LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XXXVIII (1997)

Milda LUČINSKIENĖ

НЕКОТОРЫЕ ЧЕРТЫ НОРМАЛИЗАЦИИ МОРФОЛОГИИ В ЕВАНГЕЛИЯХ 1858 г.

Одной из наиболее часто издававшихся и редактировавшихся религиозных книг вплоть до XX в. было «Ewangelie polskie i litewskie». В XVII в. их перевёл Йонас Якнавичюс на восточноаукштайтском интердиалекте. Позднее они переиздавались несколько раз, однако языковая основа оставалась прежней до 1705 г., когда они были переписаны на средний интердиалект письменного языка (Zinkevičius 1988: 268–2690). В XVIII в. их язык изменился мало. В издании Евангелий 1858 г., озаглавленном «Ewangelje polskie i žmudzkie na niedziele i wszystkie święta całego roku», более архаичные языковые формы заменяются более новыми, характерными для среднеаукштайтского диалекта того времени.

В этой статье мы рассмотрим несколько важных морфологических особенностей. Издание Евангелий 1858 г. сопоставлялось с изданием 1856 г. (последовательно просмотрена треть этих текстов: 1856 г. — с. 4–98, 244–253; 1858 г. — с. 7–136).

Среди выявленных исправлений наиболее многочисленна группа правок дательного падежа множественного числа имён (114 случаев). Далее следует отметить изменение послеложных местных падежей (62 случая) и атематических глаголов (17 случаев).

1. Окончание дательного падежа множественного числа имён -mis последовательно заменяется на -ms (mis → ms, 108 случаев), а -mus заменяется на -ms (mus → ms; например: iemis → iems (47 случаев), įumis → įums (45 случаев), mum is → mums (6 случаев), tiemis → tiems (3 случая), židamis → židams (1 случай), iemus → iems (2 случая), žmonemus → žmoniems (1 случай).

Из примеров видно, что чаще всего изменялись формы местоимений. Более длинные окончания местоимений гораздо лучше сохранялись в Евангелиях 1856 г., хотя уже в XVII в. было заметно их выраженное сокращение: уже тогда наряду с формами на -mus (они встречаются во всех известных письменных памятниках XVI–XVII вв.) существовали и параллельные усечённые формы на -ms (Palionis 1967: 117–118; Zinkevičius 1980: 193). По грамматикам Д. Клейна и другим литовским письменным памятникам того времени можно заключить, что сокращение быстрее происходило у существительных, а несколько медленнее — у прилагательных и местоимений. Это отражено и в Евангелиях 1856 г., где местоимения чаще сохраняли более длинное окончание. Между тем у существительных здесь оно встречалось очень редко. Редактор Евангелий 1858 г. трактовал окончание -mus как архаизм и у местоимений, и у существительных. Эти старые формы дательного падежа ед. ч. уже отсутствуют и в современных диалектах (Zinkevičius 1966: 232–233, 303).

В лингвистической литературе чаще всего упоминается окончание -mus и реже — -mis

88

trumpėjimas. Jau Pr. Skardžius (1930: 117), palyginęs Evangelijų ir Universiteto kalbą, pastebėjo, kad ir Universitete, ir Evangelijose dgs. naudininkas dažniausiai turėjo galūnę -mis, rečiau -ms ir -mus. Panaši situacija buvo ir 1856 m. Evangelijose, o 1858 m. leidimo redaktorius vengė formų ir su -mis, ir su -mus.

Окончание -mis — это древнее полное окончание творительного падежа множественного числа, которое стали употреблять и в значении дательного падежа множественного числа (Kazlauskas 1968: 166–170). В атласе литовского языка (Lietuvių 1991: 80, карта № 75) указано, что формы дательного падежа множественного числа, совпадающие с формами творительного падежа множественного числа, mumìs, jumìs встречаются в отдельных говорах западноаукштайтского диалекта (в окрестностях Кедайняя и Каунаса). Они зафиксированы также в некоторых письменных памятниках XVI–XVII вв., основанных на среднеаукштайтском диалекте (например, в Постилле Моркунаса, текстах М. Даукши и М. Петкявичюса), а также в анонимной грамматике 1737 г. (Universitetas 1981: 73–74) и в сочинениях А. Татаре, родом из Гришкабудиса. Однако следует отметить, что в анонимной грамматике наряду с -mis уже приводится и усечённое окончание -ms (kalbomìs, kalboms).

Таким образом, форма дательного падежа множественного числа -mis в Евангелиях 1856 г. может указывать на диалектную черту, сохранившуюся с древних времён. Однако очевидно, что в середине XIX в. редактор воспринимал как архаизмы и формы с -mus, и формы с -mis. Поэтому утверждение новых типов форм было довольно последовательным и цельным.

2. В Евангелиях 1858 г. предпринимается попытка отказаться от старых послеложных местных падежей.

Иллятив очень часто заменяется предлогом с винительным падежом (34 случая) и редко — родительным падежом, например:

awinicion → ing awiniczia (1 случай), namosna → ing namus (2 случая), piedosna → ing piedus (1 случай), weidon → in weidą (1 случай), garbien → ing garbę (1 случай), szonan → ing szoną (2 случая), winiczion → ing winiczia (4 случая), erszkiecziosna → tarp erkiecziu (1 случай), Jerycho → prie Jericho (1 случай).

Многочисленные редакторские исправления иллятива показывают, что в середине XIX в. он уже исчезал из аукштайтских говоров. В письменных памятниках XVI–XVII вв. он был широко распространён (Palionis 1967: 121), но в Университете встречался значительно реже (1981). В настоящее время иллятив как живой падеж сохранился только в восточных и южных аукштайтских говорах, а в других местах его чаще всего заменяет предлог į с винительным падежом (Lietuvių 1991: 54–55, 76, карта № 48).

Алатив чаще всего заменялся предлогом с винительным падежом, родительным (20 случаев), дательным и местным падежами, например:

Diewop → pas Diewą (1 случай), grabop → pas grabą (3 случая), Tiewop → pas Tiewą(ą) (6 случаев), iop → pas jį (1 случай), Kaifosiump → nuog Kajifosziaus (1 случай), Diewop → Diewuje (1 случай), Jezusop → Jezuj (1 случай), minium[p] → miniomis (1 случай), musump → mumise (1 случай).

Из примеров видно, что в Евангелиях 1858 г. главным образом редактировался алатив единственного числа (исправлены только 3 примера алатива множественного числа: jusump, minium[p], musump), который лучше сохранился в предыдущем издании Евангелий.

89

Lietuvių kalbos atlase (Lietuvių 1991: 55–56, žemėl. Nr. 48) nurodoma, kad kaip linksnis vns. aliatyvas vartojamas pačiame pietrytiniame lietuvių kalbos ploto pakraštyje – Dieveniškių apylinkių ir Gervėčių, Lazūnų, Žietelos šnektose. Kitose tarmėse vns. aliatyvas dabar vartojamas retai ir užfiksuota tik aliatyvo kilmės prielinksnių. Tuo tarpu dgs. aliatyvas šiandien jau iš viso išnykęs (Laigonaitė 1957: 31–32).

Обнаружены три примера редактирования адессива: manimp → maniej(e) (2 раза), sawimp → pas sawe (1 раз).

В старых письменных памятниках встречались адессивные формы местоимений, не различавших рода, двух типов: a) manip, tavip, savip и b) manimp, tavimp, savimp. В Евангелиях 1856 г. употребляется второй вариант. Хотя адессив существительных довольно рано начал исчезать из наших письменных памятников (уже в XVII в.), формы адессива личных местоимений сохранялись гораздо дольше (Zinkevičius 1982: 25). Это отражено и в Евангелиях 1856 г., тогда как в издании 1858 г. формы адессива уже полностью отсутствуют. Их почти нет и в современных диалектах, за исключением юго-восточной окраины литовского языкового ареала — окрестностей Жетелы, Лазунов, Гервечей; в остальных местах вместо них систематически употребляются предложные конструкции (Lietuvių 1991: 55–56, 77–78).

Приведённые здесь примеры показывают, что в начале XIX в. послеложные падежи в среднеаукштайтском диалекте были сильно утрачены, редактор Евангелий 1858 г. воспринимал их как архаизмы и потому заменил формами, более характерными для разговорного языка того времени.

3. Замена формы eimi на einu (7 раз) указывала бы на исчезновение атематических форм. Однако замечен и другой тип редактирования: форма esmu заменена на esmi (10 раз). J. Senkus (1958: 82) писал: «Формы настоящего времени глагола būti в капсайском и занавыкском краях довольно разнообразны, а именно: aš esu, esu (esmu), esmi и būnu, buvu.» Форма esmi редка и встречается в речи пожилых людей в районе Укмерге, близ Шешиков, в районе Паневежиса, близ Рагувы и Каршакишкиса, а также в окрестностях Майшягалы, Кибартай, Науёйи-Уты и в фольклоре. Форма esmu (возникшая при присоединении тематического окончания u к согласному атематического окончания m) распространена несколько шире, преимущественно в восточноаукштайтском диалекте (Lietuvių 1991: 82, карта № 78).

Замена редактором формы esmu старой, уже исчезающей формой esmi, возможно, отражает диалект редактора Евангелий 1858 г., хотя пока трудно установить, где именно он был распространён.

Общая тенденция почти всех перечисленных здесь замен — нормализовать, модернизировать, то есть сознательно унифицировать текст и, по-видимому, приблизить Евангелия к разговорному языку того времени.

На титульных страницах Евангелий 1856 и 1858 гг. указано, что они одобрены Мотеюсом Валанчюсом (Mathias Wolonczewski). Это, возможно, позволяет осторожно предположить, что в исправлении, редактировании или составлении этих текстов участвовал этот классик нашей литературы или его помощники. Здесь следует отметить, что в середине XIX в. вокруг М. Валанчюса собирались просвещённые люди, готовые создавать общелитовский язык,

90

tiesa, daugiausia žemaičių tarmės pagrindu (Subačius 1993: 8 tt ir lit.). Tad Evangelijų redagavimas buvo reikšmingas tuometiniam lietuvių kalbos norminimo procesui.

LITERATŪRA

Ewanielie na niedziele i wszystkie święta w języku polskim i litewskim, przedrukowane Wilno, 1856.

Ewangelje polskie i żmudzkie na niedziele i wszystkie święta całego roku, Wilno, 1858.

Kazlauskas J. 1968: Lietuvių kalbos istorinė gramatika, Vilnius: Mintis.

Laigonaitė A. 1957: Pašalio vietininkai dabartinėje lietuvių kalboje. – Kai kurie lietuvių kalbos gramatikos klausimai, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla, 21–39.

Lietuvių 1991: Lietuvių kalbos atlasas 3, Vilnius: Mokslas.

Palionis J. 1967: Lietuvių literatūrinė kalba XVI–XVII a. Vilnius: Mintis.

Senkus J. 1958: Kai kurios kapsų ir zanavykų tarmių veiksmažodžių ypatybės. – Lietuvos TSR mokslų akademijos darbai. Ser A, 2(5).

Skardžius Pr. 1930: Dėl „Universitas linguarum Litvaniae“ autoriaus. – Archivum Pholologicum 1.

Subačius G. 1993: Simono Daukanto Didysis lenkų-lietuvių kalbų žodynas. – Simono Daukanto raštai. Didysis lenkų-lietuvių kalbų žodynas 1. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 8–54.

Universitas 1981: Anoniminė 1737 m. gramatika: Universitas Linguarum Litvaniae. Vilnius: Mokslas.

Zinkevičius Z. 1966: Lietuvių dialektologija, Vilnius: Mintis.

Zinkevičius Z. 1980: Lietuvių kalbos istorinė gramatika 1, Vilnius: Mokslas.

Zinkevičius Z. 1982: Lietuvių kalbos postpoziciniai vietininkai. – Baltistica 1988: 18(1), 21–38.

Zinkevičius Z. 1988: Lietuvių kalbos istorija 3: Senųjų raštų kalba, Vilnius: Mokslas.

EINIGE ZÜGE DER NORMIERUNG DER MORPHOLOGIE IN DEN „EVANGELIEN“ AUS DEM JAHRE 1858

Zusammenfassung

„Ewangelie polskie i litewskie“ („Polnische und litauische Evangelien“) gehören zu den Büchern religiösen Gehalts, die im 19. Jahrh. am häufigsten neu herausgegeben wurden mit Verbesserungen. Der Vergleich der Ausgaben dieser „Evangelien“ von 1856 und 1858 erlaubt auffallende Besonderheiten in den morphologischen Verbesserungen festzustellen, die auf einen sprachlichen Modernisierungsprozeß hinweisen:

1. Die Flexionsendungen des Dativs Plur. -mis und -mus werden durch -ms ersetzt (-mis → -ms und -mus → -ms)(108X), vgl.: židamis → židams, žmonemus → žmoniems.

2. Der Illativ, Allativ und Adessiv werden durch präpositionale Konstruktionen ersetzt (34X), vgl.: namosna → ing namus, grabop → pas grabą, sawimp → pas sawe.

3. Auch die athematischen Verben werden verbessert (17X), vgl.: eumi → einu und esmu → esmi (in dem Ersatz von esmu durch die ältere schon aus dem Gebrauch schwindende Form esmi spiegelt sich vielleicht der Dialekt des Redakteurs wider, der jedoch vorläufig schwer zu lokalisieren ist).

91

Die Verbesserungen in den Neuausgaben weisen auf die Bestrebungen hin, den schon im Laufe 200 Jahren in mehreren Ausgaben erschienenen Text der Umgangssprache anzupassen. Die Verbesserungen in der Anordnung des Textes und der Sprache zeugen davon, daß man sich des Prozesses der Entwicklung einer Sprachnorm bewußt ist.

92