ACTA LINGUISTICA LITHUANICA

XLV (2001), 207–219

ОБЗОР НОВЫХ РАБОТ

Обзор недавних публикаций

ЛИТВА

Двухтысячный год остался в памяти отмеченным приближением рубежа тысячелетий, охватившим страну экономическим застоем (а значит, и нехваткой средств), а также кризисом организации и управления наукой. Тем не менее даже в этот неблагоприятный для науки год в Литве вышло не так уж мало лингвистических изданий. Кажется, удобнее будет обозреть их, условно разделив на три группы: новые исследования, научные издания старинных письменных памятников и публикации наследия литовского языкознания.

Монографии

В 2000 году новых монографических исследований появилось немного, и это, вероятно, отражает нынешнее состояние литовского языкознания. Самой серьезной работой в этой области я бы счел монографию Саулюса Амбразаса «Развитие словообразования существительных. II. Именные производные литовского языка». (Вильнюс: Институт издательства науки и энциклопедий, 2000, 352 с.).

В этой книге автор последовательно продолжает свои исторические исследования словообразования литовского языка, которыми он занимается уже около двух десятилетий. В 1993 году они были обобщены в первом томе монографии. В нем были рассмотрены отглагольные производные литовского языка. Во введении, помещенном в начале тома, автор обсудил важнейшие понятия словообразования и принципы исторического словообразования в литовском языке. Этими принципами он руководствуется и в настоящем, втором томе, посвященном изучению именных производных.

Монография, несомненно, заслуживает и получит не одну обстоятельную рецензию лингвистов, поэтому я ограничусь лишь несколькими замечаниями общего характера, сделанными на полях, пока я ее просматривал.

Автор выделяет семь категорий существительных, образованных от именных основ: названия признаков, носителей признака, собирательные названия, названия мест, лиц и животных женского пола, лиц и животных мужского пола, а также диминутивы. Это распределение словообразовательных категорий несколько отличается от предложенного во введении к упомянутому первому тому (ср. I, 10): там названия, различающиеся по полу, объединены в одну категорию, однако выделены отдельные категории названий лиц по месту жительства и детей по родителям. Вполне понятно, что за восемь лет работы мнение автора по этому вопросу могло измениться, однако эти изменения остались без объяснения, а новая классификация не обоснована.

После краткого предисловия в книге отдельно рассматривается каждая словообразовательная категория. Единого плана здесь нет: изложение начинается с основных словообразовательных типов и затем переходит к другим либо материал располагается по хронологическому принципу; однако центр категории обычно хорошо выявлен, а основные, наиболее продуктивные типы каждой категории достаточно четко выделены.

Словообразование существительных автор исследует подробно, опираясь на обширные данные диалектов и важнейших старинных литовских письменных памятников. Рассматривая основные типы образования названий признаков, автор без необходимости выделяет (§ 3) формы, основанные на средневерхнелитовском диалекте, XVI–XVII

208 |

ARTŪRAS JUDŽENTIS

а. сочинения (постиллу М. Даукши, Новый Завет С. Б. Хилинского, катехизис М. Петкявичюса). Упомянутые авторы среднего варианта письменного языка писали на языке, основу которого составляли говоры западноаукштайтского диалекта (современные шяуляйцы). Позднее (например, в ссылках на с. 18, 21 и далее) автор монографии именно так их и идентифицирует.

Подводя итог рассмотрению продуктивных производных литовского языка с -ysta, -ystė, которых, по словам автора, много и в западноаукштайтском диалекте XVI–XVII вв., но почти нет в латышском языке, тогда как в прусском найдено одно производное cristionisto E 794, автор приходит к выводу: «Всё это позволяет искать центр этой инновации в западных диалектах балтийских языков» (с. 200). Однако западноаукштайтский диалект — это диалект литовского языка, восточнобалтийского языка, поэтому этот вывод кажется недостаточно обоснованным или неточно сформулированным (то же касается и с. 20).

О диминутивах с суффиксами -ikas, -ikė говорится, что они «по-видимому, наиболее характерны для диалектов западнобалтийских языков, которые издавна находились под влиянием славянских языков» (с. 89). Этот вывод обоснован лучше, чем предыдущий, поскольку в текстах на прусском языке производные с *-iko преобладают среди всех диминутивов, тогда как в латышском языке такие диминутивы редки (с. 88). Помимо прусского языка, они довольно часто встречаются в некоторых жемайтских и западноаукштайтских говорах. Следовательно, эти говоры, как и прусский язык, рассматриваются как западнобалтийские диалекты. Вероятнее всего, здесь имеется в виду субстрат куршей, скальвов и надровов, однако автор нигде об этом не упоминает.

Словообразовательная категория названий мест, по словам автора, «совершенно новая, сформировавшаяся на литовской языковой почве» (с. 63; аналогично и на с. 207). Эту точку зрения подтверждают основные суффиксы данной категории -idė/-ydė, -udė; -inis, -inė. Однако суффиксы, относимые к периферии этой словообразовательной категории, используются для образования названий мест и в латышском языке: ср. laukums, klājums; maiznīca, viesnīca; augstiene, priediene, возможно, даже bagažnieks и др. Автор ничего не говорит о соотношении этих латышских словообразовательных типов с литовскими. Возможно, это результат параллельного развития, а возможно — истоки общей словообразовательной категории?

В книге помещено достаточно подробное резюме на немецком языке (с. 326–345), благодаря которому она становится доступнее не только исследователям балтийских, но и индоевропейских языков в целом. Указатели литовских словообразовательных аффиксов (с. 235–240) и литовских слов (включая слова, рассмотренные в обоих томах монографии, с. 241–325) существенно облегчат всем им работу с монографией. Книга завершается списком исправлений ошибок, замеченных в первой части монографии (1993) (к сожалению, довольно длинным).

Эта монография — действительно ценный труд по балтийскому языкознанию.

Исследование по языкознанию — так называется и новая книга Зигмаса Зинкявичюса Литовские молитвы (Вильнюс: Институт науки и издательства энциклопедий, 2000, 272 с.). Она написана на основе более ранних работ автора и других языковедов и историков. Тема интересна и мало исследована; анализ коротких текстов молитв раскрывает общую картину развития литовского языка. Книга написана живым, эмоциональным языком, местами — в публицистическом стиле. Почти четверть книги посвящена историческим вопросам, которые в этом обзоре не затрагиваются.

Книга интересна и полезна, её основная мысль о влиянии немецкого языка на древнейшие литовские молитвы убедительна. Тем не менее читателя утомляют повторы, встречаются недостаточно обоснованные утверждения.

В рассуждениях о литовском языке XIII–XV веков во многих случаях используются данные лингвистического эксперимента. Иногда это единственный аргумент автора. Тем не менее такой эксперимент, хотя он интересен и возможен как своего рода научная игра, не обладает доказательной силой; его результаты, вероятно, не намного надёжнее, чем басни, написанные А. Шлейхером в середине XIX века, реконст-

NAUJŲ DARBŲ APŽVALGA

209

Данные праиндоевропейского языка. Текст, полученный таким способом реконструкции, нельзя считать исходной формой литовских молитв и датировать XIII–XIV или более поздними веками, помещая его в «Хронологическую таблицу изменений текста молитв» (с. 200–226).

В разделе «Христианизация Литвы и молитвы» рассматриваются изменения в языке молитв, произошедшие под влиянием польского языка до их письменной фиксации. Поскольку в этом разделе нет никаких ссылок, неизвестно, на чём основывается автор, утверждая, что рассматриваемые кальки возникли ещё до первых рукописных записей или книг. Тем более что далее в книге, по-видимому, почти все те же случаи разбираются при рассмотрении языка более поздних источников.

Не всегда в достаточной мере учитывалось влияние оригинала на переводные литовские тексты. Например, конструкция без союза у Вайшнора в Žemčiūgos teologiškos žegnonėje 115b₁₈ считается архаизмом (с. 138), однако и в латинском оригинале в этом месте союза нет.

Изучив язык молитв Мажвидаса, З. Зинкявичюс, помимо прочего, делает следующие выводы: «Мажвидас поместил в свой катехизис тот [вариант Символа веры], который сам знал, вероятнее всего, выучив от матери, лишь несколько приспособив его к тексту Сеключяна» (с. 128); «ни в коем случае нельзя утверждать, что Символ веры Мажвидас переводил из катехизиса Сеключяна» (с. 127). Свои утверждения автор обосновывает расхождениями между катехизисами Мажвидаса и Сеключяна. Известный исследователь языка сочинений Мажвидаса Хр. Станг в исследовании Die Sprache des litauischen Katechismus von Mažvydas, опубликованном в Осло в 1929 г., сопоставив текст Мажвидаса с возможными оригиналами, пришёл к следующему выводу: «Mžv. da die litauische Tradition berücksichtigt hat, wo er es, ohne von seinen Vorlagen (Seklucjan 1545 und Malecki) abzuweichen, tun konnte» (с. 16). В своём исследовании Станг установил, что в некоторых случаях, когда Мажвидас отходит от Сеключяна, он опирался на катехизис Малецкого. Эти случаи составляют по меньшей мере половину примеров, на которые ссылается З. Зинкявичюс (с. 127 и 128), поэтому процитированные выводы недостаточно обоснованы.

Не указано, откуда взяты тексты, цитируемые в разделе «Молитвы в XVIII–XIX вв. в Малой Литве и за пределами этнических земель». При цитировании оригиналов не удалось избежать ошибок. Например, при переписывании молитв из катехизиса Даукши «с их тамошним правописанием» (с. 98) слово mûłłų написано с одной ł, в слове Szwiętoĩ отсутствует диакритический знак над o, вместо ſédi написано ſėdi, слово Szwiętą написано со строчной буквы, а в слове ſwiętą после ę уже нет диакритического знака; спорны и ещё несколько случаев написания. В примерах из Žemčiūgos teologiškos Симонаса Вайшнора (с. 138) также допущено несколько ошибок — написано chrikſcʒonilchkoië, тогда как должно быть Chrikſcʒonilchkaië; кроме того, несколько раз неточно указано место примеров. Данные из старых письменных источников в книге приводятся несколькими разными способами: в одних случаях — так, как они написаны в оригинале, в других — переписаны современной орфографией, в третьих — восстановлены в соответствии с современным литературным языком. Далеко не всегда ясно, какой именно способ подачи выбрал автор в конкретном случае.

В книге приведены резюме на немецком, польском и русском языках. Источники указаны вперемешку с литературой. Список литературы выборочный: в нём, например, нет упомянутого исследования Хр. Станга, специально посвящённого языку катехизиса Мажвидаса. Пользоваться книгой помогают приложенные указатели: «Слов, форм и фраз» (с. 254–262) и «Фамилий (личных имён)» (с. 263–267).

Монография Видаса Каваляускаса Bendrinės lietuvių kalbos priesaginių veiksmažodžių kirčiavimas (Вильнюс: Algarvė, 2000, 232 с.) подготовлена на основе недавно защищённой докторской диссертации. Об этом сам автор сообщает в предисловии (с. 8), и особенно очевидно это из введения (с. 9–18), сохранившего обязательную для диссертаций структуру: объект и цель работы, актуальность и новизна и т. п. Даже теоретическая и практическая значимость работы изложена в соответствии с этими требованиями (с. 18). Всё это, конечно, можно было представить короче и изящнее. Однако такая быстрая подготовка текста диссертации к печати и его публикация — поистине достойное одобрения дело и хороший пример для подражания.

210 |

ARTŪRAS JUDŽENTIS

и изящнее. В остальном столь быстрая подготовка текста диссертации к печати и его публикация — действительно достойное одобрения дело и пример, которому следует подражать.

В книге рассматривается ударение глаголов, образованных с помощью девяти наиболее частотных суффиксов (-uoti, -inti, -(i)oti, -ėti, -auti, -telėti, -inėti, -enti и -yti). Ударение производных с каждым суффиксом объясняется их словообразованием, морфонологическими, грамматическими и семантическими особенностями; учитывается акцентная сила суффиксов и другие факторы. Фактический материал взят из третьего издания Dabartinės lietuvių kalbos žodyno (1993). В отдельных случаях автор использовал также два предыдущих издания этого словаря и другие нормативные труды по литовскому ударению, а также многотомный Lietuvių kalbos žodynu. Данные уточнялись с помощью Atgaliniu dabartinės lietuvių kalbos žodynu.

Книга разделена на девять частей в соответствии с рассматриваемыми глагольными суффиксами. Порядок суффиксов определяется их продуктивностью. Такой порядок неудобен: ударение производных от структурно близких суффиксов -ėti, -telėti и -inėti лучше было бы рассмотреть подряд. Каждая часть книги, а часто и более мелкие главы и подразделы, начинается обзором предшествующих исследований, поэтому не удалось избежать ненужных повторов (ср. с. 47–49 и 51). Из-за краткости изложения и обилия ссылок в таких обзорах можно запутаться (ср. с. 26–28). Части книги завершаются выводами, которые, в свою очередь, обобщены в заключительных выводах (с. 212–220); в них результаты исследования сгруппированы по акцентным свойствам суффиксов. Книга завершается резюме на французском языке (с. 221–223) и списком цитируемой литературы (с. 224–230).

Некоторые сомнения вызывают частые замечания автора по вопросам норм ударения. Они не подкреплены специальными исследованиями: ударение глаголов современного литературного языка рассматривается в книге на основе данных нормативных трудов (часто сопоставляемых с данными других нормативных или теоретических работ), а не реального употребления. Следовательно, во многих случаях предлагается изменить норму, установленную третьим изданием Dabartinės lietuvių kalbos žodyno, главным образом на основании анализа данных самого словаря. Не замкнутый ли это круг? При таком подходе решающими оказываются не факты живого языка и не диалектная основа нормы, а общие принципы последовательности и системности.

Следует обратить внимание и на другое: не всё, что приводится в Dabartinės lietuvių kalbos žodyne, относится к фактам литературного языка: там есть и диалектизмы, и архаизмы. В книге все данные этого словаря обычно рассматриваются как равнозначные, принадлежащие к одной системе: «Здесь <…> рассматривается ударение всех суффиксальных глаголов, приводимых в „Словаре современного литовского языка“ (1993)» (с. 8). Поэтому сделанные выводы могут быть неточными. Например (с. 24–25), рассматривается ударение двух глаголов с суффиксом -uoti – gruoduoti ir varpučiuoti. Они составляют исключение из общего правила, согласно которому суффиксальные глагольные производные, образованные от существительных, имеют ударение на суффиксе. Однако оба упомянутых глагола являются диалектизмами (на это указывает и сам автор), поэтому их не следовало бы рассматривать наравне с другими соответствующими производными и включать в общие статистические подсчёты.

Сравнительный метод автор понимает своеобразно: по его мнению, это сопоставление фактов, приводимых в научной литературе, сравнение диалектных вариантов ударения и норм литературного языка и т. п. (с. 18).

В книге много статистических данных, довольно умело представленных в виде таблиц и цветных диаграмм. Язык плавный и правильный. Замечено лишь несколько опечаток: в предложении «DŽ₃ fiksavęs daugelio veiksmažodžių kirčiavimo gretybių» (с. 31) вместо daugelio должно быть daugelį либо вместо gretybių — gretybes; неясно предложение «Tai apsunkina aiškinantis tokių veiksmažodžių priesaginio kirčiavimo priežastis» (с. 76) — возможно, здесь что-то пропущено?

NAUJŲ DARBŲ APŽVALGA

211

Как одна из первых работ молодого учёного, книга производит хорошее впечатление и позволяет надеяться на дальнейшие глубокие и тщательные исследования литовского словесного ударения.

Aldona Paulauskienė. Lietuvių kalbos kultūra (Kaunas: Technologija, 2000, 256 p.). Autorė pratarmėje rašo, kad ši knyga „leidžiama ne kaip įprastas vadovėlis, o kaip populiariai parašyta monografija“ (p. 7) ir „gali būti vadinama ir originaliu socialinės lingvistikos darbu“ (p. 8). Vis dėlto knyga visų pirma skiriama studentams (p. 7), todėl šioje apžvalgoje plačiau neaptariama.

Издания старинных письменных памятников

Даже в тяжёлые времена издание старинных литовских письменных памятников продолжалось, хотя и не без помех. Организатор этой работы — Витаутас Амбразас; его фамилия упоминается и в предисловиях к обоим изданиям, вышедшим в 2000 году.

Первой вышла подготовленная Гвидо Микелини книга Martyno Mažvydo raštai ir jų šaltiniai (Вильнюс: Институт издательства науки и энциклопедий, 2000, 731[1] с.).

Титульные страницы книги вводят в заблуждение: это не авторский труд, например монография о сочинениях Мажвидаса и их источниках, — в ней напечатаны факсимиле сочинений Мажвидаса и их оригиналы. Микелини — составитель или редактор-составитель книги и её редактор; его перу принадлежат вступительная статья (с. 8–18), текстологические примечания, список текстов Мажвидаса по первым строкам (с. 715–725), список использованных источников (с. 726–729) и избранная библиография (с. 729–730).

В книге собраны все сочинения Мажвидаса: катехизис (с. 61–139), перепечатанный с экземпляра Торуньского университета; Giesme S. Ambraßejaus (с. 141–153), перепечатанная с экземпляра библиотеки Корник; Forma Chriksitima (с. 155–196), перепечатанная с экземпляра Торуньского университета; Paraphrasis (с. 197–210), перепечатанный с экземпляра Уппсальского университета, и Gesmes Chriksčioniskas (с. 211–654), перепечатанные из книги Й. Герулиса 1923 года Mosvid. Die ältesten litauischen Sprachdenkmäler bis zum Jahre 1570 (Гейдельберг: Winter). Кроме того, в конце издания помещены фотокопии писем Мажвидаса из берлинского архива (с. 655–693).

Впервые в книге наряду со всеми литовскими текстами представлены их источники. Подбирая их, составитель опирался на предыдущие исследования Хр. Станга, П. У. Дини, Д. Поцюте, Й. Трилупайтене, а при необходимости проверил и уточнил их. Исследования мелодики песенника Мажвидаса и выявление источников мелодий песнопений — главным образом заслуга Микелини. Поскольку экземпляр катехизиса Мажвидаса из Торуньского университета совсем недавно был опубликован факсимильным способом и пока легко доступен всем, в этом издании точнее было бы опубликовать другой, виленский экземпляр, публикация которого 1974 года имеет более низкое качество.

Во введении к книге на литовском, немецком (с. 19–31; перевод Саскии Друде) и английском (с. 32–43; перевод Йонаса Степонайтиса) языках основное внимание уделено песеннику Мажвидаса. Рассматриваются его содержание и структура, обсуждается проблема подготовки издания, указываются источники текстов и происхождение мелодий песнопений. Текст написан довольно запутанно, не обошлось без повторов. Здесь обобщены статьи автора, опубликованные в научной периодике в 1997–1999 годах, хотя есть и новые утверждения и выводы. Во введении кратко рассмотрены и критически оценены труды прежних исследователей наследия Мажвидаса.

Подробное исследование Йонаса Палёниса «Орфография Мартинаса Мажвидаса» (с. 44–60), специально написанное для этого издания, повышает ценность книги и закладывает основы дальнейших исследований языка сочинений Мажвидаса.

Факсимиле сочинений Мажвидаса в книге напечатаны по фотоснимкам издательства «Балту ланку», использованным в его книге, вышедшей в 1993 году: Martynas Mažvydas. Katekizmas ir kiti raštai.

212 |

ARTŪRAS JUDŽENTIS

В новом издании эти фотографии несколько уменьшены, поэтому более мелкий или повреждённый текст (например, катехизиса и «Песни» S. Ambraziejaus) трудно читать. Факсимиле титульных страниц в издании, напротив, увеличены, что также отдаляет их от оригинала.

Оригиналы переводов редактор представляет в современной латинице, в остальных случаях их орфография модернизирована. При перепечатке оригиналов (по крайней мере польских) не удалось избежать ошибок. Например, в книге, подготовленной С. Роспондом по переизданию 1948 года, Druki mazurskie XVI w., при перепечатке катехизиса Я. Сеключана 1545 года вместо zlonkov появилось zlonkov (с. 77), после слова Cwartha нет точки (с. 78), вместо Siodmy должно быть Syodmy (с. 79), вместо Dziewiąt. должно быть Dziewiąte. (с. 80), вместо арабской цифры 1 должна быть j (с. 81), пропущена обратная косая черта \ между словами wszechmogącego и stworzyciela (там же), вместо Trzecy должно быть Trzeczy (там же), вместо Syodmi. должно быть Syodmy. (с. 82), вместо Wierzę – wierzę (там же, дважды), изменено место нумерации строф молитвы Oicže nasz, в третьей строфе пропущены две обратные косые черты (с. 83), такая же черта пропущена между словами bożego и pod (с. 85), абзац, начинающийся словами To jest \ o ciele, следовало начать с новой строки (там же), после слова Christusa не оставлен пробел (там же), вместо novy должно быть nowy (с. 87), вместо bysciekol iek должно быть bysciekolwiek (с. 89), вместо Nieczyn должно быть Nieczyn (с. 101). Эти ошибки заставляют усомниться и в точности перепечатки других представленных оригиналов — латинских и немецких. В тех случаях, когда оригиналы текстов Мажвидаса или их факсимиле были доступны редактору, их фототипическое воспроизведение лишь повысило бы достоверность текстов и ценность книги. Например, почему же, воспользовавшись случаем, нельзя было напечатать недавно обнаруженное в библиотеке Академии наук Литвы высококачественное факсимиле катехизиса Я. Сеключана (кстати, это тот же экземпляр, фотокопии которого опубликовал в 1948 году С. Роспонд)?

В примечаниях под фотокопиями редактор исправляет опечатки и объясняет трудночитаемые места текстов (ср. с. 68). Таких примечаний немного. При просмотре примечаний к катехизису Мажвидаса некоторые исправления и восстановления вызвали сомнения. В нескольких примечаниях рядом с исправленным или объяснённым словом в скобках приведены другие его формы: kragis в MK 18₄ исправлено на kraugis, а рядом приписано (= kraughis) (с. 78); так же и трудночитаемое место в MK 25_10–11 объяснено как schwentagi, а рядом приписано (= schwentaghi) (с. 85); flad в MK 21₁₈ исправлено на siad, а рядом приписано (= sėdi) (с. 81); fauweta в MK 30₁₄ объяснено как sau weta, а рядом приписано (= wieta) (с. 90); ij ftai tima в MK 31_22–23 исправлено на ijstatitima, а рядом приписано (= ijstatitima) (с. 91). Что означают формы, записанные в скобках? Возможно, это исправления исправлений? В исследовании, опубликованном в этой книге, Палёнис установил, что j/j у Мажвидаса не только обозначалась семью способами, но и «распределение графем и сочетаний графем (диграфов), обозначавших её, в отдельных изданиях было неодинаковым» (с. 49). Кроме того, там же говорится, что «в MK j чаще обозначалась графемами j, g и диграфом ij». Поэтому исправления schwentagi = schwentaghi и kraugis = kraughis необоснованны. Исправление формы weta на wieta также сомнительно: буквой e «нередко обозначался, особенно в MK, дифтонг [ie]» (с. 46). Тем более необоснованно исправление siad = sėdi, поскольку фонема /ė/ «в первых сочинениях Мажвидаса (MK, GA) графически не обозначалась» (с. 46).

В рассматриваемых примечаниях диграф Мажвидаса ij также передаётся как ij: например, место в MK 28_3–4 переписывается как presiprawijges (с. 88), а не presiprawyges. Однако в переписанном тексте польского источника, напечатанном рядом с фотокопией, точно такой же диграф ij (из той же типографии) последовательно передаётся буквой y (ср., например, переписанные слова Ktorzij, thijm, godnij и т. д. на той же странице).

В примечаниях редактора есть и ошибки: glauſti в MK 10₆ ошибочно исправлено на klausyti (с y) (с. 71); относительно места в MK 25₁₃ ошибочно говорится, что «после testament отсутствует знак ударения» (должно быть: после

NAUJŲ DARBŲ APŽVALGA

213

testamen) (с. 85); žadžius в MK 28₈ ошибочно исправлено на žodžius tus (с o вместо a) (с. 88); Schwetąje в MK 45₄ ошибочно исправляется на Schwetąje (с a вместо ą) (с. 105).

При объяснении соотношения перепечатываемых текстов с оригиналами неоправданно разнообразны подписи под фотографиями, ср.: дословный перевод, по существу дословный перевод, преимущественно дословный перевод, почти дословный перевод, не вполне дословный перевод; свободный перевод, более свободный перевод, довольно свободный перевод, отчасти свободный перевод, приблизительно свободный перевод; свободная переработка, свободный перевод-переработка. Означают ли все они различные отношения перевода к его источникам?

Список текстов Мажвидаса по начальным строкам, напечатанный в конце книги, отличается от аналогичного «Списка церковных гимнов Прусской Литвы XVI–XVII веков», составленного Дайнорай Поцюте (см. Pociūtė, D. 1995: XVI–XVII a. protestantų bažnytinės giesmės, Vilnius: Pradai, 147–178): в него включены части псалмодии мессы, которые Поцюте не считает самостоятельными гимнами; кроме того, в нём кратко описано соотношение оригинала и перевода каждого гимна. Впрочем, эти описания не полностью совпадают с соответствующими примечаниями к факсимиле.

Книга издана на средства Государственной комиссии по литовскому языку при Сейме Литовской Республики (художник Алфонсас Жвилюс). Это действительно ценное издание по балтистике. Оно заменяет издание Martynas Mažvydas. Katekizmas ir kiti raštai (Вильнюс: Baltos lankos, 1993), но не заменяет издание 1974 года Martynas Mažvydas. Pirmoji lietuviška knyga (Вильнюс: Vaga). Книга Mažvydas. Seniausieji lietuvių kalbos paminklai iki 1570 metams, подготовленная Я. Герулисом (Каунас: издание Министерства просвещения, 1922), и её гейдельбергское издание 1923 года обладают ценностью первоисточника — по крайней мере, до обнаружения хранившихся в Кёнигсберге Gesmes Chriks<em>cz</em>oniskas.

Постиллия Микалоюса Даукши 1599 года и её источники. Издание подготовил Jonas Palionis (Вильнюс: Baltos lankos, 2000, 1331[5] с.).

Издание начинается предисловиями на литовском (с. 7–8) и немецком (с. 9–10) языках, далее помещён список сокращений (с. 11–12) и вводная статья «Постиллия 1599 года и её издания» (с. 13–22). За ними следуют «Текстологические комментарии» (с. 23–35). С 36-й страницы начинается параллельное факсимильное воспроизведение текста перевода и его оригинала.

Радость, вызванную выходом нового научного издания постиллии Даукши, вскоре омрачается досадой из-за низкого качества печати. Основой этого издания Постиллии послужил экземпляр, хранящийся в Национальной библиотеке Литвы имени Мартинаса Мажвидаса и принадлежавший Отонасу Праняускасу. При издании Постиллии в 1926 году этот экземпляр был вспомогательным: с него пересняли лишь некоторые листы и последнюю страницу «Ошибок». Таким образом, два издания опираются на разные экземпляры перевода. По мнению Палёниса, лучше всего сохранившимся и наиболее полным в Литве является экземпляр Симонаса Станявичюса (ср. с. 1), поэтому закономерно возникает вопрос, почему именно он не стал основой нового издания: возможно, качество оттиска было бы лучше? Остаётся лишь предполагать, что этому помешали подчёркивания и исправления, оставленные Симонасом Станявичюсом в этой книге (с. 7).

Сравнение нового издания с изданием 1926 года (Daukšos Postilė. Fotografuotinis leidimas, Каунас: издание Литовского университета) показывает, что качество обоих изданий в лучшем случае равноценно (хотя их разделяет три четверти века!). Это особенно очевидно при сравнении страниц 279–280 и 620–621, перепечатанных в обоих изданиях с одного и того же оригинала: из четырёх страниц лишь первая, кажется, лучше отпечатана в новом издании; остальные три чётче в книге 1926 года. Сравним ещё несколько мест из обоих изданий: во фразе už tą didį susimilimą io 5₄₉ в прежнем издании видны все носовые гласные, а в новом — только в слове didį; в новом издании совсем не виден диакритический знак буквы e в слове bedrinikais_6₁₆, в слове kantrumas_9₂₇ первая буква k вовсе неразборчива и т. д.

214 |

ARTŪRAS JUDŽENTIS

Дауκша, вероятнее всего, переводил постиллу со второго издания Вуйека Малой католической постиллы, а окончательно редактировал перевод, опираясь на её третье издание, — такой вывод основан на сопоставлении структуры, содержания и расхождений между текстами произведений (с. 17–20). Исходя из этого, в книге наряду с переводом фотомеханическим способом воспроизведён польский текст третьего издания постиллы, взятый с микрофильма, который Войцех Смоциньский предоставил Институту литовского языка из библиотеки Ягеллонского университета в Кракове. К сожалению, польский оригинал в этом издании низкого качества, во многих местах совершенно неразборчив (ср., например, с. 133 (43), 293 (131): буквы «расплылись», без внутренних просветов, диакритические знаки нечёткие). Совершенно непонятно, почему для издания не использовали экземпляры оригинала, хранящиеся в библиотеке Вильнюсского университета (за сведения о них благодарю Юргиса Пакериса): хорошего качества, хотя и с некоторыми дефектами, второе издание из коллекции Юргиса Лебедиса, хранящееся в читальном зале литуанистики (шифр 25 SK-15) и ныне реставрируемое; следовательно, возможно, разобранное и удобное для фотографирования третье издание (шифр II 5343); и недавно отреставрированное четвёртое издание, хранящееся в отделе редких изданий (шифр II 1658). Они облегчили бы работу составителя и издательства, а качество отпечатка, вероятно, было бы несравненно лучше.

Текст польского оригинала составитель разбил на страницы в соответствии с литовским текстом. Из-за различий в грамматическом строе и лексике языков, а также из-за более свободного перевода такое деление неизбежно условно. В некоторых случаях оно вызывает сомнения: например, на стыке страниц 245 и 246 пропадает указательное местоимение (вероятно, то). Не проще ли было не разбивать строки, а приводить всю последнюю строку в конце страницы и повторять её в начале следующей?

В конце вступительной статьи Палёнис ставит вопрос о переводчике постиллы. Заслуживает внимания его вывод: «при чтении текста DP и сопоставлении его с оригиналом замечаешь, что некоторые его места в действительности заметно отличаются от оригинала отдельными языковыми особенностями» (с. 21).

В разделе «Текстологические комментарии» составитель указывает наиболее существенные различия между переводом Даукши и тремя изданиями оригинала: пропуски и добавления переводчика, неточности перевода. Эти различия перечислены по порядку их появления в тексте, без группировки. Одни из них важны для установления оригинала перевода (его издания), другие же лишь отражают технику перевода (ср. замечания 12, 40, 54, 72, 76, 92 и некоторые другие).

В разделе «Errata» (с. 1304–1331) напечатаны «наиболее очевидные ошибки переводчика или типографские опечатки». Составляя список исправлений, Палёнис, как он сам указывает, опирался на поправки Эдуардаса Вольтера. От некоторых поправок отказались; с другой стороны, список Вольтера дополнили исправлениями пропущенных ошибок на страницах 457–630. В списке исправлены не только ошибки факсимильного воспроизведения перевода в данном издании, но и ошибки издания 1926 года (они отмечены звёздочками). В список не включены исправления ошибок, замеченных самим Даукшей, — «Paklydimus teip pataisik». Их также не напечатали фотомеханическим способом, так что в новом издании их вовсе не осталось: читателю снова приходится обращаться к изданию 1926 года, где этот список занимает пять страниц. Кстати, в нём есть и интересные диалектологические замечания.

В списке сокращений (с. 11) бросаются в глаза ошибки: пояснения к сокращениям adj. и conj. не соответствуют им. Нельзя не согласиться с мнением составителя, что язык перевода ещё предстоит изучить подробно и всесторонне. Научные публикации переводов как раз и закладывают основу для таких исследований. К сожалению, рассматриваемое издание не оправдывает возложенных на него надежд. Критические издания старинных текстов используются десятилетиями, поэтому готовить их следует с исключительным вниманием и тщательностью. На презентации книги и составитель, и руководители издательства жаловались на нехватку времени и средств — возможно, ста тысяч литов, выделенных Министерством культуры на издание. И всё же кажется, что нашему издательскому делу больше всего недостаёт самого простого — ответственности.

NAUJŲ DARBŲ APŽVALGA

| 215

Избранные сочинения

За обозреваемые годы вышло сравнительно много научных публикаций наследия нашей лингвистики. Они как будто восполнили недостаток новых фундаментальных исследований. Это сборник академика Казиса Улвидаса Наречия литовского языка (составитель Елена Валюлите, Вильнюс: Институт издательства науки и энциклопедий, 2000, XXXIII+463[1] с.) и Йонаса Казлаускаса Избранные сочинения (I. Историческая грамматика литовского языка. Фотомеханическое издание. Подготовил к печати Альбертас Росинас, Вильнюс: Институт издательства науки и энциклопедий, 2000, XXIV+414[2] с.; II. Статьи, рецензии, культура речи… Составил и подготовил к печати Альбертас Росинас, Вильнюс: Институт издательства науки и энциклопедий, 2000, 324 с.). Эти издания позволяют удобно обсудить некоторые общие вопросы составления и редактирования публикаций такого рода, поэтому обе книги будут рассматриваться вперемежку, по темам.

Принципы составления рассматриваемых изданий различаются. В сборник Йонаса Казлаускаса вошли практически все его научные и представляющие научную ценность труды, тогда как в сборник Казиса Улвидаса — статьи и исследования по вопросам наречий и адвербиализации. Выбранный для последней книги тематический принцип составления оправдывает, например, перепечатку целой главы из II тома академической Грамматики литовского языка и недавно опубликованного исследования «Неизменяемые части речи в первых грамматиках литовского языка». Это далеко не всё научное наследие Улвидаса. Отдельную книгу, как бы продолжение этой, составили бы его многочисленные статьи по вопросам культуры речи. Обе книги объединяет то, что в них нет новых работ, публикуемых по рукописям.

Обе книги, как и положено, открываются вступительными статьями, в которых рассматриваются жизнь и труды классиков нашей лингвистики. Вступления написали их ученики — уже известные лингвисты, авторитеты в своих областях исследований: книгу Улвидаса — Витаутас Амбразас и Елена Валюлите, книгу Казлаускаса — Алексас Гирденис и Альбертас Росинас. Во вступительных статьях авторы не ограничиваются простым обзором трудов Улвидаса или Казлаускаса, а раскрывают теоретические основы их научной работы и методику исследований, дают краткие, но точные оценки трудов. Так, о редактировавшейся Улвидасом Грамматике литовского языка сказано: «не теория описания грамматического строя, а последовательно проанализированное многообразие грамматических явлений делает этот труд прочной основой как для нормирования языка, так и для дальнейших исследований» (с. XXVI). Подобные оценки, данные в обеих книгах признанными учёными с определённой временной перспективы, сами по себе интересны и ценны: они раскрывают дальнейшее развитие нашей лингвистики. Вступительные статьи к рассматриваемым изданиям существенно различаются, что обусловлено взглядами их авторов. Описывая жизнь Улвидаса, авторы не ограничиваются фактами и датами, но стремятся раскрыть черты личности выдающегося лингвиста; они вспоминают его как учителя и коллегу, деятеля культуры и общества (ср. особенно с. XXIV–XXV). Этот подход отражён и в фотографиях (с. XII–XXIII): Улвидас запечатлён с коллегами и сотрудниками, в кругу семьи и учеников, за рабочим столом и на отдыхе. В книге Казлаускаса, напротив, почти ничего не сказано о личной жизни покойного, его манере общения и особенностях характера: авторы статьи явно отделили эти стороны от его научной и общественной жизни и сознательно от них абстрагировались. В этой книге мне очень не хватало фотографий Казлаускаса в университете, со студентами, на выходных… Красивые семейные фотографии и портреты на титульных страницах затмевают фотокопии аттестатов и дипломов (целых семь!), изображения памятников и мемориальных досок.

Составители руководствовались сходными принципами редактирования перепечатываемых текстов. В сборнике Улвидаса тексты воспроизводятся со сканов (текст книги к печати подготовило издательство Института литовского языка); в них исправлены «замеченные корректурные ошибки и очевидные опечатки, а также

216 |

ARTŪRAS JUDŽENTIS

несколько редакционных мелочей. Унифицировано лишь несколько орфографических особенностей с учетом изменений, изложенных в «Литовской орфографии и пунктуации (1992)», — говорится в предисловии (с. V). Монография Казлаускаса «Lietuvių kalbos istorinė gramatika» в первом томе трудов воспроизведена фототипическим способом, вмешательство составителя в воспроизведение незаметно. Во втором томе статьи, рецензии и публицистические материалы заново набраны и отредактированы составителем: как сказано в предисловии (II, с. 5), «кое-где исправлены замеченные опечатки и имена авторов, упоминаемых в текстах». Указанные составителями книг принципы редактирования не вызывают серьезных сомнений. Последовательно ли они соблюдались? Чтобы ответить на этот вопрос, я внимательно прочитал и сверил с оригиналами по несколько статей из каждого издания. Из книги Улвида я выбрал «О наречном употреблении винительного падежа единственного числа в современном литовском языке» (с. 203–214) и «Особенности семантики наречий, происходящих от творительного падежа множественного числа» (с. 253–267); из книги Казлаускаса — статьи «Об этимологии названия куршей» (с. 148–152), «Возможности и пределы установления относительной хронологии изменений в балтийских языках» (с. 174–178), «О месте возвратной морфемы и ее ударении в литовском языке» (с. 127–133), а также рецензии на эти труды: Chr. S. Stang. Vergleichende Grammatik der baltischen Sprachen (с. 246–261); I. Duridanov, Thrakisch-Dakische Studien (с. 289–291); Baltų ir slavų kalbų ryšiai (с. 291–294). Сразу следует сказать, что в последней книге, где сложные тексты заново набирались, ошибок осталось немного. Тем не менее некоторые ошибки и другие спорные моменты есть в обоих изданиях.

Из орфографических особенностей Валиулите довольно последовательно в корне слова резать и его производных вместо į пишется j (с. 207, 262 и др.); вместо как-никак пишется в два слова как никак (с. 207, 208, 212, 255, 256 и др.); вместо когда-нибудь пишется когда-нибудь (с. 264). Исправлена орфографическая опечатка пропускается > пропускается (с. 265); курсивом напечатан пример на ощупь (с. 260). Однако кое-что осталось неисправленным: вместо глагольным компонентом сочетания должно быть глагольным компонентом сочетания (с. 265); вместо в стойких — в придорожных (с. 263); курсивом следовало бы напечатать пример сорванцами (с. 265). В примере охотно (с. 261) место диакритического знака осталось без изменений. В книге Казлаускаса исправлено написание русских слов суффиксальная (с. 129) и распространения (с. 130). В просмотренных текстах и, вероятно, во всём томе Росина остались написанные по прежним правилам слово резать (с. 149, 150, 294), его производные и топонимы с соответствующим корнем; возможно, повсюду (с. 251, 256, 260) оставлено раздельное написание; формы прилагательного архаический оставлены без j (с. 252, 256, 257, 258 и др.); пишется слитно слишком (с. 292).

Что касается пунктуации, в книге Lietuvių kalbos prieveiksmiai последовательно убраны запятые перед и после сравнительных оборотов с союзами kaip, negu (с. 204, 208, 209, 212, 254, 255 и др.), а также в перечислениях и оборотах, вводящих примеры, с kaip (с. 208, 209, 213, 254, 265, 266 и др.). Однако такой же оборот (с. 265) оставлен обособленным: be tokių <…> lyčių, kaip akim aktais <…>. Согласно новым правилам пунктуации запятая не нужна между союзом и вводным словом priešingai в предложении <…> laiko prieveiksmiai <…> linksnio reikšmės nė kiek nesustiprina, o, priešingai, ją dar nustelbia <…> (с. 208); не следует также обособлять оборот apskritai paėmus в предложении Panagrinėję įnagininko linksnio, apskritai paėmus, ir atskirų jo rūšių santykį su prieveiksmiais <…> (с. 266). В трудах Казлаускаса некоторые пунктуационные исправления также внесены: после заголовка «Literatūra ir kalba» добавлены кавычки (с. 249), поставлены пропущенные запятые в конце придаточного предложения после слова lie kana (с. 128) и между однородными членами предложения после esti (12 k.) (с. 260). В просмотренных текстах Казлаускаса остались неисправленными и следующие пунктуационные случаи: с обеих сторон по-прежнему обособлено слово matyt, которое в предложении является не вводным словом, а сказуемым (с. 253); на той же

NAUJŲ DARBŲ APŽVALGA

217

странице находящееся вводное слово priešingai осталось необособленным; лишняя запятая после оборота dėl lingvistinės analizės netobulumo (с. 289), после слова būtent (с. 293), перед сравнительным оборотом negu J. Pokornas (с. 294) и перед деепричастной конструкцией remiantis tuo metodu (с. 178). В этой книге не исправлены и некоторые сомнительные с точки зрения культуры речи места: согласно современным языковым нормам винительный падеж после отрицательного глагола следует заменить родительным (ср. neturi ką nors bendra, с. 151); в обороте Kaip nežiūrėtum (с. 258) следует изменить приставку глагола; конструкция prieita įdomių reikšmingų išvadų (с. 293) требует исправления.

Существенная проблема подобных изданий — редактирование ссылок и цитат. В переиздаваемых трудах встречаются ошибки, допущенные их авторами при цитировании или простом указании других публикаций. Полагаю, их необходимо исправлять — если не в самом тексте, то хотя бы в примечаниях, иначе они и дальше будут вводить в заблуждение ученых, пользующихся переизданными работами. Кто, если не редактор, должен выполнить эту нелегкую, но важную работу? К сожалению, именно в этих случаях в обеих рассматриваемых книгах осталось немало ошибок.

В книге Улвида неисправленными остались skanas вместо skanās (с. 210, примечание 16 и с. 274, примечание 7), Litauisches вместо Litauisches (с. 210, примечание 15), Delbruck вместо Delbrück (с. 263, примечание 6). В цитате из труда Буги вместо vakar должно быть *vakar (с. 210); кроме того, в ссылке на труд Виноградова (с. 207) осталась неисправленной ошибочная нумерация страниц: вместо 308–381 должно быть 380–381. В наши дни, цитируя оригиналы, уже нельзя оправдываться отсутствием нужных знаков; однако в примере, взятом у Эндзелина, над i в слове šuorit так и не поставили знак ^ (с. 208); в цитате из Рыгишских Йонаса (с. 209) не восстановлены два знака ударения (и не отмечены три пропущенных слова); особенно много несоответствий в примерах из Донелайтиса, которые Улвид цитирует по книге Френкеля (с. 214): здесь не только утрачены диакритические знаки, но и изменено оригинальное написание; почти так же неточно процитирован труд Отрембского (с. 204): в семи словах допущено семь расхождений с оригиналом. Не унифицировано оформление сносок Улвида: в сносках к одной и той же статье Шапиры (с. 204 и 205) номер журнала в одном случае дан римской цифрой, в другом — арабской, а в последней сноске после сокращения номера не оставлено пробела.

В книге Казлаускаса ссылки также кое-где исправлены: например, Stavski исправлено на Stawski (с. 148). Тем не менее в ссылках, как в основном тексте, так и в сносках, остались неточности: Vien вместо Wien; Kraków вместо Kraków; werden вместо werden (с. 148); wie ir Bedeutungverwandtschaft так и не исправлено на wie ir Bedeutungverwandtschaft (с. 149); сокращение Lit. et Vb. (с. 150) не исправлено на Lit. et. Wb.; ошибочно написанная фамилия Toivoven не исправлена — должно быть Toivonen (с. 248); не проверены ссылки на страницы: на с. 291 вместо 7–99 должно быть 7–100; на с. 293 вместо (с. 96 и далее) должно быть (с. 90 и далее). В этой книге остались неисправленными и несколько более серьезных ошибок в ссылках: в рецензии Казлаускаса допущена ошибка в утверждении, что «окончание форм винительного падежа множественного числа основ на -ā Ch. Stangas выводит из *-ās» (с. 256). На самом деле на указанной странице Станг выводит соответствующее окончание из *-āns; что это опечатка, ясно и из дальнейшей аргументации самого Казлаускаса. На с. 252 в сочетании «начавшаяся фонологизация нового звука ē- (> ei)» читателя вводит в заблуждение измененное направление диакритического знака: в оригинале было ē- (< ei) (с. 252). В рецензиях Казлаускаса ссылки на страницы составитель расположил в возрастающем порядке (например, с. 256). Не был ли авторский порядок неслучайным?

Как редактору поступать с неточностями в примерах, приводимых в переиздаваемых работах, или в способе их подачи? Проверка примеров — сложная, а часто и вовсе невыполнимая задача. Тем не менее, полагаю, явные ошибки и в таких случаях следовало бы исправлять (хотя бы в примечаниях). Так, у Улвида остались без пояснений примеры (вероятнее всего, пояснения выпали при наборе текстов): padaržinsaliais (после него перед следующим примером даже не поставлена запятая; с. 264), suskydaïs (после него также нет запятой; с. 265). Вызывают сомнение примеры, которые автор приводит рядом как разные: didkūliais

218 |

ARTŪRAS JUDŽENTIS

и dūtkūliais (значение у обоих одинаковое; с. 259); там же приводятся формы с теми же значениями strimgalviais и strimgalviais (без знаков ударения); дважды в одной и той же строке повторена форма kìtandie (с. 211). Сомнения вызывает параллельное приведение восстановленных форм anañde, anañdei, anañdiej и anañdėj (с. 211). Еще одно небольшое замечание. Поскольку статьи для книги Улвыда взяты из разных изданий и написаны в разное время, способы представления примеров и указания их значений в них различаются (используются разные кавычки и т. п.). Книга была бы более цельной, а читателю было бы удобнее, если бы при перепечатке эти и другие подобные детали унифицировали.

Отдельно следует рассмотреть проблему редактирования терминологии в научных изданиях наследия. В этом отношении составители рассматриваемых книг поступают по-разному. Росина, хотя и непоследовательно, некоторые термины, употреблявшиеся Казлаускасом, приводит к современному виду: вместо circumflektinė priegaidė — cirkumfleksinė (с. 255, 256 и др.), вместо izoglosių — izoglosų (с. 290). Однако prosodija (с. 246), kardinalinis kirčio pobūdžio pakitimas (с. 178) оставлены без изменений. Валиулите сохранила все термины Улвыда, хотя некоторые из них сегодня кажутся не вполне удачными, ср.: individualiniai dariniai (с. 266), formalines reikšmes silpnėjimą (с. 205), formalinius ypatumai (с. 208), predikatyvinė prieveiksmių vartosena, predikatyviškai vartojamų <...> prieveiksmių (с. 256), predikatyviniai junginiai (с. 265), bendratinė kalba (с. 253). Думаю, что последнее решение предпочтительнее. Используемая терминология и ее система отражают развитие языкознания, а также культуры речи, взгляды автора, его принадлежность к той или иной лингвистической школе, истоки его теоретических воззрений и т. п. При необходимости редактор может пояснить в примечаниях устаревшие термины и привести их современные соответствия.

При переиздании рассматриваемых изданий допущены и некоторые новые ошибки, которых не было в предыдущих изданиях, — весьма нежелательное, но трудноизбежное явление: в книге Улвыда вместо нечеткой n в слове drusčin появилось n: druscin (с. 208); вместо прежнего Rygiškių написано Rygrškių (с. 253, сноска 1). На странице 292 книги Казлаускаса в конце предложения после слова «результат» вместо прежней точки поставлена точка с запятой; удачно процитированные слова из постиллы Даукши kelės, kėlės ir kėles (с твердым l) в сборнике ошибочно переписаны с l (с. 130); причастие совершенно напрасно заменено личной формой turi (с. 252, сноска 19).

Было бы желательно, чтобы при перепечатке текстов редакторы приводили также выходные данные более поздних изданий сочинений, цитируемых или упоминаемых в них (если такие издания имеются). Например, в тех случаях, когда Казлаускас указывает свои работы, сданные в печать, но вышедшие лишь позднее, пригодились бы редакторские примечания с точными библиографическими данными этих работ или хотя бы со ссылкой на соответствующее место в рассматриваемой книге.

Составители рассматриваемых изданий по-разному поступили с иноязычными резюме статей: Росина оставила их, Валиулите — нет. Думаю, что резюме делают издания более доступными для зарубежных читателей; кроме того, в них обычно выделяются основные идеи работ и новое содержание, поэтому поддерживаю первое решение — резюме имеет смысл сохранить.

В научных изданиях лингвистического наследия крайне желательны указатели — предметный или хотя бы словарный. В этом отношении книга Улвыда имеет преимущество: в ней есть указатель наречий, рассматриваемых или упоминаемых в книге, составление которого заняло много времени (с. 388–429; его подготовила Елена Валиулите при содействии операторши Живиле Моцкевичюте). В книгу включены также составленный редактором общий список сокращений источников (с. 361–375) и библиография Улвыда, охватывающая период с 1931 по 2000 год (с. 376–387; составила Ирена Андрюкайтене). По мнению Росина, библиографию Казлаускаса, «показывающую всю совокупность его опубликованных, отредактированных и составленных (им или совместно с другими) работ» (II, с. 6), следовало бы подготовить позднее. Думаю, такую библиографию вполне можно было напечатать в рассматриваемой книге. Тем более что большая часть подготовительной работы уже выполнена: подготовленная Винцасом Урбутисом

NAUJŲ DARBŲ APŽVALGA

219

«Библиография опубликованных работ Йонаса Казлаускаса» (Baltistica VII (1), 1971, 11–16), вышли соответствующие тома библиографических указателей по Lietuvių kalbotyros.

На основе этих двух книг, вышедших в 2000 году, были рассмотрены лишь некоторые вопросы научного издания лингвистического наследия. Составление и редактирование таких изданий — нелегкий, отнимающий много времени и требующий специальных знаний, но вместе с тем содержательный труд.

Новое явление в литовском языкознании — избранные труды Алекса Гирдениса Kalbotyros darbai (I: 1962–1974, 420 с.; II: 1975–1987, 416 с., Вильнюс: Институт издательского дела «Мокслас ир энциклопедийос», 2000). В издании повторно публикуются ранее уже вышедшие статьи, рецензии, лингвистические заметки и даже диалоги профессора, который продолжает активно заниматься научной и педагогической деятельностью. Почти все статьи и рецензии были опубликованы в престижных изданиях Kalbotyra и Baltistica, которые и сегодня легко доступны. Инициатор и главный редактор издания — Дангуле Микуленене. Она также является председателем Государственной комиссии по литовскому языку, поддержавшей выпуск книги. Составитель собрания трудов — сам автор. Как сказано в предисловии, в издание «включены почти все лингвистические труды, написанные примерно за сорок лет научной деятельности» (I, с. 11). Тексты не перерабатываются, мелких комментариев избегают, исправляются лишь отдельные места, а краткие примечания или ссылки на более поздние работы добавляются только в необходимых случаях. Предусмотрено издать три тома трудов. Поскольку в 2000 году третий том, охватывающий период 1988–2000 годов, еще не мог выйти, об этом издании еще будет возможность написать подробнее.

Artūras Judžentis