LITEWUYCH KALBOTYROS KLAUSIMAI XXXVIII (1998)

Данута ROSZKO и Роман ROSZKO

Институт славистики PAN, Warezawa

О ЯЗЫКОВОЙ КОНФРОНТАЦИИ НА ПРИМЕРЕ ЛИТОВСКОГО И БОЛГАРСКОГО ЯЗЫКОВ

Исследования, начатые авторами болгарско-польской конфронтативной грамматики (Projekt 1981) и направленные от анализа значения к анализу форм сопоставляемых языков на основе языка-посредника, приобретают всё большую популярность. Опыт авторов болгарско-польской конфронтативной грамматики находит отражение в работах международной группы по когнитивной грамматике, с которой себя отождествляют не только лингвисты, логики и математики из Польши, Болгарии, Франции, Германии, Бельгии, Италии...

Конфронтативные исследования в понимании авторов болгарско-польской конфронтативной грамматики заключаются в синхронном сопоставлении по меньшей мере двух языков на основе языка-посредника.

1. Что такое язык-посредник?

Язык-посредник представляет собой общую искусственную семантическую плоскость сопоставляемых языков. Это структура, которая может развиваться в ходе исследований и располагается наравне с сопоставляемыми языками (в данном случае литовским и болгарским), см. рис. 1.

Рис. 1.

Язык-посредник — лишь вспомогательный инструмент при описании, но не язык описания (метаязык). В данном случае языком описания является польский; столь же хорошо им мог бы быть любой другой язык. Однако обстоятельства, которыми мы руководствовались при выборе языка публикации, определили, что им стал польский язык, который не случайно не является объектом наших исследований. Язык-посредник конструируется параллельно с продвижением исследовательской работы. Таким образом, язык-посредник — динамичная и гибкая структура. К языку-посреднику предъявляется требование внутренней согласованности и простоты правил.

177

В сопоставительных исследованиях описание структур отдельных исследуемых языков осуществляется на основе языка-посредника, что обеспечивает единообразие описания и полную сопоставимость результатов.

Применение языка-посредника в исследованиях неизменно связано с работами сугубо теоретического характера. В прикладной лингвистике этот термин встречается довольно редко. Теоретические основы языка-посредника заложили так называемая ситуационная семантика Barwise и Perry, определённая дескрипция Russell и Reichenbach, а также экстенсиональная теория моделей логики предикатов первого порядка. Ср. (Koseska i Gargov 1990). Термин «язык-посредник» был введён сравнительно недавно — в 1969 году. Именно в этом году Selinker в своём выступлении на 2-м Международном конгрессе прикладной лингвистики в Cambridge впервые употребил выражение «язык-посредник» для обозначения не вполне определённых компетенций в целевом языке, являющихся результатом взаимодействия компетенций в родном и сопоставляемом языках. Ср. (Koseska i Gargov 1990) и приведённую там библиографию.

2. Сопоставительные и традиционные исследования

На практике применение правил сопоставительных исследований на основе языка-посредника означает отказ от 1) исследований, основанных на формах, 2) исследований, заключающихся в переводе форм языка A на язык B или наоборот. Например, традиционное (формальное) описание категории определённости-неопределённости в литовском и болгарском языках свелось бы главным образом к описанию морфологических показателей в болгарском языке, по очевидным (читай: формальным) причинам ограниченному именами. Затем последовало бы утверждение об отсутствии морфологических показателей данной категории в литовском языке. Возможно, были бы проанализированы отдельные местоимения и предпринята попытка перевести болгарские формы с артиклем на литовский язык. Тем самым был бы доказан тезис о том, что болгарский язык (как и подобные ему, например, французский, английский, немецкий) формально богаче литовского, поскольку выражает значения определённости-неопределённости с помощью артикля -ąt. Возможно, в традиционных исследованиях не упомянули бы болгарский артикль edin, выделением и описанием которого, по сути, мы обязаны авторам болгарско-польской грамматики (Koseska i Gargov 1990).

В отличие от описанного выше, сопоставительные исследования на основе языка-посредника представили бы совершенно иную картину (status quo). Во-первых, был бы создан абстрактный язык-посредник семантической (внимание: не морфологической) категории определённости-неопределённости, а затем последовательно проведены исследования литовского и болгарского языков с целью выявить все формы (на уровне предложения и в более широком контексте), способные выражать значения определённости.

178

Следующим этапом исследования стало бы сопоставление этих показателей в обоих языках и формулирование выводов, вытекающих из этого сравнения.

Общее представление о семантической категории определённости-неопределённости, а также знание литовского и болгарского языков позволяют нам утверждать, что оба языка выражают значения упомянутой категории. Лишь тот факт, что в болгарском языке развились артикли -ăt и edin, тогда как в литовском отсутствуют их точные морфологические соответствия, может стать основанием для вывода о меньшей формализации показателей определённости-неопределённости в группе имён литовского языка. Но это никогда не может служить поводом для утверждений, будто литовский язык ограничен в выражении значений данной категории или будто болгарский язык предрасположен к выражению этих значений.

3. Очерк семантической категории определённости-неопределённости

Структуру семантической категории определённости-неопределённости представим в виде схемы:

Рис. 2.

Мы рассматриваем эту категорию как категорию предложения и, следовательно, решительно отходим от традиционного описания, усматривающего значения определённости только в формах имен, но никогда — в глаголе. По очевидным причинам эта категория состоит из двух основных значений: определённости и неопределённости. Определённость — не что иное, как единичность, а неопределённость — совокупность экзистенциальных и общих значений.

Для краткости описания воспользуемся логическими формулами:

Единичность мы понимаем как значения, выражаемые с помощью логической формулы: (ix) P(x), (iX) P(X), что можно перефразировать так: «ровно этот элемент (x), ровно это множество (X) удовлетворяет предикату P».

Пример:

(1) Mano duktė gyvena Plocke.

(2) Yra atvažiavęs.

(3) Žmogus yra protingas. (только люди и никто больше).

Экзистенциальность понимается как значения, выражаемые с помощью логической формулы: (∃x) P(x), что можно перефразировать так: «существует по меньшей мере один (x), удовлетворяющий предикату P».

179

Пример:

(4) Vaikai žaidžia kieme.

(5) Każkas ждёт тебя.

(6) Kartais grįžta anksčiau.

Общность понимается как значения, выражаемые с помощью логической формулы (∀x) P (x), что можно перефразировать так: «каждый (x) удовлетворяет предикату P».

Пример:

(7) Kiekvienas mirs.

(8) Niekas tavęs neieškojo.

4. Последнюю часть нашей статьи мы посвятим выборочному сравнению показателей семантической категории определённости-неопределённости в литовском и болгарском языках. Заметим, что большинство болгарских примеров не связано с артиклем -ăt. Тем самым мы хотим показать, что область охвата семантической категории определённости-неопределённости значительно шире морфологической (формальной) категории, поскольку она включает формы, связанные с nomen и verbum.

(9) Aš numam.

(10) Aš klausiu.

В предложениях (9) и (10) личное местоимение aš и aš является показателем единичности.

(11) Моята дъщеря живее в Плоцк.

(12) Mano duktė gyvena Plocke.

Именная группа с притяжательным местоимением и артиклем в болгарском языке, как и именная группа с притяжательным местоимением в литовском языке, является показателем единичности. Заметим, что болгарская форма без артикля в предложении (11) невозможна.

(13) Иван чете книга в стаята си.

(14) Jonas skaito knygą kambaryje.

Формы чете и skaito выражают единичность состояния современного положения дел.

(15) Той понякога сънува кошмари.

(16) Kartais jis sapnuoja košmarus.

Экзистенциальность выражается посредством форм понякога и kartais, являющихся элементом глагольной группы.

(17) Един човек може да ти каже за това.

(18) Apie tai vienas žmogus gali tau pasakyti.

В двух приведённых выше примерах мы имеем дело с экзистенциальностью. Заметим, что болгарская форма един формально соответствует литовской vienas. Но всегда ли так бывает?

(19) Една влюблена жена може всичко.

(20) Įsimylėjusi moteris viską gali.

180

Болгарское една из предложения (19) не может быть отражено литовским vieną, поскольку здесь выражаются значения общности. Следовательно, контекст или отдельные сопоставляемые в предложении значения во взаимодействии определяют значение общности. Иногда отсутствие однозначного показателя в подобных примерах связывают с так называемой языковой недосказанностью.

(21) Всички деца обичат Дядо Мраз.

(22) Все дети любят Деда Мороза.

Всички и visi становятся показателями общности.

Вполне приемлемы и предложения:

(23) Децата обичат Дядо Мраз.

(24) Дети любят Деда Мороза.

Иногда эти предложения, с точки зрения выражения значений определённости-неопределённости, характеризуются как содержащие языковую недосказанность и выражают значения, близкие к значениям предложений (21) и (22). Хотя в некоторых описаниях (Koseska и Gargov 1990) прямо говорится о языковой недосказанности в случае предложений типа (23) и (24), в моём понимании возможна несколько иная интерпретация. А именно, предложения (21) и (22) категорически выражают содержание «все дети любят Деда Мороза», тогда как (23) и (24) не столь сильно подчёркивают охват всех детей, которые были, есть и будут. Следовательно, можно сказать, что вполне возможно, что встреченный нами ребёнок будет любить Деда Мороза. Конечно, утверждения (23) и (24) не исключают возможности встретить ребёнка, который не любит Деда Мороза, хотя предполагается, что вероятность встретить ребёнка, любящего Деда Мороза, выше. От этой интерпретации ближе путь к экзистенциальным значениям, которые можно выразить с помощью следующих предложений:

(25) Някои деца обичам Дядо Мраз.

(26) Некоторые дети любят Деда Мороза.

Отсюда следует вывод, что структура языка не устанавливает чётких границ между общностью и экзистенциальностью. Эта граница подвижна, и, следовательно, некоторые показатели можно с равным основанием считать, как в нашем случае, показателями значений общности или экзистенциальности.

Эти несколько примеров позволяют нам составить представление о семантической категории определённости-неопределённости. Как видно, показателями рассматриваемой семантической категории становятся не только артикль или местоимения. Показателями этой категории также становятся формы verbum и группы verbum, и даже явление, называемое в некоторых работах языковой недосказанностью (более характерное для литовского языка, чем для болгарского). Стоит отметить, что в литовском языке изредка встречается форма, аналогичная болгарскому -ăt, например:

(27) – Есть белая, зелёная и синяя юбка. Выберите... Какую возьмёте? – Пожалуйста, белую.

181

Её употребление весьма ограничено и в значительной степени зависит от контекста; кроме того, круг значений сводится к выражению единичности.

Получено 1997 12 01

LITERATURA

Projekt 1981: Projekt gramatyki konfrontatywnej bułgarsko-polskiej i serbskochorwacko-polskiej, – Studia polsko-południowosłowiańskie, Wrocław.

Koseska i Gargov 1990: Българско-полска съпоставителна граматика 2, Семантична категория определеност/неопределеност, София.

APIE LIETUVIŲ IR BULGARŲ KALBŲ GRETINAMĄJĮ TYRIMĄ

Santrauka

Gramatiko kategorijų gretinamasis tyrimas, pagrįstas semantinių sąvokų kalbos tarpininke, leidžia išsamiau ir tiksliau aprašyti kalbos vienetų reikšmes. Vadovaujantis tuo požiūriu straipsnyje norima parodyti, kad semantinė apibrėžtumo/neapibrėžtumo kategorija būdinga ir toms kalboms, kuriose ji neturi specialių morfologinių raiškos priemonių. Ta problema aktuali ir tarinio grupei, kuri tradiciniuose artikelį turinčių kalbų aprašuose šiuo atžvilgiu dar nenagrinėta.

182