LIETUVIŲ LEKSIKOS IR TERMINOLOGIJOS PROBLEMOS

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXIX (1991)

KAZIMIERAS GAIVENIS

К ВОПРОСУ ОБРАЗНОСТИ ЛИТОВСКИХ ТЕРМИНОВ

1. Вводные замечания

1. 1. Наиболее характерными чертами научного языка являются абстрактность, логичность, объективность, точность и др. Выразительность и образность не относятся к важнейшим общим особенностям научного языка. Поэтому полагали, что эмоционально-экспрессивная коннотация совершенно не свойственна научному языку и терминологии. Однако уже давно высказывается мысль о том, что научный язык не является полностью стилистически нейтральным, что ему присущи особые черты эмоционально-экспрессивной коннотации (Кожина, 1971, 32; Калмыкова, 1974, 83—88; Сенкевич, 1976, 46—109). В научном языке почти не встречаются выразительные слова, которые в общих словарях помечаются специальными стилистическими пометами, например: fam. (фамильярное), iron. (ироничное), juok. (шутливое), malon. (ласкательное), menk. (пренебрежительное), niek. (уничижительное), vulg. (вульгаризм) и т. п. Таким образом, научному языку не свойственны ни яркие мелиоративы, ни пейоративы. В нем очень мало употребляется и фразеологизмов, переносные значения слов сравнительно немногообразны. В других функциональных стилях слова с ярко выраженной коннотацией в научном языке часто употребляются совершенно иначе. Например, междометия звукоподражательного типа в научных текстах либо вовсе не употребляются, либо в некоторых его жанрах и подсистемах выполняют лишь специальную номинативную функцию (например, описание голосов птиц в научной орнитологической литературе).

Emocinė-ekspresinė konotacija laikyta ir mokslo kalbos yda (Панфилов, 1968, 26; Лаптева, 1968, 136—139 ir kt.). Antra vertus, buvo ir tebėra kalbininkų, kurie mokslo kalbos emocinę-ekspresinę konotaciją energingai gina, tvirtindami, kad ji reikalinga mokslo kalbos paveikumui, kad mokslininkas negali būti vien tik faktų konstatuotojas, bet turi būti ir jų vertintojas (Сенкевич, 1976, 29 ir kt.). Šis reikalavimas ypač pabrėžiamas kalbant apie visuomenės mokslų kalbos specifiką. Nepritardami kraštutinėms nuomonėms šiuo klausimu, manytume, kad teisus M. Senkevičius, teigęs, kad emocingumo ir ekspresyvumo elementai nėra vidinė ir būtina mokslo kalbos ypatybė (Сенкевич, 1976, 32). Šis dalykas tik leistinas ir toleruotinas tam tikrose ribose.

Эмоционально-экспрессивная коннотация в научном языке зависит и от индивидуальности автора (учёного): учёные одной специальности и одинаковой квалификации пишут далеко не одинаково — один образнее, пространнее, другой — суше, лаконичнее. Следовательно, можно утверждать, что выразительность научного языка определяется как объективными, так и субъективными факторами.

Говоря о роли эмоционально-экспрессивной коннотации в научном языке, следует также подчеркнуть, что она связана с модальностью научного языка, а в самом общем смысле — с антропоцентризмом.

26

1.2. Содержание лексического значения слова состоит из двух частей — интенсионала (ядра лексического значения) и импликационала (периферии семантических признаков) (Никитин, 1983, 24). Кроме того, в лингвистической семантике лексические значения теперь принято рассматривать как семы — наименьшие единицы смысла. Совокупность сем представляет собой не простое, а упорядоченное скопление. Некоторые исследователи утверждают, что существует иерархия сем: в верхней её части находятся наиболее абстрактные и общие (категориальные) семы, а внизу — наиболее конкретные (Гудавичюс, 1985, 19 и др.). Одни исследователи связывают эмоционально-экспрессивную коннотацию с импликационалом лексического значения или вовсе не относят её к лексическому значению, считая её своеобразной надстройкой над лексическим значением; другие же не только отделяют эмоциональность от экспрессивности, но и подразделяют последнюю на виды (ингерентную и адгерентную экспрессивность). Не вдаваясь в тонкости структуры лексического значения и расхождения во мнениях по этому вопросу, в данной статье мы рассмотрим только вопросы, связанные с терминологией, исходя из того, что терминологическое значение входит в лексическое значение слова как совокупность специальных сем. Таким образом, в данной статье мы рассмотрим преимущественно один вопрос — лексическое (терминологическое) выражение эмоционально-экспрессивной коннотации и её важнейшие особенности в литовском научном языке.

2. Выражение эмоционально-экспрессивной коннотации в терминологии

2.1. Распространено мнение, что лексика научного языка состоит из трёх слоёв: лексики литературного языка, общенаучной лексики и терминологии. Последняя также неоднородна. Можно выделить общенаучную, межнаучную и конкретно-научную терминологию. Кроме того, терминологию дополняют номенклатура и профессионализмы. В научном языке в целом преобладают имена существительные и субстантивные конструкции. Из стилистических средств, по мнению М. Сенкевича, в научном языке не употребляются олицетворения, гиперболы, аллегории, однако довольно часто используются сравнения и синекдохи (Сенкевич, 1976, 56). Е. Калмыкова утверждала, что в научном языке метафоры употребляются весьма своеобразно. Двойственность семантической метафоры (назвать предмет и охарактеризовать его) якобы не свойственна научному стилю. Здесь проявляются лишь коммуникативная, информативная и номинативная функции метафоры (Калмыкова, 1974, 83). Это мнение Е. Калмыковой верно лишь отчасти: в некоторых подсистемах научного языка дистинктивная функция терминов заслоняет номинативную. Поэтому метафора приобретает и яркие экспрессивные черты (об этом речь пойдёт далее при рассмотрении терминов систематики). Метафора, выраженная общеупотребительной и общенаучной лексикой, очень редко проникает в научный язык. Гораздо чаще эмоционально-экспрессивная коннотация в научном языке связана с различными сравнениями, поскольку аналогия — один из важнейших способов научного мышления.

С. Никитина делит метафоры научного языка на несколько групп: 1) основанные на переносе традиционных значений по внешним признакам или функциям (не все лингвисты считают такие переносы значений метафорами); 2) номинативные и предикативные метафоры; 3) эпифоры и диафоры (Никитина, 1987, 37). По её мнению, в научном языке преимущественно употребляются номинативные метафоры. Эти метафоры являются пер

27

…ные: у научных объектов нет других названий. Этим научные метафоры отличаются от поэтических.

Вероятно, неправы те исследователи (М. Сенкевич и др.), которые утверждают, что экспрессивность слова или словосочетания тускнеет, когда оно терминологизируется или долго употребляется в терминологии. В действительности такие термины, как, например: лбы баранов (геоморфология), седло (геоморфология, математика), кошачий глаз (минералогия), шапка (метеорология), червяк (техника), ведьмина метла (ботаника), заячьи слёзки (систематика растений), улитка (анатомия животных и человека) и т. п., сохраняют (обладают) экспрессивностью, поскольку одни из них (например, седло, шапка, червяк, улитка) обретают эмоционально-экспрессивную коннотацию одновременно с терминологизацией, а другие (например, ведьмина метла, заячьи слёзки) не утрачивают её в результате терминологизации, поскольку меняется лишь их лексическое значение, приобретая терминологические семы. Правда, мотивация и вообще внутренняя форма терминов, долго находящихся в употреблении, тускнеют, но экспрессивность, по нашему мнению, во многих случаях сохраняется.

Литературный язык и общенаучная лексика часто становятся образными, когда слова употребляются в необычных значениях, когда слова одного стиля переносятся в другой. Пишущие часто ощущают стилистический макаронизм таких слов и стараются выделять их кавычками, например: «привитые» полимеры, «реанимация» старых городов, «лицо» коровы и т. п. Такое оживление научной речи на самом деле связано не со стремлением к образности, а с языковой некомпетентностью пишущих, с неумением найти нужное, более нейтральное и точное слово. Специалистам в научной речи иногда трудно отказаться и от жаргонизмов и профессионализмов, которые также нередко бывают своеобразно образными и выразительными.

2.2. Проф. Й. Пикчилингис отмечал, что однокоренные синонимы различаются эмоциональностью и экспрессивностью. Например, суффикс -ybė сильнее выражает признак предмета, передаваемый соответствующим прилагательным, чем суффикс -umas, а производные с соответствующими окончаниями, как полагают, поэтичнее обеих упомянутых производных (Pikčilingis, 1975, 31). Прилагательные с суффиксом -inis, по мнению П. Кнюкшты, суше и рациональнее родительных падежей существительных (Kniūkšta, 1971, 14). С. Кейнис отмечал, что в терминологии предметы, названные деминутивными производными, обычно меньше предметов того же вида, обозначаемых производящими существительными (Keinys, 1975, 46). Например, терминологизированные слова gaubtas и gaubtelis, graižas и graiželis, juosta и juostelė, lakštas и lakštelis, plokštė и plokštelė и т. д. Очевидно, что уменьшительные формы в этих парах эмоциональны и экспрессивны. Таким образом, нельзя утверждать, что рабочая коннотация в терминологии вовсе игнорируется. Кроме того, для терминологии важно также, чтобы производное слово или заимствование не было смешным, вульгарным или вводящим в заблуждение своей ассоциативностью. В истории научного языка и терминологии можно найти множество примеров, когда новообразования не приживались главным образом из-за ярко выраженной эмоционально-экспрессивной коннотации. Лингвистические термины asmenavimas, riestinis (знак ударения) когда-то легко вытеснили новообразования lankstymas, stoglytis, вероятно, потому, что последние были чрезмерно образными. По той же причине составные термины морфологии растений, созданные Й. Пабрежей, rėpliojanti šaknis, apuokuotas lapas, kryžinė karūna и т. п., были заменены более нейтральными терминами palaipinė šaknis, pūkuotasis lapas, kryžminis vainikėlis и т. п. В целом язык науки и

28

терминология на начальном этапе своего формирования (XIX — начало XX в.) использовали значительно больше образных наименований. В настоящее время образности в терминологии чаще всего не избегают там, где различительная (дистинктивная) функция терминов важнее номинативной. Так, экспрессивные термины часто создаются в терминологии систематики, поскольку для различения одного вида растений или животных от другого нередко прибегают к образному сравнению, например: осока пальчатая (Carex digitata), подковоносые (Rhinolophidae), папоротник гребенчатый (Dryopteris cristata), ива ушастая (Salix aurita), ятрышник шлемоносный (Orchis militaris) и т. п. Чаще всего такие термины (примерно в 3/4 случаев) не являются оригинальными, а представляют собой переводы с латинского или русского языков. Образность терминов систематики неизбежна и тогда, когда в качестве отличительного признака берётся впечатление исследователя от называемого растения или животного либо субъективно оцениваются те или иные особенности растения или животного, например: гвоздика пышная (Dianthus superbus L.), липа грациозная (Tilia x euchlora), вечерница грустная (Hesperis tristis L.), пушица стройная (Sriophorum gracile), плевел опьяняющий (Lolium temulentum), овёс щетинистый (Avena strigosa) и т. п. Такие термины, разумеется, образны, и эта образность специально создаётся в научной речи. В других случаях образность переносится в научную речь из народного языка (путём терминологизации экспрессивных народных названий), например: молодило (Sempervivum L.), воронья лапка (Coronopus), сморчок (Morchella), лопастник (Helvella), гравилат (Gerum), бриза средняя (Briza media) и т. п.

В терминологии техники, астрономии, химии, медицины и других областей образные термины чаще всего являются интернациональными кальками, например: ласточкин хвост (ср. рус. ласточкин хвост, англ. swallow tale), заячья губа (ср. рус. заячья губа, лат. labium leporinum), точка росы (ср. рус. точка росы, англ. dew point, нем. Taupunkt) и др.

2.3. Язык общественных наук обладает своеобразными чертами эмоционально-экспрессивной коннотации. В нём не встречаются образные термины типа бахуврихи, созданные на основе синекдохи, которые, как мы видели, очень характерны для терминологии систематики. Редкостью в нём являются также интернациональные фразеологические кальки. Однако терминам философии, политики и литературоведения часто свойственны особые идеологические семы, связанные не с формой понятия, а с эмоционально-экспрессивной коннотацией его содержания.

Образность научного текста может быть и окказиональной.

2.4. В научной речи образность может быть двух видов: фрагментарной и синтетической. До сих пор мы говорили главным образом о фрагментарной (образности одного слова или словосочетания). Синтетическая образность возникает тогда, когда исследователь, очень подробно описывая изучаемый объект, как бы конструирует его обобщённый образ. Такое описание особенно характерно для руководств по распознаванию животных или растений. Например, вот как создаётся образ тополя волосистоплодного (Populus trichocarpa) в книге П. Снарскиса и В. Галиниса «Руководство по распознаванию декоративных деревьев и кустарников Литвы» (Вильнюс, 1974):

«Деревья с тычиночными цветками, а с пестичными встречаются очень редко. Тычинок 40–60. Завязь, коробочка и околоцветник густо опушены. Коробочка раскрывается тремя створками. Молодые побеги тёмно- или зеленовато-коричневые, ребристые. Листья яйцевидные, ромби-

29

то яйцевидные, продолговатые или в целом ромбические, широко-ланцетные или продолговато-треугольные, длиной 7–14 см и шириной 4—9 см, с округлым, прямо усечённым, слегка сердцевидным или клиновидным основанием, постепенно заостряющиеся к верхушке, мелкозубчатые, по крайней мере молодые — с реснитчатыми краями, жёсткие, кожистые, с тёмно-зелёной или зелёной, блестящей верхней стороной и белой или серовато-белой, иногда с коричневатым оттенком нижней стороной, молодые опушённые, более старые голые, часто с красноватыми жилками. Черешки длиной 2—6 см, по крайней мере молодые опушённые, часто красные. Почки длиной до 1,2 см, клейкие, ароматные. Ароматны и молодые листья, особенно их главная жилка. Кора молодого ствола отслаивается тонкими пластинками. Крона широкая и т. д.» (с. 53—54).

Это описание создаётся по определённой схеме, с соблюдением правил описания морфологии растений.

Случаи синтетической образности встречаются и в трудах по литературоведению и искусствоведению.

3. Выводы

3.1. Эмоционально-экспрессивная коннотация в научном языке выражена слабо и встречается редко. Она связана с модальностью научного языка, а в самом широком смысле — с антропоцентризмом. Образность не является обязательной особенностью научного языка, а лишь допустима и приемлема в определённых пределах. Её роль неодинакова не только в языке отдельных научных областей, но и в разных его жанрах. Образность научного языка может быть двоякой: фрагментарной и синтетической.

3.2. Эмоционально-экспрессивная коннотация связана с характером лексического значения слова. Сему образности слова или их сочетания приобретают в народной речи или в терминологии. Терминологизация не устраняет эмоционально-экспрессивную коннотацию, однако чрезмерная или неверно направленная образность слова может препятствовать его терминологизации.

3.3. Черты эмоционально-экспрессивной коннотации могут быть присущи всем трём слоям лексики научного языка — литературной лексике, общенаучной лексике и терминологии — и всем трём группам терминологии — общенаучной, межнаучной и специальной научной терминологии. Стилистическое выражение эмоционально-экспрессивной коннотации в научном языке преимущественно связано с различными сравнениями. Термины приобретают эмоциональные и экспрессивные черты особенно тогда, когда актуализируется их различительная (дистинктивная) функция.

LITERATŪRA

Keinys S. Priesaginė lietuviškų terminų daryba // Lietuvių terminologija. V., 1975.

Kniūkšta P. Ar poetiška priesaga -inis. // Mūsų kalba, 1971. Nr. 2. P. 14.

Pikčilingis J. Lietuvių kalbos stilistika. V., 1975. T. 2.

Гудавичюс А. Сопоставительная семасиология литовского и русского языков. Вильнюс, 1985.

Калмыкова Е. И. О динамике метафоры в научном стиле // Филологические науки. 1974. № 2.

Кожина М. К. К проблеме экспрессивности в научной речи // Исследования по стилистике. Пермь, 1971. Вып. 3.

30

Лаптева О. А. Внутристилевая эволюция современной русской научной прозы // Развитие функциональных стилей современного русского языка. М., 1968.

Никитин М. В. Лексическое значение слова. М., 1983.

Никитина С. Е. Семантический анализ языка науки. М., 1987.

Сенкевич М. П. Стилистика научной речи и литературное редактирование научных произведений. М., 1976.

К. ГАЙВЯНИС

К ВОПРОСУ ОБ ОБРАЗНОСТИ ЛИТОВСКИХ ТЕРМИНОВ

Резюме

Эмоционально-экспрессивная коннотация — малозаметная особенность языка науки. Она связана с его модальностью, а в общем смысле — с антропоцентризмом. Экспрессивность, образность и вообще стилистическая окрашенность — не внутренняя, существенная, а только внешняя, допустимая особенность языка науки. Ее роль не одинакова не только в отдельных отраслях, но и в отдельных научных жанрах. Образность языка науки бывает двух видов: фрагментарная (отдельного слова или словосочетания) и синтетическая (более крупных текстовых единиц, напр., абзаца и т. д.).

Эмоционально-экспрессивная коннотация связана с лексическим значением слова. Сему образности слова или словосочетания получают в народном языке или в терминологии. Терминологизация не нейтрализует и не стирает эмоционально-экспрессивную коннотацию. Однако слишком большая или ложно ориентирующая образность слова может быть помехой в его терминологизации.

Все основные группы терминолексики — общенаучная, межнаучная и конкретно-научная терминология — обладают специфическими чертами эмоционально-экспрессивной коннотации. Термины образными становятся особенно тогда, когда актуализируется их дистинктивная функция, напр., в систематике растений и животных (ср. paukščiažolė viksva — Carex ornithopoda — осока лапчатая, šalmuotoji gegužraibė — Orchis militaris — ятрышник шлемоносный и др.)

36