LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXXI (1994)

KALBOS NORMALIZACIJOS KLAUSIMAI

VALENTINA SKUJINA

VALSTĖS VALODA BALTIJAS REPUBLIKĀ

В 80-е годы на сессиях Верховных Советов трёх балтийских республик (как и других республик СССР) народные депутаты, выполняя волю своих избирателей, утвердили язык коренной нации, давшей республике её название, в качестве государственного языка республики. Это было сделано не для того, чтобы отомстить русскому народу и языку за притеснения в прошлом, а для защиты языков коренных народов своих республик от насильственной русификации, целенаправленно проводившейся в послевоенные десятилетия. Это было сделано, чтобы дать нерусскому населению не только реальные права пользоваться родным языком и всесторонне его развивать, но и реальные, равные возможности функционирования этих языков на практике. Разумеется, этот процесс предполагает сокращение чрезмерно разросшихся функций русского языка на этих территориях. Однако это справедливый акт, который никоим образом не угрожает существованию русского языка, а стремится на практике реализовать предусмотренное конституцией равновесие языков. В конце 1989 года на Всесоюзной конференции по проблемам языковой политики в СССР, проходившей в Москве, директор Института языкознания АН СССР В. Солнцев был вынужден признать, что языковая политика СССР в предыдущий период была непродуманной, что проводилась форсированная интернационализация, то есть русификация. Поэтому и нынешнее стремление народов свергнуть антинародный порядок в области языковой политики следует считать закономерным следствием предыдущего периода.

Для нынешнего периода характерна большая теоретическая путаница во многих областях науки, порой даже — намеренная демагогическая спекуляция полуправдой. В языкознании потерпело поражение русификаторское учение Ю. Дешериева, способствовавшее ассимиляции нерусских народов в СССР, однако сторонники этого учения по-прежнему упорно держатся своих позиций, иногда пытаясь даже активно действовать в прежнем русле (например, защитники Конституции СССР, разработанной во времена Л. Брежнева, движение «Союз»).

Лингвистические основы языковой политики многонационального государства в Советском Союзе теоретически не разрабатывались, полностью отсутствовал по-настоящему демократический подход к этому вопросу. Не была разработана и теория государственного языка, чему препятствует неоднородность изучаемого объекта — государственного языка — в разных странах мира, а также зависимость этого понятия от конкретных общественных процессов в различные исторические периоды в одном и том же государстве. Следовательно, теория государственного языка должна разрабатываться для конкретного государства в конкретный исторический период, с использованием опыта других государств и других исторических периодов, но без слепого копирования.

Как отмечается в Большой советской энциклопедии, государственным языком обычно выбирается язык той нации, которая создала государство или является в нём господствующей. Мировой опыт показывает, что в разных странах функции государственного языка также существенно различаются

88

по своему пониманию: от самых ограниченных функций, например в Сингапуре, где на государственном языке поют гимн и произносят официальные речи, до широкого использования государственного языка как в официальной сфере, так и во всех других областях жизни. Если государственный язык как язык господствующей нации навязывается другим нациям на их территориях, это свидетельствует о колонизаторской, оккупационной политике, свойственной буржуазным империалистическим державам. Такая политика неприемлема при социалистическом строе.

В Советском Союзе, начиная с работ В. И. Ленина, отношение к государственному языку (под ним Ленин понимал русский язык как государственный язык в России) было отрицательным. Теоретически. На практике русский язык обязательно преподавался всем народам СССР и вводился повсюду в Советском Союзе под маской «языка межнационального общения» как обязательный государственный язык (так же, как и в царской России). В Латвии этот процесс интенсивно начался с первых дней советской власти в 1940 году. Об этом свидетельствуют, например, публикации в газете «Jaunākās Ziņas», где в то время ежедневно призывали изучать русский язык. Изучение же латышского языка было оставлено без внимания, и уже в материалах партийного архива за 1944—1945 годы имеются ясные свидетельства фактов игнорирования национальных особенностей населения в советских учреждениях¹.

В отличие от этого, присвоение языкам балтийских народов статуса государственного языка на их этнических территориях имеет иные причины, цели и характер.

Причина — чрезмерная русификация (как установлено, например, в Латвии: латышский язык находится на 4-й стадии отмирания из 7 выделяемых стадий постепенного отмирания языков).

Цель — возрождение языков, защита их от участи исчезнувших языков, обеспечение их полноценного и всестороннего функционирования во всех сферах жизни.

Характер — демократическое использование родного языка в качестве государственного языка на этнической родине народа (в отличие от навязанного извне обязательного использования языка другого народа в качестве государственного языка на иной территории). В границах Латвии единственный народ, права которого на родной язык могут быть затронуты на его этнической территории при латышском языке в качестве государственного, — это ливы; поэтому и разработан Закон о языках, а также готовятся другие законодательные акты, которые обеспечат ливам права на родной язык и его развитие. Другие народы, представители которых постоянно живут на территории Латвии, но территория всестороннего функционирования и развития языков которых находится за пределами Латвии, не имеют ни юридических, ни конституционных, ни этических или моральных прав претендовать на какие-либо привилегии на территории Латвии. Любые притязания на такие привилегии и их навязывание были бы насилием над родиной коренного народа.

В 80-е годы языки коренных наций были провозглашены государственными языками в республиках СССР, причём функции этих языков существенно различались, а общий термин государственный язык отнюдь не означает одинакового понятийного содержания. Исторические предпосылки и условия формирования национальной государственности в разных республиках различались. В каждой из них по-разному складывались отношения между коренной нацией — основателем государства — и представителями других народов, чья этническая родина находится за пределами этого государства. Важную роль играют также исторические различия в правовом регулировании языковых отношений

¹ LKP CK Partijas arhīvs, 101. f., 3. apr., 13.1., 64. lpp.; LK(b)P CK Partijas arhīvs, 101. f., 7. apr., 14.1., 157.—162. lpp.

89

традициями на каждой территории. Все эти проблемы следует решать, уважая национальное своеобразие каждого народа. Таким образом, каждой республике как суверенному государству необходимо самостоятельно решать свои национальные, в том числе языковые, вопросы, учитывая конкретные исторически обусловленные национальные и социальные особенности и традиции. Как и в различных странах мира, в разных республиках СССР функции провозглашённых государственных языков (необходимость в этих функциях) неодинаковы. Возможно, даже в каждой республике понимание понятия государственного языка может быть своеобразным, поэтому нивелирующий подход следует отвергнуть.

Прибалтийские республики объединяют общие традиции национальной государственности, сходные исторические условия, а также функции языков коренных народов этих республик в прошлом и настоящем. Основные языки Прибалтийских республик имеют долгую историю развития. Например, латышский язык существует уже столетиями; его первые письменные традиции обычно относят к XIII веку и более раннему времени, а первая сохранившаяся до наших дней книга была издана в XVI веке. Начиная с середины прошлого столетия латышский язык развивался не только как язык повседневного общения латышей в устной и письменной форме, но и как язык оригинальной художественной литературы и науки. Латышский язык широко использовался в различных сферах общественной деятельности. Всестороннее функционирование латышского языка и высокий уровень его развития позволили провозгласить его государственным языком и использовать в этом качестве в условиях независимого Латвийского государства уже в 1920-е годы, способствуя тем самым полифункциональному развитию латышского языка. Подобная практика использования государственных языков существует и в соседних республиках.

Поэтому далее предпринята попытка охарактеризовать понятие государственного языка в понимании Прибалтийских республик в современных условиях, главным образом опираясь на практику использования латышского языка и опыт латвийских языковедов.

Во-первых, понятие государственного языка включает государственную защиту языка и народа. Это означает, что государство гарантирует сохранение и использование языка, заботится о его всестороннем изучении и развитии, регулируя эти процессы соответствующими законами, положениями, правилами, инструкциями и т. п.

Всестороннее функционирование и развитие языков всех народов, представленных в Латвии, не гарантируется, однако это не означает нарушения конституционных прав представителей этих народов. Всем жителям предоставлено право пользоваться родным языком, и перед законом все люди равны независимо от их национальной принадлежности и языка. Существование ни одного языка и ни одного народа не подвергается угрозе: их всестороннее использование и развитие обеспечивается (должно обеспечиваться) на соответствующих национальных территориях, где для этого создана наиболее подходящая среда.

Во-вторых, понятие государственного языка Прибалтийских республик включает всестороннее функционирование языка, то есть его использование во всех сферах государственной власти и управления, культуры, науки, производства и во всех прочих областях общественной жизни, включая делопроизводство учреждений, предприятий и организаций, а также судопроизводство, учебный процесс и т. д. В пределах республики соответствующий национальный государственный язык должен использоваться и как основное средство межнационального общения.

Чтобы язык существовал, им необходимо пользоваться. Это аксиома.

В-третьих, понятие государственного языка включает полностью гарантированное право граждан пользоваться государственным языком на всей территории республики. Это означает, что на государственном языке любой гражданин-

90

любой человек может обратиться и получить ответ в любом учреждении, на предприятии или в организации республики независимо от их подчинённости и государственного, кооперативного или индивидуального (частного) характера. Иногда высказывается мысль, что действие Закона о языках якобы можно не распространять на кооперативные и частные предприятия, поскольку необходимость изучения государственного языка на этих предприятиях будет определяться их коммерческими интересами. Однако возможная вседозволенность в этом секторе может вступить в противоречие с интересами и потребностями коренного народа, поэтому правила использования государственного языка должны быть всеобъемлющими.

В-четвёртых, как следует из только что упомянутых гарантий обеспечения прав граждан, понятие государственного языка включает признание владения государственным языком необходимым профессионально-квалификационным показателем для должностей и профессий, связанных с обслуживанием граждан или сферой делопроизводства. Обязательное владение государственным языком распространяется, например, и на народных депутатов любого уровня, поскольку иначе невозможно гарантировать соблюдение интересов и потребностей коренного народа в депутатской работе.

Следует категорически отвергнуть попытки квалифицировать такое требование об обязательном владении государственным языком республики как давление на русский народ и других русскоязычных. Когда-то (в 20–30-е годы нынешнего столетия) в Латвии в аналогичном положении находились немецкий народ и немецкий язык, и реакция немцев на латышский язык как государственный язык независимой Латвии была сходной. Ключ к позитивному разрешению сложной ситуации — демократический подход: навязывание малому народу языка, используемого этнонациональным большинством, на его этнической родине следует квалифицировать как национальное угнетение, характерное для империалистической колониальной и также оккупационной политики; напротив, требование изучать язык коренного населения той или иной территории от представителей других народов, переселившихся на эту территорию для постоянного проживания (пусть уже и в нескольких поколениях), нельзя квалифицировать ни как колонизационную, ни как оккупационную политику. Это просто естественный порядок вещей, а на земле предков для соответствующего народа такое требование — вопрос жизни и смерти.

Важно понимать разницу между требованием в принудительном порядке вообще обязательно изучать государственный язык и требованием изучать его к тем, кто добровольно выбирает должность и профессию, для которых владение государственным языком обязательно, — точно так же, как швее необходимо уметь шить, каменщику — класть кирпич, парикмахеру — стричь и укладывать волосы и т. п.

В-пятых, государственный язык республики означает, что его изучение следует считать полезным (но не обязательным!) и для жителей других национальностей, постоянно проживающих в республике. Это отвечает интересам самих этих жителей: чтобы им было легче и без искажений воспринимать информацию, предоставляемую на государственном языке, чтобы языковой барьер не мешал активному участию во всех процессах общественной жизни, чтобы они могли воспринимать произведения национальной культуры в оригинале — в театрах, на концертах, в книгах, радиопередачах и телепередачах и т. д. И так же, как полезно изучать русский язык для межнационального общения в масштабах СССР, полезно изучать государственный язык республики для межнационального общения в её пределах. Напомню текст статьи 7 Закона о языках СССР, согласно которому преподавание русского языка «как обязательного учебного предмета» в школах «гарантируется в объёме, достаточном для нужд межнационального общения на территории СССР». Аналогичную формулировку следует использовать и в республиканских Законах о языках в отношении преподавания государственного языка республики для нужд межнационального общения на её территории.

91

Для того чтобы все жители республики овладели государственным языком республики, на нынешнем этапе большое значение имеет преодоление психологического барьера.

В-шестых, понятие государственного языка включает также национально-территориальный признак. Это означает, что, соблюдая принципы демократического подхода, государственным языком республики провозглашён язык коренной нации этой территории, то есть язык народа, для которого эта территория является этнической родиной и который дал республике (государству) её название.

Следует категорически отвергнуть утверждение, приведённое в Большой советской энциклопедии, о том, что государственный язык связан исключительно с буржуазным строем, поскольку в социалистическом государстве якобы недопустим единый обязательный государственный язык для всех народов. Во-первых, эту теорию ставит под сомнение сама практика языковой политики СССР: всё это время строй считался и по-прежнему считается социалистическим, однако русский язык фактически является государственным (причём это прямой результат языковой политики, сознательно проводимой СССР). Во-вторых, логика вещей и требования соблюдения прав человека уже предопределяют, что в соответствующей национальной территории национальный язык должен иметь возможность существовать и развиваться как средство общения соответствующего народа. Где ещё в мире у него были бы такие права и возможности? И нельзя считать социалистическим такой порядок, при котором малому народу навязывают язык господствующего большого народа, а буржуазным — требование позволить народу всесторонне пользоваться своим родным языком во всех сферах на его этнической родине и требовать уважения к этому языку также от представителей других народов, которые начали или продолжают постоянно жить на этой территории.

Доминирующая роль соответствующего национального языка и народа на своей этнической земле предков — залог и гарантия существования языка и народа. Иного пути к их существованию нет. Напротив, провозглашая государственным языком в территории другого народа язык господствующего большого народа, насаждают политику насилия, направленную на угнетение и уничтожение малого народа, поскольку это неизбежно ведёт к полной ассимиляции малого народа и его языка. В политике подобное явление обозначают словом «геноцид».

Наконец, важно определить соотношение терминов государственный язык и официальный язык применительно к конкретной языковой ситуации в республиках Балтии, поскольку в разных странах мира главный язык называют и государственным, и официальным, но есть также страны (Пакистан, Швейцария), где значения этих двух терминов разграничиваются².

Далее, анализируя Законы о языках республик Балтии, мы увидим, что в них для каждой республики предусмотрен свой один государственный язык; однако, поскольку любой гражданин может по своему выбору вести официальные дела на государственном языке или на русском (то есть русский язык наряду с государственным признан официально используемым), можно заключить, что эти законы предусматривают два официальных языка. Таким образом, Законы о языках республик Балтии предусматривают разграничение понятий и терминов государственный язык и официальный язык; кроме того, следует добавить, что этими законами русский язык фактически уже наделён статусом официального языка, хотя в тексте законов это прямо не определено. Поэтому можно считать, что между Законами о языках республик Балтии и Законом о языках СССР, провозгласившим русский язык официальным языком на территории СССР, нет особого противоречия (что, на мой взгляд, имеет своё значение в переходный период к реальной независимости республик Балтии).

² Druviete I. Valoda un etnoss. Rīga: LZB, 1990.20.—38. lpp.

92

Первый год, когда латышский язык постепенно вводится в Латвии в качестве государственного, поставил новые задачи как перед всем обществом, так и непосредственно перед руководителями, особенно в области терминологии и культуры языка. По мере расширения функций латышского языка языковой практике особенно необходимы различные собрания языкового материала и справочники, и в особенности терминологические словари, которые до сих пор в значительной мере были предметом интереса лишь лингвистов и редакторов. Актуальными становятся также некоторые проблемы нормализации языка.

В терминологии наряду с собиранием отраслевых терминов и разработкой систем терминов актуальна разработка единых принципов написания и передачи наименований марок изделий из других языков. До сих пор во многих изданиях обозначения марок писались русскими буквами. Терминологическая комиссия АН Латвии постановила, что в латышском языке все обозначения марок, а также названия сортов растений и пород животных и учреждений должны писаться латышским, то есть латинским алфавитом: буквенные обозначения транслитерируются, словесные — транскрибируются (например, клей BF-2, а не «клей БФ-2»). В специальной литературе, номенклатурных указателях и т. п. при необходимости рядом с вариантом, используемым в латышских текстах, следует приводить обозначение на языке оригинала. Обозначения на языках с латинским алфавитом сохраняются в оригинальном написании; кроме того, оригинальные названия сортов растений пишутся в одинарных кавычках (сорт розы ‘Gaujarde’).

Под влиянием других языков в языковой практике возникает много неясностей и ошибок в написании имен и фамилий на латышском языке. В латышский язык автоматически переносятся орфографические привычки других языков: например, написание фамилий без окончания, формы фамилий мужского рода для женщин, неправильная передача форм окончаний литовских имен и фамилий на латышском языке (лит. Antanas→латыш. Antans, а не «Antanas») и др. Для языковой практики крайне необходимы повторные (обновленные, дополненные) издания соответствующих инструкций.

По мере расширения контактов латышских ученых необходимо решить вопрос единого правописания. В работах латышей за рубежом следует сохранять те правила правописания, которые действовали в латышском языке в 20–30-е годы нынешнего века. В то же время в Латвии часть правил правописания изменилась, чтобы привести их в соответствие с современным состоянием развития латышского языка. Единое правописание и единый латышский язык в мире имеют не только лингвистическое значение. Это также имеет большое значение для национального единства народа в целом.

В новой языковой ситуации общество все яснее осознает, что язык является не только средством развития общества, но и его фактором, то есть одной из движущих сил общественного развития, играющей большую роль как в развитии отдельной личности, так и в развитии общества в целом.

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЯЗЫК В РЕСПУБЛИКАХ ПРИБАЛТИКИ

Резюме

Антидемократическая языковая политика СССР последних десятилетий, стремительно русифицировавшая языки и народы СССР, вызвала у коренных наций республик стремление защитить свои языки от исчезновения и гарантировать их государственную защиту, предоставив им статус государственного языка республики. Словно волна наводнения, этот процесс охватил все республики Советского Союза, одновременно выдвинув проблемы, связанные

93

на фоне протестов русскоязычных жителей. Этих жителей тревожит сужение функций русского языка в республиках с иным национальным составом, и в связи с этим распространяются утверждения о нарушении там их прав.

Для решения возникших проблем очень важно разработать теорию государственного языка, опираясь на мировую практику языковой политики.

Как говорится в «Большой советской энциклопедии», государственным обычно выбирают язык той нации, которая основала государство или господствует в нём. Демократичным является только первое решение, и именно оно применяется в прибалтийских республиках (второе решение обычно используется в колониях империалистических стран и на оккупированных территориях).

Существуют значительные различия и в функциях государственных языков в разных странах мира: от совершенно минимальных, например в Сингапуре, где на государственном языке исполняется только гимн и произносятся официальные речи, до его всестороннего использования во всех сферах человеческой деятельности. Функции провозглашённых государственных языков неодинаковы и в разных республиках СССР. Это зависит от сложившихся конкретных исторических условий.

Государственные языки прибалтийских республик имеют долгую историю развития и опыт обладания статусом государственного языка; они всесторонне использовались во всех сферах жизни, включая делопроизводство, науку и технику, образование, судопроизводство и т. д.

Применительно к прибалтийским республикам (выводы делаются преимущественно на основе языковой практики Латвии) в понятие государственного языка входят:

1) государственная жизнь языка и народа, т. е. государство гарантирует сохранение и употребление языка, заботится о всестороннем изучении и развитии языка и т. д.;

2) обеспечение всестороннего функционирования языка во всех сферах государственной, общественной и культурной жизни, включая делопроизводство в учреждениях, учебный процесс, судопроизводство и т. д.;

3) обеспечение гражданского права пользоваться государственным языком на всей территории республики;

4) признание этого языка показателем квалификации работников сферы обслуживания или делопроизводства; это означает, что в этих сферах могут работать только лица, владеющие государственным языком;

5) целесообразность владения государственным языком всеми жителями, в том числе представителями других национальностей, постоянно проживающими в республике; полезно, чтобы всем жителям была доступна исходная информация, передаваемая на государственном языке, а также созданные на этом языке культурные ценности (театры, концерты, книги, радио, телепередачи и др.);

6) соблюдение демократического национального и территориального принципа — государственным провозглашается язык местной нации, давшей государству (республике) название и считающей его своей этнической родиной: в Латвии — латышский, в Литве — литовский, в Эстонии — эстонский язык.

Необоснованным следует считать утверждение (см. «Большую советскую энциклопедию»), что государственный язык характерен для буржуазного строя. Если государственным принимается язык местного народа на земле его предков, это свидетельствует не о буржуазном строе, а лишь о справедливом решении, защищающем язык и народ на их этнической родине. Если же на земле другой нации государственным (или официальным) провозглашается и принимается язык господствующей нации, то это уже акт насилия, свидетельствующий о колонизации или оккупации, осуществляемой антидемократическим империалистическим государством.

Анализируя понимание государственного языка в условиях прибалтийских республик и на основе принятых в этих республиках законов о языке, следует отметить, что термин государственный язык необходимо отличать от термина официальный язык, чего часто не делают. Согласно законам о языке, в республиках государственным является только один язык — язык местной нации. Вместе с тем предусматривается, что для официального общения каждый гражданин может выбрать язык общения — государственный (латышский или другой) либо русский. Следовательно, официальными считаются два языка.

Годичный опыт применения государственного латышского языка в Латвийской Республике показал, что в новых условиях обществу, а вместе с ним и языковедам, приходится решать множество новых задач, особенно в области культуры речи и терминологии. В связи с расширением функций латышского языка языковой практике крайне необходимы разнообразные сборники языковых материалов, справочники по культуре речи и словари терминов, которые до сих пор представляли интерес только для языковедов и редакторов. Сотрудничество учёных всех отраслей Латвии, а также всего мира делает актуальными многие проблемы нормализации языка, в том числе выработку единых принципов написания названий различных отечественных и зарубежных марок товаров, названий видов растений и животных, учреждений и, в целом, единых правил латышского правописания —

94

…квалификацию. Ведь в зарубежных публикациях законсервированы орфографические принципы III и IV десятилетий нашего века, тогда как в самой Латвии со временем некоторые правила правописания были изменены.

В новых условиях общество всё лучше осознаёт, что язык — не только средство изменения общества, но и фактор, то есть одна из движущих сил общества, а также каждой личности как члена коллектива.

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЯЗЫК В БАЛТИЙСКИХ РЕСПУБЛИКАХ

Резюме

Антидемократическая языковая политика, проводившаяся в бывшем СССР на протяжении последних 50 лет и известная как русификация других языков и народов, привела к исчезновению многих языков. Поэтому было решено предоставить языку коренного народа республики статус государственного языка, чтобы гарантировать его защиту государством. Во всех бывших советских республиках были приняты одинаковые законодательные акты. Эти процессы сопровождались различными проблемами, связанными с недовольством русских, которые считали, что их права на свободное использование русского языка на всей территории бывшего СССР ущемляются.

Для урегулирования этих проблем необходимо было разработать теорию государственного языка и изучить опыт языковой политики других стран мира.

Функции государственного языка возлагаются на язык народа, основавшего государство, или на язык народа, правящего в государстве. Только первый путь является демократическим, и именно он был избран в республиках Балтии.

Мировой опыт в отношении функций государственного языка различен: от минимального (например, в Сингапуре) до многостороннего (во многих развитых странах).

Необходимость введения государственного языка была не одинаково важной во всех советских республиках. Она зависела от конкретных условий, складывавшихся в ходе исторического развития народов и стран.

Языки коренных народов республик Балтии прошли долгий путь исторического развития. Эти языки также приобрели опыт функционирования в статусе государственного языка. В настоящее время государственный язык в республиках Балтии (особенно в Латвии) означает, что:

1) язык находится под защитой государства, которое обеспечивает его существование, употребление, изучение и развитие;

2) язык должен быть полифункциональным: он должен использоваться во всех сферах государственной, общественной и культурной деятельности, а также в деловой переписке, образовании, судопроизводстве и т. д.;

3) право граждан на использование государственного языка должно обеспечиваться на всей территории республики;

4) владение государственным языком следует считать показателем квалификации, поэтому оно обязательно для государственных должностных лиц и работников государственных учреждений;

5) всем представителям других национальностей, постоянно проживающим в данной республике, необходимо в определённой степени овладеть государственным языком, чтобы лучше понимать информацию в оригинале, а не в переводе, и иметь возможность слушать театральные представления, концерты, радиопередачи и телепередачи в оригинале и т. д.;

6) демократический подход к языковой проблеме требует принятия этнотерриториального принципа, то есть язык коренного народа соответствующей территории функционирует как государственный язык.

Статус государственного языка связан с расширением функциональной сферы этого языка.

Это, в свою очередь, возлагает на общество и лингвистов ответственность за терминологию и культуру языка. Нормализация языка становится всё более актуальной.

В новой языковой ситуации очевидно, что язык — это не только средство, но и фактор, движущая сила развития общества.

95