ACTA LINGUISTICA LITHUANICA LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XLII (2000)

Обзоры. Рецензии. Замечания. Opinions. Reviews. Observations Überblick. Rezensionen. Anmerkungen

A. Valeckienė. Funkcinė lietuvių kalbos gramatika, Vilnius, 1998: Lietuvių kalbos institutas, 415 p.

Лингвистов и всех филологов порадовало издание «Функциональная грамматика литовского языка» многолетнего старшего научного сотрудника Института литовского языка, доктора-хабилитата Аделе Валецкене. Это теоретическая работа, обобщающая многолетние исследования грамматики литовского языка, рассматривающая и оценивающая синтаксическую и морфологическую структуру нашего языка с новой лингвистической точки зрения и превосходно сочетающая традиционные и новые методы лингвистического анализа. Несомненно, такая работа не могла появиться на пустом месте; подготовить ее мог только автор, обладающий огромным научным опытом. Перу А. Валецкене принадлежит уже вышедшее в 1957 году крупное исследование «Употребление полных прилагательных в современном литовском языке»¹, оригинальная монография о категории рода², множество статей в литовских и зарубежных лингвистических изданиях. Она — один из основных авторов всех четырех академических грамматик литовского языка, составитель, редактор или член редакционной коллегии многих языковых изданий. Таким образом, ее функциональная грамматика — обобщение рассмотрения и исследования сложных грамматических проблем.

Функциональная грамматика состоит из предисловия, введения и трех крупных разделов: «Ранг предложения», «Ранг группы и слова» и «Ранг морфемы». Может возникнуть вопрос, почему автор начинает не с наименьшего значимого элемента языка — морфемы, а с главного, а именно предложения, которое является важнейшей единицей коммуникации. Но такова воля автора. Для читателя важно, что такое изложение материала не вызывает затруднений и что между всеми тремя основными рангами языковой системы существует мотивированная логическая связь.

Во введении автор очень кратко, но ясно и доступно излагает основные понятия и важнейшие термины функциональной грамматики, поэтому их без труда может понять и читатель, не обладающий самой высокой лингвистической подготовкой.

¹ См. Literatūra ir kalba 2, Вильнюс: Институт литовского языка и литературы Академии наук Литовской ССР, 1957, 161–328.

² V a l e c k i e n ė A. 1984: Lietuvių kalbos gramatinė sistema: Giminės kategorija, Vilnius: Lietuvos TSR mokslų akademijos Lietuvių kalbos ir literatūros institutas, Lietuvos TSR mokslų akademijos Centrinė biblioteka.

209

Рассматривая ранг предложения, лингвист уделяет особенно много внимания основным функциям простого предложения — содержательной, интеракционной и текстовой, подробно раскрывая грамматические формы, которые их реализуют.

Поскольку одним из важнейших элементов предложения в нашем языке является глагол, кратко рассматривается транзитивность глагола, характеризуются формальные признаки транзитивных и интранзитивных глаголов, обозначаемые ими процессы, систематизируются семантические функции участников глагольной ситуации. Семантика — область, в которой особенно трудно избежать субъективности при оценке интерпретируемых явлений. Следует отметить, что автор грамматики, обладая огромным опытом анализа грамматических явлений, безупречно справляется с этой задачей. Ее утверждения, по существу, не вызывают сколько-нибудь серьезных сомнений. Однако из-за тонкой дифференциации функций в отдельных местах границы между ними, кажется, становятся не вполне ясными. Это можно сказать, например, о границах функций перципиента и экспериенцера (с. 48), а также о некоторых объяснениях и иллюстрациях различий между функциями инструмента в подпунктах а) и б) (с. 50–51). С другой стороны, местами, кажется, можно было бы ожидать более тонкой дифференциации. Так, при рассмотрении функции времени (с. 60) объясняется, что винительный, дательный, творительный и местный падежи обозначают временной промежуток, период, отрезок времени действия и состояния (здесь также неясно, в чем различие между временными значениями, выраженными этими словами?). Винительный, творительный и местный падежи — да. Однако значение дательного падежа иное: в предложениях Duoną taupyk rytojui, ne darbą; Nakčiai pasitelkę daugiau bobelių дательный падеж обозначает вовсе не время действия, а время, на которое отложен результат действия. То же можно сказать о времени, обозначаемом дательным падежом, и применительно к примерам на с. 61. Однако, как уже отмечалось, мест, вызывающих подобные сомнения, действительно немного. Это свидетельствует о том, что автор грамматики хорошо разбирается в вопросах семантики и тонко их дифференцирует.

В грамматике структурные типы предложений классифицируются на основе синтагматических и семантических отношений между словами. В соответствии с этими отношениями рассматриваются два основных типа предложений: личные и безличные, которые, в свою очередь, подразделяются на подтипы. По существу, здесь указаны те же подтипы, что описаны в академических и других синтаксических исследованиях. Однако автор не ограничивается изложением результатов предшествующих исследований, а кратко характеризует особенности их структуры: какие элементы их образуют, каковы их функции, каков возможный порядок структурных элементов. При объяснении интеракционной функции особое внимание уделяется наклонению предложения (модальности). Наклонение предложения здесь связывается с коммуникативной функцией, поэтому оно понимается несколько иначе, чем обычно, когда речь идет о категории наклонения глагола. Поэтому наряду с обычными изъявительным, повелительным, сослагательным и косвенным наклонениями выделяется также вопросительное наклонение, неразрывно связанное с вопросительной интонацией и являющееся главным отличительным признаком вопросительных предложений. Такое расширение понятия наклонения не вызывает сомнений, достаточно мотивировано и приемлемо. Кстати, вопросительное наклонение отличается от других наклонений, имеющих четко определенные морфологические формы, тем, что средствами его выражения служат частицы, вопросительные местоимения и вопросительные наречия. В соответствии с этими

210

средства выражения, и вопросительные предложения подразделяются на две группы: 1) вопросительные предложения с вопросом о достоверности и 2) вопросительные предложения с вопросом о содержании. Новым является и то, что установлено: корень вопросительных слов — местоимений и наречий — во всех вопросительных предложениях о содержании состоит из согласного k либо начинается с этого согласного. Подчёркивается, что роль наклонений в ранге предложения неодинакова: изъявительное, повелительное и вопросительное наклонения связаны с речевым актом, а сослагательное и косвенное отличаются от других наклонений лишь модальными оттенками и не образуют новых типов предложений.

Излагая текстовую функцию, автор впервые в грамматике литовского языка подробно рассматривает понятия темы и ремы. Особенно широко объясняется, что такое рема, какова её роль в предложении, что её составляет в повествовательных и вопросительных предложениях, каковы средства её морфологического выражения и какие дополнительные слова помогают её выразить. Всё это иллюстрируется остроумно подобранными предложениями, которые помогают наглядно понять суть проблемы. Осмыслению весьма расширенного понятия темы способствуют продуманно составленные схемы, охватывающие составные темы предложений различных типов.

Раздел о сложном предложении в этой грамматике очень сжат и опирается на разделы академических грамматик о сложных предложениях; один из авторов этих грамматик — автор рецензируемой грамматики. Здесь в основном следуют тем же принципам классификации сложных предложений, что и в «Грамматике современного литовского языка» (В., 1994, 1996, 1997), а также в «Lithuanian Grammar» (В., 1997). Хотя типы и подтипы сложных предложений рассматриваются очень кратко, всё же выделяются новые особенности их строения, не упоминавшиеся в более ранних грамматиках. Это свидетельствует о глубоком погружении автора в различные проблемы сложных предложений, её умении раскрыть ранее не изучавшиеся особенности структуры и семантики предложений. Вызывает сомнение выделение пятой подгруппы сложносочинённых предложений — предложений с присоединительной связью — наряду с обычными предложениями с соединительной, сопоставительной, противительной, разделительной и пояснительной связью. Правда, предложения с присоединительной связью сама автор выделяла и рассматривала в более ранних академических грамматиках литовского языка,³ однако их выделение опирается уже не на один критерий — союзы, как принято было делить сложносочинённые предложения на четыре подгруппы, — но и на дополнительные критерии, связанные с особенностями строения и семантики частей предложения.

Во второй части грамматики — «Группа и ранг слова» — по-новому рассматриваются так называемые части речи и словосочетания. В этой части также сочетаются традиции и новаторство. В зависимости от того, что составляет ядро группы, выделяются группы трёх типов: именная, глагольная и наречная. Ядро именной группы составляет существительное, поэтому далее характеризуются синтагматические функции существительных.

³ Grammatika litovskogo jazyka, Vilnius: Institut litovskogo jazyka i literatury, 1985, 715–716; Dabartinės lietuvių kalbos gramatika, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 1994, 720; Lithuanian Grammar, Vilnius: Institute of the Lithuanian Language, 1997, 768–769.

211

Особое внимание уделяется рассмотрению основных категорий именных частей речи — числа, рода и падежа, а также специфических категорий — степени и определённости. Это тесно связано с их семантической функцией и функциями, которые они выполняют в синтагматической структуре предложения. До сих пор ни в одной академической грамматике или иной работе по литовскому языку не было столь подробного анализа и обобщения категории числа существительных, числительных и местоимений, а также особенностей её формального выражения. Теоретические положения повсюду подкрепляются метко подобранными примерами.

Ядром именной группы считается существительное. Зависимые от него слова подразделяются на две группы: модифицирующие слова и квалификаторы.

К модифицирующим словам относятся прилагательные и причастия, а в определённых случаях — числительные и местоимения. Они согласуются с существительным. Грамматические особенности и синтагматические функции модифицирующих слов изложены ясно. Большое внимание уделяется классификации местоимений по синтагматической и семантической функции. Последняя классификация значительно уточнена по сравнению с предыдущими и, по-видимому, является самой убедительной и приемлемой из всех предложенных до сих пор.

Квалификаторами называются различные падежные формы существительных или их падежные формы с предлогами, а иногда и неизменяемые слова, которые обычно связаны с существительным отношением управления, реже — примыкания. Описывается их позиция относительно главного существительного. Столь же кратко изложены структура и функции глагольной и наречной групп.

Описание групп слов в этой грамматике обобщает предшествующие исследования словосочетаний и представляет сводную картину их грамматического строения и функций. Много новых идей и метких наблюдений находим о союзах, частицах, а также междометиях, которые не являются конструктивными элементами предложения или группы, но выполняют в предложении важные семантические функции и приближаются к морфемам. Примечательно, что понятие частицы значительно расширено: здесь, помимо слов, перечисляемых в грамматиках как частицы, к ним отнесены также звукоподражательные слова и слова, обозначающие способ действия. Читателя, привыкшего к традиционным стереотипам грамматики, такой подход поначалу может шокировать, однако аргументы автора достаточно убедительны для новой оценки этих слов и отнесения их к частицам: по своей функции звукоподражательные слова и слова, обозначающие способ действия, действительно мало отличаются от традиционных частиц. Иное дело — их морфемное строение. Однако, учитывая, что традиционные частицы также различаются по строению и происхождению, пополнение их класса звукоподражаниями и словами, обозначающими способ действия, не должно стать серьёзным препятствием — важно преодолеть инертность мышления.

В части «Группа и ранг слова» рассматриваются также однородные, пояснительные и обособленные элементы предложения. Это традиционно называемые однородными членами предложения, вводными конструкциями и обращениями. В наших грамматиках место их рассмотрения не было чётко установлено, поэтому их включение в часть «Группа и ранг слова» рассматриваемой грамматики не должно вызывать серьёзных сомнений.

Важная особенность парадигматического плана слов именной группы — категория рода. Автор уже рассматривала эту проблему с разных сторон и не один

212

в течение десятилетия во многих своих предыдущих работах, поэтому в этой грамматике, можно сказать, представляет синтез исследований данной категории.

Категория рода имени в литовском языке специфична, поскольку у существительных два рода, а у прилагательных, причастий и части числительных и местоимений — три рода. Мужской и женский род существительных определяется по синтагматическому, формальному и семантическому критериям. Ранее эти критерии не разграничивались столь четко и не рассматривались столь последовательно, как в рецензируемой грамматике, хотя ими интуитивно и руководствовались. Здесь впервые систематизированы словообразовательные суффиксы существительных мужского и женского рода, имеющих одну и ту же лексическую основу и обозначающих лиц по полу; зарегистрированы словообразовательные суффиксы существительных с одинаковыми окончаниями, так называемых существительных общего рода, обозначающих лиц, и указаны словообразовательные значения таких существительных.

В грамматике обоснованно утверждается и мотивируется традиционный взгляд на то, что три родовые формы имеют прилагательные, причастия и некоторые местоимения, а также отдельные числительные. Поскольку формы среднего рода у названных классов слов уже отделились от форм мужского рода не только в современном литовском языке, но и существительные среднего рода отсутствуют в древних памятниках нашего языка, теперь эти формы ни с чем не согласуются и употребляются только субстантивно. Поэтому в нашей литературе иногда склонны не признавать за ними статус категории рода, хотя четко и не указывается, какое место они должны занимать при систематизации языковых элементов и каким термином их следует называть. Автор функциональной грамматики, опираясь на многолетние исследования, вполне обоснованно закрепляет за ними статус категории рода.

Кратко, но информативно изложена сущность категории падежа. Рассматривая функции падежей существительных, автор творчески применяет концепцию выдающегося польского языковеда Ю. Куриловича.

Одним из важнейших структурных элементов предложения в литовском языке является глагол. Во всех грамматиках его грамматическим особенностям уделяется больше всего места. В рецензируемой грамматике этот класс слов и его категории рассматриваются, можно сказать, достаточно лаконично, однако каждое положение очень информативно, содержательно и обобщает предшествующие исследования глагола как других языковедов, так и самой автора. Здесь нельзя не упомянуть отдельно таблицу 12 (с. 283–284), наглядно показывающую функциональные отношения между формами действительного и страдательного залога глагола, которые легко может понять и читатель, не слишком углубляющийся в теоретические положения.

Третья часть книги «Ранг морфемы» посвящена проблеме составляющих элементов литовского слова — морфем. Здесь подробно характеризуются виды морфем, приводится их классификация, рассматривается расположение морфем в слове, объясняется понятие основы, виды основ и т. д.

В грамматике впервые подробно зарегистрированы и рассмотрены позиционные, словообразовательные и системные варианты морфем, обсуждается, что обусловливает их образова

213

ние и каково их распределение. Это важный вклад не только в теорию грамматики. Подробное описание всех этих вариантов необходимо и для языковой практики.

Перевернув последнюю страницу «Функциональной грамматики литовского языка», мы должны сказать, что это фундаментальное описание грамматической системы литовского языка, обобщающее исследования грамматики не только самой автора, но и многих других языковедов и открывающее простор для изучения вновь поставленных проблем. Без этой работы не смогут обойтись не только профессиональные языковеды, но и учителя-литуанисты, студенты-филологи и более опытные пользователи литовского литературного языка.

Грамматика, изящно и привлекательным образом изданная Институтом издательства науки и энциклопедий на средства Государственной комиссии по литовскому языку при Сейме Литовской Республики, существенно пополняет сокровищницу литовского языкознания.

Albertas Ružė

Vilniaus universiteto Kauno humanitarinis fakultetas

НОВЫЕ ТРУДЫ ФРАНЦУЗСКОГО УЧЁНОГО О ЛИТОВСКОМ ЯЗЫКЕ

Daniel P e t i t

Представление о литовском языке. – Lalies.

Труды заседаний по лингвистике и литературе 19, Париж, 1999, 7–22.

Фонология литовского языка. Система гласных и ударение. – Там же, 23–42.

Именная морфология литовского языка. Система склонения и выражение грамматического рода. – Там же, 43–74.

Morphologie verbale du Lituanien. Diathèse et voix passive. – Op. cit., 75–111.

Синтаксис литовского языка. Синтаксис причастий. – Там же, 113–135.

О литовском языке Sámbaris: индоевропейский корень *bher- в восточной балтийской группе. – Бюллетень Парижского лингвистического общества 93(1998), вып. 1, 229–288.

Изучение литовского языка во Франции со времён Фердинанда де Соссюра, Антуана Мейе, Роберта Готье имеет давние традиции; позднее их продолжили Раймон Шмиттлейн, Поль Гард, Жан Одри и другие лингвисты, писавшие о литовском языке и использовавшие его данные в сравнительных и типологических исследованиях. Однако в последние десятилетия, с появлением новых центров балтистики в Польше, Италии, Германии и других странах, исследования литуанистики во Франции несколько ослабли. Поэтому большой интерес вызва-

214