Alvydas UMBRASAS

Институт литовского языка

РАЗЛИЧИЯ ЮРИДИЧЕСКОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ В ПЕРЕВОДАХ УГОЛОВНОГО УЛОЖЕНИЯ, ДЕЙСТВОВАВШЕГО В ЛИТОВСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ (1918–1940)

В независимом Литовском государстве, созданном в 1918 году, было невозможно за короткое время создать собственную правовую систему, однако государство не могло остаться без права, поэтому пришлось перенять большинство действовавших здесь до того российских законов. Исключение было сделано лишь в области уголовного права. В Литве полвека действовали навязанные царской властью Уставы о наказаниях 1864 года Bausmių įstatai и Уложение о наказаниях 1866 года Bausmių statutas. В России после более чем двух десятилетий работы в 1903 году было утверждено новое Уголовное уложение Baudžiamasis statutas (Уголовное уложение), вступление которого в силу было отложено на неопределённый срок. Именно это уложение в 1914 году ввела в Литве оккупационная германская власть, поскольку оно было близко германскому уголовному праву и, кроме того, уже было переведено на немецкий язык. В 1918 году в Литве решили не возвращаться к устаревшим прежним российским уголовным законам. В результате сложилась любопытная ситуация: в Литве действовало российское Уголовное уложение Baudžiamasis statutas, которое в самой России, за исключением некоторых статей, не вступило в силу. Однако следует признать, что Литва от этого выиграла: новое уложение было подготовлено по образцу уголовных кодексов, действовавших в Западной Европе, а в некоторых отношениях даже превосходило их. Отмечается, что оно отвечало духу времени, имело рациональную систему и точную терминологию (подробнее см. Stankevičius 1925: 10–15; Andriulis 1996: XXVII; Maksimaitis 2001: 55–56).

Поскольку уже на втором году независимости Литвы во Временном законе о литовских судах и организации их работы (LLTS 1919: 7) было постановлено, что в судах должен употребляться государственный литовский язык, ни русский, ни тем более немецкий текст Уголовного уложения 1903 года Baudžiamojo statuto не удовлетворял потребностей. Требовался перевод на литовский язык. Переводить начали уже весной 1918 года. В специально созданной для этого Советом Литвы комиссии юристов работали Пятрас Климас, Людас Норейка, Антанас Сугинтас (1958: 27). Есть упоминания о том, что к концу 1918 года перевод

78

уже был завершён (опираясь на протоколы заседаний Государственного совета, на это указывает М. Максимайтис (2001: 169)). Однако доказательств недостаточно: перевод не был опубликован, а рукописями, если таковые имелись, по-видимому, мало кто мог пользоваться.

Кстати, эта комиссия предусматривала и работу над терминологией. В смете работ упомянутой Комиссии по правам от 20 августа 1918 года, при рассмотрении «Программы работ Комиссии по правам», подписанной временным председателем комиссии Стасисом Шилингасом, имеется раздел «Сбор материалов», где указано, что А. Янулайте поручается заняться терминологическим словарём, а П. Климасу и Л. Норейке — юридической терминологией (Šilingas 1918: 10 dok.).

Вскоре (в 1919 году) за перевод Уголовного уложения Baudžiamojo statuto взялось Министерство юстиции. Здесь работа, по-видимому, продвигалась быстрее, поскольку уже в конце 1919 года министерство выпустило перевод (Baudžiamasis statutas, K., 1919). В предисловии министра юстиции Л. Норейки ничего не говорится ни о переводчике, ни о ходе перевода. Исследователи права обычно приписывают это уложение непосредственно Министерству юстиции. Судя по скудным сведениям в печати, рассматриваемый текст, посоветовавшись с Болесловасом Масиулисом, перевёл Константинас Яблонскис (Masiulis 1954 6: 2). Он, ещё молодой юрист, только начал работать референтом в Министерстве юстиции. Из сохранившихся документов видно, что К. Яблонскис мог участвовать и в работе переводчиков Комиссии по правам. В упомянутом приложении к смете работ комиссии рядом с П. Климасом, занимавшимся переводом российских уголовных законов, дополнительно вписана фамилия К. Яблонскиса (Šilingas 1918: 10 dok.).

Кстати, неясно, почему один и тот же перевод вышел под двумя названиями. В библиотеках можно найти упомянутую книгу Baudžiamasis statutas и совершенно идентичное издание под названием Baudžiamieji įstatymai (K., 1919). Неизвестно, какого варианта было выпущено больше. Следует лишь обратить внимание на любопытное обстоятельство, отмеченное исследователями: после выхода рассматриваемого перевода за этим законом закрепился термин «уложение» statuto. Прежде упоминавшийся в вышедших в Литве законах Уголовный кодекс Baudžiamasis kodeksas впоследствии стали называть Уголовным уложением Baudžiamuoju statutu¹ (Maksimaitis 2001: 172).

¹ Так оно называется и в настоящей статье, хотя в современном литовском праве обычно употребляется термин «кодекс» kodekso.

79

Упомянутый перевод не был признан официальным. Он не был адаптирован и к литовским реалиям — это была неадаптированная версия перевода Уложения 1903 г. Российской империи, в которой упоминались Россия, её края (например, Алтай, Забайкалье), золотые прииски и Священная Особа Царствующего Императора. Хотя усилий по кодификации не предпринималось и стали писать о неясностях, неточностях и ошибках перевода, современники признавали его ценность для юридической науки и практики (Stankevičius 1925: 15). Несомненно, этот перевод имел большое значение и для дальнейшего развития терминологии уголовного права.

Следует обратить внимание на то, что 3 ноября 1919 г. — незадолго до выхода Уголовного уложения (предисловие написано 12 ноября) — в печати появилось сообщение о готовившемся Министерством юстиции «словаре юридических терминов и слов, наиболее необходимых судьям, следователям, нотариусам и т. д.» (DJTŽ 1919: 2). Одним из лиц, подписавших это сообщение, был К. Яблонскис, который и являлся основным составителем этого словаря². Весьма вероятно, что перевод Уголовного уложения он согласовывал с подготовкой материалов для словаря.

Перевод Уголовного уложения 1919 г. оставался единственным на протяжении всего десятилетия. Лишь в 1930 г. К. Яблонскис, по-видимому, по собственной инициативе выпустил другой перевод Уголовного уложения (Уголовное уложение: с дополнениями. К. Яблонскис, К., 1930). Здесь вместо слова Россия уже пишется Литва, опущены отменённые или неактуальные для Литвы статьи. В конце добавлено приложение с недавно изданными законами, которое подготовил Ю. Была, а также указатель, составленный Вискантасом. В следующем году вышло и второе издание этой книги³. Во втором издании текст уложения в основном не изменился, были добавлены лишь новые приложения. Написанная на обложке этих книг фамилия К. Яблонскиса ясно не указывает на характер выполненной им работы — считал ли он себя переводчиком, составителем или редактором. С точки зрения содержания

структура книги отличалась от перевода 1919 г., однако в отношении стиля языка и терминологии (если сравнивать не приложения, а переводы статей уложения —

² Plačiau apie minimą žodyną žr. Umbrasas 2001: 77–80.

³ Предисловие к первому изданию датировано 8 апреля 1930 г., а ко второму — 31 декабря. Судя по дате, второе издание должно было выйти в 1931 г., однако в библиотеках имеются экземпляры второго издания с датой 1930 г.; есть и такие, на обложке которых указана дата 1931 г., а на титульном листе — 1930 г.

80

— прим.) изменений было немного (о них см. далее), почти полностью приводится текст 1919 г.

От перевода 1919 г. сильнее отошли в издании 1934 г., подготовленном М. Каволисом и С. Биляйцкинасом к печати, — «Уголовное уложение с дополнительными уголовными законами и комментариями, составленными на основе решений Российского Сената и Верховного трибунала Литвы, а также других разъяснений» (К., 1934). Это наиболее полный сборник уголовных законов того времени, снабжённый указателем. По сравнению с предыдущими переводами здесь лучше отредактирован и язык (его исправлял Юозас Сужеделис).

Как менялся язык переводов, видно при сравнении одной статьи в разных переводах (различия выделены курсивом):

391. Судоводитель или иной начальник порта либо побережья, виновный в неисполнении своей обязанности по проводке судов, а также лицо, не имеющее звания судоводителя, виновное в том, что взяло на себя исполнение этой обязанности без надлежащего разрешения или без явной необходимости, наказывается арестом на срок не более двух недель или штрафом не более пятидесяти рублей (двести пятьдесят литов — BS₃₀, BS₃₁).

Если по вине (из-за — BS₃₁) судоводителя или того, кто взял на себя исполнение обязанностей судоводителя, управляемое им судно село на мель или наскочило на камень, либо было остановлено судоходство (плавание — BS₃₁), то виновный наказывается арестом на срок не более трёх месяцев или штрафом не более трёхсот рублей (тысяча пятьсот литов — BS₃₀, BS₃₁) (BS₁₉, BS₃₀, BS₃₁).

391. Судоводитель или иной начальник порта либо побережья, виновный в неисполнении своей обязанности по проводке судов, а также лицо, не имеющее звания судоводителя, виновное в том, что взяло на себя исполнение этой обязанности без надлежащего разрешения или без явной необходимости, наказывается арестом на срок не более двух недель или штрафом не более двухсот пятидесяти литов.

Если по вине судоводителя или того, кто взял на себя исполнение обязанностей судоводителя, управляемое им судно село на мель или наскочило на камень либо было нарушено судоходство, виновный наказывается арестом на срок не более трёх месяцев или штрафом не более тысячи пятисот литов (BS₃₄).

81

Как видно, язык издания Министерства юстиции и более позднего перевода К. Яблонскиса по существу не различается. Перевод 1934 г. уже существенно изменён и несколько осовременен, однако в целом значительных изменений не внесено. С другой стороны, такое изменение, как подвергается аресту → подвергается ареста, можно считать и шагом назад.

* * *

В данной работе далее предполагается сравнительно рассмотреть различия юридической терминологии в упомянутых переводах Уголовного статута (далее — УС). Поскольку, как уже говорилось, издания 1930 и 1931 гг. различаются лишь количеством приложений, а не текстами самого статута, для сравнения взято только более позднее издание. Таким образом, предполагается сопоставить переводы УС, опубликованные в 1919, 1931 и 1934 годах. Различные приложения, комментарии к статьям и т. п. не сравниваются, поскольку сделать это слишком сложно — это было бы похоже на сопоставление разных книг. Сравнивается только текст российского УС 1903 г., состоящий из 687 статей (в переводах пропущены некоторые статьи, не имеющие особого значения). Принцип сравнения таков: проверяется, различаются ли юридические термины в одних и тех же статьях разных переводов⁴. Точкой отсчёта служит первый перевод (1919 г.).

В ходе исследования было выявлено около 200 различий в терминах⁵. Поскольку сопоставляются термины из одного и того же места статьи в трёх переводах, возможны несколько сочетаний: во всех переводах термин переведён одинаково (тогда различия нет) либо хотя бы в одном переводе употреблён другой термин. Также все термины могут различаться. Иными словами, если одинаковые термины обозначить одной и той же буквой, в трёх переводах можно предположить следующие различия — aab, abb, aba, abc. Соотношение этих различий в переводах показано на диаграмме.

⁴ Поэтому рядом с термином будет указываться номер статьи. Это удобнее, чем указывать страницы, которые в переводах не совпадают.

⁵ Учитывается по одному, как правило первому, случаю замены данного термина другим; если термин одинаково заменяется в разных статьях, это считается одним различием.

82

Диаграмма

Соотношение различий юридических терминов в переводах УС

1. УС₁₉ и УС₃₁ совпадают, УС₃₄ различается (aab);

2. УС₃₁ и УС₃₄ совпадают, УС₁₉ различается (abb);

3. Во всех УС различаются (abc);

4. УС₁₉ и УС₃₄ различаются, а в УС₃₁ этих статей нет (a-b);

5. УС₁₉ и УС₃₄ совпадают, УС₃₁ различается (aba).

Как видно, меньше всего различий в юридической терминологии между переводами 1919 и 1931 гг.: примерно в 72 процентах материала отличаются только термины перевода 1934 г. (например: ст. 161 залог УС₁₉, УС₃₁ — удостоверение УС₃₄; ст. 593 недвижимое имущество УС₁₉, УС₃₁ — недвижимое имущество УС₃₄). Случаев, когда термин, изменённый в 1931 г., был сохранён в переводе 1934 г., значительно меньше — около 13 процентов (например: ст. 158 заявитель УС₁₉ — свидетель УС₃₁, УС₃₄; ст. 265 чиновник УС₁₉ — гражданин УС₃₁, УС₃₄). Ещё меньше случаев, когда во всех УС употребляются разные термины, — около 10 процентов (например: ст. 157 обвинительное расследование УС₁₉ — уголовное расследование УС₃₁ — уголовное преследование УС₃₄; ст. 158 заявление УС₁₉ — показание УС₃₁ — свидетельство УС₃₄). Примерно в 3 процентах материала встречается непредусмотренная ситуация: поскольку в УС₃₁ пропущены некоторые статьи, здесь различия есть только между УС₁₉ и УС₃₄ (например: ст. 29 постановление УС₁₉ — решение УС₃₄; ст. 659 судебные заседания УС₁₉ — судебная сессия УС₃₄). И лишь около 2 процентов составляют различия, при которых термин 1931 г. был изменён, но в 1934 г. возвращён старый термин из перевода 1919 г. (например: ст. 30 заявитель УС₁₉, УС₃₄ — свидетель УС₃₁; ст. 117 доказательство УС₁₉,

83

BS₃₄ – доказательство BS₃₁). Видно, что встречались и нерегулярные замены (см. дважды цитируемое заявитель – свидетель), то есть в одном месте (BS₃₄) заявитель заменен на свидетеля, а в другом — нет.

Из этих цифр можно сделать вывод: с точки зрения юридической терминологии наиболее непохожи BS₁₉ и BS₃₄. BS₃₁ занимает между ними как бы промежуточное положение, поскольку некоторые термины были заимствованы из BS₃₄. Вместе с тем видно, что в переводе 1931 г. по сравнению с BS₁₉ изменилось немногое. Этот факт отчасти может подтвердить предположение, что переводчик был тем же.

Теперь подробнее о различиях. Около 85 процентов выявленных различий составляют замены терминов, выраженных существительными или именными словосочетаниями. Из этого числа около 89 процентов терминов заменяются соответствиями с тем же количеством компонентов, то есть однословные термины заменяются однословными, двусловные — двусловными и т. д. И лишь примерно в 11 процентах случаев количество компонентов термина уменьшается или увеличивается: некоторые юридические термины перевода 1919 г. в более поздних переводах передаются более короткими или длинными по составу соответствиями (например, однословный термин заменяется двусловным: 409 невменяемость BS₁₉, BS₃₁ – потеря сознания BS₃₄).

Прежде всего — о заменах именных терминов (то есть терминов, выраженных существительными или именными словосочетаниями) с одинаковым количеством компонентов. В терминологии принято считать, что чем больше компонентов в термине, тем реже он встречается. Те же тенденции наблюдаются и при рассмотрении различий между юридическими терминами BS. Чаще всего встречаются замены однословного термина однословным (около 40 процентов) и двусловного — двусловным (около 46 процентов). Оставшиеся 14 процентов охватывают все обнаруженные в исследуемом материале замены терминов, выраженных многословными (содержащими более двух компонентов) именными словосочетаниями, на термины соответствующей длины.

В исследуемом материале насчитывается 60 замен однословных терминов. Из них около 40 процентов были заменены существенно, а около 60 процентов — частично. К существенным заменам здесь относятся случаи, когда термин заменяется формально не связанным словом с другим корнем, то есть в BS₃₁ или BS₃₄ по сравнению с BS₁₉ используются совершенно иные (непохожие) термины, например: 479 заключённый BS₁₉, BS₃₁ – арестованный BS₃₄; 684 предлог BS₁₉, BS₃₁ – попытка BS₃₄; 158 выражение BS₁₉ – показание BS₃₁ – свидетельство BS₃₄; 124 союз BS₁₉, BS₃₁ – объединение BS₃₄; 265 чиновник BS₁₉ – гражданин BS₃₁, BS₃₄; 532 ездок BS₁₉ – пассажир BS₃₁, BS₃₄; 410 ведение BS₁₉, BS₃₁ –

84

брак BS₃₄; 627 отряд BS₁₉ – штраф BS₃₁, BS₃₄. К этой категории относится и интересная пара терминов 161 вождь BS₁₉, BS₃₁ – содержатель притона BS₃₄, а также, вероятно, эвфемистическая замена 526 шлюха BS₁₉ – проститутка BS₃₁, BS₃₄.

Терминов, заменённых частично, как уже говорилось, несколько больше. При частичной замене термин формально остаётся похожим — сохраняется тот же корень, а изменяются аффиксы и т. п. (некоторые замены можно считать вариантами). Наиболее отчётливо это видно в случаях минимального различия, когда меняется лишь одна морфологическая часть слова, например:

• приставка: 117 доказательство BS₁₉, BS₃₄ – доказательство BS₃₁; 10 осуждённый BS₁₉, BS₃₁ – приговорённый BS₃₄; 29 постановление BS₁₉ – решение BS₃₄; 2 выселение BS₁₉, BS₃₁ – депортация BS₃₄; 68 старение BS₁₉, BS₃₁ – дряхление BS₃₄;

• суффикс: 160 ответчик BS₁₉ – ответчик BS₃₁, BS₃₄; 167 наказание BS₁₉, BS₃₁ – наказание BS₃₄; 160 истец BS₁₉ – истец BS₃₁, BS₃₄; 479 путешественник BS₁₉ – пассажир BS₃₁, BS₃₄; 606 заимодавец BS₁₉, BS₃₁ – заимодавец BS₃₄; 457 растлитель BS₁₉, BS₃₁ – растление BS₃₄;

• окончание: 264 биржа BS₁₉, BS₃₁ – биржа BS₃₄; 351 проба BS₁₉, BS₃₁ – проба BS₃₄; 524 сгусток крови BS₁₉, BS₃₁ – сгусток крови BS₃₄; 363 обида BS₁₉ – обижа BS₃₁ – обижение BS₃₄ (в последнем случае имеются также фонетические различия).

Иногда одновременно изменяются два аффикса (например: 639 повреждение BS₁₉, BS₃₁ – вред BS₃₄; 660 взяточничество BS₁₉, BS₃₁ – взяточничество BS₃₄) либо вообще меняется способ словообразования, например: 25 имя BS₁₉, BS₃₁ – имя BS₃₄; 42 виновность BS₁₉, BS₃₁ – вина BS₃₄; 30 обязанности BS₁₉, BS₃₁ – обязанности BS₃₄; 662 ценность BS₁₉, BS₃₁ – принуждает BS₃₄.

Есть и другие частичные различия. Некоторые из них можно считать морфонологическими, например: 490 помощь BS₁₉, BS₃₁ – помощь BS₃₄; 611 договор BS₁₉, BS₃₁ – сделка BS₃₄; некоторые отличаются фонетически (или орфографически), например: 34sk⁶ банкротство BS₁₉, BS₃₁ – банкротство BS₃₄; 262 полиция BS₁₉ – полиция BS₃₁, BS₃₄; 279 контрабанда BS₁₉, BS₃₁ – контрабанда BS₃₄.

В исследуемых статутах обнаружено 68 случаев замены юридических терминов, выраженных двусловными именными словосочетаниями. Чаще всего заменялся один из компонентов

⁶ Употреблено не в статье BS, а в заглавии главы. Далее это также обозначается таким образом.

85

компонент термина (80%). Оба компонента менялись в четыре раза реже (20%). Среди терминов, в которых изменялся один компонент, почти одинаково часто менялся зависимый компонент (около 53%) и основной компонент (около 47%).

При изменении термина обычно сохраняется та же синтаксическая структура (около 86%), то есть не изменяется связь между компонентами: согласование остается согласованием (a), управление — управлением (b), примыкание — примыканием (c), например: a) 433 žymėtinė markė BS₁₉ – žyminė markė BS₃₁ – žyminis ženklas BS₃₄; b) 4sk darbų pakaltinimas BS₁₉, BS₃₁ – veiksmų pakaltinimas BS₃₄; c) 198 teisė pirkliuati BS₁₉, BS₃₁ – teisė prekiauti BS₃₄. И лишь около 14% юридических терминов в более поздних (чем 1919 г.) переводах BS переданы терминами с иной синтаксической структурой, то есть согласование заменено управлением (a), управление — согласованием (b) либо изменен падеж управляемого слова (c), например: a) 175 nutremtoji vieta BS₁₉, BS₃₁ – ištrėmimo vieta BS₃₄; b) 142 piktadarių sambūris BS₁₉, BS₃₁ – nusikalstamas sambūris BS₃₄; c) 2sk įstatymų peržengimas BS₁₉, BS₃₁ – nusikaltimai įstatymams BS₃₄.

Около 62% случаев изменения основного компонента термина (независимо от того, менялся ли зависимый компонент) носят принципиальный характер, то есть выбирался не способ изменения формы термина, а искалось другое, формально не связанное с ним слово. Например: 5 įstatymų apybrėžos BS₁₉, BS₃₁ – įstatymų ribos BS₃₄; 30 įtikėtinis byloms BS₁₉, BS₃₁ – įgalio-tinis byloms BS₃₄; 129 priverčiamasis įsakas BS₁₉, BS₃₁ – priverčiamasis nutarimas BS₃₄; 382 asmens nepavojus BS₁₉, BS₃₁ – asmens saugumas BS₃₄; 545 prekybos slėpinys BS₁₉, BS₃₁ – prekybos palaptis BS₃₄. В тех случаях, когда хотя бы в одном из двух более поздних BS был изменен зависимый компонент двухсловного юридического термина, доля существенных изменений несколько ниже — около 43% (независимо от того, менялся ли основной компонент). Например: 64 sudėtis taisyklės BS₁₉, BS₃₁ – visumos taisyklės BS₃₄; 127 sąjungos dalyvis BS₁₉, BS₃₁ – bendrijos dalyvis BS₃₄; 375 sandoros raštas BS₁₉ – sutarties raštas BS₃₄; 411 svainystės laipsnis BS₁₉ – genty stės laipsnis BS₃₁, BS₃₄; 655 vokuotas pareiškimas BS₁₉, BS₃₁ – uždaras pareiškimas BS₃₄. Таким образом, в переводах BS 1931 и 1934 гг. основные компоненты рассматриваемых терминов несколько чаще подвергались существенным изменениям, чем зависимые компоненты тех же терминов. Почему? Это можно объяснить разве что тем, что на основной компонент термина приходится большая смысловая нагрузка.

86

Однако это спорно, и такое распределение соотношений может быть совершенно случайным.

Из приведенных процентов видно, что зависимые компоненты терминов соответственно чаще менялись не существенно, а лишь частично (около 57%). Частичные изменения основных компонентов встречались соответственно реже (около 38%).

Как и в случае однословных терминов, частичные изменения чаще всего осуществлялись посредством выбора других аффиксов или полной смены способа словообразования, например:

• основного компонента: 44 tarnybos prisakymas BS₁₉, BS₃₁ – tarnybos įsakymas BS₃₄; 8sk įstatymų peržengimas BS₁₉, BS₃₁ – nusižengimai įstatymams BS₃₄; 125 priverčiamasis įsak(as) BS₁₉, BS₃₁ – privalomasis įsakymas BS₃₄; 161 teismo mokestis BS₁₉, BS₃₁ – teismo mokestis BS₃₄; 374 sąlyginė vertybė BS₁₉, BS₃₁ – sąlyginė vertė BS₃₄.

• зависимого компонента: 39 atsakoma priežiūra BS₁₉, BS₃₁ – atsakinga priežiūra BS₃₄; 165 teisus reikalavimas BS₁₉, BS₃₁ – teisėtas reikalavimas BS₃₄; 280 nedoros veiksmas BS₁₉ – nedorovės veiksmas BS₃₁, BS₃₄; 454 teisės tėvas BS₁₉, BS₃₁ – teisinis tėvas BS₃₄.

• обоих компонентов: 159 meluojamas įrodymas BS₁₉ – meluojamas įrodymas BS₃₁ – melagingas įrodymas BS₃₄; 234 svaigštamieji gėrimai BS₁₉, BS₃₁ – svaiginamieji gėralai BS₃₄.

Кстати, почти не отмечались колебания между обычными и определенными формами (в современной терминологии определенные формы очень популярны, иногда даже чрезмерно); выявлено всего несколько случаев: 16 bendroji kalimoji BS₁₉, BS₃₁ – bendra kalimoji BS₃₄; 574 kilnojamas turtas BS₁₉ – kilnojamasis turtas BS₃₁ – judamasis turtas BS₃₄.

Среди частичных изменений двухсловных юридических терминов, не связанных со словообразованием, найдено только одно: 445 hipotekos aktai BS₁₉, BS₃₁ – hipotekos aktai BS₃₄. Оно относится к области фонетики.

В исследуемом материале обнаружено лишь 19 изменений юридических терминов длиной более двух слов на термины с соответствующим количеством слов. Большинство из них трехсловные, но встречаются и более длинные, например:

• трехсловные: 1-8sk baudimo pašalinamos aplinkybės BS₁₉, BS₃₁ – bausmės pašalinamosios aplinkybės BS₃₄; 43 atsakomybę didinamoji aplinkybė BS₁₉, BS₃₁ – atsakomybę didinanti aplinkybė BS₃₄;

87

161 обозначение юридической неспособности BS₁₉, BS₃₁ – удостоверение юридической неспособности BS₃₄; 417 полные годы отбывания наказания BS₁₉, BS₃₁ – полные сроки BS₃₄; 602 выплата из обязательства BS₁₉ – выплата по обещанию BS₃₁ – сбор по обещанию BS₃₄.

• четырёхсловные: 55 тяжёлое заключение до срока BS₁₉, BS₃₁ – тяжёлое заключение на ограниченный срок BS₃₄; 111 безопасность государства извне BS₁₉, BS₃₁ – внешняя безопасность государства BS₃₄.

• пятисловные: 373 срочный договор найма, составленный в форме сделки BS₁₉, BS₃₁ – договор найма, составленный в форме срочной сделки BS₃₄.

Поскольку этих терминов очень мало, делать более подробные обобщения не стоит. Принципы изменения терминов, можно сказать, те же, что и описанные ранее.

Наконец, следует упомянуть об изменениях числа компонентов терминов. Как уже отмечалось, их обнаружено немного — 19 (около 11% всех терминов в форме существительного или именного сочетания). Возможны два вида таких изменений: в более поздних (по сравнению с 1919 г.) переводах BS соответствующие термины переведены терминами с меньшим или большим числом компонентов. Обеих разновидностей изменений примерно поровну (соответственно 10 и 9). Например:

• компонентов стало меньше: 166 предмет доказывания BS₁₉ – доказательство BS₃₁ – доказательство BS₃₄ (2→1); 61 наказание из совокупности BS₁₉, BS₃₁ – совокупное наказание BS₃₄ (3→2); 405 перевозчик собственного дела BS₁₉ – частный перевозчик BS₃₄ (3→2); 61 лишение свободы до срока BS₁₉, BS₃₁ – временное лишение свободы BS₃₄ (4→3); 66 наказание в виде лишения свободы до срока BS₁₉, BS₃₁ – временное наказание в виде лишения свободы (5→4);

• компонентов стало больше: 409 невменяемость BS₁₉, BS₃₁ – утрата сознания BS₃₄ (1→2); 608 полная сумма BS₁₉, BS₃₁ – вся сумма долга BS₃₄ (1→3); 2 тяжёлое заключение BS₁₉, BS₃₁ – каторжная тюрьма BS₃₄ (2→3); 54 зачёт предварительного заключения BS₁₉, BS₃₁ – срок, проведённый в заключении до суда BS₃₄ (2→4); 427 неполноценная монета (биллон) BS₁₉, BS₃₁ – монета не полной стоимости BS₃₄ (2→4).

Некоторые приведённые здесь примеры можно было бы вообще не относить к терминологии. Например, варианты терминов полная сумма (608), зачёт предварительного заключения (54) — вся сумма долга, срок, проведённый в заключении до суда — можно считать не терминами, а их пояснениями. По-видимому, термины перевода 1919 г. были недостаточно ясными, поэтому в более поздних переводах их заменили описательными словосочетаниями.

88

Традиционно в терминологии не оспаривается лишь отнесение существительных и именных словосочетаний к терминам. Единого мнения о том, следует ли считать терминами другие части речи, нет, поэтому этот вопрос часто сознательно оставляют в стороне. В настоящей статье мы следуем мысли В. П. Даниленко о необходимости различать сферы фиксации терминов и их функционирования (Danilenko 1977: 38–39). Для терминологических словарей и стандартов, в которых термины фиксируются и нормируются, наиболее приемлема, конечно, форма существительного, однако в языке науки и практики, где термины функционируют, этих форм недостаточно: прежде всего здесь невозможно обойтись без глаголов со специальным значением. И хотя в словарях юридических терминов иногда приводится только термин наказание, в конкретном языке этой области, вероятно, чаще встречаются формы наказывать, наказуемый, наказанный и т. п. Некоторые юридические словари приводят и глагол наказывать. Вместе с тем в одних юридических словарях можно найти выражение назначить наказание, в других — назначение наказания (это взаимно преобразуемые понятия). В употреблении функционируют обе формы, поэтому их нельзя полностью отождествлять, особенно в данном исследовании, где выявляются терминологические различия в конкретном тексте.

По довоенным переводам BS собирались не только различия традиционно понимаемых именных терминов, но и терминологические различия иного характера⁷. Их немного. Как отмечалось в начале, около 15 проц. обнаруженных различий имеют форму не существительного или именного словосочетания. Эти различия можно было бы и не относить к терминам, однако их легко преобразовать в существительные. Здесь имеются в виду преимущественно глаголы и их сочетания. Такая терминология BS 1919 г. в более поздних переводах обычно существенно изменялась. Постепенно заменялся, например, один или оба компонента (408 свести BS₁₉, BS₃₁ — вступить в брак BS₃₄; 143 обложить акцизом BS₁₉ — обложить налогом BS₃₁ — обременить налогом BS₃₄), либо хотя бы один из них: 147 лишить рассудка BS₁₉, BS₃₁ — лишить сознания BS₃₄; 65 отстранить от службы BS₁₉, BS₃₁ — уволить со службы BS₃₄; 71 довести дело до конца BS₁₉, BS₃₁ — разрешить дело BS₃₄; 167 вызвать в суд BS₁₉, BS₃₁ — вызвать в судебную инстанцию BS₃₄.

⁷ Форма обычно заменяется более общей — например, вместо глагольной формы приводится инфинитив.

89

Один компонент иногда заменялся конструкцией: 515 сдать внаём BS₁₉ — нарушить девственную плеву BS₃₁, BS₃₄; 527 заниматься блудом BS₁₉ — заниматься проституцией BS₃₁, BS₃₄.

Частичные изменения чаще всего связаны с предложными конструкциями (например: 304 приостановить до срока BS₁₉, BS₃₁ — временно приостановить BS₃₄; 317 платить из обета BS₁₉ — платить из обещаний BS₃₁ — платить по обещаниям BS₃₄; 317 продавать в кредит BS₁₉, BS₃₁ — продавать в долг BS₃₄; 346 пустить в оборот BS₁₉, BS₃₁ — пустить в обращение BS₃₄), но встречаются и другие: 317 взять в залог BS₁₉, BS₃₁ — взять под залог BS₃₄; 317 считать недееспособным BS₁₉, BS₃₁ — считать недействительным BS₃₄. Иногда частичные изменения сочетались с существенными: 459 превысить пределы необходимой обороны BS₁₉ — превысить пределы необходимого самозащиты BS₃₁ — превысить пределы необходимой обороны BS₃₄.

К терминологическим различиям, не имеющим формы существительного, можно было бы отнести и следующие различия в сочетаниях с глагольной основой: 14 запрещается наказанием BS₁₉, BS₃₁ — подлежит наказуемому запрету BS₃₄; 40 невменяемый в преступном деянии BS₁₉, BS₃₁ — не подлежащий обвинению в преступном деянии BS₃₄; 55 осуждён за совершение тяжкого преступления BS₁₉, BS₃₁ — признан совершившим тяжкое преступление BS₃₄. Можно говорить и о различиях в прилагательных-терминах, например, 210 поддельный BS₁₉, BS₃₁ — фальсифицированный BS₃₄; 307 ответственный BS₁₉, BS₃₁ — ответственный BS₃₄, или даже наречиями, например, 146 неправомерно BS₁₉, BS₃₁ — незаконно BS₃₄. Хотя с точки зрения терминологической трактовки все это проблемные случаи, их терминологический характер, по крайней мере, вполне очевиден. Поскольку речь идёт о различиях, упомянуть их уместно.

Подводя итог всем различиям BS, следует обратить внимание на то, что юридические термины не всегда заменялись одинаково во всех частях текста. Например, термин BS₁₉, употреблявшийся ранее, заявитель, в BS₃₁ был заменён на свидетель, однако в BS₃₄ в одном месте его заменили на свидетель (158), а в другом оставили заявитель (30); ранее употреблявшийся в BS₁₉ и BS₃₁ термин свидетельство в BS₃₄ был заменён и на свидетельством (161), и на удостоверением (161); аналогичным образом, принудительный приказ заменялся обязательным приказом (125) и принудительным постановлением (129), письменное соглашение — договором в письменной форме (375) и письменным соглашением (376). Из упомянутых здесь замен обоснована только замена свидетельства на свидетельство и удостоверение, поскольку в русском оригинале действительно употреблены два термина удостоверение и

90

свидетельство (UU). В целом большинство таких несоответствий (их немного) возникло из-за недостаточной внимательности при замене и унификации терминов, поэтому их следует считать недостатками перевода. В целом различия в юридической терминологии переводов статутов возникли не только вследствие совершенствования терминологии, но и потому, что исправлялись сомнительные места и очевидные ошибки перевода 1919 года.

Рассматривая эти переводы более чем через полвека после их появления, трудно оценить мотивы замен. С точки зрения правильности большинство как терминов перевода 1919 г., так и их замен в более поздних переводах вполне приемлемы. Некоторые из них сегодня кажутся странными, непривычными, однако они не являются неправильными. Лишь отдельные замены, с учётом грамматики, словообразования или чистоты языка, можно считать более правильными, например: 43 обстоятельство, увеличивающее ответственность BS₁₉, BS₃₁ — обстоятельство, повышающее ответственность BS₃₄; 577 подопечный BS₁₉, BS₃₁ — опекаемый BS₃₄; 183 офицер запаса BS₁₉ — офицер запаса BS₃₁, BS₃₄. Большинство замен, даже таких, как 160 ответчик BS₁₉ — ответчик BS₃₁, BS₃₄; 160 истец BS₁₉ — истец BS₃₁, BS₃₄; 479 путешественник BS₁₉ — пассажир BS₃₁, BS₃₄; 532 ездок BS₁₉ — пассажир BS₃₁, BS₃₄, свидетельствуют не об устранении ошибок, а о совершенствовании терминов и выборе более подходящего словообразовательного средства. Хотя если, например, термин 684 приставка BS₁₉, BS₃₁ (поставка UU) был заменён на добавку BS₃₄, это ещё не означает, что последний термин намного лучше. Если бы прижился термин приставка (от «приставить»), мы употребляли бы его и сегодня.

В то время при замене терминов, возможно, более актуальным был вопрос не правильности, а точности. Причины появления некоторых замен в более поздних переводах видны при сопоставлении терминов с оригиналом, например: 15 совершать смертную казнь UU — наказывать смертной казнью BS₁₉, BS₃₁ — исполнить смертный приговор BS₃₄; 210 подделка UU — поддельный BS₁₉, BS₃₁ — сфальсифицированный BS₃₄; 124 сообщество UU — союз BS₁₉, BS₃₁ — община BS₃₄; 480 волостной старшина UU — волостной староста BS₁₉ — волостной староста BS₃₁, BS₃₄; 681 публичные торги UU — публичные переговоры BS₁₉ — публичные торги BS₃₁, BS₃₄. Как видно, замены 1934 года точнее соответствуют оригиналу, тогда как некоторые термины 1919 года даже вводят в заблуждение. Хотя стремление всегда соответствовать оригиналу не всегда оправдано: например, обряды делопроизводства UU 443 было переведено как письмо-

91

правила оформления BS₁₉, BS₃₁, позднее исправленные в соответствии с нормами литовского языка, — порядок написания документов BS₃₄. Стремление улучшить перевод 1934 г. с опорой на оригинал могло также ему навредить. Например, не было необходимости менять термин 574 kilnojamas turtas BS₁₉ — движимое имущество BS₃₁ на движимое имущество BS₃₄. Не вполне целесообразно вместо 479 kalinys BS₁₉, BS₃₁ появилось suimtinis BS₃₄ (арестант УУ). Тем более что эта замена проводилась непоследовательно (например, в статьях 123, 652 и др. оставлено kalinys). В целом термин suimtinis вполне подходит для обозначения задержанного, но еще не заключенного под стражу лица, однако в то время такого различия не проводили. Или, возможно, утвердились бы более литовские варианты перевода 443 формы судопроизводства УУ — формы написания документов BS₁₉, BS₃₁, 669 сессия суда УУ — судебное заседание BS₁₉, если бы в 1934 г. их не заменили на форму написания документов, судебную сессию.

Наконец, следует сказать, что в этой статье не ставилась цель выбрать худший перевод с точки зрения правильности и точности. В целом оценивать термины прошлого с точки зрения правильности проблематично, поскольку понимание правильности несколько меняется. Здесь скорее хотелось представить общую картину изменения терминов в прошлом. Вместе с тем из приведенных терминов видно, что многое сегодня изменилось. Хотя следует признать, что перевод BS 1919 г. с точки зрения терминологии и языка в целом был далеко не идеален, его ценность как первого перевода, созданного в то время, когда литовской юридической терминологии почти не существовало, для юридического языка неоспорима.

Видно и явное развитие терминологии. Перевод 1931 г. был немного, а перевод 1934 г. — уже значительно усовершенствован. Терминология последнего наиболее близка к современной. Тем не менее очевидно, что переводы BS 1934 г. и тем более 1931 г. не были заново выполнены по оригиналу, а представляли собой лишь исправление старого перевода 1919 г.

Кстати, в предисловии к переводу 1934 г. признавалось, что во всех переводах есть недостатки. Это объяснялось тем, что для достижения лучших результатов к работе нужно привлечь больше людей. А при работе по частной инициативе и небольшом книжном рынке в Литве это попросту невыгодно. Государство, к сожалению, не позаботилось об официальном переводе. Правда, в 1938 г. при Государственном совете была создана комиссия для подготовки принципиально нового BS, однако работа по кодификации продвигалась медленно и вызвала немало критики (Dakutis 1939: 172–173), поэтому до оккупации было сделано немного.

Тем не менее необходимо подчеркнуть, что пройденный при переводе Уголовного статута путь совершенствования юридической терминологии чрезвычайно важен для современного юридического языка —

92

для юридического языка. Многие юридические термины были заимствованы оттуда. С другой стороны, и сейчас, когда возникают те или иные вопросы юридической терминологии, стоит прежде всего обратиться к прошлому, а уже потом создавать или совершенствовать новейшую терминологию.

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ

Andriulis V. 1996: Lietuvos valstybės teisinės sistemos formavimo (1918.II.16–1940.IV.15) bruožai. – Lietuvos valstybės teisės aktai (1918.II.16–1940.IV.15). Parengė V. Andriulis ir kt., Vilnius.

BS₁₉: Baudžiamasis statutas, Kaunas, 1919 // Baudžiamieji įstatymai, Kaunas, 1919.

BS₃₀: Baudžiamasis statutas: su papildymais. K. Jablonskis, Kaunas, 1930.

BS₃₁: Baudžiamasis statutas: su papildymais. K. Jablonskis, 2 leid., Kaunas, 1930.

BS₃₄: Baudžiamasis statutas su papildomaisiais baudžiamaisiais įstatymais ir komentarais, sudarytais iš Rusijos Senato ir Lietuvos Vyriausiojo Tribunolo sprendimų bei kitų aiškinimų, Kaunas, 1934.

Dakutis T. 1939: Lietuviškosios teisės kelias. – Vairas 9.

Danilenko V. P. 1977: Даниленко В. П. Русская терминология: опыт лингвистического описания, Москва.

DJTŽ 1919: Dėl juridinių terminų žodyno. – Lietuva, lapkričio 3.

LLTS 1919: Laikinasis Lietuvos teismų ir jų darbo sutvarkymas. – Laikinosios Vyriausybės žinios 2–3.

Maksimaitis M. 2001: Lietuvos teisės šaltiniai 1918–1940 metais, Vilnius.

Masiulis B. 1954: Kalba ir teisininkai. – Teisininkų žinios 6, 7.

Stankevičius V. 1925: Baudžiamoji teisė: paskaitos, Kaunas.

Sugintas A. 1958: Šis tas iš darbuotės teismo srity. – Teisininkų žinios 23–24.

Šilingas S. 1918: Teisų Komisijos darbams sąmata [08 20 raštas Lietuvos Valstybės Tarybos Prezidiumui]. – LCVA, f. 1014, ap. 1, b. 32.

Umbrasas A. 2001: Teisės terminijos padėtis Lietuvoje 1918–1940 metais. – Terminologija 8.

UU: Уголовное уложение 22 марта 1903 г. По изданиям Н. С. Таганцева, Рига, 1922.

РАЗЛИЧИЯ В ЮРИДИЧЕСКОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ В ПЕРЕВОДЕ THE CRIMINAL CODE, ДЕЙСТВОВАВШЕГО В ЛИТОВСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ В 1918–1940 ГГ.

Резюме

During the period of the independent Republic of Lithuania (1918–1940) there was no original criminal code prepared. From 1918 Russian criminal laws were in force, among them – The Criminal Code (Уголовное уложение) of 1903. This article

93

рассматриваются различия в юридической терминологии переводов этого Кодекса на литовский язык (сопоставляются переводы 1919, 1931 и 1934 годов). Всего было выявлено около 200 различий. Они анализируются и группируются по способу выражения. Также обсуждаются правильность и точность терминов. Делается вывод, что переводы 1919 и 1931 годов отличаются лишь незначительно. Наиболее существенные изменения в юридической терминологии были внесены в перевод 1934 года — он наиболее близок к современной терминологии. Вероятно, большинство различий между этими переводами возникло вследствие постоянного совершенствования терминологии. Некоторые различия появились в результате исправления ошибок и неточностей перевода 1919 года. В статье подчёркивается значение терминологии, созданной в 1918–1940 годах, для современного юридического языка.

Alvydas UMBRASAS

Получено 2002-10-03

Lietuvių kalbos institutas P. Vileišio g. 5, LT-2055 Vilnius E. paštas [email protected]

94