LIETUVIŲ KALBOS GRAMATIKOS TYRINĖJIMAI LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA

СУЩЕСТВИТЕЛЬНОЕ ЗИЕТЕЛЬСКОГО ДИАЛЕКТА

A. VIDUGIRIS

Зиетела — самое южное место за пределами границы Литовской ССР, где издревле сохранились люди, умеющие говорить по-литовски. В 1957 г. в окрестностях Зиетелы по-литовски более или менее хорошо говорили еще свыше 40 человек, преимущественно старики. Большинство из них родились в деревне Засечи, и только двое — в Пагиряй. За 10 лет (до 1967 г.) число людей, умеющих говорить по-литовски в окрестностях Зиетелы, сократилось более чем вдвое: большая часть умерла, несколько человек уехали: двое — в Польскую Народную Республику, один — в Украинскую ССР. В 1962 г. умерли обе последние старушки, родившиеся в деревне Пагиряй и хорошо говорившие по-литовски. Кроме того, часть оставшихся стариков живет далеко друг от друга и им не с кем говорить по-литовски, поэтому они сильно подзабыли этот язык. Таким образом, сейчас не наберется и десяти хороших носителей этого диалекта.

Литовский диалект Зиетелы из-за своего изолированного положения, сохранявшегося в течение многих веков, имеет большое значение для языкознания как благодаря сохранившимся архаическим, так и возникшим позднее особенностям. Поэтому этим диалектом заинтересовались уже более восьмидесяти лет назад. Его изучали E. Volteris, K. Būga, J. Rozvadovskis, P. Aruma, Chr. Stangas, J. Gerulis, E. Frenkelis и др.¹ Немало материала представлено также в книге Z. Zinkevičius «Lietuvių dialektologijoje» (Vilnius, 1966). Однако труды всех упомянутых лингвистов содержат о данном диалекте главным образом отдельные важные сведения, но не дают его полного описания.

Стремясь хотя бы отчасти восполнить этот пробел, автор в 1957—1960 гг. специально исследовал фонетику и морфологию диалекта Зиетелы. Часть этих исследований уже опубликована².

Здесь публикуется описание существительного диалекта Зиетелы. Помимо словоизменения, в нем впервые подробно рассматривается и словообразование существительных этого диалекта. Иллюстративный материал дополнен несколькими примерами, записанными позднее — главным образом в 1962—1967 гг.

СЛОВООБРАЗОВАНИЕ

§ 1. В диалекте Зиетелы самую многочисленную группу отыменных производных составляют суффиксальные производные; сложных слов и производных с приставками и окончаниями записано совсем мало.

Суффиксальные производные

§ 2. Суффиксальные производные распределяются по определённым смысловым группам. Производные каждой такой группы рассматриваются не в алфавитном порядке, а в соответствии с их количеством, как и в «Грамматике литовского языка»³.

¹ См. «Вопросы литовского языкознания» (далее LKK), т. 2, Vilnius, 1959, с. 239 и далее.

² О местоимении см. LKK, т. 3, с. 113—131; о словообразовании глаголов с суффиксами -inėti, -dinėti см. MAD, A, т. 2(11), с. 219—231. Несколько замечаний о фонетике диалекта см. LKK, т. 2, с. 195 и далее.

³ См. Институт литовского языка и литературы АН Литовской ССР, «Грамматика литовского языка», т. 1, Vilnius, 1965, с. 251—473.

16*

147

Деминутивы

§ 3. Значение уменьшительных, ласкательных, а также увеличительных и уничижительных суффиксальных производных такое же, как в литовском литературном языке. В статье значения уменьшительности и ласкательности производных не разграничиваются; отдельно выделяются только производные с увеличительным и уничижительным значением. Кроме того, отдельно рассматриваются слова, утратившие ласкательно-уменьшительное значение.

§ 4. -ėlis, -ė. Суффикс -elis, -ė (после отверделых согласных произносится -alis, -ė) — один из наиболее продуктивных. Производные с этим суффиксом обычно образуются от двусложных существительных, обозначающих предметы, растения, животных, лиц, части тела человека (или животного) и т. п., например: akėlės⁴, bandėlė, bernėlis, beržālis ~ beržėlis, burnėlė, dalgėlė, daržālis ~ daržėlis, dāubėlė || duᵒbėlė, drāugėlis, duᵒnėlė, galvėlė, girālė ~ girėlė, giẽsmėlė, graštālis, kalnėlis, kampālis, kartėlė, kelālis ~ kelėlis, kojālės, kruᵛvėlė, kuᵒlālis ~ kuolėlis, lamptėlė «дощечка», lankėlis, liẽpālis «липочка» (ср. liẽpas «липа») lovālis, mergėlė, piᵛvėlė, pirkėlė, plostālis «дощечка», ragālės «саночки» (ср. rāgos «сани»), rankėlė, ratālis, sodālis, stalālis ~ stalėlis; suᵛnėlis, šākėlė, širādėlė, tvarṭėlis, uᵒgėlė, upālė (редк. upālis), vaikālis, vartālei, virvėlė, žagrāle ~ žagrėlė, žirgėlis, žmოგėlis.

Помимо литовских производных, имеется немало гибридных образований, например: bočālis «папенька», chmorālė «облачко», grušālė «грушка», kapālė «куполок», katkālė «веретёнце», klėtkālė «клеточка», kliⁿnėlis «клинушек», kruᵛkėlis «крючочек», kšonškālė «книжечка», kupkālės «горшочек», kurᵛkālė «кучка», kvietkālė «цветочек», kvosālis «тяжёленькая», loznālė «ивушка», mastālis «мостик», skuᵛlāle «щечка», skuᵛrāle ~ skūrėlė, trubālė «трубочка», tbnālėlis «изгородка из бочек», verbālė «вербочка», vesālė «деревенька».

У отдельных производных с этим суффиксом уменьшительное, ласкательное значение поблекло; некоторые из них имеют особое значение, например: bobālė «приспособление для заточки косы; подорожник (растение)», kuᵒjālis «молоток», kuᵒdėlis, vadāles, važālis «рак», višālėlis «цыплёнок».

Уменьшительное или ласкательное значение обычно утратили и образованные с этим суффиксом имена собственные, например названия мест Trakėliai «поле деревни Zasečiai»; фамилии и прозвища Bagd(z)ėlis, Cigėlis, Dargėlis, Gaidėlis, Ponėlis, Trainėlis, Vaškėlis, Žukėlis (деревня Zasečiai), Černėlis (деревня Kurpešiai), ср. славянизированные в XVI в. имена и фамилии (отчества?) Юкрель, Ккрель, а также Стулькрелевич (Stulg-el-evičius) (деревня Pagiriai), Григелевичъ (деревня Naričiai), Бонелевичъ, Бобрелевичъ, Яне-левичъ, Нарелевичъ, Стаселевичъ (деревня Strėla).

С суффиксом -elis, -ė встречаются также слова, образованные от многосложных существительных, например: paršukėlis, а также гибридные образования baronėlis «барашек», dubravėlė «грязное местечко», (u)z-bonėlis «кувшинчик». Однако такое словообразование для диалекта нехарактерно.

⁴ Примеры приводятся в упрощённой фонетической транскрипции.

Знаки ударения одновременно указывают и на долготу звуков, за исключением первых компонентов смешанных дифтонгов с падающим тоном i, u + l, m, n, r, которые всегда краткие. Долгота безударных звуков a, e, i, u обозначается точкой справа над буквой. Долгота исконно долгих звуков o и ė не обозначается. Имена собственные пишутся с прописной буквы.

⁵ Žr. Акты издаваемые Виленскою археологическою комиссиею для разбора древнихъ актовъ, т. 14, Вильна, 1888, p. 203—225 (toliau — Акты…).

148

Производные, образованные от существительных мужского рода, преимущественно относятся к мужскому роду, от существительных женского рода — к женскому. Исключения редки: vištėlis (ср. višta) и upėlis наряду с более частой формой upėlė (ср. upė).

§ 5. -(i)ukas, -ė. Производных с этим суффиксом очень много. Они образуются преимущественно от существительных мужского рода с различными значениями. Непосредственно перед этим суффиксом согласный редко бывает мягким, например: ačiukas «маленький самоварчик, чашечка», berniukas, dėdžiukas «дедушка», gaidžiukas, medžiukas, paučiukas «яичко», pėdžiukas, tvarčiukas. Обычно же этот согласный твёрдый (в отдельных производных это могло произойти также вследствие отвердения согласных l, r, s, ž и аффрикат č, dž), например: akmeniukas, alūkas, arklūkas «лошадка», berniukas, beržukas, dantukai, dvūmukai, gaidukas, gebukas, grūdūkas, jėrukas, kaisniukas «маленькая корзинка», kampukas, kaulūkas, kelmukas, kiemūkas, kraštukai, lapūkas, laužukas, litukas «литас», maišukas, metukai, namukas, paršūkas, peliukas, pienukas, pilvukas, puodžiukas, ramtukas «палочка», ražiukas «веничек», samtukas, sodukas, šiltukas «огонёк, светильник», šienukas, šuniukas, tiltukas, veršūkas, viršūkas, žiėdukas.

Суффикс -ukas присоединяется и к существительным, употребляющимся только во множественном числе, например: bubulūkai «маленькие дети; шарики», katinukas, komolūkas «мячик», kubilūkas, kumelūkas, lašinukai, lopinukas, lovitūkas, naginukai, truputukas «крошка», vištelūkas, žagarūkai, žolitūkai.

Записаны только два производных женского рода с этим суффиксом: vištukė, žolukė. Они образованы от существительных женского рода. Встречаются и отдельные производные мужского рода, образованные от слов женского рода, например: širdūkas «сердцевина дерева» — от širdis «сердце»; kirmėlūkas — от kirmėlė; mergitūkas «озорная девчушка» — от mergitė.

Имена собственные с этим суффиксом редки, например: Juozapūkas, Pāulūkas «Павли́к», Petrūkas, Vincūkas.

Ср. имена собственные, не имеющие уменьшительно-ласкательного значения, которые могут быть образованы как по-литовски, так и по-славянски, например: Mančūkas, Šaipūkas, Tumūkas «фамилии из д. Зосечи», Maziuk, Szymruk «фамилии на надгробиях кладбища в д. Нарчи и местечке Зиетела». Вероятно, слово klaušiukas, которым жители Зиетелы прозвали литовцев, образовано нелитовскоязычными жителями.

§ 6. -yka. Это один из наиболее характерных суффиксов имён существительных в Зиетелоском говоре. Гласный i этого суффикса (передаваемый в литературном языке как y) жители Зиетелы произносят очень по-разному. Чаще всего слышится не вполне ясный гласный среднего ряда -bĭ- (иногда -bĭ-, -bĭ-, -ui-), например: avbika «овечка», bitbika «пчёлка», galvĭika «головка», duobĭbĭika «ямочка», sesbika «сестричка», skepetūika «косынка». После j, а иногда и после č, g, k, n слышится гласный переднего ряда -i- или -ii-, например: akikąs «глазки», kelniikos «штанишки», kojikos, mergika, mergučika «девчушка», šaūjiika || šaūjiika «пригоршня», užvoganĭika⁶.

⁶ Разные исследователи этого говора неодинаково записывают этот суффикс: Э. Волтерис (E. Wolter, “Mitteilungen der Litauischen litterarischen Gesellschaft“, т. 4. Heidelberg, 1899, с. 169–171; далее — MLLG) — avuika || avika, paštuika, sesuika; К. Буга (Zẏtelos šnekta, рукопись, Отдел рукописей библиотеки Вильнюсского государственного университета им. В. Капсукаса, с. 17–19; далее — ZŠ) — galvōyka, zibōyka «рыбка»; П. Арума (P. Aruma, Litauische mundartliche Texte aus der Wilnaer Gegend mit grammatischen Anmerkungen, Dorpat, 1931, с. 45, 50; далее — LMT) — duktȯi-ka, ski̇lȯi-komi; Хр. Станг (NTS, т. 18, с. 178) — pašūtbika.

Фонетически объяснить происхождение суффикса – bĭ-ka нельзя, поскольку i после согласных b, d, l, p, s, r, v в говоре не переходит в bĭ. Возможно, в суффиксе -bĭ-ka в результате контаминации объединились-

149

По продуктивности это третий суффикс существительных с уменьшительно-ласкательным значением. Производные с ним образуются главным образом от существительных женского рода с конкретным значением, например: ausbika «ушко», duktbika «дочурка», kalbika «собачка», kamarbika «кладовочка», karvbika, kaulbika, krupbika «крошечка», mešbika, plutbika, skiedbika «щепочка», straisbika «мешочек», paustbika, saulbika, skilbika, tašlbika «тестушечка; маленькая хлебная кадка» terlbika «горшочек», verpsbika, višnikos, višbika, za-sūka «гусёночек», zvaizdbikos «звёздочки», žvirždbikos «песчинки».

Встречаются и производные с -yka, образованные также от многосложных слов, например: adatbika, api-varbika, avitbika || avultbika, bazničika, daržinika, karvybitbika «коровка», kumelbi-ka, mergaitbika «девчушка», moterbika, peludbika, pirkaitbika «каморка», skepetbika, spadničika «нижняя юбка».

Попадаются и отдельные производные с суффиксом -ykas, образованные от существительных мужского рода, например: liežuvbikas «язычок», brolykas⁷, akmuikas, vanduikas⁸. Возможно, суффикс -ykas содержится и в производном lovi-kūtas «кроватка».

§ 7. -ėlis, -ė. С этим суффиксом производные образуются от многосложных существительных разных типов, чаще всего с конкретным значением, например: an(k)sli-nėlis «маленькая ольховая роща», aržolėlis «дубочек», berži-nėlis, gelaistuvėlis «маленький точильный камень», kunodėlė «картофелинка», šeimi-nėlė, tvartukėlis, užuoganėlė, vainikėlis, vakarėlis, valvadėlis «поводок», van-dėnėlis, vuodegėlė, ср. гибридные образования beragėlis «берег», baronėlis «барашек», budin-kėlis «домик», čelnokėlis «челночек» čeravi-kėlei «ботиночки», deravėkėlė «бревнышко», drobinėlė «лесенка», kančiukėlis «кнутец, бичик», koplonėlis «священничек», kulbokėlė «седёлышко», kvartukėlis «фартучек», lančiugėlis «цепочка», mala-tėlis «молоточек», pi-ragėlis, primokėlis «поджарок», sožaukėlė «телушка».

Ср. также фамилию из Засецкого края Tumūšėlis. По написанию фамилий XVI в. Банакрель, Бa-накреловичъ (Vanag-el-iovičius⁹) неясно, имелся ли тогда суффикс -elis или -ėlis.

§ 8. -utas, -a. Производные с -utas, -a образуются главным образом от существительных мужского рода, например: kištūkas, langūtas, nagūtas, vaikūtas, vilkūtas, žmogūtas, ср. также гибрид cviekūtas «гвоздик». Производных с этим суффиксом, образованных от существительных женского рода, всего несколько. Из них наиболее употребительно только mer-gutė «девушка» (мн. ч. mergūtos, чаще mergūčos). Суффикс -utas, -a довольно часто присоединяется и к производным с другими уменьшительно-ласкательными суффиксами, например: bermukū-tas, jerukūtas, kaisnukūtas «маленькая чашечка», kašikūtas «корзиночка», kumelukūtas «лошадка», lovi kūtas, paršūkūtas, ridikūtas, telukūtas, veršūkūtas «бычок, бычочек». В таком случае она ещё сильнее подчёркивает уменьшительно-ласкательное значение производных.

§ 9. -utis, -ė. Производные с этим суффиксом образуются преимущественно также от существительных, например: bernutis, bandūtė, mergūtė, momutė «мамочка», menutis «месячишко» (основное слово mėnas) saulūtė. От прилагательного образовано существительное vėsūtė «по-

…следовали несколько суффиксов. Уже Э. Френкель (E. F r a e n k e l, „Balticoslavica“, т. 2, с. 57) утверждал, что этот суффикс (он писал -uika) возник из сочетания -ukas и -ykas. Мнение о том, что -uika могло возникнуть путем контаминации из -ukas, -ė, -ykas, -a, наиболее убедительно обосновал П. Скардиюс (APh, т. 6, с. 131–132; LKŽD, с. 160, 365). Возможно, с -ka(s) связан и ныне не употребляемый в диалекте суффикс -eika; ср. производные motereika, živei-ka, записанные К. Бугой (Zš, с. 17–18) с пометой dim. (диминутивы) (разумеется, если эти формы не являются вариантами -yka).

⁷ См. K. Būga, Rinktiniai raštai, т. 1, Vilnius, 1958, с. 305.

⁸ См. E. Fraenkel, указ. соч., с. 56; P. Skardžius, APh, т. 6, с. 131, LKŽD, с. 160, 365.

⁹ Акты... т. 14, р. 303–306.

150

«…вес», от глагола — truputis «крошечка» (ср. truputis «крошка»). Уменьшительно-ласкательного значения уже не имеют производные с суффиксом -utis, -ė: blakutė, редко blakutė «клоп», rągutės «сани», žmogutis «зрачок, куколка».

С суффиксом -utis встречаются также отдельные личные имена, например: Sigirskūtis «сын Сигирса», Svibūtis «сын Свиба»; ср. имена и фамилии (отчества) в инвентарных описях имений окрестностей Зиетела XVI в.: Молдутъ (д. Савичи), Пенькутъ (д. Дайнава), а также Довкутевич (Dauk-ut-evičius), Кестутевич (д. Пагири), Нарутевич (д. Стрела)¹⁰.

§ 10. -ytis, -ė. С суффиксом -ytis, -ė зафиксированы только следующие существительные: karvītė, lovītis, mergītė. Чаще он встречается в сочетании с другими суффиксами, например: avìt'bìlka (из-за гармонии гласных также avbūt'bìka), lovì'tūkas «кроватка», vaikì'tūkas «ребёночек», za'sì't'bìka «гусёночек».

§ 11. -aitis, -ė. Производных с этим суффиксом в диалекте мало. Слова с ним обычно образуются от существительных, например: bernàitis, mergàitė; ср. слово ponàitė, записанное Э. Вольтером (MLLG, т. 4, с. 172). Уменьшительно-ласкательного значения не имеет слово pirkàitė «горница». Ср. также часто употребляемые существительные с двумя суффиксами: mergaitbìka, pirkaitbìka.

С суффиксом -aitis, -ė образуются также личные имена, например: Jurkàitis «сын Юрки», Laurukàitis «сын Лаурука»¹¹, а также географические названия, например: Balàitės «луг в д. Засечи», Pievàitė «поле в д. Засечи».

§ 12. -(i)ulis, -ė. С этим суффиксом зафиксировано лишь несколько производных. Это слова, образованные от существительных: bočiùlis «папочка», dievùlis; от прилагательного образовано имя коровы Margùlė, а от звукоподражательного слова — bubùlis «маленький шалопай», ср. bubùlùkai.

§ 13. -užėlis, -ė. В диалекте не слышали производных только с суффиксом -užis, -ė. Он зафиксирован лишь в словах из песен bernužėlis, mergužėlė, в составе сложного суффикса -užėlės, -ė.

§ 14. -ynas, -a. С этим суффиксом зафиксировано только одно существительное с ласкательным значением: sàulì'na, редко sàulìna. В уничижительном значении употребляется производное с этим суффиксом pagonìnas «невоспитанный, неряшливый юноша».

§ 15. -ikas. В словах литовского происхождения уменьшительно-ласкательный суффикс -ikas встречается редко и только как часть сложного суффикса -ik-utas, например: bernikùtas «мальчишечка», paršikùtas «поросёночек».

§ 16. -itkas. Этот суффикс производных прилагательных (ср. báltitkas «беленький») иногда присоединяется и к существительным со значением малого размера, например: vaìkitkas «ребёночек, дитятко».

§ 17. В Зиетельский диалект проникли также отдельные уменьшительно-ласкательные суффиксы славянского происхождения. Среди них следует отметить следующие:

a) -ikas. По образцу белорусского и польского языков этот суффикс сейчас особенно охотно используется в диалекте для образования личных имён с уменьшительно-ласкательным значением, например: Álikas «Алюшка, Альгюшка», Barnádikas «Бернардушка», Dònikas «Даниэльчик», Jùzikas «Юзик», Kázikas «Казик», Kóstikas «Кастук», Valėrikas «Валерик»; ср. другие заимствования с этим суффиксом: kùmpikas «кусочек», kaptánikas «плащик, курточка», krìžikas «крестик»;

¹⁰ Акты..., т. 14, р. 213, 215, 226.

¹¹ Оба личных имени записаны со слов местной литовской учительницы, бывшей жительницы д. Засечи, Котрины Жукелите-Йодиене.

151

b) -усис, -ė. С этим суффиксом также чаще образуются личные имена, например: Bōlūsis «Балиукас», Kastūsis «Кастукас», Marūsė «Марите». Из нарицательных существительных следует отметить momūsė «матушка», ср. чистое заимствование tatūsis «папенька, батюшка».

c) -илка. Этот гибридный суффикс имеет существительное с пренебрежительным значением mergilka «несерьёзная девушка»;

d) -ечкас. С этим славянским суффиксом зафиксировано только слово ažarėčkas «озерцо, маленькое озерышко».

Названия действий и их результатов

§ 18. Поскольку названия действий и их результатов образуются преимущественно от глаголов и одни и те же производные часто могут иметь значение как действия, так и результата, они рассматриваются в одном разделе. Сначала приводятся более характерные суффиксальные названия действий, а затем — названия результатов действий.

a) Суффиксы названий действий:

§ 19. -imas. Это один из наиболее продуктивных суффиксов диалекта. Его производные чаще всего обозначают название действия, например: akėjimas, arimas, gimimas, gėrimas, jėdimas, prausimas, šienavimas, užtekėjimas, užžimas, žaidimas, ср. также гибрид kūrėjimas «курение». Однако многие производные с этим суффиксом приобрели и другие конкретные значения:

a) результата действия, например: arimas «вспаханное поле», ištinimas «опухшее место на теле», kvėpimas «запах», sarišimas «связь», tinimas «режущая часть косы», virimas «отвар»;

b) объекта действия, например: jėdimas «еда», penimas || penėjimas «корм, пища»;

c) определённого письма, документа, например: laidimas «разрешительный документ».

Из примеров видно, что производные образуются от основы прошедшего однократного времени первичных и вторичных глаголов (ср. gėrimas, kūlimas).

В производных от вторичных глаголов иногда опускается суффикс основы прошедшего однократного времени, и кажется, будто производные образованы от основы настоящего времени, например: gulimas «лежание» (ср. gulė и gulėjo), kvėpimas (ср. kvėpėjo), penimas (ср. penėjo).

Большинство названий действий, образованных от первичных глаголов, может иметь ударение как на суффиксе, так и на корне, например: arimas || arimas, gėrimas || gėrimas, kūlimas || kūlimas, pjovimas || pjovimas, užžimas || užžimas. Названия же результата действия и объекта обычно имеют ударение на корне.

§ 20. -ymas. С этим суффиксом названия действий обычно образуются от глаголов с основой на o, например: gani·mas, rūki·mas, saki·mas, реже ganimas, rūki-mas.

Некоторые производные с этим суффиксом употребляются и в конкретном значении, например: minki·mas «замешенное тесто», pudi·mas, valgi·mas «обед, время обеда».

Некоторые производные с суффиксом -ymas образованы от глаголов с основой на a, например: būsti·mas «жизнь, существование» (ср. būsta «живет, существует»), Degimas «луг в деревне Пагиряй» (ср. dega).

§ 21. -ulys. Производные с суффиксом -ulys образуются от глаголов и служат названиями физиологических явлений или состояний, например: kosulīs «кашляние», skaudulīs «боле-

152

ние, боль», smirdulis «воняние, зловоние». Некоторые производные с этим суффиксом имеют конкретное значение, например: skāudulis «нарыв».

§ 22. -ienė. От глаголов с суффиксом -ienė образованы слова čiužinė «скольжение, катание (на льду, снегу)», žaidinė «игра, развлечение».

§ 23. -yba. С суффиксом -yba записано лишь одно отглагольное производное dailiba «деление, разделение» (ср. dailīt «делить»).

§ 24. -estis. Этот суффикс имеет образованное от глагола слово rūpestis «забота о ком- или чём-либо».

§ 25. -umas. От глагола с этим суффиксом образовано слово kvepumas «дыхание, запах (ср. kvėpa „пахнет“)», которое обозначает как действие, так и его результат. Возможно, к такому типу словообразования (от глагола dega «горит») относится и слово degūmas «жар», обозначающее признак или результат действия (в диалекте прилагательного degūs нет).

§ 26. Значение названий других действий, образованных преимущественно с помощью непродуктивных суффиксов, также значительно конкретизировалось, например, с:

a) -lys: diėglis «прокалывание, укол»;

b) -na: šalnà «замерзание, мороз»;

c) -smė: giėsmė «пение, песня»;

d) -tus: li:tūs «дождь».

б) суффиксы названий результатов действия:

§ 27. -inys. Этот суффикс имеют образованные от глаголов слова с конкретным значением, например: kratīnīs «смесь сена и соломы, корм», lopinīs, trupinīs.

§ 28. -alas. С этим суффиксом образованы следующие названия результатов действия от первичных глаголов: mi:zālai «моча», vērpalas «спрядённая пряжа», viralas «суп; иногда также овощи для приготовления супа».

§ 29. С многими другими суффиксами в диалекте записано лишь по одному производному этого значения, например:

a) -eklas || -iklas: audeklas || audiklas;

b) -eta: купета̀;

c) -etys: шепетис (ср. шѐпти);

d) -yna: lupīna || lupī·na «кора (картофеля, дерева)»;

e) -inės: rāžginės ~ rėžginės;

f) -urys: žiburis «свет, фонарь, лампа»;

g) -utas: degūtas;

i) -utys: trupūtis «кусочек, крошка, комочек».

Возможно, к названиям результатов действия следует отнести также производное с суффиксом -enės || -inēs kėpenės || kėpinēs «печень».

Названия признаков

§ 30. Названия признаков образуются преимущественно от прилагательных, реже — от других частей речи. Наряду с многочисленными производными с абстрактным значением встречаются и отдельные существительные с конкретным значением. Последние указываются отдельно.

§ 31. -umas. Большинство производных с этим суффиксом образовано от простых (без суффиксов) прилагательных. Производные могут быть как мужского, так и женского рода, без

153

различия в значении. Производные женского рода даже более частотны. Обычно они обозначают абстрагированный признак, например: au(k)štūmà || au(k)štùmas, brangùma, grąžùmas, jìlgumà, karštùmas, kartùma || kartùmas, platùma || platùmas, ruštùma || ruš-tùmas „pūgštumas, -a“, saldùmas, sausùma, slidùma, storùma, šaltùma „šaltis“, šiltùma „šiluma“, tirštùmas.

От существительного, перешедшего в наречную функцию, образовано слово daugumas (ср. daugis, daugelis).

Некоторые производные с этим суффиксом имеют и более конкретное значение, например: ilgùma «самое длинное место», platùma «самое широкое место», sausùma «сухое место».

§ 32. -yba. Производные с этим суффиксом образуются от прилагательных, например: gerìba «добро, доброта», gi·viba, gražìba, jaunìba «молодость», negerìba «зло, недоброта», piktìba, saldìba. Обычно производные имеют неподвижное ударение, однако иногда ударение падает и на окончание, например: gražìbà, saldìbà.

§ 33. -umynas, -a. Существительные с этим сложным суффиксом также образуются от прилагательных. Обозначаемый ими признак сильнее и интенсивнее признака, выражаемого производными с суффиксом -umas. Большинство производных с этим суффиксом — женского рода, например: gražùmi·nà «красота, прелесть», karštùmi·nà «жар, жаркость», tamsùmi·nà «темнота, мрак». Формы мужского рода редки, например: gražù-minas.

§ 34. -imas. В диалекте существительные, обозначающие признак, довольно часто образуются от прилагательных также с суффиксом -imas, например: aštrìmas || aštrìmas «острота», karštìmas «жар», rušìmas «кислотность», šlapìmas «влажность».

Немало производных с суффиксом -imas употребляется и в конкретном значении, например: aštrìmas || aštrìmas «лезвие», min(k)štìmas, tirštìmas.

Здесь можно также упомянуть слово сходного значения, образованное от числительного: trãji-mas «поле, вспаханное три раза».

§ 35. -ysta. Производных с этим суффиксом немного. От прилагательных образованы: jaunì·stà «молодость», и senì·stà «старость, старина». От существительного образовано притяжательное производное kùngi·stà, реже kunìgi stà «барщина».

§ 36. -ata. В диалекте с этим суффиксом имеется только одно существительное, образованное от прилагательного: švì·katà, реже šveikatà «здоровье, здоровое состояние».

§ 37. -aitė. С этим суффиксом от прилагательного образовано существительное pilnaitė «полнолуние». Возможно, в этом слове -aitė появилось вместо суффикса -atė по аналогии с другими уменьшительно-ласкательными суффиксальными производными (окончание i-kamienė -is в диалекте не употребляется).

§ 38. -ystva. Этот суффикс наряду с -ysta встречается в словах jaunì·stvà (чаще jaunì·stà), senì·stvà. Суффикс -ystva, по-видимому, является гибридным, возникшим в результате контаминации литовского суффикса -ysta и славянского -stva (ср. заимствования: bagostvà «богатство, богатства», krìžastva «перекрёсток», susì(d)stvà «соседство», tùžestva «тяжесть, тяжкое бремя»).

§ 39. Для обозначения некоторых абстрактных признаков употребляются также заимствования с суффиксом -àstis, например: ròdastis «радость», slòbastis «слабость», spakàinastis «спокойствие, тишина».

154

Названия орудий

§ 40. Приводимые в этом разделе суффиксальные существительные в основном образованы от глаголов и обозначают различные орудия, приспособления или просто какие-либо средства. Производных с этим значением в говоре немного.

§ 41. -tavas. Это один из самых продуктивных суффиксов этой группы, например: gelaist uvas «точило, брусок», pjautuvas, skaltuvas «приспособление для высекания огня из кремня».

Встречаются также производные во множественном числе, например: mintuvai || mintuvai, muštuvai «часть ткацкого станка».

§ 42. -yklė. Этот суффикс имеют производные šaudiklė «приспособление для установки челнока при тканье» и veit'klė.

§ 43. -tuvė. С этим суффиксом записано всего два примера, например: brauktuvė «орудие для мятья льна», kultuvė «орудие для выбивания белья при стирке».

§ 44. -(i)olas. Суффикс -(i)olas имеет образованное от глагола название sukòlas «приспособление для трепания челноков», возникшее, возможно, по аналогии с заимствованным словом kočėlas «скалка».

§ 45. Некоторые суффиксы названий орудий встречаются лишь в отдельных производных, например:

a) -ata || -eta || -ita: ádata, daž. ádeta, ádita; возможно, также lopetà «лопата»;

b) -ėčia: akėčia, реже akėčia «борона»;

c) -ynė: sėdinė;

d) -imas: vežimas;

e) -las: šulas;

f) -lys: grėblis, kaplis «тяпка»;

g) с помощью славянского суффикса -yčia образован гибрид sprageli'čia «рукоять цепа».

§ 46. К этой группе производных следует отнести также такие названия орудий, способ образования которых неясен, например: с -elas: spragėlas «цеп», -enas: vėlanas ~ vėlenas, -ega: vedegà.

Названия мест

§ 47. Названиями мест считаются существительные, образованные от разных частей речи и обозначающие место по находящимся в нём предметам, происходящему в нём действию или какому-либо другому характерному признаку. Наряду с этими названиями приводятся также наиболее характерные топонимы с суффиксами.

§ 48. -ynas. Слова с суффиксом -ynas образуются от существительных для обозначения места, где имеется много предметов одного вида, например: aglynas «еловый лес», an(k)slìnas «ольховая роща», aržolìnas «дубрава», beržìnas, karklìnas, ruošutìnas «орешник»¹², skiedìnas «осиновый лес», гибриды kvaìnas «сосновый лес», velaukinas «можжевеловая роща».

От слов с таким же значением произошли топонимы, например: Beržìnas «луг в деревне Пагиряй», Kuìlinas «пастбище в деревне Пагиряй», Laužìnas «лес у деревни Нарчяй», Lazdinai «луг в деревне Курпешяй»; ср. также Gardìnas «город Гродно, Гродно»; топонимы, записанные со слов белорусов: Краклін || Карклін «пастбище в деревне Змеячи». Жвырздыны «поле в деревне Нарбутоняй».

¹² Наряду с этими производными очень часто употребляются и славянские заимствования, например: ariešni'kas «орешник», bereznikas «берёзовая роща», jie'lnikas «еловый лес».

155

§ 49. -iena. Производные с этим суффиксом образуются от существительных и обозначают место (почву), где росли те или иные культурные растения, например: avižienà, kvietienà, kunodienà, «картофельное поле», linienà, miežienà, rugienà, žirnienà.

§ 50. -(i)nykas. Этим суффиксом -(i)nykas образованы следующие существительные со значением места: kaulinikas «свинарник, место, где держат свиней», poperosni·kas «коробочка для папирос, место, где кладут папиросы, папиросница»; ср. также производные с составными суффиксами (-idnykas, -ynẏkas): kaulidni·kas «место свинарников», ankšli·nikas «место, где много ольшаников».

§ 51. -(i)ava || -uva. С этим суффиксом от глагола образовано слово ganavà «пастбище»; ср. также топонимы с этим суффиксом: Dainavà, реже Dainuvà «деревня в окрестностях Зетела (по-белорусски Játviez)», Li·tavà || Li·tuvà, чаще Litvà, Ramúltava Ramúntava «луг в деревне Курпешяй и участок реки Зетела», Varenavà «Варенава (город)».

§ 52. Приведём лишь по одному примеру других записанных производных со значением места с этими суффиксами:

a) -yklė || -ykla: gani·klė, реже gani·klà;

b) -iniai: kapinei || kapinei «кладбище»;

c) -udė: peludė, ср. также peludīka;

d) -ūnė: pelūnė «сарай для мякины», ср. viršūnė;

e) -urys: vidurīs, ср. Dāuburei || Dāuburai «кусты у деревни Засечяй».

Уже упомянутый суффикс -idnykas (kaulidni·kas) показывает, что прежде в Зиетельском говоре существовали также производные с суффиксом -idė.

Для обозначения места употребляются также отдельные производные с суффиксом -uma, см. § 31.

§ 53. Литовские топонимы, встречающиеся на территории диалекта, помимо уже упомянутых суффиксов, имеют также следующие:

a) -iškės: Kràučškės «деревня в окрестностях Зиетелы», Tetāliškės, Vinātiškės «поля д. Chadian-lionų», Vesėliškės «луг Žukaučinos». Ср. также топонимы с этим суффиксом, записанные только со слов белорусов: Андру́нишки, Де́книшки, Падоу́кінишки «поля д. Narbutonių», Гле́бишки «поле д. Jūravičių», Янкишки, Гле́нишки «поле и луг д. Akanų». Юрішки «поле д. Dainavos», Яцішки «поле д. Kiaučiškių», Вайню́йшки «поле д. Maldūnų», а также луга, упоминаемые в XVI в. неподалеку от д. Vezaučiaus: Одринишки а Селивонишки¹³;

b) -aine: Šilainė «лес д. Naručių»;

c) -ikliai: Variklei «кустарники д. Pagirių»;

d) -onas: Dirvōnas «поле д. Zasečių».

Немало топонимов имеют славянский (белорусский) суффикс -ščina, например: Bablāuščina, Fidinăuščina || Chvidinăuščina «поля д. Zasečių», Žibartauščina «бывшая усадьба в окрестностях Зиетелы», Hápкoyшчина «поле д. Zmejaucų».

Названия деятелей и лиц

§ 54. В диалекте очень мало названий деятелей, образованных от глаголов, поэтому здесь вместе с ними рассматриваются и существительные, обозначающие лиц и образованные от других частей речи. Сначала приводятся названия деятелей, происходящие от глаголов, затем — названия лиц, образованные от других частей речи и обозначающие различные признаки человека: его профессию, происхождение или место жительства, пол, родственные отношения и т. д. В этом разделе приводятся также наиболее характерные фамилии с суффиксами, а также некоторые топонимы, образованные от названий лиц.

¹³ Акты..., т. 22 (1895), p. 290–291.

156

а) Суффиксы названий деятелей:

§ 55. -ėjas, -a. Производные с этими суффиксами обозначают деятеля или лицо как по его постоянному занятию, работе, так и по действию, выполняемому случайно. Существительные с суффиксом -ėjas, -a образуются от глаголов прошедшего однократного времени, например: audėja (: audė), melžėja (: melžė), pjovėjas, реже pjovėjis, pjovėja (: pjovė). Суффикс малопродуктивен, так как деятель нередко обозначается описательно, например: mergà, katrà kárves mėlža; móterė, katrì grėba.

§ 56. -ūnas. С этим суффиксом обычно образуются названия лиц с отрицательным значением, например, образованные от глаголов слова ėdūnas «обжора, ненасытный едок», girgitūnas «тот, кто говорит непонятно, бормочет».

С суффиксом -ūnas образуются также фамилии и топонимы, однако эти производные по своему первоначальному значению являются патронимами, например: Dibūnas «фамилия в д. Засети», Burdun, Tekun, Žykelun (< *Žukel-ūnas?) «фамилии на надгробиях кладбища Зетелы»; Maldūnai || Maldūnei, изредка Maldūčei «деревня в окрестностях Зетелы», Mišūnai «южная окраина д. Засети», Lagūnai, Taukūnai «деревни в окрестностях Зетелы».

§ 57. -ojas. С суффиксом -ojas зафиксировано только одно образованное от глагола название деятеля artójas, реже artójis.

§ 58. -očius. С этим заимствованным суффиксом зафиксировано только одно образованное от глагола название деятеля ru·kõčius || ru·kõčis «человек, который курит, курильщик трубки»; ср. также заимствования сходного словообразования bagõčius || bagõčis «богач; осенний праздник (5 сентября)», skripõčius «скрипач; сверчок».

б) Суффиксы названий лиц:

§ 59. -(i)nykas, -ė. Производные с этим суффиксом образуются от существительных и обозначают лиц по работе, занятию, склонностям, одежде и т. д., например: darbinìkas, -ė, giesminìkas, -ė, mėsini·kas, -ė; ср. также гибридные образования kepelūšni·kas «человек в шляпе», vesėlnì·kas «участник свадьбы». Литовских производных с этим суффиксом в диалекте в целом немного.

§ 60. -iškis, -ė. С суффиксом -iškis, -ė обычно образуются названия лиц по месту их происхождения или жительства (деревне, местечку, городу), например: dainaviškis, -ė, krėliškis, -ė, kurpėšiškis, -ė, narbutoniškis, -ė, narčoniškis, -ė, no°gardiškis, -ė, pagiriškis, -ė, vilniškis, -ė, zasečiškis, -ė, zi°teliškis, -ė.

С этим суффиксом иногда образуются также названия лиц по национальности, например: látviškis, -ė «латыш, латышка», lietaviškis, -ė || lietuviškis, -ė, реже lietuviškis, -ė «литовец, литовка», rūsiškis, -ė «русский, русская», либо по различию пола, например существительные мужского рода móteriškis «женщина» и virìškis «мужчина».

Иногда в значении существительных употребляются также местоименные производные maniškis, -ė «мой человек, муж или сын», mūsiškis, -ė «наш, наш человек», taviškis, -ė «твой, твой человек».

§ 61. -(i)onis, -(i)onės || -(i)on(i)ai. Суффикс -(i)onis встречается в отдельных словах, обозначающих лиц по месту их жительства или происхождения, например: narčónis, чаще narčoniškis, -ė «житель деревни Нарти», ср. заимствование сходного значения и словообразования mieščónis «горожанин».

В некоторых топонимах этот суффикс может иметь патронимическое происхождение, например: Narbutónės, аналогично также Naradónės «деревни в окрестностях Зетелы», Žirmónės || Žirmónai

157

«Городок Лидского района», в других случаях — славянские названия, например: Chadaūlōnės || Kadūalōnės, Chil-mōnės «деревни в окрестностях Зиетела». С суффиксом -(i)oniai говорят Sači̇vlōnei «деревня в окрестностях Зиетела».

§ 62. -ėnas. С суффиксом -ėnas записано только одно слово, обозначающее человека по месту жительства или происхождения; это гибрид v'ėšėnas «деревенщина, сельский житель» (ср. vesė || viešė «деревня»).

§ 63. -ienė. С этим суффиксом производные преимущественно образуются от названий лиц мужского пола, обычно обозначающих родство или профессию, например: kalvī̇nė || ka-volīnė «жена кузнеца», didẽnė «жена деда, старика», kriauči̇nė «швея или жена портного», udūlinīnė «вдова».

Этот суффикс не характерен для фамилий жен. С ним записано всего несколько примеров, например: Buroki̇nė, Šaipuki̇nė. Обычно женщин называют просто по фамилии мужа или отца, например: Katri̇na Žukėlis-Jōda «Катрина Жукелите-Йодене», Marjonā Burȯkas «Мариёна Бурокене». Между собой обычно говорят просто: Adōlo pati, Jūnkos bōba «жена Йонаса», Bōlūso aspādnie.

С подобным суффиксом встречались и мужские фамилии, ср. Лапеня «фамилия из деревни Стрела, XVI в.».¹⁴

§ 64. -ainė. С суффиксом -ainė употребляется слово brōlàinė «невестка, жена брата».

§ 65. -ikis. С помощью этого суффикса от прилагательного образовано существительное мужского рода jaunìkis «слуга, наёмный работник».

§ 66. -ynas, -a. Суффикс -ynas, -a имеет существительное savīnas, savīna || savīna, образованное от местоимения и означающее «родственник, родственница; свой, своя».

§ 67. Суффиксы некоторых названий лиц сохранились только в именах собственных, фамилиях или топонимах, например:

a) -eika: Čučėika, Domeika, Kugeika, Ku̇leika, Mileika, Noreika, Šareika ~ Šereika, Žadeika; ср. также топонимы Teteikei || Titeikei, Žadeikei «деревни в окрестностях Зиетела». Лижейки «поле в деревне Таунуны»;

б) -ilas: Курилас, Вирбилас;

c) суффиксы -idė, -ilda отражены в фамилиях из окрестностей Зиетела XVI в.: Дойлида Кибилда.¹⁵

§ 68. В диалекте употребляется немало литуанизированных заимствований, обозначающих лиц. По занятию, виду и характеру работы чаще всего употребляются заимствования с суффиксом -nykas: agrōdni̇kas «огородник», „kolchōzni̇kas «колхозник», leṡnikas «лесник», mėlnīkas «мельник», pamōčni̇kas «помощник», tōpelni̇kas «утопленник» и др.

Лиц по национальности часто обозначают литуанизированные заимствования с суффиксом -ėkas, например: litvėkas «литовец», palėkas «поляк», žmuid(z)ėkas «литовец, жмудин».

Славянскими заимствованиями иногда обозначают человека и по месту его жительства или происхождения, например: nārbutaūckas «житель Нарбутов», vilenskas «житель Вильнюса».

Названия животных и растений

§ 69. Суффиксальные существительные, обозначающие животных и растения, образованы главным образом от существительных, прилагательных и глаголов.

§ 70. -ėlė. Наиболее употребительные производные с этим суффиксом: dirgėlė, kirmėlė, utėlė.

¹⁴ Akты..., т. 14, с. 216.

¹⁵ Akты..., т. 14, с. 203.

158

§ 71. Многие суффиксы этой группы малопродуктивны, и для каждого из них записан всего один пример производного слова:

a) -atė. Этот суффикс имеет слово gi:vātė, образованное от прилагательного;

b) -ava || -uva. С ним от глагола образовано существительное kėltava || kėltuva «скотина, корова»;

c) -inas. С этим суффиксом от существительного образовано слово kātinas;

d) -ynė. С помощью -ynė от прилагательного образовано слово ruškīnės «щавель»;

e) -ojas (|| -ojis, -ojus). Этот суффикс имеет производное vasarōjas, образованное от существительного; реже встречаются формы vasarōjis, vasarōjus.

§ 72. Отдельные производные этой группы имеют либо славянский корень, либо славянский суффикс, например:

a) -ulys. Этот суффикс имеет chrištulis || krištulis «жук-чернотелка», образованное от славянского корня (ср. польск. chrząszcz «жук»);

b) -očius. С этим славянским суффиксом образовано гибридное krankōčius наряду с более частым заимствованием kramkōtis «ворон, чёрный ворон»;

c) -nykas, -aunykas. По образцу славянских языков с этими суффиксами образуются названия стеблей некоторых растений, например: kunōdni·kas «ботва картофеля» (ср. kunodā «картофель»); viūgauni·kas «побеги ягодных кустарников», ср. заимствование аналогичного образования krivāuni·kas «кровохлёбка».

Собирательные названия

§ 73. Суффиксальные производные, обозначающие группу, совокупность или коллектив как живых существ, так и растений или каких-либо предметов, немногочисленны. Они образуются от существительных или прилагательных.

§ 74. -ynas. Пара зафиксированных производных с этим суффиксом обозначает группу растений, например: ru'sūtinas || ru⁰sūtinas «орешник, куст», žōlinas, žōli'nai «лекарственные травы».

§ 75. Определённые коллективы людей обозначаются существительными с такими суффиксами:

a) -yna: šeimyna;

b) -imas: jaunimas «молодёжь, молодые люди».

Названия праздников и обрядов

§ 76. Немногочисленные слова этой группы образуются преимущественно от числительных. Несколько больше производных образует суффикс -inės || -inis, например: devintinės || devintinis, sekminės, šeštinės || šeštinis. Как видно из примеров, чаще всего это существительные женского рода во множественном числе.

Вероятнее всего, из славянского заимствовано название обряда krikstynos «крестины».

Различные другие названия

§ 77. Помимо уже упомянутых значений, существительные с суффиксами могут иметь и различные другие значения: например, существуют производные слова, обозначающие одежду людей (предметы одежды, обувь), пищу, части тела, время и т. п. Однако таких производных слов встречается очень мало, поэтому группировать их по значениям нецелесообразно.

§ 78. -inė, -inės. Производные слова с этим суффиксом образованы от существительных. Одни из них употребляются только в единственном числе, другие — только во множественном, одни — мужского, другие — женского рода и обозначают одежду человека, например: kėlinės || kelinės, реже kálnės, piršti-

159

nė. Некоторые производные с этим суффиксом имеют и другое значение, например, daržinė означает строение для хранения зерна, гумно.

§ 79. (-inys), -iniai. Этот суффикс имеют слова, употребляющиеся во множественном числе: kalnẽi (<-kailiniai), marškinẽi || marškinėi. Он встречается также в слове lašinėi. Ср. также производное с этим суффиксом, записанное Э. Вольтером (MLLG, т. 4, с. 168): auštinys «Rauchloch, aukštinis, отверстие в потолке для выхода дыма».

§ 80. -ienė. Производные, образованные от существительных, обозначают пищу, например: pautẽnė || pautinė «яичница», гибридное слово panuokfẽnė «каша из крупных ячменных крупинок».

§ 81. С другими суффиксами записано всего по одному-два производных слова:

a) -alys: šakalis;

b) -iemus: saldīnus || saldītnis «слегка перебродившее сусло из ржаной или ячменной муки, которое обычно едят с картофелем во время Великого поста»;

c) -ija: žarija;

d) -ynė: krūtītnė || krūtis (ср. krūtìsa skaũst «болит грудь»);

e) -ojas, -ojus: rìtojas, реже rìtojus;

f) -ovė: rankovė;

g) -ulys: šipulis;

i) -ivis (<-uvis): liežīvis «язык».

§ 82. Можно указать также такие существительные, употребляемые в Зиетелосском говоре, словообразование которых с помощью суффикса более или менее ощутимо, однако их корень теперь уже трудно связать с каким-либо исходным словом, например: -ara || -era: ašara || ašera, vāsara; -eras || -aras: ažaras «озеро», vãkaras, žãgaras; -ega, || -ẽl || vuodegà || vuodegė; -enai: pelėnai; -eta || -ita: skẽpeta, реже skãpita «платок, платочек»; -ykas: vainikas «венок»; -olys: komolis «клубок»; -ūnė: alkūnė; -urys: staburīs || stimburīs «сухой стебель»; -utas, -učios: riẽšutas || rū̃šutas; ruõškūčios «орешки».

§ 83. В говоре много различных суффиксальных заимствований. В особенности некоторые широко употребляемые в литовских говорах производные с суффиксом -ėkas напоминают часто встречающиеся в Зиетелосском говоре фонетически адаптированные славянские заимствования: arlėkas «адамово яблоко», barčėkas «улей», čerpėkas «половник», derevėkas «обрезок», kumpėkas «окорок», smal-(n)ėkas «кусок смолистого дерева», stremėkas «заноза» и др.

Суффиксальные производные

§ 84. Суффиксальные производные в Зиетелосском говоре образуют одну из самых малочисленных словообразовательных групп. Эти производные старые, традиционные и по существу не отличаются от литературного языка, например: ėdžos, drãugė «семья», gìlis || gilìs, sãmitis, švìlus «человек, который много курит, курильщик», šaltis, šiltis «тепло, огонь, светильник, пожар», vilkė и др. О суффиксальных производных, образованных от приставочных глаголов, см. § 88.

Приставочные производные

§ 85. Существительных, образованных с помощью приставок, в Зиетелосском говоре немного. Зафиксированы производные с такими приставками: apy || api-, in-, ne-, pa-, per-, pra-, prie-, užu(o)-. Самая продуктивная из них — приставка pa-. Одни производные образованы от существительных, другие — от глаголов. Сначала рассматриваются производные от существительных.

§ 86 pa-. Производные с приставкой pa- преимущественно обозначают место, расположенное возле предмета, названного производящим словом, или под этим предметом, например: pakelė || pakelīs, pakluonė

160

«место возле хлева», patvorė; pau⁰degė, ср. топонимы сходного образования и значения: Pagirėi || Pagir'is «деревня в окрестностях Зиетелы», Pãgudės «луг в деревне Засечи», Patiltai «луг в деревне Засечи», Pãži'telei «луг в деревне Засечи, расположенный у реки Зиетелки», ср. также ославяненные топонимы этого типа Побаль «луга, пастбище в деревне Заполие». Падубы «пастбище, кустарник в деревнях Нарбутоняй и Ведравичяй».

Производные со значением времени — pavakarė «вечернее время», pavasaris «весна». Конкретное значение имеет существительное pagalís.

В производных с приставкой pa-, образованных от существительных, гласный основы чаще всего изменяется, например:

a > ė, реже ia: pakluonė, pakelė || pakelės, pavakarė, Pãgudės, pagalis;

o > ia или ė: pavásaris, Pãži'telei, patvorė, pau⁰degė;

io > ia: Пагирей || Пагир'ис.

Без изменения основы образовано производное Patiltai. Формы отдельных падежей с неизмененной основой встречаются и чаще, например: aš sėdu papirkōj «я сижу возле избы, papirký»; tik iš paviršo (greta poviršo) šlapas «мокрый только с поверхности» (ср. viršas «верх»).

Можно также указать более характерные славянские заимствования сходного образования или своеобразные гибриды, переделки, например: pãkutis || pakutis «почётный угол за столом», papėčė, paviduì, ср. āni'z būsta paviduì vesės «они живут посреди деревни».

§ 87. Существительных, образованных с помощью других приставок, записано лишь по одному-два.

ne-: nedalà «неудача, беда», netiesà. Слово negerība «нехорошее качество, дурное, беда», возможно, образовано от прилагательного negėras с суффиксом -yba.

api-: apinast ris || apinast ris, чаще всего aprimėstis;

per-: pėrdienė «ближайшее время, будущее», например: ānas an pėrdienės atvažiuos «он приедет в ближайшие дни»;

prie-: priėšvirmė;

užu(o)-: дует попутный ветер || дует попутный⁰ ветер;

pra-: pravardė «фамилия»;

pro-: prodėdas «прадед» (переработанное заимствование).

Столь редкое употребление приставочных производных следует объяснять тем, что в говоре их часто заменяют предложные конструкции, например: po tvōrai «у забора», po vā-kari «под вечер», prie švirmi «у сарая», už vėjo «в затишье» и др.

§ 88. Приставочных производных от глаголов ещё меньше. Большинство из них очень древние, и теперь нелегко установить, какие из этих производных образованы с приставками от бесприставочных глаголов, а какие возникли уже непосредственно от приставочных глаголов.

Возможно, от бесприставочных глаголов образованы существительные pãkulos, pašukos.

Другие производные, по-видимому, возникли уже непосредственно от приставочных глаголов, например: apivara || apivara «верёвочка», ср. ap(i)verti; inklōtis «подстилка, подстилочный материал», ср. inklōti «устилать, разбрасывать, настилать», prākaitas, ср. prakaisi; гибридное слово užgavė «масленица», ср. užgavėti. Следовательно, эти существительные следует считать уже не приставочными, а суффиксальными производными, обозначающими преимущественно результат действия.

Отдельные приставочно-суффиксальные производные встречаются и с чередованием гласных, например: pavadis || pāvadis, pavalkai, užū⁰gana || žū⁰gana. Последние могут быть и приставочными производными.

11. Lietuvių kalbos gramatikos tyrinėjimai

161

Sudurtiniai daiktavardžiai

§ 89. Сложных существительных в зетелосском диалекте ещё меньше, чем приставочных производных.

Больше всего записано образований из двух существительных. Обычно первый компонент сложных существительных этого типа определяет второй. По первому компоненту можно выделить следующие значения таких сложных существительных:

a) принадлежности, например: grėblakotis, kirvakotis «топорище», ср. топоним Gaidžoklonis || Gaidžuklonės «поле в д. Засечи»;

b) сходства, например: lapanošis «широконосый, плосконосый».

Сложных существительных, в которых второй компонент определяет первый, в диалекте всего несколько. Первым компонентом в них чаще всего выступает существительное vidus. Эти сложные существительные имеют два значения:

a) места, например: vidùki⋅mis «середина деревни, села», ср. также топонимы сходного значения: Vidùgirei, реже Vidùgiris «лес между д. Засечи и Курпеши», а также записанное со слов белорусов Бідулаўка «лесок в д. Нарбутоняй»;

b) времени, например: vidunakčtis.

По этим немногочисленным примерам трудно судить о частотности или характерности тех или иных соединительных гласных. У большинства образований этого типа соединительные гласные совпадают с конечным гласным основы первого компонента, например: lapanošis, grėblakotis, vidùki⋅mis. Выделяется существительное kirvakotis, в котором вместо ожидаемого -ia- имеется соединительный гласный -a- (аффриката в конце основы, по-видимому, возникла по аналогии с другими падежными формами, ср. kirvakočio, kirvakočių), а также топоним Gaidžoklonis || Gaidžuklonės. Соединительным гласным в последнем, вероятнее всего, служит окончание родительного падежа существительного основы на ia- — -io. О том, что этот топоним-генитив ещё недавно сросся в одно сложное существительное, свидетельствует сохранившееся двойное ударение. Соединительный гласный варианта -iu-, вероятнее всего, представляет собой фонетический вариант -io-, поскольку безударное o здесь иногда произносится как u и в других словах диалекта, например: kùdėl ~ kodėl, tukàm ~ tokiàm.

§ 90. Сложных существительных с другими компонентами записано лишь по одному-два слова, например:

из числительного и существительного: pirmagalis, trikojis «подставка для установки горшков»;

из прилагательного и существительного: ankstritas || anstritas, реже ansritas «утро, утреннее время»;

из наречия и существительного: pušáudi⋅na «полдень»; из существительного и глагола: ši⋅mpjovis «сенокосец, косарь».

§ 91. Нега стафф?

§ 91. Немногочисленную группу сложных существительных можно дополнить различными сложными именами собственными, составные части которых нам уже трудно точно соотнести с какой-либо частью речи, поскольку отдельные компоненты почти перестали восприниматься. К этой группе сложных существительных с неясным словообразованием относятся главным образом старые личные имена, например: Vizgiris «фамилия из д. Пагиряй», Žibartas «фамилия из окрестностей Зиетелы», ср. также Ginvid «фамилия в метрических книгах прихода Зиетелы за 1814—1815 гг.», Gintowt «фамилия, записанная К. Бугой (ZŠ, с. 4) в д. Засечи»; полонизированные фамилии (отчества) из документов XVI в.: Довкгаловичъ (д. Засечи и Стрела), Домонтовичъ (д. Нарбутоняй), Контминовичъ (д. Пагиряй), Радивиловичъ (д. Наручи и Зи-

162

тела)¹⁶. Вместе с ними следует упомянуть и топонимы сходного образования, например: Butvilai || Butvil-laučiai, Giędzgalai || Gięzgalai, реже Giędagalai, Ži-bartai, Žibartauščina «деревни в окрестностях Зиетела», Nāugardas «Новогрудок».

Алфавитный указатель именных суффиксов

§ 92. При группировке суффиксальных существительных по значениям производные от некоторых суффиксов повторяются в нескольких группах значений. Чтобы читатель мог сразу увидеть все суффиксы существительных зиетельского диалекта и легче найти, где рассматриваются производные от каждого из них, ниже приводится их алфавитный указатель.

-ainė § 53 b, 64; -aitis, -ė § 11, 37; -alas § 28; -alys 81a; -ara (|| -era) 82; -aras (|| -eras) § 82; -astis § 39; -ata § 36, (|| -eta || -ita) § 45a; -atė § 71a; -auckus § 68; -auny­kas § 72c; -(i)ava (|| -uva) § 51, 71b; -ėčia § 45b; -ėčkas § 17c; -ega, -ė § 46, 82; -eika § 67a; -ėjas (|| -ėjis), -a § 55; -ėkas § 68, 83; -eklas (|| -iklas) § 29; -elas § 46; -ėlė § 70; -elis, -ė § 4; -ėlis, -ė § 7; -enai § 82; -enas § 46; -enas § 62; -enės (|| -inėš) § 29; -enskas § 68; -era (|| -ara), -eras, -eris § 82; -estis § 24; -eta § 29b, (|| -ita) 45a, 82; -etys § 29c; -yba § 23, 32; -yčia § 45g; -id(e), (-ida) § 52, 67c; -iena § 49; -ienė § 22, 63, 80; -ienius § 81b; -ija § 81c; -yka § 6; -ykas § 82; -ikas § 15, 17a; -ikis § 65; -ykla (|| -yklė) § 52 a; -yklė § 42; -ikliai § 53c; -ilas § 67b; -ilda § 67c; -ilka § 17c; -imas § 19, 34, 45d, 75b; -ymas § 20; -inas § 70c; -yna § 29b, 75a; -ynas, -a § 14, 48, 65, 74; -inė (|| -inėš) § 78; -ynė § 45c, 70d, 81d; -inės § 29e, (|| -inis) § 76; -iniai § 52b, 79; -inykas (|| -(i)nykas), -ė § 50, 59, 68; -inis (|| -inėš) § 76; -inys § 27; -ynos § 76; -ysta § 35; -ystva § 38; -iškės § 53a; -iškis, -ė § 60; -ita (|| -ata, -eta) § 45a, 82; -ytis, -ė § 70; -itkas § 16; -ivis 81i; -las § 45e; -lys § 26a, 45f; -na § 26b; -nykas § 68, 72c; -odžius § 58, 72b; -ojas § 57, (|| -ojis, -ojus) 70e, 81e; -(i)olas § 44; -olys § 82; -onas § 53d; -ionis (|| -iones) § 66; -ovė § 81f; -smė 26c; -ščina § 53; -tus § 26d; -tūvas (|| -tuvai), -tuvė § 41, 43; -učios § 82; -udė § 52c; -(i)ukas, -ė § 5; -(i)ulis, -ė § 12; -ulys § 21, 72a, 87g; -umas, -a § 25, 31, 51; -umynas-a § 33; -ūnas § 56; -ūnė § 52d, 82; -urys § 29f, 52e, 82; -usis, -ė § 17b; -utas, -a § 8; -ūtas § 29g, (|| -učios) 82; -utis, -ė § 9; -utys § 29i; -uva (|| ava) § 51, 71b; -užėlis § 13.

СЛОВОИЗМЕНЕНИЕ

Общие замечания

Род

§ 63. Существительные зиетельского диалекта относятся либо к мужскому, либо к женскому роду. Род определяется как лексическими значениями слов, так и морфологическими особенностями существительных. У существительных, обозначающих лиц, деятелей и некоторых животных, грамматический род чаще всего соответствует естественному мужскому или женскому полу, например: мужчина — женщина, отец, сын — дочь, брат — сестра; телёнок — корова, собака — сука, работник — работница, жнец — жница и др. Однако встречаются и несовпадения: отдельные наименования лиц мужского пола относятся к женскому роду, например, заимствованные слова — pāpa «папа», tāta «папа», фамилии — Jōda, Kaškā, Koskā, Lenkā, Žibkā, а также слова с окончанием мужского рода

¹⁶ Акты..., т. 14, р. 203—208, 210—211, 215.

11*

163

употребляется существительное moteriškis, обозначающее саму женщину (наряду с moterė, moteriškė). У других существительных — обозначающих конкретные предметы или абстрактные понятия — грамматический род немотивирован, например: pirkà, tvártas, grážumas, seni’sta.

В говоре есть несколько существительных, род которых не совпадает с лит. литературным, например: жен. р. ágrastas, klónis, páūštė «птица», sémenos; муж. р.: tulžis «желчь».

Двойной — мужской и женский — род имеют следующие существительные: pė́tis, rudùo, Vílna || Vílnius || Víl-nis. Кроме того, в говоре немало других примеров колебания и смешения рода, ср.: ašei «оси», dárba «работа», duónas «хлеб», kójei «ноги», pláukos «волосы», rankóvei «рукава», šėserei «сёстры», (ta) vandùo, vū́ogai «ягоды» (чаще: ášės, kójos, šėsėres, vū́ogos).

На такое разнообразие грамматического рода существительных, несомненно, повлияло двуязычие населения, которое обычно обусловливает как мотивированное, так и, на первый взгляд, ничем не обоснованное отклонение от нормы — интерференцию. Род некоторых существительных согласуется с родом соответствующих славянских (чаще всего белорусских) существительных, например: dárba, duónas, vandùo. Смешение рода у других слов (например: ašei, as,mókos, чаще asmókai «деньги», bažnìčei, чаще bažnìčos, kójei, pláukos) трудно объяснить прямой аналогией. Вероятнее всего, это своеобразные гиперкорректные формы, возникшие из стремления употребить как можно более правильную форму забытых слов. Обычно больше всего таких форм с изменённым родом произносят представители говора, долгое время ни с кем не общавшиеся по-литовски. Следовательно, эти формы — результат забвения родного языка.

Число

§ 94. Существительные имеют два числа: единственное и множественное, например: jáučas: jáučei, pirkà: pirkõs, sesùo: šėsėres. Двойственное число — уже исчезающая категория. Чаще всего употребляются формы именительного и винительного падежей двойственного числа с числительными du, dvi, реже abù, abì, например: муж. р., им. п.: dú gražù bérnu nūvažáu; du jáuču ir žágre bit (buvo); reìka, kad dú daugù bútu(p); dú vaikùtù biti; муж. р., вин. п.: dú kartù vagójam; dáu du kaisnukù «дал два кусочка», abù (dù) paršù nupenė́jom; жен. р., им. п.: dvi avýki bit «было две овцы»; dvi bóbi kásėm; irà dvi (abì) dukti; dvi de’ni jáu pjáuna; kab dvi kárvi, tai svė́sto irà; жен. р., вин. п.: dvi kasi pìne; dvi mergìti pametė «оставил двух девочек», dvi seserì turė́; dvi žiemì vai(k)ščiójau. Формы множественного числа с этими числительными редки: dú arklėi ir kárvė; dvi mašinàs átvežė.

Формы других падежей двойственного числа не отличаются от форм множественного числа, например: из abejų vesės galū bit vyrai «мужчины были с обоих концов деревни»; pirkà sa dvejeis langais «изба с двойными или двумя окнами»; dvi’mi arklaami avižu davù; sa dvėmi (чаще dvejomi) bóbomi ùtarinau «я поговорил с двумя женщинами».

Некоторые существительные говора могут употребляться только в одном числе — либо только в единственном, либо только во множественном. Например, существительные единственного числа: akėčia, kunóđni’kas, málka «дрова», šiltis и др.; существительные множественного числа — ákstės || ákščos «острога», dùlkės (только из пакли), nasrai «рот, пасть», stóvai «ткацкий станок», žvirž-dos «песчинки, песок» и др.

В некоторых случаях число существительных изменяется. Например, в собирательном, обобщённом значении единственное число конкретных существительных нередко употребляется вместо множественного, ср.: labai pė́rdžuvo grúdas; kab nebit futorė, là ùkas bit tàuli «когда уже не было хутора, то люди были далеко

164

были хутора, полосы обрабатываемой земли находились далеко»; на этих пальцах ноготь не рос. Множественное число вместо единственного употребляется несколько реже, например: ещё всё дождь и дождь, «теперь всё дождь и дождь»; вода прибывала; беды и беды быть.

Падеж

§ 95. Помимо семи падежей, употребляемых в литературном языке, говор имеет также внутренний направительный падеж, или иллатив, наружный местный падеж, или адэссив, и наружный направительный падеж, или аллатив¹⁷. Отдельно следует рассмотреть упомянутые локативы и другие падежи, окончания которых отличаются от литературных, а именно: дательный падеж единственного числа мужского рода, творительный падеж единственного числа женского рода, дательный падеж множественного числа мужского и женского рода, творительный падеж женского рода, инессив мужского и женского рода.

§ 96. Иллатив образован от древнего винительного падежа и постпозиции -n(a)¹⁸. Формы иллатива единственного числа, как и инессива, чаще всего имеют только существительные, обозначающие неодушевлённые предметы, например: листья положил; грузят в повозку; поеду в лес; бросил в яму. Иллатив множественного числа могут иметь существительные, обозначающие как неодушевлённые, так и одушевлённые предметы, например: курица забралась в корзины; похоронили собаку у баб; повёз к невесткам; ушёл на праздник.

§ 97. Адэссив образован от древнего местного падежа единственного числа и постпозиции -pi (< -pie)¹⁹, чаще -p, например: у мальчика, у брата, у петуха || у петуха, у Жука. Падеж адэссива имеют преимущественно существительные, обозначающие людей и живых существ, например: у мальчика глаза красивые «у мальчика красивые глаза»; послушай у бога; у моего мужа была сестра «у моего мужа была сестра»; был у Жвирблиса, у Кашки или у Шайпуки «у Кашки живёшь или у Шайпуки»? у девушки красивые волосы; был только один сын у мамы; у курицы нет молока. Лишь очень редко падеж адэссива употребляется у существительных, обозначающих неодушевлённые предметы, например: а у вас в краю, может, больше живёт (людей) «а в вашем краю, может, больше живёт (людей)»; осенью картошку копали «осенью копали картошку».

Форм адэссива множественного числа в говоре не зафиксировано. Их заменяет инессив множественного числа, например: уже у моих сыновей дети и «уже у моих сыновей есть дети»; у тех всех людей не было разума «у всех тех людей не было ума». Значение адэссива множественного числа выражено употреблённым в высказывании адэссивом единственного числа: если бы я жила у литовцев, то быстрее выучила бы, «если бы я жила у литовцев (в Литве), то быстрее выучила бы (литературный язык)». Теперь иногда уже и вместо адэссива единственного числа встречается винительный падеж с предлогом pas: а у Адама ты был? а у Катрины его не было «а у Катрины его не было»?

§ 98. Аллатив образован от родительного падежа и постпозиции -p (< -pie). От этого падежа сохранились лишь остатки. Он сохранился в адвербиализованном слове домой (например: идём домой; поедем домой; домой приехал) и

¹⁷ Далее для удобства эти локативы называются латинскими названиями. Инессив, или внутренний местный падеж, в тексте сокращённо обозначается in, а в парадигме — In.

¹⁸ Plg. J. Endzelīns, Latviešu valodas gramatika, Rīgā, 1951, p. 460–461 (toliau – Gr); J. Endzelynas, Baltų kalbų garsai ir formos, Vilnius, 1957, p. 130–131 (toliau – GF); J. Otrębski, Gramatyka języka litewskiego, t. 3, Warszawa, 1956, p. 76–78 (toliau – Gr).

¹⁹ K. Būga, „Vil tis“, 1908, Nr. 125; Ф. Эн дзелинь, Латышские предлоги, т. 1, Юрьевъ, 1905, p. 168. J. Endzelynas, GF, p. 131; P. Arumaa, Untersuchungen zur Geschichte der litauischen Personalpronomina, Tartu, 1933, p. 90–92 (toliau – Untersuchungen…); A. Laig onaitė, Pašalio vietininkai dabartinėje lietuvių kalboje, kn.: Kai kurie lietuvių kalbos gramatikos klausimai, Vilnius, 1958, p. 21–25 (toliau – LKGK); J. Otrębski, Gr., t. 3, p. 78–83.

165

иногда в существительных, обозначающих лиц (чаще всего в фамилиях), например: ánas nuvãi Burõkop «он пошёл к Буроке»; Gaidžóp aisù; nuvejãu pónop prašít; iš Michailùko nuvãi Saračìnskõp «из Михайлюка пошёл к Сарачинскасу»; aimù Žvirblóp «иду к Жвирблису». Теперь вместо последних форм чаще употребляется винительный падеж с предлогом pas: aimù paz Adòlį; važìju paz Ganõfą «еду к Геновайте»; nuvãi paz árklį. Иногда вместо ед. ч. аллатива употребляется адессив: ìma dẽvip tã vaikùtą; o anà Ròmakiẽp nenõri aĩt «а она к Роману не хочет идти».

Формы мн. ч. иллатива теперь больше не употребляются. Вместо них говорят: nuvejãu paz arklùs; dabẽgo pas tùos žmonìs. Следы старого иллатива мн. ч., вероятно, имеют адесное значение в выражении: põnum mõža bit, o žmonùm nebit lõsku «у господ, может быть, были, а у людей не было кроватей».

§ 99. Окончание дательного падежа ед. ч. существительных мужского рода имеет два варианта: -(i)u и -i. Обычно употребляются формы с окончанием -(i)u [<-(i)uo], например: árklu, bėrnu, piẽmeniu, šùniu, žmogù.

В предложных конструкциях сохранилось старое окончание -i существительных согласного и i-основ. Чаще всего оно встречается в формах с предлогами lig, po и prig || preg || pri, например: prig ìtam dãnti kitas skãust; po pažãsti bit snẽgo «до подмышек был снег»; duktẽ praturẽs manè lig šmertì «дочь будет содержать меня до смерти». Считается²⁰, что под влиянием этих основ окончание -i с теми же предлогами имеют также формы дательного падежа ед. ч. существительных (i)a-основ, например: dvì kasì lik ìtam dãikti; nùnešė lik truputùki; vàndino po ìtam dãikti «воды до этого места»; buvãu preg brõli; pri kẽli būsta «у дороги живёт»; prig lõpši būk.

§ 100. В орудительном падеже ед. ч. всех существительных женского рода вместо литовских окончаний -a, -e употребляются -ai, -ei (-aei), например: kójaĩ pakùlė tãrla «ногой разбила кувшин»; ãnas ten Li·dõji sa nãkàei bõbaĩ būsta «он там, в Лиде, живёт с какой-то женщиной»; vandùõ káp upẽĩ ãjo iš visù laukù; drãugẽĩ gãnõ; sa viẽnãĩ momùtẽĩ būsta; sa gražãĩ mergãĩ pasižãnino «женился на красивой девушке»; tãĩ parãĩ jãũ buvãũ namìẽ «к тому времени я уже был дома».

Наряду с ними встречаются также формы орудительного падежа ед. ч. с окончанием -a, -e, подвергшиеся адвербиализации или закрепившиеся в определённых выражениях, например: basamiñča apšavė «обулась босиком»; atãĩ nakẽĩ; nu·nãĩnìšča atãĩ «сегодня пришёл»; dùona nubẽgo pãkluõne; ср. также запись К. Бюги: bẽrnas sa mergãite²¹. Последние примеры показывают, что формы на -ai, -ei в говоре новее. Никто не сомневается в том, что -ai, -ei возникли из местоименных форм. Однако мнения расходятся относительно того, как и откуда появились более длинные окончания орудительного падежа ед. ч. у тех существительных, у которых местоименных форм никогда не бывает²².

²⁰ Ср. J. Endzelīns, Gr., p. 428–432; J. Otrebski, Gr., t. 3, p. 40; K. Ulvydas, LKGK p. 115 tt.; J. Kazlauskas, LKGK, p. 7–8.

²¹ Žr. K. Būga, „Viltis“, Vilnius, 1908, Nr. 125.

²² О мнении, что -ai, -ei являются сокращёнными окончаниями местоименных местоимений или прилагательных -aja, -iaja, позднее обобщёнными и распространёнными на другие части речи, см. P. Arumaa, LMT, p. 42, 70; E. Fraenkel, указанное сочинение, т. 2, p. 49; Z. Zinkevičius, Lietuvių kalbos įvardžiuotinių būdvardžių istorijos bruožai, Vilnius, 1957, p. 100 (далее – IBIB).

О мнении, что в литовском языке о-основа существительных издавна имела в орудительном падеже ед. ч. наряду с краткой формой (rankan) и более длинную (местоименную) форму (*rankajan), из которой могла возникнуть и форма rankai, см. J. Kazlauskas, «Kalbotyra», t. 1., Vilnius, 1958, p. 58; ср. также K. Morkūnas, MAD, A. t. 2(7), p. 198 tt.

166

Рассмотрим также, не могли ли окончания -ai, -ei возникнуть чисто фонетически непосредственно из исконных окончания с акутовой интонацией -a, -e (возможно, ещё не утративших долготы) или -án, -én; ср. аналогичное явление в корне слова: geláistuva s, káisnis ~ kãšnis, káisk ~ kãsk, pageláisk «подточи». То же явление характерно и для некоторых других диалектов, например, северо-западного капсского gerãsas ~ gerãsias, jáisas ~ jáisias, táis «тот»²³, диалекта литовских рыбаков бывшей Восточной Пруссии geresnêises, káisti, sal-džeises, sláistai ~ žemdises²⁴. Правда, -ai, -ei вместо древних окончаний с акутовой интонацией -á, -é или -án, -én нигде не зафиксировано; ср. окончания род. п. мн. ч. всех упомянутых диалектов gálvas (< *gál-vans), mažàs, tokàs, мест. п. ед. ч. daiktè (< *daiktén), kamè, твор. п. мн. ч. юго-западных верхнелитовских диалектов ausisè (< *ausysén), laukuóse и Зиетелосского áusi·sà, šveču·sà. Это показывает, что к тому времени, когда -á-, -é- или -án-, -én- перед определёнными согласными в основе слова превратились в -ai-, -ei-, в окончаниях они уже были монофтонгизированы и сокращены²⁵. Формы пзанавикских капсов anáis «тот», táis не опровергают этого утверждения, поскольку, прежде всего, это односложные слова, для которых вообще часто характерны особые законы фонетического развития; с другой стороны, они могли возникнуть из сокращённых местоименных форм *anáisas, *táisas или быть образованы по их образцу. Следовательно, и предположение о том, что окончания -ai, -ei могли возникнуть из абсолютных окончаний -á, -é или -án, -én, неубедительно. Однако такое превращение (т. е. á, é или án, én > ái, éi), вероятнее всего, произошло почти во всех возможных случаях: и в корне слова, и в защищённом окончании творительного падежа ед. ч. другого слога (аналогичные формы винительного падежа мн. ч. местоименного склонения в диалекте не сохранились). Это подтверждается также формой творительного падежа ед. ч. капсов и занавиков senáju || senájā²⁶. Позднее, по мере сокращения местоименных форм, второй компонент дифтонгов ai, ei легко слился с -j (< -ja)²⁷. *-ánjan > *-ánja > -ája > -áj. Возможно, на столь широкое обобщение более длинных окончаний в Зиетелосском диалекте повлияли и аналогичные окончания славянских языков того же падежа и рода -ou, -eu; ср. белорусское прыехаў ранняй вясной; русское пришёл со своей женой.

§ 101. Дательный падеж мн. ч. имён мужского и женского рода всех типов основ после гласного основы имеет окончание -mi, например: dùok darbà· vīrami itre·mi «дай этим мужчинам работу»; ark lám i reikà dùot pasulsèt (отдохнуть); visómi marčiómi po skėpta’ nupirko «всем невесткам купил по платку»; kárvėmi kunódu· diòjam; vis èmi žmonėmi atlaidė; nupirkâu akimikàplu «купил капли для глаз»; pi ẽme nàmi davàu.

Такие же окончания имеют формы творительного падежа мн. ч. многих имён (чаще женского рода), например: visa reikėj rankomi dirpt; sa penkomi mergomi aimù namop; ilgomi dalgėmi pjaunam; ragù savomi akimi; dantìmi krimta; iš-kirzdinėja (деревья) sa visomi šaknìmi; aimù sa savomi dukterimi; реже sa mergòmi, šakòmi²⁸.

²³ J. Senkus, Pzanavykio kapsų tarmė, filol. m. kand. disertacija, mašinraštis, Vilniaus valstybinio V. Kapsuko bibliotekos Rankraštynas, Vilnius, 1955, p. 64; J. Otręb ski, Gr., t. I, p. 175.

²⁴ Žr. J. Gerullis ir Chr. Stang’as, Lietuvių žvejų tarmė Prūsuose, Kaunas, 1933, p. 11.

²⁵ О более длительном сохранении носовых гласных в корне слова и циркумфлексных гласных в конце слова, особенно ą, ę, свидетельствуют также старые письменные памятники; см. A. Bezzenberger, Beiträge zur Geschichte der litauischen Sprache, Göttingen, 1877, p. 30; J. Palionis, Lietuvių literatūrinė kalba XVI–XVII a., Vilnius, 1967, p. 99–103.

²⁶ См. J. Senkus, LKK, т. 3, с. 146–147.

²⁷ Ср. J. Endzelīns, Gr., с. 470–471; Z. Zinkevičius, IBIB, с. 43.

²⁸ Акцентуация форм неясна. Поэтому различное обозначение дательного падежа мн. ч. mergòmi и творительного падежа мн. ч. mergòmi (чаще mergo-mi) носит скорее формальный характер.

167

Формы дательного и творительного падежей множественного числа различаются интонацией или местом ударения, однако по существу оба этих падежа всё же имеют одно обобщённое окончание. Судя по другим говорам, где преимущественно употребляется одинаковая форма дательного и творительного падежей множественного числа, следует полагать, что сначала она была обобщена для основ на i и согласную²⁹, а затем — для основ на -(i)o, ė и других³⁰.

Окончание -mi дательного и творительного падежей множественного числа, вероятно, обобщилось для обоих этих падежей не очень давно, поскольку время от времени ещё встречаются формы дательного падежа множественного числа без -i, например: dúok z a·sim avižų; adúok jẽm; jům pasakáu.

§ 102. Инессив множественного числа всех существительных имеет окончание -sa, например: krūmúsa, nasrúosa; bóbosa, pū́kosa, draugė́sa, upė́sa; krúti sa; baltúsa, drobinė́sa, trijósa, júosa, ma-nosa, tosa. Такое же окончание инессива множественного числа широко встречается в южных дзукских говорах — как на территории Литовской ССР (примерно до линии Лаздияй — Варена — Шальчининкеляй³¹), так и в соседних литовских местностях Белорусской ССР (Гродненский, Родунский³², Вороновский, Ивьевский р-ны) и др.

Существует мнение, что конечное a в формах творительного падежа множественного числа возникло вследствие депалатализации согласного s³³, однако, вероятнее всего, оно пришло из форм иллатива, ср. laukúosna, savósna³⁴.

Основы

§ 103. В Зиетелосском говоре, как и в литературном языке, имеются шесть основных типов основ существительных: (i)a, (i)o, ė, i, (i)u и согласная. Не все основы одинаково сильны и хорошо сохранились. Наиболее сильны основы (i)a, (i)o и ė. Остальные — i, (i)u и согласная — слабее: многие их формы вытесняются соответствующими формами основ (i)a-, (i)o- или ė; например, множественное число основы (i)u почти полностью вытеснено множественным числом основы ia: su·nai, su·nami, pãčėis. Большинство существительных женского рода с основами на i и согласную перешло в тип на ė (duktẽ || duktẽrė, móterė, žãsė «гусь», živẽ «рыба») или, реже, в тип (i)o (ãkšės || ãkštės), а существительные мужского рода — в тип (i)a (dañtas || dañ-čis, dañtei, šunei), реже — в тип на ė (dañtės, šunės).

Встречаются и обратные случаи: например, некоторые существительные с основой (i)a или i в отдельных падежах получают окончания основы (i)u, например: твор. ед. ч. kelúm, ugnúm, звательный падеж brólau, dievìliau.

Другие, менее значительные случаи смешения типов основ указаны после парадигм.

Возвратные существительные в говоре не зафиксированы вовсе.

²⁹ Эту особенность, по-видимому, первым заметил P. Aruma (LMT, p. 68), записывая тексты Лазунского говора: «Nur die i-Stämme endigen in beiden Kasus regelmäßig auf -mi».

³⁰ О происхождении форманта -mi см.: P. Arumaa, Untersuchungen..., p. 50–78; E. Fraenkel, указанное сочинение, т. 2, p. 36; J. Otrębski, Gr., т. 3, p. 84–85.

³¹ Используются данные, собранные для Атласа литовского языка (в соответствии с вопросом № 290 «Программы»).

³² О. Брох, описывая литовский говор восточной части Родунского р-на (с. Пуоджяй, Лапотишкес, Зенюнай), транскрибировал окончание инессива множественного числа как -sę, однако отметил, что s не смягчается; см. O. Broch, NTS, т. 19, (1960), p. 21.

³³ Ср. J. Senkus, MAD, A, т. 1 (1955), p. 150; A. Laigonaitė, Местные падежи в современном литовском языке, диссертация на соискание учёной степени кандидата филологических наук, машинопись, Vilnius, 1956, p. 15–16.

³⁴ Ещё ср. Z. Zinkevičius, Литовская диалектология, p. 239.

168

Ударение

§ 104. У существительных диалекта есть и немало собственных особенностей ударения. Люди, подзабывшие диалект, во многих случаях уже не чувствуют систему ударения слов и сравнительно сильно путают место ударения. Чаще всего путают место ударения в формах творительного падежа ед. ч., именительного и винительного падежей мн. ч. Например, формы этих падежей у существительных I и III акцентных типов часто имеют перенесённое на окончание ударение, ср.: твор. ед. ч. árklu || arklù, brólu || bro·lù, láužu || laužù, pù·du || pu·dù, súnu || su·nù; agù·nai || agù·naí, gálvai || galvái, márškai || marškái;

дв. ч. им. — вин. du brólu || bro·lù, sú·nu || su·nù; dvi bóbi || bobi, rišti || ri·šti «прутья», stráisti || straisti «мешочков»;

вин. мн. ч. árklus || arklùs, brólus || bro·lùs, dárbus || darbùs, súnus || su·nùs; dróbes drobès, || gálvas || galvàs.

По-видимому, ударение в окончаниях этих форм стало ставиться главным образом под влиянием соответствующих падежных форм существительных II и IV акцентных типов. Хотя ударение и переносится, разница между существительными с неодинаковым ударением всё же не исчезла, поскольку сохраняется более ранняя интонация корня слова, которая, за исключением отдельных случаев, у большинства существительных такая же, как в литовском литературном языке. Определённое значение для колебаний места ударения имеет и акцентный тип существительного. Слова третьего акцентного типа чаще имеют ударение на окончаниях упомянутых падежей, а слова первого — на корне.

Отдельные формы существительных II и IV акцентных типов произносятся также с оттяжным ударением. Ударение чаще всего переносится с краткого окончания на долгий корень, например: твор. ед. ч. gaĩdu, rė̃tu, ver̃šu, žõdu, вин. мн. ч. gaĩdus, blĩnus, žõdus, pĩrkas, vir̃šas. Однако это явление встречается гораздо реже, чем упомянутый перенос ударения на окончание.

Двойное ударение встречается и в других падежах. Сравнительно часто двойное ударение бывает у форм именительного падежа ед. ч. существительных ia-основы с окончанием -ys или -is: формы с ударным окончанием (arklìs, gi·lìs, glėbìs, šulnìs) нередко имеют ударение на корне (árklis, gilis, glėbis, šulnis), а у форм с корневым ударением (aṅ(k)slis, žõdis) иногда ударение падает на окончание (an(k)slìs, žodìs).

У одних существительных двойное ударение чаще бывает в иллативе ед. ч. (krúman || kru·màn, pádān || padàn, rátan || ratàn, ski·etàn || ski·e·tan, sódan || sodàn), у других — в формах инессива или иллатива мн. ч. (daiktuosa || dãiktuosa, daiktu·sna || dãiktu·sna, lovu·sà || lóvu·sa), у третьих — в адессиве ед. ч., ср. § 106 и далее.

Есть и другие особенности ударения отдельных существительных или их форм. Они указаны в примечаниях после парадигм.

Склонение

(i)a-основа

§ 105.

Единственное число

V. brólis, par̃šas, bérnas, kẽlas, gaidìs || gaid̃is K. brólo, par̃šo, bérno, kẽlo, gaid̃o || gaidžo N. brólu, par̃šu, bérnu, kẽlu, gaid̃u || gaidžu G. brólį, par̃šą, bérną, kẽlą, gaidì· Įn. brólių³⁵, par̃šu, bérnu, kelùm || kelù, gaidù || gaidžù

³⁵ Формы, приведённые в парадигмах и тексте с двумя ударениями, показывают, что ударение может падать как на корень, так и на окончание.

169

In. vėji, ski̇ʿtė, daiktė, kelė: ramti „lazdoje“ Il. vėjin, ski̇ʿtaņ, daiktaņ, kelan, ramtiņ Ad. brólin, paršiņ, bérniņ, gaidiņ, gaidʿep || gaidžʿep Al. pónop, gaidóp || gaidžóp Š. bról(i) || brólau, pône, bérne, žálti

Двойственное число

V.-G. du brólu, du paršu, du bérnu, du gaidʿù || gaidžʿù

Множественное число

И. brólei, paršai, bernai, gaidēi || gaidžai Р. brólu, paršu, bernu, gaidū || gaidžū Д. brólamī, paršamī, bernāmī, gaidāmī || gaidžāmī В. brólūs, paršūs, bérnūs, gaidūs || gaidžūs Тв. bróleis, paršais, bernais, gaidēis || gaidžais Мест. žirnʿosa, pónuʿs(a), dáiktuʿosa, gaiduʿsa || gaidžuʿsa Напр. žirnʿosna, páituʿsna, dáiktuʿsna, švečiʿsna Зв. brólei, bernai

Примечания. § 106. 1. У существительных a-основы в окончании им. п. ед. ч. иногда выпадает подвижное a, например: vaiks, чаще vaikas, dėus, чаще dėvas, ср. nechói dėz gina «пусть бог хранит». У существительных ia-основы такого типа, как artójas, kráujas, vėjas, в им. п. ед. ч. после согласного j нередко бывает окончание -is: artójis, kráujis, vėjis. 2. Местный падеж ед. ч. существительных ia-основы сокращён, например: kaisni «в куске», kráuji || kráuji, kuʿgi, lopši, lovi, ramti, rēti, sámiti, vėjį. Слово kėlas имеет форму местного падежа ед. ч. с основой a — kelė, ср. daiktė, kraštė. 3. У существительных ia-основы, оканчивающихся в им. п. ед. ч. на -ias, в иллативе ед. ч. окончание -ian (< -iana) (kelan «в дорогу, в путешествие», medžan), у всех остальных — окончание -in (< -ina) (lovin, ramtiņ, sámtin, vėjin). 4. Окончание адессива ед. ч. имеет два варианта: -iep или -ip. Окончание -iep чаще бывает под ударением, например: arklīep, diēvīep, gaidīep, || gaidžīep, lietuvīep, veršīep, Žukīep, žvirblīep, а без ударения — -ip: árklip, Adólip, Adómip, bernūkìp, Bóhusip, brólip, Burókip, dedžūkìp «у дяди», jáučip, diēvip, gaidip || gaidžip, Jōnip, kiškìp, paršip, pónip, veršip, virip || virīskip. Однако наряду с этим говорят и: gaidip, paršip, veršip или Rōmakiep, virīškiep, žvirblīep. Иногда употребляется и местоименное окончание адессива ед. ч., например: Žukelčikim sàdegė tvártas, ср. manim, muʿsim. 5. В алиативе ед. ч. двусложных существительных обычно ударение падает на окончание -op (Gaidžóp aišū «пойду к Гайдису»; aimū Žukóp), а у многосложных ударение может падать по-разному: и на окончание, и на основу (Gaide lóp nubėk; nuvājom Macūkóp || Mačūk op; Michailūk op || Michailukóp tadaik bėgu «тогда бегу к Михайлюку (прозвище)». 6. Окончание звательного падежа ед. ч. существительных a-основы из двух слогов — -e. Ударение в таком звательном падеже чаще всего падает на корень, например: kab táu, bérne, dūgno nebūt «чтоб тебе, парень, провалиться куда-нибудь»; diēve, dovánok táu; atai̇kit šēi, pône; vaike, krūpa inkáisk «ребёнок, немного перекуси». Однако иногда ударение бывает и на окончании, например:

170

например: o kab, vaike, stalavojates «ну как, парень, питаетесь»? dievė mano miltikas «боже мой милый».

Звательный падеж многосложных существительных (с суффиксами -ukas, -utas) большей частью без окончания, например: kiškut nabagut (л. д.); aimà, brolùk; Vosi'lùk, palàuk; vaikùt, àik šen.

У некоторых существительных ia-основы звательный падеж ед. ч. имеет окончание iu-основы, например: tep bùstasi, brólau «так живётся (удаётся жить), брат»; dièvulau tu mùnas; tai vòl, ponėlau, kàp.

В диалекте нередко вместо звательного падежа употребляется и именительный, а именно: ak, mùnas tu katinùkas; ar nu'naik, pònas, aisi kanà «сегодня, господин, пойдёшь куда-нибудь»? nacàlnì'kas (начальник), padarik mùn tep; àch, vaikùtas tu miltikas.

7. Наряду с обычным окончанием творительного падежа мн. ч. -(i)ais иногда (возможно, по образцу славянского творительного падежа, отчасти также под влиянием существительных женского рода) встречаются формы этого падежа с -(i)ami, например: jàučami tadaik arè «тогда пахали волами»; pìrṧtami intardė «поцарапал пальцами»; ùspilė skatikami; sa švèčami prabit; o anà būma sa tomi vilkùtami «а она бывает с теми волчатами».

8. Местный падеж мн. ч. нередко бывает сокращён, например: daržùos, kampùos, laukùos, marškiniùos, naginiùos «в поршнях», pònùos, rugùos. Иногда полные формы произносятся с оттянутым ударением, например: didesnìù-sa vaikùosa.

9. В иллативе мн. ч. иногда встречается ударная постпозиция, например: nas(t)ruosna, Žirmonuosna «в Жирмуны». Однажды была услышана форма с окончанием -uosan: šìena stogùosan sakràudinėja «сено складывает в стога».

Адессив и алиатив мн. ч. у существительных уже не употребляются.

10. Звательный падеж мн. ч. встречается редко. Он совпадает с им. п. мн. ч., например: kab jùmi, pònai, visa gerai būtù'p «чтоб у вас, господа, всё было хорошо»; àch, brólei mani; kanà jūs, vìrai, aimat «куда вы, мужчины, идёте».

§ 107. В Зиетела́ском диалекте к a-основе относятся также слова: mėnas «месяц, луна», к ia-основе — tulžis и vōris «погода». Вместо слов a-основы ažaras, vìras иногда можно сказать также ažaris, viris, род. п. ед. ч. ažari', viri'.

2. Наряду с формами ia-основы с аффрикатами (gaidžo, gaidžù, gaidžei, ramčo, rėčo, žodžo) употребляются и формы без аффрикат (gaido, gaidù, gaidei, ramio, rėto, žōdo). Вероятнее всего, они возникли по аналогии с другими формами той же парадигмы, не имеющими аффрикат (gaidìs, ramìtis, gaidì', ramì', ramti', rėti', ramtiñ, rėtiñ). То же относится и к обратному явлению, которое встречается реже, например: gaidžis, darčis, žōdžis, danči', žōdži', žōdžin.

3. К IV акцентному типу относятся lāpas, ku'gīs, tulžīs, žaltīs, rāžnas «черенок метлы».

(i)o-основа

§ 108.

Единственное число

И. bōba «жена, женщина», momà «мама», galvà, gìrà, martì || marcà

Р. bōbos, momōs, galvōs, gìros, marcōs

Д. bōbai, mōmai, gálvai, gìrai, marcèi

В. bōbà, momà', galvà', gìrà', marcà'

Т. bōbai, momái, galvái, gìrāi, marcāi

Т. strāistoi, galvōi, gìroi

М. strāiston, galvōn, gìrōn,

171

Ср. bóbaip, mōmaip, marčeip

Al. Katri·nõs(p)³⁶

См. bóba, mōma, tētà || tẽt

Двойственное число

V.-G. две бо́би, две мо̄ми, две га́лви, две марти.

Множественное число

V. bóbos, mōmos, gálvos, gìros, marčos

K. bóbuˈ, mōmuˈ, galvũ, gìruˈ, marčũ

N. бо́боми, мо̄моми, галво́ми, gìromi, марчо̃ми

G. бо́бас, мома̀с, га́лвас, gìpãc, марча̀с

В твор. п. bóbomi, mōmomi, galvōmi, marčõmi

В род. п. bóbosa, galvosà, gìrosa, marčosà

Il. bóbosna, galvósna, gìrosna

Š. bóbos, mẽrgos

Примечания. § 109. 1. Формы дательного падежа ед. ч. обычно имеют ударение на корне, например: bóbai, pažei, tėtai. Однако иногда встречаются формы этого падежа с ударением на окончании, обычно с циркумфлексной интонацией, например: Katri·nai нужно dapadēt «Катерине нужно помочь»; marčẽi pasakāi tiktàik viẽnai «только одной невестке сказала»; kāmgi t a i mergãi reĩka; dūˈsi pačẽi krūpa «жене дашь немного»; padēk savaĩ tetai kumōdni·kaˈ kāst «помоги своей тёте сгребать картофельную ботву». Однажды записана форма дательного падежа ед. ч. и с ударением на окончании с акутовой интонацией: pasakik tāi mergãi. Возможно, эти формы — остатки существительных с древним конечным ударением (окситонов).

2. Ударное окончание творительного падежа ед. ч. -(i)ai всегда имеет только акутовую интонацию, например: galvãi, gīrãi, mergãi, pirkãi. Даже в безударном двугласном окончании -ai (kōjai, karvìkai) первый элемент яснее, чем первый элемент такого же дифтонга в окончании дательного падежа ед. ч. (mōmai, pirkèi).

3. Инессив ед. ч. сократился, например: galvōi, márškoje, «в одеяле», pirkōi, Vilnoi «в Вильнюсе». Возможно, e здесь отпало недавно, так как E. Volteris наряду с giroi ещё пишет pirkioje³⁷.

4. Окончание адессива ед. ч. основы на o — -aip, основы на io — -iaip (произносится -eip), например: avìkaip, bóbaip, mergáip, mōmaip, Juzžfaip, Katerìnaip, Šẽnkaip, Víktaip. Ударное окончание адессива ед. ч. обычно имеет циркумфлексную интонацию, например: marčẽip, mergãip, momãip, pačẽip, vištãip, Kaškaip, Katri·naip. Формы адессива ед. ч. с акутовой интонацией редки: marčāip, momāip.

5. В диалекте зафиксирована лишь пара примеров аллатива существительных: Katri-nōs (< Katri·nōsp) и форма женского рода с окончанием аллатива мужского рода ед. ч. Lenkōp nu-vejàu (Lenkā — фамилия из деревни Засечи).

6. Наряду с формами звательного падежа ед. ч. с окончанием -a (aik tu, bóba, nug manē «уйди от меня, баба»; mōma, dūˈk pienuko; būk šviekā, tēt a || tẽta «будь здорова, тётя»), изредка встречаются и сокращённые формы, например: tẽt, aik šōn.

³⁶ Эта форма аллатива взята у P. Aruma, см. P. Arumaa, LMT, p. 70.

³⁷ См. E. Wolter, MLLG, т. 4, p. 169, 172.

172

§ 110. 1. Слова основы на io marti, pati, вероятно, вследствие выравнивания парадигмы, иногда произносятся в именительном падеже ед. ч. как marčà, pačà. К этой основе относится и более старое название города Вильнюса Vilna. К основе на o относятся: grucà «крупа», plėvà «плёнка», žirkłos, žvirzdos «пески».

2. В отличие от Ik. ударение в следующих диалектных словах: возможны II и IV акцентные парадигмы: kapà, rankà, vištà, mergà, plėvà, apačà, vir(k)ščà. К II акцентной парадигме относятся производные с суффиксом -yčia (bažnyčà, sprageli·čà, teli·čà); к III парадигме — слова с -iena (aviž·nà, žirni·nà). К IV акцентной парадигме относятся: ši·và «швея», pirkà.

ė-основа

§ 111. Существительные с основой на ė склоняются следующим образом:

Единственное число

И. karvė, bitė, gerklė, draugė «семья», pelė Р. karvės, bitės, gerklės, draugės, pelės Д. karvei, bitei, g’rklai, draugei, pelai В. karvę, bitę, gerklą, draugę, pėlą Т. karvai, bitai, gerklai, draugai, pelai Т. upė, gerklė, draugė М. upen, gerklėn, draugėn Ад. karveip, biteip, kãteip || kateip Зв. karve, momūte, kãte

Двойственное число

И.-В. dvi karvi, dvi biti, dvi draugi, dvi pelbi

Множественное число

И. karvės, bitės, gerklės, draugės, pėlės Р. karvių, bitių, gerklių, draugių, pelų Д. karvėmi, bitėmi, gerklėmi, draugėmi В. karvės, bitės, gerklas, draugės, pelàs Т. karvėmi, bitėmi, gerklėmi, draugėmi Т. karvėsa, bitėsa, gerklesà, draugėsà М. karvėsna, bitėsna, draugėsna Зв. karvės, kãtės

Примечания. § 112. 1. Наряду с обычными формами дательного падежа ед. ч. основ на ė с ударением на корне (karvei, kaũlai, kãtei, põnei, bitei, paūstei) иногда встречается та или иная форма с ударением на окончании. Ударение на окончании имеют только слова с кратким или нисходящим корнем, например: bitei, katei, kaulai, paūstei.

2. Об окончании творительного падежа ед. ч. -ėi и редко встречающемся -e см. § 100.

3. Местный падеж ед. ч. усечён: draugėi, pūšėi, ūpėi³⁸.

4. В адессиве ед. ч. ударение чаще всего падает на корень: Burok’ė neip zladjei bit «у Бурокене были воры»; vėnas sunūs bit Kãseip «У Касе был один сын»; mergiteip gražūs plāukai. Ударение на окончании редко: kateip nagai ilgi; poneip li-

³⁸ E. Volteris (MLLG, t. 4, p. 172) приводит также upeja (sagāwo Alēna upeja).

173

кау. Слившееся окончание -еп (< -иеп < -еип, возможно, как и в слове viˈkãũ || vĩkãũ || vekãũ «скорее») слышалось в слове mergĩep.

Формы аллатива ед. и мн. числа не отмечены.

5. Звательные формы ед. и мн. числа очень редки.

§ 113. В окончаниях основы ē гласные ē, e, æ и дифтонг ei в дательном падеже ед. числа, винительном падеже ед. и мн. числа и звательном падеже ед. числа после отверделых согласных l, r, š перешли в e, a, ą, ai, например: gruˈšė, grūša, gruˈšas, kãulė, kãulai, kãula, kãulas; žãgrė, žãgra, žãgràs; mergẽla, vuˈgẽla. Таким образом, окончания этих падежей фактически совпадают с окончаниями тех же падежей основы o, см. § 108. Поэтому по аналогии к основе o иногда переходят также формы родительного падежа ед. числа и именительного падежа мн. числа, например: gruˈšos, grūšos, šaũlos, skiˈlos, skìlos, žìrklos.

§ 114. 1. В диалекте к основе ē относятся следующие слова: bãlė «грязь, лужа», blusė «блоха», gisle «жила», dal̃gė, kãrtė «шест», kùlsė «трепалка», mãrės, реже mãros, pẽntė «пятка», pãuštė, põnė || ponẽ «госпожа». Слово с двумя вариантами основы — sėklė || sėkla. К основе ē склонно переходить и существительное kõjēs, kõjėmi;

2. По типам ударения II и IV акцентируются следующие слова: bitė || bitẽ, dal̃gė || dalgẽ, klešnė || klešnẽ «штанина», mùsė || musẽ, põnė || ponẽ, pusė || pusẽ, virvė || virvẽ, verpstė, реже verpstẽ.

К IV типу ударения относятся следующие слова: meñtė «лезвие косы», rumbė «шов, рубец», skuˈlė «фурункул, нарыв», tiˈsė «правая сторона», žvaizdė.

основа на i

§ 115. Большинство существительных основы i женского рода. Мужского рода только ãnglis, dañtis, diˈveris, gelãžis, žveris (чаще žvẽris), ùgnis (вместо него теперь чаще употребляется также существительное мужского рода šìltis).

Единственное число

V. klõnis, širdìs, dañtis, akìs

K. klõniės, širdìes, dañto || dañčio, akiẽs || akẽs

N. klõnei, širdei (prig. širdi), dañtũ || dañčiu, ãkei

G. klõniˈ, širdiˈ, dañtiˈ, ãkiˈ

Įn. klõnei, širdẽi, dañtũ || dañčiu, akẽi

Įn. klõniˈ, širdiˈ, dañtiˈ, ãkiˈ

Il. klõnin, širdin, dañtin, akĩn

Ad. žvẽrip, žìveip, žãsēip

Двойственное число

V. G. dvi šìrdai, du dañtũ, dvi akì, dvi zaˈsi

Множественное число

V. klõnės, širdẽs || širdes, dañtės || dañtei, ãkės

K. klõnių, širdų, dañtũ || dañčų, akũ

N. širdìmi, dañtimi || dañtãmi, akẽmi || akimi

G. klõnis, širdis, dañtũs || dañtis, akìs || akẽs

Įn. klõnimi, širdimi, dañtẽis || dañtimi, akimi

Įn. klõniˈsa, kruˈtiˈsa, dañtiˈsa, akiˈsa

Il. klõniˈsna, kruˈtiˈsna, dañtiˈsna, akiˈsna

174

Примечания. § 116. 1. У многих существительных на i-основу наряду с окончанием им. п. ед. ч. -is может быть и -ė, например: nósis || nosė, karštis || karštė «польза», pažastis || pažastė, širdis || širdė, verpstis || verpstė || verpštė, za’sis || zašė || za’sė, žuvis, чаще žvė || žvė.

2. Родительный падеж ед. ч. существительных женского рода также нередко имеет вариантную форму на ė-основу, например: iš ausės pakėlė «поднял за ухо»; nėr karštės «нет пользы», an naktės atȧi «пришёл ночью»; an kloniės gano «пасёт в долине». Родительный падеж ед. ч. существительных мужского рода перешёл к ia-основе: añglo, dañto, žvėro.

3. Вместо окончания творительного падежа ед. ч. старых существительных женского рода на i-основу -imi теперь обобщено окончание ė-основы -ei: nósėi, živéi (о нём см. § 100), а вместо окончания творительного падежа мужского рода — окончание ia-основы -(i)u: añglų, gãlažu, žvėru. Окончания, пришедшие из io- и iu-основ, встречаются только в адвербиализованных формах, например: nakčà (чаще nakčėi) kab ima lót; kad ãnas ugnũm (< ugnim?) nepažnótų «чтобы он совсем не узнал».

4. Инессив ед. ч. сократился: ausī, nósī, širdī. Окончание адессива ед. ч. женского рода такое же, как у ė-основы: žãseip, živeip, а окончание мужского рода -ip совпало с окончанием согласной и безударной (i)a-основы: díʽverip, žvėrip.

5. Именительный падеж мн. ч. существительных женского рода на i-основу почти полностью перешёл в ė-основу: ãkės, ãšės, ãusės, šãknės, zãses. Формы именительного падежа мужского рода на ė-основу редки, например: dañtės, dùrės, širdės. Более распространена форма им. п. мн. ч. мужского рода с окончанием -ei ~ -iai, например: anglei, dañtei, gelãžei, žvėrei (однако также: gãlaži’s, zvėri’s). С древним окончанием согласной основы -es зафиксированы лишь отдельные формы им. п. мн. ч.: dañtes, dùres, širdes.

6. Родительный падеж мн. ч. имеет окончание -(i)ų, например: akų, ausų, dañtų || dañčių, kruʽtų, naktų, nósų, petų || pecų, pirčių, zaʽsų || žãstų, živų. Выделяются лишь два слова: dùrų и žvėrų.

7. Окончание винительного падежа мн. ч. бывает двух видов: -is (akis, ašis, ausis, dañtis, naktis, žuvis) и -es — ašės, šaknės, živės || živės, zaʽsės.

8. С сокращённым окончанием инессива мн. ч. зафиксирован только один пример: anà tũri dañtis nėka «у неё что-то есть в зубах». Иногда встречаются также формы на ė-основу, например: dùrėsa.

9. Иллатив мн. ч. наряду с формами на -i·sna несколько реже имеет также формы на -ėsna: pažùrėk abejòs akísna; šmertis nėžùri dañtísna «смерть не смотрит на зубы»; mẽtė dùrísna || dùrĭėsna, živėsna. Ударение обычно падает на предпоследний слог, хотя иногда говорят и: kõ žùri dañti·snà.

§ 117. 1. Как видим, i-основа значительно разрушилась: одни слова уже полностью перешли в другие основы (см. § 114), у других перешли лишь отдельные формы, например: слово dañtis || dañčės имеет формы сразу трёх основ, иногда dañtas; ср.: род. п. ед. ч. dañčo || dañti·s; им. п. мн. ч. dañtėi || dañtės, дат. п. мн. ч. dañtimi || dañtėmi || dañtãmi || dañčėmi. Форм, пришедших из io-основы, немного, например: твор. п. ед. ч. nakčà, им. п. мн. ч. ãkščos, дат. п. мн. ч. ašómi, твор. п. мн. ч. nakčómi, чаще naktimi.

2. Примечательна парадигма существительного žmonės, содержащая немало форм на i- и согласную основу, например: им. п. мн. ч. žmonės || žmon'ės, реже žmonės || žmoni·s (|| žmogai, ср. § 119₈), род. п. žmonų, дат. п. žmonėmi || žmonimi || žmonãmi, вин. п. žmonis, реже žmones, твор. п. žmonėmi, реже žmonimi, žmonėis, инессив žmoni·sà || žmonėsa, иллатив žmonisna || žmoni’ėsna.

175

Трудно было бы поверить, что формы исчезающих основ на i и основ на согласный в этой парадигме являются новыми. Вероятнее всего, они сохранились ещё с того времени, когда человек был основой на согласный, ср. форму лазунского говора žmog.

3. Слово dùrės имеет корневое ударение. Двойное ударение бывает только в местном и иллативе мн. ч.: dùrėsa || dùri·sà, dùrėsna || dùrisna.

IV типа ударения имеет švirtis (это слово было услышано только от одного старика).

В формах множественного числа слова za·sis ударение преимущественно падает на окончание, однако говорят также zàšų, zàšimi, zàšėsna, ср. изредка употребляемую форму именительного падежа ед. ч. žàsę.

(i)u-основа

§ 118. В зиетеляйском говоре существительных на u-основу очень мало. Кроме того, большинство из них употребляется только в единственном числе, например: alùs, dangùs, li·tùs, medùs, pãekus, vidùs, cùkrus. Существительных на iu-основу несколько больше: bõčus, kãpčius, lãjus, pãčus, saldė·nus, švìlus, ru·kõčius и др.

Единственное число И. п. pãekus, su·nùs, viršùs, bõčus || bõčis Р. п. pãekaus, su·nãus, viršãus, bõčo Д. п. pãeku, sùnu, bõču В. п. pãeku·, sùnu·, viršù·, bõčù· || bõči· Тв. п. pãeku, sùnu, viršù, medùm bõčù М. п. dangù·i, viršù·i || viršù·i, Ил. dangùn, viršùn, Ад. sùnip || su·nìp, bõčip || bõčup Ал. Mikalõjop Зв. su·nãu bõčau Двойственное число И.-В. п. du turgù, sùnù, viršù, žmogù, bõčù Множественное число И. п. turgai, su·nãi || sùnù·s, viršai, bõčei Р. п. turgù, su·nù, viršù, bõčù· Д. п. turgãmi, su·nãmi || su·nùmi, viršãmi, bõčãmi В. п. turgùs, sùnùs, viršùs, bõčãs Тв. п. turgais, su·nais, viršais, bõčéis М. п. turgù·sà, su·nù·s || su·nu·sà, bõčù·sa М. п. turgù·sna, su·nù·sna, bõčù·sna

Примечания. § 119. 1. У многих существительных на iu-основу окончание именительного падежа ед. ч. имеет два варианта: -ius и -is, например: bõčus, dĩšlus || dĩšlus, pãčus, ru·kõčius, saldė·nus, švìlus, užančius «подмышка» и наряду с ними pãčis, ru·kõčis, užančis. Встречаются также слова на u-основу, перешедшие в i a-основу, например: viršas || viršus.

У существительных на iu-основу, в конце основы которых стоят способные смягчаться согласные r, š, c, в именительном падеже ед. ч. иногда встречаются окончания u-основы, например: aspadõrus || aspadõris «хозяин», kermõšus || kermõšis «большой рынок», palãčus «дворец», plãčius «площадь».

176

2. Родительный падеж ед. ч. существительных u-основы наряду с окончанием -aus (ir medaus ir alaus; iš vidaus gražast, kap iš viršaus) имеет и более редкое параллельное окончание основы a, например: iš daňgo mětė; an turgo važinėjo Zičtelon, тогда как родительный падеж ед. ч. основы iu имеет более частое окончание основы ia, например: ir bōčo nebit namė; ir stōja gaidis an kāpčo; važuoja an kermošo Li-dōn, реже an ri-tōjaus bus; nug pėčiaus; mārlūs «марля».

3. Винительный падеж ед. ч. существительных основы iu часто употребляется также с окончаниями других основ, например: sūna' momā ište'sė negiva', bit piē Vilni: «был (жил) около Vilnius»; piē pėči' dirbasi.

4. Окончание творительного падежа ед. ч. -um, например: lig li-tum; kvepėtu medum: sa cukrum встречается довольно редко. Ещё чаще говорят: sa cūcru, sa medū; sa bōču ir momāi.

5. Местный и иллатив ед. ч. также имеют двойные окончания, например: būsta dangūi; būvom turgu; ir vidū ir viršūi karšta biti; āugo dangūn; nuvažiavom Nogardan turgu n; saldė'nūn nekrauna miēlū; viršūn ir apačōn pakeldinėi; а также medė pristāpino mūsė «в мёде утонула муха», būsta Vilni:; katė pėči' sėdėi; medan inkišāu pirštūs; kunodās kāpčin supilė.

6. Эссив ед. ч. обычно совпадает с формой основы (i)a, например: klāusa bōčip; pasiklāsks sūnip; su-niep būvom; tām žmōgip arklis prapuōle; žmōgip (|| žmo-giep) valasai, paršip šarei «(у человека — волосы, у поросёнка — щетина (вот что значит)». От старых форм (i)u-основ сохранились лишь отдельные следы. Вероятно, такую форму представляет пример, записанный у уроженки Пагири P. Chaleckienė: vienam bōčup bit keturi su-nai. Окончание эссива ед. ч. u-основы употреблено с существительным основы a pōnas: riudenip kunodās mōteres pōnup dirbo «осенью женщины копали картофель у пана». Следует отметить также окончание аллатива ед. ч. основы ia, употреблённое с формой основы iu в значении эссива ед. ч.: Mikalōjop būvot? «а вы были у Миколая?»

7. Множественное число существительных (i)u-основ почти полностью перешло в основу (i)a (ср. парадигму). Зафиксировано лишь несколько старых форм (i)u-основ, например: им. мн. ч. mūsų bōčis ir jo bōčis biti rodni brōlei, jau didžūko sūnūs; дат. мн. ч. bōčis su-nūmi (|| su-numi) pārdavdinėi (ūki).

8. У существительного žmogus двойственное число, им. — вин. падеж, имеет форму du žmōgū, им. мн. ч. — žmōgai (|| žmōnės || žmōnes || žmōni·s, см. § 117₂), род. мн. ч. — žmōgū, дат. мн. ч. — žmōgāmi, вин. мн. ч. — žmōgūs, твор. мн. ч. — žmōgais, местн. мн. ч. — žmōgūos || žmōgūsa, иллатив мн. ч. — žmōgūosna.

120. 1. Хотя основа (i)u в диалекте очень малочисленна, отдельные её падежные формы, однако, сравнительно многочисленны и проникают даже в другие основы, например: твор. ед. ч. aik keliūm; kad ānas ugūnūm; звательный ед. ч. artōjau, brōliau, dievuliau ponēliau. В парадигмах отдельных существительных формы основы (i)u встречаются также в некоторых других падежах, например: им. ед. ч. ana kėpina, kap šilūs «она жжёт, как огонь»; vasarōjus (чаще vasarōjas, -ōjis); род. ед. ч. pirko medžāus an visōs pirķōs «купили древесину для всей бани»; an ri-tōjaus (чаще ri-tōjo); šiltāus nebit «не было огня, тепла, света»; vasarōjaus; твор. ед. ч. medžūi kirmėlės «в дереве черви»; šiltūi dėga.

2. Множественное число слова žmogus относится к четвёртой акцентной парадигме, тогда как единственное число имеет разное ударение: в творительном падеже и эссиве ед. ч. ударение обычно падает на корень, интонация неясна: žmogū, žmogų, žmogip,

³⁹ Форма žmogūs несколько чаще встречается с прилагательными u-основы, например: brangūs, gražūs skupūs žmogūs.

12. Lietuvių kalbos gramatikos tyrinėjimai

177

реже žmogų, žmogip || žmogieᵖ. Чаще всего ударение на корне имеют и все формы слова bōči(u)s.

К четвёртому типу ударения относится lìtus. Единственное число слова tùrgus относится ко второму типу ударения, а множественное — к четвёртому.

Согласная основа

§ 121. В диалекте есть несколько существительных с согласной основой (на n и r). Почти все существительные с основой на n — мужского рода, например: akmūo, pi̇emūo, rudūo, šūo, tešmūo, vandūo. Однако rudūo || rudenė и vandūo, вероятно, под влиянием соответствующих слов славянских языков нередко переходят в женский род, например: ilgą rudūo || rudenė, an rudenės, lig r ū denei; tokà vandūo bit, nàvet kárvė negėrė «такая (грязная) вода была, даже корова не пила». К женскому роду относится и существительное с основой на n sėmenos || sėmenės, перешедшее в основы на o и ē.

Существительные с согласной основой на r — duktē (реже dukterė), mòtērē (наряду с mòteriškis), sestrō — женского рода. Слово мужского рода с той же основой di̇e’veris || di̇everis (редк. di̇everis) почти полностью перешло в основу на ia. В основу на a перешло слово с основой на s mė́nas «месяц, луна».

§ 122. Парадигма склонения существительных с основами на n и r:

Единственное число

И. šūo || šuva || šūnis, pi̇emūo, sesūo || seserė Р. šunìes || šūno pi̇emenio, seserės Д. šuniu || prig šūni, pi̇emeni, sēserei, реже seserei В. šuni, pi̇emeni, sēseri Тв. šūnū, pi̇emenū, sēserā М. vandenì Ил. šunìņ pi̇emenìņ Ад. šūnip || šūnieᵖ⁴⁰, pi̇emenip || pi̇emenieᵖ, sēserēip, редк. seserēip Двойственное число И.-В. du šunū, du pi̇emenū, dvi sēseri Множественное число И. šūnes || šūnes || šūnei, pi̇emenai || pi̇menei, sēserēs || sēseres Р. šūnū, реже šunū pi̇menū || pi̇menū, seserū Д. šūnimi || šunāmi, pi̇menāmi, sēserēmi || sēserimi В. šūnis || šūnūs, pi̇menūs, sēseres || sēseris Тв. šūnimi || šūneis, pi̇menais || pi̇menāmì || pi̇menāmi, sēserēmi || sēserimi М. šun’isā || šunūos(a), pi̇menūos(a), sēserēsā Ил. šunisnā || šuni̇osna, pi̇menūosna || pi̇meniosna, seserēsna

Примечания. § 123. Древние окончания согласной основы в диалекте сохранили лишь немногие падежи, например: ед. ч. им. šūo, sesūo, tešmūo; мн. ч. род. akmenū, dukterū, obelū, pi̇emenū, šunū, seserū; с предлогами муж. р. ед. ч. дат. lig rudenì; prig šūni;

⁴⁰ Эта форма взята у Chr. Stang (NTS, т. 18, с. 186–187).

178

Изредка встречаются родительный падеж единственного числа и именительный падеж множественного числа сестерес дукте; трис сестерес; šūnes йис, до и вайса; йайб трис дуктерес бит «у неё было три дочери»; ср. также записанную К. Бугой форму пе̄менес. Что здесь представлено древнее окончание именительного падежа множественного числа -es, показывает форма с выпадением краткого -e, например: две čà дуктерс, однаа̀ тен.

Окончание -ip, iᵉp местного падежа единственного числа мужского рода совпало с таким же окончанием существительных i- и ia-основ: šunip, šunīᵉp, piᵉmenip, rūdenip. Окончание местного падежа мужского рода иногда переносится на слова женского рода, например: dukterip (чаще duktereip, sėsereip).

Больше всего древних окончаний согласной основы сохраняет парадигма слова šūo (ср. совпавшие с формами i-основы параллельные формы множественного числа: šunimi, šunis, šunimi, šunìsà, šunisna). Не являются новыми и окончания винительного, местного и иллативного падежей единственного числа других слов на n-основу, совпадающие с окончаниями основ на ia и i; ср. вин. ед. ч. piᵉmeni; tėšmeni; местн. ед. ч. akmeni, vándini; иллат. ед. ч. akmenin, vandenin. Изредка с древними окончаниями встречаются также дательный, винительный и творительный падежи множественного числа r-основы: dukterimi, sėseris, sėserimi.

Неизвестно, древнего или более позднего происхождения формы дательного падежа единственного числа женского рода с ударением на окончании, например: tiktaik seserei tai pasakāu vienai; viresnei seserei savo pasakāu; šunča lapūs (laiškus) dukterei ir ganà.

Наряду с более древними формами согласной основы начинают употребляться параллельные формы именительного падежа единственного числа, образованные по образцу i- или ia-основ: akmenis, piᵉmenis, rūdenis, tėšmenis, vándenis, šūnis. Изредка встречающаяся форма šuvà имеет то же происхождение, что и формы западных дзукийцев sesuvà, ruduvà, šuvà, vanduvà.

Остальные падежные формы n-основы имеют окончания ia-, реже a-основы, ср. парадигму.

Параллельные формы женского рода единственного числа слова rudùo, как и большинство форм r-основы того же числа, теперь перешли в ē-основу, ср. парадигму. Форму ē-основы часто имеет также именительный падеж множественного числа мужского рода слова šuo.

По форме именительного падежа единственного числа ē-основы duktė возникли и более краткие параллельные формы ē-основы почти всех остальных падежей: род. ед. ч. duktes, дат. ед. ч. duktei, местн. ед. ч. dukteip, твор. мн. ч. duktešù. По образцу duktė иногда говорят и sesė: sesė nečhoj atvažūoja «пусть сестра приезжает».

§ 124. Существительное согласной основы vanduo, за исключением именительного падежа единственного числа, во всех остальных падежах может иметь двойные формы: наряду с vándeno, vándenu и т. д. произносят vándinio, vándiniu, vándini, vándini... ⁴¹ То же явление встречается и в других диалектах литовского языка, а также в старых письменных памятниках⁴².

* * *

§ 125. В сравнении с литературным литовским языком и другими диалектами существительное в зиетелосском диалекте имеет немало особенностей. Большинство из них возникло вследствие многовековой изоляции этого диалекта:

Из-за такой изоляции (ближайшие литовские населённые пункты находятся в 80 км к северу от Зиетелы) в диалекте сохранились некоторые архаические черты, например: постпозитивные

⁴¹ Следует отметить, что гласные e и i чередуются и в отдельных словообразовательных суффиксах существительных зиетелосского диалекта, ср.: ādeta || ādāta: ādita, kãepenės: kãpinės, škãpeta: škãp(i)ta и др.

⁴² См. K. Būga. Rinktiniai raštai, т. 3, Vilnius, 1961, с. 369, 375; A. Jonait y tė, LKK, т. 3, с. 107; Z. Zinkevičius, Lietuvių dialektologija, с. 58–59.

12⁺

179

местные падежи (gaidip || gaidiẽp, gaid(ž)óp, kárveip, sãšereip, akiñ, dañtiñ, dañtisna, galvósna, turgũosna), а также формы отдельных падежей слов с основой на -i и согласную (ед. ч. дат. prik dañti, po pažãsti, lig rudenì; ед. ч. род. dukterès, seserès; мн. ч. им. dũkteres, šines) и др.

С другой стороны, этот говор издавна испытывает влияние окружающих его славянских языков (главным образом белорусского, в меньшей степени польского и русского). Влияние славянских языков довольно заметно. Оно затрагивает и словообразование существительных, и их словоизменение. Под воздействием этих языков смешивается род некоторых слов (dárba, dĩonas, vandũo), вошло в употребление образование собственных имен существительных с уменьшительно-ласкательным значением при помощи суффикса -ikas, появились различные аффиксы и образованные с их помощью гибриды (mergìlkos, rùkõčius, sunãučius «сынишка» pradėdukas «прадед» и др.).

В говоре есть и немало других морфологических особенностей, которые нельзя объяснить прямым влиянием славянских языков, однако несомненно, что возникновение многих из них обусловлено двуязычием носителей говора. Они уже мыслят по-белорусски и, когда возникает необходимость заговорить по-литовски, переводят свои мысли; в целом они в значительной степени забыли традиционный местный литовский говор. В результате возникло множество самых разных параллельных, конкурирующих форм ударения, словообразования и словоизменения (sãulìna || saulì:na, pelùdė || pelūnė, senìstà || senìstvà; mergãip || mergãip, jáučéis || jáučami, sãserèmi || sėserèmi).

Следует отметить, что на разнообразие морфологических форм этого говора отчасти повлияли также литературный литовский язык и другие литовские говоры. Зиетелосцам приходилось общаться с носителями других говоров — главным образом западными дзуками — на рынках Лиды, реже Зиетелоса, Вильнюса и в других местах; некоторые из них встречались с литовцами, говорившими на других говорах, служа в армии царской России или буржуазной Польши. Некоторым зиетелосцам довелось немного изучать литературный литовский язык в литовской школе, действовавшей в 1918—1928 гг. в селе Засечи, слышать его от литовских интеллигентов, некоторое время работавших здесь, а также отчасти соприкасаться с ним через читаемую литовскую печать. Однако влияние литературного языка в основном ограничивается лексикой и тем, что большинство носителей говора лучше или хуже способны понимать литературную речь или человека, говорящего на другом, более близком говоре.

В целом бросается в глаза крайняя бедность этого литовского говора. Это чувствуют и сами зиетелосцы. Многие носители говора, сравнительно хорошо говорящие по-литовски, часто прибегают к славянским языкам, когда хотят выразить более сложную мысль. Поэтому многие суффиксальные и префиксальные производные удалось проиллюстрировать лишь одним-двумя примерами. Но, с другой стороны, в говоре, несомненно, осталось немало незаписанного материала, который мог бы гораздо полнее представить не только морфологию существительного, но и всю структуру этого исчезающего уникального говора.

ИМЯ СУЩЕСТВИТЕЛЬНОЕ ЗЕТЕЛЬСКОГО ГОВОРА

А. ВИДУГИРИС

Резюме

В статье описывается словообразование и словоизменение имен существительных Зетельского говора — одного из самых интересных изолированных говоров литовского языка на территории Белорусской ССР.

В первом разделе рассматриваются особенности словообразования существительных в говоре. Устанавливаются следующие образовательные ти-

180

пы: суффиксальный, префиксальный, флективный и словосложение. Констатируется, что в говоре наиболее широко представлены суффиксальные образования. Префиксальные образования (напр.: apinastris || aprimėstis, pakelė || pakelės, pãkulos, pãrdė nė), словосложения (напр.: an(k)strítas, kĩrvakočis, šiẽmpjovis, vidukiẽmis) а также флективные образования (напр.: drãugė, švìlus, šìltis) для говора не характерны.

При разборе производные существительные, в особенности слова суффиксального образования подразделяются на группы по значению. Из таких групп наиболее интересны, напр.: деминутивы с суффиксами -ukas (arkliùkas, piẽniukas), -yka, чаще -bì-ka (karvìka, pãuštìka, sãujika), -utas, -a (kiškùtas, langùtas, mergùtá), -yna (sãulina || sãuli·nà); названия действий и их результатов с суффиксами -imas (arìmas, gẽrimas, ku·lìmas, kvepìmas (ср. kvepėjimas) и ãrimas, gẽrimas, kùlimas), -ymas (bùsti·mas, vãlgi·mas), -ienė (čùz̃rė·nė, žaidė·nė), -ulys (skùadulìs), -yba (dailìba); названия свойств с суффиксами -umas, чаще -umà (brangùmà, grãžumas, kartùmd), -yba (jaũniba, saldìba), -umyna (gražùmi·na), -ysta (seni·stã), -imas (karštìmas, šlapìmas); названия лиц с суффиксами -iškis, -ė (lãtviškis, -ė, liẽtaviškis, -ė || lietuviškis, -ė), -ainė (brólainė) и др.

Во втором разделе рассматриваются изменения имен существительных говора по родам, числам и падежам. Устанавливаются, что некоторые имена существительные употребляются и в мужском и в женском роде (rudù, Víl·nia || Vílnius) или являются иного рода, чем в литературном языке (dãlgė, tuĩžis).

Кроме ед. и мн. ч., имена существительные в имен. и вин. падежах имеют еще двойственное число, употребляемое с числительными du, dvi, abi, abi: du gražiù bérni nuvažã·; abi dukti pãmetė.

Кроме семи падежей, таких, как в литературном языке, в говоре еще употребляются: иллатив (ед. ч. gìron; мн. ч. dãritisna), адессив (только ед. ч. bérnpi, veršẽp, vištãip) и аллатив (только ед. ч. patób, põnpop).

Дат. пад. ед. ч. мужского рода всегда употребляется без конечного -i: gaid(ž)u, kãtinu. В предложных конструкциях сохранилось старое окончание -i дат. пад. ед. ч. м. р., унаследованное от существительных с основой на i и на согласный: po pãžasti, pri gãnti, pri kẽli, lig rùdeni.

Многие имена существительные женского рода в дат. пад. ед. ч. произносятся с ударением на окончании, напр.: katẽi, marcẽi, mergãi, seserẽi.

Формы твор. пад. ед. ч. всех имён существительных женского рода имеют окончания -aį, -eį: mãrškai, virvẽį, но в некоторых фразах или в наречиях встречаются и окончания -a, -e: pakčã, pãkū·nė.

Формы имен существительных с основами на (i)o, ė, (i)u в инессиве ед. ч. всегда произносятся без конечного -e: strãistoi, pirḱoi, drãugėi, saldiẽniui, а с основами на ia, i и на согласный — без -je: kraũji, akmeni.

Все имена существительные в дат. пад. мн. ч. имеют окончание -mi: ark-lãmi, galvómi, akìmi, su·nùmi. Существительные с основами на (i)o, ė, i и на согласный то же окончание имеют и в твор. п. мн. ч.: pirkómi, pelėmi, šunìmi.

Формы инессива мн. ч. большинства имён существительных оканчиваются на -s(a) вместо -se литературного языка (krùmu·sa, ùpėsa наряду с krùmu·s).

Имена существительные с основой на согласный в род. пад. ед. ч. и в именит. пад. мн. ч. сохранили старое окончание -es (ср. seserẽs и sãseres, šùnes наряду с seserẽs, sãseres, sãseri·s, šùnes, šùnei) и др.

181

Многие существительные в говоре могут иметь другую основу, чем в литературном языке (mēnas, pāištē) или другую парадигму ударения (bitė || bitē 2, 4, lāpas 4, pirkā 4). Не редки и случаи смешивания основ и путания парадигм ударения.

Как видно из этого краткого обзора, в словоизменении существительных говора, с одной стороны, сохранились многие архаические черты, но с другой — появилось и немало инноваций.

Сохранению архаизмов способствовало долговечное изолированное положение этого говора. Появление же инноваций, кроме изолированности, вызвано тем, что этот говор издавна находится в теснейших контактах со славянскими языками (наиболее тесно контактирует с белорусским, менее — с польским и русским). Кстати влияние этих языков наблюдается не столько в области изменения имен существительных говора (напр., в некоторых словах род изменяется по примеру соответствующих слов славянских языков: dárba, diònas, vandrō), сколько в области словообразования (напр.: обобщено образование деминутивов от имён собственных с суффиксом -ikas, появилось много гибридов с славянскими аффиксами: mergīlkos, ru-kōčus, su-nāiēus, prodie-dūkas) и др.

Кроме того, в морфологии имен существительных отмечаются и немало других особенностей, появление которых прямым влиянием славянских языков объяснить нельзя. Но тем не менее появление многих из них определено двуязычием носителей говора. Из-за этого двуязычия в говоре появилось множество параллелизмов как в области словообразования, так и в области словоизменения и акцентуации (напр.: pelūnē || pelūdē, seni-stà || seni-stvà, jāu-čēs || jāu-cami, sēserēm || sēserimi, mērgaip || mergaip) и др.