LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XXXVI (1996)

LIETUVIŲ KALBA: TYRĖJAI IR TYRIMAI

Irena ANDRIUKAITIENĖ

ПОНЯТИЕ ЦВЕТА И ЕГО НАЗВАНИЯ В ЛИТОВСКОМ ЯЗЫКЕ

Цвет — сложное явление материального мира, которым интересуются многие отрасли науки. Физика изучает энергетическую природу цвета, химия — зависимость окраски органических соединений от их строения, физиология — способность органов зрения различать световые волны различной длины, биология — воздействие цвета на организмы животных и растений, психология — психические процессы, связанные с восприятием цветов видимого мира, и т. п. (LTE 1983: 322, 326). Такие широкомасштабные научные исследования цветов помогают обнаружить связь между материальным явлением, окружающим человека, и психофизиологическими процессами, происходящими в нем. Благодаря этой связи приобретается опыт духовного мира, который затем реализуется в языке.

Многочисленные лингвистические исследования названий цветов в различных аспектах показали, что во многих языках мира: 1) спектр цветов подразделяется неодинаково; 2) цвета воспринимаются и именуются неточно; 3) существуют различные системы названий цветов и их значений; 4) в употреблении названий конкретных цветов имеются определенные закономерности. Данные сравнительного языкознания, полученные при сопоставлении лексем, обозначающих конкретный цвет, в основном не противоречат этим наблюдениям.

В мире существует много языков, в которых нет слов для обозначения цвета, зато есть слова для характеристики темноты и текстуры либо темноты и света. Чтобы назвать конкретный цвет, такие языки выбирают тот или иной объект природы, например, о желтом говорят, что это цвет солнца, и т. п. В некоторых языках есть слова только для обозначения черного и белого либо черного, белого и красного цветов. Есть также языки, в которых существуют десятки названий для описания окраски скота, но при этом не названы основные цвета спектра, и т. п.

Ф. Шемякин, изложив понятие цвета и его общую характеристику, опираясь на данные различных исследователей, утверждает, что отсутствие в языке названия того или иного цвета либо его оттенка еще не означает, что народ не знал или не различал этот цвет (соответственно, оттенок). Просто о цвете очень часто говорили через конкретный предмет — носитель этого цвета, например, цвет земли, ореха, сирени, мха и т. д. Кроме того, в том или ином языке цвет выделяется лишь благодаря свойственным говорящим на этом языке нюансам цветового восприятия или даже довольно значительным различиям в понимании цветов (Шемякин 1960: 5—47).

В самом крупном компендиуме индоевропейской лексики — исследовании Т. Гамкрелидзе и В. Иванова «Индоевропейский язык и индоевропейцы» —

162

«— нет отдельной главы, посвященной анализу названий цветов. Авторы упоминают названия цветов только при рассмотрении металлов. По их наблюдению, каждый металл получает название по характерному цвету, например, название золота в некоторых языках — англ. Gold, нем. Gold, латыш. zelts — связывается с индоевропейским корнем *ghel- «желтый»; индоевропейский корень *reudh- связывается с названием меди красного цвета и т. п. (Gamkrelidze, Ivanov 1984: 710—714). Разумеется, порой трудно сказать, возникло ли название конкретного цвета благодаря цветовым свойствам металла или же, наоборот, признак цвета был существенной характеристикой при наименовании этого тела, вещества.

Возникновение абстрактного понятия цвета исследователи чаще всего связывают «с развитием науки и ее потребностей, а также изготовления красок и техники окрашивания» (Malinauskienė 1983: 101). Например, считается, что польское czerwony «красный», русское червѣнь «то же» и некоторые другие славянские слова со значением красного цвета имеют тот же корень, что и русское червей «кошениль». Ведь из некоторых насекомых этого вида (кошенили) получали красный краситель — кармин (Uspenskij 1967: 284—285).

В современном литовском языке понятие цвета выражается словом spalva (LKŽ XIII 315), которое является общим производным для восточнобалтийских, то есть литовского и латышского, языков. По мнению Я. Покорного, началом этого слова, вероятно, послужил индоевропейский глагольный корень *(s)p(h)el-, обозначающий активное действие — «раскалывать, откалывать, отрывать, вырывать», от которого с помощью суффикса ų образовано существительное *spalvā (Pokorny 1959: 985—986). Дополнительные данные о семантике *(s)p(h)el- привел В. Урбутис, анализируя значения и происхождение латышского прилагательного spalgs. Наряду с корнем *(s)p(h)el- «раскалывать» он привел вариант корня *(s)p(h)el-g со значением «сиять, светиться, мерцать» (Urbutis 1981: 180—184).

В латышском языке слово spalva означает «перо, шерсть животного». И, вероятно, именно это значение слова spalva является более древним. Однако и в латышском языке слово spalva в некоторых случаях употребляется в значении «цвет», когда речь идет об окраске птиц, домашних и диких животных (Zinkevičius 1984: 337; Sabaliauskas 1990: 180; 1994: 269).

Подобных аналогий, когда слово обозначает и конкретный объект, и цвет, в литовском и латышском языках встречается немало. Это доказывает, что одному и тому же слову могут быть свойственны два сосуществующих различных значения. Например, значение «цвет» имеют латышское слово plauka, а также литовские слова plaukas (LKŽ X 91), šerys (LKŽ XIV 654), ср.: Kumeļš tumši dzeltena plauka ME III 324; Bēro plauko žirgelis, blizga tvaska balnelis LTR (Lnkv); Koks atjos bernelis, koks žirgo šerėlis (d.) Pin.

Связующим звеном между старым значением слова spalva «перо» и более новым «видимый световой тон» могли бы служить цветовые свойства конкретных объектов (и перо, и шерсть, и щетина бывают разных оттенков и тонов — могут сиять, блестеть, переливаться, сверкать и т. п.).

Семантические параллели при сопоставлении связей значения «цвет» можно обнаружить в различных языках. Как показывает этимологический материал, в некоторых языках семантическую основу значения «цвет» также составляют объекты, обладающие цветовыми признаками, например, цветок,

163

dažai ir pan. (Malinauskienė 1983: 102–108 ir ten pateiktą bibliografiją). Akademiniame ”Lietuvių kalbos žodyne” užfiksuotos 3 žodžio spalva reikšmės: 1) regimas šviesos tonas; 2) išraiškos priemonė (ppr. pl. prk.); 3) vienų iš keturių kortų figūrų (LKŽ XIII 315). J. Laučiūtė ”Slavų kalbų baltizme žodyne” pateikia V. Nemėčenkos, tyrusio Lietuvos rusų tarmių lituanizmus, užfiksuotą žodį spalvos reikšmę ”pėstukiniai dažai”. Ją turi ir lietuvių žemaičių bei rytų aukštaičių šnektos (Laučiūtė 1982: 90–91). Tai būtų 4-oji dabartinio lietuvių kalbos žodžio spalva reikšmė.

Хотя анализируемое слово, по-видимому, не зафиксировано в старых литовских письменных памятниках, некоторые ономастические данные свидетельствуют о его существовании и в более ранние времена, ср.: река Spálvė, Spálvė (правый приток Дубисы) (Vanagas 1981: 311). Латышский гидроним того же корня Spalvene Я. Энзелин сопоставляет с латышским spalvů «перо» (Feder), а также, вслед за Я. Герулисом, с упомянутым литовским названием реки Spálvė (Endzelīns 1980: 177). Первоначальное значение могло быть «блестящий, сверкающий, переливающийся». Древность этого корня подтверждают фамилии из разных мест Литвы: Spalvis, Spalvys и др. (LPŽ 1989: 780–781).

Трудно сказать, когда слово spalva, имеющее ныне немало производных, — atspalvis (LKŽ I 431), bespalvis (LKŽ I 781), spalvėti, spalvìnas, spalvỳnas, spalvìngas (LKŽ XIII 315), spalvònis, spalvìnti, spalvótas, spalvóti (LKŽ XIII 316), spalvuota (LKŽ XIII 317) и др., стало употребляться в абстрактном значении: пока нет исторического словаря литовского языка. Возможно, это произошло примерно тогда же, когда и в латышском языке слово krāsa распространилось в значении «цвет» под влиянием русского языка; по мнению К. Карулиса, это произошло во второй половине XIX в. (Karulis 1992 (II): 418).

Реже значение «цвет» в литовском языке имеют также слова: dãžas, употребляемое преимущественно жямайтами (LKŽ II 344), niúodažalas, niúodažė (LKŽ VIII 913), ср.: Разноцветная радуга Žem; После дождя весь цвет сошел Bt; Твой красный niúodažalas уже стерся с платья Nč; Фиолетовый nuodažas rs.; žiedas (LKŽ K; Lyberis 1981: 386), ср.: Какого цвета матки Kp, Ds, Jn; Сшив рубашечку изо льна одного цвета NS 995; Папскими указами запрещено продавать их и красить в какой-либо цвет A. Baran; При праздновании веселых памятных дней, веселящих наши души, праздничный цвет бывает зеленым A. Baran; В Паневежском уезде говорят: каким цветом ты покрасил нити? TS 1897, 36.

Пока в литовском языке слово spalva не начали употреблять в абстрактном значении, эту функцию выполняла и заимствованная лексика: barvà, ср. польск. barwa, известное в этом языке с XV в. и заимствованное из средневерхненемецкого varwe (Slawski 1952–1956: 28), borvà, burvà (LKŽ I 673, 796, 1204), bormà (LKŽ 1941 I 673): Это цвет Христа W. Christaus ^{DP 528₄₁–₄₂}; а ныне борва и всякого живого существа есть цветок, испущенный природой^ioприроды ^{DP 332₃₇–₃₈} (в «Постилле» М. Даукши форма barva употреблена 1 раз, а borva и другие её падежные формы — 5 раз); Какого цвета шапку хочешь? Kal; В этом году приемлем цвет льна Kp; Одежда одноцветная, то есть одного цвета J; Из одного цвета она сшила себе кофту, юбку, то есть одного оттенка J; ср. также barvička так называемой «Постиллы» Якуба Моркунаса 1600 г. (польск.

164

barwička) «румяна»: Покупая серьги, венцы, брошки, ленты, barvička и другие вещи MP III 37 (LKŽ I 673);

párbas, ср. нем. Farbe, диал. нем. farw, более позднее (чем barva из нем. varwe) польское заимствование farba (Sławski 1952—1956: 28); встречается в словарях Филиппа Руигиса (1747 г.) и Ф. Нессельманна (1851 г.) (LKŽ IX 408); варианты párva, párvas (LKŽ IX 439): На небесной дуге есть всякие цвета Prk; Больше всего мне нравится синий párvas K II 19;

koleris, kolerius, ср. польск. kolor (LKŽ VI 310);

mostis, mõstis, ср. белор. маць, польск. maść (LKŽ VIII 359): «Если будешь покупать, выбери так, чтобы было в mõstį (одного цвета) Btr;

varsà, plg. brus. ворса (Būga 1959: 217; LKŽ K): Lino žiedo varsõs dalgis Kv; šis žodis reikšme ”vilnų kuokštas” užfiksuotas jau pirmajame lietuvių kalbos žodyne — K. Sirvydo ”Dictionarivm trivm lingvarvm” (SD³ 123).

Обзор развития названий понятия «цвет» и их значений подтверждает, что как в действительности, так и в языке познание и обозначение явлений идут от конкретных предметов к возникновению абстрактных понятий. Таким образом, существует непосредственная связь между предметами и явлениями, реально существующими в окружающем человека мире, и словами и понятиями, позволяющими в процессе речи и мышления абстрагировать признаки конкретных объектов.

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ

B ū g a K. 1959: Rinktiniai raštai 2, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla.

E n z e l ī n s J. 1980: Избранные труды 3, 2, Рига: Зинатне.

G a m k r e l i d z ē T. V., I v a n o v V i a č. Vs. 1984: Гамкрелидзе Т. В., Иванов Вяч. Вс. Индоевропейский язык и индоевропейцы 2, Тбилиси: Издательство Тбилисского университета.

K a r u l i s K. 1992: Этимологический словарь латышского языка 2, Рига: Авотс.

L a u č i ū t ē J. 1982: Лаучюте Ю. А. Словарь балтизмов в славянских языках, Ленинград: ”Наука”. Ленинградское отделение.

LKŽ I—XVI: Словарь литовского языка 1—16, Вильнюс 1941—1945; 2-е изд. 1—2, 1968—1969. Сокращения названий источников и населённых пунктов, приводимые после примеров, такие же, как в LKŽ.

LKŽ K: картотека «Словаря литовского языка»

LPŽ 1989: Lietuvių pavardžių žodynas 2, Vilnius: Mokslas.

LTE 1983: Lietuviškoji tarybinė enciklopedija 10, Vilnius: Vyriausioji enciklopedijų redakcija.

M a l i n a u s k i e n ē N. 1983: Žodžių, išreiškiančių spalvos sąvoką, semantikos raida senovės graikų kalboje. — Kalbotyra 34(2), 101—108.

ME: K. M ü l e n b a c h a Словарь латышского языка. Под редакцией, с дополнениями и продолжением J. E n d z e l ī n s 1—4, Рига, 1923—1932.

P o k o r n y J. 1959: Indogermanisches etymologisches Wörterbuch, Bern und München: Francke Verlag.

S a b a l i a u s k a s A. 1994: Iš kur jie?: Pasakojimas apie žodžių kilmę, Vilnius: Lietuvių k. inst.

S a b a l i a u s k a s A. 1990: Лексика литовского языка, Вильнюс: Мокслас.

165

^SD³: Dictionarium trium linguarum... Constantino Sz... Третье издание... Вильна... 1642. Первый словарь литовского языка, Вильнюс, 1979: Мокслас, 568, 882).

Славский F. 1952—1956: Этимологический словарь польского языка 1, A—J, Краков: Издательство Общества любителей польского языка.

Šemiakin F. 1960: Шемякин Ф. Н. К вопросу об отношении слова и наглядного образа (цвет и его названия). — Известия Академии педагогических наук РСФСР 113: Мышление и речь, Москва: Издательство академии педагогических наук РСФСР.

Urbūtis V. 1981: Baltų etimologijos etiudai, Vilnius: Mokslas.

Uspenskij L. 1967: Успенский Л. Почему не иначе? Москва: Издательство ”Детская литература”.

Vanagas A. 1981: Lietuvių hidronimų etimologinis žodynas, Vilnius: Mokslas.

Zinkevičius Z. 1984: Lietuvių kalbos istorija 1, Vilnius: Mokslas.

ПОНЯТИЕ И ОБОЗНАЧЕНИЯ ЦВЕТА В ЛИТОВСКОМ ЯЗЫКЕ

Резюме

В статье рассматриваются понятие цвета и его обозначения в литовском языке, объясняется развитие их значений. Подтверждается, что познание и обозначение явлений как в действительности, так и в языке движется от конкретных предметов к возникновению абстрактных понятий.

Абстрактное значение «видимый оттенок света» современного литовского слова spalva «цвет», по-видимому, не является древним. Оно не засвидетельствовано в старых письменных источниках, хотя корень spalv- встречается в названиях водоёмов Литвы и Латвии, а также в литовских фамилиях. Семантические параллели в латышском и литовском языках позволяют заключить, что более древнее значение слова spalva — «перо», ср. латыш. spalva «перо, шерсть животных». В более узкой сфере употребления, обычно когда речь идёт о животных, лит. pláukas («волос»), šerýs («щетина»), латыш. plauka имеют значение цвета («видимый оттенок света»). В других языках предметы, обладающие цветовыми признаками, также чаще всего составляют основу семантического поля слов, обозначающих понятие цвета, например gelė («цветок»), dažai («краска») и т. п. В некоторых литовских диалектах и письменных источниках слова со значением «цвет» также встречаются, например dažas, núodažalas, núodažas, žiedas.

В старых письменных источниках и диалектах в значении «цвет» употребляются также заимствованные слова: barvà, borma, borvà, burvà, kòleris, kòlerius, mostìs, mōstis, párbas, parwà, parvas, varsa.

166