Acta Linguistica Lithuanica

LX (2009), 135 – 144

Рецензии

Рецензии

Словарь топонимов Литвы. Том 1: A–B¹.

Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2009. ISBN 978-9955-704-70-6 (1 tomas), 978-9955-704-71-3 (bendras)

После долгого молчания Институт литовского языка выпустил труд, достойный и необходимый этому научному учреждению, — Словарь топонимов Литвы, всестороннее исследование имен собственных, начинающихся на буквы A и B.

Большую часть текста написали д-р Л. Билкис, д-р М. Размукайте, хабил. д-р В. Мацеяускене. К работе была привлечена большая группа видных ученых со всего мира — не литуанистов, хотя и много потрудившихся на ниве филологии. Составители подготовили словарь со значительным топонимическим материалом, с должным уважением представили введение к словарю проф. А. Ванагаса, его английский перевод и другие материалы.

Почти сто лет несколько поколений с энтузиазмом собирали данные, а теперь постарались достойно их обобщить. Еще покойный проф. хабил. д-р А. Ванагас вдохновлял всех научной мыслью, побуждал работать и творить. В условиях сокращения исследований по литуанистике в Институте столь большой и обстоятельный труд, объяснение истории и происхождения имен собственных заслуживают высокой похвалы и радуют; быть может, вновь разгорятся огоньки научных исследований, быть может, сдвинется с места и неопубликованный материал LKŽ, засияет иначе и будет использована имеющаяся картотека из 450 тысяч карточек, ведущая не блуждающими путями.

Этот словарь топонимов дарит множество мыслей и надежд. Читаешь названия разных мест и видишь в них и чувство юмора своего народа, и его поэтику, и слово крестьянина-кормильца, проливавшего соленый пот, порой более грубое, или какое-нибудь неожиданное образование. Стараются объяснить происхождение каждого слова или приводят примеры из литовского и других индоевропейских языков, следуя К. Буга, Й. Балчиконису, Й. Геруллису, З. Зинкявичюсу, другим балтистам и особенно славистам. Это повышает значимость труда, хотя встречаются однозначные объяснения в духе славистического направления.

И все же, едва начав читать словарь, многое остается неясным, поскольку многое не объясняется строка за строкой: например, почему повторяется сходный текст о каком-либо свидетельстве,

¹ Составители и авторы не указаны на титульной странице (примечание редакции).

135

Recenzijos

почему так трудно найти отсылку «см. слово» через несколько страниц в гнезде какого-либо топонима, расположенного не в алфавитном порядке, почему приводятся несколько гнёзд одних и тех же слов и т. п.

Как получилось, что Avižlys и производные от него слова достались и новому, 40-летнему городу Vnt, и фабричным Kairiškams Сирутявичюсов, и, наконец, Pp (с. 245); óza из окрестностей Игналины превращена в aizà (ср. A. Salio RRₙ 580); совсем не найдено знаменитое село Ažiėrkų в Гродненском р-не, уничтоженное в Беларуси (с. 249–250); Ąžlupys (и ручей на склоне) в Btg — совершенно неслыханное дело: этого Ąžlupio я не смог найти в словаре (это что, Ąžuolo lupys? — что это за образование?); Ąžpurviai, Ašpurviai (с. 256) — не вообще куршское название, а название переселившихся из Курляндии латышей; восточная приставка Až- не свойственна Drž (с. 256), здесь что-то другое; Bakšėnai — знаменитое село, в LKŽ есть множество материала, всё отнесено к Slm, а здесь уже Alz; Bakšėneliai Slm, даже сокращение Bkš из Ivado забыто; даже жаргонное Bakūras — одна радость для топонимистов, хотя, возможно, кто-то думает иначе, — с. 315; keliūtė Blnk, транскрибировано keliūtė — из-за удлинения гласных? (с. 339); не указано, откуда взята Baltagalvinė (с. 341); в Krž есть Balgalvinė, а не Baltagalvinė (с. 345); нет знаменитой придорожной корчмы Baltóji у Krš; Baltāšiškės — часть города Друскининкай (с. 343); в Lk есть только Barborėlė, а не Barborėlę (с. 368); и озерцо Sd не называет, только ežerėlį (с. 383); liėkno в Škn не сыщешь и с риском для жизни, там есть только liėkną (с. 388); Bártininkai в Grdm (Гардамо??) звучит как чудо, может, здесь Grdn? — с. 389; в Rdn были только Bartkėvyčios dvaras, а самого Bartkėvyčią я тоже видел, пока его не вывезли, все в Rdn и Krš так называли — с. 390; Bartkuški едва удалось найти в гнезде Bartkaus — с. 390; Barziai Blt, Barzūnai Vlkš, Barzūpė Pgg — их связывает zd > z (с. 395); Baukštė / Baukštininkai Klp — это только произношение, написание — с. 403; Bauškuralės krūmai — лишь германизированная форма, это Bauğštininkai, с. 404; не посыплются ли и другие случаи влияния германистики (с. 404); Bãzė Bl — там была радиобаза (топоним?).

Авторы текста явно хорошо подготовлены во всех вопросах литовского языка, хотя редакционная коллегия почти вся состоит из самоучек в области литовского языкознания и едва ли могла что-либо исправить. Следовало сказать, что dirvōnas (с. XCIX) встречается только у Ф. Куршайтиса, который колебался в вопросе правильного ударения; prūdas неожиданно дано с ударением на с. 269; в сокращениях письменной лексики как никогда много заимствований: prd. = prūdas (с. CLXVIII), rv. (= ravas, хотя есть и griovys), в одном месте revà, в другом — диал. rieva (там же); встречаются всевозможные варианты и явления, требующие объяснения.

Для литовского языка нехарактерна закономерность произносить одинаковые или ассимилированные согласные, однако в словаре это часто трактуется как развитие, расширение, хотя, по-видимому, речь идёт о написании произношения: Abriès-kelis (< *Abriėsk-kelis) — с. 8; и фонетическое явление Ąžuolupys возводится к явлению исторической грамматики литовского языка < *Ąžuollupis (с. 273); возможно, второй компонент — -upys (?). Таких отсылок довольно много. Это не явления развития языка, а особенности произношения (отчасти и зачастую неофициального местного написания в районах, бывших волостях и староствах).

136

Recenzijos

Nežinia, kaip čia pasidarė, kad Įvade parašytas Bbr (Babrūngas) — p. CLXX, vėliau pasidarė Bābrungas (ir Babrungas) — p. 286 — kaip šitaip, nors tikrinta, ir girdėta vien Babrūngas, taip teigia ir netoli tos upės gimęs prof. A. Salys (žr. jo raštų II 499, taip pat NdŽ paskutinio sąsiuvinio p. 202); atkreiptinas dėmesys babr — šaknies dariniai kaip ir lietuviški, o jau Babraunīkai (-ykai), Babroniškė prie Kaniavõs slaviškiausi nuo strujų (p. 287); kirčiuojama Bābrungenai ir Babrungēnai (p. 288) — tikrinant šitaip neteko girdėti, tiktai -ēnai; ir kitur vinguriuojama: rašoma Babrungēnų kelias Plt, liepiama žr. Babrungēnai, Babrūngo prūdas siunčiamas tik į Babrūngą, kurio pirmoji forma esanti Bābrungas (p. 288); Bacianāi Dkšt, Bacēniškė Dkšt esantys (ar buvę) žadiniai, iš ten turi kitus balsius (p. 289); Bādros bemaž iš vienų tik dadininkų (Pnd, Šmn (kaip tas Klr prikibo?) — p. 294 yra aiškios Bēdros (plg. Bēdre (-ės Pnd) p. 411. Ktč (ten pat); Āntšvenčiai / Ántšvenčiai Všvl = Ántšvenčiai (ten pat), liko netranskribuotų formų: Anžuolė End (?), Anžuolija Skdv, Šll (tai Pdv, Padie v yčio k.), Anžuolynė Šln, Trg, Anžuolytė Šln, Anžuolkelmis Klm, Anžuolo kakta Varn, Anžuolyt-ravis Klm (Grimzdžių k.) — p. 140 — tai visur yra šaknies ąžuol- dariniai iš nosinius balsius išlaikiusių šaknų būrio; yra variantas Ažūorytravis Knr, nors tariama anžu·lītravīs (p. 272), kelių kilometrų upeliukas su dviem variantais; ãpgraužos Klm (ne kartojamas), bet ten *r̥i prieš au > rau dažniausiai, todėl girdėta ãpgraužas ~ āpgraužos, p. 144; kur bus daug įvardžiuotinių formų (pvz., apskritasis, -oji (-oja)), tai čia šnektų morfologija vienodinta, kas naudositės, būkite atsargūs: ž. apskritasis, rytiečių apskritasiai, -ója ir pan. (p. 156); apstabamóji Lk taisytina į apstābamoji (kaip ir žinomoji) — p. 158; apstatēlis Tvr = apstatēlis (ten pat); aptvarēlis ir aptvarālis Jdr ar ne ta pati dr. (p. 161–162); Apuōlė ir apuolūs skirtingos šaknys: apūolė ir āpuolos, t.y. Apuōlė ir apuolūs (p. 162); Apušrotynēlis Vkš turi priesagą -ēlis (p. 167); didžiai įtartina forma tyrēlis: daiktavardis yra Týrėlis Krš, Rdn, Trš, Pp ir kitur, miestelėnai Šiauliuose, Kuršėnuose, Šaukėnuose ir kt. taria ti.rė.lis, reikėjo su giminiu bro lenais bartis — kad čia nebūtų taip (p. 165); Ātaka, Atakā yra tik rašyba — tai Āttaka, Attaka, Atteka, susijusi su atitekėti — p. 201; prie Trš kaimas àtuōnė, upelis àtuōni:s, o transkribuoti reiktų Atuonys, Atuoniai pagal tarimą — p. 201; ašymas greičiau bus iš Atvašymo, nes žemaičių šnektos čia įnirtingai meta šalin v (p. 202); Bagdāniškė Aps = Bagdõniškė (p. 296 — iš žadininkų šnektos); Bēltė SmlB — tokio kirčiavimo lietuvių šnektose apskritai nėra (p. 423).

Колеблются и этимологические статьи: если подходить не с позиций K. Būga, J. Balčikonis и других, то сначала отправляются на славянские и германские земли, а не к своим балтийским истокам. Апеллятив ābrē определённо балтийский, однако в такое гнездо помещены Ābramas rst Dbk, Abramynė и др. (с. 7).

137

Recenzijos

Авторы словаря совершенно не обратили внимания на весьма ценный труд Я. Геруллиса и Хр. Станга «Литовский язык рыбаков в Пруссии» (1933), поэтому мы не найдём в нём деревни Агилас близ самой Лабиау, где ещё говорили по-литовски (с. VII–VIII, 96), Beižgiosas — «Ответвление Гили», Beržynė (с. 96), Akmina (т. akmėna), жемайтский говор (с. 96) и др. Из этого словаря мы ничего не узнаем из подготовленного А. Салисом «Именного указателя к карте Литвы», Бостон, издательство «Литовская энциклопедия», 1956, с. 12–46.

В Вильнюсском районе есть река Airūpė, которую районные чиновники, почти поголовно неграмотные, назвали Európa (с. 27); это даже дважды приводится как факт, хотя во введении к словарю (с. CLXIII) как достоверная цитируется Europa. Antapunė JrgA (с. 118) происходит от Pūnios, а не от Punėlės — форма была бы совсем иной; субстантивированное прилагательное aštrójo Švnčl происходит от á.štrasai, а не от aštrùsis (с. 119); если Kl — это Ánties kalvále (с. 123), то, судя по произношению ộ.ñtes pẽ.ìke в Lk, Užv, Žr уже есть Ánties pélkė (там же); Židikų ántmolis — это ántmolis (с. 128); согласно фонемному составу, galelėliai из Kur не может происходить от древнейшей формы galéjis (с. 133).

Полностью изменён порядок подачи топонимов. В LKŽ и во всех «Грамматиках литовского языка» ориентировались на важные местечки, бывшие центры волостей и приходы — места, где сохранялись устойчивые особенности говоров. Теперь здесь, похоже, учитывают принадлежность к староствам и даже её изменения. От многих таких староств отказались, поэтому их обилие не помогает установить распространение особенностей говоров и диалектов. Устаёшь и от перелистывания списка сокращений, пытаясь выяснить особенности говоров. Нужна была бы даже какая-нибудь памятка со списком сокращений; следовало бы отказаться от включения колхозов и бригад и от вариативности, когда у одной деревни (например, Bakšėnai и др.) по нескольку сокращений. Все мы, лингвисты, наизусть знаем все сокращения LKŽ для исторических местностей (уездов, волостей, приходов), а здесь многое изменено и кое-что перепутано.

Возможно, причина в том, что диалектам даже в предисловии покойного профессора А. Ванагаса о передаче диалектных топонимов уделено очень расплывчатое и наивное внимание, хотя существует научное требование: передавать их следует по соответствиям фонетических законов диалектов в литературном языке (ср. с. XXI–XXII, XXIII — о Sūbačiai, Karsaškiškis и др.). Очевидно, и в этом случае есть пропуски, например Aluošià в литературном языке (то есть в жемайтском говоре), Apūšvangis в жемайтском говоре и др.

Там, где в Литве различают акценты (даже в Kp), говорят liėknas (2, 4), а liėknas будет формой из говоров, не различающих акценты (начиная со с. 3, во всём словаре часто приводятся обе формы). Апеллятива ablingà в языке нет (спрашивали, не нашли); значение, придуманное К. Бугой, выведено из топонима Ablingà.

Земля моих дедов называлась Abromáitiškė, а не Abromaitiškė (с. 6); признаем фамилии местных жителей Abromãvyčia, Kasparãvyčia, Silvestrãvyčia — поэтому в Rdn были Abromãvyčios ganyklos (с. 9). Abromavyčynė — это «роща» (dr.) в Kv (там же), а не Abromavičinė. И за превращение Antanãvyčios в Antanavičiumi (с. 117) тоже приходится винить пренебрежение к жемайтам.

138

Recenzijos

В окрестностях Молетая, в Чюленай, есть Aigelaĩ; по мнению редактора Л. Билкиса, это Eigėlaĩ. Нет нужды подгонять произношение жемайтов (Kln, Trg, Krtv: akuopų) под восточные фонемы, объясняя их появление заимствованиями и влиянием литературного языка: жемайты все ударные *a > в основе и окончаниях произносят как > uo.

До сих пор, кажется, не решён вопрос о начальных al- и el- слов. В словаре на с. 8 Aldija ‖ Áldija засвидетельствовано во всех говорах, где e- > a-; будет ли когда-нибудь выяснено, какая форма подлинная (во многих местах Éldija), — с. 55, хотя при Áldos робко указывается ald ← eld (с. 55). Та же проблема реконструкции a- ‖ e- возникает и с формами Aleną, Aleninė и т. д. (с. 60): во всех говорах здесь e- > a-; даже предполагается связь с alėti «струиться»; Alkėrius в говорах mš Dkš (у Скуодаса) — поздние славянизмы с ie, так и оставленные без объяснения (неужели miestas, slėsorius и др.?) — с. 67; неужели литовцы способны произнести Alk-kalis, Alk-kapis, а никаких примечаний нет (с. 67); возможно всякое, но разве не может показаться странным, что Ālojos объявляется совершенно славянским, если рядом есть и Ālovė, и aln-, alt-, а также другие корни; ср. латышское Elėja и другие — с. 76; Amėrika в Lž, Als и других местах — лишь закономерное диалектное удлинение краткого ударного гласного (с. 85); там, где сталкиваются t ir d, везде произносится один согласный d — так ли это следует утверждать (а как же тогда повсюду An Duõkiškį и множество других случаев, которые вообще являются ли топонимами? (Ведь всю жизнь повсюду объясняют дороги: ọn_telšūn, ọn_daubios и т. д. (начиная с с. 97). Bagalìnės pievoms, Bāgaliui в Vž не помогают и польские фамилии Bagal, Bagalski (с. 294) — здесь явно частица be- (вместе с ne-, te- в телшяйских и варняйских говорах заменяемыми расширенными сочетаниями ba-, na-, ta-), как говорили старые пропольщицы, которым власти велели прополоть огромные площади: sanš.m žmogų tuokes bagalėnes vã.gas Šv, ba gā.la varā er d.šis ešuokst ba gā.la vārkštọ.nt Jdr; о Vž bagal- уже столько копий сломано, найдено столько польских и иных примеров, а здесь явно приведено только begal- (с. 294–295); пробудительная форма Āpso Bagdāniškė должна быть восстановлена как Bagdōniškė (с. 296); я всякое видел, но чтобы дзукский городок перенесли в Жемайтию — такого нет: Bėižionys находится в Тракайском районе, а не в Тельшяйском!!! (с. 418), да ещё и целиком заимствовано из польского; Beižionių kalnas уже снова перенесён на прежнее место; Beldauskaičių sōdas в Шшт — это Baldauskaičių sōdas (с. 421), вследствие редукции дифтонга al; Bėlmontas показал всю нашу изворотливость (с. 423); история свидетельствует вот о чём: А. Салис, Й. Бальчиконис, даже П. Скаржюс и другие не хотели допускать дифтонг ol в литовские слова литературного языка, поэтому в Ndž, в трудах А. Салиса — только Bėlmantas; полистайте, не скрывайте этого: зачем скрывать то, что полностью скрыть всё равно нельзя? Кто захочет, тот найдёт и будет недоумённо пожимать плечами (ср. с. 423); в LKŽ I 738 belà из Rt объясняется незнанием произношения заимствованного слова; действительно ли следует связывать его с итальянским языком? Bendróvės в Ob = Bendróvės (с. 430); Benekainys — сохранённая древними литовцами форма литературного языка; предлагается сравнивать её с белорусским языком, тогда как искажённая форма — Benekonis (с. 432); Bènškiškė в Trg невозможна (с. 434), возможно лишь Beñškiškė; klõnė в Rtn = klõnė (с. 436); обнаружилась и Biržytė (с. 49), хотя во всём тексте

139

Recenzijos

daugiausia Biržytė yra; bišyti, -ija, -ijo J „vadinti biesu“ yra vienas autodidakto sukurtas žodis (LKŽ I² 853), kaip ir VPU studentų sukurtas „dėsningas“ miestas „miestas“, vikas „viėkas“ ir kt., apgautas net prof. V. Grinaveckis — yra tik biešyti; Pakenė K. Klv yra Pakinė (p. 507), kaip Kinė, ne polonizuota Kenà, kaip neteikiama netgi didžiųjų lenkų kalbininkų J. Otrębskio, W. Smoczyńskio ir kt.; LUEV rėmėmės K. Būga, Jo, matyt, neįsisavinta teisybės, žodžiu peikta J. Balčikonio šių eilučių autoriui; Bliovokas ir Blivokas Žl (p. 516) gali rodyti dėsnio ú > i vėlesnį plitimą; Blūdinėlis = Blūdinėlis keitimas būtinas (p. 518); į slavėjimo dúdas pūtusiems Pakaunės gyventojams būdinga Bosisuvka (p. 539), istorija nesena; painus Bož- ir Buož- šaknų klausimas: pvz., Grk tariame buožė.li, transponuota Boželė (p. 546), Babrūngo k. Božiu tarimo nežinau, pagal transponavimą turėtų tarti búožė (p. 542), bet jo vartojimo plotas nežinomas, nes nereikšmingas kaimas, tik vieni eiliniai ūkininkai; Breslaujá mst. buvusioje lietuviškoje parapijoje, Broslavas ež., o kiti sinonimai yra apslavėjusių žmonių (p. 360–361); Briánkio raistas Smn tik rašyba = Brénkio r. (p. 561); nieko nežinau dėl ež. Briédvaišio kilmės, bet Tt girdėjau apie brîvaišė ežerą (p. 567); Tárpkojis Krtv yra tarpkuojis (p. 567); Brunavà (p. 575) buvo Lietuvos parapija, išmainyta į Šventają, lietuvių buvo, kelios gyveno prie Papilės, viena doc. Ancevičiaus motina, atsimenu tarimą brũ.nava, kitų dviejų negirdėjau, visos išmirusius — nerado ir K. Garšva, nieko nerašė savo knygoje; plg. Brūniškį prie Rùsnės, Brūnupį up. prie Všv; Bruožiai, Bruoželiai ir kt. (p. 576) Blk, nes Gudijos ir Pažemaitės lietuviai o balsį pakeičia dvibalsiu uo (Erž visus o > uo), Krš apylinkėse buvo tik būdas ~ Būdos (p. 589), ne Būdai; Rdn buvo tik Bugáiliškė (p. 599), iš Bugáilos gyvenimo daug medžiagos esu užsirašęs, ypač smarki šeimininkė buvusi, ko čia pakeista tvirtagale priegaide; Bukantės takelis — tiktai mokytojų sugalvotas, liaudis nežinojo (p. 605); Bukantiškė Stk = Bukantė, kas nelenkuoja (p. 605); Smn buvo tik Būkūnykai (p. 607); Būkonto pievos ateivio žmogaus tarta pagal bažnyčios knygas = Būkanto p. (p. 609); Bulikų kunkulynė (p. 613) prastai transponuota, tiktai Bulikų kankolynė – LKŽ klaida, an > un dėsningai; Bulkšos vienkiemis Rdn = Bulkšo gyvenimas (p. 614).

Таковы сомнения и неуверенность, возникшие при чтении и после прочтения всего тома.

Именные диалектные формы с определённым окончанием сильно перепутаны. В Восточной Литве встречается ãklasai (-iai), -ója — можно найти самые разные варианты (имеются карты распространения, приведённые в научных трудах в 1985 году хабилит. д-ром A. Valeckienė: здесь пишут по-разному, видимо, так, как сообщили собиратели). Aklàsis Kv, Lž, Nt, а там говорят á.klasis; в Йонавском районе, в Markutiškis, определённых форм вообще нет, поэтому Aklasis Ežeras (с прописной буквы, как около 1980 года предлагали писать редакторы орфографии Pirtis, Pelkė, Vidurinė Mokykla, Bažnyčia и др.). За Krš повсеместно употребляют форму Upýna (около Dirvonėnai), а Akmenõs даже не знают (с. 38). Тильзитский говор горы Rambynas

140

Recenzijos

Никак не удавалось произнести каменболе (по крайней мере каменболе) — с. 41, а в Krš есть только поле камней (там же); в Tl произносят каменуте, как и в Ub, Šts (там же); в Plt между собой говорят каменный клин, а Каменский клин — только приезжим (там же).

Fiktyvūs yra įvardžiuotiniai vietovardžiai Akranglioja Rait, Akranglioji Lp, Akruglioji Dg (p. 49), o prie Akruglės labai taisyklingos formos (ten pat); vėl pasirodė bk Aukštasis vietoj Áukštastiai — p. 232; p. 242–243 atsisakyta žemaitiškųjų Avėtymo, Avėčios ir kitų formų; Baltōsios várnos raistėlis = Baltōsios várnos raistėlis (p. 346); Baltūlis Mtz netoli stotelė prieš Valkininkus, pakeitęs kitų lietuvių baltāsis (p. 348); Lzd neturi formos Akmenuotasis, tik Akmenuotas (bent prideda tusāi, o Škt ir bk yra akmenuōtasis (p. 47)).

Сомнительно, являются ли названия хуторов их владельцев названиями мест. Совсем забыто какое-то имение Александрайтиса в Trš; как и хутор Алеюна Rdn (подобная форма есть и в Rt) — с. 58; определяют ли фамилии землевладельцев название места, если теперь никто не связывает с ним владельцев земли (с. 133); результатом произношения и написания становится удвоение многих форм или изменение интонации: Ánt sieniai Plt (произносится ánčėinė), Ántsietuvis Nmk = Ántsietuvis (произносится únčítuvis), Ántsakiai ir Ánčakiai Rs = Ántsakiai (с. 135). Ántšyšiai, Ántšyšiai, Ántšyšių pievos Ktč = Ántšyšiai, -ių pievos (там же) = Ántšyšiai.

В литовском языке нет правила, позволяющего произносить одинаковые или ассимилированные согласные. Здесь это часто считают развитием, расширением, но, вероятно, речь идёт о написании, отражающем произношение: Абриэс-келис (< *Abriesk-kelis) — с. 8 и далее. Таких указаний довольно много. Это не вопросы развития, а вопросы произношения (отчасти и часто — неофициального местного написания в районах, бывших волостях и староствах).

Из редких отклонений в ударении, пожалуй, можно отметить Лиептас «ручей», который, как утверждается, происходит от лиептас (с. 43) = лиетпас; в диалектах нигде не ставится ударение на Алексейки Grnd (с. 59), или Алексейки или Алексеики (с. 59), да и написание не наше; один хутор Акуолово Rdn — не из ли старообрядческой деревни Дубининки, основанной во времена Столыпина (с. 51); Акуотнинкай уже были в «Словаре Виленского края»; сомневаться не приходится: литуанист Я. Восилиус, работавший после Сибири на автобусной станции в Вильнюсе, услышал их и обрадовался в 1961 году (он слышал Окуотникай) (с. 52); неизвестно, как из восточных говоров в Skdv попали Аликснинай; мне повсюду там говорили Алкснинай (даже алкснинай) — с. 63; Алийосис Vp от Алийосиус, хотя в говоре ’u > i; Алива по всей Литве имеет почти два типа ударения, а здесь превратилась в слово с первым типом ударения. Аливинис, Аливос содас (особенно соднас только Аливу) — с. 66; лиекнас в Lenkimai, оказывается, — это Лекнас (простите, лиекнас, что не проверено?) — и совсем исчезло это лиекнас) — с. 68; одна женщина из Картены сказала мне только

141

Recenzijos

Кулупис, а не Аклу́лупис (с. 75); производные с приставкой ant- (перед p, b произносится am-) в словах имеют нисходящее ударение: Ámbrastve Vkš, а не Ámbrastvė (с. 83); неизвестно, в каком стиле речи произносятся сочетания An Bōbriškį, An Bareikiūs (с. 89) и другие; западноаукштайтское Šātrija научились произносить благодаря плохой речи в наших школах почти по всей Литве, поскольку издревле действовало правило, что исконные формы на -ija относятся ко 2-му типу ударения, а международные слова komūnija, litānija, Graīkija, если в них нет какого-либо литовского вклада, творческого переосмысления, как в Vokietijā, Prancūzijā и др.; Angeliškis Užv, вероятно, не имеет e в недавно усвоенном ā.nūola (с. 99); замена Angerklio на Ingerkliu очень хорошо отмечена, но не обращено внимание (с. 99), поскольку вопрос Anturkės / Inturkės тоже не поднимался: упоминается лишь одна форма — Inturkė (с. CLCXXII), а словари, насколько сообщали, — здесь даже не упомянуты NdŽ и LKŽ и т. д.; у восточных говоров долго сохранялось чередование ant- и int-, затем утвердилось int-, но прежде произносили и ūnturk’e. Āntupio lenkimai из Žlg — несуществующая деревня или местечко, это Krg, Krt, вероятно колхоз, поскольку не имеет слова или какого-либо сокращения с ānt- — с. 137; в Жемайтии изменено название местности Āntagluonis Trg (Vaīdlai) вместо шутливого Minkštapaūčiai, но это название не унаследовано (с. 113); Ateistų kapaī появилось лишь с 1975 года, когда разгорелась антирелигиозная истерия; теперь оно почти неизвестно (с. 204); вновь возникло как «подлинный» факт Trgn sūduvā «топь» (с. 219) — это из области фантазии; в пространной статье об Aukščioja (с. 221–226) формы с местоименным определением недостаточно упорядочены с учетом указаний А. Валецкене на среднелитовские и южноаукштайтские говоры; в Rsn от рассказчика Дейвилайтиса слышал в 1958 г. Aūkšt Ši:sà (t + š = č тогда звучало для меня именно так = Aukšta Šyšā (с. 228 — Aukšt Šyšos pievos; Aukštakalnis Mlt (деревня Чюленай) — выдумка, восходящая интонация не расслышана (с. 227); так якобы и в Dglš, в селах, обезлюдевших после резни на Ивана Купалу, Dbg (с. 227); в произношении Varn оттяжное ударение в Aukštāpė.Įkė на слоге ė.l сочли основным (с. 229); подозрительно Aūkštdvaris в Nv, Kv, Pp; Mlt (в тех Чюленай). Похоже, многое объясняется непониманием ареалов фонетических явлений; в Lz есть Babrėnai (с. 287) и Bebrėnai (с. 410), а фамилии, почти одинаковые по происхождению, приведены отдельно (Babrāitis, Babrānskas, Babbravičius — с. 287 и Bēbris, Bebravičius, Bebrun- — с. 410); посылаемую форму Bedinikei Užv Bedinės никак не удалось найти (с. 413); здесь может быть Bēdinikė, поскольку ē, по-видимому, сохранилось в сокращении Bgs и, согласно LKŽ, было сюда перенесено, ведь здесь уже не стали игнорировать сокращение уезда Glv (с. 295); Bajorėlis Žlb — это только Bajorēlis (с. 308); ударение поставлено в plyniā, но не в *plynià, plýnė (с. 309); оз. Bālvis Trš находится у деревни Pabalvės и теперь вытесняет из употребления старое название (с. 351); корни Bambl- и Bumb- встречаются в одних и тех же местах: Bambalynės kūlynai Stp (Большой Йонишкис) — с. 354 и Bumbalinė K lov, Pušalotas, с. 615; Bāmbėnai Int[urkė] Mlt и Bùmbalis / Bumbalýs Jon — с. 615; почему Rdn bumbeikė (? bọmbė.k.lė) объясняется словом bumbėtti, хотя там есть только bọ.mb = bámba из bọmbėte, с. 615; 354; Bambinai (Paš) = Skd (с. 354) и Bùmbinai (Il), с. 616 — А. Ванагас прав; Bambliāi вместе со всем гнездом, с.

142

Recenzijos

354–355 и Bumbliȧi тоже со всем гнездом — первое гнездо вполне удачное, транспонировано весьма разумно, тогда как во втором большинство форм не транспонировано (кроме Stlg, Rait; а трижды приведённое с ударением žvyrduobė = žvyrduobė доводит до отчаяния); то же относится и к другим соотношениям Bamb-Bumb: следовало рассмотреть bamb- > bumb- и сувалкский вариант с формой bumbėti, то есть с учётом звукоподражания; неужели в Lkm два озера: Bandinis — с. 356 и Bundinis — с. 618 (очевидно, что-то просмотрели); старая песенка-молитва...

Увлёкшись созданием сокращений, авторы придумывают их и не включают в список, например, Pšk (2*) — с. 474, Bijūtiškis всегда относился к Mlt, и там прекрасно демонстрировался восточноаукштайтский диалект, а не польский язык шляхтичей, по которому соскучились преподаватели ВУ (с. 475; как в канцелярии колхоза Plnk (такого села нет) Bikavos up. Vn (с. 476) превратилась в Bikavà (с. 475), понять трудно (и даже ту Bikavą отправляют к более правильной форме Bikavà (там же); непонятно, что здесь авторы не поняли в bilijišo (Ant, Mlt) — это слово, связанное с юбилеем: юбилейные торжества 1900 года на городищах Шатрия, Гирники, Медвегалис и в других местах именно так и отмечали и называли; там же началась литуанистическая деятельность (с. 479); Bimbalìnė в шутку называли нарицательным существительным kumetynas (с. 481); Bliorkis Bsg, по всей вероятности (с. 516), — это Bliurkės (Bliùrkis (с. 520), Bsg, поскольку произошло расширение io (краткое ’o из ’u); зачем только повторять: Bliūdìnėlis ež. Ign и три bliūdìnėliai Klt — формы с суффиксом -ėlis (с. 518); Blazài Kin = Blazāi — гласный a и согласный z появились под влиянием куршиниеков, говоривших по-латышски (с. 522); Bobutės Išimtinė ar. Vkš «вознаграждение за старость» (обычное общеупотребительное слово) — с. 531; Bolševikas nj. — слово презрения (с. 536); Botāgas pv. Krš = Vatā.ga (с. 541); суть вопроса с Blėnda (с. 512) и Blinda (с. 514–515) — положение дифтонга en в говорах; во многих местах наблюдаются колебания, произношение различается, но необходимо хотя бы соотнести это с областью распространения en >: сохранение en отмечается в Krž, Rg, Btrm, Rtn, Grdn, Jkn, Msn (если это верно), тогда как в Auk, Kltn, Pkn, Čk, Rsn, Jsv и др. оно не поддерживается; следовательно, есть колебания, а возможно, и неуверенность в записи, неопределённость законов транспонирования; Blérbalė — лишь написание (с. 512 > *Blerbbalė написание неверно; Bliatkiškė Trk — совершенно неудачное написание или транспозиция; Blindalėlis Žlb (с. 515) — литературная нормализация — суффикс -ėlis и т. п.

Bumbalinė — это Bambalinė из-за перехода am в >um (с. 615), так же и Bumbalynė Pšl, вероятно, тоже будет Bambalinė (am в >um, а ударное i удлиняется (там же); Bùmbalis / Bumbahýs Jon (Berž) также с переходом am в >um (там же); не говоря уже о Rdn bọ.mb –bámba, звучать как bambėti, а не bumbėti (с. 619): это Bumbeikė, Bumbeikės — родничок, а не родничок (с. 615); Bumbinai II = Bambinai — am в >om; аргументы в пользу um, приведённые А. Ванагасом, верны (с. 616); Buojis подтверждается многочисленными данными (с. 620), а Bojinės Štk чрезмерно транспонировано как слово иноязычного происхождения (с. 534); в Krš была усадьба Bùrbos (по фамилии владельца),

143

Recenzijos

После смерти отца остались три дочери, называемые Бурбикями, учившиеся в университетах Запада; одна, добравшись до Польши, стала известной учёной-химиком Бурбо, не имеющей ничего общего с фамилией *Бурбикис; от Бурбикей и саму бывшую усадьбу все в Крша называют Бурбикями, молодёжь устраивает танцы в Бурбикях и т. д. (с. 623); а усадьбу Квоткелей в Крша, разделяя между добровольцами, «литуанизировали», назвав Биюнеляй, так что фамилия Биюнелис вымышленная (с. 475); почему Буркштинас связывают с бараном, если имеет значение янтаря, то следовало бы хотя бы это упомянуть (с. 628); Штаны Бушейки в L1 — это Штаны Мушейки (с. 636); Шатрия была принесена в Плт учителями, так же как прозвище писательницы распространяет какая-то партийная лидерка (с. 640).

Непосильную работу взяла на себя небольшая группа специалистов по именам, не получив поддержки редакционной группы, состоявшей из учёных, лишь поверхностно знакомых с литуанистикой. Если и впредь история топонимов, совокупность фонетических законов и их ареалы, а также факты ударения будут оставаться неизвестными, ошибок станет больше, и мы будем вводить в заблуждение всё языкознание. Я записал не всё; кое-кто из учителей и сам найдёт, нужно лишь стремиться понять суть. Теперь куда ни глянь (по-жемайтски) — всё что-нибудь бросается в глаза. В столь значительном труде я бы осторожнее включал малозначимые факты (лес Бункерю), объекты насмешек с названиями государств или частей света — так шутят литовцы. Вот, например, жемайты из Куршеная когда-то называли Иерузолимас владение помещика Гружевского; прошло уже 25 лет, об этом забыли, посмеялись — и бросили.

Vytautas Antanas Vitkauskas

Институт литовского языка

ул. П. Вилейшио, 5, LT-10308 Вильнюс, Литва

144