ACTA LINGUISTICA LITHUANICA

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XLIII (2000)

Обзоры. Рецензии. Заметки. Мнения. Рецензии. Наблюдения Обзоры. Рецензии. Заметки

Acta baltico-slavica / Archeologia, historia, ethnographia et linguarum scientia/ XXIII. Польская академия наук, Институт славистики. Варшава: Славистический издательский центр, 1996, 260 с.

Рис. 1. Acta baltico-slavica Обложка 23-го тома

Несколько лет назад в Варшаве вышел из печати 23-й том издания Acta baltico-slavica, в котором и лингвисты, и различные исследователи культуры найдут интересные языковые и исторические материалы, связанные с Литвой и её ближайшими соседями. Этому соответствует и состав редакционной комиссии: варшавские лингвисты и историки И. Грек-Пабисова /ответственный редактор/, Александер Гейштор, Ян Ясканис, Михал Кондратюк, Пётр Лосовский, Антонина Обрэмбска-Яблоньска, Ежи Окулевич, познанцы Михал Хасюк и Тадеуш Зданцевич, краковянин Лешек Беднарчук, минчанин Виктор Мартынов и виленец Витаутас Мажюлис.

183

Немало статей посвящено литовскому языку. Том открывается литуанистическими статьями, первые две из которых написаны по-немецки. Жанета Маркявичене и Владас Гринавецкис в статье «Erweiterung und Kürzung von manchen Wörtern in den Mundarten der litauischen Sprachen» / «Удлинение и сокращение некоторых слов в диалектах литовского языка» / приводят множество примеров, преимущественно из аукштайтских диалектов, слов разных частей речи литовского языка: местоимений aš ir ašei, ašen, ašeai, ašeinos, tū ir tūjei, tūjen, tūjeinos, mán ir mánen, mánenai; числительных dù, dvi ir dùjen, dùjenai, dùjeno, dùjaino, dvìen, dvìenai, dvìenos, dvìeino; глаголов duóti ir dúoten, dúotenai, dúotien, dúodienai, sùkti ir sùkten, sùktenai, sùktien, sùktienai, éinai ‘идёт’, sùkai ‘крутит’, mylìai ‘любит’, tùrai ‘имеет’, rašydavai, rašydau ‘писал’, sakýdavai ‘говорил’; наречий, предлогов, союзов и частиц: aplink ir aplinkui, aplinkai, aplinkais, aplinkó, aplinkos ap- linkós, aplinkuo, aplinkom, aplinkun, atgal/atgal ir atgalì, atgalìais, atgalìos, atga- lion atgalion, atgalìonai, atgalìom, atgalìaus; dabar ir dabarós, dabarčios, dabarčiaus, dabarčius, dabarčiai, dabarčiu, dabarškčiai, dabartės, dabartėlio, dabartėlios, da- bartėlės, dabarstė, dabarštėlei, dabar̃gu наряду с сокращёнными формами dár, dar, а также ar ir à dár ir dá, vėl ir vė, kodėl ir kodė, todėl ir todė, kõl, šìol, tõl ir kõlei, šiõlei tõlei, kõlia, šiõlia, tõlia, kõleik, šiõleik, tõleik и др.

В. Гринавецкис в статье «Zu einem Fall des Infinitivgebrauchs in den Mundarten der litauischen Sprache» / «Об одном случае употребления инфинитива в диалектах литовского языка» / рассматривает употребление инфинитива, характерное преимущественно для западной Литвы: dūgnas matyti, namai matyti, nieko nematyti, varpai girdėti, gerai išmanyti, aiškiai jausti или jùsti. В восточной Литве вместо инфинитива чаще всего употребляется форма 3-го лица настоящего времени с возвратным показателем: dūgnas namai mátos(i), varpai gìrdis(i) и т. п.

Большинство остальных статей написано по-польски. К литуанистическим можно отнести и статью Романа Рошко, который хорошо говорит по-литовски. Опираясь на примеры из пуньской речи, автор рассматривает различные случаи обозначения повторяющегося действия, точнее — анализирует смысловые оттенки форм глагола прошедшего многократного времени / būdavo, eidavo, rašydavo / и прошедшего однократного времени / buvo, ėjo, rašė, rašinėjo /. Этой работой автор подтверждает мнение, что так называемое прошедшее многократное время — лишь одна из форм прошедшего однократного времени.

Один из наиболее выдающихся польских балтистов, Войцех Смоцыньский, рассматривает варианты параллельных артиклей древнепрусского языка stess: steis. Интерпретируя написания с морфологической точки зрения, автор полагает, что склонение артикля опирается на две основы stes- ir steis-, из которых дифтонгическая основа является новообразованием, возникшим вследствие противопоставления pluralis stei-: singularis ste-.

Торуньская лингвистка Йоланта Мендельска публикует характерные для культурного польского языка Виленского края междометия и звукоподражательные слова, употребляемые в польской прессе Литвы; значительная их часть — литуанизмы, например: am-am, au-au, apshi ‘apsik’, capt, ciu-ciu, čirkšt, čiuk, dzingul, ga-ga, gurkt, jukš, kar, op(a), paplak, pokšt, put-put, šast, šlep(t), štiš, tarkšt, zur(u) и др.

184

Вторая статья этой лингвистки называется «Польский культурный диалект в Литве после Второй мировой войны: речь „старшего поколения“ и „молодёжи“». Здесь также, опираясь на польскую прессу Литвы, рассматривается влияние литовского и русского языков на местный польский язык. Утверждается, что в речи старшего поколения значительно больше белорусизмов. Речь интеллигенции молодого поколения ближе к норме польского литературного языка. Это подтверждает мнение многих исследователей о том, что литовцы юго-восточных окраин сначала стали белорусами (обелорусились) и только потом начали переходить на польский язык.

Варшавские лингвисты Малгожата Острувка, Норберт Островский и Анна Зелиньская рассматривают «Современную языковую ситуацию поляков в Латвии / окрестностях Даугавпилса /», которая и близко не сравнима с положением поляков в Литве. В статье «Из проблематики польского образования в Литве в 1993–1994 гг.» М. Острувка констатирует, что в Юго-Восточной Литве выросло число польских школ и польских учащихся, а их положение улучшилось.

Вроцлавская исследовательница Стефания Валасек в первой статье приводит исторические сведения о белорусской гимназии в Клецке, а во второй — о судьбе гимназии с частным математическим профилем (реальной гимназии) в Новогрудке, где преподавание велось на белорусском и русском языках (1921–1927).

Рижский филолог Борис Инфантьев в статье «Русский и поляк в латышских песнях» приводит множество примеров песенного фольклора, в которых часто встречаются лексемы: krievs ‘русский’, krieviņš ‘русский (уменьш.)’, krieviete ‘русская’, polis ‘поляк’, poliete ‘полька’ и т. п. Считается, что упоминание русских и поляков в песнях — часть исторического наследия и отражает как их временное или постоянное проживание на территории Латвии, так и существовавшие в течение многих веков дружественные или враждебные контакты.

Статья варшавянина Пётра Боравского посвящена татарам, игравшим роль казаков в Великом княжестве Литовском.

Минская исследовательница Светлана Прохорова информирует читателей о XI Международном съезде славистов, проходившем в Братиславе / Словакии / с 30 августа по 8 сентября 1993 г., и преобладавшей там теме «славяно-балтийских отношений».

В разделе дискуссий и полемики виленец Артурас Дубонис в статье «Лейтис в литовском обществе /XIII–XVI вв./» высказывает мысль, что упоминаемые в исторических источниках Литвы лейтисы составляли одну из групп крестьян, непосредственно принадлежавших великому князю, его домену. Однако приводимые далее лингвистические рассуждения пока не слишком убедительны.

В разделе рецензий Ян Юркевич обозревает третью книгу «Литературы древней Литвы» — «Вступая в девятнадцатый век», Вильнюс: Pradai, 1994.

Раздел хроники составляют статьи, посвящённые памяти двух выдающихся литовских лингвистов — Александра Ванага и Владаса Гринавециуса — и одного из наиболее выдающихся польских историков Литвы, Ежи Охманьского. О жизни А. Ванага, его важнейших трудах и их значении написал близкий друг покойного, польский ономаст Михал Кондратюк; о жизни и трудах В. Гринавециуса рассказал Витаутас Вит-

185

каускас, а пройденный Я. Охманьским научный путь прекрасно представил покойный коллега Ян Юркевичус.

Алойзас Видугирис

Алойзас ВИДУГИРИС

Институт литовского языка

ул. Антакальнё, 6

LT-2055 Вильнюс, Литва

Получено 12.01.2000

ПАМЯТИ ТАТЬЯНЫ БУЛЫГИНОЙ (1929–2000)

19 апреля 2000 года в Москве после тяжелой болезни скончалась Татьяна Булыгина (Шмелёва). Мы потеряли выдающегося исследователя литовского языка, искреннего друга нашего народа.

Т. Булыгина родилась 16 мая 1929 года в Москве. В 1951 году окончила отделение английского языка Московского университета. Ее ближайшими друзьями по учебе были впоследствии прославившиеся, хорошо известные и в Литве русские ученые: востоковед Татьяна Елизаренкова, индоевропеист Вячеслав Иванов, а также Владимир Топоров, окончивший в том же году отделение славистики.

Под руководством профессора Михаила Петерсона Т. Булыгина написала кандидатскую диссертацию о сочетаниях с родительным падежом в современном литературном литовском языке. Статью по теме диссертации она опубликовала и в «Вопросах литовского языкознания» (1959, 2, с. 90–108). Защитив диссертацию в 1960 году, Т. Булыгина посвятила себя главным образом вопросам теории языкознания. В 1964 году она опубликовала исследование о Пражской лингвистической школе (в кн.: Osnovnye napravlenija strukturalizma. M., 1964, с. 46–126). В 1968 году была напечатана ее работа, посвященная проблемам грамматических оппозиций (в кн.: Issledovanija po obščej teorii gramatiki. M., 1968, с. 175–231). Особую важность для исследователей литовского языка представляет работа Т. Булыгиной «Морфологическая структура слова современного литературного литовского языка» (в кн.: Morfologičeskaja struktura slova v indoevropejskich jazykach. M., 1970, с. 7–70), в которой впервые была предпринята попытка структурного описания морфологического строения слова в литовском языке.

В 1977 году отдельной книгой вышел важнейший труд Т. Булыгиной «Проблемы теории морфологических моделей» (Problemy teorii morfologičeskich modelej. M., 1977). В этом труде в качестве основного языкового материала автор выбрала русский и литовский языки. В 1980 году Т. Булыгиной была присуждена степень доктора филологических наук за эту работу.

Т. Булыгина опубликовала интересные статьи по вопросам семантики предложения и семиотики. Вместе с сыном Алексеем Шмелёвым она перевела на русский язык работы по семиотике

186