LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XXXVIII (1997)

Арвидас ВИДЖЮНАС

ВАРИАНТЫ АКЦЕНТУАЦИИ П. СКАРДЖЮСА

О П. Скарджюсе, нормировщике акцентуации, обычно судят и говорят о его заслугах, открыв, вероятно, важнейший труд в этой области, наиболее ясное и систематичное описание норм акцентуации довоенного литературного литовского языка — учебник «Акцентуация литературного литовского языка» (Skardžius 1936). Нормы, представленные в этом учебнике, не допускали никаких колебаний. Целью автора было показать широкой публике, как следует акцентировать определённые формы, отдельные слова и их группы в целевом литературном языке; он не брался за проблемные объяснения, поэтому система акцентуации литературного языка здесь представлена в идеальном виде, без исключений и вариантов. Не все лингвисты соглашались с такой строгой установкой. По мнению П. Йоникаса, неровности в акцентуации следует устранять, согласуя новообразования с акцентуацией более многочисленной группы слов. «Или в таких и подобных случаях колебаний следовало бы указывать рекомендуемую и допустимую (терпимую) форму. Употребление впоследствии могло бы сделать выбор, поскольку таким образом, с одной стороны, мы были бы ближе к целевой норме, а с другой — строгое распределение языковых фактов по группам всё же невозможно» (Jonikas 1936: 440). Возможно, сам Скарджюс придерживался сходного мнения о кодификации акцентуации. Вся его обширная деятельность в этой области показывает, что в целом он не был большим сторонником строгих, не допускающих вариантов норм акцентуации; кроме того, предлагаемые им нормы заметно менялись. Рекомендации упомянутого учебника по акцентуации отражают лишь позицию Скарджюса того времени — середины четвёртого десятилетия, — а вероятно, не столько его самого, сколько коллективную позицию нормировщиков акцентуации. То, что коллективные договорённости действительно определяли характер предлагаемых Скарджюсом норм и их изменения, ясно видно по вариантам акцентуации, встречающимся в трудах лингвиста. Установленные или поддержанные самим Скарджюсом нормы акцентуации никогда не были очень строгими и отличались известной либеральностью. Об этом свидетельствуют сравнительно многочисленные варианты акцентуации у него, особенно в работах конца третьего десятилетия — первых лет его нормирующей деятельности в области акцентуации — и в трудах, изданных за границей после войны. Даже тогда, когда было трудно представить двойное ударение (например, при акцентуации школьных хрестоматий), Скарджюс старался так или иначе это делать.

В своих первых работах по нормированию акцентуации Скарджюс допускает довольно много вариантов акцентуации. Особенно интересны данные первой хрестоматии с обозначенными ударениями (Kamantauskas, Skardžius 1929), показывающие, как Скарджюс понимал нормы акцентуации в первые годы своей деятельности. Они служат отправной точкой для дальнейшего нормирования акцентуации, поэтому ниже будут приведены все слова или их формы, для которых в этой хрестоматии указаны варианты акцентуации. «Некоторые слова,»

11

акцентируемые иначе, но также допустимые в употреблении», Скарджюс отмечает в сносках¹, таким образом чётко разграничивая основные и второстепенные варианты акцентуации. Обычно в этих сносках приводится один второстепенный вариант, но иногда и два: papártis // papartìs, -čio, papartỹs, pãparčio (с. 8); čionai // čionai, čionái (с. 187). Иногда указывается, для каких диалектов характерен этот допустимый вариант: gyvulius // «западные аукштайты и gyvulius» (с. 260); žmogus // «Западные аукштайты местами также говорят žmogáus, -aus» (с. 23); žydi // «западные аукштайты и žydžių, žýdž» (с. 182); mėnesienoje (в тексте С. Даукантаса) // «Обычно жемайты говорят mėnesiena» (с. 100); kalnai (в тексте А. Баранаускаса) // «Вост. kálnai»; tartum (в тексте А. Баранаускаса) // «вост. и tartum» (с. 162). Это обозначение диалектной принадлежности, как бы сразу выводящее описываемые таким образом варианты акцентуации за пределы литературного языка, вероятно, связано с желанием показать аутентичную акцентуацию того диалекта, из которого происходили авторы текстов с обозначенными ударениями или на котором они писали. Тем не менее такой способ оценки и представления вариантов довольно редок; здесь перечислены все его случаи. Кодифицированная вариантная акцентуация той или иной формы, не переводящая её в другую акцентуационную модель: дат. jáĩ // jái (с. 21); местн. kalnė // kálnė (с. 12); negardù // negardũ (с. 35).

По частям речи в рассматриваемой хрестоматии встречаются также такие варианты акцентуации: существительные: род. п. aslos // ãslos (с. 31); род. п. aušros // aušrõs (с. 196); irklo // írklas (с. 279); laiškas // laiškas (с. 194); laumė // laũmė (с. 33); род. п. laumės, laumių // laũmės, laũmių (с. 32); plentas // plent̃as (с. 344); porų // «Есть porà, -õs, pórą ir póra» (с. 55); iš pradžios // iš pradžios (с. 39); ùvas // ū́vas (с. 282); vilties // viltìes; virvių, su virvėms // virvių, su vìrvėms (с. 38); aušrinė // aušrinė (с. 20); dárgana // darganà, -õs, dárganą (с. 337); degėsių // degėsių (с. 213); krautuvė // krautuvę (с. 35); mokõlas // mokõlas (с. 341); palūkanų // palūkanos (с. 97); trìs savaitės // savaitės (с. 40); tėkeliui // tekė́liui (с. 311); viršininku // viršininku (с. 131); su gintárais // gintarais (с. 109); род. п. nedė́lios (в фольклорном тексте) // nedelios (с. 18); прилагательные: lygiais // lygiais (с. 12); pėsti // pėsti (с. 38); pernykščių // pernykščių (с. 251); твор. п. ártima // ártimas (с. 146); числительное šimtai // šimtai (с. 6); местоимения: им. п. kókia // kokią, -iós, kókią (с. 26); им. п. tókia // tokią, -iós, tókį (с. 23); глаголы: dėkavóti // dėkavoti (с. 337); il̃sis // il̃sis (с. 225); išnaikinsiu // «Haikinti и naikinti» (с. 57); išražytų // išražytų (с. 33); prisiartino // prisiartino (с. 117); pūliavo // pūliãvo (с. 144); наречия: gardžiai // gaĩrdžiai (с. 35); saldžiai // saldžiai (с. 230); ilgai // ilgai (с. 28); brangiai // brangiai (с. 69); teñ // ten (tē) (с. 10); частица bent // bént (с. 232).

Как видно, Скарджюс не избегал вариантов и во многих случаях решался не форсировать естественное развитие литературной разговорной речи. Понятно, с одной

¹ В сносках обычно также пишется и приводится вторая форма. В этой статье она указывается после двух вертикальных черт.

12

С одной стороны, действовала диалектная основа литературного языка, также отличавшаяся колебаниями в ударении в отдельных говорах и наречиях (ср. Kamantauskas, Skardžius 1929: VIII), более ранняя традиция нормирования этого уровня, так и не выработавшая устойчивых безвариантных норм, а также авторитет J. Jablonskis; с другой стороны — более широкое употребление в остальных диалектах. Примечательно, что второстепенными, допустимыми вариантами считаются также слова и формы с таким ударением, от которого, казалось бы, отказались в «Предисловии» к этой хрестоматии (с. IX), где программно определялись установки Skardžius по нормированию ударения: kálne, jái, ī̄klas, ū̄vas, žmogus, -aus, gí̄taras, ší̄mtas, -ái, kóks, -ià. Таким образом, на практике Skardžius в вопросах ударения был гораздо либеральнее.

И позднее в статьях, рецензиях и по другим поводам лингвист не обходится без вариантов ударения. В «Kalba» (1 1930: 48) предлагается ставить ударение vyžà, род. п. vyžos // vyžõs; там же (1 1930: 55) рекомендуется произносить vargdėnė, vargdėnis arba vargdienė, vargdienis. Варианты акцентуационных норм приводятся также у Herman-nas, Skardžius 1931. Здесь еще выражаются сомнения относительно интонации суффикса -aitė, ударение расставлено непоследовательно: savaitės, tarnaitė (с. 26), но giraitė (с. 121), kepuraitė (с. 64), хотя незадолго до этого (Kalba 1 1930: 55) он сам предостерегал, что так смешивать не следует и ударение нужно ставить не в našlaitė, lietuvaitė ir mergaitė, saulaitė, а одинаково — našlaitė arba našlaitė. В этой разговорной книжке не до конца унифицировано и ударение производных с суффиксом -iena: обычно ударение ставится в kiauliena, kurkiena, kiškiena ir t.t., но наряду с этим встречаются ántiena, jáutiena, aviēna // avienà (с. 55). Возможно, по недосмотру написано amatų (с. 102) и āmatų (с. 140). Варианты ударения² имеются и у следующих слов: čerpėmis // čerpėmis (с. 117); krautuvėje // kraútuvėje (p. 60); krautūvių // kraútuvịų (с. 138); praústuvėje (с. 120), род. п. praustuvės // praustuvės (с. 119), spaustuvėje // spáustuvėje (с. 107); traūkinį // tráukinį (с. 15); им. п. kalnúota // kálnuota, хотя только kalnų (с. 128); raūdónuoja // raudonúoja (с. 122); нареч. ilgai // ilgai (с. 8); saldžiai // saldžiai (с. 10). Еще несколько слов, для которых допускаются варианты ударения (Skardžius 1933): наряду с ápvaizda предлагается ударение apváizda, которое, как утверждается, употребляется в Vilkaviškis, Sintautai, Seredžius, Jurbarkas, Šiauliai, Kamajai и др.; наряду с apušė, epušė следует писать также широко употребляемые в живой речи āpušė, ēpušė; рядом с galvanà — gálvana, а рядом с garbanà — gárbana; наряду с Dievėp, galóp рекомендуется «писать также Dievóp, не Dievóp, или обе формы подряд — Dievóp и Dievóp» (с. 162). Можно заключить, что в нормативном словаре лингвист допускал достаточно много вариантов ударения, если только они были широко распространены в диалектах.

Интересно дальнейшее обсуждение ударения слова darganos. Как уже отмечалось, в хрестоматии 1929 г. Skardžius предлагал dárgana // darganà, -õs, dárganą. Несколько позднее (Kalba 1 1930: 48) также допускаются оба эти варианта, однако там же (Kalba 1 1930: 52) уже уточняется: «я беседовал с самим R. Jonu по поводу lavono, darganos, noriai и др., и мы оба, тщательно всё выяснив, согласились, что следует говорить только lavónas,

² В этой книжке второстепенные варианты приводятся в скобках после основных.

13

dárgana, norai nebeuitinas...». Позднее мнение лингвиста меняется: «Dárgana имеет ударение, принятое у Kuršaitis и жемайтов; западные аукштайты Великой Литвы говорят darganà, -õs, dárganą в Naum., Sint., Ser. и др.; так, по-моему, следовало ставить ударение и раньше» (Skardžius 1933: 62). Таким образом, он отходит от Kuršaitis, отказывается от договоренностей с Jablonskis и начинает отдавать предпочтение варианту юго-западных аукштайтов. Проблема соотношения акцентуации этого диалекта с нормами ударения литературной разговорной речи была, вероятно, самой трудноразрешимой для нормализаторов ударения конца второго и начала третьего десятилетия. Употребление, далекое от диалектной основы, можно считать важнейшей тенденцией развития норм ударения литературного языка и его нормирования. Тем не менее поначалу пытались ограничить эти тенденции. И для Skardžius в первые годы его деятельности по нормированию ударения, вероятно, самым надежным аргументом были данные юго-западных аукштайтов (ср. Vidžiūnas 1990: 91–93).

Одним из способов справиться со сложными задачами нормирования ударения были также варианты акцентуации. Они позволяли согласовывать диалектную основу литературного языка с другими диалектами и в некоторой мере учитывать начавший применяться критерий распространенности; они не давали чрезмерно увеличиваться разрыву между правилами кодификации и самим употреблением литературной разговорной речи, которое в то время еще не было окончательно устоявшимся и сохраняло характерные для диалектов акцентные признаки. В середине четвертого десятилетия в науке о культуре литовского языка еще не была теоретически сформулирована важнейшая аксиома необходимости вариантов — сохранять так называемую гибкую стабильность норм литературного языка, с помощью вариантов переходя к рекомендациям нового типа и нового качества. Skardžius варианты ударения были нужны, чтобы узаконить в литературном языке аутентичное ударение отдельных слов и их групп, широко распространенное в диалектах и не противоречащее уже утвердившейся западной системе ударения литературного языка, иными словами, чтобы в строгих правилах, регулирующих нормы укреплявшейся литературной разговорной речи, умеренно сочетать разнообразие диалектного ударения.

Однако в вышедшей в 1934 г. хрестоматии Z. Kuzmickis с обозначенным Skardžius ударением (Kuzmickis, Skardžius 1934) уже обходятся без каких-либо вариантов акцентуации. Тем не менее такую метаморфозу взглядов лингвиста нельзя считать немотивированной непоследовательностью. Примерно в середине третьего десятилетия нормирование ударения начинают проводить объединенными усилиями специалистов в этой области; ясно осознается необходимость непротиворечивых рекомендаций и стабильных норм. Skardžius достойно придерживался решений, обсужденных и принятых вместе с коллегами. Из собственных слов Skardžius видно, что в 1934 г. он вместе с A. Salys и J. Balčikonis совместно обсуждал вопросы нормативного ударения, разбирал основы его нормирования и ради стабильности обязался придерживаться этих договоренностей, «чтобы общество, особенно студенты (...), больше не могли говорить, будто J. Balčikonis ставит ударение одним образом, а A. Salys и Skardžius — другим» (GK 1936: 133). Вероятно, лингвисты обсуждали и различные случаи двойного ударения, формы с вариантным ударением и решили отказаться от многих вариантов, допускавшихся до тех пор. Первая книга, в которой ударение было обозначено с учетом этих соглашений, …

14

…результатами, и говорилось о хрестоматии Кузмицкого. С ней, можно сказать, начинается новый этап нормирующей деятельности Скарджюса в области ударения; его важнейшая особенность состоит в том, что предлагаемые нормы ударения основываются не столько на его личном мнении, сколько на рекомендациях, рассмотренных и принятых наиболее авторитетными языковедами. Этого принципа он явно придерживается и в «Ударении литовского языка». Невариантные нормы в ней обусловлены рекомендациями другого коллегиального объединения, занимавшегося нормированием общеупотребительной разговорной речи, — Комиссии по языку театра; ср.: «окончательно договорились об единообразии ударения, особенно о двойных формах, только в той упомянутой комиссии (по языку театра — A. V.)» (GK 1936: 132).

В хрестоматии Кузмицкого из текстов Скарджюса с обозначенным ударением, а также из рецензий и статей почти полностью исчезает вариантность ударения: во всех оставшихся случаях предлагаются по сути невариантные нормы. Упомянутое пособие «Ударение общеупотребительного литовского языка» (Skardžius 1936), как и некоторые другие издания (Šalkauskis, Skardžius 1938), уже вовсе не содержит вариантов. Редко встречающиеся варианты не опровергают общего принципа. Их замечено всего несколько: „pūdymas (или pūdýmas)“ (Skardžius 1936: 266), „pūdýmas (или pūdýmas)“ (GK 1939: 77); vylyčia, -ýčios // výlyčia, -ios (Skardžius 1939: 266; GK 1939: 77); „aviena или avieną, -õs, avieną“ (Skardžius 1939: 266) — так предлагается в знак несогласия с непоследовательностью ударения у Й. Шлапялиса: arkliena, aviena, bet kiaulienà, -iẽnos, medienà, -iẽnos ir vištiena, -õs, -iẽną, žąsiena, -õs, -iẽną ir kt.; būklė, -ės, būklę // būklė (KP 1939: 28); вместо ainio Скарджюс предлагал употреблять слово palikuonis // pãlikuonis и указывал, что второй вариант взят у М. Даукши (Skardžius 1939: 268). Большинство этих случаев нельзя считать подлинными вариантами ударения, поскольку Скарджюс в основном предлагает не ставить ударение двояко, а выбирать для литературного языка один из двух допустимых вариантов. Ср. также упрёк Й. Талманту за двоякое ударение в pakalnėje и pakalnėje и замечание о том, что в школьном учебнике следует ставить ударение в слове „pakalnė (и pakálnė) (GK 1936: 101). Здесь, несомненно, имеется в виду различие значений: pakalnė — «место у подножия горы», pakalnė — «место поодаль от горы, равнина» (Skardžius 1936: 66; см. также Skardžius 1935: 110–111). Иными словами, различные рецензии и статьи этого периода свидетельствуют о строгих и бескомпромиссных взглядах. Правда, после издания в 1938 г. терминов философии Шалькаускиса с обозначенным ударением Скарджюс не выполнил более крупных нормирующих работ по ударению, но в отдельных случаях, например в «Словаре языковых рекомендаций» (KP 1939), была действительно благоприятная возможность допустить больше вариантов ударения.

Крупный нормирующий труд Скарджюса — раздел об ударении и обширный словарь с обозначенным ударением в составленном им совместно с С. Барздукасом и Й. М. Лауринайтисом «Пособии по литовскому языку», изданном в Германии в 1950 г. (Skardžius ir kt. 1950). Здесь вопросам ударения и интонации посвящены страницы 128–156, а словарь занимает ещё почти 450 страниц. В этом пособии система ударения, как обычно, описана без колебаний, однако в словаре вновь появляется немало вариантов ударения. Такой шаг обосновывается во введении: автор заявляет, что, опираясь на живую речь, постарается по мере возможности выровнять и унифицировать ударение, но «Там, где одинаково употребляются оба варианта ударения и нельзя отдать предпочтение какому-либо одному, оставляется двойное, а иногда даже тройное ударение» (Skardžius ir kt. 1950: 28).

15

«…так и так» (Skardžius ir kt. 1950: 28). Приводится пример audos: хотя в четвёртом десятилетии в «комиссии по языку сценической речи» и решили употреблять audrą, здесь «приводятся рядом обе формы — audrà ir áudrà», поскольку не хотели предписывать строгое произношение. Всего варианты ударения есть как минимум у 185 слов. Довольно много приведено глаголов с суффиксами, допускающих двойное ударение, например: amsėti // ámsėti; baltuoti // baltúoti; bjaurinti // bjáurinti; jodinti // jodinti и др. (24 слова). Число вариантов увеличивается ещё и потому, что почти от всех этих глаголов образованы абстрактные существительные с суффиксом -imas, которые, подобно производящим словам, также имеют двойное ударение: amsėjimas // ámsėjimas; baltavimas // baltãvimas; bjaūrinimas // bjáurinimas; jōdinimas // jodìnimas и т. д. Среди имён с суффиксами, ударение которых вызывает наибольшие затруднения, следует упомянуть daržininkas 1 // daržininkas 2; kasinininkas 2 // kásininkas 1; mėsininkas 2 // mėsininkas 1; pulkininkas 2 // pulkininkas 1; veislininkas 1 // veislininkas 2 (: veisle 2 // veisle 4); giltinė 3ᵃ // giltinė 1; liepinė 3ᵃ // liepinė 2 «сосуд из липы, маленькая бочка»; degėsiai 2 // degėsiai 3ᵇ; gėrimas 1 // gėrimas 2 «напиток»; skynimas 1 // skynimas 2 «место сбора»; šautuvas 1 // šautuvas 2; maltuvė 3ᵃ // máltuvė 1; sėtuvė 3ᵃ // sėtuvė 2; truputys 2 // trūputis 2; ašakotas 1 // ašakótas 1 (: ašaka 1); ašarotas 1 // ašarótas (: ašara 1) и др. Несколько интересных двусложных имён: biržė 2 // biržė 1 // biržė 4; driežas 4 // driežas 3; aidas 3 // aidas 4; aslà 4 //2; audrā 4 // audra 1; pluta 2//4; pradžia 2 // 4; krepšys 4 // krepšis 2; laumė 2 // laumė 4; menėte 2 // mentė 4; meška 4 // 2; skrōblas 3 // skroblas 4; sodžius 2 // sodžius 4; svirtis 1 // svirtis 4; vaps(v)à 2 // 4; bálkšvas, -à 4 // bálkšvas, -à 3; širmas, -à 3 // širmas, -à 4 и др. Также приведены наречия aliái // aliai; pavieniui // pavieniui; vienbalsiai // vienbalsiai и др. Даже учитывая значительный объём словаря, следует признать, что слов с вариантным ударением в нём представлено достаточно много; Скарджюс понимал нормы ударения литовского литературного языка довольно широко и демократично.

Это подтверждают и данные рукописи «Орфографического словаря литовского языка» Скарджюса (около 1974 г.) (Skardžius 1974). Языковед сообщает, что заглавные слова он снабжает ударением в соответствии с наиболее распространённым в диалектах или предпочитаемым в литературном языке произношением, и добавляет: «в своём словаре я привожу немало параллельных форм, оправданных народной речью, например: aistrà, -os 2 ir aistrà, -ós 4, atkálnė ir átkalnė 1, brólėnas ir brolėnas 1, kliūtis, -ies 1 ir kliūtis, -iēs 4, mėlynuoti ir mėlynúoti, pagieža 1 ir pagiežà, -õs 3ᵇ, ráinas ir rainas и др. Наряду с более ранними вариантами я также отмечаю новые, ныне уже более широко укоренившиеся (выделено автором — A. V.) формы, например: áudra ir audrà, -õs 4, áudroti ir audróti, próga ir progà, -õs 4, vérgas, -o 3 ir vergas, -o 4, žãsti ir žaisti и др.» (Skardžius 1974: 13 d). Этот принцип полностью соблюдается в словаре. Здесь особенно много акцентных вариантов — более 430: глаголов около 70, двусложных существительных (а также производных с двусложными согласными суффиксами) более 90, производных с гласными суффиксами более 90, прилагательных с суффиксами около 25, сложных слов 25, приставочных форм и…

16

производных с приставочными окончаниями — около 40 и т. д. В словаре приводятся также имена собственные, часть которых — около 35 — также имеет варианты ударения, например: гидроним Atmatā, -õs³ᵇ // Ātmata, -os 1; личное имя Áugustas 1 // Augustas 2; название озера Galadusys, -io 3ᵇ // Galadusis, -io 1; название населённого пункта Girkalnis 1 // Girkalnis 1; личное имя Lēngvinas 1 // Lengvinas 2; Marijámpolė 1 // Marijampolė 2; Nėringa 1 // Neringà 3ᵇ; Rūmšiškės 1 // Rumšiškės 1; Vilijámpolė 1 // Vilijampolė 2; Vižainis 1 // Vižainys 3ᵇ; Ukrainà 2 // Ukrainà 1 и др.

Представить в статье все варианты ударения, кодифицированные в этом словаре, невозможно. Целесообразнее попытаться выявить мотивы, которыми руководствовался языковед, допуская варианты ударения. Можно утверждать, что автор допускал параллельные варианты ударения:

a) стремясь согласовать не противоречащие системе литературного языка тенденции к ударению в различных произносительных вариантах, ср.: aũkšlė 2 // aukšlė 4; biržė 2 // biržė 4; graižtai 1 // graižtai 2; grįžtė 2 // grįžtė 4; iešmas 2 //4; kregždė 4 // kregždė 2; rūožas 1 //3; sėdžia 1 // sėdžia 2; skróblas 2 // skróblas 3; svirtis 1 // svirtis 4; tiṅkas 1 // tiṅkas 4; zuikis 2 // zuikis 1; žliūgė 4 // žliūgė 2; giṅtaras 3ᵇ // giṅtaras 2; kibiras 2 // kibiras 3ᵇ; siūvena 1 // siuvena 3ᵇ; stóginė 1 // stoginė 3ᵃ; viršininkas 1 // viršininkas 1; atbrailà 3ᵇ // atbraila 1; atkaità 3ᵇ // atkaita 1; atlydà 3ᵇ // atlyda 1; atpjovà 3ᵇ // atpjova 1; atplaišà 3ᵇ // atplaiša 1; raíbas, -à 3 // raĩbas, -à 4; raíšas, -à 3 // raišas, -à 4; ráinas, -à 3 // rainas, -à 4; šir̃mas, -à 3 // šir̃mas, -à 4; vil̃gšnas, -à 3 // vilgšnas, -à 4; aidėti, aidì // aidì; narnėti, nárna // nar̃na; murmėti, mur̃ma // mur̃ma; slėgti // slėgti; sópti // sópti; žvangėti, žvaṅga // žvaṅga и т. д.;

б) стремясь представить старый, традиционный и уже закрепившийся вариант или новый вариант, который начинает утверждаться; последний обычно пишется на втором месте, ср.: érdvė 1 // erdvė 4; gaida 1 // gaidà 4; vaistas 1 // vaistas 4; vėrgas 3 // vėrgas 4; žaizlas 3 // žaizlas 4; deguonis 3ᵇ // deguonis 2; grobuonis 3ᵃ // grobuonis 2; palikuonis 3ᵇ // palikuonis 2; kaltininkas 2 // kaltininkas 1; skolininkas 2 // skolininkas 1; vairininkas 2 // vairininkas 1; šeimynykštis // šeimynykštis 1; ašakotas // ašakotas 1; ašarotas // ašarótas 1; augalotas // augalótas 1; saulėtas // saulėtas 1; várpingas // varpingas 1; raudonuoti // raudonuóti; samanoti // samanóti; vasaroti // vasaróti; žaisti // žaisti и т. д. Видно, что в последних работах по нормированию ударения Скарджюс стремился в большей степени учитывать тенденции развития системы ударения литературного языка — согласовывать не только варианты ударения, различающиеся географическим распространением, но и варианты разной давности;

c) стараясь сопоставить и унифицировать ударение в некоторых акцентных микросистемах, например: dùrtuvas 1 // durtuvas 2; šaũtuvas 1 // šautuvas 2; grīstuvė 3ᵃ // grīstuvė 2; keptuvė 3ᵇ // keptuvė 2; praustuvė 3ᵇ // praustuvė 2; semtuvė 3ᵇ // semtuvė 2; sėtuvė 3ᵇ // sėtuvė 2; sužieduotuvės 1 // sužieduotuvės 2; glūdumas 1 // glūdumas 2; trūkumas 1 // trūkumas 2 и др.;

d) стремясь сохранить акцентные связи между исходным и производным словом, например: krautuvininkas 1 // krautuvininkas 1 (: krautuvė 1 // krautuvė 2); skardininkas 1 // skardininkas 2 (: skarda 1 // skarda 4); teiginys 3ᵇ //3ᵃ (: teigti // teigti); vėrgis-

17

kas // vergiškas 1 (: vergas 3 // vergas 4) и др.;

e) пытаясь примирить две модели ударения прилагательных с суффиксом -inis — традиционную, основанную на ударении производящих слов, и новую, обусловленную тенденцией к ударению на суффиксе, характерной для западных аукштайтов и жемайтов и особенно настойчиво предлагавшейся Скарждюсом для литературного языка в четвёртом десятилетии XX века и позднее (ср. Skardžius 1936: 26; Skardžius ir kt. 1950: 142), например: aplinkinis 1 // aplinkinis 2; humanitarinis 1 // humanitarinis 2; kojinis 1 // kojinis 2; šiemetinis 1 // šiemetinis 2; visuomeninis 1 // visuomeninis 2 и др.;

f) derinant savo rekomendacijas prie DLKŽ 1972. Kad taip buvo daroma, nėra jokių abejonių. Vienas argumentas – gausybė rankraščio taisymų, po kurių Skardžiaus teikiamos normos tampa, galima sakyti, identiškos DLKŽ 1972 kodifikuotoms, plg. tokius taisymus, rodančius derinimąsi prie Lietuvoje išleisto kodifikacijos veikalo: griežėlė 3^a – ištaisyta į (toliau =) 3^b; juodmargis, -ė 1 = juodmaigis, -ė 2; ordinarinis 2 =ordinarinis 1; paskaitininkas 2 = paskaitininkas 1; pavėsinė 1 = pavėsinė 2 ir t.t. Vienas iš taisymo būdų – DLKŽ 1972 teikiamo varianto prirašymas, paprastai kaip šalutinio: kaltė 4 = kaltė 4 // kaltė 2; óda 1 = óda 1 // odà 4; próga 1 = próga 1 // progà 4; rúožas 1 = rúožas 1 //3; kuitena 1 = kuitena //kuitena 1; ráugalas 3^a // ráugalas 3^a // ráugalas 3^b; spjáudalas 3a = spjáudalas 3a // spjáudalas 3b; gėlininkas 2 = gėlininkas 1 // gėlininkas 2; kopėčios, -ių 3a = kopėčios 1 //3a; skrybėlininkas 2 =skrybėlininkas 1 //skrybėlininkas 2; uošvienė = uošvienė // uošvienė 1; vaistinė 1, vaistininkas 1 (: vaistas 1) =vaistinė // vaistinė 1, vaistininkas //vaistininkas 1 (: vaistas 1 // vaistas 4) ir t.t. Dar viena įdomių taisymų grupė – variantų pateikimo eilės tvarkos derinimas prie DLKŽ 1972, pvz.: áudra 1 // áudra 4 = áudra 4 // áudra 1; glėvės 1 // glėvės 4 = glėvės 4 // glėvės 1; gūrguolė 1 // gurguolė 2 =gurguolė 2 //gurguolė 1; tintuvas 1 // tintuvas 2 = tintuvas 2 // tintuvas 1 ir kt. Tokių ir panašių taisymų yra gana gausu, ir bemaž visada jais siekiama susilyginti su DLKŽ 1972 kodifikuotomis kirčiavimo normomis arba bent prie jų priartėti. Kad Skardžius savo kirčiavimo rekomendacijas yra derinęs su DLKŽ 1972, rodo ir sutampančių variantų gausa. Jų, sudėstytų ta pačia tvarka ar atvirkščiai, iš viso priskaičiuota per 140. Veikiausiai DLKŽ 1972, prirašęs nemažai kirčiavimo gretybių, skatino ir Skardžių žengti tuo pačiu keliu.

Важным внелингвистическим мотивом, обусловившим довольно либеральные нормы ударения в «Орфографическом словаре литовского языка», вероятно, был сравнительно снисходительный взгляд языковеда на употребление литовского языка за пределами Литвы: «Когда за рубежом встаёт вопрос о судьбе всего литовского языка, любые более строгие директивы по нормированию ударения вряд ли достигли бы своей цели» (Skardžius 1968: 8). В переплетении рассмотренных языковых и внелингвистических факторов и сложилась позиция Скарждюса, изложенная, по-видимому, в его последнем труде — так и не опубликованном и потому очень редко упоминаемом сочинении о кодификации литературного разговорного языка, «Орфографическом словаре литовского языка».

Вся деятельность Скарждюса по нормированию ударения показывает, что ему было ясно,

18

что система акцентуации литературного языка должна быть самостоятельной и развиваться преимущественно в соответствии со своими закономерностями. Однако он никогда не стремился искусственными правилами отграничить тенденции литературного ударения от живой речи, от диалектов и, нормируя вопросы ударения в литературном языке, по мере возможности старался отражать разнообразие диалектного ударения, оказывающее заметное влияние на литературное употребление, а позднее — и новые тенденции, формирующиеся в самом литературном языке. Хотя развитие и нормирование той или иной акцентной микросистемы (например, прилагательных с суффиксом -inis) он пытался ускорить, в целом кодифицированные им правила ударения не опережали развития самого языка. При большом разнообразии ударения в диалектах, вариативности и довольно медленной стабилизации литературного употребления, а также после того, как в результате оккупации Литвы сам литературный язык разделился на два варианта, трудно было ожидать большей всеобщей унификации норм литературной устной речи. В таком контексте, тем не менее, особенно заметны усилия языковеда создать единый литературный устный язык для всех литовцев — согласовать потребности и возможности литовского языка за рубежом с нормами и рекомендациями языковедов, складывавшимися в самой Литве. Следовать этим путем побуждало и почти повсеместно характерное для его нормотворческой деятельности в области ударения обращение к вариантам ударения. Языковед смотрел на них не как на элементы, подрывающие стабильность норм, не как на балласт литературного языка, а как на необходимое условие формирования литературного ударения под воздействием разных диалектов и различных внутренних тенденций.

LITERATŪRA

DLKŽ 1972: Dabartinės lietuvių kalbos žodynas, Vilnius: Mintis, 1972.

GK: Gimtoji kalba, Kaunas 1933 – 1941.

H e r m a n a s, S k a r d ž i u s 1931: Lietuviškai – vokiškų pasikalbėjimų knygelė / Sudarė Eduardas Hermanas. Kirčiavo Pr. Skardžius. Kaunas: Sakalas.

J o n i k a s P. 1936: Mūsų bendrinę kalbą ir kirčiavimą betvarkant. [Rec.] Pr. S k a r d ž i u s. Bendrinės lietuvių kalbos kirčiavimas. – Tautos mokykla 18, 439–440.

K a l b a – Kalba. Bendrinės kalbos žurnalas 1–3, 1930.

K a m a n t a u s k a s, S k a r d ž i u s 1929: – Kirčiuota lietuvių literatūros chrestomatija aukštesniajai mokyklai / Sudarė Vikt. Kamantauskas. Kirčiavo Pr. Skardžius. Kaunas: Sakalas.

K P 1939: Kalbos patarėjas / Paruošė L. Dambrauskas. Redagavo A. Salys ir Pr. Skardžius. Kaunas: Šviesa.

K u z m i c k i s, S k a r d ž i u s 1934: Kuzmickis Z. Lietuvių skaitymai viduriniosioms ir aukštesniosioms mokykloms. Su iliustracijomis ir kirčiuotais tekstais / Kirčiavo dr. Pr. Skardžius. Kaunas: Sakalas.

S k a r d ž i u s P r. 1933: [Rec.] Wörterbuch der litauischen Schriftsprache. Litauisch–deutsch/ Bearbeitet von Max Niedermann, Alfred Senn, Franz Brender. Bd. 1: A–K. Heidelberg, 1932 – Archivum philologicum, Kaunas, 156–164.

S k a r d ž i u s P r. 1935: Daukšos akcentologija, Kaunas: Spindulys.

S k a r d ž i u s P r. 1936: Bendrinės lietuvių kalbos kirčiavimas, Kaunas: Šviesa.

S k a r d ž i u s P r. 1939: [Rec.] Dr. Jurgis Šlapelis. Kirčiuotas lenkiškas lietuvių kalbos žodynas. Archivum philologicum 8. Kaunas, 865–268.

S k a r d ž i u s P r. 1968: Lietuvių kalbos kirčiavimas, Čikaga: Lietuvių fondas.

19

Skardžius Pr. 1974: Rašybinis lietuvių kalbos žodynas 1–6 / VUB. F. 118–34. (Rankraštis).

Skardžius Pr. ir kt. 1950: Lietuvių kalbos vadovas / Sudarė prof. dr. Pr. Skardžius, St. Bardzukas, J. M. Laurinaitis. Bielefeld.

Šalkauskis, Skardžius 1938: Bendroji filosofijos terminija / Paruošė prof. St. Šalkauskis. Kirčiavo Pr. Skardžius. Kaunas: Logos.

Vidžiūnas A. 1990: Pr. Skardžiaus kirčiavimo norminimo pagrindai. – Kalbotyra 41(1), Vilnius, 90–102.

DIE AKZENTOLOGISCHEN VARIANTEN BEI P. SKARDŽIUS

Zusammenfassung

Im vorliegenden Artikel wird versucht, die akzentologischen Variante, die vom berühmten litauischen Linguisten und Sprachpfleger Pr. Skardžius vorgeschlagen wurden, zu untersuchen und die Motive, die Dynamik ihrer Wahl zu erschließen. Aus dieser Untersuchung ist folgende Schlußfolgerung gezogen: Skardžius hat die akzentologischen Varianten nicht als der Stabilität der Normen Standardsprache schadende Elemente betrachtet. Diese Variante wurde von Skardžius als eine der unerläßlichen Existenzbedingungen der Standardakzentuierung, die aus verschiedenen Dialekten vervollständigt ist und vielen inneren Tendenzen beeinflußt wird, gehalten.

In seinen ersten Arbeiten für die Kodifizierung des akzentologischen Systems des Standardlitauischen (Ende der 20er Jahre) gestattet Skardžius mehrere Variante, mit Hilfe deren wird versucht, die frühere Tradition der Kodifizierung dieser Ebene, die Vorschläge von J. Jablonskis, die Eigentümlichkeiten des Dialekts, der der gesprochenen Standardsprache zu Grunde liegt, sowie einige der Akzentuierung anderer Dialekten zu vereinigen. Etwa Mitte der 40er Jahre verschwinden diese Variante aus den Arbeiten von Skardžius. Das setzte folgende Bedingung voraus: Zu dieser Zeit wurde begonnen, die Kodifizierung der Akzentologie des Standardlitauischen aufgrund der kollegial angenommenen Empfehlungen einer Gruppe der berühmtesten Linguisten zu stützen. Skardžius hatte sich auf diese Empfehlungen gehalten.

Für die Kodifizierungswerke von Skardžius, die nach dem zweiten Weltkrieg im Ausland verfasst wurden, sind wieder viele akzentologische Variante charakteristisch. Sie wurden für die Abstimmung der Mannigfaltigkeit der Akzentuierung der Dialekte in der gesprochenen Standardsprache benutzt. Auch wurden sie gebraucht für die Widerspiegelung der neuesten Entwicklungstendenzen des akzentologischen Systems der Standardsprache, sowie für die Verknüpfung der persönlichen Empfehlungen von Skardžius mit der in der Kodifizierungswerke Litauens erstatteten akzentologischen Normen.

20