LAURA GERŽOTAITĖ

Институт литовского языка

Направления научных исследований: ареальные исследования балтийских языков, геолингвистика, диалектология.

ЮЖНЫЕ ГОВОРЫ ЗАПАДНЫХ АУКШТАЙТОВ-ШЯУЛЯЙЦЕВ: ГЕОЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ И ЕГО ИНТЕРПРЕТАЦИИ¹

Южные подговоры западных аукштайтов-шяуляйцев: геолингвистический аспект и его интерпретации

АННОТАЦИЯ

В статье представлено геолингвистическое исследование говоров южной части ареала западноаукштайтского шяуляйского говора (Йонава и её окрестности). Исследуемый материал — западные аукштайты-шяуляйцы по классификации диалектов Зигмаса Зинкявичюса и Алекса Гирдениса, срединные аукштайты по классификации Казимераса Яунюса и Антанаса Салиса, восточные первые — по классификации Антанаса Баранаускаса.

Сопоставление упомянутых ареалов с помощью компьютерной картографии выявило промежуточное положение западных аукштайтов-шяуляйцев по отношению к соседним подговорам. Южные говоры этого говора отличаются тем, что во всех классификациях оказываются на самой периферии и соприкасаются со славянскими языками этих мест, поэтому могут рассматриваться как периферийные.

АННОТАЦИЯ

В статье представлено геолингвистическое исследование южной части (с Йонавой и её окрестностями) шяуляйского говора западноаукштайтского наречия. Исследуемый материал — западноаукштайтский говор Шяуляй согласно классификации Зигмаса Зинкявичюса и Алексыса Гирдениса, the

¹ За предложенную тему статьи и ценные замечания искренне благодарю проф. д-ра Дангюоле Микуленене.

К Л Ю Ч Е В Ы Е С Л О В А: западноаукштайтские шяуляйцы, классификация литовских диалектов, геолингвистика, лингвистическая карта, Йонава, периферийные говоры.

К Л Ю Ч Е В Ы Е С Л О В А: западноаукштайтский говор Шяуляй, классификация литовских диалектов, геолингвистика, лингвистическая карта, Йонава, периферийные говоры.

156

Acta Linguistica Lithuanica LXVII

Pietinės vakarų aukštaičių šiauliškių šnektos: geolingvistinis aspektas ir jo interpretacijos

Среднеаукштайтский говор в классификации Казимераса Яуниса и Антанаса Салиса, а также первая восточная область в классификации Антанаса Баранаускаса.

Сопоставление упомянутых областей с применением метода компьютерной картографии показало промежуточное положение западноаукштайтского говора Шяуляй по отношению к соседним говорам. Йонава и её окрестности отличаются тем, что во всех классификациях находятся на краю области и соприкасаются с местными славянскими говорами; их можно считать периферийными.

Утверждающийся в литовской диалектологии геолингвистический метод позволяет по-новому взглянуть на труды лингвистов и классификации литовских диалектов разных периодов, сопоставлять и обобщать с разных точек зрения диалектные данные, собранные в одно и то же или разное время (Mikulėnienė, Stafecka 2009: 141–163; Mikulėnienė, Trumpa 2008: 128–146; Geržotaitė 2009: 98; 2011: 13–23; 2011a).

Объект данной статьи — до сих пор малоисследованные говоры Йонавы и её окрестностей, которые в классификации литовских диалектов отнесены к самой южной части западноаукштайтского говора Шяуляй (см. рис. 1).

РИС. 1. Южные говоры западноаукштайтского наречия, шяуляйская зона²

² Местности, обозначенные цифрами, также являются пунктами «Атласа литовского языка» (далее — LKA) (см. LKA I 21–30).

Straipsniai / Articles

157

LAURA GERŽOTAITĖ

Цель статьи — показать развитие этого говора, особенно его южной части, применяя геолингвистический метод³.

РАССМАТРИВАЕМАЯ ТЕРРИТОРИЯ

О говорах рассматриваемой территории, расположенной к востоку от линии Baisógala–Dotnuva–Kėdainiai–Jonava, кратко упоминается в работах многих диалектологов (Salys 1935: 68; 1992: 304; Zinkevičius 1966: 15; 2002 [1969]: 377; 2006: 205; Morkūnas 1993: 7; Kazlauskaitė и др. 2007: 85–86). В современной классификации литовских диалектов Jonava и её окрестности отнесены к более крупной территориальной языковой единице — западноаукштайтским шяуляйским говорам (Girdenis, Zinkevičius 1966: 139–147).

Эти окрестности относятся к западноаукштайтским говорам, поскольку носовые гласные ą, ę и дифтонги an, am, en, em сохраняются без изменений. Шяуляйские говоры отличаются от западноаукштайтских каунасских следующими особенностями: 1) переносят ударение с окончания; 2) укорачивают безударные долгие гласные и удлиняют ударные краткие гласные; 3) укорачивают безударные окончания (Zinkevičius 2006: 203–205; LKTCh 60–63; Kazlauskaitė и др. 2007: 25–28)⁴. Кроме того, говоры различаются тем, что находятся в контакте со славянскими языками этих мест.

Территория западноаукштайтских шяуляйских говоров, включающая окрестности Žagarė, Joniškis, Kruopiai, Šakyna, Stupurai, Šiauliai, Aukštelkė, Pakapė, Šaukotas, Šiluva, Betygala, Baisógala, Dotnuva, Kėdainiai, Šėta и Jonava, представляет собой длинную, узкую полосу, сужающуюся лишь южнее Šiauliai⁵. С запада западноаукштайтские шяуляйские говоры граничат с жемайтскими, а с востока — с восточноаукштайтскими паневежскими и ширвинтишскими. Южные шяуляйские говоры вклиниваются между западноаукштайтскими каунасскими и южноаукштайтскими (см. LKA I, карта № 1; www.tarmes.lt).

³ Начало геолингвистических исследований в мире связано с работами немецкого диалектолога Георга Венкера, а в Литве — Казимераса Буги и Антанаса Салиса (LKE 32–33; Salys 1985: 73–76; Morkūnas 1977: 7–8; 1980: 41–52). На смену ранее употреблявшимся понятиям география языка, лингвистическая география всё шире приходит термин геолингвистика (Mikulėnienė 2012; Mikulėnienė, Stafecka 2009: 40–42; www.tarmes.lt). Менялась и продолжает меняться сама методика: наряду с традиционными задачами она ставит всё новые (Kalėdienė 2011; Aliūkaitė 2011: 257–259).

⁴ Ср. анкету отличительных диалектных особенностей западноаукштайтских шяуляйских говоров, составленную для проекта 2011 года Римы Бакшене, Асты Лескаускайте и Дайвы Вайшнене Современные геолингвистические исследования в Литве: оптимизация сети пунктов и интерактивное распространение диалектной информации (№ VP1-3.1-ŠMM-07-K-01-028) (www.tarmes.lt).

⁵ Рута Казлаускайте, опираясь на работы других лингвистов, карты Атласа литовского языка, Энциклопедии литовского языка и тексты западноаукштайтских шяуляйских говоров, относит к упомянутой территории больше населённых пунктов (см. карту) (Kazlauskaitė и др. 2007: 24). Таким образом, в неё входят Džiūikai (пункт 132), традиционно относимые, согласно LKA I (карта № 1), к южножемайтским варнишским говорам; Girėknalis (399), Ariógala (400), Lenčiai (401) и Daugėliškiai (439), относимые к западноаукштайтским каунасским; а также Surviliškis (335), относимый к восточноаукштайтским паневежским. В указанную автором территорию западноаукштайтских шяуляйских говоров не входят Gegužìnė (499) и Pociūnėliai (265), издавна причислявшиеся к ней.

158

Acta Linguistica Lithuanica LXVII

Pietinės vakarų aukštaičių šiauliškių šnektos: geolingvistinis aspektas ir jo interpretacijos

В этой статье современные западные верхнеаукштайтские говоры шяуляйцев сопоставляются с верхнеаукштайтскими говорами срединного ареала в классификациях Казимера Яунюса и Антанаса Салиса и с восточными говорами первого типа в классификации Антанаса Баранаускаса.

ОБЗОР ИССЛЕДОВАНИЙ

Крупных работ, посвящённых этим говорам, почти нет. Первым о языке этой местности писал Виктор Поржезинский (Поржезинский 1896: 1–28), рассматривавший фонетику говоров восточнолитовского диалекта, входивших в то время в Шяуляйский, Каунасский и Паневежский уезды Ковенской губернии. Он упомянул говор Жеймяй и окрестных деревень, относившихся к Каунасскому уезду, однако отдельно его не описал. Среди особенностей, характерных для этого говора, как и для близких говоров Шяуляйского уезда, следует отметить сохранение носовых гласных ą, ę и дифтонгов an, am, en, em, например: žāsis (с ā), tấėsiu (ср. в южном говоре среднелитовского диалекта žāsis, tấėsiu, rañka, âmžias (Поржезинский 1896: 8, 12)); согласный l здесь и во всём восточнолитовском диалекте произносится твёрдо, например: łasu «лесу», ładas (ср. в среднелитовском диалекте lesù, lėdas), łangvas, paniała (Поржезинский 1896: 24).

Описание говора Кулвос (на основе речи деревни Ручюнай, находившейся примерно в двух километрах от Кулвос) составил Юргис Герулис (Gerullis 1930: 48–51). Следуя Баранаускасу, он отнёс этот говор к южным восточным говорам первого типа и рассмотрел особенности его ударения, системы гласных и системы согласных.

С точки зрения длительности гласные бывают краткими, полудолгими и долгими. По его мнению, полудолгими могут быть краткие ударные i, u и первые компоненты смешанных дифтонгов i, u + r, l, m, n, например: bù.βa «был», prapú.lt̄ «пропасть», mú.m «нам». Краткий гласный e в начале слова, а также восходящий или нисходящий по тону e в качестве первого компонента смешанных дифтонгов переходят в a, например: ažī’s «рак», pukštā.lis «птичка», gáˑr̄t «пить». В говоре укорачиваются долгие гласные перед ударением, после ударения и в окончаниях; дифтонги ie, uo монофтонгизируются, например: grūdāˑli «зёрнышко» (вин. п.), nùtupė «приземлилась», bałtadznīˑtę «Балтодуоните», vėroˑ «в вере». Редуцируются первые компоненты дифтонгов (i)ai, ei, au, например: vaīˑka «ребёнка», akułōˑrėi «акушеры», pukštāˑlis «птичка». Иначе передаются гласные в конце слова, например: dugnì «на дне»⁶, mamīˑtis «мамы» (Gerullis 1930: 49–50).

Указываются целых пять интонаций: краткая (Kurzton), толчковая (Stoßton), протяжённая (Dehnton), средняя (Mittelton) и обрубленная (geschnittenem Dehnton). Последние две рассмотрены подробнее (Gerullis 1930: 48–49).

Среди особенностей системы согласных отмечаются: отвердение l, например: dī.dėła «большая», galėˑtume «мы могли бы»; замена j неслоговым i (обозначаемым į), например, įināi. (Gerullis 1930: 51).

⁶ Ср.: «7. Исход: a) ударное -è в литературном языке > -u: dugnè > dugnì, dievè > dièβˌì» (Gerullis 1930: 50).

Straipsniai / Articles

159

LAURA GERŽOTAITĖ

Все эти особенности иллюстрируются пятью короткими транскрибированными текстами (Gerullis 1930: 52–53)⁷; к ним добавлена транскрибированная песнь, переведённая Абраомом Кульветисом, — «Gott sey gelobet und gebenedeiet» или «Pagarbints būki ir paczestawotas» (Gerullis 1930: 53).

Пограничные населённые пункты среднеаукштайтского говора — Кулва, Вепряй, Сурвилишкис, Байсогала, где редуцируются конечные дифтонги ai, au, также упоминал Салис, однако подробнее речь этих мест он не рассматривал (1935: 68; 1992: 304).

Западноаукштайтские шяуляйские говоры окрестностей Шеты и Йонавы, обладающие характерными для периферийных говоров чертами, то есть тесно взаимодействующие со славянскими языками, отметил Казис Моркунас, однако подробнее их не рассматривал (1993: 7).

Об ударении, системе гласных и согласных, а также некоторых особенностях морфологии говора Упнинкай и его окрестностей писал Бонифациас Стунджа (1980: 98–100; 1988: 111–114). Этот говор подразделяется на два подговора, различающихся фонетическими особенностями (рефлексами конечного a, соответствиями конечных a, e (< –*án, –*én) и ą, ę).

В одном подговоре, к которому относятся деревни Дагилионис, Варейкис, Аукштакамис, Упнинкай, Кунигишкес, Саленинкай, конечный a переходит в гласный типа u, обозначаемый v, например: vāsaru, dvkrūs, а вместо конечных a, e (< –*án, –*én) и ą, ę произносятся u, i, обозначаемые v, l, например: káru ‘войну’, šilkinį ‘шёлковую’, glūvėnumi. Во втором подговоре, включающем деревни Ванагишкис, Падаиги, Кейжонис⁸, безударный конечный a произносится без оттенка u, но также редуцируется, например: vėžɔ, visbs, tvártbs (а также tvártbs), а вместо конечных a, e (< –*án, –*én) и ą, ę произносятся a, e, например: vargà, raj̇kà ‘руку’. Корневые дифтонги an, en и носовые ą, ę сохраняются на всей территории (Stundžia 1980: 98; 1988: 112).

По словам Стунджи, остальные особенности являются общими для всего говора Упнинкай. В деревнях у границы с восточноаукштайтским ширвинтишским говором гласные ė, o дифтонгизируются, например: nepadėjė ‘не помог’, r ū̄vėm ‘мы копали’; дифтонг uo переходит в ^u̯o или ɔ, например dū̯dɔ (а также dɔdɔ). Редуцируется дифтонг ai с падающим и безударным ударением, например krūmbi̇. Ударение, за исключением носителей, для которых литовский является вторым языком, переносится с краткого окончания на предпоследний слог, содержащий долгий гласный или дифтонг ie, uo (Stundžia 1980: 99–100). По наблюдению Стунджи (1980: 99), в речи местных жителей, для которых литовский является родным, интонационные различия гласных и дифтонгов существуют, но выражены слабо.

Среди морфологических особенностей следует отметить формы настоящего времени глагола первого лица с t, d, например: áudiau ‘я ткал’, statiau ‘я строил’; итеративные глаголы, например: apardinėja ‘обрабатывает вспашкой’; предлог iž ‘из’, например: iž ryto (Stundžia 1980: 100).

Некоторые особенности ударения, системы гласных и согласных йонавского говора, возникшие вследствие контактов со славянскими языками, рассмотрела Рута Казлаускайте (2008: 600–609). По свидетельству автора, в этом говоре слегка дифтонгизируются ударные ė, o, например: stuv’ė̃t

⁷ Все одиннадцать диалектов, выделенных Баранаускасом, представлены такими же текстами.

⁸ Stundžia (1980: 98) nurodo Keižonių kaimo pavadinimą ir išnašoje paaiškina, kad kaimų pavadinimai jo teikiami tokie, kokie buvo užrašyti iš vietinių gyventojų.

160

Acta Linguistica Lithuanica LXVII

Pietinės vakarų aukštaičių šiauliškių šnektos: geolingvistinis aspektas ir jo interpretacijos

‘стоять’, žmᵘónis ‘люди’; дифтонги ie, uo, например: dʲėnas ‘дни’, pardᵘóda ‘продаёт’. Выросшие в смешанных семьях произносят так: jaunesnę.m ‘младшим’, atvaž.š.f ‘приехать’. Жители этих мест, с детства владеющие несколькими языками, не употребляют некоторые мягкие согласные. После непалатализованных согласных меняются передние гласные, например: pù.sesesres ‘двоюродные сёстры’, žã.mes ‘земли’, grĩ.čė ‘изба’. Безударные гласные окончаний редуцируются; с краткого окончания ударение переносится не только на предпоследний слог, содержащий долгий гласный или дифтонг ie, uo, но и на слог с дифтонгом. Наблюдается тенденция к выравниванию места ударения в парадигме слова.

Опубликованы тексты этих говоров, записанные в Акменяй и Тракай (LT II 238–239, 246–248; Kazlauskaitė 2005: 66–67): vˈiːrʋs tˈeiˌpà(t) turˈė ju pˈėn.ˈkˈis; bū.va labbī. sun.ku Акменяй (LT II 239), turė dawom ękli čė↑ vadi.namà // givæ.nambs nã.mbs↑ Акменяй (Kazlauskaitė 2005: 66), iˌvarˇ.ks tˈei. kôˈlˈii paũ.ks vьlikai. Тракай (LT II 247); Ренюнай (приход Панотеряй) (Markevičienė 2001: 169–170): ãitra diėna vĩ·rai aĩdava láˈistīt mᵘóteris; būˈdava gavˈėne (Markevičienė 2001: 169), labaĩ būˈdava gegũ.žes mˈėnesi ažuliˌnu vabalū. // kar̃kvabalij; viénus vaikį.nvs (Markevičienė 2001: 170); Упнинкай, Маркутишкяй и Гайжюнай⁹ (Kazlauskaitė ir kt. 2007: 87–93, 95–97; LKT 223): tašˌvienvs / viriˌš eis givæˈnv Упнинкай (Kazlauskaitė ir kt. 2007: 90), mãˈma būˈdava kalėdom / kleckėˈls kæːpą / dà pirãˈga i.šǩepa Маркутишкяй (Kazlauskaitė ir kt. 2007: 91), ĩ·ra trĩ·s ježerai: juódvs jėˈžervs, áˈpskrivus iir báˈltvs Маркутишкяй (LKT 223), tié gíˈde gíˈde / ligᵘónine gulėˈje / tóˈku stᵘóru kᵘóje i lĩ.[ka] Гайжюнай (Kazlauskaitė ir kt. 2007: 96); Яугелишкис (Kazlauskaitė 2005: 68–69): paskui dar↑ tᵘóke šuniˈbe buuãu padã.ris↑ (Kazlauskaitė 2005: 69); Жеймяй¹⁰, Пасода, Батегала¹¹ и Гегужине (LKT 221–222, 224–225): tukˈoˈs suó̃gus áˈsti rūˈkšˈus Жеймяй (LKT 221), aĩnu aĩnu jisai, žˈuˈri – pirtˈė la apáˈugu(s) žõˈlv Пасода (LKT 221), pàc šenãˈuja sėˈnis: kóˈkˈa sˈveikatà, tóˈks šenãˈuimas Батегала (LKT 224), lakštĩngela labaĩ gražẽi čĩ.lba; nusipirka gelãžini plūˈgu Гегужине (LKT 225).

Приведённые отрывки наглядно отражают рассмотренные особенности исследуемой диалектной территории.

ГЕОЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ОБЗОР ГОВОРОВ

Senojoje Jauniaus ir Salio tarmių klasifikacijoje (Salys 1933: 21–34; 1935: 1–87; 1946: 1–67; 1992: 3–140) dabartinius šiauliškius sudaro dalis aukštaičių vakariečių žiemiečių ir aukštaičių viduriečių (žr. 2 pav.).

⁹ Соблюдается официальная форма, указанная в LKA I 26.

¹⁰ Записано Žeimis.

¹¹ Записано Betégala.

Straipsniai / Articles

161

LAURA GERŽOTAITĖ

РИС. 2. Классификация диалектов Казимераса Яунюса и Антанаса Салиса

Западные верхайтские срединные дифтонги am, an, em, en и носовые гласные ą, ę сохранили в неизменном виде, как и западные говоры, однако произношением твёрдого l перед ė они близки к восточным (Salys 1946: 53; 1992: 109). Из представленной карты видно, что срединные верхайтские говоры по Салису как будто распадаются на две области: северную (южнее Шяуляй эта область полностью прерывается) и южную, начинающуюся у Легечяй¹².

Эти области различаются не только языковыми особенностями. Заметна и естественная граница между ними: «[...] от Шяуляй до самого места слияния рек Берже и Шушве тянется длинная полоса болот и редко заселённых лесов» (Salys 1992: 111). Действительно, в этих местах много болот,

¹² Iš Salio aukštaičių viduriečių ploto aprašo (1946: 38, 54; 1992: 77, 111) ir pridėto lietuvių tarmių žemėlapio matyti, kad šių aukštaičių plotas šiek tiek žemiau Šiaulių susiaurėja, bet visiškai nenutrūksta.

162

Acta Linguistica Lithuanica LXVII

Pietinės vakarų aukštaičių šiauliškių šnektos: geolingvistinis aspektas ir jo interpretacijos

3 РИС. Средние аукштайты в современной классификации диалектов

торфяников (торфяники Рекивос и Шулинкю, Титувенские и Шилувские болота) и крупных лесных массивов (Мажуолей, Ляудишкей и Ужпелкяй) (см. LK 40, 41, 56, 57).

Во второй ареал средних аукштайтов (южный), начиная с Легечяй, входят окрестности Байсогалы, Гражишкяй, Шлапабержи, Кедайняй, Янавы, Каунаса, Кайшядориса и Преная. В этой классификации диалектов средние аукштайты оказываются между западными аукштайтами (северянами, вялюонянами и южанами), восточными аукштайтами (пантинниками, пунктинниками) и западными дзуками.

Западные аукштайты-шяуляйцы современной классификации и средние аукштайты старой классификации географически расположены очень сходным образом, однако имеются и различия (см. рис. 3).

Из этой карты видно, что: 1) средние аукштайты Салиса входили в восточную часть нынешнего ареала шяуляйцев; 2) южная часть ареала средних аукштайтов охватывала не только территории нынешних западных аукштайтов-шяуляйцев, но и значительную часть ареала западных аукштайтов-каунасцев, а также небольшую часть соседних территорий южных аукштайтов.

Straipsniai / Articles

163

LAURA GERŽOTAITĖ

4 РИС. Западные аукштайты-шяуляйцы в классификации диалектов Антанаса Баранаускаса¹³

Приведённая карта показывает, что восточная граница территорий нынешних западных аукштайтов-шяуляйцев и средних аукштайтов старой классификации совпадает. Кроме того, восточная граница средних аукштайтов старой классификации почти совпадает с изофонами ударных гласных основы a, e (см. LKA II, карта № 44) и твердого акцента на основе am, an (см. LKA II, карта № 69). К востоку от этих изофон носовые ą, ę и первые компоненты дифтонгов начинают сужаться (см. рис. 2).

Западная граница средних аукштайтов почти совпадает с изофонами l перед e и особенно ė (см. LKA II, карты № 15, 28), к востоку от которых (то есть почти на всей территории средних аукштайтов) l произносится твёрдо (см. рис. 2). Сопоставление этих двух классификаций

¹³ Sud. Laura Geržotaitė (2011).

164

Acta Linguistica Lithuanica LXVII

Pietinės vakarų aukštaičių šiauliškių šnektos: geolingvistinis aspektas ir jo interpretacijos

… показывает промежуточное положение западных аукштайтских говоров шяуляйцев по отношению к соседним поддиалектам. Таким образом, Йонава и её окрестности оказываются на окраинах ареалов сравниваемых поддиалектов.

Из составленной приблизительной карты литовских диалектов Баранаускаса (см. рис. 4) видно, что в ареал восточных первых входили окрестности Йонишкиса, Радвилишкиса, Шедувы, Смильгяй, Кедайняя, Йонавы и Каунаса.

Кроме того, ареал этого поддиалекта немного заходил в Сувалкскую и Виленскую губернии. Возможно, что восточные первые южане на юге и юго-востоке занимали несколько иной (больший) ареал, чем указано на карте. Учитывая описания Баранаускаса (Барановский 1898: 49–51), которые не отличаются точностью, ареал этого поддиалекта на карте также может быть обозначен лишь приблизительно.

В классификации Баранаускаса восточные первые, к ареалу которых были отнесены упоминаемые Салисом срединные аукштайты, на западе граничили с западными северянами и южанами, а на востоке — с восточными вторыми и третьими.

При сопоставлении ареалов западных аукштайтских говоров шяуляйцев в современной классификации и восточных первых (северян и южан) в классификации Баранаускаса видны существенные различия (см. рис. 4)¹⁴. По отношению к западным аукштайтам-шяуляйцам восточные первые значительно смещены к востоку и заходят на значительную часть современного ареала восточных аукштайтов паневежцев. Сам ареал западных аукштайтов-шяуляйцев неоднороден. Он включает большую часть западных северян Баранаускаса и небольшую часть южан; кроме того, в него входит небольшой участок ареала восточных первых северян с Йонишкисом и его окрестностями, а также южан с Йонавой и её окрестностями.

В этой классификации Йонава и её окрестности оказываются на окраине ареала восточных первых южан. Кроме того, эти местности находились на окраине Ковенской губернии, недалеко от границ Ковенской и Виленской губерний, см. карту (Mikulėnienė, Trumpa 2008: 129). На самой окраине находились и Упники: «Упники (Укм. уезд) расположены у самой границы Виленской губ., поэтому люди здесь ополячены и менее просвещённые, чем в других местах [...]» (Augštaitis¹⁵ 1914: 2).

Правда, об особом положении срединных аукштайтов (или части современных западных аукштайтских говоров шяуляйцев), протянувшемся узкой полосой почти через всю территорию литовского языка, писал только Салис (1992: 303: «на севере сам ареал — узкая полоска, местами смешанная с лесными массивами. На юге он шире»).

Aukštaičių viduriečių, kaip atskiros patarmės, neskyrė Baranauskas (Барановский 1898: 49–51; www.tarmes.lt)¹⁶. Jaunius šią patarmę išskyrė tik Lietuvių kalbos gra-

¹⁴ Ареалы срединных аукштайтов в классификациях Яуниса и Салиса и восточных первых у Баранаускаса, «наложенные» друг на друга, различались бы меньше.

¹⁵ Автор этого текста пока не идентифицирован.

¹⁶ Следует отметить, что восточных первых Баранаускас связывал с западными, хотя и называл их восточными (Барановский 1898: 56).

Straipsniai / Articles

165

LAURA GERŽOTAITĖ

matikoje (Явнис 1911: 23), o Kaũno gubernijos tarmių aprašuose, kaip ir Baranaus-kas, aukštaičius skyrė tik į vakarietčius ir rytiečius (Явнис 1894: 175; 1897: 178). Būga kalbamąjį plotą priskyrė prie rytiečių (1961: 85–97). Taigi aukštaičiai vidu-riečiai tėra pereinamasis plotas tarp vakarų ir rytų aukštaičių, arba „[...] sudaro tik pereiginę tarmę iš rytiečių aukštaičių į vakarietčius“ (Salys 1992: 303). Negalėdamas nurodyti ryškių skiriamųjų ypatybių (vieninteliu aukštaičių vakarietčių ir aukštaičių viduriečių skiriamuoju požymiu kalbininkas laikė kieto l prieš ė tarimą žodžio pradžioje), kuriomis aukštaičiai viduriečiai skiriasi nuo aukštaičių vakarietčių ir aukštaičių rytiečių, Salys rašė: „šītame skirstyme kokio griežtumo negali būti. Ats-kiros ryškios tarmės nesudaro“ (1946: 53; 1992: 109).

В силу такого географического положения эта территория и по другим языковым особенностям тяготеет к соседним говорам: например, в окрестностях Кулвы, Вепрёв, Шеты, Сурвилишкиса и Байсогалы отмечается редукция, характерная для соседних восточнолитовских говоров (современных восточноаукштайтских) (Salys 1992: 304). Явная редукция наблюдалась в старых текстах кулвского говора (Gerullis 1930: 52–53), а также в диалектных текстах, записанных в окрестностях Байсогалы (Вольтеръ 1904: 336–338). В них краткое u в окончаниях обозначается неясным, «приглушённым» вариантом гласного u (υ), например: gražūs (Gerullis 1930: 52), àdatus (Gerullis 1930: 52), suprantùs vãrnas (Gerullis 1930: 52); краткое ударное и безударное a передаётся «приглушённым» вариантом гласного a (α, ə), например: užkėikts dvõras (Вольтеръ 1904: 337), viẽna pana (Вольтеръ 1904: 337), kūnigas (Вольтеръ 1904: 337), uzbõnas (Gerullis 1930: 52); редуцируются первые компоненты дифтонгов, например: kailinėi. (Gerullis 1930: 52), iïsai. (Gerullis 1930: 52).

Позднее, после изучения этой территории лингвистами, пришли к выводу Салиса: срединные аукштайты не образуют отдельного диалекта (Zinkevičius 2002 [1969]: 366), поскольку: 1) «у них нет ни одной языковой особенности, свойственной только им»; 2) их территория не является сплошной, и у Шяуляя западные и восточные аукштайты соприкасаются; 3) «приписываемая им территория с точки зрения диалекта явно распадается на южную и северную части, каждая из которых значительно ближе к диалекту своих соседей, чем друг к другу» (Zinkevičius 2002 [1969]: 366).

В современной классификации диалекты подразделяют не по согласным признакам, а на основании особенностей вокализма и акцентуации; срединные аукштайты отнесены к западным аукштайтам (Girdenis, Zinkevičius 1966: 139–147; Zinkevičius 2002 [1969]: 366). Отнести срединных аукштайтов к восточным аукштайтам было невозможно по нескольким причинам: 1) если бы срединные аукштайты были отнесены к восточным аукштайтам, не осталось бы общего признака, отличающего аукштайтов, поскольку l палатализуют и южные аукштайты; 2) в таком случае отнесение южной части срединных аукштайтов, более близкой к западным аукштайтам, к восточным аукштайтам выглядело бы искусственным; 3) в трудах лингвистов выделяются говоры окрестностей Шяуляя южных западных аукштайтов, расположенные к востоку от линии Байсогала–Дотнува–Кедайняй–Йонава, которые также отнесены к западным аукштайтам, см. карту (Kazlauskaitė ir kt. 2007: 84). На них теперь сильно влияют соседние восточные аукштайтские паневежишки-

166

Acta Linguistica Lithuanica LXVII

Pietinės vakarų aukštaičių šiauliškių šnektos: geolingvistinis aspektas ir jo interpretacijos

kių (suplakami trumpieji balsiai galūnėse), anot Zinkevičiaus (2002 [1969]: 367), anksčiau nesiskyrė nuo vakarų aukštaičių.

Отнесение срединных аукштайтов к западным аукштайтам, как и другие изменения, вызвало немало дискуссий среди диалектологов (Karaliūnas, Sabaliauskas 1967: 154–156; Vitkauskas 1967: 3; Grinaveckis 1968: 2; Grinaveckienė, Senkus 1968: 6; Kazlauskas 1968: 410; Skardžius 1968: 215–218). По мнению Елены Гринавекиене и Юозаса Сенкуса (1968: 6), «отмена срединного аукштайтского поддиалекта в работе недостаточно ясно обоснована и выглядит довольно механистической».

Новую классификацию диалектов критиковал и Пранас Скарждюс, которому она казалась вызывающей сомнения и не вполне очевидной (1968: 217). Он также не согласился с упразднением срединных аукштайтов и писал, что это изменение «многим тоже покажется трудно перевариваемым» (Skardžius 1968: 218).

Неоднородность исследуемых говоров отражена и в терминологии классификаций диалектов (см. рис. 5).

⁵ РИС. Исследуемая территория говоров в классификациях литовских диалектов

Из рис. 5 видно, что авторы разных классификаций литовских диалектов относили одну и ту же территорию к разным поддиалектам. Такое разнообразие терминов позволяет говорить и о возможной неоднородности исследуемой территории, впрочем, характерной для говоров на окраинах диалектов.

ПЕРИФЕРИЙНОСТЬ ИССЛЕДУЕМЫХ ГОВОРОВ

На периферийность говоров южной части ареала западноаукштайтского шяуляйского диалекта могло повлиять славянское языковое окружение этих мест, поскольку исследуемые населённые пункты входят в один из трёх ареалов польского

Straipsniai / Articles

167

LAURA GERŽOTAITĖ

языка — Кедайняйско-Йонавский (см. рис. 1), где в середине XIX — начале XX века было много польских поместий и усадеб (Zinkevčius 1992: 68). Только в окрестностях Йонавы в начале XIX–XX века насчитывалось более семидесяти поместий (Karaliūnienė 1999: 31). Среди них прежде всего следует упомянуть усадьбу Скаруляй, тесно связанную с историей городка Йонава и расположенную всего в нескольких километрах от него (Jankauskas 2000: 9–10), а также усадьбы Барборлаукё, Буконис, Дробишкис, Маркутишкис, Жеймяй, Кулва, Гегужине и др. (подробнее см. Kviklys 1965: 363–369, 456–460, 549; Semaškaitė 2010: 50, 79–80, 109, 228, 481–482; Karaliūnienė 1999: 31–33, 53–55, 57–58; Vitkauskienė 2007). О существовании таких поместий, например, в окрестностях Жеймяя свидетельствует периодическая печать того времени: «в этой парафии есть несколько усадеб и с десяток обедневших шляхтичей [...]. Когда впервые проходил через местечко Жейме, думал, что здесь всё по-литовски, потому что надписи на домах все литовские. Но стоит заговорить — оказывается, что они не знают языка своих отцов» (Vabalninko Juozas¹⁷ 1910: 642)¹⁸.

На положение говоров, расположенных в центральной части литовского языкового ареала, одним из первых обратил внимание Казис Моркунас (1993: 7), писавший, что этим говорам «свойственны и другие признаки периферийных диалектов (соответственно, говоров) — тесное взаимодействие со славянскими (польским, русским) языками».

О возможном влиянии польского и русского языков на говоры центральной Литвы упоминал Стунджа (1988: 113; 1980: 100). Рассмотрев речь Упнинкая и его окрестностей, относимых к западноаукштайтскому шяуляйскому диалекту, он назвал этот говор периферийным, сочетающим особенности западноаукштайтского шяуляйского, восточноаукштайтского ширвинтишского и паневежского диалектов. Кроме того, по словам Стунджи (1988: 113), в этих «окрестностях живут представители старшего поколения, говорящие по-русски и по-польски (есть даже несколько целых деревень — Перелозай, Апейкяй...), которые владеют (правда, с некоторым акцентом) и литовским». Влиянием этих языков, по мнению Стунджи (1988: 113), можно объяснить отвердение согласных ш, ж, т, д, незначительную монофтонгизацию ударных дифтонгов уо, ие и дифтонгизацию о, э, возникшую в речи окрестностей Упнинкая, однако «без специальных исследований трудно сказать что-либо конкретное».

О взаимном влиянии говора окрестностей Йонавы и местного польского языка свидетельствует исследование Казлаускайте (2008: 600–608). В результате этого взаимодействия литовские дифтонги ие, уо монофтонгизируются, некоторые согласные не смягчаются. Кроме того, по словам Казлаускайте (2008: 608), польский язык может влиять на ослабление системы ударения в местных литовских говорах.

¹⁷ Этим и другими псевдонимами подписывался Юозас Гвильдис (1884–1968) — учитель, участник национального движения, сотрудничавший с периодической печатью (Mačiulis 2007; LE VIII 75).

¹⁸ Kunigo, draudžiamos spaudos platintojo Mato Miežinio (1851–1929) teigimu, Žeimių parapiją labai sulenkino joje dirbę kunigai S. Grigalinskas (1820–1864) ir Taurosevičius (1864–1896) (X. M. 1909: 2; 1909a: 2). Šio laikraščio numeriuose šis kunigas pasirašė kaip X. M. (Mačiulis 2007).

168

Acta Linguistica Lithuanica LXVII

Pietinės vakarų aukštaičių šiauliškių šnektos: geolingvistinis aspektas ir jo interpretacijos

Несколько раньше почти к тем же выводам пришёл лингвист Валерий Чекмонас, указав, что в литовской речи информантов из этих окрестностей, говоривших на других языках, практически исчезло различение долгих и кратких гласных, а также нисходящих и восходящих дифтонгов¹⁹.

Иными словами, этим литовским диалектам свойственно именно то, что характерно и для местного польского языка. Исчезновение противопоставления долгих и кратких гласных — одна из наиболее заметных общих черт. Значительная часть западноаукштайтского шяуляйского диалекта, северный угол южноаукштайтского диалекта, а также восточноаукштайтские диалекты (ширвинтишский, паневежский) сокращают безударные долгие гласные и удлиняют ударные краткие (LKTCh 61–62; Zinkevičius 2006: 82–83). Линия, окаймляющая ареал аукштайтских диалектов, в котором долгие гласные в безударных предударных слогах сокращаются, проходит через Йонишкис, Шяуляй, Ариогалу, Бабтай, Йонаву, Кайшядорис, Муснинкай, Гедрайчяй, Аникщяй, Каршакишкис, Вабальнинкас и восточнее Биржай. Краткие ударные гласные удлиняются к северу и востоку от линии, охватывающей следующие населённые пункты: Йонишкис, Шяуляй, Ариогала, Йонава, Муснинкай, Пабраде (Zinkevičius 1966: 107, 109). Этот процесс, по словам Зинкявичюса (2006: 83), объясняется усилением влияния ударения и связан с нивелировкой интонационных различий на значительной части диалектного ареала, особенно в центральной Литве.

Соответственно, литовский язык также влияет на местный польский язык, поскольку значительная часть населения шяуляйского диалекта, а также соседних ширвинтишского и юго-западного паневежского ареалов перешла на польский язык, то есть люди были и остаются двуязычными (Zinkevičius 2006: 84). Прежде всего в связи с этим взаимодействием следует отметить смешение польских гласных и и ы (Zielińska 2002: 86–87; 2004: 107; Rieger 2006: 11–47; Karaś, Rutkowska и др. 2001).

Dvikalbę situaciją atskleidė ir 1996, 1997, 1999–2000 m. Čekmono atliktas sociolingvistinis Jonavõs rajono tyrimas (Чекмонас 2001). Surinkta medžiaga iš Batėgalos, Padaigų, Pasódos, Markūtiškių, Kulvõs, Žeimių, Gegužinės punktų ir jų apylinkių parodė, kad vyriausieji šių vietų atstovai geriau ar blogiau mokėjo lenkų kalbą (Чекмонас 2001: 79). Paskutiniai 2011 m. ekspedicijų duomenys, surinkti iš Jonavõs apylinkių, rodo, kad dabar lenkų kalba šiose vietose beveik išnykusi, nors lenkiškai kalbančių informantų beveik visur pavyko rasti²⁰.

¹⁹ Plg.: „Сразу же бросается в глаза, что в его литовской речи практически не различаются долгие и краткие гласные (а долготы и краткости привязаны к интонационному контуру фразы), невыразительно и непоследовательно реализуются слоговые интонации на дифтонгических сочетаниях [...]“ (Чекмонас 2001: 87).

²⁰ Диалектологические экспедиции в Йонавском районе (Жеймяй, Гайзунай, Маркутишкис, Пасода, Кулва, Батегала, Упникай, Гегужине) проходили в июле–августе 2011 года в рамках проекта Шяуляйские геолингвистические исследования в Литве: оптимизация сети пунктов и интерактивное распространение диалектной информации (№ VP1-3.1-ŠMM-07-K-01-028; организация-исполнитель — Институт литовского языка, руководитель проекта проф. д-р Дангуле Микуленене). Подробнее см.: www.tarmes.lt.

Straipsniai / Articles

169

LAURA GERŽOTAITĖ

ВЫВОДЫ

Геолингвистический анализ ареала говоров окрестностей Янавы показывает, что рассмотренные южные говоры западных верхне-литовских шяуляйцев можно считать периферийными по двум связанным между собой аспектам, рассмотренным в статье:

1) из-за окраинного географического положения по отношению к другим поддиалектам (не случайна тройная диалектная принадлежность этой территории, отражённая в терминологии: в современной классификации диалектов литовского языка она относится к западным верхне-литовским шяуляйцам, в старой — к средним верхне-литовцам, а в классификации Баранаускаса — к первым южным восточникам);

2) из-за взаимодействия со славянскими языками.

Периферийность говоров окрестностей Янавы подтверждается не одним, а сразу несколькими хронологическими срезами этого анализа, выполненными на основе различных классификаций литовских диалектов.

LITERATŪRA

Aliūkaitė Daiva 2011: Projektas „Šiuolaikiniai geolingvistikos tyrimai Lietuvoje: punktų tinklo optimizacija ir interaktyvioji tarminės informacijos sklaida“. – Respectus Philologicus 20 (25), 257–259.

Augštaitis 1914: Lenkybės vaisiai. Upninkai. – Viltis 40, 2.

Bakšienė Rima, Leskauskaitė Asta, Vaišnienė Daiva 2011: Vakarų aukštaičių šiauliškių garso įrašų skiriamųjų ypatybių klausimynas. Interneto prieiga: http://www.tarmes.lt/index_meniu.php?id=5.

Būga Kazimieras 1961: Rinktiniai raštai 3, sud. Zigmas Zinkevičius. Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla.

Gerullis Georg 1930: Litauische Dialektstudien. Leipzig: Markert & Petters Verlag.

Geržotaitė Laura 2009: Rankos pirštų pavadinimai lietuvių kalbos tarmėse. Magistro darbas. Kaunas: Vytauto Didžiojo universitetas.

Geržotaitė Laura 2011: Anties pavadinimai lietuvių kalbos tarmėse. – Baltu filoloģija 20(2), 13–23.

Geržotaitė Laura 2011a: Vakarų aukštaičiai šiauliškiai tarmių klasifikacijose: geolingvistinis aspektas. – Tarptautinės mokslinės konferencijos Sociolingvistine dialektologija: baltų tarmių tyrimai pranešimų tezės 2011 m. spalio 21–22 d. Vilniaus universiteto Kauno humanitarinio fakulteto Lietuvių filologijos katedra, Lietuvių kalbos instituto Kalbos istorijos ir dialektologijos skyrius. Interneto prieiga: http://www.tarmes.lt/images/Veikla/Laura%20GERZOTAITE.pdf.

170

Acta Linguistica Lithuanica LXVII

Pietinės vakarų aukštaičių šiauliškių šnektos: geolingvistinis aspektas ir jo interpretacijos

Girdenis Aleksas, Zinkevičius Zigmas 1966: Dėl lietuvių kalbos tarmių klasifikacijos. – Kalbotyra 14, 139–147.

Grinaveckienė Elena, Senkus Juozas 1968: Naujas veikalas apie mūsų tarmes. – Literatūra ir menas 25, 6.

Grinaveckis Vladas 1968: Žymus veikalas apie lietuvių kalbos tarmes. – Tiesa 113, 2.

Jankauskas Vidmantas 2000: Jonavos šv. Jokūbo bažnyčia ir parapija. Vilnius: Vilniaus dailės akademijos leidykla ir spaustuvė.

Kalėdienė Laima 2011: Geolingvistikos radimosi sąlygos Lietuvoje. – Tarptautinės mokslinės konferencijos Sociolingvistinė dialektologija: baltų tarmių tyrimai pranešimų tezės 2011 m. spalio 21–22 d. Vilniaus universiteto Kauno humanitarinio fakulteto Lietuvių filologijos katedra, Lietuvių kalbos instituto Kalbos istorijos ir dialektologijos skyrius. Interneto prieiga: http://www.tarmes.lt/images/Veikla/Laima%20KALEDIENE.pdf.

Karaliūnas Simas, Sabaliauskas Algirdas 1967: Kapitalinis lietuvių dialektologijos veikalas. – Pergalė 6, 154–156.

Karaliūnienė Regina 1999: Jonava – Lietuvos kraštas. Vilnius: Trys žvaigždutės.

Karaś Halina, Rutkowska Krystyna ir kt. 2001: Język polski na Kowieńszczyźnie. Historia, sytuacja socjolingwistyczna, cechy językowe, teksty. Warszawa–Wilno: ELIPSA.

Kazlauskaitė Rūta 2005: Šiauliškių patarmės pietinių šnektų tekstai ir komentarai. Šiauliai: Šiaulių universiteto leidykla.

Kazlauskaitė Rūta ir kt. 2007: Vakarų aukštaičiai šiauliškiai. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Kazlauskaitė Rūta 2008: Jonavos šnektos fonetinės ypatybės. – Kalbos istorijos ir dialektologijos problemos 2, 600–609.

Kazlauskas Jonas 1968: Lietuvių kalbos istorinė gramatika. Vilnius: Mintis.

Kviklys Bronius 1965: Mūsų Lietuva 2. South Boston (Mass.): Lietuvių enciklopedijos leidykla.

LE VIII – Lietuvių enciklopedija 8. South Boston (Mass.): Lietuvių enciklopedijos leidykla, 1956.

LK – Lietuvos kelių atlasas, vyr. red. Mindaugas Baltrušaitis. Vilnius: Briedis, 2010.

LKA I–II – Lietuvių kalbos atlasas 1. Leksika; 2. Fonetika, ats. red. Kazys Morkūnas. Vilnius: Mokslas, 1977–1982.

LKE – Lietuvių kalbos enciklopedija, parengė Kazys Morkūnas. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 1999.

LKT – Lietuvių kalbos tarmės. Chrestomatija, ats. red. Kazys Morkūnas. Vilnius: Mintis, 1970.

Straipsniai / Articles

171

LAURA GERŽOTAITĖ

LKTCh – Bacevičiūtė Rima, Ivanauskienė Audra, Leskauskaitė Asta, Trumpa Edmundas. Lietuvių kalbos tarmių chrestomatija. Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla, 2004.

LT II – Urbanavičiūtė-Mark evičienė Žaneta, Grinaveckis Vladas. Lietuvių tarmės 2. Vilnius: Vilniaus pedagoginis universitetas, 1992.

Mačiulis Jonas 2007: Slapyvardžių sąvadas (kompaktinė plokštelė). Vilnius: Lietuvos nacionalinė Martyno Mažvydo biblioteka.

Markevičienė Žaneta 2001: Aukštaičių tarmių tekstai 2. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.

Mikulėnienė Danguolė 2012: Lietuvių tarmių tinklas: jo ištakos ir optimizacija. – Acta Linguistica Lithuanica (atiduota spaudai).

Mikulėnienė Danguolė, Stafecka Anna, sud., 2009: Baltu valodu atlants. Prospekts = Baltų kalbų atlasas. Prospektas = Atlas of the Baltic languages: A Prospect. Rīga: Latvijas Universitātes Latviešu valodas institūts, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Mikulėnienė Danguolė, Trumpa Edmundas 2008: Nauj as žvilgsnis į Kazimiero Jauniaus tarmių klasifikaciją. – Kalbos istorijos ir dialektologijos problemos 2, 128–146.

Morkūnas Kazys 1977: Įvadas. – Lietuvių kalbos atlasas 1. Leksika. Vilnius: Mokslas, 7–18.

Morkūnas Kazys 1980: Pažintis su lietuvių kalbos tarmėmis. Vilnius: Mokslas.

Morkūnas Kazys 1993: Dėl sąvokos periferinės tarmės. – Lietuvių kalbotyros klausimai 30, 4–7.

Rieger Janusz 2006: Polszczyzna gwarowa na Litwie. – Słownictwo polszczyzny gwarowej na Litwie. Warszawa: DiG, 11–47.

Salys Antanas 1933: Kelios pastabos tarmių istorijai. – Archivum Philologicum 4, 21–34.

Salys Antanas 1935: Lietuvių kalbos tarmės (Rankraščio teisėmis). Kaunas.

Salys Antanas 1946: Lietuvių kalbos tarmės (Rankraščio teisėmis). Tübingenas.

Salys Antanas 1985: Raštai 3. Įvairūs straipsniai. Roma: Lietuvių Katalikų Mokslo Akademija.

Salys Antanas 1992: Raštai 4. Lietuvių kalbos tarmės. Roma: Lietuvių Katalikų Mokslo Akademija.

Semaškaitė Ingrida 2010: Lietuvos dvarai. Enciklopedinis žinynas. Vilnius: Algimantas.

Skardžius Pranas 1968: Lietuvių kalbos dialektologija. – Aidai 5, 215–218.

172

Acta Linguistica Lithuanica LXVII

Pietinės vakarų aukštaičių šiauliškių šnektos: geolingvistinis aspektas ir jo interpretacijos

S t u n d ž i a B o n i f a c a s 1980: Kelios pastabos apie Upninkų šnektą. – Kalbotyra 31(1), 98–100.

S t u n d ž i a B o n i f a c a s 1988: Upninkų apylinkės tarminė situacija. – Kraštotyra 22, 111–114.

V a b a l n i n k o J u o z a s [Gvildys Juozas] 1910: Žinios iš Lietuvos. Žeimė. – Vienybė 41, 642.

V i t k a u s k a s V y t a u t a s 1967: Svarbus kalbotyros veikalas. – Gimtasis kraštas 16, 3.

V i t k a u s k i e n ė E r l a n d a 2007: Gegužinės parapijos ir bažnyčios istorija. Kaišiadorys: Kaišiadorių muziejus.

X. M. [Miežinis Matas] 1909: Iš Lietuvos. Žeimė. – Viltis 46, 2.

X. M. [Miežinis Matas] 1909a: Iš Lietuvos. Žeimė. – Viltis 49, 2.

Z i e l i ń s k a A n n a 2002: Polska mniejszość na Litwie Kowieńskiej. Studium socjolingwistyczne. Warszawa: Slawistyczny Ośrodek Wydawniczy.

Z i e l i ń s k a A n n a 2004: Litewskie interferencje fonetyczne w polszczyźnie na terenie między Kownem a Poniewieżem. – Baltų ir kitų kalbų fonetikos ir akcentologijos problemos. Vilnius: Vilniaus pedagoginio universiteto leidykla, 105–109.

Z i n k e v i č i u s Z i g m a s 1966: Lietuvių dialektologija. Vilnius: Mintis.

Z i n k e v i č i u s Z i g m a s 1992: Lietuvių kalbos istorija 5. Bendrinės kalbos iškilimas. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

Z i n k e v i č i u s Z i g m a s 2002 [1969]: Apie lietuvių kalbos tarmių skirstymą. – Rinktiniai straipsniai 1. Vilnius: Lietuvių katalikų mokslo akademija, 365–380.

Z i n k e v i č i u s Z i g m a s 2006: Lietuvių tarmių kilmė. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Б а р а н о в с к і й А н т о н і й 1898: Замѣтки о литовскомъ языкѣ и словарѣ. Санктпе-тербургъ: Типогр. Императорской Акад. Наукъ.

В о л ь т е р ь Э д у а р д 1904: Литовская хрестоматія. Санктпетербургъ.

П о р ж е з и н с к і й В и к т о р 1896: Замѣтки по діалектологіи литовскаго языка. Санктпетербургъ: Типографія Императорской Академіи Наукъ.

Ч е к м о н а с В а л е р и й 2001: Польский язык в Йонавском районе Литвы (социолин-гвистические заметки). – Studia nad polszczyzną Kresową 10, 71–91.

Я в н и с К а з и м і р 1894: [Новоалександровскій уѣздъ] – Памятная книжка Ковенской губерніи на 1895 годъ. Ковна: Въ Типографіи Губернскаго Правленія, 174–176.

Я в н и с К а з и м і р 1897: Паневѣжскіе говоры литовскаго языка. Памятная книжка Ковенской губерніи на 1898 годъ. Ковна: Въ Типографіи Губернскаго Правленія, 174–228.

Я в н и с К а з и м і р 1911: Грамматика литовскаго языка. С.-Петербургъ: Типографія И. Академіи Наукъ.

Straipsniai / Articles

173

LAURA GERŽOTAITĖ

The Southern Subdialects of the Western Aukštaitian of Šiauliai: The Geolinguistic Aspect and its Interpretations

S U M M A R Y

The article is concerned with the area of the Šiauliai subdialect of the Western Aukštaitian in the classifications of Lithuanian dialects during various periods. The focus is on the little studied southern subdialects of Jonava and its environs.

By applying a computer cartography method, the Western Aukštaitian of Šiauliai in the classification by Zigmas Zinkevičius and Aleksas Girdenis was compared to the Middle Aukštaitian in the classification by Kazimieras Jaunius and Antanas Salys and to the First Eastern in the classification by Antanas Baranauskas.

The comparison of the mentioned areas demonstrated their intermediate situation with regard to other subdialects. The Western Aukštaitian of Šiauliai finds itself between the Žemaitian and Eastern Aukštaitian. With regard to the Western Aukštaitian of Šiauliai, Jaunius and Salys’ Middle Aukštaitian that is similarly placed borders with the Western Aukštaitian in the West, while in the East they border on the Eastern Aukštaitian. In Baranauskas’ classification the First Eastern that differs from the Western Aukštaitian of Šiauliai by distribution also finds itself between the Western and Second and Third Eastern.

The subdialects of Jonava and its environs emerge as peripheral i.e. as occupying a fringe situation with regard to the compared subdialects. Their peripheral situation was determined not only by their exceptional geographical situation but also interaction with the Slav languages that were spoken in these areas.

Įteikta 2012 m. vasario 10 d.

LAURA GERŽOTAITĖ

Lietuvių kalbos institutas

Petro Vileišio g. 5, LT-10308 Vilnius, Lietuva

[email protected]

174

Acta Linguistica Lithuanica LXVII