RITA MILIŪNAITĖ

Институт литовского языка

ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЛИТОВСКИЙ ЯЗЫК В КОНТЕКСТЕ ПОСТСТАНДАРТИЗАЦИИ ЕВРОПЕЙСКИХ ЯЗЫКОВ

Мне иногда говорят: почему я так выразительно и правильно говорю не на работе, нельзя ли говорить попроще. Уже не очень могу, но, может быть, это и не так уж плохо.

Радио- и телеведущая Аисте Плайпайте¹

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: литературный язык, стандартизация, постстандартизация, дестандартизация, демотизация, социолингвистика, языковые идеологии.

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается положение литовского литературного языка в период постстандартизации европейских языков. Опираясь на важнейшие признаки литературного языка, составляющие парадигму стандартности (общность для всего общества, однородность норм, стабильная кодификация и престиж в обществе), автор предлагает теоретические соображения, позволяющие применить к литовскому литературному языку ту или иную модель динамики, характерную для европейских литературных языков (дестандартизации, демократизации и др.). Актуализируется понятие промежуточной разновидности между regiolektami и литературным языком — субстандарта, которое может помочь объяснить динамику современного литовского литературного языка — изменения в узусе и языковых установках.

ВВЕДЕНИЕ

За долгий период становления общеевропейских литературных языков, продолжавшийся целые века, — стандартизации² — сложилось представление о том, что для государственного управления, образования, культуры, информирования общества и решения других общих общественных задач наиболее пригодна языковая

¹ Более широкий контекст этой языковой установки (Laimius Strazinskas, Aistė Plaipaitė: «Радио — моя первая любовь, а телевидение — по-прежнему вызов». Savaitė, 2019 07 25, № 30, с. 30–31):

– Вы получили награду «Защитникам языка» и стали лучшей радиожурналисткой. Вы научились тому, что привело вас к успеху, уже во время работы или приобрели эти качества в детстве?

– Что касается языка, одна моя бабушка была очень придирчивой и с самого детства постоянно меня поправляла, если, например, я неправильно ставила ударение в словах «Raseiniai» или «Kėdainiai». Она работала в библиотеке, сама много читала, очень рано научила читать и меня, а также делала замечания по поводу моей речи. Литовский язык интересовал меня в школе и во время изучения журналистики в университете. Практика работы отточила моё произношение и сформировала мою нынешнюю манеру говорить.

² Dėl termino standartizacija žr. Miliūnaitė (2017: 1–33).

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351–7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 2

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

разновидностью является литературный язык — обычно в большей или меньшей степени сознательно регулируемый, то есть имеющий нормированную форму. Утверждается, что европейская культура — это культура литературных языков (Vogl 2012: 12). Литературные языки чаще всего формировались и активно поддерживались прежде всего в письменной форме — в книгах, а позднее и в медиа, поэтому парадоксально, что сегодня медиа связывают с ростом вариативности употребления и дестандартизацией литературных языков (ср. Geeaerts 2001: 281–291; Coupland, Kristiansen 2011: 12–14; Androutsopoulos 2014: 3–48; Nevinskaitė 2019: 83–100).

Заметно меняется и варьируется публичное устное и письменное употребление литовского языка — от СМИ до социальных медиа. Эти изменения свидетельствуют о всё более значительном разрыве между реальными нормами и кодификацией норм литературного языка и ставят вопрос: вступает ли литовский литературный язык в новый этап развития или же его место в публичной сфере начинает занимать какая-то иная разновидность? Подобные вопросы учёные разных европейских стран, изучающие развитие литературных языков и их взаимодействие с изменениями, происходящими в конкретном языковом сообществе и во всём мире, стали задавать ещё раньше, чем в Литве, в конце XX века.

Политические, социальные и экономические факторы — глобализация, демократизация и распространение интернета, а также миграция различных видов — заметно влияют на европейские языки и их литературные разновидности, поэтому стали выражать опасения по поводу угрозы нормативности и однородности этих разновидностей (см. Ghyselen и др. 2016: 75–76). В поисках сходств и различий в развитии европейских литературных языков часто приводят пример, особенно характерный для итальянского языка: формируются новые литературные разновидности, более близкие к разговорной речи, чем традиционная разновидность литературного языка (Berruto 2017: 31–60; Cerruti и др. 2017: 3–28). Согласно этим оптимистичным прогнозам, один стандарт просто сменяется другим, происходит так называемая рестандартизация, то есть литературные языки не исчезают, а лишь меняют свою форму. Утверждается, что литературный язык заменяется такими языковыми стандартами (стандартами употребления), утверждение которых зависит уже не столько от выбора властей и элиты, сколько от мнений и решений неформальных социальных групп (ср. Coupland, Kristiansen 2011: 27–28).

Пессимистичные прогнозы гласят, что в современных обществах у литературных языков вообще нет будущего. По словам немецкого социолога Ульриха Бека, их охватила зомбизация: подобно другим концептам современности (социальному классу, браку, религии), литературный язык тоже стал чем-то вроде зомби и, хотя уже умер, по-прежнему структурирует мышление и действия общества (подробнее см. Deumert 2010: 258–260).

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351–7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 3

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

Цель статьи — выявить основные направления изменений европейских стандартных языков и сравнить, как эти процессы протекают в Литве и насколько они соответствуют общим моделям динамики европейских стандартных языков. Поставлены следующие задачи: 1) рассмотреть причины и признаки изменений европейских стандартных языков в период постстандартизации; 2) обсудить модели динамики европейских стандартных языков; 3) охарактеризовать важнейшие признаки изменений стандартного литовского языка; 4) определить теоретические возможности применения моделей динамики европейских стандартных языков к стандартному литовскому языку. Используемые методы исследования — аналитический, описательный и сравнительный.

1. ПАРАДИГМА СТАНДАРТНОСТИ ЕВРОПЕЙСКИХ СТАНДАРТНЫХ ЯЗЫКОВ В ПЕРИОД ПОСТСТАНДАРТИЗАЦИИ

Изменения языка как социального явления тесно связаны с тем, что происходит в обществе, которое этим языком пользуется. Эмпирические исследования могут показать, какова реальная практика употребления языка, какой язык характерен для людей из разных социальных слоев и живущих в разных местах, каковы их языковые установки. Модели динамики объясняют, какие процессы происходят и как именно. Все это побуждает искать причины изменений и прогнозировать дальнейшие направления развития. Там, где языковая политика проводится последовательно, при необходимости следует также корректировать ее стратегию.

1.1. Изменения европейских языков и их причины

Формирование и возвышение стандартных языков в значительной степени обусловлены социальными, экономическими, культурными, а нередко и политическими обстоятельствами. Поэтому при рассмотрении изменений языков важен более широкий исторический и социальный контекст. Исторически развитие европейских стандартных языков было в основном связано с движениями национального освобождения и созданием государств, однако в разных странах оно не было ни одинаковым, ни полностью синхронным и зависело от соотношения сил между странами, а внутри них — между социальными классами. Тем не менее сама модель развития была сходной: европейские стандартные языки формировались и развивались примерно в соответствии с хорошо известной моделью стандартизации стандартных языков Эйнара Хаугена (Haugen 1966: 933). Учитывая разнообразие путей развития стандартных языков, эту модель впоследствии неоднократно совершенствовали; было признано даже, что процесс стандартизации может повторяться циклически (Deumert, Vandenbussche 2003: 10).

Говоря о стандартизации стандартных языков, отмечают две стороны этого процесса. Во-первых, возвышение (выдвижение) стандартного языка до статуса национального стандарта означает, что другие разновидности получают более низкий статус и меньший престиж. Во-вторых, появление стандартной разновидности естественным образом

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351–7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 4

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

обусловлено экономическими, социальными, политическими, географическими и историческими обстоятельствами и связано с такими социальными потребностями, как централизация государственного управления (см. Hernández-Campoy, Villena-Ponsoda 2009: 181–204).

По времени выделяют стандартные языки раннего периода (английский, французский, немецкий, испанский и др., сформировавшиеся с XV–XVI до XIX века и ставшие языками международного общения), среднего периода (литовский, латышский, чешский, хорватский, белорусский, эстонский и др., сформировавшиеся с конца XVIII–XIX до начала XX века) и позднего периода (стандартные языки молдаван, македонцев и саамов, сформировавшиеся в середине — конце XX века) (подробнее см. Vogl 2012: 22–26; Miliūnaitė 2018: 184–186 и указанную там литературу).

Как видно, стандартный литовский язык относится к среднему периоду формирования; его нормы были кодифицированы Йонасом Яблонскисом лишь в самом начале XX века. К середине XX века стандартные языки уже утвердились во многих европейских странах, распространились в обществе и повлияли на диалекты: в одних местах диалекты начали исчезать, в других под воздействием социальных и экономических причин (миграции в крупные центры) преобразовались в более крупные образования — региолекты. Стандартный литовский язык в то время вместо того, чтобы достичь зрелости, должен был противостоять русификации, а его нормы на протяжении 50 лет советской оккупации не могли развиваться естественным образом³.

В XXI век европейские стандартные языки вступили, находясь на разных уровнях стандартизации: одни уже закрепились среди образованной части общества, другие были еще сравнительно молоды и потому, как правило, в большей степени регулировались на государственном уровне. В это время начались изменения стандартных языков, которые можно отнести к новому — постстандартизационному периоду. По сути, он совпадает с периодом поздней модерности или, по выражению польского социолога Зигмунта Баумана, текучей модерности, центральное место в котором занимает глобальное современное общество, живущее в условиях достигшей высокого уровня глобальной экономики и информационной революции. Важные особенности этого периода — развенчание старых авторитетов и возвышение новых влиятельных фигур. Их влияние обычно основано не на зрелости личности, силе мысли и способности генерировать идеи, а скорее на умении манипулировать общественным мнением. Для этого периода также характерны фрагментарность и размывание всевозможных границ; особенно актуальными становятся потребности индивида и права человека. Нормы, по которым люди оценивают поведение друг друга, становятся менее строгими, а поведение, не соответствующее им, оправдывается внешними факторами и смягчающими обстоятельствами; более того, люди

³ Кстати, говоря о стандартизации в Литве, следует подчеркнуть, что на развитие норм стандартного литовского языка и в целом на функционирование литовского языка — как и латышского, наиболее близкого ему по происхождению, — исторически большое влияние оказывали и продолжают оказывать неравноправные языковые контакты. Поэтому здесь не всегда уместно автоматически переносить аксиомы социолингвистики, сформулированные зарубежными исследователями для естественно функционирующих языков (об этом см. Coupland, Kristiansen 2011: 17).

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 5

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

больше не ограничены заранее установленными правилами; они свободны определять собственные правила и нормы в зависимости от обстоятельств (ср. Odendaal 2013: 183–187).

Sociolingvistų darbuose (žr. Coupland, Kristiansen 2011: 27) konstatuojama, kad vėlyvosios modernybės laikotarpiu, visuomenei individualizuojantis, socialinės jėgos, kurios apibrėždavo, kas yra kalbos standartas, visiškai pasikeitė. Iš valdančiosios klasės, politikos, mokslo ir religijos veikėjų – autoritetų – šios galios pereina individams. Demokratizacija naikina viršūnių galią ir skatina reikštis socialines jėgas „iš apačios“, todėl į viešumą iškyla „apačių“ kalba. Pradedama abejoti bendrinių kalbų, kurių prigimtis yra ideologinė (atliepianti ekonominio, socialinio ir politinio kalbinės bendruomenės elito viešpatavimą), svarbumu: modernioje demokratinėje visuomenėje, sudarytoje iš skirtingų kalbinių bendruomenių, nebėra vietos unifikuotai (vienalytei) bendrinei kalbai, ji nebėra siekiamybė (Coupland, Kristiansen 2011: 27–33; Odendaal 2013: 186). Kita vertus, nors globalizacija niveliuoja tautas, jų kultūras ir kalbas, bet kartu sukelia ir priešingus procesus, skatinančius kalbų įvairovę ir individualumo, kalbinės (kaip ir apskritai kultūrinės) tapatybės išlaikymą. Internetizacija keičia įprastas kalbų funkcionavimo terpes, transformuoja kalbas ir kuria naujus jų pavidalus.

Для всех европейских языков характерно заметное изменение положения диалектов: одни исчезают или даже почти исчезли, другие перерастают в региолекты. Старый стандарт также меняется; традиционные европейские литературные языки утрачивают стабильность — как на уровне формы, так и функций и языковых установок. Всё это языковое разнообразие вызывает путаницу в школах при обучении языкам (Odendaal 2013: 187). Однако существуют и различия, во многом зависящие от исторического контекста. Например, в Исландии, Франции и Дании идеология литературного языка сильна, поэтому изменения происходят не в направлении ослабления этой идеологии, а на уровне употребления литературного языка (увеличения вариативности) (ср. Ghyselen и др. 2016: 78).

Следует отметить, что процессы постстандартизации литературных языков стран Восточной Европы начались с некоторым опозданием и протекают не в столь значительном масштабе. Причина этого — длительная политическая зависимость этих стран, которая сдерживала развитие демократизации (см. Kristiansen 2016: 94).

1.2. Аспекты исследования динамики литературных языков

На фоне упомянутых заметных изменений европейских языков неудивительно, что исследователи европейских языков, особенно в последнее десятилетие, проявляют большой интерес к развитию литературных языков и изменению их отношений с нелитературными разновидностями, а также изучают теоретически и эмпирически конвергенцию этих разновидностей

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų poststandartizacijos kontekste | 6

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

(ср. немецкий — Auer, Spiekermann 2011; нидерландский — Grondelaers, Van Hout 2011; итальянский — Berruto 2017; норвежский — Sandøy 2011; финский — Nuolijärvi, Vaattovaara 2011 и др.). Каковы могут быть общие отправные точки и критерии измерения этих изменений?

Прежде всего важно помнить, что, несмотря на сходство факторов, обусловливающих языковые изменения, языковые сообщества могут радикально различаться своими представлениями о социальных классах, гендере, связях внутри сообщества, нормах и престиже, а также функциями этих понятий; поэтому каждый период развития конкретного языка и каждое языковое сообщество следует изучать с учётом этих различий (ср. Bergs 2012: 96; Smakman, Barasa 2016: 24–25).

В исследованиях литературных языков обычно выделяют пять аспектов (ср. Smakman, Barasa 2016: 23; Miliūnaitė 2018: 45–70):

▪ исторический подход (формирование и развитие),

▪ географический подход (отношение к другим разновидностям того же языка),

▪ структурный подход (нормы, варианты),

▪ нормирующий подход (степень кодификации литературной разновидности),

▪ социолингвистический подход (языковые идеологии, общественные установки, статус, престиж).

С помощью этих аспектов лучше всего описывать укоренившиеся литературные языки одноязычных, политически и языково стабильных обществ как естественный континуум диалектов (Smakman, Barasa 2016: 23). В современных многоязычных обществах социолингвисты вновь обращаются к понятию литературного языка и критериям его определения и утверждают, что описанных Эйнаром Хаугеном этапов стандартизации уже недостаточно для описания современной динамики литературных языков: явления, характерные для периода постстандартизации, выходят за рамки модели Хаугена (Coupland, Kristiansen 2011: 11).

При выяснении масштаба изменений в период постстандартизации европейских литературных языков также ставятся вопросы о том, утрачивают ли литературные языки (как письменные, так и устные формы), особенно в крупных городах, свои позиции, уступая место нелитературным разновидностям, ранее имевшим более низкий статус и меньший престиж; теряют ли силу идеологические системы, поддерживавшие отношения между литературным языком и другими разновидностями, или же они лишь перестраиваются. Структурные и социолингвистические исследования вариативности опираются на количественный анализ корпусных данных и потому могут выявлять конкретные изменения. Вместе с тем признаётся, что говорить об изменениях языковых установок (например, устанавливать, действительно ли люди раньше говорили

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351–7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandardizacijos kontekste | 7

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

что норма более правильная или что в прошлом литературный вариант оценивался иначе) гораздо сложнее (Ghyselen и др. 2016: 85).

1.3. Парадигма стандартности литературных языков

Модель динамики европейских литературных языков, насколько можно судить по многочисленным работам на эту тему, чаще всего выстраивается исходя из основного свойства литературного языка — стандартности. Традиционно выделяют три или четыре признака стандартности (ср. Auer, Spiekermann 2011: 164; Grondelaers и др. 2016: 119):

1) общность для всей территории, на которой существуют нелитературные варианты (диалекты),

2) престиж (употребление в официальных публичных ситуациях, в системе образования),

3) однородность средств выражения,

4) кодификация.

На основе анализа и обобщения признаков стандартности, описанных в различных источниках, для изучения динамики европейских литературных языков можно предложить парадигму стандартности и исследовательские вопросы (см. таблицу 1).

ТАБЛИЦА 1. Парадигма стандартности и вопросы для исследования

Парадигма стандартностиВопросы1.Отношение литературного языка к другим вариантамКак меняется отношение литературного языка к другим вариантам национального языка?2.ВариативностьУвеличивается или уменьшается вариативность публичного употребления (особенно в СМИ)?3.Стратегия кодификацииКак меняется характер кодификации норм литературного языка?4.Языковые идеологииКак меняются идеология литературного языка и престиж этого варианта в обществе?

Предложенная парадигма стандартности может служить отправной точкой для изучения динамики литературного языка в тех случаях, когда, согласно модели стандартизации Haugen, литературный язык достиг высшей стадии развития или находится близко к ней. Компоненты этой парадигмы тесно взаимосвязаны, и их взаимодействие ставит более общий вопрос: каково соотношение изменений в употреблении и изменений языковых идеологий? Далее все упомянутые компоненты кратко рассматриваются по отдельности.

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 8

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

1.3.1. Соотношение стандартного языка с другими разновидностями.

Стандартность стандартного языка, особенно его устной формы, становится максимальной, если стандартный язык охватывает всю языковую территорию, то есть носители диалектов признают стандартный язык разновидностью официальной публичной речи, хотя сами могут быть недостаточно компетентны, чтобы им пользоваться (Auer, Spiekermann 2011: 164). С началом изменений (дестандартизации) некоторые регионы могут создать новый стандарт или остаться вовсе без него, если по тем или иным причинам отдалятся от функционирующей стандартной разновидности.

Говоря о стратификации языков, то есть их разделении на разновидности, и отношениях между различными разновидностями, иногда используют термин субстандарт. Это разновидность, оцениваемая ниже стандарта (стандартного языка), особенности которой языковое сообщество считает более низкими по сравнению с теми, что приписываются престижной разновидности, по трем измерениям вариативности: диатопии (то есть географической вариативности — диалектам), диастратии (социальной вариативности — социолектам) и диафазии (вариативности в зависимости от коммуникативной ситуации — функциональным стилям) (ср. Berruto 2017: 32 — заимствовано у E. Coseriu; Kardelis 2016: 7). В немецкой социолингвистике субстандартом часто называют устную разновидность, близкую к полюсу стандарта и в некоторой степени испытывающую влияние региональных вариантов, однако многие ее особенности не являются ни региональными вариантами, ни явлениями стандартного языка (см. Stoeckle, Svenstrup 2011: 87).

При построении моделей динамики стандартных языков понятие субстандарта позволяет обобщенно обозначить различные нестандартные разновидности, особенно те, что формируются как промежуточный слой между стандартным языком и диалектами (региональными вариантами). Иногда подобную разновидность называют общим языком, подчеркивая, что она предназначена для межрегиональной и надрегиональной коммуникации, но не имеет официального статуса и измерения правильности—неправильности (ср. Bartsch 1985: 41).

Можно ли говорить о сложившемся субстандарте в Литве? Скорее всего, да. В XXI веке в Литве на стыке диалектов и литературного языка меняются не только сами диалекты: по социальным и экономическим причинам, как отмечалось, формируются региолекты. Теоретически можно предположить, что на этом стыке, по мере распространения литературного языка через систему образования и средства массовой информации, уже сформировался новый промежуточный слой — субстандарт литовского языка, или общий литовский язык. Каково его отношение к литературному языку? Сегодня можно сказать, что письменный литовский литературный язык функционирует там, где его создают и редактируют специально подготовленные люди. Если публично публикуется неотредактированный текст свободного стиля (в СМИ, социальных сетях и т. п.), велика вероятность, что это субстандарт.

BENDRINĖ KALBA 92 (2019) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 9

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

(подробнее об этом см. раздел 2.2). Границы функционирования устного стандартного языка еще уже⁴, поскольку носителей, специально обученных стандартному произношению, особенно выходцев из диалектной среды или живущих в ней, из-за молодости стандартного литовского языка пока немного (и не может быть много).

1.3.2. Вариативность. Один из важнейших принципов стандартности — уменьшать внутреннюю вариативность стандартного языка (то есть средств его выражения), устанавливать как можно менее вариативные нормы стандартного языка, отбрасывая дублеты, относящиеся к различным языковым уровням. Часто говорят, что цель стандартизации — однородные нормы (Auer, Spiekermann 2011: 164), хотя в случае литовского языка это не совсем так (подробнее см. раздел 1.3.3).

Изменения, происходящие в обществе, делают языковые разновидности открытыми: в них мигрируют языковые явления, и результат публичной речи уже не всегда можно определить как реализацию какой-либо одной разновидности или проявление конкретного функционального стиля. Исследуя данные употребления, устанавливают, не растет ли в ситуациях, обычно характеризующихся нормами стандартного языка, неоднородность средств выражения (Ghyselen и др. 2016: 83). Маркированные явления низшей разновидности утрачивают свою маркированность в нейтральной публичной речи, а вариативность становится средством формирования такой идентичности. В этих условиях нормы стандартного литовского языка также становятся нестабильными, их вариативность возрастает, и это — следствие давления реального употребления (по сути, можно сказать, субстандарта), а в некоторых случаях и стратегии кодификации.

1.3.3. Кодификация. Кодификация — это способ письменно закрепить нормы стандартного языка. В некоторых странах ее осуществляют специальные учреждения или агентства, а кодифицированные нормы фиксируются в словарях, грамматиках и справочниках по языку. Стандартность характеризуется растущей на начальном этапе формирования стандартной разновидности, а затем стабильной кодификацией. По мере изменения языка кодификация может пересматриваться; ее стратегия зависит от языковой политики конкретной страны. В период постстандартизации отмечается, что норма стандартного языка в целом становится полицентричной, то есть исчезает единственный центр, диктующий языковые нормы (Coupland, Kristiansen 2011: 30; Ammon 2015: 53).

⁴ Например, нельзя утверждать, что устная речь на заседаниях Сейма Литовской Республики, скажем, является полностью стандартной.

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351–7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 10

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

Возможны два типа кодификации, обусловленные историей развития литературного языка и характером его регулирования (точнее — наличием или отсутствием государственной языковой политики). Первый тип кодификации в наибольшей степени опирается на реальное употребление, а нормы литературного языка устанавливаются исключительно на основании того, что в нём функционирует. Второй тип кодификации ориентирован не только на употребление, но и на языковую систему и традицию нормирования. Последний тип особенно характерен для более молодых литературных языков, а значит, и для литовского литературного языка. Система его норм в конце XIX — начале XX в. создавалась на основе одного диалекта, поскольку в то время ещё не сформировался слой элиты, говорящей на литературной разновидности. Важность традиции нормирования объясняется стремлением стабилизировать нормы. Характерный для литовского литературного языка статус усваиваемой, а не приобретённой разновидности иллюстрирует также девиз этой статьи.

В теории и практике кодификации литовского литературного языка умеренный вариативный характер нормы и стилистическое и функциональное распределение вариантов (но не в одинаковой степени на всех уровнях языка) признаются возможностью для изменения нормы, чтобы кодификация не отрывалась от употребления и потребностей пользователей литературного языка (см. Miliūnaitė 2009). Например, с начала XXI в. в кодификации литовского литературного языка стремятся последовательнее отмечать так называемые функциональные признаки (в том числе случаи стилистического распределения), тем самым фиксируя (кодифицируя) вариативность нормы. Однако следует признать, что в литовском языке влияние кодификации на публичное употребление снижается: пользователи публичной речи всё меньше принимают её во внимание и всё более тяготеют ко второму типу кодификации, при котором некоторые специалисты по языку пытаются выдвинуть критерий употребления едва ли не на первое место.

1.3.4. Языковые идеологии и престиж. Преобладающие в обществе языковые идеологии — совокупность языковых установок, касающихся языка, его разновидностей или употребления других языков, — определяют, какой язык, разновидность или несколько разновидностей будут престижными, получат наибольшую поддержку и станут образцом для подражания. Стандартность означает, что статус литературного языка высок; членов общества, владеющих литературным языком, обычно считают более умными, влиятельными и авторитетными (Auer, Spiekermann 2011: 164). Стандартность литературной разновидности растёт, а её статус укрепляется вместе с официальным престижем, который прежде всего зависит от того, насколько правящие слои поддерживают литературный язык на государственном уровне.

Идеологию литературного языка поддерживает представление о том, что в современных обществах это наиболее подходящая разновидность языка, необходимая людям для общения с властями, системой государственного управления и правосудия; литературный язык используется в интеллектуальной деятельности высокого уровня,

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 11

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

профессиональной деятельности, экономике, сфере технологий и системе образования; он служит средством передачи знаний и информации, формирования навыков, поддержания культуры чтения, публичного общения, перевода с других языков и национальных СМИ (Odendaal 2013: 188). Иногда отмечается, что литературная разновидность обычно является также языком высшей власти, например парламентских заседаний (Smakman, Barasa 2016: 23). В Европе литературный язык каждой страны нередко рассматривается как символ национальной идентичности, единства, солидарности и престижа (Auer, Spiekermann 2011: 164; Leonard, Árnason 2011: 91–96; Odendaal 2013: 188).

В период постстандартизации, как уже отмечалось, меняется соотношение сил в обществе, определяющих языковые нормы. Подобно модели стандартизации Haugen, теоретическая модель социальных сил, определяющих, что представляет собой языковой стандарт, созданная Ulrich Ammon ещё в конце XX в. (см. Ammon 2015: 53–67), уже не вполне соответствует действительности, поскольку отражает распространение норм литературного языка «сверху». К социальным силам, поддерживающим идеологию литературного языка, создающим, распространяющим или навязывающим языковые нормы, U. Ammon относит экспертов по языку, кодификаторов языковых норм, авторитетов в вопросах языковых норм (профессиональных распространителей знаний, журналистов, учителей, редакторов), образцовых носителей языка и авторов текстов.

Либеральная языковая идеология, возникшая в условиях демократизации общества, рассматривает традиционную разновидность литературного языка как навязанную большей части общества, а значит, дискриминирующую языковые меньшинства и маргинализированные группы и угрожающую свободе личности (см. Odendaal 2013: 183–203). Выдвигая на первый план «народных» авторитетов в вопросах языка, либеральная языковая идеология способствует закреплению в публичном употреблении «более демократичного» варианта литературного языка, нередко — стихийно складывающегося субстандарта, который не формирует реальную норму, а перенимает её. Обвиняя идеологию литературного языка в авторитаризме, сама либеральная языковая идеология порой ищет опору своей власти среди политиков, представителей СМИ, новых лидеров общественного мнения (инфлюенсеров), а также в системе образования, то есть стремится воздействовать на те общественные институты, от которых в наибольшей мере зависят престиж и функционирование литературного языка, и прививать критическое отношение к литературной разновидности. В Литве пытаются внушить, что престижной языковой разновидностью является уже не традиционный литературный язык, а субстандартная речь столицы — Вильнюса (см. Vaicekauskienė, Čičirkaitė 2011: 57–76), однако при этом опираются на весьма

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351–7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 12

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

противоречивые исследования языковых установок⁵. Нельзя упускать из виду и то, что некоторые сторонники либеральной языковой идеологии идут ещё дальше: принижая престиж литовского языка, они уже десятилетие последовательно формируют положительное отношение к употреблению английского языка в Литве как второго языка⁶. С другой стороны, исследования разновидностей литовского языка (вариативности) с точки зрения перцептивной диалектологии показывают, что представление литовской молодёжи о литературном языке связано не только с Вильнюсом, но и с другими крупными городами, а также в значительной мере с образованием (Aliūkaitė ir kt. 2017: 285–286).

Таким образом, вопрос об изменении языковых идеологий и престиже литературного языка особенно важен при рассмотрении динамики развития литературных языков.

2. МОДЕЛИ ДИНАМИКИ ЕВРОПЕЙСКИХ СТАНДАРТНЫХ ЯЗЫКОВ В ПЕРИОД ПОСТСТАНДАРТИЗАЦИИ

Учитывая рассмотренную модель стандартности, состоящую из четырех компонентов(…)

⁵ Dėl tokių tyrimų vertinimo plg. Pupkis (2019). Beje, suomių sociolingvistų tyrimai atskleidė, kad, nepaisant to, jog visuomenės kalbinės nuostatos rodo esant destandartizacijos požymių, dauguma suomių, ypač vyresnio amžiaus, vis dar nori, kad sakytinėje žiniasklaidoje žinių ir kitose aktualijų laidose būtų kalbama bendrine kalba. Skirtingų Suomijos vietų dialektologinės studijos parodė, kad sostinės Helsinkio regionas dažniau suvokiamas kaip miesto slengo, o ne kaip bendrinės kalbos centras; jame gyvenantys žmonės apibūdinami kaip arogantiški, pasipūtę ir nedraugiški (Nuolijärvi, Vaattovaara 2011: 69–70).

⁶Характерный пример из самой читаемой интернет-прессы: «<...>какой беспомощный литовский язык перед английским, который умеет всё сказать коротко, односложными и двусложными словами, практически обходится без падежей, точен, а ещё красиво звучит в песнях и, кроме того, не регулируется никакими комиссиями» (Andrius Užkalnis. Обзор еды от Ужкалниса покупают за 4000 евро или ещё одним способом. delfi.lt, 2019-12-08. Доступно в интернете: https://www.delfi.lt/maistas/laukines-zasys/uzkalnio-maisto-apzvalga-perkama-uz-4000-euru-arba-dar-vienu-budu.d?id=82990773).

⁷Например, итальянцы склонны говорить о неформализации, сопровождающей процессы постстандартизации, то есть о движении стандартного языка в сторону свободных, разговорных и региональных разновидностей, а также о дегомогенизации (сосуществовании традиционного стандартного языка и нового стандарта, который менее кодифицирован и варьируется в региональном отношении) (Cerruti и др. 2017: 3).

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandardizacijos kontekste | 13

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

ТАБЛИЦА 2. Изменение парадигмы стандартности согласно моделям динамики европейских языков

Парадигма стандартности

Вопросы

Постстандартизация

Дестандартизация

Демотизация

1.

Отношение стандартного языка к другим разновидностям

Как меняется отношение стандартного языка к другим разновидностям национального языка?

Демократизация позволяет и другим разновидностям (диалектам, региональным койне, субстандарту и др.) выйти в публичное пространство — стандартный язык начинает с ними конкурировать и утрачивает некоторые функции в языковом сообществе.

Отпадает потребность в одной разновидности, общей для всего языкового сообщества. Несколько разновидностей функционируют параллельно.

Происходит рестандартизация, и прежняя или формирующаяся непрестижная разновидность занимает место традиционного стандартного языка.

2.

Вариативность

Увеличивается или уменьшается вариативность публичного употребления (особенно в СМИ)?

Вариативность увеличивается, норма становится полицентричной.

Вариативность увеличивается, наблюдается горизонтальная и вертикальная миграция вариантов. Особенности свободного (разговорного) стиля переходят в официальное употребление и письменную форму языка.

3.

Стратегия кодификации

Как меняется характер кодификации норм литературного языка?

С исчезновением единого центра регулирования норм литературного языка роль кодификации уменьшается.

Все больше бывших нелитературных вариантов получают положительную кодификацию с учетом тенденций реального употребления; кодифицированные нормы становятся все более вариативными.

4.

Языковые идеологии

Как меняются идеология литературного языка и престиж этой разновидности в обществе?

Идеология литературного языка ослабевает, литературный язык утрачивает официальный престиж и свою особую ценность в обществе. Несколько разновидностей признаются равноправными.

Идеология литературного языка сохраняется: эта разновидность сохраняет престиж, но меняются представления о том, какой она должна быть.

Как показывают научные работы по этой тематике, при исследовании динамики литературных языков необходимо учитывать следующие оговорки:

нет устоявшегося термина, поэтому одни и те же или сходные модели иногда называют по-разному;

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351–7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 14

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

▪ поскольку речь идет о динамике современных языков, процесс постоянно меняется, поэтому отличительные признаки моделей динамики не всегда отчетливо выражены;

▪ в стандартных языках разных стран возможны различные варианты взаимодействия моделей;

▪ эти модели упрощены, поскольку в них не учитываются различные формы существования языка (устная и письменная), динамика которых может демонстрировать противоположные тенденции.

К процессам динамики европейских стандартных языков подходят по-разному. Некоторые авторы высказывают мысль, что в период позднего модерна возможны два альтернативных сценария изменения стандартных языков: дестандартизация и демотизация. Второй сценарий, как утверждается, более распространен в европейских странах (Coupland, Kristiansen 2011: 28). Немецкие социолингвисты считают, что дестандартизация и демотизация не исключают друг друга. Эти модели могут функционировать одновременно и рядом друг с другом, и это не обязательно указывает на противоположные направления развития стандартных языков (см. Auer, Spiekermann 2011: 162).

Далее наиболее характерные модели динамики европейских стандартных языков и их конкретные проявления рассматриваются подробнее.

2.1. Демотизация → рестандартизация

Термин демотизация (нем. Demotisierung < от греч. demōs «народ») в 1997 году ввел немецкий лингвист Клаус Й. Маттайер для обозначения распространения грамотности среди образованных социальных классов в период раннего модерна. В позднем модерне этот термин обозначает «народизацию» стандартного языка. В случае демотизации идеология стандартного языка остается неизменной, поскольку признается необходимость такой престижной разновидности. Таким образом, языковые установки общества в этом отношении не меняются, но меняется оценка способов говорения — представление о том, какой должна быть эта стандартная разновидность. Обычно повышается статус разновидности, прежде считавшейся непрестижной. В качестве примера этой модели динамики стандартного языка приводится публичная устная речь в Дании: молодежь оценивает копенгагенскую речь, ранее ассоциировавшуюся с низким статусом (речь рабочего класса), положительнее, чем традиционное высокостатусное копенгагенское произношение или другие местные акценты (Coupland, Kristiansen 2011: 25–26). Однако здесь есть одна оговорка. Речь с низким статусом (демотическая) приобретает более высокий статус не безусловно, а лишь при определенных обстоятельствах коммуникативного акта; кроме того, это не быстрый, а длящийся десятилетиями процесс (с 1960-х годов) (см. Kristiansen 2016: 96–97). Традиционное высокостатусное копенгагенское произношение ассоциируется с признанными (авторитетными) институтами, тогда как демотическая речь

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 15

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

связывается с динамизмом отдельного говорящего: такого говорящего характеризуют как деятельного, простого, внушающего доверие, интересного и успешного человека из мира медиа (Coupland, Kristiansen 2011: 28–30). Поскольку демотизация напрямую связана с распространением новой медийной культуры⁸ и открытием публичного пространства для голосов общества, утверждается, что медиа являются и идеологическим инструментом формирования нового стандарта владения языком, и одновременно инструментом его распространения. Эти процессы очевидны и в Литве (см. Nevinskaitė 2019: 83–100).

Таким образом, в случае демотизации (по крайней мере, на начальном этапе) признается одновременное существование нескольких престижных разновидностей, престижность которых зависит от обстоятельств коммуникации (социальных контекстов). Поэтому демотизацию можно рассматривать как частичное снижение статуса традиционного стандартного языка и сужение его функций, когда часть функций и высокий статус переходят к другой разновидности. Такая многоцентровость норм связана с дестандартизацией (ср. Coupland, Kristiansen 2011: 30), поэтому очевидно, что процессы дестандартизации и демотизации не обязательно представляют собой альтернативные модели развития стандартных языков. В качестве примера демотизации приводится современный стандартный немецкий язык. Устный стандарт, которому раньше обучали в школе наряду с письменным, стал для многих немцев разновидностью, с которой они выросли. Теперь устный стандарт, распространяемый медиа, стал доступен всем и отделился от письменного (Auer, Spiekermann 2011: 166–174).

В результате демотизации возникает противоречие между традиционными нормами, устанавливаемыми авторитетами и обязательными для образовательных учреждений, и реальным употреблением (Auer, Spiekermann 2011: 162). Это происходит и в Литве. Исследования языковых установок показывают, что учителя, особенно преподаватели литовского языка, сталкиваются с двумя типами норм: кодифицированными, которым они должны обучать, и реальными, влияющими на учеников преимущественно вне школы. Растущий разрыв между кодифицированными и реальными нормами снижает мотивацию к учебе и затрудняет процесс обучения. То же можно сказать о профессиональных ведущих новостей и языковых редакторах, работающих в устных СМИ: когда нормы не совпадают, им приходится лавировать между кодифицированными и реальными («народными») нормами.

Одним из проявлений набирающей силу демотизации можно считать рестандартизацию — повторно происходящую стандартизацию. Это напоминает процесс формирования стандартного языка, однако в случае рестандартизации стандартный язык уже существует, а в употребление вводится новый набор норм или функций (Odendaal 2013: 189). Иными словами, ход рестандартизации противоположен

⁸ Неслучайно исходное положительно коннотированное значение самого слова культура, обозначающего форму материальных и духовных ценностей, создаваемых человеком и обществом, в новых медиа расширяется, то есть нейтрализуется (ср. новые контексты употребления слова культура: культура травли, культура ненависти и т. п.).

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351–7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 16

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

стандартизации — цель состоит не в том, чтобы отвергать неподходящие средства выражения и обособлять социальные группы, а в том, чтобы расширять границы приемлемости языковых явлений. При рестандартизации языковые нормы не спускаются «сверху», а обосновываются исследованием реального употребления и языкового поведения носителей языка. Таким образом, рестандартизацией называют демократизацию стандарта; чаще всего она становится ответом на социальную проблему или на изменения, которые затрагивают определённые социальные группы.

Рестандартизация как проявление модели динамики литературного языка не имеет единого определения. Иногда её называют промежуточным, переходным состоянием между одним этапом развития литературного языка и другим, то есть временным варьированием, при котором в употребление литературного языка проникают варианты «снизу» (Auer, Spiekermann 2011: 165). Как уже упоминалось, термин «рестандартизация» широко используют итальянцы для обозначения процесса, начавшегося в 1980-е гг.: при взаимодействии традиционного литературного языка с разговорными, непринуждёнными и региональными разновидностями прежние особенности субстандарта поглощаются сферами употребления литературного языка, а результатом всего этого становится новый стандарт, то есть новый итальянский литературный язык, существующий параллельно с традиционной литературной разновидностью (Cerruti и др. 2017: 3–28). Иными словами, языковые формы и структуры, уже существующие в субстандарте итальянского языка, а также инновации, возникшие под влиянием английского языка, утрачивают маркированность как элементы низкой, разговорной разновидности и переходят в узус образованных людей и письменную речь, отчасти — в средства массовой информации (Berruto 2017: 31).

Иногда рестандартизацией называют этап языкового планирования (то есть не стихийного развития, а сознательного регулирования языка), на котором создаётся новая разновидность литературного языка, призванная преобразовать традиционный литературный язык, переставший отвечать потребностям общества, и сознательными усилиями изменить языковые формы, функции и языковое поведение (ср. Odendaal 2013: 183–203).

2.2. Дестандартизация → субстандартизация

Стандартизация означает обособление и разграничение разных языковых разновидностей, выдвижение одной из них на первый план, а дестандартизация — сближение этих разновидностей и уравнивание их статусов. Демократизация открывает путь к публичному пространству и другим языковым разновидностям наряду с литературным языком, а интернетизация создаёт инструменты и возможности для всех, кто хочет публично высказывать своё мнение. Дестандартизация означает, что ранее утвердившийся литературный язык структурно распадается и утрачивает официальный, явный престиж, — ослабевает его идеология (Auer, Spiekermann 2011: 162–164). Публичное употребление

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351–7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postანდartizacijos kontekste | 17

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

становится всё более вариативным, а ранее ненормативные формы (например, употреблявшиеся рабочим классом) получают статус альтернативных нормативных форм.

Когда исчезает одна идеализированная языковая разновидность, на которую ориентировалось бы всё общество, языковые установки радикально меняются: общество освобождается от таких негативных явлений, как насмешки, издевательства, дискриминация и социальное отторжение, вызывавшихся недостаточным владением престижной разновидностью (ср. Coupland, Kristiansen 2011: 29). Хотя часто утверждается, что в Европе дестандартизации как таковой нет, поскольку сохраняется потребность в разновидности, наиболее подходящей для общественной жизни (Coupland, Kristiansen 2011: 29), можно обнаружить определённые проявления ослабления идеологии литературного языка, когда норма становится полицентричной (создаётся и распространяется не из одного центра власти). Эта модель динамики особенно связана с усилением миграции и характерна для многоязычных и многокультурных стран, где едва ли возможно усвоить единый согласованный стандарт (особенно его устную форму, включая произношение).

Почему общество, активно проявляющее себя в публичном пространстве, не обязательно ориентируется на литературный язык? Арсенал средств выражения литературной разновидности по своему назначению в большей степени приспособлен к нейтральному или официальному употреблению. Электронная коммуникация предназначена преимущественно для неформального общения, что обусловливает выбор иных, стилистически и функционально коннотированных средств выражения. Кроме того, в период стандартизации большая часть общества пользовалась литературным языком пассивно, то есть только воспринимала его через публичные каналы, но не создавала. Когда возникла потребность активно высказываться публично, для этого часто стали использовать привычную повседневную (разговорную) разновидность, до тех пор имевшую более низкий статус.

В качестве характерного для Европы примера дестандартизации приводят норвежский язык. В Норвегии диалекты имеют высокий статус даже в официальных ситуациях, а господствующая языковая идеология поддерживает региональные способы речи (подробнее см. Sandøy 2011: 119–126).

Одним из проявлений демократизации можно считать субстандартизацию — взаимодействие субстандарта с литературной разновидностью, однако, по-видимому, более чёткие критерии, определяющие этот процесс, пока не сформировались. Например, учёные из Нидерландов расходятся во мнениях о том, происходит ли в этой стране субстандартизация литературного языка (когда субстандарт вытесняет литературный язык) или же рост вариативности и ослабление строгости норм означают лишь расширение норм литературного языка за счёт региональных и социальных признаков (Grondelaers, Van Hout 2011: 117). Если субстандарт укореняется наряду с литературной разновидностью и начинает с ней конкурировать, можно сказать, что его распространение способствует процессу дестандартизации.

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351–7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 18

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

Lietuvoje vykstantiems procesams paaiškinti substandarto sąvoka gana paranki (žr. 2 pav.): ji leidžia įvardyti daugiau kaip šimtmetį trukusį tarmių (o XXI a. pradžioje – ir regiolektų) sąveikos su bendrine kalba bei kitomis kalbomis rezultatą.

2 PAV. Lietuvių kalbos substandartas kaip regiolektų ir bendrinės kalbos tarpsluoksnis, pavaizduotas ir kitų kalbų įtakos⁹

Viešojoje laisvojoje rašytinėje vartosenoje (elektroninėje socialinių tinklų komunikacijoje, tinklaraščiuose ir pan.) fiksuojama daug paplitusių nenorminių variantų, kurių nenormiškumo vartotojai dažniausiai nejaučia ir vartoja juos kaip neutralias raiškos priemones. Substandartas neturi kodifikacijos ir apibrėžtos normų sistemos, tačiau jam priklausantys kalbos reiškiniai yra universalūs, iškylantys virš regiolektų, bendri viešajai vartosenai, tik žemesnio lygmens už bendrinės kalbos normas.

В Литве можно задаться вопросом, расширяется ли этот субстандарт, как и в Нидерландах, занимая некоторые сферы, прежде относившиеся к употреблению литературного языка, или же сам литературный язык приобретает новые особенности, частично перенимая их у субстандарта. Иными словами, является ли то, что сегодня

⁹ Panašius kūgius, diachroniškai aiškindamas Europos kalbų tarminių ir bendrinės kalbos santykius, yra braižęs Peteris Aueris (žr. Auer 2005: 9–28). 2-am paveikslui su autorų sutikimu panaudotas regiolektų žemėlapis (Geržotaitė, Mikulėnienė 2014). Kūgio konstruk tas ir miestų koinė taškai – šio straipsnio autorės.

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351–7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 19

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

называется разговорным «вильнюсским языком», что используется в письменных СМИ, звучит на заседаниях Сейма, — это свободный стиль литературного языка или субстандарт, функционирующий за пределами литературного языка¹⁰?

В первом случае, если литературный язык перестаёт признаваться престижной разновидностью, мы говорили бы о дестандартизации; во втором, если литературный язык приобретает новые признаки, — о демотизации. Отвечая на этот вопрос, можно опираться на существенный признак норм литературного языка — их кодификацию. Итак, пока особенности субстандарта не кодифицированы (или кодифицированы отрицательно), нет оснований считать их нормой литературного языка. В тех сферах употребления, где нормы литературного языка специально не поддерживаются (текст не редактируется), распространяется субстандарт.

Следует, однако, отметить, что существует тенденция кодифицировать некоторые варианты субстандарта как нормы литературного языка. Например, в последние годы Государственная комиссия по литовскому языку одобрила ранее не считавшиеся нормативными варианты ударения asmeniškas, –a, visuomeniškas, –a (наряду с ãsmẽniškas, –a, visúomeniškas, –a); словообразовательные варианты с считавшимся заимствованным суффиксом –iokas, –ė (klasiokas, –ė, grupiokas, –ė, kambariokas, –ė), смягчила правила пунктуации и др. Это соответствует общим признакам динамики литературного языка в период постстандартизации: строгость кодификации в некоторых случаях ослабевает, кодифицированная норма становится более вариативной.

Однако в случае литовского языка парадокс заключается в том, что из-за молодости литературного языка те слои общества, которые должны распространять его нормы и образец литературного языка, часто сами не осваивают его должным образом¹¹. Например, не усвоив систему ударения литературного языка, люди удивляются, почему эта система требует при произнесении заимствованных имён собственных — имён, фамилий и т. п. — на литературном языке ставить ударение согласно законам литовского языка — Natašà, Nebraškà). У владеющих литературным языком такой вопрос вообще не возникает — система действует автоматически. Однако большая часть общества ориентируется не на предписываемую, а на реальную норму.

¹⁰ Учитывая новизну и сложность рассматриваемых процессов, удивляет статья Гедрюса Субачюса (правда, не научная), в которой эти процессы трактуются довольно односторонне и упрощённо, без опоры на какие-либо исследования, а всё обобщается как демотизация (также называемая демотикованием, демотизированием), «расширение литературного языка» (Subačius 2019: 8–11).

¹¹ Г. Субачюс, по-видимому, большой оптимист: в упомянутой статье он утверждает: «Трудно сказать, когда большинство (более половины) носителей литовского языка научилось говорить на литературном языке, возможно, около 1970–1980 годов? Только когда большинство научилось говорить на литературном языке, можно сказать, что разговорный литературный язык принят обществом и стал доминирующим в Литве» (Subačius 2019: 9). Систему литературного произношения и ударения (а не отдельные элементы) обычно усваивают только специалисты (например, некоторые профессионалы устных СМИ). Под подразумеваемым автором разговорным литературным языком (его звуковой формой) в данном случае, вероятнее всего, всё же понимается субстандарт.

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351–7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 20

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

и употребляет её, перенимая её. Реальная норма в публичном употреблении заметно не совпадает с кодифицированной, поэтому, если школа не формирует навыки владения литературным языком, их формирует окружающая среда: носитель языка по существу усваивает не литературный язык, а субстандарт.

Вот несколько характерных примеров субстандарта разных уровней — реальной публичной нормы (однако кодифицированной как отрицательный образец или не кодифицированной в качестве нормы литературного языка):

▪ оттянутое ударение (например, Spinòza, Obãma, Kanãda) или переход в другой акцентный тип вследствие нивелировки интонационных различий (griežtùs, baltùs, vienùs, su žmonà);

▪ ненормативные заимствования (например, durnas, –a, biškį, jo (разг. «да»), OK (разг. «хорошо»));

▪ элементы сленга (например, bele(n)kas, išdurti («разг. обмануть»));

▪ ненормативные (калькированные) значения слов (например, gautis (разг. «получиться, выйти»), perspjauti «обогнать, превзойти»));

▪ кальки (например, išsireikšti, išsireiškimas, kažkas (kažkur...) tai);

▪ ненормативные грамматические формы (например, du tūkstantis pirmais metais, trys rinkimai, penki metai, mėgiamas, –a — последняя форма давно распространилась в публичном употреблении за пределами диалектов);

▪ ненормативный синтаксис (например, šiai dienai (для обозначения временного предела или момента), kad su с инфинитивом для обозначения цели).

Особенность Литвы заключается в том, что в публичное употребление, наряду с региональными, проникают и несистемные элементы, чуждые литовскому языку и существующие в слое субстандарта. Это делает употребление языка ещё более вариативным. Данное обстоятельство подсказывает, каким был бы ответ, если бы субстандарт (а вместе с ним и «вильнюсская речь») стали отождествлять с престижным литературным языком и попытались узаконить как новую литературную разновидность, которая заменила бы традиционный литературный язык (случай рестандартизации). Такой субстандартизированный (рестандартизированный) литературный язык утратил бы системность, его невозможно было бы последовательно преподавать и изучать. С другой стороны, очевидно, что литературный язык может существовать и употребляться лишь в том случае, если изменчивая часть его нормы (в отличие от ядра нормы) не будет десятилетиями подвергаться консервации.

***

Из рассмотренных случаев субстандартизации и рестандартизации видно, что эти проявления динамики литературных языков могут переходить одно в другое и функционировать параллельно. Это зависит от социолингвистической ситуации каждого языка.

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351–7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 21

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

О признаках динамики литовского литературного языка пока можно говорить не вполне определённо, скорее гипотетически (см. таблицу 3).

ТАБЛИЦА 3. Признаки динамики литовского литературного языка

Парадигма стандартизации

Признаки динамики литовского литературного языка

1.

Отношение литературного языка к другим разновидностям

В некоторых сферах, особенно в медиа, место литературного языка занимает другая разновидность (субстандарт). Наблюдается заметная информализация публичных сфер (подъём языка низшего ранга, более характерного для частного общения, на более высокий уровень, то есть проникновение элементов разговорной речи в публичное пространство). Традиционный литературный язык сохраняется там, где его контролируют и поддерживают: в письменных текстах — правовых и административных документах, а также отчасти в системе науки и образования (например, в редактируемых книгах и учебниках).

2.

Вариативность

Очевидное усиление вариативности (дегомогенизация), вертикальная и горизонтальная миграция вариантов.

3.

Стратегия кодификации

Кодификация норм литовского литературного языка «сверху» по-прежнему важна для официальных стилей, где язык специально контролируется, тогда как в неофициальных стилях кодификацией руководствуются всё реже. При пересмотре кодификации фиксируется высокая вариативность норм литературного языка, нормы либерализуются, всё больше явлений субстандарта получают положительную кодификацию.

4.

Языковые идеологии

Традиционный литературный язык (как в письменной, так и в устной форме) не всегда считается самым престижным. Пользователи языка не принимают некоторые кодифицированные нормы, не понимают их, а иногда даже высмеивают, называя искусственным языком, придуманным лингвистами. Наряду с традиционной идеологией литературного языка во втором десятилетии XXI века возникает либеральная языковая идеология, поддерживающая субстандартизацию.

Очевидно, что в период постстандартизации можно говорить и о проявлениях дестандартизации литовского литературного языка (по мере снижения престижа традиционного литературного языка¹²), и о

¹² Однако следует признать, что ожидания части общества относительно употребления нормативного литературного языка, например в интернет-СМИ, остаются довольно высокими (подробнее см. Miliūnaitė 2018).

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 22

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

сферы публичного употребления, язык которых больше не подвергается специальному контролю, к субстандартизации. Станет ли субстандарт новым стандартом и сможем ли мы назвать весь этот процесс рестандартизацией, сегодня решать еще рано. Кроме того, нельзя исключать предположение, что письменный стандартный язык развивается скорее по модели демотизации, а устный, несмотря на попытки представить его как «вильнюсский язык, претендующий на престижный статус»¹³, — по модели дестандартизации. Это предположение можно обосновать тем, что в редактируемых сферах письменного стандартного языка сохраняется эталон традиционного стандартного языка, ему обучают в школе, а в нередактируемых сферах употребления письменного стандартного языка на этот эталон также продолжают ориентироваться, лишь «разбавляя» его элементами субстандарта (особенно в лексике). С публичной устной речью дело обстоит иначе. Поскольку единого ярко выраженного реально функционирующего эталона стандартной устной речи нет (можно говорить об отдельных его проявлениях, когда нормативному произношению и ударению специально обучаются преимущественно в профессиональных целях), публичная устная речь на стандартном языке испытывает сильное влияние субстандарта, а регионолекты сохраняют большую или меньшую силу; условия для дестандартизации складываются весьма благоприятные.

ОБОБЩАЮЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ

В силу различных внешних причин (глобализации, демократизации общества, распространения интернета, усиливающейся миграции) стандартный литовский язык, как и другие европейские стандартные языки, в начале XXI века переживает период постстандартизации. Меняется традиционное понимание стандартного языка, возрастает вариативность употребления, меняются языковые установки общества и языковые идеологии. Следует отметить несколько аспектов этого процесса.

1. Динамику стандартных языков можно описывать и сопоставлять, опираясь на парадигму стандартности, состоящую из четырех компонентов: соотношения стандартного языка с другими разновидностями, вариативности, стратегии кодификации и языковых идеологий.

2. На процессы изменения стандартного литовского языка влияют несколько факторов, отличающих его от некоторых других европейских стандартных языков.

2.1. Хотя к началу XXI века стандартный литовский язык уже вышел из состояния традиционной стандартизации, в период постстандартизации он вступил еще довольно молодым, кодифицированным Йонасом

¹³ Ср.: «<...> средства массовой информации формируют представление о том, что такое стандартный литовский язык. Хотя вещатели, особенно общественный вещатель, официально придерживаются стандарта стандартного языка, исследования показывают, что речь в эфире на самом деле ближе (но не тождественна) к вильнюсской речи. <...> Поскольку произношение, более близкое к стандартному языку, характерно для дикторов и ведущих серьезных передач, вероятно, что по мере изменения восприятия роли диктора и увеличения объема развлекательного контента престиж вильнюсской речи будет и далее расти». (Nevinskaitė 2019: 97).

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351–7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 23

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

кодифицированный Яблонскисом в самом начале XX века. Чуть более ста лет кодификации и распространения его норм — недостаточный срок, чтобы эти нормы прочно закрепились на всех уровнях среди образованных слоев общества, поэтому развитие еще не приобрело четкого направления.

2.2. В отличие от многих других европейских языков, литовский язык веками существовал под сильным давлением других языков, постоянно испытывая воздействие языковых контактов. Нормы стандартного литовского языка также не могли естественно развиваться в течение 50 лет советской оккупации, поскольку испытывали сильное влияние русского языка. Поэтому вариативность употребления стандартного языка неоднородна: в парадигме вариативности присутствуют и чуждые элементы, выпадающие из системы и нормы литовского языка как целого.

В конце XX — начале XXI века стандартный литовский язык еще не избавился от последствий русификации; одновременно он испытывает конвергенцию с новыми языковыми системами (во многих случаях с английским языком) и с другими разновидностями самого литовского языка (региональными вариантами и субстандартом). Вариативность распространяется как горизонтально (внутри самих разновидностей), так и вертикально (варианты мигрируют из одной разновидности в другую).

3. Исследования развития стандартного литовского языка и языковых установок в Литве пока немногочисленны (исследований вариативности — с точки зрения перцептивной диалектологии — и языковых установок больше, чем исследований употребления), охватывают непродолжительный период и почти исключают возможность оценить изменения. Хотя мониторинг употребления и исследования языковых установок свидетельствуют о наличии изменений на структурном уровне, на уровне регулирования языка и на уровне языковых идеологий, на их основании и с учетом разнонаправленных факторов пока было бы неосмотрительно без оговорок классифицировать характер динамики стандартного литовского языка. Предпринимаются попытки подогнать происходящие изменения под модель демотизации, однако она не охватывает все одновременно происходящие процессы.

4. На современном этапе развития стандартного литовского языка увеличивающийся разрыв между кодифицированной и реальной нормой можно объяснить формированием субстандарта — промежуточного слоя между регионолектами и стандартным языком. Субстандарт — понятие, до сих пор почти не актуализированное в литовском языкознании, однако оно может помочь объяснить современную динамику стандартного литовского языка.

5. Говоря об изменениях языковых идеологий, следует отметить, что этот процесс пытаются искусственно ускорить, формируя в публичном пространстве негативные установки как в отношении норм традиционного стандартного языка, так и в отношении учреждений, контролирующих его, и проводимой государством языковой политики

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 24

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

политики, а в последнее десятилетие — и литовского языка в целом, при этом выдвигаются преимущества английского языка. Это вызывает двойное недовольство общества: с одной стороны, недовольство идеологией литературного языка, якобы тормозящей развитие языка, а с другой — резкими заявлениями некоторых социолингвистов и влиятельных лиц, за которыми стоит стремление перехватить центры власти в языковой политике и либерализовать отношение к нормам литературного языка и контролю за их соблюдением.

6. Исследователи изменений европейских литературных языков отмечают, что во многих случаях языковые установки общества свидетельствуют о том, что необходимость самих литературных разновидностей не подвергается сомнению. Общая тенденция изменений чаще проявляется не на уровне идеологии литературного языка, а на уровне языковой структуры (употребления). Для литовского литературного языка особенно важна мысль о том, что в глобальном мировом сообществе у языков с небольшим числом носителей больше возможностей выжить, развиваться и возродиться, если у такого языка есть литературная разновидность (Odendaal 2013: 188). Поэтому даже в период постстандартизации функционирование и изменение литовского литературного языка не должны быть предоставлены стихийному развитию.

LITERATŪRA

Aliūkaitė D., Mikulėnienė D., Čepaitienė A., Geržotaitė L. 2017: Kalbos variantiškumas ir jo vertinimas perceptyviosios dialektologijos požiūriu: variantų ir vietų vaizdiniai. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.

Ammon U. 2015: On the Social Forces that Determine what is Standard in a Language – With a Look at The norms of Non-standard Language Varieties. – Bulletin VALS–ASLA, 3, 53–67.

Androutsopoulos J. 2014: Mediatization and Sociolinguistic Change. Key Concepts, Research Traditions, Open Issues. – Mediatization and Sociolinguistic Change. Linguae & Litterae 36. J. Androutsopoulos (ed.). Berlin, Boston: Walter de Gruyter, 3–48.

Auer P. 2005: Europe’s Sociolinguistic Unity, or: A Typology of European Dialect / Standard Constellations. – Perspectives on Variation. Sociolinguistic, Historical, Comparative. N. Delbecque, J. van der Auwera, D. Geeraerts (eds.). Berlin, New York: Mouton de Gruyter, 7–42.

Auer P., Spiekermann H. 2011: Demotisation of the Standard Variety or Destandardisation? The Changing Status of German in Late Modernity (with special reference to south-western Germany). – Standard Languages and Language Standards in a Changing Europe. T. Kristiansen, N. Coupland (eds.). Oslo: Novus Press, 161–176.

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351–7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 25

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

Bartsch R. 1985: The Influence of Language Standardization on Linguistic Norms. – Studia Linguistica 39(1), 23–50.

Bergs A. 2012: The Uniformitarian Principle and the Risk of Anachronisms in Language and Social History. – The Handbook of Historical Sociolinguistics. J. M. Hernández-Campoy, J. C. Conde-Silvestre (eds.). Wiley-Blackwell, 80–98.

Berruto G. 2017: What is Changing in Italian Today? Phenomena of Restandardization in Syntax and Morphology: An Overview. – Towards a New Standard: Theoretical and empirical Studies on the Restandardization of Italian. M. Cerruti, C. Crocco, S. Marzo (eds.). Walter de Gruyter Inc., Boston / Berlin, 31–60.

Cerruti M., Crocco C., Marzo S. 2017: On the Developement of a New Standard Norm in Italian. – Towards a New Standard: Theoretical and Empirical Studies on the Restandardization of Italian. M. Cerruti, C. Crocco, S.Marzo (eds.). Walter de Gruyter Inc., Boston / Berlin, 3–28.

Coupland N., Kristiansen T. 2011: SLICE: Critical Perspectives on Language (De)standardization. – Standard Languages and Language Standards in a Changing Europe. T. Kristiansen, N. Coupland (eds.). Oslo: Novus Press, 161–176.

Deumert A. 2010: Imbodela Zamakhumsha – Reflections on Standardization and Destandardization. – Multilingua 29, 343–264.

Deumert A., Vandenbussche W. 2003: Standard Languages: Taxonomies and Histories. – Germanic Standardizations. Past to Present. A. Deumert, W. Vandenbussche (eds.). Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 1–14.

Geržotaitė L., Mikulėnienė D. 2014: Geolektų ir regiolektų formavimasis Lietuvoje: žemėlapis ir komentarai. – XXI a. pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis ir sociolingvistinis tyrimas (žemėlapiai ir jų komentarai), sud. D. Mikulėnienė, V. Meiliūnaitė. Vilnius: Briedis, XIII žemėlapis ir komentaras (sp. įklija).

Geeaerts D. 2001: Everyday Language in the Media: The Case of Belgian Duch Soap Series. Sprache im Alltag. Beiträge zu neuen Perspektiven in der Linguistik. Herbert Ernst Wiegand zum 65. Geburtstag gewidmet. A. Lehr, M. Kammerer, K. P. Konerding, A. Storrer, W. Wolski, C. Thimm (eds.). Berlin / New York: Walter de Gruyter, 281–291.

Ghyselen A.S., Delarue S., Lybaert Ch. 2016: Studying Standard Language Dynamics in Europe. – Taal en Tongval 68 (2), 75–91.

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandardizacijos kontekste | 26

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

Grondelaers S., Van Hout R. 2011. The Standard Language Situation in the Netherlands. – Standard Languages and Language Standards in a Changing Europe. T. Kristiansen, N. Coupland (eds.). Oslo: Novus Press, 113–118.

Haugen E. 1966: Dialect, Language, Nation. – American Anthropologist, New Series 68(4), 922–935. Prieiga internete: https://alogro.files.wordpress.com/2010/05/haugen_1_d_n.pdf (žiūrėta 2019 11 20).

Hernández-Campoy J. M., Villena-Ponsoda J. A. 2009: Standardness and Non-standardness in Spain: Dialect Attrition and Revitalization of Regional Dialects of Spanish. – International Journal of the Sociology of Language 196–197, 181–204.

Kardelis V. 2016: Septyni lietuvių dialektologijos žingsniai. – Lietuvių kalba 10. Prieiga internete: www.lietuviukalba.lt.

Kristiansen T. 2016: Contemporary Standard Language Change: Weakening or Strenghtening? – Taal en Tongval68 (2), 93–117.

Leonard S. P., Árnason K. 2011: Language Ideology and Standardisation in Iceland. – Standard Languages and Language Standards in a Changing Europe. T. Kristiansen, N. Coupland (eds.). Oslo: Novus Press, 91–96.

Miliūnaitė R. 2009: Dabartinės lietuvių kalbos vartosenos variantai. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Miliūnaitė R. 2017: Dėl terminų standartizacija, norminimas ir kodifikacija santykio dabartinėje norminamojoje kalbotyroje. – Bendrinė kalba 90, 1–33. Prieiga internete: http://www.bendrinekalba.lt/Straipsniai/90/Miliunaite_BK_90_straipsnis.pdf.

Miliūnaitė R. 2018. Kalbos normos ir jų savireguliacija interneto bendruomenėje [Language Norms and their Self-Regulation in the Internet Community]. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Nevinskaitė L. 2019: Nes taip kalba žurnalistai: kaip radijas ir TV veikia lietuvių kalbos pokyčius. – Darbai ir dienos 71, 83–100.

Nuolijärvi P., Vaattovaara J. 2011. De-standardisation in Progress in Finnish Society? – Standard Languages and Language Standards in a Changing Europe. T. Kristiansen, N. Coupland (eds.). Oslo: Novus Press, p. 67–74.

Odendaal G. 2013: Restandardisation Defined as Democratising Language Planning. – Stellenbosch Papers in Linguistics Plus 42, 183–203. Doi: 10.5842/42-0-165.

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351–7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandardizacijos kontekste | 27

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

Pupkis A. 2019: Ypatingoji Vilniaus miesto tartis – fikcija ar tikrovė? – delfi.lt, rugsėjo 5 d. Prieiga internete: https://www.delfi.lt/miestai/vilnius/ypatingoji-vilniaus-miesto-tartis-fikcija-ar-tikrove.d?id=82170237 (žiūrėta 2019 11 20).

Ruettei T., Ehretij K., Szmrecsanyi B. 2016: A Lectometric Analysis of Aggregated Lexical Variation in Written Standard English with Semantic Vector Space Models. – International Journal of Corpus Linguistics 21 (1), 48–79.

Sandøy H. 2011: Language Culture in Norway: A tradition of Questioning Standard Language Norms. – Standard Languages and Language Standards in a Changing Europe. T. Kristiansen, N. Coupland (eds.). Oslo: Novus Press, 119–126.

Smakman D., Barasa S.N. 2016: Defining 'Standard': Towards a Cross-cultural Definition of the Language Norm. – Prescription and Tradition in Language. Establishing Standards across Time and Space. I. Tieken-Boon van Ostade, C. Percy (eds.). Bristol/Buffalo, NY/Toronto: Multilingual Matters, 23–38.

Stoeckle P., Svenstrup Ch. H. 2011: Language Variation and (De-) standardisation Processes in Germany. – Standard Languages and Language Standards in a Changing Europe. T. Kristiansen, N. Coupland (eds.). Oslo: Novus Press, 83–90.

Subačius G. 2019: Bendrinės lietuvių kalbos demotikavimo etapas. – Kultūros barai 5, 8–11.

Vaicekauskienė L., Čičirkaitė R. 2011: Vilniaus klausimas bendrinės lietuvių kalbos sampratose: metalingvistinių vilniečių komentarų tyrimas. – Darbai ir dienos 56, 57–76.

Vogl U. 2012: Multilingualism in a Standard Language Culture. – Standard Languages and Multilingualism in European History (Multilingualism and Diversity Management). M. Hüning, U. Vogl, M. Olivier (eds.). Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins, 1–44.

Gauta 2019 12 09

Priimta 2019 12 30

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 28

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

STANDARD LITHUANIAN IN THE CONTEXT OF POST-STANDARDIZATION OF EUROPEAN LANGUAGES

Summary

During the past few decades, the European languages and their standard varieties have experienced significant changes. The reasons of these changes (due to the political, social, economic, cultural development of European countries) are common: globalization, democratization and internetization, as well as different intensity and directions of migration.

Unsurprisingly, researchers of the European languages show considerable interest in the development of standard languages and changes in their relationship with non–standard varieties. There are a lot of theoretical and empirical studies of the convergence processes of these varieties.

Standard language is usually defined by the following attributes: commonality to society as a whole, homogeneity of norms, stable codification and prestige. Thus the scope of issues related to the dynamics of standard languages is broad:

1) changing relation with other varieties of the national language,

2) increasing or decreasing variability of public usage (especially mass-media),

3) changing the nature of the codification of standard language norms,

4) changing the ideology and prestige of the standard language,

5) relation between changes in usage and language ideologies.

The European standard languages are experiencing two-fold (structural and ideological) changes in different degree. In the level of usage variability and colloquialization increases, in the level of language ideology prestige of the standard language weakens or a new standard forms. According to these changes various models of the post-standardization period of standard languages are being developed, such as destandardisation, demotization, restandardisation, ect. At the same time, it should be taken into account the fact that “specific nature of these language dynamics differs from nation to nation, dependent on the (historical) context” (Ghyselen et al. 2016).

The development of standard Lithuanian has several specific features. First, its norms could not develop naturally within 50 years of Soviet occupation as they experienced a

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

RITA MILIŪNAITĖ. Bendrinė lietuvių kalba Europos kalbų postandartizacijos kontekste | 29

doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.10

significant impact of the Russian language and currently they are influenced by the English language and its growing prestige. Second, standard Lithuanian entered the post-standardisation process rather young in comparison with some other European standard languages (it was codified by Jonas Jablonskis in the very beginning of the 20th century). During the current development period, the gap between codified norms and real usage is growing and it can be treated as the formation of a substandard variety – an intermediate layer between regiolects and standard language. The concept of substandard was almost not being employed until now in the Lithuanian linguistics, but it can help to explain current dynamics of standard Lithuanian.Studies in this field in Lithuania are still rather fragmented and it would not be reasonable to categorize the dynamics of standard Lithuanian according to one concrete model. Although there are attempts to adapt the ongoing changes to the demotization model (when the standard language ideology stays intact and the usage becomes more and more informalized), this does not include all processes that are currently in progress.

KEYWORDS: standard language, standardization, post-standardization, destandardization, demotisation, sociolinguistics, language ideologies.

RITA MILIŪNAITĖ

Lietuvių kalbos institutas

Petro Vileišio g. 5, LT-10308 Vilnius

[email protected]

BENDRINĖ KALBA 92 (2019)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204