J. KARACIEJUS

А. МЕЙЕ О «АИСТИШКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ»

Первая часть «Аистишких исследований» К. Буги, вышедшая из печати в 1908 г., в которой автор изложил основные положения своего учителя К. Яунюса, получила не только одну хвалебную рецензию за подписью N (см. «Draugija», 1908, № 17, с. 83—85), но и две сравнительно отрицательные рецензии: Я. Эндзелинса (опубликована в издании «Anzeiger der Finnisch-ugrischen Forschungen», Helsingfors—Leipzig, IX, H. 1, с. 28—32; эта рецензия имела решающее значение для К. Буги, когда он отказался от учения К. Яунюса) и одного из наиболее выдающихся французских языковедов А. Мейе (см. “Bulletin de la Société linguistique de Paris”, LVII, с. CLXXIII—CLXXIV). Это показывает, что А. Мейе уже тогда следил за сравнительно немногочисленной литовской лингвистической литературой и читал её.

Теперь трудно сказать, какое влияние оказала рецензия А. Мейе на К. Бугу — когда он решил не печатать вторую часть «Аистишких исследований» и отважился написать и опубликовать автокритику первой части, — но содержание её К. Буга, несомненно, знал. В рукописном отделе Института литовского языка и литературы АН Литовской ССР хранится оттиск рецензии А. Мейе (сигнатура F 2—770) с печатью Парижского лингвистического общества. Хотя рецензия А. Мейе, как мы уже упоминали, не была положительной, зная, как К. Буга всю жизнь дорожил научной истиной (ср. автокритику «Аистишких исследований» и его письмо Я. Эндзелинсу от 14 января 1911 г., в котором К. Буга благодарит латвийского языковеда за критику одной из своих статей — К. Буга RR, т. 3, с. 837), мы полагаем, что строгая оценка великим французским языковедом «Аистишких исследований» нисколько не умаляет заслуг К. Буги перед наукой о языке. Поскольку рецензия, написанная по-французски, мало известна литовскому читателю и в Литве, можно сказать, является библиографической редкостью, мы публикуем её литовский перевод (перевёл Я. Карацейюс).

«Аистишкие исследования» Казимераса Буги Aistiški studijai, часть I. (Kasimir Buga, Aistische Studien. Beiträge zur vergleichenden Grammatik der preussischen, lettischen und litauischen Sprache. [er Theil). Pétersbourg, 1908, in-8º; XVI—216 p. (prix: 3 roubles).

За исключением параллельного заглавия и параллельного содержания на немецком языке, вся книга написана по-литовски. Автор — ученик покойного Яунюса, памяти которого посвящена работа. Он не склонен придерживаться традиционных терминов и, позаимствовав название народа, употреблявшееся Тацитом и Птолемеем, без колебаний решается называть балтийские индоевропейские народы — пруссов, литовцев, латышей — аистами; таким образом, избегая двусмысленности, он начинает употреблять название, которое никто не поймёт. Он [автор] цитирует довольно обширную библиографию, но в ней нет имени Ф. де Соссюра.

В этой первой части после нескольких общих замечаний о балтийских языках содержится исследование балтийского вокализма под ясным, но неточным заглавием Ablautas. Автор прекрасно владеет литовским языком

50

и его работа могла бы быть очень полезной. Но он не желает подчиняться никакой фонетической закономерности, и его учение будет распространять среди его соотечественников своеобразные ошибки. В книге множество этимологий, но большинство [из них] явно ошибочны и по форме, и по значению; мы получим представление об этом, если узнаем, что Б[уга] без колебаний сопоставляет лит. krūmas «куст» (с долгим ū, u) с гр. πρύμνη, др.-слав. krūma «корма» (с. 188). Он утверждает, что в др.-прус. слове gelanynan звукосочетание elta превратилось в литовском слове geltas в el; ему кажется, что существование др.-слав. žliti вне всякого сомнения служит достаточным доказательством его утверждения, хотя здесь приведены лишь два примера из множества случаев, которые Б[уга] принимает на таком или ещё более слабом основании. Среди уже выдвинутых сопоставлений самые сомнительные — те, к которым он [Буга] особенно охотно прибегает; распределение χ и x в слове χαλκός делает сопоставление χαλκός с др.-слав. železa, лит. geležis, gelžis и др.-прус. gelso «железо» весьма неправдоподобным; наиболее вероятно, что славянское название, с одной стороны, и балтийское — с другой, существенно различающиеся по форме, были заимствованы из какого-то неизвестного языка, как и славянское название серебра sirebro, которому в балтийских и германских [языках] соответствуют приблизительные, неусечённые формы по отношению к славянской форме; на с. 16, с. 129 и в других местах Б[уга] пытается связать χαλκός и geležis; Беззенбергер, который не решается отказаться от [такого] сопоставления, совсем недавно назвал его «unmodern» (K. Z., XLII, с. 387). И действительно, нет никаких оснований искать индоевропейское название металла, который народам, говорившим на праиндоевропейском языке, был явно неизвестен.

Дав краткий обзор литовской диалектологии, Б[уга] оказал бы большую услугу. Следует сожалеть, что он предпочёл написать по-литовски труд по сравнительной грамматике, не имея представления о строгом методе, который является обязательным.

A. Meillet