно, подобным образом возник и формант литовского императива -k.

Какой оттенок значения частица -k придавала форме императива? По мнению Й. Отрембского³⁷, формы на -k могли выражать смягченный приказ (отсюда возникло их значение будущего времени: смягченный приказ не требует немедленного исполнения). Однако это мнение, по-видимому, необоснованно: если древний императив выражал строгий приказ, то непонятно, почему он должен был исчезнуть.

Как уже говорилось, в литовском языке некоторые формы императива исчезали, а вместо них стали употребляться новые формы. Императив оптативного происхождения не заменил всех прежних форм императива. Часть этих форм напоминала формы 2-го лица настоящего времени изъявительного наклонения (ср. § 5). Новая частица, по-видимому, была призвана усилить значение побуждения и тем самым яснее отделить некоторые формы 2-го лица императива от форм 2-го лица настоящего времени изъявительного наклонения.

³³ Если это не кальки, как, возможно, в катехизисе М. Даукши: Kuri mūmus duok’ Wieszpatie (Ktore nam day Panie) (в издании Э. Цитига, с. 86²⁰).

³⁴ Ср. F. Kurschat, Grammatik..., с. 301 (§ 1160), 372 (§ 1369). Наряду с формами tegul pasilieket, teit, tegul eit можно сказать и tegul tepasilieekt, tegul teit, tegul teina.

³⁵ Žr. A. Brückner, Litu-slavische Studien, I, Weimar, 1877, p. 164.

³⁶ Например, греч. ἄγε, φέρε, лат. age agedum (усиливая побуждение), лат. amabo sis (=si vis) (смягчая побуждение), см. K. Brugmann, Grundriss..., II 3, § 717.

³⁷ См. J. Otrębski, Gramatyka..., III, с. 226 (§ 504).

159

В диалектах можно заметить связь между формами императива и формами будущего времени индикатива: 1-е (а также 3-е, ср. § 14) лицо множественного числа императива без -k может выражаться и формой будущего времени индикатива (ср. nešma «понесём» Lkv, pasidalìsma «поделимся» Skp); в некоторых диалектах формы 1-го лица множественного числа императива с -k образовались по образцу форм будущего времени индикатива (см. § 21)³⁸.

Следы употребления двух времен императива обнаруживаются и в кретингском диалекте³⁹. Поэтому, возможно, есть основания предполагать, что и в других говорах некоторое время существовали два времени императива.

§ 18. И в диалектах, и в старых письменных памятниках формы 2-го лица единственного числа императива чаще всего оканчиваются формантом -k. Более полные формы встречаются очень редко. Они могут оканчиваться⁴⁰:

-i: šūki редк. Gršk, Plv; padėki Sb, см. BM I 104, gulkį, palaukig Zt;

-ie: šūkie Smn, Jrb, darýkie Lp, Ršk, Grv, atadúokie Dglš, Tvr, Švnč, nesėdėkie Lz;

-a: vėskia Knv, baika «хватит» Kp;

-ai: sakíkai Krtn⁴¹, tilėkai Ds, pa-gi-kinķkai VoL 490₃, pa-gi-žiūrėkai VoL 490₅, palaukai VoL 364₆,₇;₇, pasakýkai VoL 366₂₁.

В современных диалектах возвратные формы 2-го лица единственного числа императива чаще всего оканчиваются на -is, например: neškis, juokis Ms, Vkš, Gerv, Jrb, KzR, Prn, sū.kis Rk, Sv, Tršk, Pnd, Ktk, Mlt и т. п. Возвратные формы на -ies довольно редки, например: juókies редк. Grš, Vlkv, nėškies Jrb, liáukies Dglš, Ršk, Tvr, либо на -ias, например: kiškias Vkš, Trk, sūkias Kal, nėškias Lkv, kėlkias Krž.

§ 19. Трудно сказать, как выглядела частица целиком, превратившаяся в формант императива -k. А. Шлейхер и К. Бругман (позднее сходное предположение высказывали Х. Станг и Й. Отрембский) считали, что существовала частица k⁴². В. Поржезинский⁴³ доказывал, что существовали две частицы — ki и kie. Ф. Зольмсен⁴⁴ полагал, что это могли быть ko или ka.

Происхождение форманта -k также объясняют по-разному. Почти все языковеды⁴⁵ связывают этот формант со славянской частицей ka. В русском языке эта частица употребляется с глаголами

³⁸ Кроме того, можно предположить, что парадигма спряжения императива с -k (eik(i), eik-i-me, eik-i-te...) образовалась по образцу спряжения будущего времени (eisi, eisime...), ср. § 19.

³⁹ См. J. Aleksandravičius, Kretingos tarmės veiksmažodis, «Vilniaus Valstybinio pedagoginio instituto Mokslo darbai», т. 8, 1959, с. 117 и сл. (о части этих форм см. примечание 41).

⁴⁰ Примеры, встречающиеся в старых письменных памятниках, см. A. Bezzenberger, Beiträge, с. 220 и сл.; В. К. Поржезинский, Къ исторіи, с. 22 и сл.

⁴¹ В кретингском диалекте эти формы имеют значение настоящего времени императива (см. J. Aleksandravičius, указ. соч., с. 117 и сл.). -ai здесь, вероятно, частица, употребляемая и с другими глагольными формами, например: reikiai «нужно», eitai «идёт», reiksai «будет нужно», ėsaị «будет» Krtn. Эта частица не может быть остатком оптативного императива, поскольку встречается в формах на a (как мы видели, да и императивы на a не склонны смешиваться).

⁴² A. Schleicher, Handbuch..., с. 230; K. Brugmann, Grundriss..., II, 3, с. 957, § 889; J. Otrebski, Gramatyka..., с. 226; Ch. S. Stang, Verbum..., с. 248.

⁴³ В. К. Поржезинский, Къ исторіи..., с. 34.

⁴⁴ F. Solmsen, Etymologien. I. Slav. ka, ko, griech. κᾶ, κέ(v), KZ, т. 35, 1899, с. 463 и след. (далее: KZ, т. 35).

⁴⁵ См. литературу, упомянутую в сносках 42—44; ср. также F. Miklosich, Vergleichende Grammatik der slavischen Sprachen, IV, Wien, 1867, с. 798.

160

императивов и конъюнктивов, например, расскажи-ка, ложись-ко, поёшико, попейко, по-ёдему-ко, постоиму-ко⁴⁶.

Окончания множественного числа литовского императива — -kime, -kite (а не *-mek(i), *-tek(i)). Подобное вмещение частицы отмечено в ярославском говоре русского языка: в разговорной речи — полюкаме обычно (вместо полюме-ка), а в песне — выго-няйкаме⁴⁶.

Как видно, связь литовского -k и славянского -ka была замечена правильно. Далее К. Brugman считал, что литовское -k (как и древнеиндийские kam, kám, авестийское kam, греч. χέν, χέ, χά, дор. κά и старославянское κъ, русское ко, ка) происходит от индоевропейских местоимений *quom, *quem, *quā, а В. Поржезинский — от индоевропейских местоимений с основами⁴⁷*qui (> лит. ki), *quā (> лит. -kie).

А. Шлейхер⁴⁸ сближал частицу -k с p, po (например, taip, др.-лит. taipo, kitaip, kaip, образованными от основ ta, kita, ka)⁴⁹. Подобного мнения придерживался и Э. Френкель; формант императива -k он связывает с литовским постпозитивным элементом pi⁵⁰.

Совершенно новую гипотезу выдвинули В. Топоров и О. Трубачёв⁵¹. По их мнению, литовский и русский императив с -k был образован по модели финно-угорского императива с формантом -ka.

§ 20. К каким формам присоединилась частица -k? По мнению А. Шлейхера и К. Brugman, эта частица внедрилась в формы императива типа duodi, imi. Однако duodi, imi — это формы основы настоящего времени. Поэтому А. Шлейхер полагал, что частица внедрилась в те формы, у которых основы настоящего времени и инфинитива совпадали. Так наряду со старым императивом gelbi (1-е лицо ед. ч.), gelbite (2-е лицо ед. ч.) возник новый gelbki, gelbkite (позднее gelbėk, gelbėkite).

Х. Станг (а также Й. Отрембский) полагает, что основой форм императива с -k были такие формы корневого императива, как ei⁵². Частица -k, по-видимому, позднее всего присоединилась к формам, оканчивавшимся на согласный (p, š и др.). В отдельных говорах и сейчас формант -k во 2-м лице императива иногда не произносится, если перед ним стоит согласный, например: nepil(k), paiń(k), kirp(k) (но gėrk) Jrb (в юрбаркском говоре k здесь может отпадать после всех согласных, сохраняется только после r); mė.s(k), lū.p(k), nė.š(k) Sy, at-nė.š(k) Plvn, atkimš(k) Kp, vėš šieną, nupėš vytą Dbk.

§ 21. В некоторых аукштайтских говорах формы 1-го лица множественного числа императива с -k могут иметь окончание -ium, ср. bėki'um редко Dkš, NŪt, Vlė, neš̌kium, neškiumės Prn, eikium Mrk, Prl, kėlki'um, kėlkiums, kėlkiumėms Slm, т. lėkium Plvn, duokium, diokiumus, prašksiumėms обычно Pnm, vė.ški'um, vė.ški'um(e)s, vė.ški'umėms Sy⁵³.

⁴⁶ Ср. F. Solmsen, KZ, т. 35, с. 463 и след.

⁴⁷ Мнения других лингвистов также расходятся, ср. H. Osthoff, Perfekt, с. 355; A. Bezzenberger, Beiträge..., 217 и след.; F. Solmsen, KZ, т. 35, 463 и след.

⁴⁸ См. A. Schleicher, Handbuch..., с. 231.

⁴⁹ Ср. также славянские местоимения: рус. мне-ка, тебе-ка (формы, встречающиеся в русских былинах), серб. тебе-ка «тебе», naske «нас», vaske «вас», болг. азика, азка «я», менека «меня», тебека «тебя».

⁵⁰ См. E. Fraenkel, BS, II, с. 41 и след.

⁵¹ Žr. В. Н. Топоров и О. Н. Трубачёв, Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья, Москва, 1962, p. 249—250.

⁵² Это особенно подтверждается формой aik, которая в Daugeliškis и Tverečius выражает как настоящее, так и будущее время императива.

⁵³ Ср. также išmuškium (и atadūokiem) Sb, išmuškium, eikium, см. F. Specht, Litauische Mundarten, gesammelt von A. Baranowski, II, Leipzig, 1922, p. 193.

11. Lietuvių kalbos morfologinė sandara ir jos raida

161

Такие формы возникли по образцу 1-го лица множественного числа будущего времени индикатива: в тех говорах, где 1-е лицо множественного числа императива оканчивается на -kium, формы будущего времени также имеют -siu⁵⁴. Это еще раз подтверждает связь между императивом и формами будущего времени индикатива (ср. § 7).

§ 22. Как мы видели, формы императива без -k употребляются не только в восточнодзуцких говорах; время от времени они встречаются также в Кретинге, Линкуве, Паневежисе, Шведасах, Александравеле и других местах.

Древнейшие сохранившиеся формы императива литовского языка — так называемый корневой императив (например, duo и т. п.). Эти формы теперь сохранились у бывших атематических глаголов и глаголов (i)a-основы. В общебалтский период значение императива стали выражать формой оптатива. Употребляемый сейчас в литовских говорах императив глаголов на -o- и -i- имеет оптативное происхождение. Оптативный императив глаголов на (i)a-основу почти не сохранился. Неясно, в какой период в литовском языке образовались контаминационные формы императива duod, šluoj, būn.

Древние формы 3-го лица императива могли полностью совпадать с формами 2-го лица единственного числа императива. Для обозначения 3-го лица императива при этой форме стали употребляться частицы te, ta, lai, позднее tegu(l), tagu(l), testa(u), laigu(l), leigu(l). Сейчас 3-е лицо императива чаще всего выражается формой 3-го лица настоящего времени индикатива с частицей.

Форма 1-го лица множественного числа императива возникла позднее форм 2-го лица единственного и множественного числа. 1-е лицо множественного числа может выражаться также формой 1-го лица множественного числа настоящего времени индикатива.

Формы императива с -k сформировались задолго до появления первых письменных памятников. Можно заметить определенную связь между императивом с формантом -k и формами будущего времени индикатива.

С О К Р А Щ Е Н И Я⁵⁵

AfslPh — Archiv für slavische Philologie, Берлин (с 1876 г.).

AK — Анонимный катехизис 1605 г.

BB — (с указаниями на текст Библии) Biblia tatai esti Wissas Schwentas Raschtas Lietuwischkai pergulditas per Jana Bretkuna Lietuwos Pleboną Karaliaucziuie (1590).

BM — Литовские говоры, собранные А. Барановским. Том I: Тексты из наследия Вебера, подготовленные к изданию д-ром Францем Шпехтом... Лейпциг, 1920.

BP — Postilla tatai esti Trumpas ir Prastas Ischguldimas Euangeliu... Per Jana Bretkuna... Karaliaucziuie... 1591, I.

BS — Balticoslavica, I—III, Вильнюс (1933—1938).

Bt — (с указаниями на текст Библии) S. Bythner, Naujās Testamentas... Pirma karta ant Svieto Lietuwiskzoj kalboj... Su didžiu dabojimu pergulditas. Lietuvos žmonėms ant iszganytingos naudos Iszspāustas. Drukawõjo arba iszspaude Spāustuwõj Reusnėro Karaliaucziuj’, Métu MDCCI.

⁵⁴ Окончание будущего времени -sium, вероятнее всего, возникло по аналогии с соотношением aisi-aisit = aisiu: x=aisium, см. F. Specht, KZ, т. 55, p. 177.

⁵⁵ Помимо этих сокращений, в статье используются также сокращения названий населённых пунктов, принятые в «Словаре литовского языка», см. Lietuvių kalbos žodynas, т. 5. Vilnius, 1959.

162

Daw Pam — Dawadnas Pamokinimas kaip wijji Lietuwoje... tur elgtis, noredami schwentą Klebonų Uredą wiernai ischpildit. Karalauczuje, Mete MDCCXXX.

dažn. — часто, наиболее часто употребляемая форма.

DK — Литовский Катихизис Н. Даукши, по изданию 1595 года, перепечатанный и снабженный объяснениями Э. Вольтеромъ. Санктпетербургъ, 1886.

DP — Postilla Catholicka, Tai est: Ižguldimas Ewangelia kiekwienos Nedelos ir szwętes per wissús metús. Per Kūniga Mikalojv Davkszą Kanoniką Médniku, iš lékiszko perguldita. Su walą ir dalaidimu wireusiui, Wilniui Drukárnioi Akademios... 1599.

Dtn — Дотененай, Швенчёнский район.

Gerv — Гервайняй, Расейняйский район.

IF — Indogermanische Forschungen, Страсбург, Берлин и Лейпциг (с 1892 г.).

KlG — Первая грамматика литовского языка, Вильнюс, 1957.

KN — (S. J. Telega). Kniga Nobaznistes Krikščioniszkos... antra karta perdrukawota Kiedaynise... 1653.

Krd — Кирдейкяй, Утенский район.

Kret — Кретуоняй, Швенчёнский район.

KZ — «Журнал сравнительного языкознания в области индоевропейских языков», основанный А. Куном, Гёттинген (с 1852 г.).

LKK — «Вопросы литовского языкознания», Вильнюс (с 1957 г.).

Ltk — Латакишке, Игналинский район.

Nūt — Науйойи-Ута, Пренайский район.

PK — Polski z Litewskim Katechism Albo Krótkie w jedno mieysce zebráníe, wiary y powinności Krześciańskiey... Nakłádem Jego Mści Páná Málcherá Pietkiewicza, Pisarza ziemskiego Wilenskiego. W Wilnie, Drukowal Stanisław Wierżeyski, Roku 1598.

Plvn — Палевене, Купишкский район.

ret. — редко, реже употребляемая форма.

Ršk — Риешутенай, Швенчёнский район.

SD — Dictionarium trium lingvarum, In usum Studiosae Iuventutis, Avctore... Constantino Szyrwid... Quinta editio... Vilnae... MDCC.XIII.

SE — Summa Abā Trumpas iszguldimas Ewangeliw... Kiedaynise... 1653.

SP — Syrwids Punktay sakimu (Punkty kazań). Teil I: 1629. Teil II: 1644... herausgegeben von Dr. Franz Specht. Göttingen 1929.

St. balt. — Studi baltici, Roma, Instituto per L’Europa Orientale.

ukr. — украинский.

Vln — Enchiridion, Catechismas maszas, dael paspalitu Plebónu ir Koznadiju... isch Wokischka lieszuwia ant Lietuwischka pilnai ir wier­nai pergulditas, per Baltramieju Wilentha Plebona Karalauczuje ant Schteindama. Ischspaustas Karalauczu per Jurgi Osterbergera, Metu... MDLXXXIX.

О РАЗВИТИИ ФОРМ ИМПЕРАТИВА

Д. СКУРКАЙТЕ

Резюме

В некоторых говорах Литвы и в старых памятниках письменности употребляются формы императива двух видов: с формантом -k и без него. Императив без форманта -k распространён в говорах восточных дзуков (Дукштас, Игналина, Швянчёнеляй, Швянчёнис, Твярячюс); в других говорах встречаются только отдельные формы импе-

11*

163

Повелительное наклонение без -k: imti, neši (Дусатос, Свядасай, Даугаиляй), im (Сесикай), klaušai (Бридай, Линкува, Панявежис), imti, begi (Крятинга).

Самой древней сохранившейся формой императива является императив типа duo. Формы этого типа образуются теперь от глаголов с атематической основой и с основой на -(i)a.

Со времен общебалтийской эпохи в систему императива вошли формы оптатива. В настоящее время в литовских говорах императивы глаголов с основой на -o и -i являются оптативными по происхождению.

3 лицо императива теперь выражается формой индикатива единственного числа с частицами te, ta, lai, lei, tegu(l), tagu(l), testa(u), laigu(l), leigu(l). Во многих говорах еще сохранились и другие формы 3 лица императива, образованные с помощью частицы te, tegu(l), lai, laigu(l), testa и др., и формы императива 2 лица без форманта -k.

Формы императива 1 лица множественного числа возникли в литовском языке позже, чем формы 2 лица единственного и множественного числа. До их образования (и в настоящее время) в функции императива 1 лица множественного числа использовались формы индикатива настоящего времени 1 лица множественного числа.

Императив с формантом -k возник задолго до появления первых письменных памятников. Можно с достоверностью констатировать связь этих образований с формами индикатива будущего времени.