LIETUVIŲ KALBOS LEKSIKOS RAIDA

LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA

ПРОИСХОЖДЕНИЕ НАЗВАНИЙ ЛИТОВСКИХ РЕК Дунай И Днепр

A. VANAGAS

В настоящее время название рек Литвы включает более восьми тысяч названий рек и их вариантов (в том числе повторяющихся). Эта система, насчитывающая несколько тысяч названий, складывалась на протяжении многих веков существования литовского народа (в известном смысле — и народов Балтии). Поэтому она неоднородна по происхождению: наряду с литовскими (балтийскими) в ней есть и названия рек иноязычного происхождения. При изучении словообразования названий рек Литвы необходимо отличать исконные гидронимы балтийского происхождения от чужих, заимствованных названий. Иноязычное происхождение одних гидронимов очевидно, относительно других же могут возникать самые разные сомнения. Теперь, когда литовская гидронимия, как и весь корпус имен собственных, уже собрана сравнительно тщательно, происхождение или словообразование многих названий рек можно объяснить более подробно и в известном смысле точнее (прежде всего благодаря обилию и полноте материала), чем прежде.

В этой статье будут рассмотрены две группы названий литовских рек (а также других географических объектов): одна из них, по нашему мнению, вошла в литовский именник через славян, тогда как путь проникновения второй пока не вполне ясен. Однако географические названия, относящиеся и к последней группе, связаны с современной славянской гидронимией. Происхождение географических названий обеих групп не вполне ясно.

а) Одно из литовских названий рек с не вполне ясным происхождением — Dunojus (2) 1. Чк., приток Дубисы. 2. Гл., приток Йотии. 3. Кс., дер. Юодконяй. 4. Ср., приток Наудуписа; и Dunãjus (2) 1. Акм., исток Дабикине. 2. Грнк., дер. Тенджёгалос. 3. RdN., приток Апашчи. 4. Рс., дер. Пакапурнио. 5. Скд. 6. Вн., приток Бикавы. 7. Вн., приток Шустис. 8. Ввр., исток Думбле. Ср. Dumõjus || озеро Гудоню Ср., дер. Гудоню; и Dūnõjus оз. Лкм., дер. Трайнишкис. В настоящее время неясно, являются ли названия рек Литвы (и Латвии: Dunajs, например, Dunaji, например, Dunaj-plava; ср. другие географические названия с корнем dun-, dūn-, которые Я. Эндзелин сопоставляет с латыш. dunajs или лит. Dunõjus, Dūnõjus — см. J. Endzelīns, LV I 1. 238, 239, 243) Dunõjus, Dunãjus балтийскими, образованными от корня dun-, несколько более частого в латышском именнике, и суффикса -ojus, -ajus¹, или же заимствованными, так или иначе связанными с названием одной из крупнейших рек Европы Dunõjus. Здесь прежде всего следует помнить, что в литовском фольклоре (чаще всего в народных песнях) широко распространено нарицательное слово dunõjus «большая вода», например: Посреди усадьбы широкий Дунай [большая вода] Alvt. Обратилась ко мне частичка из Дуная и морюшка Žrm. У морского берега глубокий Дунайчик, там молодая девушка белила лицо Lp. За глубокими морями, за Дунайчиком, там моя девушка у матери LKŽ II 606; dunãjus «там же»: Послала меня матушка за водичкой в Дунай. Внутри Дунайчика я вышел LKŽ II 606. Помимо слов du-

¹ О суффиксах -ojus и -ajus ср. названия рек Luk-õjus, Or-õjus, Ram-õjus, Žiežm-õjus и Blind-ajus, Nik-ajus.

173

nōjus и dūnājūs, в литовских народных песнях встречается множество других вариантов этих слов, например: dunojis «там же»: …в Дунай за той водицей Ld.²; dūnojus «там же»: Послала меня матушка за водичкой в Дуйнай Vl. LKŽ II 606. Через двор течет Дунайчик Ld. Я пойду к тихому Дунаю Ld. Ехал днем, ехал ночью и доехал до Дунайчика Ld.; dunujėlis: Посреди Дунайчика Ld.; dūnavėlis: И сдул веночек в тот Дунай, в Дунайчик Ld.; dunava: И поднялся северный ветер, и сдул веночек в озерцо Дунавос Ld.; dujonaitis: Выплывет камешек из Дунайчика LKŽ II 560; dujonėlis: На краю Дунайчика: Брось камешек в Дунайчик LKŽ II 560; dujūnas «такая вода, глубокая река, Дунай» (в песне): И упала Бендоруте в глубокий дуйюнас Jrb. LKŽ II 560. Ср. литовские диалектные формы Восточной Пруссии donajus, dano jus³; donujėlis: На той стороне Дунайчика Kdn. Ld.; donojėlis: На той стороне Дунайчика Slč. Ld.; danujėlis: На той стороне луговинка зеленела у Дунайчика Ps. Ld.; duinojėlis: За дуино, дуиночиком Ad. Ld. (и, возможно, duinajėlis: За дуина, дуинайчиком Ad. Ld. За тем дуино, дуинайчиком Ml. Ld., хотя здесь гласный a после n может быть диалектным); daina: Послала меня матушка за водичкой в реку Дайна Kltn. Ld.; dauni: Послала меня матушка в Дауни [реку] за холодной водичкой Ld. Слова dunojus, dunājūs, dūnojus и др., как видно из приведенных здесь нескольких примеров, обозначают не какую-либо конкретную реку, а воду вообще⁴. В литовских народных песнях от них образовались различные другие слова (обычно в рефренах) с корнем dun-, dūn-, почти неизменно употребляемые в контексте, связанном с водой, например: dūnoja рефр.: Глубокое озерцо dūnoja, река dūnoja Ds.; dūnojo рефр.: Дуноя; Дуноя, течет Дунайчик, я слышал, я слышал, что говорит батюшка Sb.; dūnō: Ты глупый парень, dūnoja речушка, dūnoja речушка. Дуноя река, река лилио течет в озерцо Jž.; sudunti (-dūna, -dūno) неперех.: Задунела речушка, dūnoja моими слезами, dūnoja LKŽ II 606; dunolaiški рефр.: Дунай, на холме усадьба, Дунай, дунолайшки Kb. LKŽ II 606 (или dunala iške: Дунай, на холме усадьба, Дунай, дунала ишке Kb. LKŽ II 589); duna: Тихо течет речушка Дуна Brž. Ld.; dunas «?»: За тем Дунайчиком Ml. Ld.; Послала меня матушка в Дунан за холодной водичкой, ср. donas: Послала меня матушка в Донан за холодной водичкой, ай-ай-ай, в Донан за холодной водичкой Ld., ср. dūnelė «?»: Поплыл веночек в глубокую Дуне́ле, ай-ай, в глубокую Дуне́ле LKŽ II 602; dunūs,-i «?» (слово из песни): Дуние моря LKŽ II 606. На такое направление развития нарицательных слов dunojus, dunājūs указывают и первые слова следующих вариантов одной литовской народной песни⁵:

«В Дунай, в Дунай…» «Дуноя он, дуноя он, течет Дунайчик…» «Дунай, Дунай, течет Дунайчик…» «Дунай, Дунай, течет Дунайчик…» «Дуноя, дуноя, течет Дунайчик…» «Дуноя, дуноя, течет Дунайчик…»

^² Этот пример и другие примеры, после которых приводится сокращение Ld. (текст народной песни), взяты из фольклорных собраний Института литовского языка и литературы или из систематического каталога литовских народных песен.

^³ См. Chr. Bartsch, Über litauische Volksliteratur, „Mitteilung der litauischen litterarischen Gesellschaft“, Heft 8 (II.2), Heidelberg, 1884, p. 107.

^⁴ Согласно А. Юшке, dunojus означает «глубина (в озере, реке), озеро» (Литовский словарь А. Юшкевича с толкованием слов на русском и польском языках, I, С. Петербург, 1904, p. 366; по О. Кольбергу, dunajus — «любая масса воды: большой пруд, озеро, море» (Pieśni ludu litewskiego zebrął Oskar Kollberg, p. 212).

^⁵ По систематическому каталогу народных песен сектора фольклора Института литовского языка и литературы (здесь и далее).

174

Любопытно, что в литовских народных песнях dūnojus, dūnojus и другие подобные формы часто чередуются с другими нарицательными или собственными (названиями рек) словами. Вот как начинается известная народная песня в различных вариантах: Тихо, тихо течёт Дунайе̇лис; Тихо, тихо течёт Немунелис; Ой, тихо, тихо течёт Ширвинтеле̇ Шк. Лд.; …Свента тоя течёт Дс. Лд.; Тихо, тихо тек ручеёк; Тихо, спокойно тек ручеёк; Тихо, дымно тек ручеёк; Ой же тихо, ой же тихонько течёт Дунайе̇лис; Тихо, спокойно течёт Немунелис; Тихо течёт дуна-речушка и т. д. Или: Через дворик течёт озерцо; Через усадьбу течёт Дунайе̇лис; Через дворик течёт дунайе̇лис; Шалине́лис течёт через дворик; Через дворик течёт Дунайе̇лис; Через поле течёт речушка; Течёт ручеёк, озерцо; Озерцо, ручеёк течёт; В озерцо, в озерцо течёт быстрая река; Через ручеёк течёт озерцо; Речушка журчит к берегу моря; Дунайе̇лис не ручей течёт; Ой, вино, вино, течёт река; Через усадьбу течёт Немунелис; Через усадьбу течёт Дунайе̇лис; Через дворик течёт Дунайе̇лис; Мимо усадьбы бабушки течёт Дунайе̇лис и т. д.

Некоторые исследователи литовского фольклора полагали, что в народных песнях слова dūnojus, Nemunėlis, upelė, ežerėlis и т. п. чередуются в зависимости от географии песни (в местностях, где больше озёр, употребляется слово ežeras, ближе к Неману — Nemunas, Nemunėlis, у моря — marios, jūra и т. п.). Это мнение не совсем беспочвенно, однако его можно несколько уточнить. Прежде всего следует сказать, что песен, исполняемых по всей Литве и в которых dūnojus чередуется с другими словами, сравнительно немного. Ареальные песни хуже подходят для определения географии употребления слова dūnojaus. Среди наиболее популярных и известных почти во всей Литве песен, в которых dūnojus чередуется с другими словами, следует назвать следующие: «На той стороне Немунелиса зеленел лужок», «Кто вечером в субботу», «Тихо, тихо течёт Немунелис», «Послала меня матушка за водицей dūnų». Первые две из этих четырёх песен известны наиболее широко, а третья и четвёртая менее популярны. Правда, популярность и распространение песни можно определить лишь приблизительно, поскольку все песни «странствуют». Поэтому некоторые песни, в том числе и эти четыре, могли попасть в то или иное место Литвы совсем недавно и разными путями. Следовательно, наши замечания о географии этих песен и их вариантов ничего не говорят об их месте происхождения и направлениях миграции, а лишь показывают распространение этих песен за последние три — пять десятилетий. Если рассматривать эти четыре песни вместе, можно сказать, что заметной зависимости чередования слова dūnojaus с другими словами от физико-географических особенностей местности не наблюдается. Так, в песне «Тихо, тихо течёт Немунелис» слово Nemunėlis чаще всего заменяется словом ežerėlis в сравнительно малозёрной местности — в центральной части Северной Литвы (в окрестностях Мажейкяя, Йонишкиса, Пушалотаса, Линкувы и др.). В самом, пожалуй, озёрном северо-восточном углу Литвы слово Nemunėlis очень часто (в некоторых окрестностях — Смальвос, Дукштас, Даугелишкис, Тверечюс, Мелагенай и др. — всегда) заменяется словами upelė, upelis. К югу от рек Немана и Нериса слово Nemunėlis почти не заменяется никаким другим.

В песне «Послала меня матушка за водицей dūnų», почти неизвестной в Жемайтии, слово dūnojaus редко заменяется другим словом; за немногими исключениями это происходит только в Северо-Восточной Литве (чаще всего его заменяют словами upelė, upytėlė и т. п.).

В песне «Кто вечером в субботу» слово dūnojaus довольно редко чередуется с другими словами, однако заметной зависимости этих изменений от физико-географических особенностей местности нет.

Пожалуй, чаще всего из упомянутых четырёх песен слово dūnojaus заменяется самыми разными словами в песне «На той стороне Немунелиса». Любопытно, что в северо-восточной Литве,

175

то есть в особенности в озёрном углу Литвы, в песнях dūnoju, Nemunėli очень часто заменяют слова ežeras, ežerėlis. Однако и здесь нет никакой ясной закономерности. Так, слово Nemunėlis вместо dūnojus часто встречается не только в окрестностях Юрбаркаса, Раудоне и Каунаса, но также Мажейкяя, Векшняй, Акмене и Лайжувы.

Кроме того, картографическое представление чередования слова dūnojaus с другими словами в этих четырёх песнях не подтверждает предположение некоторых исследователей фольклора о том, что слово dūnojus в народных песнях чаще всего встречалось в областях, граничащих с Польшей и Беларусью, а по мере продвижения на север и северо-запад постепенно становилось реже, уступая место upeliui, ežerėliui, marelėms и т. п. Правда, в песне «Послала меня матушка» слово dūnojus особенно часто встречается к югу от Немана и Нериса, однако и сама песня здесь, по-видимому, популярнее. В песне «Тихо, тихо течёт Немунелис», как уже упоминалось, слово Nemunėlį заменяется словом dūnojus, за немногими исключениями, только к северу от Немана и Нериса.

В песнях «Кто вечером в субботу» и «На той стороне Немунелиса» к северу от Немана и Нериса слово dūnojus, пожалуй, встречается чаще, чем к югу. Это могло бы свидетельствовать о том, что слово dūnojus закрепилось в литовских народных песнях, вероятнее всего, довольно давно.

Что означают столь часто встречающиеся в литовских народных песнях слова dūnojus, dunājūs, dūnōjus и т. п. и как они соотносятся с названиями рек Dunōjus, Dunājus? Это исконные балтийские образования или каким-либо образом они связаны с названием европейской реки Dunōjus? Любопытно отметить, что такие же сомнения, как у литовцев, возникают прежде всего у болгар, словенцев, поляков, русских, украинцев, чехов и других славянских народов относительно названия Dunōjaus в гидронимии и слова dūnojaus в фольклоре или диалектах. В славянских языках есть не только много рек под названием Дунай, Дунаеџ и т. п.⁶, но и широко употребительный апеллятив dunajъ (дунай, dun’aj, dunaj и т. п.) со значениями «река, течение, глубина, русло реки, быстрый поток; неизвестная и далёкая река, очень быстрая или очень глубокая и тихая; пруд, канал, стоячая вода; полная воды глубокая яма, родник, источник, водная бездна» и др.⁷. Обращает на себя внимание, что слово Dunōjus, выступающее и как гидроним, и как апеллятив, — не единственный такой случай. Прежде всего, в некоторых славянских языках совершенно аналогично употребляется слово Visla, обозначающее не только реку (по-польски Wisła), но и употребляемое как апеллятив: польск. wisła «река, большая вода, любая большая река, ручей, разлив»⁸. Некоторую аналогию можно усмотреть и в литовском слове Nėmunas, обозначающем не только реки (Nėmunas — две реки, Nemunėlis — четыре реки, Nemuniūkas — река, Nemuny kštis — река), но и реку или воду вообще (ср. nemunai, nėmunai: «Весной того года разливы были такими, что нельзя было пройти» Grg. «По зелёным лугам поедем верхом, поплывёте, поплывём по немунелям. Через озерца, через немунелиса плывёт сивый конёк» Drsk.; nemunaičiai: «На горе берёзки, в низине немунайчики»; nemunėlis: «На горе немунелис, под горой dunojėlis» LKŽ K).

⁶ Žr. T. Lehr-Splawiński, Rozmieszczenie geograficzne prasłowiańskich nazw wodnych, „Rocz. sł.“ XXI, cz. I, p. 11; П. Маштаков, ДБ, p. 248; В. Топоров, О. Трубачёв, ЛАГВП, p. 224.

⁷ См. B. Ślaski, «Дунай и Висла», „Sl. occ.“, т. 16, с. 183; T. Lehr-Splawiński, «Распространение…», с. 11; M. Jurkowski, «Река, ручей и её синонимы в украинском языке», „Sl. or.“, год XII, № 3, с. 462; V. Jagić, «Дунай-Дунай в славянской народной поэзии», AslPh, I, с. 299—333.

⁸ См. M. Rudnicki. «Этимологии названия Вислы и наименования Veneti», „Premier Congrès International de Toponymie et d’Anthroponymie. Actes et mémoires“, Paris, 1938, с. 205 (то же издание: „Sl. occ.“, т. 17, с. 132); B. Ślaski, «Дунай и Висла», „Sl. occ.“, т. 16, с. 186; T. Lehr-Splawiński, «Распространение…», с. 7.

176

Вероятно, сходное происхождение имеют и литовские нарицательные слова alaušai || alaušos «где много разлито воды; лужа»: Kad pripylė, tai alaušai ant dirvų stovi Užp. Žiūrėk, ant stalo alaušus padirbai Užp. Сколько у них добра — alaušai gėrybės! Ds. Ant laukų alaušai stovi vandenio Užp. LKŽ I 76; ср. alaušą «простоватый человек, болтун»: Klausyk tu to alaušos — grūdelis jam kalnu pavirsta Ds. Как видно из примеров, все эти нарицательные слова известны на очень небольшой территории (Ужпаляй, Дусетос). Именно в этих окрестностях находятся два озера под названием Alaūšas (Alaūšas), одно озеро под названием Alaūšai и река под названием Alaūša⁹.

Итак, есть основания полагать, что мы имеем дело не с исключительным, полностью изолированным явлением, а с весьма своеобразным типом образования апеллятивов и гидронимов. Что касается литовских Nėmunas и nemunai, то, по-видимому, несомненно, что нарицательное слово представляет собой лишь метафорическое употребление названия крупнейшей реки края, а некоторые названия других рек (Nėmunas, Nemunykštis, Nemunėlis), вероятнее всего, образованы вторично и связаны с названием великого Немана (в одном или другом случае, возможно, опосредованно, через апеллятив nėmunas, nemunėlis). То же относится и к Visla, visla¹⁰. Однако относительно Дуная (названия европейской реки) и слав. dunajb существуют различные мнения. Одни считают, что славянский апеллятив dunajb никак не связан с названием реки Дунай, а происходит от ие. *dheu- || «бежать, течь»¹¹; другие полагают, что широко распространённый в славянских языках гидроним Dunajb возник от названия европейской реки Dunaj; позднее от Dunajo образовались такие названия рек, как Дунай, Дунаец и т. п.¹². Окончательно решить эту проблему мешало то, что происхождение названия европейской реки Дунай до сих пор было весьма неясным. Возникновение названия реки Дунай (рус. Дунай, рум. Dunăre и др.) объясняли самым различным образом. Одни исследователи считали европейский Дунай именем кельтского происхождения¹³, другие — иранско-скифского¹⁴, третьи — фрако-дакийского¹⁵, четвёртые — славянского¹⁶, а некоторые полагали, что это имя неиндоевропейского происхождения (грузинского¹⁷) и т. д. Среди многочисленных работ о названии европейской реки Дунай

⁹ О происхождении этих гидронимов см. K. Būga, RR, I, p. 311, 500; III, p. 407, 414, 424 и др.

¹⁰ Там же.

¹¹ K. Zierhoffer, Nazwy miejscowe północnego Mazowsza, Wrocław, 1957, p. 162–163; T. Lehr-Splawiński, Rozmieszczenie..., p. 11; T. Lehr-Splawiński, O pochodzeniu i pra-ojczyźnie słowian, Poznań, 1946, p. 73.

¹² См. M. Vasmer, REW, p. 380 (там же литература); B. Топоров, О. Трубачёв, ЛАГБИ, p. 224.

¹³ M. Förster, Der Name der Donau, ZsPh, I, p. 23–24; M. Vasmer, REW, I, p. 380 (keltų-lotynų); B. И. Георгиев, Исследования по сравнительно-историческому языкознанию, M., 1958, p. 254; Wł. Georgijew, Нынешнее состояние ономастических исследований в Болгарии, „I międzynarodowa slawistyczna konferencja onomastyczna“, Wrocław-Warszawa-Kraków, 1961, p. 13; A. Л. Погодинъ, Изъ истории славянских передвижений, С.-Петербургъ, 1901, p. 85; B. Топоров, О. Трубачёв, ЛАГБИ, p. 224.

¹⁴ P. Kretschmer, Zum Balkan-Skythischen (I. Der Name der Donau), „Glotta“, XXIV, 1936, p. 1 ir kt.; A. A. Зализняк, Проблемы славяно-иранских языковых отношений древнейшего периода, ВСЯ, вып. 6, p. 45; R. Meister, Der Name der Donau, KZ, 78, 1/2. Heft, p. 55.

¹⁵ Литературу см. G. Ivănescu, Origine pré-indo-européenne des noms du Danube, «Contributions onomastiques», Bucarest, 1958, p. 127.

¹⁶ T. Lehr-Splawiński, O pochodzeniu..., p. 73; T. Lehr-Splawiński, Rozmieszczenie..., p. 11; K. Zierhoffer, Nazwy miejscowe północnego Mazowsza, p. 162; J. Rozwadowski, Studia nad nazwami wód słowiańskich, Kraków, 1948, p. 247–251. Дальнейшую литературу см. G. Ivănescu, указ. соч., p. 125.

¹⁷ H. Я. Марр, Лингвистически намечаемые эпохи развития человечества и их увязка с историей материальной культуры, „Сообщения ГАИМК“, 1, Л., 1925, p. 40. (Arba

12. Užsak. Nr. 174

177

особо выделяется недавно вышедшая работа Вл. Георгиева¹⁸. В ней не только достаточно удачно объяснено соотношение между *Dānavi(s) (древняя форма названия Дуная) и румынским Dunăre, а также славянскими Dunajъ и Dunav (до сих пор это соотношение оставалось весьма туманным), но и происхождение самого названия европейской реки Dunōjus (а вместе с ним и славянского Dunaj) объясняется, пожалуй, наиболее убедительно. По мнению Вл. Георгиева, у европейского Дуная было три важнейших названия: 1) нижнее течение называлось Ἴστρος (фракийское название); 2) верхнее течение (и часть среднего) — Dānuvius < ие. *dānu-io- (кельтское название); 3) нижнее течение и часть среднего (примерно от Будапешта или Белграда) имели сходное дакийско-мизийское название *Dānavi(s) < ие. *dānaw-jo-. В дакийско-мизийском языке долгий ударный ā после III—IV веков н. э. перешёл в ō (следовательно, *Dānavi(s) > *Dōnavi(s)). Позднее в дакийско-мизийском языке интервокальный v закономерно исчез, и *Dōnavi(s) > *Dōnai(s). Славянское Dunajъ (ср. рус. Дунай, польск. Dunaj, хорв. Dunaj) могло произойти только от формы *Dōnai(s), поскольку в праславянском языке не было фонемы ǭ (ср. ст.-болг. цкоуна < греч. εἰκών, būky < гот. bōka). Отсюда следует ещё один важный для нашей задачи вывод: поскольку архетип корня названия европейской реки Dunōjus — *dān- > *dōn (или *dān-), литовский вариант названия европейской реки Dānuvius — Dunōjus мог возникнуть только из славянского Dunajъ (< *Dōnai(s)), поскольку, если бы литовское Dunōjus пришло не из славянского, в корне у нас была бы другая гласная.²²

Тот факт, что славянское Dunajъ является заимствованием, вероятнее всего, из дакийско-мизийского *Dōnai(s), а литовское Dunōjus — из славянского Dunajъ, ещё не означает, что многочисленные другие славянские гидронимы с dun- (Дунай, Дунаец и др.), а также апеллятив dunajъ и литовские названия мест Dūnōjus, Dunajus, Dunōjus и апеллятивы dūnōjus, dunājus, dunōjus связаны с названием европейской реки (слав. Dunajъ, лит. Dunōjus). Как уже упоминалось, некоторые исследователи считают, что славянские Dunajъ и dunajъ сформировались независимо от названия европейской реки Dunajъ. Литовский гидроним Dunōjus также пытались рассматривать, не связывая его с названием европейской реки Dunōjus. Однако такому объяснению противоречат многие факты. Что касается славянских названий рек с dun- (Дунай, Дунаец) и апеллятива dunajъ, то следует согласиться с M. Fasmer, V. Toporov, O. Trubačiov и другими (см. выше), что славянский апеллятив dunajъ представляет собой лишь метафорическое употребление названия крупнейшей реки Европы, а другие славянские гидронимы (Дунай, Дунаец и т. п.) имеют более позднее, вторичное происхождение. Нам кажется, что и названия литовских рек Dunājus, Dunōjus и апеллятив dunōjus, dunōjus (подобно Nėmunas, Nemunėlis и не-

H. Я. Марр, Избранные работы, III, p. 37); G. Ivănescu, указ. соч., p. 131—136. (Рецензию на эту статью см. ВЯ, 1960, Nr. 2, p. 141).

¹⁸ Вл. Георгиев, Дунай, Дунаве, Dunāre, «Studia linguistica in honorem Thaddaei Lehr-Spławiński», Warszawa, 1963, p. 87—90.

¹⁹ A. Vaillant, Gramaire comparée des langues slaves, I, Paris, 1950, p. 120.

²⁰ Ср. также G. Ivănescu, указ. соч., p. 126.

²¹ A. Vaillant, указ. соч., p. 120; Вл. Георгиев, Дунай, Дунаве, Dunāre..., p. 88.

²² Латинские слова в германских языках показывают, что в определённый период ō могло переходить в ū и в германских языках; ср. лат. Rōma > *Rūma, др.-сакс., др.-верх.-нем. Rūma; лат. Rōmāni > гот. Rūmōneis (см. Сравнительная грамматика германских языков, II, М., 1962, p. 116), однако ввиду отсутствия в германских языках других гидронимов и апеллятивов с dunaj- и менее интенсивных языковых контактов между балтами и германцами, чем между балтами и славянами, трудно представить, что название европейской реки Dunōjus попало в литовский язык через германские языки.

См. также K. Būga, RR, III, p. 671; E. Fraenkel, LEW, p. 111.

²³ См. B. Savukynas, Ežerų vardai, LKK, V₁, p. 197.

178

мунаи, немунелис: Висла и висла· Алаушай и алаушай) связаны друг с другом и генетически неотделимы от названия европейской реки Dunojus и славянского апеллятива dunajь. Этот апеллятив, очень широко употребляющийся в славянских языках, особенно в фольклоре, мог проникнуть и в балтийские языки²⁴ как своеобразный символ реки или воды, поэтический образ. Правда, в старых славянских заимствованиях в литовском языке вместо славянского u обычно имеется ū, ср. grūšia < spuća, kūmas < кум, dūlia < дуля, būbnas < бубен, tijūnas < тиюн²⁵. При строгом рассмотрении фонетики может показаться, что литовское dun- не соответствует славянскому dun-. Это несоответствие можно объяснить следующим образом: лит. dunãjus, dunõjus (а также латыш. dunavas и топонимы Dunava, река, Dunajs, посёлок, и др. — см. J. Endzelīns, LV I 1. 238) — более поздние заимствования, пришедшие из славянских языков в балтийские после того, как долгий славянский u укоротился. В литовском языке немало заимствованных нарицательных слов, в которых вместо славянского u имеется краткий u, например bujà, burõkas < брест. буракъ, juká < брест. юха < польск. jucha, jupà < польск. jupa < брест. юпа, kupà < брест. купа < польск. kupa, kūtas < польск. kut, rujà < польск. ruja, šūtas < брест. шута²⁶. Как отмечалось, в фольклоре наряду со словами dunõjus, dunõjus часто встречаются также dunõjus, dunojėlis, ср. dūnavėlis. В литовском ономастиконе довольно часто встречаются также топонимы с долгим ū в корне, например: Dūnãjus оз. Lkm., дер. Трайнишкис, Dūnãjus холм, Brž., дер. Мейлюнай, Dūnõjus посёлок, And., дер. Лайчяй, Dūnõjus посёлок, Vb., дер. Медзюнай, Dūnõjai посёлок, Užp., дер. Вешейкяй, Dūnõjai посёлок, Všt., дер. Павиштытис. Можно полагать, что нарицательные слова dunõjus и dūnõjus проникли из славянских языков в литовский в разное время: dūnõjus было бы более древним заимствованием, чем dunõjus. Есть и другие слова, пришедшие из славянских языков в литовский в разное время, например pundùs (K. Būga, RR I 339) и pūdas (там же, II 364), kuila (там же, I 347) и kyla (там же, 348), viešnė (там же, II 660) и vyšnia (там же) и др. На то, что слова с корнем dun- вошли в литовский фольклор позднее, указывает и то обстоятельство, что в словах рефрена dūnoja, dūnojo, dūnõ, которые, вероятно, значительно древнее апеллятивов dunõjus, dunãjus и т. п., в корне имеется долгий ū.

Позднее от нарицательных слов dunõjus, dunãjus, dunõjus могли образоваться названия нескольких небольших ручьёв или болот. Трудно поверить, что название европейской реки Dunõjus, пришедшее через славян, уже застало в балтийской ономастике другие, совершенно самостоятельно возникшие балтийские Dunõjus. Правда, на первый взгляд может показаться, что литовские гидронимы Dūnõjus, Dūnõjus и др. можно считать балто-дако-мизийской (или балто-фракийской, балто-иллирийской) изоглоссой. Такая изоглосса, учитывая многочисленные параллели с другими балто-иллирийскими топонимами²⁷, не исключена. Однако фонетика противоречит этому предположению. Поскольку архетип корня названия европейского Dunojus — *dān- > *dōn- (или *dān-), гласный корня в балтийских параллелях этого названия не мог бы быть ū или u.

О том, что литовские топонимы Dūnõjus, Dūnõjus, Dūnõjus, Dunãjus имеют вторичное, более позднее происхождение и возникли от заимствованного нарицательного слова dunõjus и др., свидетельствует также полная изолированность корней dūn-, dun- в литовской ономастике.

²⁴ Мнение о том, что литовские dunojų пришли из славянского фольклора, высказывал А. Беззенбергер (A. Bezzenberger, Litauische Forschungen. Beiträge der Kenntniss der Sprache und des Volkstumes der Litauer, Göttingen, 1882, p. 18, сноска 1); весьма осторожно — Хр. Барч (Chr. Bartsch, Über litauische Volksliteratur, p. 108).

Заимствованием из славянских языков литовское dunojų считал «Словарь литовского языка», II, p. 606.

²⁵ См. K. Būga, RR, I, p. 271; II, p. 621.

²⁶ Žr. P. Skardžius, Die slawischen Lehnwörter im Altltauischen, Kaunas, 1931.

²⁷ B. H. Топоров, Несколько иллирийско-балтийских параллелей из области топономастики, „Проблемы индоевропейского языкознания“, М., 1964, p. 52.

12*

179

Интересна ещё одна параллель. В балтийских языках наряду с dūnaj-, dūnoj- имеется также dūnav-, ср. лит. dūnavėlis, dunava, прус. Dunow (G. Gerullis, AO 32), латыш. dunavas «маленький ручей; родник, источник; незамерзающая вода» LVV 518, Dunav-a, река (J. Endzelins, LVI 1. 238). Подобные варианты часто встречаются и в славянских языках (ср. рус. Дунай, Дунаецъ и Дунавец²⁸). Славянские названия рек Dunav-, как и Dunajь, вероятнее всего, восходят к тому же названию европейской реки Dunōjus, которое в славянских языках имеет две формы: Dunajь и Dunav, ср. рус., укр. Дунай, хорв. Dūnai, словен., чеш., польск. Dunaj и староболг. Доунавъ, древнесерб. Доунавъ, болг. Дунав, серб. Дунав, Дунаво²⁹. Как отмечалось, славянское Dunajь, вероятнее всего, происходит от более поздней дако-мизийской формы названия европейского Дуная *Dōnai(s). По мнению Вл. Георгиева, славянское Dunav также происходит от более древней дако-мизийской формы названия Дуная *Dōnavi(s)³⁰. Таким образом, параллель между балтийскими топонимами Dūnav- (наряду с Dūnaj-) и славянскими Dunav (наряду с Dunajь), вероятнее всего, не случайна. Можно предположить, что балтийское Dūnav-, как и Dūnaj-, является славянской формой Dunav названия европейского Дуная³¹.

Возникновение литовских топонимов Dūnōjus, Dūnājus, Dunājus и др. можно схематически представить так: *Dōnai(s) (дако-мизийское название европейского Дуная)→Dunajь (славянское название Дуная)→dūnojus, dūnajus, dunajus, dunojus и др. (литовские апеллятивы)→Dūnōjus, Dūnājus, Dunōjus, Dunājus (литовские топонимы).

b) Вторая группа названий рек не вполне ясного происхождения — Dniėpras, Шмн., приток Лакме-нии, Doniėpras (2), Шлн., приток Шушве, Dunėprėlis (2), Ж., дер. Чивиляй. К этой группе относятся и некоторые другие названия мест, например Dunėpriai, посёлок, RdN., дер. Латвеляй, Dunėpras, посёлок, Ж., дер. Чивиляй. Можно полагать, что все они имеют одно происхождение, хотя, с точки зрения фонетических законов литовского языка, основы dniepr-, doniepr-, dunepr-, dinepr- не могут быть выведены из одного архетипа. Вероятно, они связаны с названием украинской реки Dnepras. Как известно, в древности Днепр назывался Borysthēnēs (βορυσ-θενης), а позднее возникшее название Dniėpras имело много вариантов: Δανάπρις (Danapris), Дънѣпръ, Дънѣпръ, Непръ, Dnieper, Neper, Nieper, Niepor, Niper, Nyeper³². Название реки Dnepras не является славянским. Его корень an- < dan- (ср. Danapris) обычно связывают с ирл. danu- «река», осет. don «река, вода»³³. Литовские топонимы Dniėpras, Doniėpras, Dunėprėlis, Dunėpriai, Dunėpras, вероятнее всего, происходят от различных вариантов названия Днепра. Ближе всего к литовским топонимам варианты Днепр, Данап-рис, Дънѣпръ, хотя при сопоставлении литовских топонимов с вариантами названия Днепра заметно и частичное фонетическое несоответствие (например, Doniepras – Danapris). Можно предположить, что некоторые литовские топонимы изменились позднее или восходят к другим, не зафиксированным в письменных источниках вариантам названия Днепра. Кроме того, не все литовские топонимы могли быть заимствованы одновременно. Есть основания весьма гипотетически предполагать, что древнейшим заимствованием является название реки Doniėpras³⁴ (ср. Danapris). Возможно, это название реки проникло в литовский

²⁸ П. Маштаков, ДБ, p. 248.

²⁹ Вл. Георгиев, Дунай, Дунав, Dunāre..., p. 87.

³⁰ Там же, p. 89.

³¹ О славянском происхождении лит. Dunaj-, латыш. dunavas см. также M. Vasmer, REW, p. 381.

³² П. Л. Маштаковъ, ДБ, p. 1.

³³ Žr. A. A. Зализняк, Проблемы славяно-иранских языковых отношений древнейшего периода, ВСЯ, вып. 6, М., 1962, p. 45; T. Lehr-Spławiński, O pochodzeniu..., p. 61; M. Viasmer, REW, I. 354.

³⁴ Если o между d и n не является более поздним вставным звуком.

180

язык попало не через славян, а было принесено древними балтами, жившими в бассейне Днепра, либо заимствовано литовцами у тех балтских племён, которые в древности жили в Поднепровье. Подобным образом в литовский язык, возможно, могли попасть и топонимы с dniepr, dunėpr- и т. д., хотя в целом путь их проникновения в литовский язык неясен. Данных о том, что они были образованы позднее, вторично (как Dunõjus, Dunãjus и т. д.), у нас нет.

Сокращения

аукштайтское — аукштайтов

белорусское — белорусов

болг. — болгарское

хорв. — хорватское

прав. — правый (приток)

пастб. — пастбище

гот. — готское

гр. — греческое

прит. — приток

ир. — иранское

лев. — левый (приток)

лат. — латышское

лит. — литовское

лат. — латинское

осет. — осетинский

pv. — луг

рум. — румынский

рус. — русский

s. — древний

сл. — славянский

нем. — немецкий

жмуд. — жемайтский

AO — Древнепрусские названия местностей, собранные и лингвистически рассмотренные Г. Геруллисом, Берлин и Лейпциг, 1922.

AšlPh — Архив славянской филологии, Берлин, 1876 и далее.

KZ — Журнал сравнительного языкознания в области индоевропейских языков, основанный А. Куном, Берлин и Гютерсло, 1852 и далее.

LEW — Litauisches etymologisches Wörterbuch von E. Fraenkel, Göttingen, 1962.

LKK — Вопросы литовского языкознания, Вильнюс, 1957 и далее.

LKŽ — Словарь литовского языка, Вильнюс, 1941 и далее.

LKŽK — Картотека «Словаря литовского языка» Института литовского языка и литературы Академии наук Литовской ССР.

LV — Я. Эндзелин, Топонимы Латвийской ССР, Рига, 1956 и далее.

REW — М. Фасмер, Русский этимологический словарь, Гейдельберг, I, 1953; II, 1955; III, 1958.

Rocz.sl. — Rocznik slawistyczny. Краков, 1908 и след.

RR — К. Буга, «Избранные сочинения», Вильнюс, I, 1958; II, 1959; III, 1961.

Sl.Occ. — Slava Occidentalis, Познань.

Sl. Or. — Savia Orientalis, Варшава.

ВСЯ — Вопросы славянского языкознания, Москва, 1957 tt.

ВЯ — Вопросы языкознания, Москва.

ДБ — П. Л. Маштаков, Список рек Днепровского бассейна, С. Петербург, 1913.

ЛАГВП — В. Н. Топоров и О. Н. Трубачёв, Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья, Москва, 1962.

Примечание: Сокращения названий населённых пунктов такие же, как в «Словаре литовского языка» (см. т. III, Вильнюс, 1956).

181

ОТНОСИТЕЛЬНО ПРОИСХОЖДЕНИЯ НАЗВАНИЙ ЛИТОВСКИХ РЕК

Дунай и Днепр

А. ВАНАГАС

Резюме

В данной статье рассматриваются две группы литовских названий рек: а) Dunõjus (четыре реки), Dunājūs (восемь рек), ср. Dunājūs || Gudonių ežeras оз., Dūnõjus оз., Dūnājūs lug, Dūnõjus lug, Dūnõjai lug. Существует определенная связь между этими топонимами и апеллятивами dunõjus, dunājūs, dūnõjus „большая вода и др.“, ср. dūnõjis, dunujēlis, dūnavēlis, dujonēlis, dūjūnas, donajus, danojus, donajēlis, donojēlis, danujēlis, duinojēlis, рефрены dūnoja, dūnojo, dūno, глагол sdundti (-dūna, -dūno), dūma ³⁴, dūnas ³⁵, dūnūs ³⁶. Они очень широко распространены в литовских народных песнях. Апеллятивы dunõjus, dunājūs, dūnõjus и др. в литовский фольклор пришли из славянских народных песен как своеобразный поэтический образ, символ воды. Литовские топонимы Dunõjus, Dunājūs, Dūnõjus, Dūnājūs, по всей вероятности, являются вторичными образованиями от этих апеллятивов.

б) Dniepras, Doniēpras, Duneprēlis, ср. Dunēprāi (луг), Dunēpras (луг). Генетически эти топонимы связаны с названием украинской реки Днепр. Как известно, название Днепр в прошлом имело много вариантов: Δανήπρ, Дънѣпръ, Дънѣпрь, Непръ, Dnieper, Niper, Nieper, Непер и др. Литовские топонимы Dniepras, Doniēpras, Duneprēlis, Dunēpras, возможно, произошли от разных вариантов названия Днепр. При сравнении литовских топонимов с вариантами названия Днепр, видны частичные несоответствия фонетического характера. Можно предполагать, что некоторые изменения литовских топонимов произошли позже.

Путь проникновения названия реки Днепр в литовскую топонимию не совсем ясен. Возможно, что названия Dniēpras, Doniēpras и др. являются рефлексом тех отдаленных времен, когда балты обитали на обширных территориях бассейна Верхнего Днепра.

182