LIETUVIŲ KALBOS SANDAROS TYRINĖJIMAI

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXVI (1987)

KAZIMERAS AMBRASAS-SASNAVA

РЕЦЕНЗИЯ — АЛЬФА КРИТИКИ

Исправляя недостатки языка, Й. Балчиконис не раз затрагивал различные недочёты переводов. Вот, например, рецензируя книгу, переведённую Л. Валкунасом с греческого языка¹, он основательно разбирает немало лексических неувязок, ошибок в падежах и других ошибок². Не раз и автору этой статьи приходилось краснеть и ёрзать на стуле, словно на раскалённой сковороде, когда профессор, уже находясь на одре тяжёлой болезни, брал мою переведённую книгу и спокойно, убедительно и неторопливо вычёркивал слова, выражения, предложения, не отвечавшие его вкусу, духу языка и требованиям родного языка³. Я не смел и слова поперёк сказать требовательному рецензенту — оставалось лишь согласно кивать головой и со всем соглашаться. Такое постоянное внимание профессора не только к оригинальному, но и к переводному слову побудило меня внимательнее присмотреться к рецензиям на наши переводные книги, которые сегодня порой (а сколько переводных, даже превосходных произведений так и не удостаиваются даже такой оценки!) становятся единственной возможностью познакомиться с критическими публикациями этого рода в печати.

Не так давно Р. Гамзатов писал: «Перевод не создать одними руками, без души, без сердца; нужны искренность, индивидуальность»⁴. Что же тогда говорить о критических работах, и прежде всего — о рецензии? Здесь вдвойне необходимы внимание, искренность и индивидуальность. Ведь в некотором смысле здесь оценивается труд не одного, а нескольких участников процесса коммуникации — автора, переводчика, редактора и других. Так какова же наша рецензия на переводные книги?

Переводную литературу можно анализировать и оценивать по-разному. Учёный или критик может исследовать её с литературной или только языковой, семиотической или структурной точки зрения. Интересный критический анализ возможен даже в философском аспекте: сохранена ли, скажем, философская концепция⁵. С литературной точки зрения: точно ли переданы образы оригинала, характеристики персонажей, всё настроение произведения, индивидуальный стиль автора, его мировосприятие⁶. Каждый рецензент может найти такие ракурсы оценки, которые…

¹ Longas. Dafnis ir Chlojė / Iš graikų k. vertė L. Valkūnas. — V., 1958. — 191 p.

² Balčikonis J. Rinktiniai raštai. — V., 1978, t. 1, p. 331—332.

³ Особенно внимательно и тщательно Й. Балчиконис карандашом подчёркивал и вслух указывал многие языковые «соринки» в книге Дж. Дарелла «Перегруженный ковчег» (перевод К. Амбраса. — V., 1967). Жаль, что я тогда не записал эти исправления и куда-то задевал подаренную им книгу с его пометками. Теперь они были бы бесценным свидетельством и наглядным воспоминанием о требовательном рецензенте.

⁴ Тамзатов Р. Высокие звезды. — Литературная газета, 1983, 24 авг.

⁵ Prustas M. Prarasto laiko beieškant. Svano pusėje. — V., 1979.

⁶ Dantė A. Dieviškoji komedija. Skaistykla. — V., 1970.

83

…которые, по его мнению, наиболее актуальны для того или иного перевода. Поэтому особенно хочется заглянуть в работы тех, кто как раз готов к такой деятельности. В рецензии «От истоков до наших дней»⁷ читатель знакомится с американскими рассказами⁸. Здесь стремились как можно полнее и объективнее выделить принципы отбора, которых придерживалась составитель сборника Л. Ванагене, рассмотреть идейно-тематическое назначение переведённых рассказов в более широком контексте американской литературы, выявить их основные черты. Зато о качестве перевода или их художественной ценности не сказано ни слова. Й. Кунчина пишет о книге, переведённой Т. Четраускасом⁹. Из 186 строк только пять посвящены переводу: «Остаётся лишь добавить, что переводчик Т. Четраускас хорошо справился с нелёгким переводом, столкнувшись как с разнообразием стиля, так и с дифференцированной лексикой, и с обильной терминологией». Действительно, немало читателей, вероятно, заинтересуют некоторые биографические факты из жизни автора романа, краткое содержание этого произведения, характеристики персонажей, идейное значение произведения. Пишущий эти строки удовлетворит и тех читателей, которые несколько десятилетий назад писали в «Литературе и искусстве»: «Ни одна из рецензий на новые переводные книги, опубликованных в „Пергале“, не углубляла и не расширяла впечатлений, которые мы, обычные читатели, непосредственно получали от прочитанной книги. Мы почти ничего не узнавали об авторе, о месте произведения в советской литературе, о весомости художественных достижений книги. Ясно видно, что ни редакция, ни рецензенты не заботятся о том, чтобы дать более глубокий, серьёзный анализ новой переводной книги. Из этих холодных рецензий, написанных равнодушным тоном, в которых не раскрывается даже содержание книги, видно, что писать о переводных книгах для редакции журнала — обязанность третьего сорта»¹⁰. В каком направлении развивались рецензии такого рода за два-три десятилетия? Оценивая латышские рассказы¹¹, рецензент пишет: «как обстоят дела с тем предварительным настроем — оправдался ли он и подтвердился, почувствовал ли ты себя уютно, когда тебя с умом провели по Латвии, её мыслям, людям и состояниям, затронуло ли тебя это с профессиональной точки зрения?»¹² Почти на трёх журнальных страницах эти вопросы и обсуждаются. Если бы внизу страницы не было сноски с указанием издательства и года издания, можно было бы подумать, что речь идёт об оригинальной книге, поскольку автор даже не упомянул самого слова «перевод». Здесь сопоставляются латышские и литовские произведения, темы и проблемы, подчёркиваются наиболее интересные мысли, отмечаются достоинства и слабости отбора, несколькими словами определяется значение произведения, вошедшего в литовскую литературу.

Сегодня литовская периодика в целом, кажется, более или менее разграничивает сферы своей деятельности: «Новые книги» пропагандируют и рекламируют продукцию наших издательств, «Литература и искусство» вместе с «Пергале» рассматривают её с тематической, идейной и критической точек зрения, а переводные книги, пожалуй, лишь изредка подвергаются некой языковой «порке» в журнале «Наш язык».

⁷ Plg. Kuosaitė-Jašinskienė E. Nuo ištakų ligi nūdienos. – Pergalė, 1981, Nr. 7, p. 176–178.

⁸ Amerikiečių novelės. – V., 1980, 520 p.

⁹ Kunčinas J. Tarp realybės ir fikcijos. – Pergalė, 1981, Nr. 3, p. 178–179 (Rec.: Andersas A. Vinterspėltas. – V., 1980, 419 p.).

¹⁰ Krasauskas V., Jurevičiūtė J. Rimtą recenziją verstinei knygai. – Literatūra ir menas, 1950, gruod. 10.

¹¹ Žaliosios iliuzijų burės. – V., 1983, 517 p.

¹² Aputis J. Amalas Latvijos pusėje. – Pergalė, 1983, Nr. 8, p. 182–184.

84

Однако ни одна газета и ни один журнал не уделяют переводам постоянного критического, объективного, заслуженного, предметного внимания. Поэтому теперь, прочитав книгу критики оригинальной литературы, невольно сопоставляешь ее с рецензией на переведенную книгу. При анализе литературных процессов, творческих изгибов оригинальных произведений возникают интересные предположения, содержательные сопоставления, проницательные и смелые выводы, наглядные показатели литературного роста, черты сущности художественных поисков, свежесть абстракции мысли и обобщений, убедительная синтетичность и аналитическая краткость. Ведь именно здесь проявляются широта кругозора рецензента, убедительность его собственного мнения, интеллект и т. д.¹³ Совершенно иной подход к переведенной книге: щепотка биографических фактов, небольшой раздел о сюжете, кусочек анализа характеров персонажей и композиции, а если добавить место произведения в развитии литературы, его идейно-художественное содержание или крупицы взаимодействия литературных связей — вот и вся амплитуда рецензии. Все это, разумеется, необходимо, многим, возможно, даже интересно, но не следует из года в год, из десятилетия в десятилетие повторять одно и то же. По правде говоря, появляются и рецензии, достойные своего назначения и цели. Одна из таких — слово Й. Лебедиса о переводе «Времен года» Донелайтиса на немецкий язык¹⁴. Она выделяется из привычных рамок традиционной, стандартной рецензии конкретностью и предметностью. Здесь кратко, но точно излагается история перевода произведения, упоминаются и объективно оцениваются предыдущие переводы «Времен года», раскрывается теоретический подход переводчика к переводу и его принципам. «Художественность и творческое начало наряду с точностью — главная цель Будензига», — признает рецензент. Он ясно подчеркивает проблему адекватности: не пропущено ни одной строки, сохранены национальное своеобразие оригинала и индивидуальность автора, многие образные глаголы, достаточно совершенная передача идейно-тематического содержания, характеристик господ, наиболее характерных особенностей языка Донелайтиса. Не забыты и существенные недостатки: не сохранен лиризм оригинала, есть некоторые просодические неувязки, неточности в гиперболах и сравнениях, особенно лексические, семантические, корректорские и другие ошибки. Это, понятно, не идеал рецензии, но уже действительно серьезная оценка переведенной книги, по ценности сопоставимая с другой подобной рецензией о переводе «Фауста»¹⁵. Она начинается не с путешествия литовского, а латышского Фауста. Сразу видно, что рецензент намерен не просто на скорую руку удовлетворить любопытного читателя, а взглянуть на это произведение шире: показать, почему произведение Гёте переступило наш порог гораздо позже, чем на латышском, русском, украинском, финском, армянском, грузинском, сербском и других языках. Здесь осмотрительно рассмотрены первые попытки перевода, критические мнения, влияние произведения немецкого поэта на литовскую литературу и авторов, указаны даже причины, по которым огромные профессиональные труды переводчика А. Чургина, выполненные за несколько десятилетий, не решались объективно оценивать. В. Кубилиус подходит к переводу проблемно. Рецензент не ограничивается односторонними оценками работы переводчика —

¹³ Zalatorius A. Menant Borutos mįslę. — Pergalė, 1981, Nr. 4, p. 167–171; Girdzi-jauskas J. Brandi teorinė mintis. — Pergalė, 1981, Nr. 6, p. 167–171.

¹⁴ Lebedys J. Новый перевод «Времен года» К. Донелайтиса на немецкий язык. — Pergalė, 1966, № 10, с. 120–129; В области литуанистики. — В., 1972, с. 48–61.

¹⁵ Kubilius V. „Faustas“ keliauja į Lietuvą. — Pergalė, 1980, Nr. 3, p. 133–154; Susitikimas su J. V. Gėte. — Kn.: Lietuvių literatūra ir pasaulinės literatūros procesas. V., 1983, p. 220–256.

85

ки, а рассматривает перевод в контексте всего диапазона оригинального поэтического творчества А. Чургина, его настроений и шкалы переживаний лирического «я». Это один из самых плодотворных, но в то же время наиболее сложных методов анализа перевода, который не так часто встретишь в рецензиях и даже монографиях¹⁶. Учитывая прежние переводы А. Чургина, В. Кубилиус метко и осмотрительно оценивает профессионально выполненную работу: хотя она создана человеком с огромным опытом, феноменальной памятью и талантом, переводчику не везде удалось сохранить индивидуальный склад мышления персонажей, передать психологию действующих лиц и интеллектуальное напряжение; местами чрезмерно подчеркнута грубость Мефистофеля, а резкое слово «сотрясает» нежность Маргариты. По мнению рецензента, за канонические берега выходят даже основные лейтмотивы философского произведения, — в литовском «Фаусте» уже нет стихийности, смелости и простоты разговорного немецкого языка. В переводе заметен отпечаток поэтики классицизма и образа мышления современной европейской лирики.

Сопоставляя творчество двух выдающихся поэтических личностей — Адама Мицкевича и В. Миколайтиса-Путинаса, — И. Косткевичюте написала самобытную, изящную и вместе с тем проницательную рецензию¹⁷. Рецензентка с чуткой душой и живым умом сумела на одной странице еженедельника представить сплав творческого взаимодействия двух поэтических личностей в аспекте перевода. Здесь не недостает ни примеров, ни обсуждения проблемы адекватности, ни конкретного анализа того, насколько Путину удалось перевести произведения Мицкевича. Вероятно, немногие способны так тонко, литературно, чутко и вместе с тем осторожно, по-деловому анализировать и оценивать творчество великих талантов.

Возможно, не каждому удастся писать так, как Й. Лебедису, В. Кубилиусу или И. Косткевичюте. Но прежде всего следует помнить, что латинское слово recensio означает оценку, пересмотр, проверку. Итак, в рецензии следовало бы больше всего заботиться не о поверхностном констатировании и комментариях, а об оценке и критичности. Критические работы этого жанра стоит значительно разнообразить. Не следует держаться за укоренившиеся за столько лет и победно шествующие по страницам еженедельников и журналов назойливые, шаблонные выражения и некритические критерии. Как предлагает чешский профессор и переводчик нашей литературы на чешский язык Э. Паролек, было бы полезно учитывать, выяснил ли переводчик, «какие эстетические и этические оценки смоделированной действительности мы находим в произведении автора. Что он любит и чего не выносит, что превозносит как красоту и что эстетически дискредитирует, а к чему равнодушен. Иногда сам автор комментирует и открыто говорит о своем отношении, но чаще всего делает это косвенно, намеками»¹⁸. Одни называют эту смоделированную действительность ключом к произведению, другие — настроением, третьи — духом произведения. В сущности, как указывает упомянутый чешский ученый, чтобы почувствовать и выяснить отношение автора к действительности, нет необходимости тщательно изучать ни рукописи, ни мемуары, ни письма, ни другие архивные материалы писателя или поэта. Эти сигналы можно найти в самом произведении: различные эпитеты, согласованные и несогласованные определения, повторяющиеся лейтмотивы, а также множество других деталей, внутренних эмоциональных, нравственных и эстетических оценочных сигналов

¹⁶ Егиазарян А. Поэт и перевод. – Ереван, 1979.

¹⁷ Косткевичюте И. Путинас и Адам Мицкевич. – Литература и искусство, 1969, 23 авг. (Рец.:) Миколайтис-Путинас В. Сочинения. – В., 1968, т. 9.

¹⁸ Паролекас Э. Эвокация художественной модели мира в переводе (О том, что в действительности переводится). – Pergalė, 1981, № 24, с. 148–157.

86

показывает, как автор воспринимал окружающий мир, персонажей, события и другую изображаемую в его произведении действительность. Именно такую оценку мы находим в рецензии Ю. Лебедиса: «Будензиг воссоздаёт до мельчайших нюансов народное мировоззрение поэмы, трактовку людей, окружающей среды и природы. Всё, что осуждается и высмеивается в оригинале, осуждается и высмеивается в переводе, а всё, что превозносится в оригинале, превозносится и в переводе, причём переводчик старается сохранить ту же меру, степень, оттенок»¹⁹.

Если бы кому-нибудь из переводчиков пришлось переводить на немецкий, английский, испанский или другой язык повесть В. Ясукайтите «Баллада о стоящей на мосту»²⁰, стоило бы внимательно её прочитать и прочувствовать любимые писательницей повторяющиеся лейтмотивы: «Я счастлива. Я счастлива, я счастлива и ещё раз могу повторить: я счастлива». Итак, эти повторы свидетельствуют о том, что писательница, вырвавшись из повседневности, рисует действительность романтически, какими-то абстрактными порывами. Её понимание мира — неповседневное, словно оторванное от скуки и быта. Вот в чём заключалась бы особая задача переводчика, а для критика — ключ к рецензии.

Чтобы не определять, какой должна быть сегодня рецензия на переводную книгу, стоит ещё раз вспомнить слова В. Красаускаса и В. Юревичюте: «Нужна серьёзная рецензия на переводную книгу, которая раскрывала бы и идейное содержание книги, и значение произведения, и особенности его мысли. Нужна рецензия, написанная увлекательным стилем, чистым языком, нужна художественная рецензия». Здесь следует согласиться с А. Мерките, которая, желая показать, как не следует рецензировать книги, была вынуждена написать целую статью — антирецензию — даже об одной рецензии²¹. Здесь выдвигается один примечательный тезис: «Рецензия — это, пожалуй, не только демонстрация эрудиции, изобретательные цитаты и то и дело напоминающая о себе наука переводоведения, но и серьёзный подход к текстам оригинала и перевода, конкретный их анализ и искреннее стремление повышать общий уровень наших переводов».

Итак, чтобы работы наших переводчиков получали надлежащую, предметную оценку, редакциям было бы полезно не только тщательно отбирать рецензентов, но и обучать их, воспитывать, проводить конкурсы рецензий, шире организовывать дискуссии в печати, а также с помощью специальных анкет социологически выяснять, какие рецензии наиболее востребованы, какие читают чаще всего и какие актуальны для сегодняшних потребностей.

РЕЦЕНЗИЯ — АЛЬФА КРИТИКИ

Резюме

В данной статье делается попытка оценить состояние рецензий переводных книг. На основании изучения статей Ю. Лебедкиса, В. Кубилюса, И. Косткявичюте и других выдвигаются требования и к другим статьям, помещаемым в периодике, которые не отличаются разнообразностью, научностью. В статье предлагается основательно улучшить качество публикуемых рецензий, организовать конкурс на лучшую рецензию по переводу, в социологическом аспекте исследовать актуальность рецензий и другие вопросы.

¹⁹ Lebedys J. Naujas K. Donelaičio „Metų“ vertimas į vokiečių kalbą. — Kn.: Lituanistikos baruose, p. 50—51.

²⁰ Jasukaitytė V. Baladė apie stovinčiąją ant tilto. — Pergalė, 1981, Nr. 6, p. 12—57.

²¹ Petrauskas V. Prusto pusėje. — Pergalė, 1981, Nr. 4, p. 126—142.

²² Merkytė A. Kelias į Prusto pusę. — Pergalė, 1981, Nr. 10, p. 150—160.

87