MINDAGAS STROCKIS

Вильнюсский университет

Направления научных исследований: классическая филология, цифровая филология, история акцентологии литовского языка.

DOI

Рита Милюнайте

ЯЗЫКОВЫЕ НОРМЫ И ИХ САМОРЕГУЛЯЦИЯ В ИНТЕРНЕТ-СООБЩЕСТВЕ

МОНОГРАФИЯ

Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2018, 512 p. ISBN 978-609-411-219-5

Монография Риты Милюнайте — результат более чем десятилетних исследований, в ходе которых наблюдалось и анализировалось употребление литовского языка в интернете. Те, кто всё это время также следил за употреблением литовского языка в информационных технологиях (пусть и не в исследовательских целях, а просто из личного интереса), могли бы это подтвердить.

Если кратко подвести итог, монография посвящена следующему вопросу: существует тенденция утверждать, что электронные средства вредят правильности литовского языка, его орфографии, традициям и связанным с ними аспектам; действительно ли всё так плохо? Не порождают ли информационные технологии и каких-либо положительных явлений? Собранный в монографии материал доказывает, что в интернете, даже в анонимных комментариях, действуют определённые процессы языковой саморегуляции: отзывы, написанные с нарушениями языковых норм (как анонимные, так и подписанные), вызывают отрицательную оценку читателей, неприятие и насмешки, а иногда — весьма точные и компетентные исправления. Интерес к языковым вопросам и их обсуждение в интернете также существуют, особенно в форме дискуссий, различных интернет-групп и тому подобного.

Этот интересный материал монографии изложен в трёх частях. Первая часть близка к тому, что можно назвать историей вопроса и обзором исследований; вторая часть посвящена главным образом публичным выступлениям и дискуссиям последних лет

Straipsniai / Articles

283

MINDAUGAS STROCKIS

в Литве о так называемых языковых идеологиях, но содержит и материал, связанный с историей вопроса; третья часть представляет собой отчет автора о наблюдениях за языком в интернете, посвященный упомянутому явлению саморегуляции, обычно проявляющемуся в виде так называемых реплик (то есть замечаний интернет-комментаторов о неправильности литовского языка).

Исторический и теоретический обзор вопроса в монографии пространен и подробен: приводится теоретическое введение (можно сказать, энциклопедического характера, с различными интересными подробностями) о нормировании языков, стандартизации, прескриптивизме и дескриптивизме, развитии литературного языка, нормирующем языкознании и т. д.; разъясняются тонкие различия между этими понятиями и оттенки их значений. Вторая часть, посвященная языковым идеологиям, также детализирована и подробна. В ней рассматриваются различные вопросы: от формирования литературных языков до происходящих в наши дни в Литве споров между сторонниками либерализации языка и его нормировщиками и т. д. Если кто-то утверждал бы, что некоторые упомянутые там факты недолговечны и едва ли обладают непреходящей ценностью, можно было бы обоснованно ответить, что данные в интернете не вечны, а их сбор, упорядочение и обзор сами по себе представляют собой ценный документ эпохи.

Главной причиной отдаления языка интернета от форм, установившихся в книгах XX века, автор считает так называемую д(е)стандартизацию, а упомянутые процессы саморегуляции — ответной реакцией на дестандартизацию (с. 14). В связи с этим естественно возникает необходимость объяснить, что представляла собой стандартизация языков. Автор утверждает, что стандартизацию языков породили нормирующие взгляды, процветавшие в Европе XVIII века (с. 20 и далее; иногда их зарождение относят также к XVI веку, с. 185). Рецензент, со своей стороны, мог бы добавить, что на упомянутые взгляды того времени повлиял и тот факт, что классические языки (латынь и древнегреческий), считавшиеся тогда важным предметом изучения, были в значительной степени стандартизированы; однако современные европейские языки в наибольшей степени стандартизировала централизованная система образования в империях XIX века. Например, еще в XVII веке считалось, что различные детали орфографии, которые все должны знать, относятся скорее к ведению наборщика и корректора типографии, чем автора; позднее было решено преподавать их в школах, то есть они стали обязательными для всех, и уже нельзя было представить, что могло бы быть иначе².

¹ Например, в руководстве для типографских корректоров, изданном в 1608 году, мы видим, что слитное и раздельное написание слов или употребление прописных букв (в немецком языке) относится к ведению типографа (с. 24–26), а авторов рукописей призывают самостоятельно расставлять в своих текстах диакритические знаки (в латинском языке), чтобы облегчить работу типографу (с. 33). Источник: Hornschuch Hieronymus 1608: Ὀρθοτονογραφία, Hoc est: Instructio operas typographicas correcturis [...]. Lipsiae.

² Сравним, например, вновь и вновь возобновляющиеся дискуссии о «правильной» длине литовского тире или форме кавычек. С появлением компьютеров каждый пишущий стал как бы сам наборщиком в собственной типографии, поэтому эти дискуссии типографического характера порой достигают комических высот педантизма,

284

Acta Linguistica Lithuanica LXXX

Rita Miliūnaitė

Языковые нормы и их взаимодействие в интернет-сообществе.

История вопроса в монографии начинается с Нового времени; античные языки в монографии не рассматриваются, поскольку для них была характерна значительная степень стандартизации и другие признаки, свойственные современным языкам (например, упомянутый в монографии термин koinē происходит от древнегреческого слова κοινή, а существование слова свидетельствует и о существовании самого явления). Кстати, стандартизация античных языков происходила несколько иначе, чем стандартизация современных языков: в Аттике не было современных языковых академий, комиссий или советов, но процессы стандартизации осуществлялись через тогдашнюю систему образования; наибольшее влияние оказывали произведения классических авторов, язык которых считался образцовым и достойным подражания. Античные языки имели огромное значение в Европе вплоть до XIX века, и это влияло на представления о стандартизации новых языков. История санскрита тоже дала бы много интересного материала тем, кто интересуется стандартизацией языков (само его название означает «усовершенствованный» или «упорядоченный», а древнейший нормативный труд по санскриту был создан в середине I тысячелетия до н. э.). Разумеется, для рассмотрения вопросов, затронутых в монографии, современный литовский язык и особенно его употребление в интернете, вероятно, не требовали обращения к этому материалу; однако совсем избежать наследия классической Античности не удается: на с. 91 признается, что «двусоставное понимание языковой нормы [то есть реальная и кодифицированная нормы] сложилось в Европе начиная с Античности».

На с. 75 и 184–185 монографии упоминаются даты XVI и XVII веков, когда были основаны академии некоторых современных европейских языков. Соответствием этих академий в Литве, mutatis mutandis, считается Литовская языковая комиссия, созданная в 1961 году (с. 76). Здесь можно было бы добавить, что и в межвоенный период в Литве существовала Комиссия по терминологии (1921–1926), в которой работали президент Антанас Сметона и другие известные деятели; это учреждение упоминается в монографии лишь в примечании 45 на с. 76; возможно, его стоило бы рассмотреть подробнее.

Dar kita vertus, net ir Danieliaus Kleino Lietuvių kalbos gramatikos (1653) pratarmėje įskaičius galima rasti nors ir lakoniškai išreikštų, bet iš esmės tokių pat kalbos standardizavimo idėjų, kuriomis vadovavosi ir to meto Vakarų Europos akademijų kūrėjai, pavyzdžiui: Ergo. Excolamus unam aliquam Dialectum, quae communissima, omniumque optima esse censetur („Taigi ištobulinkime kurią nors vieną tarmę, kuri visų yra laikoma bendriausia ir geriausia“). Vadinasi, ir lietuvių kalbos, ir kitų kalbų standardizavimo ištakos yra kiek senesnės, nei galėtų susidaryti įspūdis iš monografijoje paminėtų datų.

К сожалению, как всем известно, в наши дни языковеды часто становятся объектом насмешек. В монографии об этом говорится и, по сути, признается, что негативное отношение к некоторым неологизмам и другим предложениям языковедов, а также вытекающее из этого

например, о том, должен ли номер сноски стоять перед запятой или после нее, должна ли у буквы i с ударением под знаком ударения сохраняться также точка или нет.

Recenzijos / Reviews

285

MINDAUGAS STROCKIS

Осмеянное лингвистами могло быть вызвано необдуманными решениями самих лингвистов. На самой обложке книги изображён знаменитый случай со «шныгтисом». Он обсуждается и в тексте книги: «Шныгис лишь внушил людям, что стоит только появиться в интернете статье с заголовком, содержащим это ругательное слово, как комментаторы непременно не оставят его без ответа» (с. 394). Хотя автор монографии не говорит об этом прямо, мы видим, как из представленного материала начинают проступать и причины войны вокруг этого слова, и способы её разрешения: даже если предлагаемое к употреблению (в данном случае, возможно, не столько к употреблению, сколько воспринимаемое многими как уже употребляемое) кажется подходящим по всем формальным критериям языкознания, но неприемлемо для большинства носителей языка, было бы мудро взвесить, стоит ли настойчиво внедрять его, чтобы ущерб от этой инициативы (подрыв доверия, насмешки, снижение авторитета «лингвистов») не превысил получаемую пользу (формальное соблюдение норм рабочего языка и т. п.). Хотя, как уже говорилось, эта мысль прямо в монографии не высказана, при чтении складывается впечатление, что иногда она скрыта между строк, и это прекрасно.

Стоит также упомянуть, что насмешки над неудачными решениями лингвистов — явление в литовской культуре более давнее, чем начало XXI века. Например, к упомянутой межвоенной Комиссии по терминологии принадлежал Стасис Дабушис (1889–1974), возможно, первый прототип фольклорного «лингвиста-чудака», создавший не прижившиеся неологизмы, которые стали частью «лингвистического» насмешливого фольклора. Хотя в монографии несколько раз упоминаются современные насмешливые слова «калбинай», «калбшяй» и т. д. (особенно на с. 228), интересно вспомнить, что словом эпохи Сметоны, соответствующим современному «калбинис», было «калбатайс» (с. 228, сноска 142). Похоже, что не только любовь к литовскому языку (порой болезненная и полная ссор), но и насмешки над «калбину» или «калбатайсу» стали давним явлением литовской культуры.

И всё же, хотя злословие в адрес предложений лингвистов было и во времена Сметоны, и теперь, общее отношение общества к правильности речи не столь негативно. Эта монография доказывает это различными собранными данными. Несколько цитат: «Хотя интерес общества к языку не ослабевает, он, возможно, даже растёт» (с. 14); «языковые нормы регулируются самими носителями языка „снизу“, а не спускаются „сверху“» (с. 23); «[интернет-комментаторы] иногда превосходят профессиональных авторов статей интернет-СМИ своим языковым чутьём и умением замечать тонкие нюансы выразительных средств литовского языка» (с. 449). Все эти утверждения автора убедительно подкреплены цитатами из реальных комментариев в интернете. Правда, сами интернет-репликанты порой, к сожалению, не предъявляют таких требований к себе и, браня других за ошибки, сами употребляют разные уродливые формы языка (как будто это некий языковой эквивалент удара кулаком по столу); такие примеры тоже найдутся в монографии.

Наконец, автор приходит к выводу, что интерес к правильности литовского языка в интернете по меньшей мере не снижается. Рецензент, основываясь на собственных наблюдениях, может это

286

Acta Linguistica Lithuanica LXX

Rita Miliūnaitė

Языковые нормы и их саморегуляция в интернет-сообществе.

подтвердить. В литовском языке заложены мощные жизненные силы, действуют здоровые процессы саморегуляции, и эта монография убедительно это показывает.

В монографии также признаётся, что причины некоторых очевидных недостатков, например неиспользования диакритических знаков, просты и носят технический характер: «„Шепасис“ шрифт утвердился в интернете и до сих пор существует по нескольким причинам. Без диакритических знаков пишут по привычке, выработавшейся ещё в то время, когда средства электронной коммуникации (мобильные телефоны, электронная почта и т. п.) не могли поддерживать литовские письменные знаки, а некоторые пользователи этих средств (чаще мобильных телефонов) до сих пор не умеют приспособить их к уже созданным техническим возможностям» (с. 333). Короче говоря, всё началось из-за несовершенства ранних устройств, а позднее стало своего рода культурной привычкой. Можно добавить, что на той стадии, которую другие языки уже прошли в отношении носовых гласных и прочих диакритических знаков стандартной орфографии, в литовском языке всё ещё находятся знаки ударения: хотя техническая возможность использовать их уже существует, удобных клавиатур и культурной привычки нет. Например, на с. 364 монографии приводятся примеры, где ударение обозначается заглавными буквами, и это никого не возмущает, хотя вводить знаки интонации в принципе уже возможно даже на телефонах (просто нет подходящих удобных клавиатур и, конечно, привычки или повседневной необходимости).

Среди других метких наблюдений в монографии признаётся, что термин культура речи по сути является порождением Восточного блока (с. 34), и его очень трудно перевести на западноевропейские языки (это знает каждый, кто когда-либо переводил на английский язык приложения к диплому, пока их не стали переводить централизованно). Поэтому выбор автора монографии употреблять термин нормативная лингвистика заслуживает всяческого одобрения.

Монография содержательна, обоснованна и ценна; в ней сочетаются и тщательное десятилетнее исследование, и меткие наблюдения, и ценный документ эпохи, а главное — представлены обоснованные выводы: «Если смотреть совершенно объективно, имеют ли языковые явления в интернете какой-либо смысл и практическую пользу? Полагаю, да. Влияние интернет-сообщества на качество работы СМИ признают и сами работники СМИ» (с. 438).

Итак, как решать вопрос о правильном употреблении литовского языка и в интернете, и в жизни? В самой монографии содержатся впечатляющие наблюдения; возможно, их можно было бы даже подчеркнуть сильнее. Взглянем на следующие цитаты: «В англоязычном электронном дискурсе чаще всего те, для кого английский не является родным языком, корят себя за неправильное его употребление, поскольку этот интернет-lingua franca в глобальном масштабе считается формой культурного капитала» (с. 127, выделено при цитировании). «Дэвид Кристал [известный британский лингвист] удивляется, что учебники английского языка до сих пор пользуются большим спросом, и людей волнуют всё те же вещи, что и 250 лет назад» (с. 183, выделено при цитировании).

Так становится очевидно, что правильность литовского языка расцветёт больше всего тогда, когда станет «формой культурного капитала». Данные, собранные в монографии

Recenzijos / Reviews

287

MINDAUGAS STROCKIS

показывает, что постепенно он таким и становится, хотя порой и подвергается критике в спорах сторонников и нормализаторов или в комментариях посторонних по поводу некоторых языковых предложений. Возможно, современные лингвисты (а автор этой рецензии сам один из них, бывший член VLK), как и их предшественники — языковеды сметоновской эпохи, время от времени забывают взглянуть на себя со стороны. И всё же немного авторитета, чуть больше сдержанности и снисходительности, немного больше мудрости, чтобы отличать важное от неважного, меньше порицаний и больше интересных объяснений в конце концов всё уладят. Если действовать мудро, спокойно, но решительно устраняя технические недостатки неуклюжих клавиатур и время от времени притормаживая какой-нибудь неотёсанный снежный ком, всё будет хорошо, и учебники литовского языка будут пользоваться большим спросом ещё много столетий. В этом нас убеждает замечательная монография Риты Милиунайте.

Поступила 26 мая 2019 г.

MINDAUGAS STROCKIS

Вильнюсский университет

Университетская ул. 5, LT-01131 Вильнюс, Литва

[email protected]

288

Acta Linguistica Lithuanica LXX