LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXXI (1994)

KALBOS NORMALIZACIJOS KLAUSIMAI

MAIRE RAADIK

О СОСТАВЛЕНИИ ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКИХ СЛОВАРЕЙ В МЕНЯЮЩЕЙСЯ ЯЗЫКОВОЙ СИТУАЦИИ

Эстонская работа над специальной терминологией насчитывает почти 100 лет; почти столько же времени в Эстонии составляют терминологические словари. Терминологическая работа велась более или менее непрерывно, однако и в ней были свои взлёты и спады. Нынешний подъём совпадает с оживлением общественной жизни в целом. В надежде на восстановление независимой Эстонской Республики начали возрождать всё то, что было уничтожено 50 лет назад. С точки зрения языковой жизни важнейшими недавними достижениями стали принятие в Эстонии в январе 1989 года закона о языке и провозглашение эстонского языка государственным.

Последние полвека языковой жизни Эстонии характеризуются, с одной стороны, сужением сферы употребления эстонского языка, а с другой — его русификацией. Закон о языке, к сожалению, может заниматься лишь первой областью, то есть защищать употребление эстонского языка в целом. Второй вопрос должен оставаться заботой специалистов по языковой культуре, поскольку никакой закон пока не защищает язык от чужих влияний.

В Эстонии есть немало сфер жизни, где эстонский язык вынужден делить своё место с русским или где для эстонского языка места уже не осталось. Поэтому некоторые области, в которых эстонский язык утратил свои позиции, оказались также вне сферы работы над эстонской специальной терминологией; годами терминология этих специальностей не разрабатывалась. Пришло время исправлять ошибки: необходимо положить предел дальнейшему ущемлению прав эстонского языка и сужению сферы его употребления, а также начать возвращать то, что до сих пор было утрачено. Пока эстонец не может вести свои дела по-эстонски или пока в эстонском языке не хватает слов, чтобы, например, говорить о рабочих вопросах, никто не может быть уверен в будущем эстонского языка.

Восстановление места и прав эстонского языка требует подготовительной работы и необходимых условий. Специалистам по упорядочению специальной терминологии не придётся начинать с нуля, поскольку в Эстонии нет такой области, терминология которой никогда и вовсе не разрабатывалась. Однако не хватает преемственности: если какая-либо область долгое время оставалась вне поля зрения терминологов, то специальная терминология этой области неизбежно устаревает, новые понятия остаются без эстонских эквивалентов, и говорящий по-эстонски вынужден выражать то или иное понятие иноязычным, то есть обычно русским словом. Если и рабочее общение ведётся по-русски, ничто не стимулирует развитие эстонского терминологического фонда.

Теперь важность эстонской специальной лексики понимают даже те, кто раньше этого не осознавал; точнее, они вынуждены это понять, поскольку из закона о языке известно, что он устанавливает требования к владению языками: эстонец должен знать столько русского, сколько требует его рабочее место, а русский — столько эстонского, сколько нужно ему в работе. Вспоминая прежнюю языковую политику, ясно, что первыми столкнутся с трудностями русские, которым до сих пор было достаточно одного языка.

6*

83

В основном закон о языке реализуется посредством обучения эстонскому языку представителей других национальностей.

Для изучения языка нужны и учебники, и словари, а поскольку, помимо общеупотребительной лексики, необходимо знать специальную терминологию своей профессии, требуется также множество терминологических словарей. Имеющиеся словари, которых в Эстонии довольно много, не всегда подходят изучающим язык. Словари, изданные в прежние годы, частично устарели, а их содержание не всегда соответствует потребностям пользователей.

На составление объёмного и, следовательно, исчерпывающего словаря уходит немало времени. Изучающего язык, по крайней мере на первых порах, удовлетворил бы и небольшой словарь, особенно если бы его можно было быстро получить. Наиболее предприимчивые учреждения и предприятия, которым приходится обучать эстонскому языку своих русскоязычных работников, решили самостоятельно составлять необходимые небольшие словари.

Терминологические и другие словари можно создавать двумя способами: переводить или самостоятельно собирать материал. Последний способ может пригодиться, например, если не удаётся найти подходящее для перевода издание. Среди оригинальных терминологических словарей, изданных в Эстонии в последнее время, несомненно, стоит назвать различные профессиональные разговорники, в том числе, например, словари для работников общественного питания и торговли. Эти двуязычные разговорные словари, обычно составленные специалистами соответствующей области, предназначены для более узкого круга пользователей и чаще всего используются в том же учреждении или на том же предприятии, где были составлены. Формат разговорника хорошо подходит как работникам торговли и общественного питания, так и вообще всем работникам сферы обслуживания, которым приходится много общаться: помимо терминов, разговорник содержит также множество типовых выражений, необходимых в соответствующей профессии. Разумеется, при составлении словаря специалисту по торговле, например, нужна помощь лингвиста — если не раньше, то уж при редактировании точно.

Если в учреждении нет инициативного специалиста, способного справиться со словарной работой, к помощи лингвистов обращаются заранее. Так, сотрудники объединения «Eesti Toormetarne» собрали необходимые им в первую очередь русские термины, а для перевода языковых единиц, то есть подбора эстонских терминологических эквивалентов, обратились к терминологам Института языка и литературы. Сотрудничество поставщиков сырья и терминологов разделено на два этапа. Сначала был подготовлен предварительный русско-эстонский словарь, который ещё не отвечает требованиям к словарю, но его уже можно размножить и сразу использовать как пособие при обучении эстонскому языку. В дальнейшем планируется на основе собранного материала составить русско-эстонский и эстонско-русский словарь по снабжению примерно с 1500 заголовочными словами.

Как и поставщикам сырья, снабженцам приходится иметь дело с понятиями из многих областей, однако всеобъемлющий словарь по снабжению до сих пор не составлен. По-видимому, Эстонский комитет снабжения вновь побудила заняться словарной работой необходимость предоставить изучающим язык вспомогательные материалы. В отличие от поставщиков сырья, снабженцы не решились составлять словарь полностью самостоятельно, а взяли за образец русскоязычную номенклатуру продукции и сырья, охватывающую довольно большую часть понятий, необходимых снабженцам. В составленном по отраслям словаре есть и несколько оригинальных разделов, которые ничуть не уступают переводным по качеству.

Некоторое время мне довелось заниматься упомянутым выше русско-эстонским словарём по снабжению

84

с редактурой эстонской стороны. Поскольку русские термины переводили на эстонский специалисты соответствующих областей, редакторская работа позволяет заглянуть в реальное употребление терминов. Одного словаря, составленного четырьмя-пятью авторами, недостаточно для обобщений, однако и здесь можно выявить некоторые характерные черты реального употребления специального языка. Я подробнее остановлюсь на двух вопросах: соотношении специального и общеупотребительного языка и буквальном переводе.

1. Соотношение специального и общеупотребительного языка.

Прежде всего в отношении химических терминов возникает вопрос, насколько составитель словаря должен следовать номенклатуре. Русско-эстонский химический словарь различает так называемые номенклатурные и тривиальные названия; чтобы облегчить рекомендуемый переход от тривиальных названий к номенклатурным, химический словарь приводит оба варианта, разумеется, отдавая предпочтение номенклатурным названиям. Словарь по оборудованию следует этому направлению лишь частично, например, когда оба названия — и номенклатурное, и тривиальное — одинаково известны и употребительны (гидрокарбонат натрия и пищевая сода, хлороводородная кислота и соляная кислота). Если номенклатурное название из-за своей длины, сложности и т. п. пока осталось лишь в более строгом, научном употреблении, то оно исключено из словаря оборудования, имеющего более практическую направленность; например, наряду с глицеролом, или глицерином, уже не приводится 1, 2, 3-пропантриол.

Иногда общеупотребительное название следует предпочесть и по другим причинам, например, из соображений словообразования. Так, специальное словосочетание сжиженный газ довольно неудобно с точки зрения словообразования. Поэтому состоящий из нескольких слов термин заменен общеупотребительным сложным словом жидкий газ, с которым при необходимости проще обращаться, например, образовывать такие сложные слова, как автомобиль для перевозки жидкого газа, бытовой резервуар для жидкого газа и др.

Соотношение специального и общеупотребительного языка касается также так называемых усеченных форм. В эстонском языке со временем из более длинных заимствованных слов возникли более удобные в произношении сокращенные формы, которые были признаны приемлемыми и для специального языка. Однако такие формы все еще воспринимаются как разговорные, и их не решаются использовать в качестве терминов, хотя подходят как аккумулятор, так и акку, как трансформатор, так и трафо, как лаборатория, так и лаба.

2. Буквальный перевод.

Буквальный перевод, то есть перевод словом того же происхождения, удобен, но, к сожалению, часто оказывается упрощенным подходом, особенно в тех случаях, когда русскому слову в эстонском соответствуют несколько вариантов, среди которых так называемого буквального соответствия может и не быть.

Русскому термину может соответствовать в эстонском языке пара исконного и заимствованного слов. Изучающему язык легче усвоить слово того же происхождения (с точки зрения эстонского языка это обычно заимствованное слово), тогда как носителю эстонского языка понятнее исконное, то есть эстонское, слово. Если исконное и заимствованное слова употребляются как равнозначные, оба следует приводить и в словаре, например ввоз и импорт, дозатор и дозатор, движущаяся лестница и эскалатор. Исконные термины, безусловно, нужны, когда заимствованные термины по какой-либо причине, например из-за сходства, легко спутать, как ökonoomia ‘бережливость’ и ökonoomika ‘экономика’.

Буквального перевода недостаточно и для многозначных терминов, например русских материал, техника, автоматика, которые, к сожалению, часто просто переводят соответственно как материал, техника и автоматика. Так, например, подходит термин

85

materjal на эстонский язык materjaliks следует переводить словом со значением вещества, сырья (ehitusmaterjal, katuse(katte)materjal), тогда как kiudaine, а не kiudmaterjal (по-русски волокнистый материал). Русское материал может означать также ткань: нетканый материал означает lausriiet, а не lausmaterjali.

От иностранного слова следует отказаться, например, если из-за частого и порой некомпетентного употребления его значение начинает расплываться, особенно если оно вытесняет столь же хорошее собственное слово. В таком случае словарь может ограничиться и собственным эквивалентом, например (töö)riist, а не instrument (по-русски инструмент), veotaar, а не transpordi-taara (по-русски транспортная тара), müü­dud toodang, а не realiseeritud toodang (по-русски реализованная продукция).

Особую группу среди буквальных переводов составляют термины, правильные эстонские эквиваленты которых просто неизвестны, поскольку они относятся к так называемым новым терминам. На самом деле некоторые из этих новых терминов были предложены уже пару десятков лет назад, однако до сих пор вызывают неприязнь. Вероятно, отчасти в этом виновато и повсеместное русскоязычное рабочее общение, не способствовавшее знакомству с эстонской терминологической работой. Если не знают, что разбрасывание грунта, то есть выравнивание, — это laajamine, а соответствующее устройство — laajur, их механически называют планированием и планировщиком (по-русски планировать ja планировщик). В эстонском у слова «планировать», помимо значения «разравнивать», есть и несколько других значений, прежде всего «составлять план». По незнанию русское маркетинг (ср. английское marketing) превращают в эстонское marketingiks, хотя есть и слово turundus. Некоторые термины, которые нельзя перевести даже буквально, практически остаются без эстонского эквивалента, поскольку, по-видимому, по крайней мере снабженцы вовсе не знают, что поверка — это taatlus, образцовая мера — taatlemõõt, или что поставить — это не приобрести, а поставить. Кстати, путаница между «приобрести» и «поставить» тянется еще с 1930-х годов.

Помимо буквального перевода практикуется и перевод знак препинания за знаком препинания: инженерно-технический персонал (по-русски инженерно-технический персонал) вместо инженеров и техников, научно-технический прогресс (по-русски научно-технический прогресс) вместо прогресса науки и техники.

Сферу снабжения нельзя считать исключительно русскоязычной — вероятно, в Эстонии уже есть и такие люди, — однако значительная часть делопроизводства ведется и среди снабженцев на русском языке, и это оставило свой след: эстонцы тоже не знают эстонской специальной терминологии своей области. Вероятно, вместе с представителями других национальностей эстонский язык, в том числе специальный язык своей профессии, должны изучать и сами эстонцы, если не хотят уступать им в знании эстонского. Сейчас, когда интерес к языковым вопросам возрос, можно питать надежду, что труд языковедов не останется лишь бумажным новотворчеством.

СОСТАВЛЕНИЕ ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКИХ СЛОВАРЕЙ В УСЛОВИЯХ ИЗМЕНЕНИЯ ЯЗЫКОВОГО СТАТУСА

Santrauka

Законом о языке Эстонской ССР, принятым в январе 1989 г., эстонский язык был объявлен государственным. Хотя работа по развитию языка, в том числе языка науки и техники, не прекращалась в Эстонии и тогда, когда эстонский язык не был защищен законом, нынешнее языковое положение все же нельзя считать удовлетворительным. Необходимо серьезно задуматься о будущем эстонского языка, даже о том, сможет ли он успешно сохраняться как литературный язык, функционирующий во всех сферах жизни. Ведь, хотя в четвертом де-

86

Во второй половине века эстонский язык уже стал развитым литературным языком, однако в последние десятилетия сфера его употребления значительно сузилась. Например, весьма негативной в этом отношении следует считать почти полное вытеснение эстонского языка из делопроизводства.

В последнее время некоторые учреждения и предприятия стали уделять больше внимания языковым вопросам, а также терминологии своей отрасли. Это объясняется тем, что возникла необходимость обучать эстонскому языку работников других национальностей, в связи с чем потребовались как универсальные учебные пособия, так и терминологические словари.

Институт языка и литературы Академии наук Эстонии заключил несколько договоров, в рамках которых занимается упорядочением терминологии различных специальностей. Некоторые предприятия и учреждения своими силами составили необходимую им терминологию, поэтому терминологам остаётся лишь упорядочить термины в собранном материале. Обычно результатом такого сотрудничества становится двуязычный словарь, который можно использовать в качестве дополнительного пособия при обучении эстонскому языку.

Среди наиболее крупных работ, выполняемых в настоящее время, следует отметить упорядочение терминологии снабжения и поставок сырья. Русско-эстонский словарь по материально-техническому снабжению в основном уже подготовлен. Поскольку словарь составляли специалисты этой области, по нему можно получить некоторое представление о действительном состоянии эстонской терминологии. Следует сказать, что существует немало эстонских терминов, которых не знают даже сами эстонцы, хотя такие термины издавна приводятся в различных словарях. То, что во многих трудовых коллективах используется русский язык, препятствует распространению эстонской терминологии.

О СОСТАВЛЕНИИ ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКИХ СЛОВАРЕЙ В УСЛОВИЯХ МЕНЯЮЩЕЙСЯ ЯЗЫКОВОЙ СИТУАЦИИ

Резюме

В январе 1989 года законом о языке Эстонии эстонский язык был объявлен государственным языком. Несмотря на то что постоянная работа над упорядочением языка, в том числе языка науки и техники, продолжалась и в годы, когда эстонский язык не пользовался законной защитой, нынешнюю языковую ситуацию нельзя признать удовлетворительной. Следует серьезно подумать о будущем эстонского языка, о том, сумеет ли он сохраниться в качестве литературного языка, успешно функционирующего во всех областях. Хотя к концу 1930-х годов эстонский язык функционировал как вполне развитый литературный язык, в последние десятилетия сфера его употребления значительно ограничивалась. Почти полное отсутствие эстонскоязычного делопроизводства проявляется наилучшим образом.

В последнее время в некоторых учреждениях и на предприятиях стал проявляться интерес к языковым вопросам, в том числе и к проблемам терминологии своей отрасли. Подобный интерес можно объяснить и необходимостью изучения иноязычными рабочими эстонского языка, из чего вытекает потребность как в универсальных учебных пособиях, так и в терминологических словарях.

В Институте языка и литературы АНЭ уже заключено несколько договоров об упорядочении терминологии по разным специальностям. Некоторые предприятия и учреждения своими силами составили необходимый словник: задачей терминологов является упорядочение собранного материала. Как правило, целью такого сотрудничества является двуязычный словарь, который можно использовать в качестве дополнительного учебного пособия при обучении эстонскому языку.

В последнее время велась большая работа над терминологией по снабжению и поставке сырья. Русско-эстонский словарь по материально-техническому снабжению в основном закончен. Так как словарь по материально-техническому снабжению составлен специалистами в этой области, его изучение позволяет понять реальное положение эстонскоязычной терминологии. Необходимо отметить, что существует ряд эстонских терминов, являющихся неизвестными самим эстонцам, несмотря на то, что эти термины давно вошли в состав различных словарей. Следует сделать вывод, что русскоязычное общение в трудовых коллективах, очевидно, не благоприятствует овладению эстонской терминологией.

87