Пары своеязычных и инородных терминов (многоаспектный анализ)

MOKSLO KALBOS KULTŪROS IR TERMINOLOGIJOS PROBLEMOS LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXIV(1985) ХЕНН СААРИ ПАРЫ СВОЕЯЗЫЧНЫХ И ИНОРОДНЫХ ТЕРМИНОВ (МНОГОАСПЕКТНЫЙ АНАЛИЗ) ! Слова, которые обычно называются «иностранными», «иноязычными», «международными» (соответствующие понятия не совпадают полностью), с точки зрения современного эстонского языка удобнее характеризовать не по признаку происхождения, а, прежде всего, по структурным признакам. Можно полагать, что та часть заимствованного словесного материала, которая отличается определенными структурными OCOбенностями, несвойственными исконной эстонской лексике, в сознании и компетенции носителей языка образует четко ограниченную группу, в то время как заимствования без таких признаков нечетко отличаются или вовсе не отличаются от исконного материала. Для грамматиста и лексиколога упомянутая часть лексики также представляет собой сравнительно легко определяемую, поддающуюся результативному описанию и анализу категорию. Относящиеся к ней эстонские слова мы предлагаем называть инородными в отличие от своеязычных, структура которых, независимо от их происхождения, относится к исконно эстонскому типу. К инородным заимствованиям примыкают, кстати, немногие образования инородного типа, возникшие в самом эстонском языке. Вопрос о вторичных характеристиках своеязычного и однозначного с ним инородного слов имеет неспециальный, нетерминологический характер. Различие между наблюдаемым нами явлением в пределах специальной лексики и тем же явлением в общелитературном языке отно_ сится к теоретическому уровню, на котором решается вопрос о возможности и характере полной, или истинной, синонимии. Полная синонимия слов (точнее: их лексико-семантических вариантов) с точки зрения языка вообще имеет нестабильный характер, она (как в силу разных контекстов и конситуаций, так и в силу более глубоких семантических сдвигов) сравнительно легко переходит в неполную. В отличие от такой обстановки, полная синонимичность терминов имеет в принципе устойчивый характер, связанный с зафиксированностью содержательного плана ! Подробное изложение с теоретико-лингвистическим введением (на эстонском языке): Saari Н. Отазбпа ja уббгзбпа paarid eesti oskussonavaras (1): Eelduste loomine.— Keel ja Kirjandus, 1980, nr. 11, 1k. 654—666; nr. 12, No. 737—743; Saari Н. Отазбпа ja voorsona paarid eesti oskussdnavaras (2): Omast vaatenurgast.— Keel ja Kirjandus, 1981, nr. 4, Ik. 201—210; nr. 5, Ik. 282—288. 121 содержания, не входящими в рамки их семантической структуры в обычном лингвистическом смысле, т. е. функциональная сторона языковых единиц может быть шире их семантики. Предполагая полную синонимичность членов ПСИ, которая осуществляется в пределах достаточно ограниченного терминологического поля, мы предпочитаем называть такие члены не разными терминами, а аллоформами, т. е. буквенно-звуковыми вариантами одного и того же термина. Приступая к изложению приемов (критериев) анализа второго порядка, прежде всего остановимся на внутренней и внешней направленностях аллоформ. Последние нередко различаются между собой тем, что своеязычная аллоформа как-будто «направлена» внутрь, т. е. к народу — носителю данного языка, а инородная — к международному кругу специалистов (это и есть внешняя направленность). Внутренняя направленность термина «шире» в том смысле, что она учитывает всех носителей данного («нашего») языка, в то время как внешняя направленность его учитывает лишь тех, кто знаком с данной специальностью (со специальным понятием). Внешняя направленность, в свою очередь, шире в том смысле, что из специалистов данной отрасли знаний она учитывает не только владеющих «нашим» языком. Разумеется, что внешняя направленность эффективна в случае, если инородный термин действительно является интерлингвальным (международным) не только по своему внешнему облику, но и по своему содержанию. Внешняя направленность имеет два аспекта: пассивный и активный. Пассивный аспект заключается в том, что, если в данном языке есть инородное слово, то при благоприятных условиях мы понимаем и его коррелят в иноязычном тексте. Активный аспект состоит в том, что если в текст, написанный на нашем родном языке, мы вставим инородный интерлингвальный термин, то можно полагать, что специалисту с иным родным языком несколько легче понимать наш текст. Отсюда следует, что внешняя направленность имеет неодинаковую ценность для языков, на которых создается масса специальной литературы для экспорта, и для тех, у которых специальная литература не имеет большого внешнего распространения. В пределах внутренней направленности наблюдаются «простая своеязычность» и «прозрачность». Простая своеязычность проявляется в том, что масса своеязычных языковых единиц в текстах представляется более благоприятной, чем масса инородных. Отсюда качество простой своеязычности переносится и на отдельные слова. Прозрачность, или транспаренция, слова — известное в современном языкознании понятие. Не совсем легко найти примеры, в которых предпочтение слова в речи ради его простой своеязычности проявляется в чистом виде, т. е. без поддержки со стороны транспаренции. Одно из таких слов — эст. lOge «родничок», образующее пару с инородным fontiikul. Последнее встречается 123 тождественность кода в обоих концах канала не предполагается. Если принимающему сообщение содержание термина не совсем ясно, он пытается понять этот термин на основе его компонентов. Типичным примером подобных положений служат учебные ситуации. Обладающий коммуникативной точностью термин легче запоминается и способствует пониманию преподаваемой дисциплины. Понятно, что лексическая единица может одновременно обладать как сигнификативной, так и коммуникативной точностью. Наблюдения над эстонской терминологией позволяют сделать вывод о том, что существуют пары своеязычных и инородных слов, инородные члены которых обладают способностью точнее передавать смысл термина, чем своеязычные эквиваленты. Сюда относится, напр., первокомпонент сложных слов Кой{-, разные значения которого выявляются при сравнении его с инородными эквивалентами lokaal- «местный, локальный» и statsionaar- «стационарный». Однако больше в нашем материале случаев, где более точными оказываются своеязычные аллоформы, напр., Gkonoomia, с одной стороны, majandus, majandusteadus и kokkuhoid, с другой ([ое0] majandus «экономика [транспорта] », majandusteadus «экономика (как наука)», kokkuhoid or kokku пота «экономить»). Утрата точности у инородных слов часто связана с их многозначностью, которая возникла и закрепилась в международном обиходе и поэтому трудно устранима в одном только эстонском языке. Устранение многозначности, инородных слов путем сужения их семантических участков нередко приводит к положительным результатам. Hanp., telefon имеет два значения в одном узком терминологическом поле: 1) вид связи, 2) капсюль для слушания, наушник (часть телефонной трубки или наушников). Для второго значения создано особое слово kuular (от kuu1а- «слушать»). Вопрос теперь в том, можно ли сузить употребление слова telefon таким образом, чтобы оно в значении наушника больше не применялось. Регулирование употребления своеязычных слов и дополнительное создание их — нередко путь более легкий, чем регулирование употребления межъязыковых слов. _Члены ПСИ поддаются анализу с точки зрения словооб разовательной способности и краткости. Известно: чем короче слова, тем удобнее на их базе словообразование. Многолетние наблюдения автора данной статьн, и не только его8, свидетельствуют о том, что эстонские своеязычные термины в среднем несколько короче, чем их инородные соответствия. И мы не стали бы сомневаться в правомерности нашего убеждения, если бы не встречались в литературе с утверждениями, согласно которым инородные (международные) термины являются, как правило, более краткими”. По В. В. Акуленко, при малой ° Напр.: Erelt T. Eesti oskuskeel.— Tallinn: Valgus, 1982, Ik. 75. "Kaurko И. С. Термин в научном jnokyMenTe.— Львов: Вища школа, 1976, с. 69; Даниленко В. II. Указ. cou, с, 210. ; 125