ДАИВА ВАЙШНЕНЕ

Литовский университет эдукологии

ПОНЯТИЕ ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА В ПРАВОВЫХ АКТАХ ЛИТОВСКОЙ РЕСПУБЛИКИ И В КОНТЕКСТЕ ЯЗЫКОВОЙ ПОЛИТИКИ

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: государственный язык, языковая политика, литературный язык, стандартный язык, правильность языка.

В статье рассматриваются термины, обозначающие статус литовского языка и его функции, употребляемые в правовых актах Литовской Республики и документах по языковой политике (руководящих принципах языковой политики, постановлениях Государственной комиссии по литовскому языку) (государственный язык, литературный язык, правильный язык и др.), их определения и особенности употребления. Основное внимание уделяется понятию термина литературный язык, его функциональности и контексту употребления. Рассматриваются определения этого термина, приводимые в различных источниках (терминологических словарях, Банке терминов Литовской Республики и др.), а также его отношения с другими понятиями, обозначающими статус и функции языка.

ВВЕДЕНИЕ

Системность и точность определений выделяются как одни из важнейших логических требований к хорошему термину. При оценке этих свойств терминов учитываются их однозначность и семантическая определенность, научная обоснованность логических отношений между терминами и более или менее единообразное наименование (Gaivenis 2014: 211, см. также 236–237). Тем не менее Казимирас Гайвенис, рассматривая признаки хорошего термина, отмечает, что в практической работе по нормированию терминологии трудно добиться однозначности и определенности значения и что даже термины, существующие длительное время, специалисты данной области могут понимать и употреблять по-разному (Gaivenis 2014: 206–207). Этих недостатков терминологии не лишена и сфера языковой политики: дискуссии о нормировании языка, языке публичных надписей или написании иностранных имен иногда возникают не только из-за оценки языкового явления, но и из-за различного понимания обсуждаемого объекта. Следует признать, что на укоренившиеся в обществе негативные языковые стереотипы или предвзятые установки большое влияние оказывает и содержание основных понятий языковой политики

BENDRINĖ KALBA 90 (2017)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

DAIVA VAIŠNIENĖ. Bendrinės kalbos samprata Lietuvos Respublikos teisės aktuose ir kalbos politikos kontekste | 2

неопределенность¹, а также безответственное употребление терминов без четких определений² (о различной интерпретации нескольких терминов языковой политики см. Valotka 2015).

Работ по анализу системы понятий и терминологии в сфере языковой политики, в которых рассматривались бы определения терминов, особенности их распространения или иерархические отношения, немного (чаще обсуждается выбор более подходящих эквивалентов термина³). Точных определений понятий не хватает и при рассмотрении более сложных вопросов языкового права: Закон о государственном языке (далее — ЗГЯ) был принят в 1995 году, когда еще не было принято отдельно рассматривать понятия непосредственно в тексте закона. Таким образом, термины сферы языковой политики пока ни в одном правовом акте не определены четко и системно. Правда, термины с определениями представлены в проекте Конституционного закона о государственном языке (далее — КЗГЯ), который обсуждается и обновляется уже более десяти лет, но все еще не принят. Важно и то, что принятый более двадцати лет назад ЗГЯ не охватывает некоторые современные сферы употребления литовского языка и его функции (например, связанные со статусом литовского как официального языка Европейского союза, цифровыми технологиями), а значит, не регулирует и не обозначает явления, связанные с этими сферами.

В ЗГЯ вовсе не упоминается и термин литературный язык, обозначающий наиболее важную для общественной жизни разновидность языка. Академические и публичные дискуссии о функциях различных разновидностей языка, их отношении к правильности, идентичности или индивидуальному самовыражению порождают еще больше путаницы и противостояния, если нет согласия относительно определения понятия литературный язык и сферы его употребления. По словам Арнольда Пирочкинса, «многие — не только простые люди, но и дипломированные филологи — имеют довольно неточное представление о литературном языке» (Piročkinas 2011). Это наблюдение подтверждают и более новые исследования: реальное содержание понятия литературного языка испытуемые воспринимают неоднозначно (Aliūkaitė 2011: 216), либо литературный язык становится

¹ Например, обсуждается, включает ли понятие государственного языка и диалекты (ср.: «государственным является литовский язык, понимаемый как литературный язык. Входит ли и диалект в государственный статус литовского языка? В целом — да. Отдельно — вроде бы нет» (Daujotytė 2013). Вероятно, на подобные сомнения влияют и публичные дискуссии, в которых предлагается дескриптивная интерпретация назначения литературного языка, поверхностно понимаются цели государственной языковой политики, предпринимаются попытки противопоставить литературный язык диалектам или другим разновидностям языка (ср. Vaicekauskienė 2010: 166; Vaicekauskienė, Sausverde 2012). Так создается дискурс конфликта, навязывающий отождествление литовского языка исключительно с литературным языком и развивающий образ агрессивного господства литературного языка.

² Неопределенность понятия термина «публичные надписи» повлияла на решение в судебном споре о публичных надписях на других языках. В деле N-62-2354-11 «Об определении Вильнюсского окружного административного суда от 25 октября 2010 г. по административному делу о правонарушении D. G.» констатируется, что определение публичных надписей не раскрыто ни в Законе о государственном языке, ни в подзаконных актах, поэтому однозначно утверждать, что надписи на автобусах с указанием маршрута и названия автобусного парка на негосударственном языке соответствуют публичным надписям, упоминаемым в части 1 статьи 17 Закона о государственном языке, нельзя. Хотя Государственная комиссия по литовскому языку рассмотрела термин «публичные надписи» и внесла его определение в Банк терминов, вопрос о его правовом статусе не решен до конца, пока не принят Конституционный закон о государственном языке, в котором этот термин был бы приведен с определением.

³ Plg. Cidzikaitė 2002; Valotka 2015.

BENDRINĖ KALBA 90 (2017)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

DAIVA VAIŠNIENĖ. Bendrinės kalbos samprata Lietuvos Respublikos teisės aktuose ir kalbos politikos kontekste | 3

локализованным кодом, применяемым в системе региональных вариантов (Aliūkaitė, Merkytė-Švarcienė 2012: 172).

В мутных водах различных терминов, обозначающих одно и то же или очень похожее явление, либо неопределённых понятий легко утопить существенные признаки явления, выдвинув на первый план второстепенные, предвзято интерпретировать содержание понятий, приспособить его к удобным идеологиям⁴, при необходимости отождествить литературный язык с нормативным языком, а в других случаях использовать один и тот же термин, говоря только об универсальной разновидности языка, понятной и употребляемой всеми.

В статье ставится вопрос о том, ясны и однозначны ли термины языкознания, обозначающие статус языка и существенные характеристики его употребления, когда они попадают в законодательные акты и другие документы языковой политики, и одинаково ли их понимают составители законодательных актов и специалисты по языку. Цель статьи — обсудить систему, распространение и особенности употребления терминов, образованных с родовым словом язык и используемых в законодательных актах и документах языковой политики. Особое внимание уделяется понятию литературный язык, его функциональности и контексту употребления. Рассматриваются определения этого термина, приводимые в различных источниках (терминологических словарях, Банке терминов Литовской Республики)⁵, обсуждаются его отношения с другими понятиями, обозначающими статус и функции языка.

ПРИЗНАКИ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ ПОНЯТИЯ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЯЗЫК

Согласно объяснению⁶, предложенному Пранасу Скаржджюсу, начавшему употреблять термин литературный язык в 1927 году, можно выделить два существенных признака понятия литературного языка:

1. Коммуникативный, или общераспространённый, признак («это общий для всех литовцев способ общения друг с другом, коммуникативное средство, используемое в устной и письменной речи для общекультурных

⁴ Возможно, даже идеологически подогреваемый спор дескриптивистов и прескриптивистов о том, является ли «литовский литературный устный и письменный язык “идеальным языком”, к которому должны стремиться все литовцы» (Vaicekauskienė 2010: 166), или же умение говорить правильно — это «специфическая лингвистическая компетенция, специфический лингвистический капитал», который «так же, как и другие виды капитала — финансовый, культурный, социальный, — неравномерно распределён между различными социальными группами» (Baločkaitė 2014), могло бы разрешить ясное и однозначное определение того, что составляет содержание понятия литературный язык и кто обязан соблюдать языковые нормы.

⁵ В этой статье авторы опирались главным образом на терминографические источники и законодательные акты, поэтому целью не было представить и оценить всё разнообразие определений литературного языка, приводимых в лингвистических трудах.

⁶ «Ныне язык, которым пользуются все литовцы, судя по его структуре и развитию, действительно лучше всего называть литературным, или общим. Это общее для всех литовцев средство общения друг с другом, язык, употребляемый устно и письменно для общих культурных и цивилизационных потребностей жизни, который совершенно не совпадает ни с одним литовским диалектом <...>. Этот язык, возникший из разговорной речи людей, сознательно развивается и совершенствуется, чтобы наилучшим образом подходить для общего употребления; это культурный язык». (Skardžius 1997: 635). Эта цитата взята из публикации 1974 года «Литературный и литературно-художественный язык», опубликованной в журнале Aidai (№ 8, с. 345–350).

BENDRINĖ KALBA 90 (2017)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

DAIVA VAIŠNIENĖ. Bendrinės kalbos samprata Lietuvos Respublikos teisės aktuose ir kalbos politikos kontekste | 4

и язык, используемый для цивилизационных потребностей жизни»⁷; литературный язык как разновидность языка отделяется от диалектов («совершенно не совпадает ни с одним литовским диалектом»)⁸ и от всех остальных разновидностей языка.

2. Кодификационный, или нормативный, признак («язык, возникший из разговорной речи народа, сознательно культивируемый и обрабатываемый, чтобы наилучшим образом подходить для общего употребления; то есть культурный язык») подчеркивает нормативный характер литературного языка.

Из определения, предложенного П. Скаржюсом, трудно сказать, какому из этих признаков следовало бы отдать предпочтение, если бы нужно было выбрать важнейшую черту литературного языка⁹. С другой стороны, вряд ли такой вопрос мог возникнуть в первые десятилетия двадцатого века, когда литовский литературный язык только начинал существовать как кодифицируемая структура, одновременно пополняемая, упорядочиваемая и внедряемая. Хотя за основу был выбран диалект западных аукштайтов (каунасцев), при описании литературного языка в грамматиках и других нормативных трудах требовалось заново выявлять и определять внутренние связи языковых явлений, заполнять пробелы системы¹⁰. Таким образом, следовало установить четкие правила и нормы, определяющие различия между литературным языком и другими языковыми разновидностями, а также начать широкое распространение нормированного языка, прежде всего закрепив его употребление в правовых актах, регулирующих образование¹¹. Хотя de facto в межвоенный период литературный язык приобрел свою культурную форму и выделились основные сферы его употребления, сам термин не имел юридического обоснования и не использовался в правовых актах.

⁷ На признак всеобщности указывает и Пятрас Йоникас, говоря, что литературный язык — это «язык, предназначенный для нужд культурной и цивилизационной жизни всего народа» (Jonikas 1972: 2).

⁸ Следует подчеркнуть, что эта установка вовсе не противопоставляла литературный язык диалектам. А. Салис как раз возмущался отделением литературного языка от живого народного языка: диалект должен был стать опорой языкового мышления и быть связан с обучением литературному языку, оживляя тем самым языковое чутье интеллигенции и повышая уровень владения письменной речью (Salys 1979: 15–16).

⁹ Можно согласиться с тем, что для П. Скаржюса было важно подчеркнуть общность языка как объединяющий государство аспект (Smetonienė, Smetona, Valotka 2016: 6); вместе с тем здесь же подчеркивается, что коммуникативная цель языка неотделима от качества языка, помогающего понять, «как и что следует писать или говорить, если мы хотим, чтобы другие могли понять нас без труда» (Skardžius 1997: 52). Ср. Петер Ауэр характеризует стандартный язык тремя взаимодополняющими признаками: а) им пользуются представители более чем одного языкового региона; б) он оценивается как престижная разновидность языка (H-variety) и применяется в письменности; в) он является объектом кодификации и развития (Auer 2005: 8).

¹⁰ По словам А. Салиса, «задача создания литературного языка здесь состоит в том, чтобы найти или создать равновесие: недостающее добавить, а ненужное отбросить» (Salys 1979: 13).

¹¹ Taip siekta parengti visuomenę bendrinės kalbos priėmimui (plg. Smetonienė 2014). Visuotinis lietuvių kalbos vartojimas reglamentuojamas 1922 m. priimtame Pradžios mokyklų įstatyme, o kodifikuotos, taisyklingos kalbos reikalavimai nustatomi teikiant nuorodas į norminamuosius leidinius, pavyzdžiui, Pradžios mokslo departamentas prašo pradžios mokyklose remtis Jono Jablonskio gramatika: „Departamentas yra patyręs, kad lietuvių pradedamosiose mokyklose vartojama nepakankamai vienoda rašyba, tūlose mokyklose ir nepakankamai taisyklinga kalba. Pašalinti šitoms mūsų švietimo [švietimo] ydoms Pradžios Mokslo Departamentas prašo visus pradedamųjų mokyklų mokytojus ir mokytojas kaip oficialiuose raštuose, taip mokymo reikalais tesekti tomis kalbos taisyklėmis ir rašyba, kurios yra išdėstytos P. Kriaušaičio ir Rygiškių Jono Lietuvos kalbos gramatikoje (Vilniuje, 1919 metai, Lietuvių Mokslo Daugijos [Draugijos] leidiny).“ (LVŽ 1919 8: 8).

BENDRINĖ KALBA 90 (2017)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

DAIVA VAIŠNIENĖ. Bendrinės kalbos samprata Lietuvos Respublikos teisės aktuose ir kalbos politikos kontekste | 5

В советский период в соответствии с традицией русской лингвистики предлагался и внедрялся термин литературный язык, однако в Литве этот термин так и не закрепился¹². Предложенный Пранасом Скаржюсом термин общий язык начали возвращать в лингвистическую науку с шестидесятых годов XX века (Piročkinas 2011; Pupkis 2005: 43). Общее употребление термина закреплялось постепенно: в изданном в 1990 году Словаре лингвистических терминов (далее — KTŽ) оба термина приводятся как синонимы, однако их иерархическое отношение все еще прослеживается: предпочтение отдается литературному языку — от статьи общий язык, где он определяется как национальный литературный язык, имеющий письменную и устную формы (KTŽ 1990: 37), дается отсылка к значительно более подробному описанию понятия в статье литературный язык. В последней указывается, что ставший национальным и приобретший устную форму литературный язык нередко называется термином общий язык, а некоторые лингвисты во всех случаях употребляют этот термин вместо термина литературный язык (KTŽ 1990: 119).

Поскольку KTŽ довольно долго оставался единственным систематизированным источником лингвистической терминологии, вероятно, именно он определил толкование и распространение понятий, использовавшихся для нужд формировавшейся языковой политики. Можно предположить, что, выбирая формулировку национальный язык¹³ в определениях обоих терминов из двух признаков общего языка, выделенных П. Скаржюсом, авторы KTŽ выдвигают на первый план именно всеобщность языка. Нормативный признак яснее обозначен только в подробном определении литературного языка: «образцовый, нормированный, стандартный язык нации или народа» (KTŽ 1990: 119).

Следует обратить внимание, что в последнем определении употребляется и словосочетание стандартный язык: хотя оно и не выделено как отдельный термин, оно непосредственно связано с указанным в KTŽ английским эквивалентом общего (а также литературного) языка — standard language. Еще одним структурным компонентом понятия общего языка мог бы быть нормативный язык. В словаре это словосочетание используется при определении нормы (KTŽ 1990: 134)¹⁴.

В изданной в 1999 году Энциклопедии литовского языка уже приводится только термин общий язык (литературный язык характеризуется как замена периода советской оккупации (LKE 1999: 386). При определении понятия («более или менее нормированный язык, предназначенный для нужд письменности всего народа, его общественной жизни и культуры» (LKE 1999: 87)) авторы возвращаются к П.

¹² Termino kritiką žr. Pupkis 2005: 42–43.

¹³ В KTŽ определяется как «общий язык нации, одна из отличительных черт этой нации» (KTŽ 1991: 128).

¹⁴ «Нормативный язык (а также литературный) нередко допускает определенные варианты (синонимы), не будучи строгим во всех случаях» (KTŽ 1990: 134). Кстати, такая формулировка могла бы означать и то, что понятия нормативный язык и литературный язык не вполне тождественны.

BENDRINĖ KALBA 90 (2017)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

DAIVA VAIŠNIENĖ. Bendrinės kalbos samprata Lietuvos Respublikos teisės aktuose ir kalbos politikos kontekste | 6

Функциональное выделение языка, употребляемого для «общекультурных и цивилизационных потребностей жизни» по Скарджюсу, а нормативный компонент понятия описывается довольно расплывчато¹⁵.

В Банке терминов Литовской Республики можно найти два определения литературного языка более позднего периода: 1) более общее понимание литературного языка, предлагаемое в области образования и науки: это «общепринятая разновидность языка, в большей или меньшей степени нормированная, обладающая наивысшим престижем и высшим общественным статусом в языковом сообществе, используемая как язык письменности, общественной жизни, образования, культуры, средств массовой информации, литературы и образованных слоев общества. <...> Литературному языку обучают в школах, ему как иностранному языку обучают носителей других языков» (LTŽ 2012). В определении более важным является положение о том, что эта разновидность языка общепринята, тогда как нормативный компонент понятия, по-видимому, не абсолютен и повторяет часть определения, приведенного в Энциклопедии литовского языка (то есть «в большей или меньшей степени нормированная»); 2) в области языковой политики Банк терминов приводит данное в проекте закона о государственном языке определение литературного литовского языка — «правильный письменный или устный литовский язык, основанный на нормах словаря, грамматики, орфографии и пунктуации литовского языка и предназначенный для нужд общественной жизни». В последнем определении сильнее подчеркиваются правильность и нормативность, а сферу употребления более абстрактно обозначает назначение литературного языка — «для нужд общественной жизни»¹⁶.

Таким образом, двусоставность предложенного П. Скарджюсом определения литературного языка сохраняется и в более поздних источниках, хотя в них сильнее подчеркивается один из двух признаков. По-видимому, стремясь избежать двойственности, в принятом в 1995 году Законе о государственном языке термин литературный язык вовсе не употребляется, а в других правовых актах функции общепринятой и (или) нормированной разновидности языка описываются посредством дополнения словосочетаний литовский язык и государственный язык указаниями на правильность или нормативность, тем самым придавая этим понятиям признаки, свойственные литературному языку¹⁷.

ЛИТОВСКИЙ ЯЗЫК И ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЯЗЫК

Положение Конституции Литовской Республики «государственный язык — литовский язык» связывает эти два понятия отношением тождества в тех случаях, когда речь идет об употреблении языка

¹⁵ Daugiau apie termino ir apibrėžties raidą žr. Smetonienė, Smetona, Valotka 2016: 7–8.

¹⁶ Подобным образом сущность литературного языка определял и Александрас Гирденис: «Литературный (литературно-письменный) язык — это язык общественной жизни народа (письменности, школы, литературы, средств массовой коммуникации)» (Girdenis 2000: 316). Алдонас Пупкис сильнее акцентирует функциональные сферы: это язык, «используемый для удовлетворения потребностей всего народа в общении (коммуникации), мышлении, политической, экономической и культурной жизни, выражения национальной идентичности и репрезентации» (Pupkis 2005: 30).

¹⁷ По мнению П. Скарджюса, литературный язык, имея в виду его правильность, удобнее и точнее называть литовским языком, «на котором они [литовцы] не только общаются между собой, но и выражают свои характерные особенности» (Skardžius 1997: 54, 113).

BENDRINĖ KALBA 90 (2017)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

DAIVA VAIŠNIENĖ. Bendrinės kalbos samprata Lietuvos Respublikos teisės aktuose ir kalbos politikos kontekste | 7

в общественной жизни Литвы. В Законе о государственном языке, закрепляющем статус государственного языка, сами словосочетания государственный язык и литовский язык чаще всего употребляются как синонимы. Тем не менее рассмотрение совокупности правовых актов, регулирующих употребление языка, выявляет признаки семантического разграничения этих терминов. Словосочетание государственный язык в правовых актах указывает на статус литовского языка (ср. статью 14 Конституции Литовской Республики), тогда как словосочетание литовский язык, расширенное определениями, обычно употребляется в положениях, связанных с правильностью языка и его нормированием. Иными словами, вопросы общепринятого употребления (статуса) достаточно целенаправленно отделяются от кодификации и распространения: в первом случае речь идет о статусе и употреблении государственного языка, во втором — о школьном предмете, нормативном употреблении литовского языка и т. п. ¹⁸ Правда, государственного языка и литовского языка в правовых актах подробно не рассматривается, поэтому приходится признать, что выбор того или иного термина скорее интуитивен, чем основан на каких-либо объективных критериях.

Термин государственный язык (в Банке терминов Литовской Республики определяется как язык официального и публичного общения внутри страны, исключительный статус которого закреплён в государственных законах (LTŽ 2012)¹⁹) является основным в Законе о государственном языке. Лишь в трёх статьях, в которых говорится о соблюдении языковых норм и требованиях к правильной речи, упоминается литовский язык: 1) «Статья 16. Названия всех действующих в Литовской Республике предприятий, учреждений и организаций составляются с соблюдением норм литовского языка <...>»; 2) «Статья 19. Государство заботится о престиже правильного литовского языка, создаёт условия для охраны языковых норм <...>»; 3) «Статья 22. Средства массовой информации Литовского общества (печать, телевидение, радио и др.), все издатели книг и других изданий обязаны соблюдать нормы правильного литовского языка». Выделяется формулировка двадцать первой статьи, устанавливающей требования к владению языком для работников сфер образования, государственного управления и других областей, — она объединяет требования к правильности речи и указание на статус: «требования к владению правильным государственным языком включаются в положения об аттестации государственных служащих, педагогов, работников средств массовой информации и издательского дела <...>.»

¹⁸ Распространенность такого употребления терминов показывает, что аргументы Ирене Сметонене, Антанаса Сметоны и Аудрюса Валотки в пользу отказа от термина государственный язык (они утверждают, что ранее его употребляли применительно к школам, где литовский язык преподавался как государственный, а после унификации программ и введения единого экзамена термин стал ненужным и сохранился лишь в названии Закона о государственном языке (Smetonienė, Smetona, Valotka 2016: 11)) не обоснованы. Следует отметить, что этот термин употребляется и в других правовых актах (прежде всего — в Конституции Литовской Республики); кроме того, без него было бы затруднительно обозначить функцию языка, используемого для нужд государственного управления (иначе говоря, государства).

¹⁹ В Энциклопедии литовского языка приводится менее обобщенное определение: «язык, официально используемый в общественной жизни государства, в школах, печати и других средствах массовой информации, государственных учреждениях и деловой переписке» (LKE 1999: 683).

BENDRINĖ KALBA 90 (2017)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

DAIVA VAIŠNIENĖ. Bendrinės kalbos samprata Lietuvos Respublikos teisės aktuose ir kalbos politikos kontekste | 8

В других законах также чаще всего используется термин, обозначающий статус языка, например, в положениях Закона Литовской Республики об образовании²⁰, связанных с целями образования или правом на получение образования на государственном языке. В этом законе литовский язык упоминается как учебный предмет в образовательных учреждениях Литвы и зарубежных стран («Статья 25. Литовское образование и возможность изучать литовский язык»), а при обсуждении вопросов правильности речи и языковой нормы используется сочетание правильный литовский язык: «Статья 49. <...> 2. Учитель обязан: <...> 2) формировать у учащихся прочные нравственные, гражданские, национальные и патриотические установки, уважение к родителям, обеспечивать развитие личностного потенциала учащихся, их уважение к собственной культурной идентичности, доступно и ясно, на правильном литовском языке передавать содержание образования, если нормативными правовыми актами установлено, что соответствующее содержание образования передается на литовском языке».

Аспект статуса государственного языка подчеркивается в Законе о защите прав потребителей (в статье 16 указано, что «гарантия качества должна быть на государственном языке»). Этот термин используется также в главе XXV Кодекса административных правонарушений Литовской Республики, где говорится о наказаниях за невыполнение постановлений Государственной комиссии литовского языка по вопросам использования и правильности государственного языка, а также указаний должностных лиц Государственной инспекции по языку относительно использования государственного языка.

В статье 3.282 Гражданского кодекса Литовской Республики, регулирующей язык записей актов гражданского состояния, указано, что «записи актов гражданского состояния вносятся на литовском языке». В статье 9 Закона о государственной службе, устанавливающей требования к приему на должности государственных служащих, отмечается, что лицо, принимаемое на должность государственного служащего, должно «владеть государственным литовским языком». Эту формулировку можно считать избыточной, поскольку литовский язык и есть единственный государственный язык.²¹

Интересно сравнить, какие предпочтения и закономерности распределения терминов — обозначающих статус языка, его функции и т. п. — характерны для основных правовых актов, связанных с использованием языка, в других государствах, особенно в тех, у которых сходная история языковой политики и общественного развития.

²⁰ В Законе об образовании также упоминается термин родной язык, обычно употребляемый в отношении лиц, для которых государственный язык не является родным. В некоторых случаях такое разграничение государственного и родного языка (например, в статье 30 устанавливается право обучаться на государственном и родном языке) неясно и нелогично, поскольку для многих граждан именно государственный язык является родным.

²¹ В подзаконных правовых актах — постановлениях правительства, приказах министров и руководителей учреждений — выбор терминов чаще всего соответствует рассмотренным тенденциям. Положения, указывающие на государственный язык, обычно связаны с требованиями к владению языком и его использованию (например, постановление Правительства Литовской Республики от 19 мая 2010 г. № 553 «Об утверждении описания порядка рассмотрения жалоб, полученных регулятором рынка железнодорожного транспорта»; приказ главного государственного инспектора труда Литовской Республики от 23 июня 2017 г. № EV-77 «Об утверждении описания порядка организации и проведения проверки знаний по вопросам безопасности и здоровья работников в Государственной инспекции труда»), тогда как литовский язык чаще упоминается как язык обучения или перевода.

BENDRINĖ KALBA 90 (2017)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

DAIVA VAIŠNIENĖ. Bendrinės kalbos samprata Lietuvos Respublikos teisės aktuose ir kalbos politikos kontekste | 9

Latvijos Respublikos valstybinės kalbos įstatyme (1999) vyrauja terminas valstybės (valstybinė) kalba (valsts valoda). Žodžių junginys latvių kalba (latviešu valoda) vartojamas rečiau – nusakant šios kalbos valstybinį statusą (1 str.), kalbant apie konkrečius kalbos vartosenos, taisyklingumo reikalavimus (23 str.) ar norminimo dalykus (pvz., asmenvardžių rašybą 19 str.) bei mokslo tyrimus (24 str.). Dažniau valstybinė kalba minima Švietimo, Aukštųjų mokyklų, Imigracijos įstatymuose, o, pavyzdžiui, Pilietybės įstatyme kalbama tik apie latvių kalbą, išskyrus piliečio priesaikos tekstą, kuriame pasižadama stiprinti latvių kaip valstybinę kalbą.

Estijos Respublikos kalbos įstatyme (2011) terminas valstybės kalba (riigikeel) pasirodo tik vieną kartą, nusakant estų kalbos statusą. Kituose straipsniuose kalbama tiesiog apie estų kalbos (eesti keel) vartojimo nuostatas. Regis, Estija pratęsia Skandinavijos valstybių, kurių nacionalinės kalbos neturi valstybinių kalbų statuso, tradiciją vartoti patį kalbos pavadinimą be papildomų statuso nuorodų, o prireikus nusakyti esmines administracines ar kitokias kalbos funkcijas. Pavyzdžiui, Suomijos Respublikos kalbos įstatyme (2003) vartojamas terminas, kurį tiksliausiai atitiktų terminas nacionalinė kalba (suomių kansalliskieli / švedų nationalspråk). Švedijos Karalystės kalbos įstatyme (2009) švedų kalba minima kaip pagrindinė kalba (huvudspråk), taip pat nurodoma, kad ji oficialioji Europos Sąjungos kalba (officiellt språk).

Slovėnijos Respublikos įstatyme dėl viešojo slovėnų kalbos vartojimo (2004) vartojamas oficialiosios kalbos (uradni jezik) terminas, tokį pat statusą kai kuriose savivaldybėse turi mažumų kalbos – italų ir vengrų. Lenkų kalbos įstatyme taip pat minima tik lenkų kalba (język polski²² (dar vartojamas terminas administracinė kalba (język urzędowy), nurodant kalbos vartojimo sritį). Įstatyme dėl valstybinės Slovakijos Respublikos kalbos (1995) nuosekliai vartojamas terminas valstybinė kalba (štátny jazyk). Beje, nors ir tiesiogiai nevartojamas bendrinės ar koks panašios reikšmės terminas, šio įstatymo vienuoliktasis straipsnis nurodo, kad daugumoje valstybinės kalbos vartojimo sričių valstybinė kalba turėtų būti suprantama kaip kodifikuota, taigi jai galioja taisyklingumo kriterijai.

Из рассмотренных случаев можно предположить, что термины, используемые в правовых актах, и выбор законодателей подчеркивать или не подчеркивать важность статуса языка свидетельствуют не только о правовых, но и о политических или социальных установках, связанных с утверждением статуса языка в обществе, а также о традициях языкового регулирования. Таким образом, если использование языка

²² Термин государственного языка język państwowy употреблялся в принятом в 1945 году декрете, регулирующем использование языка в государственных и муниципальных учреждениях (см. Dekret z dnia 30 listopada 1945 r. o języku państwowym i języku urzędowania rządowych i samorządowych władz administracyjnych).

BENDRINĖ KALBA 90 (2017) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204

DAIVA VAIŠNIENĖ. Bendrinės kalbos samprata Lietuvos Respublikos teisės aktuose ir kalbos politikos kontekste | 10

Традиция использования языка для государственных нужд здесь длится дольше, а языковая идентичность стабильнее; поэтому в законодательных актах чаще предпочитают упоминать само название языка, а не подчеркивать его государственный статус. По-видимому, это основная причина, по которой в законах Литвы (как и Латвии и Словакии) предпочитают термин, подчеркивающий статус государственный язык, а не нейтральное номинативное обозначение языка²³. Хотя объем этих понятий в целом совпадает, анализ контекста все же выявляет определенное семантическое различие: аспект всеобщего употребления и правовых отношений чаще выражается термином государственный язык, тогда как требования к правильности или учебный предмет обозначаются понятием литовский язык. Описывая соотношение стандартного и письменного (то есть официального, используемого в документах) языка, П. Скаржюс предлагал не затрагивать тему государственного языка, отмечая, что в Литве он нужен для всех остальных целей (Skardžius 1997: 35). Таким образом, именно сочетание литовский язык (чаще всего уточняемое и расширяемое, например, правильный литовский язык) обычно используется в законодательных актах для обозначения кодифицированного языка.

ПРАВИЛЬНЫЙ ЛИТОВСКИЙ ЯЗЫК И СТАНДАРТНЫЙ ЯЗЫК

В Законе о государственном языке термин стандартный язык вовсе не употребляется, что позволяет избежать и неоднозначности этого понятия, обусловленной взаимодействием рассмотренных ранее признаков — коммуникативного и кодификационного. Вероятно, поэтому и в других законодательных актах при указании нормативного языка чаще всего выбирают более ясное и конкретное обозначение правильный литовский язык, точнее отражающее кодификационный признак понятия стандартного языка. Как уже упоминалось в предыдущем разделе, словосочетание правильный (литовский) язык употребляется в Законе о государственном языке и Законе об образовании²⁴.

Другой термин, указывающий на требование использовать кодифицированный язык, — нормы стандартного языка — употребляется в Законе об основах законотворчества («Статья 14. 1. Проекты правовых актов составляются с соблюдением норм стандартного литовского языка и юридической терминологии»), Гражданском кодексе Литовской Республики («Статья 2.40. Образование наименования юридического лица. <...> 2. Наименование юридического лица должно быть образовано с соблюдением норм литовского стандартного языка и не может состоять только из родового слова (слов), прямо указывающего на предмет или вид услуг, осуществляемых в рамках деятельности, либо только из географического названия, либо только из иного слова, не обладающего различительной»

²³ В 1993 году, при рассмотрении проекта Закона о государственном языке, Александрас Ванагас предложил назвать этот закон просто Законом о литовском языке (протокол № 21 заседания Государственной комиссии по литовскому языку при Сейме Литовской Республики, состоявшегося 3 июня 1993 г.).

²⁴ В других законодательных актах также могут устанавливаться специальные языковые требования, применяемые в отдельных сферах употребления. Например, приказом министра образования и науки Литовской Республики от 8 марта 2017 г. № V–149 «Об утверждении положений о докторантуре» установлено: «Текст диссертации пишется на литовском или, с согласия комитета докторантуры, на другом языке. <...> Диссертация должна быть написана правильным языком».

BENDRINĖ KALBA 90 (2017)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

DAIVA VAIŠNIENĖ. Bendrinės kalbos samprata Lietuvos Respublikos teisės aktuose ir kalbos politikos kontekste | 11

признака отличительности»). Формулировка этого правового акта была перенесена в Положение о Реестре юридических лиц («761. Получив документы, указанные в пункте 76 настоящего Положения, держатель Реестра в порядке, установленном Правилами ведения Реестра, обращается в Государственную комиссию по литовскому языку за консультацией о соответствии наименования юридического лица нормам литовского стандартного языка»).

В документах, обеспечивающих реализацию языковой политики, стандартный язык также употребляется нечасто. В Руководящих принципах государственной языковой политики на 2003–2008 гг. (утверждены постановлением Сейма Литовской Республики от 3 июня 2003 г. № IX-1595) в основном говорится о государственном статусе языка, а стандартный язык упоминается при описании соотношения кодифицированной разновидности языка с диалектами, то есть с акцентом на признак всеобщего употребления. Правда, термин стандартный язык чаще встречается в постановлениях Государственной комиссии по литовскому языку, непосредственно посвященных нормированию языка, например «О литовской орфографии и пунктуации» (утверждено постановлением от 19 июня 1997 г. № 60), «О названии единой валюты Европейского союза в литовском языке» (утверждено постановлением от 28 октября 2004 г. № N-10 (99)).

ОБОБЩЕНИЕ

Государственная комиссия литовского языка, рассматривая в 2015 г. предложения, представленные к проекту Конституционного закона о государственном языке, рекомендовала не определять непосредственно в законе понятие общий язык²⁵, а оставить более конкретный, более подходящий для правового акта термин, непосредственно связанный с кодификацией языка, — норма общего языка. Иными словами, проблема определения и охвата термина общий язык и далее оставалась бы предметом академических дискуссий о взаимодействии языковых разновидностей и нормативности, тем более что вновь разгораются споры о соотношении понятий стандартного и общего языка, о том, следует ли отличать кодифицированный язык от широко употребляемой языковой разновидности и т. п.²⁶

Пока продолжаются научные дискуссии, в правовых актах приходится употреблять другие термины или описательные словосочетания. Выбор терминов с родовым словом язык и их распределение можно описать с учетом соотношения понятий (см. Gaivenis 2015: 212).

²⁵ Аргументы, представленные Государственной комиссией литовского языка, согласно которым «по предложению Департамента права Сейма ч. 3 ст. 18, где упоминается это понятие, следует перенести в преамбулу, а в ней целесообразнее употребить более абстрактное понятие — нормированный язык» (хотя, вероятно, как раз общий язык имеет более широкое значение, чем нормированный (кодифицированный) язык).

²⁶ Например, действительно ли «общий язык тоже был определенным периодом его [языка] развития, но он, как и в других странах, завершился» (Smetonienė, Smetona, Valotka 2016: 8), а противопоставление правильности и узуса можно было бы разрешить, установив, что «нормируется только стандартный язык. <...> Это идеал, к которому следует стремиться и которого вряд ли когда-нибудь удастся достичь» (Smetona 2014).

BENDRINĖ KALBA 90 (2017)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

DAIVA VAIŠNIENĖ. Bendrinės kalbos samprata Lietuvos Respublikos teisės aktuose ir kalbos politikos kontekste | 12

1. Понятия литовский язык и государственный язык употребляются как равнозначные (тождественные), однако следует учитывать различия контекста: в правовых актах государственный язык чаще всего указывает на статус литовского языка, тогда как литовский язык обычно употребляется в положениях, связанных с обучением языку или его распространением.

2. Соотношение понятий литовский язык и общий язык можно охарактеризовать как отношение включения: общий язык — одна из разновидностей литовского языка. В зависимости от того, какой аспект — коммуникативный или кодификационный — подчеркивается, понятие общего языка может пониматься шире или уже.

3. Если придается особое значение коммуникативной функции языка (общему употреблению и общению), сложнее всего определить соотношение общего языка и правильного литовского языка, основанного на кодификации. Понимание этого соотношения — чрезвычайно важная часть просвещения общества и взаимопонимания, поскольку представление об общем языке варьируется не только в трудах по языкознанию. Например, в регионах молодые люди, особенно более образованные и не отождествляющие себя с диалектом, называют общим языком разновидность языка, не отражающую основных местных диалектных особенностей. Можно предположить, что на такой взгляд влияет и сформированное в процессе обучения литовскому языку строгое противопоставление общий язык: диалект. Иными словами, носители такого языка относят разновидность, отличающуюся от традиционного диалекта, к общему языку как средству всеобщего общения. Сомнительно, что научный термин регіолект, обозначающий такие разновидности, был бы понятен и приемлем обществу.

Двойственность термина общий язык может препятствовать взаимопониманию и принятию положений, определяющих нормативное употребление языка. Возможные решения: 1) выбрать предлагаемый термин стандартный язык (Smetonienė, Smetona, Valotka 2016); 2) использовать описательные словосочетания или приспособить для этой цели реже употребляемое понятие нормативный язык (языковая норма).

LITERATŪRA

A l i ū k a i t ė D. 2011: Jaunųjų žemaičių raiškos idealai: sąmoningosios nuostatos. – Respectus Philologicus 20 (25), 209–220.

A l i ū k a i t ė D., V a l i k o n ė J. 2012: Bendrinės kalbos ir tarmės domenai. – Verbum 3, 7–20.

A l i ū k a i t ė D., M e r k y t ė-Š v a r c i e n ė E. 2012: Bendrinės kalbos regionai jaunųjų lietuvių kalbos bendruomenės narių požiūriu: kompetencija ir vaizdiniai. – Kalbos kultūra 85, 155–177.

BENDRINĖ KALBA 90 (2017) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204

DAIVA VAIŠNIENĖ. Bendrinės kalbos samprata Lietuvos Respublikos teisės aktuose ir kalbos politikos kontekste | 13

Auer P. 2005: Europe’s sociolinguistic unity, or: A typology of European dialect/standard constellations. – Perspectives on Variation – Sociolinguistic, Historical, Comparative. Sudarė Nicole Delbecque, Johan van der Auwera, Dirk Geeraerts, 7–42.

Baločkaitė R. 2014: Quo vadis, lietuvių kalba? – Šiaurės Atėnai. Prieiga internete: http://www.satenai.lt/2014/09/29/quo-vadis-lietuviu-kalba/ (žiūrėta 2015 09 01).

Cidz ikaitė

D. 2002: Anglų kalbos terminai common language, national language, literary language, King’s language, standard language ir jų lietuviški atitikmenys. – Archivum Lithuanicum 4, 273–282.

Daujotytė V. 2013: Poezijos ištarmės. – bernardinai.lt. Prieiga internete: http://www.bernardinai.lt/straipsnis/2013-06-19-viktorija-daujotyte-poezijos-istarmes/103001 (žiūrėta 2017 05 24).

Girdenis A. 2000: Kalbotyros darbai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Jonikas P. 1972: Lietuvių bendrinės rašomosios kalbos kūrimasis antrojoje XIX a. pusėje = The formation of written standard Lithuanian in the second half of the nineteenth century, Chicago, Ill.: Pedagoginis lituanistikos institutas.

LVŽ 1919: Laikinosios Vyriausybės žinios, 1919 m. liepos 1 d., Nr. 8. Prieiga internete: http://www.epaveldas.lt/object/recordDescription/LNB/C10000143886 (žiūrėta 2015 10 19).

Pupkis A. 2005: Kalbos kultūros studijos, Vilnius: Gimtas isn žodis.

Piročkinas A. Kas yra bendrinė kalba? – Lietuvos aidas, 2011 m. kovo 15 d. Prieiga internete: http://aidas.lt/lt/tautos-mokykla/article/1006-03-15-kas-yra-bendrine-kalba (žiūrėta 2015 10 23).

Salys A. 1979: Raštai I. Bendrinė kalba, Roma: Lietuvių katalikų mokslo akademija.

Skardžius P. 1997: Bendrinė ir literatūrinė kalba. – Rinktiniai raštai 2, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Smetona A. 2014: Kalba nėra vyžota vertybė. – Universiteto žurnalistas, 2015 m. gegužės 7 d. Prieiga internete: http://www.universitetozurnalistas.kf.vu.lt/2015/05/kalba-nera-vyzota-vertybe/ (žiūrėta 2015 09 01).

Smetonienė I. 2014: Kalbos vieta valstybių politikoje: standartinių kalbų susikūrimas. – Parlamento studijos 16. Prieiga internete: http://www.parlamentostudijos.lt/Nr16/16_kalba_2.htm (žiūrėta 2015 10 29).

Smetonienė I., Smetona A., Valotka A. 2016: Dėl standartinės kalbos termino. – Lietuvių kalba 10, 1–14. Prieiga internete:

BENDRINĖ KALBA 90 (2017)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

DAIVA VAIŠNIENĖ. Bendrinės kalbos samprata Lietuvos Respublikos teisės aktuose ir kalbos politikos kontekste | 14

http://www.lietuviukalba.lt/index.php/lietuviu-kalba/article/view/217 (žiūrėta 2015 09 01).

T u m ė n a s S. 2007: Kalba ir tarmė: dvikalbystė ar tik lingvistinis dž iazas? – Acta humanitarica universitatis Saulensis 3, 142–153.

V a i c e k a u s k i e n ė L. Lietuvių kalbos norminimo šimtmetis. Daug ideologijų ir šiek tiek vartosenos. – Naujasis židinys–Aidai 5–6, 165–172.

V a i c e k a u s k i e n ė L., S a u s v e r d e E. 2012: Lietuvos tarmių rezervatas: socialiniai ir geografiniai tarmės mobilumo ribojimai tiesioginių tyrimų duomenimis. – Taikomoji kalbotyra (1). Prieiga internete: http://taikomojiikalbotyra.lt.azalija.serveriai.lt/1t/2012/12/lietuvos-tarmiu-rezervatas-socialiniai-ir-geografiniai-tarmes-mobilumo-ribojimai-tiesioginiu-tyrimu-duomenimis (žiūrėta 2017 05 24).

V a l o t k a A. 2015: Kalbos politikos ir kalbos planavimo terminai. – Parlamento studijos 18, 84–101.

ŠALTINIAI

Augstskolu likums (Latvijos Respublikos aukštųjų mokyklų įstatymas). Prieiga internete: http://likumi.lv/doc.php?id=37967 (žiūrėta 2015 10 29).

Dekret z dnia 30 listopada 1945 r. o języku państwowym i języku urzędowania rządowych i samorządowych władz administracyjnych (Krašto liaudies tarybos prezidiumo 1945 m. lapkričio 30 d. dekretas dėl valstybės ir savivaldybių administracinių valdžių valstybinės ir administravimo kalbos. Prieiga internete: http://isap.sejm.gov.pl/isap.nsf/download.xsp/WDU19450570324/T/D19450324L.pdf (žiūrėta 2015 10 29).

Imigrācijas likums (Latvijos Respublikos imigracijos įstatymas). Prieiga internete: http://likumi.lv/doc.php?id=68522 (žiūrėta 2015 10 29).

Izglītības likums (Latvijos Respublikos švietimo įstatymas). Prieiga internete: http://likumi.lv/doc.php?id=50759 (žiūrėta 2015 10 29).

Keeleseadus (Estijos Respublikos kalbos įstatymas). Prieiga internete: https://www.riigiteataja.ee/akt/123032015257 (žiūrėta 2015 10 29).

Kielilaki (Suomijos Respublikos kalbos įstatymas). Prieiga internete: http://www.finlex.fi/fi/laki/ajantasa/2003/20030423 (žiūrėta 2015 10 29).

KTŽ 1990: Kalbotyros terminų žodynas. Sudarė Kazimieras Gaivenis, Stasys Keinys, redagavo Kazys Morkūnas, Kaunas: Šviesa.

BENDRINĖ KALBA 90 (2017)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

DAIVA VAIŠNIENĖ. Bendrinės kalbos samprata Lietuvos Respublikos teisės aktuose ir kalbos politikos kontekste | 15

Lietuvos Respublikos administracinių nusižengimų kodekso patvirtinimo, įsigaliojimo ir įgyvendinimo tvarkos įstatymas. Prieiga internete: https://www.e-tar.lt/portal/lt/legalAct/4ebe66c0262311e5bf92d6af3f6a2e8b/MBSfYstJwG (žiūrėta 2017 06 01).

Lietuvos Respublikos švietimo ir mokslo ministro 2017 m. kovo 8 d. įsakymas Nr. V-149 „Dėl mokslo doktorantūros nuostatų patvirtinimo. Prieiga internete: https://www.e-tar.lt/portal/lt/legalAct/3abcb2a0049611e79ba1ee3112ade9bc (žiūrėta 2017 06 26).

Lietuvos Respublikos švietimo įstatymas. Prieiga internete: http://www3.lrs.lt/pls/inter2/dokpaieska.showdoc_l?p_id=458774 (žiūrėta 2015 12 03).

Lietuvos Respublikos teisėkūros pagrindų įstatymas. Prieiga internete: https://e-seimas.lrs.lt/portal/legalAct/lt/TAP/TAIS.429713?positionInSearchResults=6&searchModelUUID=ea851780-69e9-43ec-89a9-286ed25b8520 (žiūrėta 2017 06 26).

Lietuvos Respublikos terminų bankas. Prieiga internete: http://terminai.vlkk.lt/pls/tb/tb.search (žiūrėta 2015 12 03).

Lietuvos Respublikos valstybinės kalbos įstatymas. Prieiga internete: https://www.e-tar.lt/portal/lt/legalAct/TAR.0B0253BB424C/TAIS_170492 (žiūrėta 2015 12 03).

Lietuvos Respublikos valstybinės kalbos konstitucinio įstatymo projektas. Prieiga internete: http://www3.lrs.lt/pls/inter/dokpaieska.showdoc_l?p_id=448209&p_tr2=2 (žiūrėta 2015 12 03).

Lietuvos Respublikos vartotojų teisių apsaugos įstatymas. Prieiga internete: https://www.e-tar.lt/portal/lt/legalAct/TAR.D790096B17EE/dMEBWudMWk (žiūrėta 2015 12 03).

Lietuvos Respublikos Vyriausybės 2010 m. gegužės 19 d. nutarimas Nr. 553 „Dėl geležinkelių transporto rinkos reguliuotojo gautų skundų nagrinėjimo tvarkos aprašo patvirtinimo“. Prieiga internete: https://www.e-tar.lt/portal/lt/legalAct/TAR.35260B69187F/usrRRrZiNO (žiūrėta 2017 06 26).

Lietuvos Respublikos vyriausiojo valstybinio darbo inspektoriaus 2017 m. birželio 23 d. įsakymas Nr. EV-77 „Dėl žinių darbuotojų saugos ir sveikatos klausimais tikrinimo valstybinėje darbo inspekcijoje organizavimo ir vykdymo tvarkos aprašo patvirtinimo“. Prieiga internete: https://www.e-tar.lt/portal/lt/legalAct/f4e2658057e311e7846ef01bfffb9b64 (žiūrėta 2017 06 26).

Lietuvos vyriausiojo administracinio teismo 2011 m. gruodžio 23 d. nutarimas (byla N-62-2354-11) „Dėl Vilniaus apygardos administracinio teismo 2010 m. spalio 25 d. nutarties

BENDRINĖ KALBA 90 (2017)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

DAIVA VAIŠNIENĖ. Bendrinės kalbos samprata Lietuvos Respublikos teisės aktuose ir kalbos politikos kontekste | 16

D. G. administracinio teisės pažeidimo byloje“. Prieiga internete: http://eteismai.lt/byla/12488001392033/N-62-2354-11 (žiūrėta 2017 05 24).

Lietuvos Respublikos vyriausiojo valstybinio darbo inspektoriaus 2017 m. birželio 23 d. įsakymas Nr. EV-77 „Dėl žinių darbuotojų saugos ir sveikatos klausimais tikrinimo valstybinėje darbo inspekcijoje organizavimo ir vykdymo tvarkos aprašo patvirtinimo“. Prieiga internete: https://www.e-tar.lt/portal/lt/legalAct/f4e2658057e311e7846ef01bffb9b64 (žiūrėta 2015 12 03).

Lietuvos Respublikos Vyriausybės 2003 m. lapkričio 12 d. nutarimas Nr. 1407 „Dėl Juridinių asmenų registro nuostatų patvirtinimo“. Prieiga internete: https://www.e-tar.lt/portal/lt/legalAct/TAR.9E302593CE80/MwWFezpYlh (žiūrėta 2015 12 03).

Lietuvos Respublikos Vyriausybės 2010 m. gegužės 19 d. nutarimas Nr. 553 „Dėl geležinkelių transporto rinkos reguliuotojo gautų skundų nagrinėjimo tvarkos aprašo patvirtinimo“. Prieiga internete: https://www.e-tar.lt/portal/lt/legalAct/TAR.35260B69187F/usrRRrZiNO (žiūrėta 2015 12 03).

LKE 2008: Lietuvių kalbos enciklopedija. Sudarė Kazys Morkūnas, redagavo Vytautas Ambrazas. 2-as patiksl. ir papild. leidimas, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

LTŽ 2012: Ramonienė M., Brazauskienė J., Burneikaitė N., Daugmaudytė J., Kontutytė E., Pribušauskaitė J. 2012: Lingvodidaktikos terminų žodynas, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.

Pilsonības likums (Latvijos Respublikos pilietybės įstatymas). Prieiga internete: http://likumi.lv/ta/id/57512-pilsonibas-likums (žiūrėta 2015 10 29).

Språklag (Švedijos Karalystės kalbos įstatymas). Prieiga internete: https://lagen.nu/2009:600 (žiūrėta 2015 10 29).

Valstybinės kalbos politikos 2003–2008 m. gairės (patvirtinta Lietuvos Respublikos Seimo 2003 m. birželio 3 d. nutarimu Nr. IX-1595). Prieiga internete: http://www.vlkk.lt/kalbos-politika/lietuvos-kalbos-politikos-gaires/valstybines-kalbos-politikos-2003–2008-m-gaires (žiūrėta 2015 11 02).

Valstybinės lietuvių kalbos komisijos prie Lietuvos Respublikos Seimo 1997 m. birželio 19 d. nutarimas Nr. 60 „Dėl lietuvių kalbos rašybos ir skyrybos“. Prieiga internete: https://e-seimas.lrs.lt/portal/legalAct/lt/TAD/TAIS.41265 (žiūrėta 2017 06 26).

Valstybinės lietuvių kalbos komisijos 2004 m. spalio 28 d. nutarimas Nr. N-10(99) „Dėl Europos Sąjungos bendrosios valiutos pavadinimo lietuvių kalboje“. Prieiga internete:

BENDRINĖ KALBA 90 (2017)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

DAIVA VAIŠNIENĖ. Bendrinės kalbos samprata Lietuvos Respublikos teisės aktuose ir kalbos politikos kontekste | 17

http://www.vlkk.lt/vlkk-nutarimai/nutarimai/del-europos-sajungos-bendrosios-valiu tos-pavadinimo-lietuviu-kalboje (žiūrėta 2017 06 26).

Valsts valodas likums (Latvijas Republikas valstybinės kalbos įstatymas). Prieiga internete: http://likumi.lv/doc.php?id=14740 (žiūrėta 2015 10 29).

Ustawa z dnia 7 października 1999 r. o języku polskim (1999 m. spalio 7 d. įstatymas dėl lenkų kalbos). Prieiga internete: http://isap.sejm.gov.pl/DetailsServlet?id=WDU19990900999 (žiūrėta 2015 11 02).

Zákon Národnej rady Slovenskej republiky o štátnom jazyku Slovenskej republiky (Slovakų Respublikos Nacionalinės Rados įstatymas dėl Slovakų Respublikos valstybinės kalbos). Prieiga internete: http://www.zakonypreludi.sk/zz/1995-270 (žiūrėta 2015 10 29).

Zakon o javni rabi slovenščine (ZJRS) (Slovėnijos Respublikos įstatymas dėl viešo slovėnų kalbos vartojimo). Prieiga internete: http://www.uradni-list.si/1/objava.jsp?urlurid=20043841 (žiūrėta 2015 10 29).

Gauta 2017 10 04

Priimta 2017 12 08

DAIVA VAIŠNIENĖ

Lietuvos edukologijos universitetas

Lietuvių kalbotyros ir komunikacijos katedra

T. Ševčenkos g. 31, LT-03111 Vilnius

[email protected]

BENDRINĖ KALBA 90 (2017)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

DAIVA VAIŠNIENĖ. Bendrinės kalbos samprata Lietuvos Respublikos teisės aktuose ir kalbos politikos kontekste | 18

THE CONCEPT OF STANDARD LANGUAGE IN THE LEGISLATION OF THE REPUBLIC OF LITHUANIA AND IN THE CONTEXT OF LANGUAGE POLICY

Summary

The publication raises the issue of whether the linguistic terms that describe the status of language and its key usage characteristics are used in the legislation and other language-policy documents clearly and unambiguously, whether the legislators and the general public understand them equally. The goal of the article is to discuss a system of the terms that include the related word language and that are used in the legislation and language-policy documents, as well as their dissemination and usage features. A lot of attention is paid to the concept of standard language, its functionality and usage context. The definitions of this term (provided in glossaries, the Term Bank of the Republic of Lithuania) are reviewed, also its relationship with other concepts describing the status and functions of a language is discussed.

Pranas Skardžius, the author of the term bendrinė kalba (standard language), distinguished two features of it: 1) The communicative, or commonly used, feature separates standard language as a language branch from all other language branches (in the broad sense, the full set of all regional, social and functional variants); 2) The codification, or correctness, feature emphasises the prescriptive nature of standard language (vs. dialects, jargon, etc.). The binarity of Skardžius’ definition, only emphasising one of the features a bit more, is also preserved in later sources: glossaries, encyclopedias. The Law on State Language does not include the standard language term at all, therefore its ambivalence is avoided. Other legislation indicating codified language usually uses a clearer and more specific definition correct Lithuanian language which more accurately reflects the codification feature of the concept of standard language.

The term standartinė kalba (standard language) has not yet taken root in Lithuania but the relationship between the concepts of standard and national (or commonly used) language are more and more discussed, including whether we need to distinguish codified language from commonly used language variant (standartinė kalba vs. bendrinė kalba). The duality of the term used in both senses may be an obstacle when communicating. Several solutions are proposed to emphasise the aspect of codification: to accept the newly proposed

BENDRINĖ KALBA 90 (2017)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

DAIVA VAIŠNIENĖ. Bendrinės kalbos samprata Lietuvos Respublikos teisės aktuose ir kalbos politikos kontekste | 19

term standartinė kalba, to work around the issue by using descriptive word combinations, or to apply a less often used concept of codified language (norms of language) for this purpose.

KEYWORDS: official language, language policy, standard language, correctness.

BENDRINĖ KALBA 90 (2017)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204