AURIMAS MARKEVIČIUS

Литовский университет педагогических наук

Направления научных исследований: морфология, диалектология, историческая грамматика.

ПРОБЛЕМЫ ПОГРАНИЧНЫХ ЯВЛЕНИЙ МЕЖДУ ЧАСТЯМИ РЕЧИ

Проблемы, связанные с периферией частей речи

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается неопределённое положение некоторых частей речи и морфологических форм, а также неоднозначность их интерпретации в научных и практических грамматиках и основных словарях литовского языка. До сих пор широко употребляемая форма иллатива часто необоснованно игнорируется, то есть её попросту замалчивают. Обнаружено множество случаев, когда слова с очень сходной структурой и семантикой относят к разным частям речи. Спорной остаётся оценка субстантивации некоторых прилагательных. Ещё более разнятся взгляды на адъективацию причастий. Например, слова karpytas, –ą, prakėiktas, –ą, prišlėgtas, –ą одни лингвисты считают прилагательными, другие — причастиями. Кратко рассматривается статус наречий местоименного происхождения: одни считают их только наречиями, другие — и наречиями, и союзами.

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена анализу неопределённого положения, характерного для некоторых частей речи и морфологических форм, а также их неоднозначной интерпретации в научных и практических грамматиках и основных словарях литовского языка. Форма иллатива, которая до сих пор широко употребляется, часто безосновательно игнорируется, то есть её попросту замалчивают. Обнаружено множество случаев, когда слова с очень сходной языковой структурой и семантикой рассматриваются как разные части речи. Неоднозначно трактуется и субстантивация некоторых прилагательных. Различаются также подходы к адъективации причастий. Например, слова karpytas, –a «подстриженный», prakėiktas, –à «проклятый», prišlėgtas, –à «подавленный» одни лингвисты считают прилагательными, а другие — причастиями. В статье также кратко рассматривается статус наречий местоименного происхождения: одни считают их наречиями, другие — как наречиями, так и союзами.

К Л Ю Ч Е В Ы Е С Л О В А: части речи, иллатив, субстантивация прилагательного, адъективация причастия.

К Л Ю Ч Е В Ы Е С Л О В А: части речи, иллативный падеж, субстантивация прилагательного, адъективация причастия.

140

Acta Linguistica Lithuanica LXVII

Kalbos dalių paribio problemos

ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

К пограничным случаям частей речи относят случаи, когда слова обладают ярко выраженными признаками двух частей речи и их отнесение к той или иной части речи порой вызывает сомнения. К пограничным относят также слова, статус которых меняется в ходе развития языка.

Немало слов, которые, имея одинаковый фонологический облик, принадлежат к разным частям речи. Если не считать не слишком частых случаев омонимии (например, girtas — прилагательное и причастие, be — предлог и частица), слова начинают принадлежать к разным частям речи вследствие семантических, морфологических или иных изменений.

Переход слов из одной части речи в другую в литовском языке — давнее явление. Существенные изменения происходят при исчезновении некоторых грамматических форм. Например, после исчезновения старого местного падежа — локатива — его остатки namie, pusiáu, употребляемые частью восточных аукштайтских диалектов artiẽ ‘близко’, toliẽ ‘далеко’, oriẽ ‘снаружи’, жямайтами dvìjau или dvìejau ‘вдвоём’, стали наречиями. Та же участь постигла остатки постпозиционного местного падежа — аллатива: galóp, myrióp, namóp, pavakarióp, pavasarióp, rudeniop, vakaróp, velniop. Теперь эти слова считаются наречиями. Иллатив сохранился гораздо лучше, однако его статус в грамматиках не определён.

В этой статье также рассматриваются многочисленные случаи, когда даже лингвисты расходятся во мнениях относительно принадлежности слов к той или иной части речи. Эта проблема уже в некоторой степени изучалась. Рита Шепетите писала об адвербиализации падежных форм существительных и о частых расхождениях между Lietuvių kalbos žodyne и Lietuvių kalbos gramatikoje, когда одно и то же слово в одном источнике всё ещё считается существительным, а в другом — наречием (Šepetytė 1995: 142–147).

В грамматиках такие случаи можно не упоминать или представлять как проблемные. Но то или иное решение обязаны находить составители словарей: при создании словарей каждое слово должно быть точно охарактеризовано.

НЕОПРЕДЕЛЁННЫЙ СТАТУС ИЛЛАТИВА

У иллатива судьба сложилась благоприятнее, чем у старого местного падежа — локатива — и постпозиционных местных падежей со значением удаления. Он до сих пор в диалектах южных и восточных аукштайтов (за исключением северных паневежских говоров и западной части южных паневежских говоров), а также в восточной части западноаукштайтского диалекта (Бирштонас, Йезнас, Кайшядорис, Жеймяряй, Йонава и др.) остаётся системным восьмым падежом. Следовательно, его употребляет как минимум половина Литвы. И эта половина, как отмечает Расуоле Владарскене, «[...] употребляет этот падеж, не слишком задумываясь о рекомендациях лингвистов, не только в бытовой речи, но и в публично представляемых текстах» (Vladarskienė 2003: 48). К сожалению, в лингвистической литературе статус иллатива не определён. В первом томе Lietuvių kalbos gramatikos все постпозиционные местные падежи ещё считаются падежами. Иллатив рассматривается как замена конструкции į + винительный падеж, своего рода стилистический приём. Указаны его значения (LKG I 207–209). Приводится также иллати-

Straipsniai / Articles

141

AURIMAS MARKEVIČIUS

-го происхождения: dešinėn, kairėn, laukan, namõn¹, orañ, priekin, viršuñ, žemėn (LKG II 447–448). В «Грамматике современного литовского языка» иллатив указывается как падеж восточно- и южноаукштайтских говоров, однако о его употреблении в литературном языке уже не упоминается (DLKG 2006: 68). Указываются несколько застывших наречий, восходящих к иллативу: laukañ, namõn, šalìn, viduñ, viršuñ (DLKG 2006: 412).

Считать наречиями все формы иллатива невозможно по нескольким причинам: 1. Иллатив может иметь определение, например: Пошёл в тёмный лес; Всунь в левую руку; Поверни к этой сосне. Наречиями могут становиться только те формы иллатива, у которых нет определения, например: поверни направо, отойди в сторону, иди внутрь, отправился в вечность². В грамматике современного литовского языка утверждается, что о наречном характере не может быть и речи, если конструкции или слова употребляются с определениями (DLKG 2006: 411). Поэтому вряд ли можно считать наречием форму наверх, поскольку по крайней мере в разговорной речи она употребляется и с определением, например: И мне ещё лезть на эту отвратительную верхушку? (Алунта). Не наречием, а существительным она считается и в Словаре литовского языка, например: Тогда сделаешь круг, наденешь сверху и будешь кататься (Апсас); Кладёшь [сыр] в те ловушки, какой-нибудь камень кладёшь сверху (Палевене) (LKŽe; ср. также KltŽ 408). 2. Иллатив могут иметь имена собственные, например: в Каунас, в Рокишкис, в Паневежис, в Варену, в Укмерге, в Алитус, в Вильнюс, в Париж. Наречия собственных имён были бы аномалией. 3. Включение иллатива чрезмерно расширило бы класс наречий. 4. Невозможно считать наречиями формы иллатива прилагательных (например: в белый, в белую), числительных (например: в один, во второй), местоимений (например: в этот, в который), причастий (например: в открываемый, в принесённый).

Современное отношение к иллативу, пожалуй, наиболее точно сформулировала Альдона Паулаускене. Признаётся, что, хотя иллатив и не включён в нормативные грамматики, он является фактом языка (Paulauskienė 2001: 198). По словам лингвиста, «Если это свободная речь, публицистика с чертами художественного стиля, этот местный падеж мы сохраняем» (Paulauskienė 2001: 199).

В научных и нормативных грамматиках положение иллатива должно быть точно определено. Большинство людей неизбежно сталкиваются с иллативом и должны знать, что это такое. Ещё два аргумента привела Эрика Римкуте. Иностранцы, изучающие литовский язык, не понимают, что это за форма, как она употребляется и образуется. Иллатив не включается в систему падежей грамматик, поэтому его не распознаёт программа автоматического морфологического анализа (Rimkutė 2004: 126).

Очень плохо, что в практических (особенно школьных) грамматиках об иллативе просто умалчивают. Люди усвоят основные элементы грамматической системы родного языка

¹ Форма namõn на самом деле не произошла от иллатива, поскольку собственно форма иллатива — namañ. В данном случае имел место обратный процесс: наречие namõ приобрело формант иллатива — n.

² Наречие (а может, всё же иллатив) amžinybėn нередко употребляется в соболезнованиях родственникам и близким умерших.

142

Acta Linguistica Lithuanica LXVII

Kalbos dalių paribio problemos

ют именно в школьные годы. Только в учебнике литовского языка для одиннадцатого класса Йонаса Шукюса есть примечание, что направительный внутренний местный падеж можно употреблять в свободных стилях (Šukys 2001: 111). В других школьных учебниках этот падеж больше не упоминается. Поэтому многие не представляют, какая это часть речи или форма, не знают, можно ли её употреблять. Тридцати информантам (студентам разных специальностей) задали вопрос, какой частью речи являются слова vandeniñ и spiñton в предложениях Žiedas įkrito vandeniñ ir Dáilktus sukroviau senõn spiñton. Четырнадцать из них считали приведённые формы иллатива наречиями, пятеро — «другим местным падежом», а остальные не знали, какая это морфологическая форма. Одиннадцать полагали, что эту форму употреблять нельзя. Поэтому в практических грамматиках об иллативе не следует умалчивать. Следует сказать, что это нерегулярный падеж, второй местный падеж, употребляемый в восточной и южной Литве, а в других местах встречающийся редко. О нём должны знать и те, кто сам его не употребляет. Каждый найдёт множество примеров иллатива в фольклоре и художественной литературе, услышит его, а многие и сами будут употреблять его в разговорной речи. Особенно часто употребляется форма иллатива с предлогом vardãn: при крестном знамении, в формуле крещения, в гимне Литвы и т. д.

Паулаускене утверждает, что употребление иллатива почти ограничено бытовой разговорной речью и художественной литературой (Paulauskienė 1994: 104; Paulauskienė 2006: 84). Но ведь это и есть основные сферы употребления любого языка. Было бы очень плохо, если бы человек учился правильно говорить только по научной, канцелярской или иной речи строгого стиля. Язык художественной литературы — не низшая, периферийная разновидность языка, и формы, часто употребляемые в ней, не следует игнорировать.

В художественной литературе формы иллатива действительно встречаются очень часто. Его употребляли и продолжают употреблять писатели не только восточной, но и западной Литвы: Кристионас Донелайтис, Дионизас Пошка, Сильвестрас Валюнас, Симонас Даукантас, Симонас Станявичюс, Мотеюс Валанчюс, Жемайте, Винцас Кудирка, Майронис, Лаздину Пеледа, Пранас Вайчайтис, Шатрийос Рагана, Юргис Савицкис, Винцас Миколайтис-Путинас, Йонас Айстис, Саломея Нерис, Казис Boruta, Антанас Вайчюлайтис, Пятрас Цвирка, Мариус Катилишкис, Витаутас Мачернис, Казис Сая, Юозас Апутис, Юозас Эрлицкас и др. Эту форму употребляют и писатели, родившиеся вне диалектной среды, например уроженцы Каунаса Витауте Жилинскайте, Юдите Вайчюнайте, Леонардас Гутаускас и др. Во многих случаях это, вероятнее всего, объяснялось тем, что Йонас Яблонскис в своей Lietuviškos kalbos gramatikoje (1901) признавал ложный (или второй) местный падеж, отвечающий на вопросы kur̃, kañ, kuriõn viẽton? (Jablonskis 1957: 71). Немало форм иллатива встречается даже в недавно переведённых произведениях художественной литературы: Портрет Дориана Грея Оскара Уайльда (перевод Лилии Ванагене), Мастер и Маргарита Михаила Булгакова (перевод Алгимантаса Микуты), Мир Софии Юстейна Гордера (перевод Эгле Ишганайтите), Приключения Тома Сойера Марка Твена (перевод Валентины Чургинайте) и др. Форм этих падежей не избегают и в современных переводах Святого Писания (Чеслова Каваляускаса, Антанаса Рубшиса, Костаса Бурбулиса). Здесь они особенно уместны, поскольку для религиозных

Straipsniai / Articles

143

AURIMAS MARKEVIČIUS

tekstams būdingas tam tikras archajiškumas (Markevičienė 2012: 119). Iliatyvas neretai vartojamas ir administracinėje kalboje (Vladarskienė 2003: 47–56), ir kitų stilių tekstuose³.

Паулускене также утверждает, что иллатив никто специально не вытесняет из языка (Paulauskienė 1994: 105). Но такое сознательное или бессознательное умалчивание о нём всё равно является своеобразной дискриминацией этой формы и людей, которые её употребляют, а также обеднением морфологии литовского языка. Изоляция иллатива значительно сужает возможности художественной (особенно поэтической) и разговорной речи. Поэтому в практических грамматиках следует ясно указать, что иллатив — не чужеродная форма и не форма, нарушающая языковые нормы. Разумеется, нужно подчеркнуть, что это допустимая, но не обязательная форма, поскольку значительная часть литовцев действительно её не употребляет.

Формы, умалчиваемые в грамматиках, быстро исчезают. По крайней мере, в художественной литературе и разговорной речи двойственное число и супин, вероятно, сохранялись бы дольше, если бы в школьных грамматиках упоминалось, что это диалектные формы, не нарушающие языковых норм. Очевидно, что жемайтское причастие необходимости, поддерживаемое авторами различных научных и практических грамматик, неплохо сохраняется и сейчас, хотя оно употребляется на более ограниченной территории и гораздо реже, чем иллатив. Однако причастие необходимости включено в школьные учебники⁴ (Palubinskienė, Čepaitienė 2008: 73 и др.). Употребление этой жемайтской формы не обедняет морфологию литовского языка. В грамматики по-прежнему включаются формы teesiẽ, teateiniẽ, tebūniẽ, хотя употребляются они очень редко (первые две — чаще всего в молитвах)⁵.

БОЛЕЕ СЛОЖНЫЕ СЛУЧАИ СУБСТАНТИВАЦИИ ПРИЛАГАТЕЛЬНЫХ

Чаще всего переходят из одной части речи в другую склоняемые части речи и их формы. Особенно часто прилагательное переходит в существительное, а причастие — в прилагательное.

Существует три основных критерия распознавания и разграничения частей речи: лексический (значение), морфологический (форма) и синтаксический (синтаксическая функция, согласование). При переходе слова в другую часть речи нередко возникает конфликт его формы с системой словоизменения принимающей части речи. Например, в системе существительного появляются местоименные формы: jaunàsis, jaunóji, nelabàsis, paskutinóji, piktàsis, prakeiktàsis, šventàsis, šven-

³ Множественное число иллатива значительно утратило употребительность, но это ещё не мёртвая форма. В текстовом корпусе Университета Витаутаса Великого зафиксировано 136 форм множественного числа иллатива существительных (Vladarskienė 2003: 52).

⁴ К сожалению, далеко не ко всем.

⁵ Раньше эти формы считались формами желательного наклонения (LKG II 63), теперь — повелительного наклонения (DLKG 2006: 343, 345).

144

Acta Linguistica Lithuanica LXVII

Kalbos dalių paribio problemos

tóji, válgomasis и др. В словаре литовского языка даже используется сокращение emph., которым обозначаются местоименные формы существительного. Сокращение sm. emph. стоит при словах válgomasis, výkdomasis; sf. emph. — при словах mirtinóji, paskutinióji, а smob. emph. — при словах paláimintasis, -oji, prakeiktàsis, -óji, tikintỹsis, -čioji и др. (LKŽe). В разговорной речи и диалектах существительное может даже образовывать степени сравнения (например, vargšėsnis, asiliáusias, nabagiáusias, vėpliáusias). О склонении существительных по степеням сравнения Пранаса Скарждюс написал даже две статьи под одинаковым названием — «Степени сравнения существительных» (Skardžius 1997a: 431–433; Skardžius 1997b: 433–439). Ср. приведённые им примеры: jis už visus yra šunesnis; jis ir už tave ponėsnis (Skardžius 1997a: 432); jis už visus šuniausias, tinginesnis (Skardžius 1997b: 434, 437) и др. Итак, от существительных образуются прилагательные и наречия сравнительной и превосходной степеней. От существительного výras когда-то были образованы формы степеней сравнения прилагательного formos vyrė́nesnis ir vyríáusias (ср. Skardžius 1997b: 437–438; LEW II 1260; SEJL 757–758). Скарждюс приводит также примеры piečiáu, ryčiáu, vakariáu, pakalniáu и др. (Skardžius 1997b: 435–436), galiausiai, прилагательное galiausias (Skardžius 1997a: 433). Образованные таким образом прилагательные и наречия сравнительной и превосходной степеней не имеют положительной степени. Формы степеней сравнения, образованные от существительных, употребляются, когда в существительном особенно подчёркивается сема признака, в частности, если существительное служит метафорой определённого признака: например, осёл символизирует глупость, собака — злобу и т. п.

Слово, перешедшее в другую часть речи, склоняется не по типу склонения, характерному для этой части речи. Субстантивированные прилагательные и причастия сохраняют окончание формы дательного падежа единственного числа прилагательного –(i)am (например: kùrsiniam, pažįstamam), окончание формы местного падежа единственного числа –(i)ame (например: keturnýčiame, kùrsiniame) и т. п. В разговорной речи и диалектах эту коллизию пытаются устранить или хотя бы смягчить. Окончания форм падежей, не соответствующих системе, могут изменяться, например: baltakakliui, kùrsiniui, laukiniui, pažįstamui, juodaspal̃voje, kùrsinyje. Паулаускене предлагает не быть строгими и допускать существительные окончания, когда прилагательное субстантивируется (Paulauskienė 2004: 219).

Есть немало случаев, когда субстантивированное прилагательное или причастие безоговорочно следует считать существительным, например: jaunàsis, jaunóji, pažįstamas, stiklinė, girtuoklė ‘черника’, ilgalūpė ‘растение семейства орхидных, произрастающее во влажных лесах’, ilgapi̇̀rstis ‘вор’, Šventóji, Įlgas (озеро у Дубингяя), Juodsnùkis (фамилия). В разговорной речи к таким субстантивированным прилагательным относятся gaisrinė, greitoji ‘машина скорой медицинской помощи и обслуживающий персонал’, keleivinė и др.

Существует очень широкая пограничная область между существительным и прилагательным, в которой нередко «теряются» даже лингвисты. Субстантивация прилагательных наиболее подробно рассмотрена в первом томе Грамматики литовского языка (LKG I 529–534). Чаще всего субстантивируются прилагательные основ ia₂ и ē: сложные слова (например: antramėtis, -ė, bendrámžis, -ė, keturný-

Straipsniai / Articles

145

AURIMAS MARKEVIČIUS

tis, –ė, nepilnamėtis, –ė, skeltalūpis, –ė), некоторые производные с приставками и суффиксами (например: begalvis, –ė, jauniklis, –ė, laukinis, –ė, mažėlis, –ė, mažiukas, –ė, vilnietis, –ė) и др.

Обычно в грамматиках и словарях критерии разграничения частей речи не указываются. В Грамматике литовского языка по крайней мере содержится ясное указание: слова такого типа могут считаться и существительными, и прилагательными, например: auliniai ‘сапоги с голенищами’ (существительное) и a u l i n i a i b a t a i (прилагательное) (LKG I 533). Судя по примерам, приводимым в Грамматике современного литовского языка, придерживаются той же позиции: прилагательные каждый раз приводятся с определяемыми словами (например: baltakāklė antis) (DLKG 2006: 229), а существительные — без определяемых слов (например: geltonplaukis, –ė) (DLKG 2006: 155). Эта позиция логична и удобна. Однако проблемных случаев немало.

Из-за отсутствия чётких критериев разграничения прилагательных и существительных в разных словарях возникает немало путаницы. В Словаре современного литовского языка большинство слов упомянутых типов, относящихся к основам ią₂ и ē, считается прилагательными. В этом словаре субстантивация прилагательных показана скудно. Вероятно, из-за меньшего объёма словаря подробное описание этого процесса и невозможно. В Словаре литовского языка субстантивированных прилагательных приведено гораздо больше. Однако всё же остаётся неясным, почему в электронной версии этого словаря слово bemarškinis, –ė считается прилагательным, bekelnis, –ė, bekepūris, –ė — существительными, а bešvarkis, –ė — и прилагательным, и существительным (LKŽe). В Словаре современного литовского языка сложное слово trumparėgis, –ė считается прилагательным, а žemazūris, –ė — существительным; juod(a)plaukis, –ė — прилагательным, а juodaveidis, –ė — существительным; juodmaršis, –ė считается прилагательным, juodberis, –ė — существительным, а žalmaršis, –ė — и прилагательным, и существительным. Слово beveidis, –ė считается прилагательным, а beširdis, –ė — прилагательным и существительным (DLKŽe 2006), хотя оба слова употреблены в переносном значении. Подобные расхождения встречаются в словарях диалектов и говоров; например, baltaplaukis, –ė — adj. (DrskŽ 28), а raudonabarzdis, –ė — smob., adj. (DrskŽ 297); greitūlis, –ė — smob. (DrskŽ 111), а gražūlis, –ė — adj., smob. (DrskŽ 108); baltpūkis, –ė — adj. (ZnŽ 1 106), а juodākis, –ė — adj., smob. (ZnŽ 1 575); juodaplaukys, –ė — adj. (KpŽ 2 87), а baltabarždys — sm. (KpŽ 1 144); ilganōsis, –ė — adj., а ilgakašė — sf. (KzRŽ I 271).

В Словаре литовского языка при словах такого типа (например: plačiapėtis, –ė, plikagalvis, –ė, trumparėgis, –ė) иногда даются две пометы — adj., smob. (LKŽe). Такая двойная помета часто используется в Словаре дрюскининкайского диалекта, Словаре купишке̇нского диалекта, Словаре калтане̇нского говора. В Словаре литовского языка есть и другой вариант: существительное и прилагательное приводятся в отдельных статьях, например: baltaplūnksnis, –ė, liepsnabarždis, –ė ‘рыжебородый’, liepsnagalvis, –ė ‘рыжеволосый’ (LKŽe). Если бы словари последовательно придерживались одной из этих позиций, упомянутой путаницы можно было бы избежать. С точки зрения экономии, конечно, удобнее первый вариант, однако логичнее было бы приводить их в отдельных статьях. Эти пары слов имеют разные морфологические категории и выполняют неодинаковые синтаксические функции.

146

Acta Linguistica Lithuanica LXVII

Kalbos dalių paribio problemos

ГРАНИЦА МЕЖДУ ПРИЛАГАТЕЛЬНЫМ И ПРИЧАСТИЕМ

Очень сложная область — адъективация причастий, выполняющих функции определения. Vytautas Ambrazas утверждает, что адъективное употребление многих причастий нельзя объяснить их адъективацией, поскольку такое употребление является первичным, то есть унаследовано с тех времён, когда причастие ещё не было включено в систему глагольных категорий. Однако в целом Ambrazas признаёт адъективацию причастий, например: взрослый мужчина, отвечающая работа, состоятельный человек (LKE 96).

В основных грамматиках литовского языка адъективация причастий оценивается сдержанно. В Грамматике литовского языка производные, обозначающие постоянный признак, рассматриваются как причастия в адъективном употреблении, например: подросшая Северя, несущая курицу, варящийся горох, негодный нож, взрослый мужчина, сговорчивый человек, понятная речь (LKG II 334–338). Прилагательными считается лишь несколько слов, имеющих форму причастия, например: drumštas, -à, glaũštas, -à, rieštas, -à, skiaũštas, -à, sùktas, -à, àtmestas darbas ‘плохая работа’, paténkintas žmogus (LKG II 345). В Грамматике современного литовского языка слова àtmestas, paténkintas также считаются причастиями (DLKG 2006: 372). В этой грамматике приводится очень мало прилагательных, совпадающих по форме с причастиями, например: drumštas, glaũštas, rieštas, sùktas, skiaũštas (DLKG 2006: 372), gaũbtas, skėštas (DLKG 2006: 223). Здесь они считаются не адъективированными причастиями, а прилагательными, образованными от бесприставочных глаголов с помощью форманта –t– и окончаний (DLKG 2006: 223).

Больше адъективированных причастий приводит Paulauskienė, например: стиральное мыло, спасательная лодка, швейная машина, жилой дом, заразная болезнь, мутная вода, открытое окно, варёный картофель, кривой нос, безумное желание, непослушный ребёнок (Paulauskienė 2006: 52).

Иную позицию занимают авторы основных словарей литовского языка. В них адъективация причастий признаётся значительно чаще. Как правило, взгляды авторов на эту проблему совпадают. Например, обнаружено 102 случая, которые прилагательными считаются и в Словаре современного литовского языка (DLKŽ 2000), и в Словаре литовского языка (LKŽ), и в их электронных версиях (DLKŽe 2006; LKŽe), и в Обратном словаре современного литовского языка (ADLKŽ), например: atitiṅkamas, -à, drėbtas, -à, drumštas, -à, glaũštas, -à, įgimtas, -à, kiñtamas, -à, maišytas, -a, mókytas, -a, neapsakomas, -a, negirdėtas, -a, neišvengiamas, -à, nepakaltinamas, -a, nepriklausomas, -a, neraliuotas, -a, netašytas, -a, paláimintas, -a, tiñkamas, -à, žymėtas, -a. Ещё 23 слова такого типа считаются прилагательными только в Словаре современного литовского языка, его электронной версии и Обратном словаре современного литовского языка.

Подобно словарям, адъективация причастий рассматривается в первой части книги Antanas Pakerys Акцентология (Pakerys 1994, 390–395).

Адъективация причастий признаётся и в диалектных словарях. Например, в Словаре купишкянского говора слова drumštas, -à (KpŽ 1 455), karpýtas, -a (KpŽ 2 191), nema-

Straipsniai / Articles

147

AURIMAS MARKEVIČIUS

týtas, -a (KpŽ 2 999), в Словаре занавыкского говора слова būtinas, -à (ZnŽ 1 202), gimtas, -à (ZnŽ 1 450), в Словаре калтаненского говора слова mókytas, -a (KltŽ 177), nematýtas, -a, neraliuotas, -a (KltŽ 185) считаются прилагательными.

Тем не менее иногда трудно понять, чем мотивировано отнесение некоторых слов к прилагательным или причастиям. Не вполне ясно, почему одни и те же слова в одном словаре считаются прилагательными, а в другом — причастиями. Например, atliekamas, -à, įper­kamas, -à, įtariamas, -à, mątomas, -a, pamók­omas, -a, paš­tebimas, -à, paveldimas, -à, sukalbamas, -à, suprantamas, -à, válgomas, -a, détas, -à, karpýtas, -a, pavėluotas, -a, prakėiktas, -à, prislėgtas, -a, užimtas, -à в Словаре современного литовского языка считаются прилагательными (DLKŽe 2006), тогда как в Словаре литовского языка — причастиями (они вообще не приводятся как прилагательные, а многие из них упоминаются только в статьях соответствующих глаголов) (LKŽe). И наоборот: слова suáugęs, -usi, paténkintas, -a в Словаре литовского языка считаются прилагательными (LKŽe), а в Словаре современного литовского языка — причастиями (DLKŽe 2006).

Даже в одном и том же словаре лексические единицы с очень близкими значением и структурой относятся к разным частям речи. Ср.: в Словаре литовского языка слово édamas, -à ‘пригодный в пищу’ — прилагательное, а válgomas, -a ‘пригодный для еды’ — причастие; sùšnekamas, -à — прилагательное, а sùkalbamas, -à — причастие; padùkęs, -usi — прилагательное, а pašėlęs, -usi — причастие; suáugęs, -usi — прилагательное, а pagyvėjęs, -usi и subrén­des, -usi — причастия (LKŽe). В Словаре современного литовского языка слово užkrečiamoji (болезнь) — прилагательное, а limpamóji (болезнь) — причастие (DLKŽ 2000: 885, 370); tìkęs, -usi — прилагательное, а výkęs, -usi — причастие (DLKŽ 2000: 844, 932).

В Словаре литовского языка обнаружены и такие случаи, когда слово с одним и тем же значением приводится и как прилагательное, и как причастие (в соответствующей статье глагола). К обеим частям речи отнесены слова nepaláužiamas, -à, nepalenkiamas, -à, nepataisomas, -a, nepérmaldaujamas, -a, pakáltinamas, -a, pakeñčiamas, -à, žinomas, -a и др. (LKŽe). Это наиболее адекватный способ отражения реального положения дел, поскольку рассматриваемые слова могут адъективироваться, но могут и оставаться причастиями.

И в Словаре литовского языка, и в Словаре современного литовского языка некоторые слова приводятся в отдельных статьях с пометой part., например: netìkęs, -usi, pasilėidęs, -usi, pasiùtęs, -usi, pašėlęs, -usi (LKŽe), либо dlv., например: nemìtęs, -usi, pasilėidęs, -usi, suáugęs, -usi (DLKŽe 2006). Вряд ли стоило представлять их таким образом. Причастие не является частью речи. С другой стороны, таких слов очень мало. В Обратном словаре современного литовского языка приведено всего 18 таких слов (ADLKŽ 848). При столь малом их количестве отдельные пометы dlv. или part. не нужны. ⁶ Их было бы гораздо проще поместить в

⁶ Излишни и другие, очень редкие сокращения. Например, в электронной версии Словаря литовского языка только при одном слове — įsidėmėtinas, -a — используется сокращение neces. (причастие необходимости) (LKŽe).

148

Acta Linguistica Lithuanica LXVII

Kalbos dalių paribio problemos

статьи о соответствующих глаголах. Однако в этих случаях им больше подошли бы статьи о прилагательных.

Адъективация причастий необходимости чаще отмечается в электронной версии Lietuvių kalbos žodyno. Здесь найдено 42 таких случая, а в электронной версии Dabartinės lietuvių kalbos žodyno — 18.

Адъективация местоименных причастий признаётся очень редко. В электронной версии Lietuvių kalbos žodyno только у 5 слов этого типа имеется помета adj., а в электронной версии Dabartinės lietuvių kalbos žodyno прилагательными считаются 9 слов этого типа.

Однако субстантивация местоименных причастий признаётся широко, например: избранный, -ая, обвиняемый, -ая, молящийся, -ая, любимый, -ая, подсудимый, -ая, спальня, приёмная, столовая, жатка, молотилка, подъёмник, косилка, сеялка, сажалка, машина для удобрения, платёжные ‘деньги’, белые ‘такая женская болезнь’, ничья (DLKŽe 2006).

Эти рассуждения не имеют целью кого-либо обвинить. Описанная ситуация показывает, что проблема сложна. Даже взгляды опытных языковедов противоречивы и непоследовательны. Ещё труднее разобраться человеку, не вникающему в проблемы языка. Поэтому систему следовало бы упростить — считать все или хотя бы многие такие слова либо причастиями, либо прилагательными.

Ничего плохого не было бы в том, если бы слова, обозначающие постоянный признак, считались прилагательными, как это чаще всего делается в Dabartinės lietuvių kalbos žodyne. Категория времени становится неактуальной или значительно ослабевает. В сочетаниях обвиняемый / доступный / разговорчивый / образованный / проклятый человек, невыносимая жизнь, надлежащая зарплата, подстриженные губы при изменении времени причастий (обвинённый / достигнутый / выговоренный / обучаемый / проклинаемый человек, неподнятая жизнь, причитавшаяся зарплата, подстригаемые губы) значение постоянного признака исчезло бы. В этих случаях неактуальна и категория залога. Если признак связан с единичным действием (например, обдуманная работа), слово лучше считать причастием.

НАРЕЧИЕ ИЛИ СОЮЗ?

Наречия kur, kada, kol, kaip, kiek, kodėl оцениваются неодинаково, когда выполняют соединительную функцию — присоединяют придаточные части. В Lietuvių kalbos žodyne в таких случаях выделяются две части речи: они считаются и наречиями, и союзами. Только слово kodėl считается исключительно наречием. В Dabartinės lietuvių kalbos žodyne они считаются только наречиями. Однако непонятно, почему выделено слово kaip, которое считается и наречием, и союзом (DLKŽe 2006). По-видимому, это недосмотр. Dabartinės lietuvių

Straipsniai / Articles

149

AURIMAS MARKEVIČIUS

В грамматике языка слова, соединяющие придаточные части, как (только сравнительный союз), kadà и kòl считаются подчинительными союзами, а kur, kiék, kodėl в списке союзов и таблице отсутствуют (DLKG 2006: 457–461). Наречиями считаются слова kur, kadà, kaip, а kiék и kodėl здесь также отсутствуют (DLKG 2006: 412). Наиболее последовательным представляется способ подачи материала в «Словаре современного литовского языка».

Гинтаре Юджентите, по-новому описавшая наречия места в латышском языке, считает, что латышские слова kur, kurp, kurpu являются вопросительными наречиями. Если они присоединяют придаточные предложения, их считают относительными (подраздел придаточных с вопросительными наречиями) (Judžentytė 2009: 20–22). Такой подход вполне подошёл бы и для оценки наречий литовского языка местоименного происхождения. Однако, следуя традиции грамматик литовского языка, их, как и местоимения, можно отнести к двум разрядам. Тогда местоимения kàs, kuris, kurì, katràs, katrà, kóks, kokià, kelìntas, kelintà и наречия местоименного происхождения kur, kadà, kòl, kaip, kiék, kodėl образовали бы удачную симметричную пару: были бы и вопросительными, и относительными.

ЕЩЁ НЕСКОЛЬКО ЗАМЕЧАНИЙ

Пожалуй, наиболее противоречивые оценки получают так называемые прилагательные среднего рода. Аделе Валецкене указывает на наличие четырёх их интерпретаций (Valeckienė 1984: 174–175): 1. Они включаются в категорию рода прилагательных — считаются третьим родом прилагательных (ср. также Valeckienė 1998: 244, 247–250; Holvoet, Vaičiulytė-Semėnienė 2006: 115–118; LKG I 478; DLKG 2006: 168). 2. Они считаются безродовыми формами прилагательного (Jakaitienė, Laigonaitė, Paulauskienė 1976: 63–64; ср. также Paulauskienė 1994: 211–219 и др.). 3. Формы этого типа предлагается считать наречиями (Kazlauskas 1968: 324). 4. Такие формы выделяются в отдельную категорию состояния (Муствейikis 1972: 241–249). Татьяна Булыгина придерживается ещё одной точки зрения. Эти прилагательные она также включает в категорию рода, но относит к ней и адъективные наречия (Булыгиna 1970: 36; ср. также Girdenis, Žulys 1973: 208).

Отнесение слова к той или иной части речи может зависеть и от условной договорённости. Например, форма būdinys, долгое время считавшаяся формой глагола, в «Грамматике современного литовского языка» считается наречием (DLKG 2006: 413). Однако даже в электронной версии «Словаря литовского языка» būdinys по-прежнему считается формой глагола. Например, к глаголу žìnti, žįsta, -o приводится немало предложений с формой būdinys žìnte (LKŽe).

В словарях иногда восстанавливают именительный падеж существительных с неполной (дефективной) парадигмой склонения, хотя в языке в целом он не употребляется, например: mažùmė, pakarpà, pérstojis, pir̃šles (DLKŽe 2006). Нередко у таких существительных есть только один падеж, который адвербиализируется, например: vargsta iš mažumės, pašėlęs nuo

150

Acta Linguistica Lithuanica LXVII

Kalbos dalių paribio problemos

mažumės, lỹja be pérstojo, atvažĩavo piršlėmis (plg. Markevičius 2009: 43). Dažnai tokio tipo žodžiai ir laikomi prieveiksmiais, pvz.: užsùko prabėgõm, prótar­piais lỹja, gyvẽna pùsbadžiu (DLKŽe 2006). Dabartinės lietuvių kalbos žodyne prielinksninės konstrukcijos nuo mažumės ir iš mažumės pateikiamos daiktavardžio mažumė straipsnyje, o visai tos pačios reikšmės ir atitinkamos struktūros junginys iš mažẽnės laikomas prieveiksmiu (DLKŽe 2006). Tokiais atvejais žodynuose reikėtų teikti realų, egzistuojantį linksnį (vieną arba su prielinksniu) ir laikyti jį prieveiksmiu.

Žodžiai abù, abì, abùdu, abìdui žodynuose laikomi skaitvardžiais (LKŽe; DLKŽe 2006), o Albertas Rosinas juos laiko bendrumo įvardžiais (Rosinas 2001: 101–103).

Есть и другие несоответствия. Например, в «Словаре современного литовского языка» слово vienóks считается местоимением, а antróks и abejóks — прилагательными; šè «вот, на, бери» считается частицей, а tè «бери» — междометием (DLKŽe 2006).

В словарях очень мало слов с пометой modal. Эти слова также можно было бы отнести к каким-либо частям речи. Например, слово palýginti следовало бы считать глаголом, tikriausiai — наречием со специфическим значением модальности и т. п.

Отнесение слова к той или иной части речи может затрудняться из-за необычной синтаксической функции, например: Каждую минуту надо думать о т е н а и (том свете); Ты всё завтра, завтра сделаешь, а это з а в т р а никак не наступает, да не наступает; Выросли такими, привыкли к т а к — перед господином кланяться, перед господином шапку снимать (Видишки).

Иногда из-за необычной структуры слово трудно отнести к какой-либо части речи. Например, слова alió, eĩkš, labãnakt, stòp считаются междометиями (DLKŽe 2006), хотя типичные свойства междометий им не присущи.

Некоторые неудобства могут возникнуть из-за того, что в нормативный «Словарь современного литовского языка» не включены некоторые периферийные лексические группы: рефрены (например: lỹlia, lingõ, rìto), эхо- (рифмующиеся) слова (например: kìškis p i š k i s, lãpė s n ã p ė, meškà l e p e š k à). Ограниченно представлены звукоподражания голосам животных. Нет звукоподражательных слов для обозначения ржания лошади (ỹgaga, ỹhaha), блеяния овцы (bė), блеяния козы (mekekė), хрюканья свиньи (kriù), лая собаки (aũ, ãm), мяуканья кошки (miáu), гоготанья гусей (gà), кудахтанья кур (kùt kudã), писка цыплят (cip, cỹp) и т. д. Однако есть слова burkū, gir̃, kakarìeku, kár, kùkù, mũ и др. (DLKŽe 2006). Есть немного междометий, которыми подзывают или прогоняют животных, например, cibà, ciù, čiùk, kàc, kùzi, pùt, sà, šiù, škàc, štìš, ùis (DLKŽe 2006). Но нет слов, чтобы подзывать корову (tprukà), овец (burì), гусей (ziù, ziùlia), уток (ùt), прогонять собаку (sciùc), гусей (ziuliùkš), волка (tulè) и др. Почти все эти периферийные слова зафиксированы в «Словаре литовского языка» (LKŽe).

Слова периферийной области с морфологической точки зрения иногда трудно идентифицировать. Поэтому в некоторых случаях можно придерживаться более либерального подхода. Однако такой подход должен быть более единообразным и согласованным.

Straipsniai / Articles

151

AURIMAS MARKEVIČIUS

ВЫВОДЫ

1. По мере исчезновения морфологических форм их остатки переходят в другие части речи, например, остатки старого местного и аллативного падежей стали наречиями.

2. При сужении сферы употребления некоторых форм (например, иллатива) в грамматиках их порой необоснованно игнорируют. Особенно это характерно для школьных учебников. Хотя люди по-прежнему часто слышат иллатив и даже сами его употребляют, они не могут распознать эту форму и не знают, можно ли её употреблять.

3. В литовском языкознании немало путаницы вызывает процесс субстантивации прилагательных. Одни и те же слова одни авторы считают существительными, другие — прилагательными. В электронном варианте словаря современного литовского языка слова с очень близкой семантикой и структурой нередко относят к разным частям речи, например, juodaplaukis, -ė считается прилагательным, а juodaveidis, -ė — существительным.

4. Особенно запутанной областью является адъективация причастий, выполняющих функции определения. В этом отношении трактовки в основных грамматиках и словарях литовского языка существенно различаются. В грамматике литовского языка и Грамматике современного литовского языка адъективация причастий признаётся в очень незначительной степени, тогда как в Словаре литовского языка, Словаре современного литовского языка, Обратном словаре современного литовского языка и различных диалектных словарях многие причастия, обозначающие постоянный признак, считаются прилагательными.

5. Неодинаково трактуются несклоняемый род прилагательного (пять трактовок) и наречия местоименного происхождения, присоединяющие придаточные предложения. В трудах по морфологии и лексикографии литовского языка различается также статус некоторых других языковых элементов.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

ADLKŽ — Обратный словарь современного литовского языка, сост. Vida Žilinskienė. Vilnius: Matematikos ir informatikos institutas, Lietuvių kalbos institutas, 1995.

DLKG 2006 — Грамматика современного литовского языка, ред. Vytautas Ambrazas. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

DLKŽ 2000 — Словарь современного литовского языка, гл. ред. Stasys Keinys. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

DLKŽe 2006 — Словарь современного литовского языка, электронная версия, гл. ред. Stasys Keinys. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

DrskŽ — Naktinienė Gertrūda, Paulauskienė Aldona, Vitkauskas Vytautas, Словарь друскининкайского говора. Vilnius: Mokslas, 1988.

152

Acta Linguistica Lithuanica LXVII

Kalbos dalių paribio problemos

Girdenis Aleksas, Žulys Vladas 1973 (rec.): Lietuvių kalbos gramatika, I–II. – Baltistica 9(2), 203–214.

Holvoet Axel, Vaičiulytė-Semėnienė Loreta 2006: Gim inės kategorija. – Daiktavardinio junginio tyrimai, red. Axel Holvoet, Rolandas Mikulskas. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 101–120.

Jablonskis Jonas 1957: Rinktiniai raštai 1. Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla.

Jakaitienė Evalda, Laigonaitė Adelė, Paulauskienė Aldona 1976: Lietuvių kalbos morfologija. Vilnius: Mokslas.

Judžentytė Gintarė 2009: Latvių kalbos vietos prieveiksmiai: sinchronija ir diachronija. Daktaro disertacija. Vilniaus universitetas.

Kazlauskas Jonas 1968 (rec.): Lietuvių kalba tarybiniais metais. – Baltistica 4(2), 322–327.

KltŽ – Vilutytė Angelė 2008: Kaltanėnų šnektos žodynas. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

KpŽ 1 – Vosyl y tė Klementina 2007: Kupiškėnų žodynas 1: A–H. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

KpŽ 2 – Vosyl y tė Klementina 2010: Kupiškėnų žodynas 2: I–O. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

KzRŽ I – Pupkis Aldonas 2008: Kazlų Rūdos šnektos žodynas 1: A–M. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

LEW II – Fraenkel Ernst 1962: Litauisches etymologisches Wörterbuch 2. Heidelberg: Carl Winter Universitätsverlag; Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht.

LKE – Lietuvių kalbos enciklopedija, sud. Kazys Morkūnas, red. Vytautas Ambrazas. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 2008.

LKG I – Lietuvių kalbos gramatika 1, red. Kazys Ulvydas. Vilnius: Mintis, 1965.

LKG II – Lietuvių kalbos gramatika 2, red. Kazys Ulvydas. Vilnius: Mintis, 1971.

LKŽ – Lietuvių kalbos žodynas 1–20. Vilnius, 1968–2002.

LKŽe – Lietuvių kalbos žodynas, elektroninis variantas, vyr. red. Gertrūda Naktinienė. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2008. Interneto prieiga www.lkz.lt.

Markevičienė Žaneta 2012: Keli XIX–XX amžiaus katalikiškų giesmių tekstų ypatumai. – Soter 42(70), 111–125.

Markevičius Aurimas 2009: Šiaurinių širvintiškių daiktavardžio linksniavimas ir jo istorija. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.

Straipsniai / Articles

153

AURIMAS MARKEVIČIUS

Pakerys Antanas 1994: Akcentologija 1. Kaunas: Šviesa.

Palubinskienė Elena, Čepaitienė Giedrė 2008: Lietuvių kalba: Vadovėlis VII klasei. Antroji knyga. Kaunas: Šviesa.

Pulauskienė Aldona 1994: Lietuvių kalbos morfologija: Paskaitos lituanistams. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

Pulauskienė Aldona 2001: Lietuvių kalbos kultūra. Kaunas: Technologija.

Pulauskienė Aldona 2004: Teisininkų kalba ir bendrosios normos. Vilnius: Justitia.

Pulauskienė Aldona 2006: Lietuvių kalbos morfologijos pagrindai: Vadovėlis. Kaunas: Technologija.

Rimkutė Erika 2004: Dar kartą apie iliatyvą. – Kalbos kultūra 77, 124–128.

Rosinas Albertas 2001: Mikalojaus Daukšos tekstų įvardžių semantinė ir morfologinė struktūra. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

SEJL – Smoczyński Wojciech 2007: Słownik etymologiczny języka litewskiego. Wilno: Wydawnictwo Uniwersytetu Wileńskiego.

Скарждюс Пранас 1997a [1961]: Склонение существительных по степеням. – Избранные сочинения 2. Вильнюс: Институт издательства науки и энциклопедий, 1961, 431–433.

Скарждюс Пранас 1997b [1961], Склонение существительных по степеням. – Избранные сочинения 2. Вильнюс: Институт издательства науки и энциклопедий, 1961, 433–439.

Šepetytė Rita 1995: Daiktavardžių linksnių adverbializacija ir jų pateikimas „Lietuvių kalbos žodyne“. – Lietuvių kalbotyros klausimai 35, 142–147.

Šukys Jonas 2001: Lietuvių kalba. Kalbos kultūra: Vadovėlis XI klasei. Kaunas: Šviesa.

Valeckienė Adelė 1984: Lietuvių kalbos gramatinė sistema: Giminės kategorija. Vilnius: Mokslas.

Valeckienė Adelė 1998: Funkcinė lietuvių kalbos gramatika. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Vladarskienė Rasuolė 2003: Iliatyvo vartojimas dabartinėje lietuvių kalboje. – Kalbos kultūra 76, 47–57.

ZnŽ 1 – Швамбарите Янина, Чепайтене Гедре 2003: Словарь занавыкского говора 1. A–K. Вильнюс: Институт издательства науки и энциклопедий.

Булыгина Татьяна Вячеславовна 1970: Морфологическая структура слова в современном литовском литературном языке (в его письменной форме). – Морфологическая структура слова в индоевропейских языках, отв. ред. Виктор Максимович Жирмунский, Нина Давидовна Арутюнова. Москва: Наука, 7–70.

Мустейкис Казимерас 1972: Сопоставительная морфология русского и литовского языков. Вильнюс: Минтис.

154

Acta Linguistica Lithuanica LXVII

Проблемы периферии частей речи

Проблемы, связанные с периферией частей речи

Р Е З Ю М Е

Статья посвящена анализу неопределённой ситуации, характерной для некоторых частей речи и морфологических форм, их неоднозначной интерпретации в трудах разных лингвистов, словарях и практических грамматиках (особенно школьных).

Слова обычно приобретают статус другой части речи вследствие исчезновения некоторых грамматических форм. После исчезновения старого местного падежа и послеложного местного падежа, называемого аллативом, их остатки (например, namie «дома», pusiaú «полу-», vakaróp «к вечеру» и т. д.) стали наречиями. Такие случаи не вызывают никаких дискуссий.

Однако иллативный падеж, который отнюдь не исчез и используется довольно часто, без всяких оснований игнорируется в некоторых работах по морфологии — его просто опускают. Поэтому и сами литовцы, и люди из других стран, изучающие литовский язык, часто не знают, что это за форма, как она образуется и уместно ли её употреблять.

Субстантивация прилагательных, как ожидается, не должна вызывать больших затруднений. Тем не менее слова со сходной структурой и семантикой часто относят к разным частям речи. Например, слова beveĭdis, -ė «безликий», juodaplaukis, -ė «черноволосый» называются прилагательными, тогда как juodaveĭdis, -ė «чернолицый» рассматривается как существительное (Словарь современного литовского языка).

Для границы между собственно причастиями и адъективированными причастиями характерна большая неопределённость. Адъективация причастий почти не признаётся в грамматиках литовского языка, однако широко отражена в основных словарях литовского языка. Тем не менее здесь также существует немало случаев расхождения. Например, слова pavėldimas, -à «передаваемый по наследству», prakėiktas, -à «проклятый» в одних публикациях называются прилагательными, а в других — причастиями.

В статье также дан краткий обзор неоднозначной трактовки наречий, выполняющих функцию подчинительных союзов (например, kur̃ «где», kadà «когда», kaĩp «как», kiẽk «сколько» и т. д.). Наиболее рационально было бы рассматривать их как относительные наречия.

Поступила 21 мая 2012 г.

AURIMAS MARKEVIČIUS

Литовский университет эдукологии

ул. Тараса Шевченко, 31, LT-03111 Вильнюс, Литва

[email protected]

Straipsniai / Articles

155