LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XXXVIII (1997)

Эдмундас ТРУМПА

УГАСАНИЕ ПРОТИВОПОСТАВЛЕНИЯ ТВЁРДОСТИ: МЯГКОСТИ СОЧЕТАНИЙ СОГЛАСНЫХ В ГОВОРЕ ПЕЛЕСЫ

Говор Пелесы (Вороновский район, Беларусь), как и другие периферийные говоры литовского языка, характеризуется интересным фонологическим явлением: группы согласных, находящиеся перед гласными переднего ряда или передвинутыми вперёд гласными заднего ряда (т. е. в позиции [(…C'₁)C'₂ ^Vi⁄Vᵘ]), не бывают мягкими на всём протяжении. Левые элементы сочетаний согласных часто не подчиняются закону ассимиляции по мягкости, например: nuzgãn.d'.i.s «испуганный», s'iept'.i.n'ù. «семи», sk'ĩ.l'e.s «дыры», g'iesm'ã.s «песни», v'izg'i «всё же», tr'ĩ.nau «тёр», mã.rš'k'in'us «рубашки», šašč'ĩ «шестой», g'irg'ė.t' «слышать», garz'ĩ «вкусный». Это не соответствующее правилам литературного языка диалектное явление замечено и описано многими языковедами (ср. Zinkevičius 1966: 157, 163; Sudnik 1975: 65; Grumadienė 1988: 132). Такие случаи регрессивной палатализации обычно объясняют отсутствием у элементов сочетания функциональной мягкости или влиянием фонологических систем других языков (литовцы и белорусы Пелесы согласные r, š, ž, č, dž произносят твёрдо, хотя в сочетаниях они могут быть и мягкими). Предпринимаются попытки моделировать явление и на основе правил фонотактики, согласно которым непалатализованные сочетания сигнализируют об открытом стыке (Strimaitienė, Girdenis 1978: 61; Girdenis 1995: 40).

При рассмотрении этого явления особенно удобно опираться на материал говора Пелесы, поскольку многие слова этого говора, содержащие упомянутые сочетания, употребительны. Сочетания легко услышать, их не «затушёвывают» специфические диалектные особенности, поэтому отличить в них мягкие элементы от твёрдых нетрудно даже непривычному уху. Тем интереснее, что у этих сочетаний нередко бывают варианты, свидетельствующие о наличии процесса и позволяющие предположить, что распространение непалатализованных сочетаний не хаотично.

Материал был собран в 1994 году в деревнях окрестностей Пелесы: Повалаке, Лелюшах, Дубиняй, Пилюнай, Падитвийе и в самой Пелесе. В окрестностях, которые рассматриваются как остров литовско-белорусского билингвизма, как будто отражены несколько этапов неодинакового изменения языковой ситуации: от почти полного угасания литовского языка (в Лелюшах), где литовский язык, а значит, и двуязычие сохранили только самые старые жители (в 1994 году оставалось всего несколько человек), через равновесие двуязычия (Пелеса, Пилюнай, Дубиняй, Падитвис) до подлинного, почти не затронутого преобладания литовского языка (Повалаке) (Sudnik 1980: 181; Vidugiris, 1988: 24). Ше-

214

На этих магнитофонных кассетах, хранящихся в Отделе истории языка и диалектологии Института литовского языка (регистрационные № 353–355, 360–362), записана связная речь 17 информантов (рассказ или беседа). Согласно социолингвистической анкете, все информанты, родившиеся в 1909–1936 годах, — литовцы, с детства говорившие по-литовски дома и с людьми своего поколения (за исключением одной информантки, родившейся в 1941 году, имевшей польку-мать и теперь считающей себя полькой). С белорусами информанты общаются с соседями, говорящими на другом языке, некоторые — с жёнами-белорусками, а также с детьми и внуками, не умеющими говорить по-литовски. По-видимому, поэтому речь информантов различалась по богатству, а количество слов с сочетаниями согласных варьировало.

Рассматривались три типа сочетаний согласных: полностью палатализованные ([C₁C₂ ^Vi/Vᵘ]), сочетания, на которые ассимиляционное смягчение не повлияло полностью ([C₁C₂ ^Vi/Vᵘ]), и полностью твёрдые ([C₁C₂ ^Vi/Vᵘ]) сочетания (подробнее см. Trumpa 1994: 23). Они состоят из двух соседних согласных, условно выделенных из группы из двух, трёх или четырёх согласных (например, в слове aŋks'c'í «рано» выделены сочетания ŋk, ks', s'c') (ср. Sudnik 1972: 15). Пропорционально объёму текста, записанного от каждого информанта, было отобрано по 30, 50 или 60 групп согласных. Общее число найденных примеров — 923. Они распределяются следующим образом:

a) ([C₁C₂ (…)]) — 92 сочетания (437 употреблений);

b) ([C₁C₂ (…)]) — 82 сочетания (313 употреблений);

c) ([C₁C₂ (…)]) — 46 сочетаний (183 употребления).

Поскольку социолингвистические данные информантов не слишком различаются, при рассмотрении употребления структурных вариантов целесообразно опираться на возрастной критерий. Замечено, что информанты, родившиеся примерно в 1909–1920 годах, сохраняли мягкие корреляты согласных в стыке в приблизительном соотношении 2: 1; родившиеся в 1920–1925 годах сохраняют это соотношение примерно как 1,5: 1, а у представителей младшего поколения, родившихся в 1925–1941 годах, сохраняется соотношение 1: 1.

Причины, обусловливающие утрату мягких коррелятов, можно было бы поискать в местных белорусских говорах и объяснить её влиянием билингвизма, однако к такому подходу следует относиться осторожно, поскольку, по словам М. Лекомцевой, «взаимодействие литовских, польских и белорусских диалектов — продолжение языковых контактов, начавшихся в Вильнюсском крае ещё в XIII–XIV вв.» (Lekomceva 1972: 127). Варианты мягких и твёрдых коррелятов сочетаний согласных возможны и в белорусском говоре: s'p'avái / sp'avái ‘пой’, z'm'él'im / zm'él'im ‘смелем’; либо употребление мягкого r’, который встречается преимущественно в группе мягких согласных, объясняется литовским субстратом: barv'óna / barv'óna ‘краска’, p'ars't'ónik / p'ár's't'ónik ‘колокольчик’ и т. п. (Lekomceva 1972: 126, 127).

215

Итак, нельзя отрицать влияние польского языка и белорусского говора, обладающих сложной системой консонантизма, однако необходимо искать предпосылки изменений и в самой фонологической системе литовского говора Пелесы.

Т. Судник, исследовавшая в 1970-е годы литовский, белорусский и польский говоры в Лазунай, установила поля дистрибуции фонем этих говоров и составила подробные таблицы возможных сочетаний фонем (Sudnik 1972: таблицы 10, 22, 31). Фонологические системы говоров Пелесы и Лазунай мало различаются, поэтому возможно осторожное сопоставление данных, позволяющее выдвинуть некоторые теоретические предположения.

В таблицу стыков типа [R/R′ T′ Vᶦ/Vᵘ], выявленных в данном случае, можно перенести обозначения из таблицы, составленной Т. Судник (символом «P» обозначены сочетания, выявленные в литовском говоре Пелесы, «L» — сочетания, возможные в литовском говоре Лазунай, «G» — сочетания, возможные в белорусском говоре Лазунай):

p′ | b′ | t′ | d′ | k′ | g′ | c′ | č′<c′ | ʒ′ m | PLG | G | P | P | LG | LG | PLG | | PG m′ | PLG | LG | L | L | LG | LG | LG | | LG n | PG | G | P | P | PG | PG | P | | P n′ | LG | LG | PL | PL | PLG | PLG | PLG | | LG l | G | PG | | | PG | G | G | | G l′ | LG | LG | PL | PL | PLG | PLG | PLG | | PLG r | PLG | PLG | PL | PL | PLG | PLG | PLG | PLG | PLG r′₂ | P | P | P | P | P | P | P | | P

¹ Наличие мягкого m в сочетаниях этого типа довольно проблематично; его палатальность следовало бы проверить в лабораторных условиях.

² Лазунай находятся южнее границы, за которой r не обладает позиционной и функциональной мягкостью (ср. Urbanavičiūtė 1970: 78), тогда как в Пелесе r′ в некоторых редких случаях (например, в сочетаниях) сохранило мягкость.

Сопоставив данные, обнаружим около десятка сочетаний, из которых:

1) mʒ′ (pasamʒ′ič′i ‘нанять’), np′ (bɪn̥p′iːl′eːm ‘влили’), nk′ (laŋk′aːla ‘дуга’), ŋg′ (laŋg′v′aũ. ‘легче’), lb′ (žukalb′eːc′u ‘заговорить’), lk′ (šakā.lk′e. ‘место, где рубят дрова’) — теоретически можно объяснить как возникшие под влиянием белорусской фонетики согласных;

2) mt′ (krəmt′iːc′is ‘жеваться’), md′ (pasəmd′aũ. ‘нанял’), nt′ (šv′eːnt′ino.), nd′ (dund′aːkl′is ‘Dundeklis’), nc′ (pašv′aːnc′iio. ‘освятил’), nʒ′ (n′esužinōːʒ′inʲin′eːjo. ‘не переставал выяснять’), а также r′p′ (ʒ′iːr′p′c′ ‘работать’), r′b′ (ab′d′iːr′b′t′in′eːjo. ‘обрабатывал’), r′t′ (dabar′t′eːs ‘ныне’), r′d′ (gar′d′in′i ‘Гардине’), r′k′ (prɪs′p′iːr′k′i. ‘накупив’), r′g′ (paš′k′er′g′e. ‘зарезал’), r′c′ (ar′c′aũ. ‘ближе’), r′ʒ′ (g′iːr′ʒ′u ‘слышу (слышал)’) — необъяснимы белорусскими фонологическими правилами. Итак, сочетания невозможно охарактеризовать лишь как результат взаимодействия языков: это явление гораздо шире и, вероятно, имеет собственные внутренние закономерности.

216

Поэтому следует учитывать позицию, занимаемую стечениями в слове, а также то, какую структуру имеют эти стечения и какими свойствами обладают образующие их согласные. Прежде всего следует обратить внимание на то, что элементы упомянутых стечений принадлежат разным фонологическим слогам (а нередко и разным морфемам, границы которых совпадают с границами слогов), ср. p’engk’i ‘пять’, v’ienk’ė.m’ei ‘однодворцы’, nurinŋd’it’ ‘собирай(те)’, nuzgɔn.d’is ‘испугавшийся’, turt’iŋg’i ‘богатые’, skurd’ei. ‘бедные’, pirk’ă.l’e.i ‘покупа(й)’, v’ierp’əm ‘прядём’, á.rc’ (< á.rc’i) ‘дойти’, d’ă:šimc’ (< d’ă:šimc’is) ‘десять’, šįrz’įn. ‘в сердце’.

Тип сочетания согласных RT (как и типы RS, TS, TT, RR, SS) потенциально допускает депалатализацию первого элемента сочетания. Такое сочетание предполагает определённый разрыв между имплозивной (первый элемент) и эксплозивной (второй элемент) группами, и смягчающая ассимиляция зачастую не может преодолеть этот разрыв: má.ršk’in’us ‘рубашки’, l’á.ŋk’iška ‘польская’, i.š’ig’á.rc’ ‘зарасти’, ins’ik’le.pó.k ‘приглядись’, peñ.s’įjo.s ‘пенсии’, k’èpc’ (< k’èpc’i) ‘печь’, b’arn’ų.kas ‘мальчик’, ká.rv’e.s ‘коровы’, k’irm’ė.l’ė. ‘червячок’, puss’æs’er’ės ‘двоюродные сёстры’. Общее число сочетаний типов RT, RS, TS, RR, TT, SS составляет более половины (189 из 313) случаев непалатализации одного согласного. 112 из них — гомоморфемные стечения, что можно объяснить принадлежностью их элементов к разным фонологическим слогам; 77 — гетероморфемные стечения, которые можно трактовать как реализацию открытого стыка.

При сопоставлении частично затронутых ассимиляцией по мягкости (C₁C₂) и мягких (C’₁C’₂) коррелятов типов RT, RS, TS, TT, RR, SS мягкие сохраняются несколько чаще (соотношение употребления 1.89: 2.05). Как уже отмечалось, ими чаще пользуются информанты старшего возраста.

Но чем можно объяснить оставшиеся 124 случая частично мягких стечений? Это сочетания типов ST, SR, TR, не разделяемые на фонологические слоги и лишь спорадически принадлежащие разным морфемам (39 случаев употребления): sp’ėc’æs ‘роятся’, sk’ietas ‘колышек’, drùšk’in’i.kuosa ‘в Друскининкай’, rakšč’ė.s ‘щепка (для гроба)’, mō’rk’ė.l’išk’ė. ‘Маркелишки’, áukšt’ės’n’ė.s ‘более высокие’, mišk’i ‘в лесу’, šašč’i ‘шестые’, bažn’į’ča ‘церковь’, šn’á.ka ‘говорит’, g’ėsm’ă.s ‘песни’, pàs’l’æp’ė. ‘спрятал(а)’, tr’īs ‘три’, l’itv’ó.kai ‘литвяки (литовцы)’, pl’įk’ėi ‘Пликай’, (i) išpl’ė.šč’ (< (i) išpl’ė.šč’i) ‘вырывать(ся)’, bl’į.nu. ‘блины’ и т. д. Здесь причины непалатализации первого элемента стечения можно искать в артикуляционной базе пелесского говора. Известно, что в этом говоре š, ž, (s) и особенно r утратили позиционную и отчасти функциональную мягкость. Этим можно осторожно объяснить отвердение первых элементов стечений, ср. šašb’i ‘шесть’ / šn’á.ka ‘говорит’, žūrbi ‘смотрит’ / šešėzd’á:šimc’ ‘шестьдесят’, sė.ž’i ‘сидит’ (хотя твёрдое s перед ė, e встречается очень редко) / sm’ėlė ‘глина’. Возможно, депалатализация согласных t, d, p, b (а также m, v) всё ещё находится на начальной стадии (Urbanavičiūtė 1978: 76). О протекающем процессе свидетельствуют варианты типа T’®R’: tr’īs ‘три’ / tr’į:n’áu ‘я тёр’ / trīs ‘три’.

217

Частично мягкие сочетания типов ST, SR, TR по сравнению с их полностью мягкими вариантами уже не столь широко употребляются, по-видимому, потому, что возникают определённые артикуляционные трудности (первый и второй элементы стечения не разделены естественной границей фонологического слога). Поэтому, несмотря на довольно регулярное отвердение r, š, ž (в определённых позициях также s, t, d, p, b), в стечениях эти согласные чаще произносятся мягко. Соотношение употребления упомянутых частично и полностью мягких коррелятов типов ST, SR, TR (т. е. (C₁C₂) и (C₁C₂)) составляет 1,2: 2,4. Кроме того, стечения этого типа чаще произносятся полностью твёрдыми (108 из 183 случаев). Очевидно, что в пределах одного слога элементы стечений разной степени мягкости «нежелательны».

Соотношение между общим числом частично депалатализованных стечений, элементы которых принадлежат разным фонологическим слогам, и группами согласных, принадлежащими одному и тому же слогу, составляет 1,89: 1,22. Поэтому на вопрос А. Гирдениса «Граница фонологического слога: конструкт или реальность?..» можно обоснованно ответить утвердительно: «(...) граница фонологического слога — это определённая психолингвистическая реальность, интуитивно воспринимаемая носителями языка» (Girdenis 1985: 5, 9).

В исчезающем пелесском говоре границу фонологического слога сигнализирует противопоставление элементов сочетания согласных по палатальности.

LITERATŪRA

G i r d e n i s A. 1985: Fonologinio skiemens riba: konstruktas ar realybė? – Kalbotyra 36 (1), Vilnius, 5 – 11.

G i r d e n i s A. 1995: Fonologija, Vilnius: Petro ofsetas.

G r u m a d i e n ė L. 1988: Sociolingvistinis vilniečių lietuvių kalbos tyrimas: konsonantizmas ir akcentuacija. – Lietuvių kalba ir bilingvizmas. Lietuvių kalbotyros klausimai 27, Vilnius, 132 – 149.

L e k o m c e v a M. 1972: O vzaimodeistvii fonologičeskich sistem v raione balto-slavjanskogo pograničja. – Balto-slavjanskij sbornik, Moskva: Nauka, 116 – 134.

S t r i m a i t i e n ė M. G i r d e n i s A. 1978: Priebalsių junginių trukmė kaip atvirosios sandūros indikatorius bendrinėje lietuvių kalboje. – Kalbotyra 29 (1), Vilnius, 61– 69.

S u d n i k T.M. 1972: Lazūnai. Litovskaja, belorusskaja i polskaja fonologičeskije sistemy. – Balto-slavjanskij sbornik, Moskva: Nauka, 15 – 115.

S u d n i k T.M. 1975: Dialekty litovsko-slavjanskogo pograničja. Očerki fonologičeskich sistem (Lazduny, Deveniški, Gervjaty, Zetela), Moskva: Nauka.

S u d n i k T.M. 1980: K istorii jazykovoj situacii Peljasy. – Balto-slavjanskije etnojazykovyje kontakty, Moskva: Nauka, 181 – 191.

T r u m p a E. 1994: Kietumo: minkštumo priešpriešos defonologizacija priebalsių samplaikose (Pelesos šnektos duomenimis). – Lietuvių kalba: tyrėjai ir tyrimai. Konferencijos pranešimų tezės, Vilnius, 22 – 24.

[P.Skardžiui paminėti] pranešimų tezės, Vilnius, 22 – 24.

U r b a n a v i č i ū t ė Ž. 1970: Priebalsiai l, r, s, (ž?) prieš negalūninius ė, en lietuvių kalbos tarmėse. – Kalbotyra 21, Vilnius, 75 – 87.

U r b a n a v i č i ū t ė Ž. 1978: Priebalsių t, d, n ir b, p, m, v kietinimas lietuvių kalbos tarmėse. – Kalbotyra 29, Vilnius, 69 – 78.

V i d u g i r i s A. 1988: Iš etnolingvistinių santykių raidos Pelesos ir gretimose apylinkėse. – Lietuvių kalba ir bilingvizmas. Lietuvių kalbotyros klausimai 27, Vilnius, 21 – 36.

218

Zinkevičius Z. 1966: Lietuvių dialektologija. Lyginamoji tarmių fonetika ir morfologija (su 75 žemėl.), Vilnius: Mintis.

DEPHONOLOGISIERUNG DER OPPOSITION VON NICHTPALATALEN: PALATALEN KONSONANTENGRUPPEN DER MUNDART VON PELESA

Zusammenfassung

Ziel dieses Artikels ist es, Ursachen für die nur partielle Palatalisationsassimilation bei den Konsonantengruppen vom Typ [C₁° C₂° Vⁱ / V^u] aufzuzeigen.

Einige Konsonantengruppen bleiben hart. Bisher wurden die Fälle der Depalatalisierung durch die einflüsse fremder Sprachen auf das phonologische System der litauischen Mundarten sowie durch das Fehlen einer funktionellen und positionbedingten Palatalisierung in den litauischen Mundarten erklärt.

In der Mundart von Peleša stimmen die Grenzen der Palatalisierung gewöhnlich mit den phonologischen Silbengrenzen überein.

219