LIETUVIŲ KALBOS GRAMATINĖ SANDARA LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA

ДИЕВЕНИШКСКИЙ ДИАЛЕКТ

J. LIPSKIENĖ ir A. VIDUGIRIS

Важнейшие сведения о территории диалекта и истории его изучения

§ 1. Диалект Диевенишкес по традиции называют диалектом окрестностей местечка Диевенишкес. Это окрестности Пошконяй, Юргелёнис, Пагауженай (Шаркайчяй) и Диевенишкес бывшего Ошмянского уезда, ныне Эйшишкского района, образующие своеобразный выступ в юго-восточном углу Литовской республики.

Самые литовские деревни расположены в середине этого выступа, по обе стороны реки Гауя: Валаткишкес, Кмельнишкяй, Падварес, Пошконуѕ, Сяуримай, Ластаўчикай, Диджюляй, Грйбишкес, Римшяй, Сталгоныс, Бечёнис, Казюляй, Шалтяняй, Скрайчёнис, Диевенишкес, Версека. Несколько дальше в обе стороны от реки Гауя есть и другие довольно литовские деревни: Сенейи Межёнис, Жижмай, Мачючай, Сюдайняй, Рамошкос, Милкунай и др. В окраинных деревнях (например, Павидонис, Скайвонис, Силии, Пагауженай, Дваришкес, Кальвяй, Плюстай, Забелишкес и др.) говорят преимущественно смешанно: по-литовски и на местном белорусском диалекте, который сильнее распространился в восточной части выступа (например: Вашкеляй, Вайшуткемис, Вежякемис, Дауленай, Антанишкес). В некоторых деревнях по-литовски с детства говорили главным образом только старшие или самые старые местные жители. Молодежь, которая сейчас учится в польской школе, или люди старшего поколения, учившиеся там раньше, знают и польский язык, однако для жителей этих мест польский язык не является родным.

В конце XIX и начале XX века только по-литовски говорили не только на упомянутой территории вокруг Диевенишкес, но и на нынешней территории Беларуси — в окрестностях Сурвилишкес, Каулелишкес, в северной части окрестностей Геранёниса, вокруг Армонишкес, почти повсеместно в районах Вороново и Радунь, а также в районе Ивье, около Лазунов¹.

¹ Ср. Obszarz języka litewskiego w gubernii Wileńskiej, „Materyaly antropologiczno-archeologiczne i etnograficzne“, t. 3, Kraków, 1898, p. 60—61; J. Rozwadowski, Objaśnienia do mapy języka litewskiego w gubernii Wileńskiej, „Materyaly i prace komisyi językowej Akademii umiejętności w Krakowie“, t. 1, w Krakowie, 1904, p. 89—93 ir jo žemėlapi.

183

Незначительно изменившееся положение сохранялось почти на протяжении всей первой четверти XX века. О распространении литовского языка в Ошмянском, Лидском и других уездах свидетельствует литовская и польская пресса того времени².

Более ранние данные, относящиеся примерно к третьей четверти XIX века, о границах распространения литовского языка в тогдашних Ошмянском и Лидском уездах приблизительны, неточны, часто противоречивы и потому не вполне достоверны. Тем не менее они хотя бы отчасти отражают этнографические границы литовцев того времени³ и одновременно сложные перемещения того периода, происходившие с началом формирования национального самосознания людей.

Распространение литовского языка и его соотношение с другими языками, вероятно, лучше всего показывает этнографический атлас, составленный в 1863 году Эркертом⁴. Однако проведенная Эркертом этнографическая граница с указанием процентов литовского населения не везде точно обозначает местности, где в то время еще говорили по-литовски. В этом отношении некоторые преимущества имеет проведенная в 1861 году А. Коревой этнографическая граница литовцев, хотя она тоже неточна⁵. Она проходит восточнее Гражушкяй, Клевичёса, Норвилишкес (Ошмянский район), но севернее Геранёниса, Каулелишкес (Вороновский район), Жирмунов (Лидский район), а на крайнем юго-востоке оставляет Лазуны. Лазуны не включает и линия, проведенная Пр. Кояловичем в издании Археографической комиссии 1865 года⁶; она проходит значительно южнее Диевенишкес и Геранёниса⁷.

Трудно сказать, насколько далеко к юго-востоку от Диевенишкес проходит граница распространения литовского языка, исходя из схематического атласа, изданного П. Кеппеном в 1851 году⁸.

² Žr. J. Š-klys, Prie statistikos Vilniaus gubernijoje, „Varpas“, 1903, Nr. 2, p. 36; Lietuvių padėjimas Vilniaus vyskupijoje, „Viltis“, 1908, Nr. 104, 115—125, 130, 132, 133; 1913, Nr. 23; plg. Lietuvos žemėlapį su etnografijos siena, „Lietuvos ūkininko“ bendrovės leidimas (be datos); Ze stosunków litewsko-polskich, Warszawa, 1907; M. Römer, Stosunki etnograficzno-kulturalne na Litwie, Kraków, 1906, p. 3—35; A. Doritsch, Beiträge zur litauischen Dialektologie, „Mitteilungen der litauischen litterarischen Gesellschaft, t. 6, Heidelberg, 1912, p. XVI—XVII; K. Werbelis, Russisch-Litauen. Statistisch-etnographische Betrachtungen, Stuttgart, 1916; J. Zaremba, Stosunki narodowościowe w województwie nowogródskim, Warszawa, 1939, p. 138—146.

³ Термин «этнографические границы» мы иногда употребляем в значении границ распространения литовского языка, поскольку границы на многих русских этнографических атласах XIX века были проведены на основе критерия распространения языков.

⁴ См. Этнографический атлас западнорусских губерний и соседних областей, сост. Р. Ф. Е р к е р т о м, СПБ, 1863; Atlas Ethnographique de provinces habitees en totalité ou en partie par des polonais, Par R. D’Erkert, St. Petersbourg, 1963.

⁵ Žr. Материалы для географии и статистики России, Виленская губерния, сост. А. К о р е в а, СПБ, 1861; plg. „Vairas“, 1914, Nr. 16, p. 6.

⁶ Žr. Документы объясняющие историю Западно-Русскаго края и его отношения къ России и Польшѣ, СПБ, 1965; plg. „Vairas“, 1914, Nr. 16, p. 7; K. Werbelis, min. veik., p. 68; P. Klimas, Lietuva, jos gyventojai ir sienos, Vilnius, 1917, p. 45.

⁷ Следует напомнить, что в то время Диевенишкес еще были филиалом прихода Геранёнис; см. Executori um decretum de limitibus dioecesis Vilnensis, Vilnae, 1854, p. 28.

⁸ Žr. Этнографическая карта Европейской России, составлена П. Кеппеном, СПБ, 1851.

184

Сведения других этнографов и даже лингвистов о юго-восточных границах литовской этнографической территории ещё менее точны. А. Киркор⁹, А. Ритих¹⁰ и даже Я. Карлович¹¹ вместе с Ф. Куршайтисом¹² за пределами литовской этнографической территории оставили не только Лазуны и Жирмуны, но и Диевенишкес с Норвилишкес.

Более точные сведения об употреблении литовского языка собрал в 1867—1880 гг. член Русского географического общества Ю. Кузнецов, готовивший точную этнографическую карту Литвы. Указанные им населённые пункты, где ещё большинство жителей говорило по-литовски, доходят до Сурвилишкес, Геранёниса и Жирмунов. Однако большой литовский остров в окрестностях Лазунов, Бокшт, Юротишкес, Дуд и Лигомовичей уже не сообщался с литовскими окрестностями Геранёниса и Диевенишкес¹³.

В первой половине XIX в. по-литовски говорили на ещё более обширной территории. Хорошо знавшие этот край историки М. Балинский и Т. Липинский указывают, что по-литовски говорили в западной части Ошмянского уезда, в окрестностях Граужишкес, Велбут, Клевичи, Норвилишкес, Сурвилишкес, Диевенишкес, Геранёниса и Липнишкес, в старостве Бокшты, в Тробском приходе, в окрестностях Такоришкес, во всём приходе Ивье и в окрестностях Лазунов¹⁴. О том, что в то время от Диевенишкес и Геранёниса сплошная литовская речь сохранялась вплоть до Ивья, а значит, и до Лазунов, свидетельствует заполненная в 1827 г. анкета приходов Виленской епархии об употреблении литовского языка¹⁵.

Таким образом, нынешний выступ территории Диевенишкского говора (литовского диалектного ареала), напоминающий полуостров, — часть некогда гораздо более обширной литовской этнографической территории¹⁶. Люди, говорящие по-литовски или умеющие говорить на этом языке, и по сей день живут в окрестностях Лазунов, во многих деревнях Вороновского (Болотненского) района и особенно в деревнях Радунского района¹⁷.

§ 2. Диевенишкский говор уже давно привлекал внимание лингвистов как своим географическим положением, так и редкими языковыми особенностями. Уже в 1886 г.

⁹ А. Киркор, Этнографический взгляд на Виленскую губернию. Этнографический сборник, СПБ, 1858, p. 120—121.

¹⁰ Этнографическая карта Европейской России, сост. А. Ф. Риттихом, СПБ., 1875.

¹¹ См. J. Karłowicz, O języku litewskim, 1875, p. 250.

¹² Žr. F. Kurschat, Grammatik der littauischen Sprache, Halle, 1876, žemėlapis.

¹³ См. Ю. Кузнецов, Литовский народ, его расселение и численность, архив Русского географического общества в Ленинграде, фонд 11, опись 1, № 18, с. 12, 13.

¹⁴ См. M. Baliński i T. Lipiński, Starożytna Polska, t. 3, Warszawa, 1846, p. 251.

¹⁵ Žr. Ведомости о костелах и монастырях Виленской епархии, 1827, Lietuvos TSR Centrinis valstybinis istorinis archyvas, fondas 694, aprašas 1, byla 769, p. 5.

¹⁶ См. Литовская академия наук Литовской ССР, Институт истории, История Литовской ССР, под ред. J. Žiugžda, т. I, Vilnius, 1957, с. 64—65; ср. J. Jakubovskis, Tautybių santykiai Lietuvoje prieš Liublino uniją, Kaunas, 1922, с. 5—6; ср. W. Wielhorski, Litwa etnograficzna, Wilno, 1928, карта № 15.

¹⁷ Подробнее об этом см. «Вопросы литовского языкознания», т. 2, Vilnius, 1959, с. 195, 215, 242—243; т. 3, Vilnius, 1960, с. 177, 191; ср. материалы, собранные для атласа диалектов литовского языка и хранящиеся в Институте литовского языка и литературы Литовской академии наук Литовской ССР.

185

Исследовать этот говор приезжал известный лингвист и этнограф, в то время ещё приват-доцент Петербургского университета Э. Вольтер. Во время той же поездки он собирал материал в окрестностях Жиетела, Лазунов и Бенекани. По побуждению Э. Вольтера учитель начальной школы в Диевенишкес Г. Аусюкас (Avsiuk) записал несколько литовских диалектных текстов (песен, загадок и др.) и в следующем году отправил их ему в Петербург.

Во второй раз Э. Вольтер побывал здесь (в окрестностях Диевенишкес и Лазунов) в 1893 г. Материалы, собранные во время обеих поездок, — характерные особенности ашмянского (то есть лазунского и диевенишкского) говора, подборку текстов (песен, сказку, а также около десятка загадок) и словарик редких слов — он опубликовал в 1895 г.¹⁸ Однако записанные Э. Вольтером тексты с современной точки зрения имеют много недостатков: слова и их формы приведены без обозначения ударения, кроме того, иногда записаны неточно, не обозначена долгота гласных, не различаются гласные e, ė, а иногда uo и o, смягчение согласных отражено непоследовательно. Поэтому материалы Э. Вольтера теперь представляют интерес лишь для истории и сопоставления.

Около 1906 г. окрестности Диевенишкес посещал К. Буга. Записанный материал он широко использовал в различных своих работах, однако отдельно об этом говоре не писал¹⁹. Собранный им материал, хотя и немногочисленный, очень ценен, поскольку по точности записи отвечает всем требованиям современной диалектологии.

Подборку сравнительно качественных текстов диевенишкского говора с комментариями опубликовал эстонский лингвист П. Арумаа, собиравший здесь материал около 1928—1929 гг.²⁰ Его работа по-прежнему является наиболее важным из широко доступных источников о диевенишкском говоре. Однако и работа П. Арумаа не даёт более полного представления об этом весьма интересном говоре.

Э. Френкель довольно широко использовал материалы диевенишкского говора, когда в 1936 г. писал о литовских говорах Виленского края того времени²¹. Он опирался главным образом на материалы, собранные другими, а сам, по-видимому, в область распространения этого говора не приезжал.

Литовские лингвисты смогли приступить к более тщательному исследованию этого говора только в годы Советской власти. В 1952 и 1964 гг. для его изучения приезжали диалектологические экспедиции, организованные Институтом литовского языка и литературы. Кроме того, почти ежегодно сюда приезжают отдельные лингвисты и краеведы республики.

¹⁸ E. Volter, Zur litauischen Dialektkunde, „Mitteilungen der litauischen litterarischen Gesellschaft“, t. 4, Heidelberg, 1895, p. 173—186.

¹⁹ K. Būga, Užrašai, Vilniaus Valstybinio V. Kapsuko vardo universiteto Mokslinės bibliotekos rankraštynas, signatūra D. 545, p. 26.

²⁰ P. Arumaa, Litauische mundartliche Texte aus der Wilnaer Gegend mit grammatischen Anmerkungen, Dorpat, 1931, p. 19—30, 61—64.

²¹ E. Fraenkel, Der Stand der Erforschung des im Wilnagebiete gesprochenen Litauischen, „Balticoslavica“, t. 2, Wilno, 1936, p. 14—107; Apie Vilniaus krašto lietuviškų tarmių ypatybes (reti slavų žodžiai ir konstrukcijos šiose tarmėse), „Lietuvių tauta“, t. 5, Vilnius, 1935, p. 257—262.

186

Материал, на основании которого написана эта статья, в основном собран во время экспедиции 1964 г.²² в упомянутых выше (см. § 1) деревнях. Отдельные предложения и формы были записаны также в деревнях Дайлиджяй, Пагиняй, Йокубишкес, Уреляй (Урлионяй), Юргелёнис, Паюргелёнис, Медины, Пулки, Шаркайчяй, Гедунай, Шюркщяй, Прабашчишкес, Рудня и других.

Фонетические особенности

Вокализм

§ 3. Диевенишский выступ входит в ареал дзукского диалекта и разделяет западных и восточных дзуков. В западной части выступа, вплоть до восточной границы окрестностей Диевенишкес, смешанные дифтонги am, an, em, en произносятся двояко: наряду с brunktėlis²³, kumpas, lungas, runkà, grindzi·mas, pinkólika, peč’a dínkscis, žintas нередко говорят также branktėlis, lángas, lañkas, lankà, rankà, pėmpė, pėnktas, žėntas и т. д. А слово vandũo, наряду с vánduo, а также формы деепричастия настоящего времени ãinanc’, važ’úojanc’ вообще не были услышаны в ином произношении.

Может показаться, что формы с am, an, em, en появились здесь под влиянием литературного языка, поскольку на более ранних диалектологических картах граница между западными и восточными дзуками проводится дальше к западу²⁴. Вероятно, эта граница указана на основании материала Э. Вольтера: во введении к описанию ашмянского диалекта он отметил, что диалекты окрестностей Диевенишкес и Бенекайни ничем не различаются, а далее описывал только факты диевенишского и лазунского диалектов²⁵.

О том, что в окрестностях Диевенишкес эти дифтонги уже давно произносятся двояко, свидетельствует и материал, записанный К. Бугой в начале XX в., например: duñkst(s)jo, inkúndo, lúngu·, púntsis, úntsis, pinki, но также grambuolýs, ántsis, rankà, vándenjo²⁶. В печатных текстах Э. Вольтера последовательно встречаются формы только с i, u+m, n, что показывает: материал он собирал главным образом в восточной части ареала диевенишского диалекта, то есть в деревнях окрестностей Норвилишкес, где и сейчас старожилы не произносят упомянутые дифтонги иначе²⁶. Следовательно, границу, разделяющую западных и восточных дзуков, нужно проводить через Диевенишкес.

§ 4. Дифтонги uo, ie монофтонгизируются крайне нерегулярно, например: dúoda, kluoni·nà, ju·stà, ri·šėlis, švi·sù, važ’úc’ наряду с klúonas, píenas, važiuoja. Эта

²² Отдельные факты взяты из собраний фольклора, записанных Й. Довидайтисом в 1951—1952 гг. и хранящихся в секторе фольклора Института литовского языка и литературы.

²³ Используется упрощённая транскрипция «Программы сбора материалов для атласа литовского языка» (изд. II, Вильнюс, 1956, с. 105—118).

Долгота ударных гласных нигде не обозначается; на неё указывает знак интонации. Долгота безударных гласных обозначается только у a, e, i, u.

²⁴ См. «Archivum Philologicum», т. 4, Каунас, 1933; «Словарь литовской орфографии», Каунас, 1948, с. 123; ср. также J. Šukys, Būdingesnės Ramaškonių tarmės ypatybės, «Lietuvių kalbotyros klausimai», т. 3, 1960, с. 178—179.

²⁵ См. E. Volter, указанное сочинение, с. 177.

²⁶ Название деревни Антанишки в окрестностях Норвилишкес сохранило дифтонг an, вероятнее всего, под влиянием славянских языков; ср. польское Antoniszki, белорусское Антанишки, поскольку даже в окрестностях Диевенишкес чаще встречаются топонимы с um, un, например: Kumpas «поле деревни Диджюляй», Lūnkos и Lankos «луга деревни Валаткишкес», Undriškė «луг деревни Дайлиджяй» и др.

187

Особенность диалекта не нова, поскольку её отмечали как Э. Вольтер (ср. justiati josiotu 186, užužialio dvaran 187), так и К. Буга (mikė, snikc’, klūninā, vūlakčis, migūstas наряду с miegakulis «лентяй, соня», Trakūosnan, važ’úoc²⁷). Примеры такого монофтонгизирования этих дифтонгов встречаются и в других местах, особенно на окраинах диалекта западных дзуков, расположенных в Белорусской ССР, например, около Рамашконса, Билюса, Белюнас, Летувы (Варенавский район), Пликиса, Склодониса, Падитвиса, Пелесы, Каргаудаса, Кивониса (Радунянский район), Азеркуса, Первалки (Гродненский район). Возможно, все эти диалекты поразительно ясным монофтонгированием le, uo превосходит только дзукский диалект Зиетелы, не имеющий особенностей дзукавия.

§ 5. Отдельные носители диалекта вместо гласного u иногда произносят передвинутый вперёд звук среднего ряда i, похожий на отодвинутый назад i (но отличный от белорусского bl), например: ažgiedėjo «запел», lieživi, nivėdė «увёл», pamitekėjo «вышла замуж», pasikorisi «повесившаяся», siko «свернул», siksū «сверну», sisukė «свернулось», sivėdė «съел»²⁸.

§ 6. Другие особенности вокализма диалекта Диевенишкес известны на обширной территории диалектов дзуков и в целом восточных аукштайтов, например:

a) Носовые ą, ę и сократившиеся в конце слова ударные циркумфлексные a, e (происходящие из an, en) произносятся как u’, i’; u, i, например: galūsc’, izgūzdzino, ku-snelaičis, tūososi, tisc’, kāti, pifk’u’; su biti, marc’u, pūodi.

b) В начале слова вместо e произносится a, например: aina, apušė ūr zino, āžerų, až’a, ažis.

c) Ударный гласный e, независимо от того, какой слог или согласный следует за ним, сильно раскрывается, например: gi’vėnc’, kāl’as, mēdz’as «лес», nepadė gi citėlėlis. Эту особенность отмечали и записывали (только другими буквами) все предыдущие исследователи этого диалекта: Э. Вольтер (atkialk 183, v’aidu 183, žirgialis 184), К. Буга (Banālis 26, tākis 26) и П. Арума (parn’āški 19, sā’ nas 19, tā’kants’ 20, vīnā’l’o 21).

d) Ударный гласный é иногда слегка дифтонгизируется, например: g’ėrė sekm’ė «сказка», turėjau. Насколько удалось заметить, так дифтонгизируют преимущественно двуязычные или трёхъязычные люди не только в Диевенишкесе, но и в других диалектах литовского языка.

e) Первый компонент циркумфлексного и безударного дифтонга au обычно довольно сильно ассимилируется вторым и произносится с оттенком o, например: darāū, dāūgel’, lāūkuosā.

f) Первый компонент ударных остроакцентных смешанных дифтонгоидов i, u+l, m, n, r всегда удлинён, например: gīrtas, pīlc’, kūlc’, pūlc’, žīnda.

§ 7. Безударные долгие гласные i, u, ē, o сокращаются крайне непоследовательно и нерегулярно. Один и тот же человек в одном и том же слове один раз произносит их с меньшим сокращением, почти долгими или полудолгими, а в другой раз — почти краткими. Так варьируют как корневые, так и конечные безударные-

²⁷ См. K. Būga, указ. соч., с. 26; в текстах П. Арумы эта особенность не зафиксирована.

²⁸ Эта особенность зафиксирована лингвистами в литовском диалекте Зиетелы и около Асава (Варенавский район), ср. O. Broch, Zum Litauischen südlich von Vilna, «Nors Tidskrift for Sprogvidenskap», т. 19, 1960, с. 1—71.

188

произношение долгих гласных, которые стали долгими. Гласные ė, o в корне даже при сокращении не меняют своего качества (например: tėvális, obuolis), а в окончании они значительно более широкие; вместо них слышатся a, o, e (например: gãne, p’jõve, būva, sãka). Такое различие в качестве безударных ė, o в корне и окончании указывает на то, что здесь слово стало сокращаться в конце раньше, чем в корне.

Встречаются удлинённые ударные краткие a, e, i, u, например: mãšk, nėšvietė, pašėkiau, būvo, visì.

§ 8. 1. Немало примеров с выпадением краткого гласного (синкопой), например: brõkai<burokai, kãtr’as <keturias, mẽndlis<mendelis «горб», nedarnėjo<nedarinėjo, priemnė «приемень»²⁹. Особенно часто гласный i отсутствует в возвратной частице, например: ažuslaidė «спустился», nėzdavė «не удавалось», nusmaino «меняется», paskėls’u, pazdz’ãūk’, suskrãusi. К словам с невыпавшими гласными относятся ańtaras «второй», pusańtaro, vėlinas «чёрт».

2. Слов с сокращёнными гласными и слогами меньше, например: dvėtas<dvejetas, praicinis «прошедший», padà<pagadà «ясно», pažmìršó<pažmiršo «забыл», prẽi, nãjo<nuãjo и др.

3. С выпавшим гласным записано ãušarð «заря». Слово talakà «помочи» — вероятнее всего, прямое заимствование из белорусского языка; ср. талака.

4. Дифтонг al встречается в преобразованном виде au, например: Stãugóni·s ir Stalgóni·s, kãuniėr’us «круглая лопата».

Консонантизм

§ 9. В окрестностях Диевенишкес сохраняются обе особенности «дзукания», по которым выделяется дзукский диалект.

a) Вместо аффрикат č, dž (<tj, dj) последовательно произносятся c, dz, например: ãudz’a, gaidz’o, plãc’os, svec’ū. Только в заимствованиях или словах, пришедших из литературного языка, встречаются č, dž, например: pãč’us, medž’óc’. Возможно, появлению аффрикат c, dz в словоформах bit’u, rãgut’u «саней», ãud’ãu «ткал», ažukint’âu «вытерпел», gáud’ãu, stat’ãu препятствовали другие формы парадигмы, не содержащие аффрикат.

b) Согласные t, d — как отдельно, так и в сочетании с согласным v — перед i, y, į, ie и перед выпавшими i, ie окончания произносятся как c, dz, cv, dzv, например: atkazdzinėja, ciesė «правая», dzvìlika, miẽkci «спит», šalikáici, ci·léc’. Только перед i, į, возникшими из *en, и в отдельных заимствованиях t, d сохраняются без изменений, например: su biti, púodi, tinkúoc’. Однако иногда говорят cī<ti «там», ci·nai «там», и даже ci·évas «отец», vi·cėla «прутик».

Под влиянием литературного языка упомянутые особенности дзукания, особенно вторая, сравнительно быстро исчезают. Поэтому всё чаще можно услышать: ait’, gani·, tik(tai). В словах, пришедших из литературного языка, согласные t, d обычно не преобразуются в аффрикаты c, dz: dirpt’, darbãdienis.

²⁹ Сомнительно, имел ли это слово гласный e; ср. E. Fraenkel, Litauisches etymologisches Wörterbuch, Göttingen, 1955—1962, p. 653.

189

§ 10. Как в корне слова, так и в его конце перед гласными заднего ряда нередко сохраняется j после согласных p, v, например: aujú «овцу»³⁰, davjau, lápju (иногда также lápja «лиса»), p’jov’au, pjūti, šláp’ja (ср. šlapijú rankų), šlap’jóka.

§ 11. Для говора характерно отвердение некоторых согласных. Согласный t отвердевает не только перед e, ė (ср. ažilank’au, klába, láidž’a, lájo ~ lejo «лил»; galéi, gulėjau, kalbėk, stráublė «радуга», velėč’), но и перед i, in (<*en), например: lingüvas, lintų, lintá’ų; pérlindo, suslinkis «согнувшийся», bùklo: «в положении, жизнь», su kauli.

Перед гласными переднего ряда или перед продвинутыми вперёд гласными заднего ряда нередко встречается отвердевший r, например: apgróvi, karážom, (s)kráždė, krislas, neturù, rag’ù, pagerėc, skránda «бежит», tùrim. Реже отвердевают š, ž, c и другие согласные, например: nešoja, šaudžikles, šiva, rasižóc’ «разинуть рот», važávo, žirnei, žù’réc kráca, tracà, izdžuvo, minutėlė, aršális «теленок».

§ 12. Старые носители говора не произносят ни согласного ch, ни h. Вместо заимствованного ch произносят k: kóc «хотя бы», nekói «пусть», sukáitos «чахотка», ср. белорусские хоўб, нехай, сухоты. А фрикативный g из заимствований из белорусского или прошедших через белорусский язык, произносимый как h (который белорусы обычно транскрибируют γ), чаще всего передают как v (например: авúркас «огурец», lenč’u’vėlis «ленчюгелис», paprúoa «ремень седла», pasóvas «приданое, доля», plúvas «плуг», vódzina «змея», ср. агурок, ланцуг, папруга, паса́, гáдзiна) либо вовсе опускают (ср.: ciónas «цыган», piéaršč’os «горсть», samaonkà «самогон», ср. белорусские цыган, прыгороты, самагонка).

§ 13. Согласные часто влияют друг на друга, ассимилируются:

a) Первый согласный ассимилирует следующий за ним согласный, например: minkščimas, muščiš, piřščinės, rakščis «гроб».

b) Больше примеров, когда второй согласный ассимилирует первый, например: am_pėč’aus; nurìngdzinėja «(с)бирает». В результате ассимиляции первый согласный часто полностью исчезает, например: adárė «открыл», àdavė «отдал», apìlė «облил», àvertė «опрокинул», avìlk «надень», asnìgo < ažšnìgo «засыпало снегом».

§ 14. Жители некоторых деревень в окрестностях Диевенишкес (Гриби́шкес, Бечёнис, Скрайчёнис, Казюли, Валаткишкес и др.) (одни чаще, другие реже) заменяют согласные t, d перед ė, e, i, y на k, g, например,

d>g: bungėlė «булочка», àpgėda «обкладывает», dzígelis «большой», dugénc’ «гудеть, говорить», gėgė «дядя», girgėjo «слышал», „gigi:kis «лечись», gīrvos «поля», pragėda «начинает», pavargė «фамилия», vángen’o «воды», ži’gė³¹;

t>k: bikìnis «пчелиный», dùkeris «дочь», ìkeipo «вот так», kelùbas «телёнок», kiėvas «отец», ki’nai «там», merg’óki «девушка», pasikìnkma <pasitìnkma «встречается», pastakìk «поставь», pérverkė «перевернул».

³⁰ Форма aujú употребляется гораздо шире у западных дзуков, поскольку после перехода ao в au j стал необходим для предотвращения зияния.

³¹ Следует особо отметить сравнительно широко употребляемое в литовских говорах слово degùžė «кукушка», d в котором, как полагают, появилось в результате диссимиляции.

190

Следует отметить, что с такими изменёнными согласными нередко произносятся и новые слова, пришедшие из литературного языка, например: gekinė «водка», pirmā-gienis «понедельник», šingie «сегодня». Иногда упомянутые согласные произносятся настолько мягко, что трудно отличить t, d от k, g³².

Другие изменения согласных встречаются лишь в отдельных словах, например: g>d: derklālà «горлышко»; k>g: sāgė «следовала (за кем-либо)»; b>p: kimpa «цепляется», plākutės «клопы» и т. д.

§ 15. 1. Часто добавляются согласные: перед начальным ie, ė, i, e слова добавляется j (например: jievà, jėda, ježūkas «ёжик», jīlgas, jimč’), а перед начальным uo, u — согласный v (например: vuodegà, vūodz’a, vūogos, vūpė).

В начале слов, начинающихся с согласного, встречается добавленное s(z), например: skràgždė «ласточка», zdairosi «оглядывается, смотрит».

В окончаниях слов, заканчивающихся дифтонгом uo, встречается добавленное j, например: akmuoj, sesuoj, tešmuoj.

2. Случаев вставки согласных немного. Между оканчивающимся на гласный префиксом и корнем слов, начинающихся с гласных i, u (uo), произносимые j, v (например: nepajimš, sūvuodė) можно истолковать как вставные, служащие для устранения зияния, а также как добавочные, перенесённые из слов без приставки. Согласный t вставлен между s ir r в словах: apinastris, nastrai «рот человека или морда животного».

3. Перестановка согласных (метатеза) встречается в словах: liminis «мелинь», datù<dadù «тогда», ruškīnės «поминки», sėmbertas «смородина», sīmblas<sīnplas «слабый».

Морфологические особенности

Имя существительное

§ 16. Словообразование. Большинство сложных существительных в говоре образовано с соединительной гласной; ср. наиболее характерные примеры: arklāžirvė «часть плуга», arklāruškinei «щавель конский», bėržalapis, devī-nabrōlė «сестра, у которой девять братьев», galōdžirvis, miegakū-lis «соня», peč’adinhštė «печная заслонка», pirmākarti «в первый раз», pupōlakscei «лютики», saulšėtekis «восток», šilagėlės «подснежники», tarpūpedzei «боковые полки», varnākōja «лопух». Производные без соединительной гласной редки: rātpedzei «спицы».

§ 17. Среди существительных с приставками чаще всего встречаются образования с приставкой pa-, реже — с api-, at-, ažu-. Большинство существительных бывших основ a, ia, получив приставку, переходит в основу ė, например: pakaklė,

³² Эта особенность распространена главным образом в западных дзукийских говорах (в районе Дубичяй, Кабеляй, Азьеркай, Друскининкая, Родуньи, Пелесы, а также в отдельных словах в других местах); ср. J. Senkus, Nauja medžiaga apie lietuvių kalbos tarmes, „Lietuvos TSR Mokslų akademijos Darbai“, serija A, t. 1, 1955, p. 151; J. Otrębski, Gramatyka języka litewskiego, t. 1, Warszawa, 1958, p. 354—357; Ю. Довидайтис, О некоторых явлениях в южных и юго-восточных диалектах, „Lingua Posnaniensis“ t. 7, Poznań, 1959, p. 341; E. Grinaveckienė, Nauji dzūkų tarmės tyrinėjimų duomenys, „Literatūra ir kalba“, t. 5, Vilnius, 1961, p. 603—608.

191

pakelė, palaukė, palungė, pamėdė «опушка», papadė, pasvirnė, pašilė. Лишь некоторые слова, образованные от основы на a с приставкой, имеют основу на ia, например: ažūlkumpis, apinastris, pakraštys. Основу на ia имеют также некоторые существительные, образованные с приставками от слов с основой на u или o, например: padungis, padz irvėi, patvoris. Другие слова и с приставками сохраняют основу без изменений, например: ažūnis, pakėjos.

§ 18. Наиболее продуктивен суффиксальный способ словообразования. В говоре очень частотны существительные с суффиксами уменьшительного значения. Они образуются преимущественно с помощью следующих суффиксов:

a) -aitis, -aitė, например: avitaitė, bernaitis, kamolaitis, katāitė, k’aulaitė, ku’snelaitis, vuodegaitė, zilaitė. Уменьшительное значение больше не ощущается в словах bobātė «повитуха», lopinaitis «платочек», vištaitė «лапчатка»;

b) -elis, -elė. Гласный e этого суффикса произносится неодинаково. Чаще всего он долгий и открытый, например: aslālė, ausālė, brolālei «сиротки», dugnėlis, jungėlis, mintėlė, šienėlis. Однако иногда те же носители говора произносят этот гласный гораздо короче и уже, почти как ė, например: alksnėlis, beržėlis, beržėlis, dunksčėlis «крышечка», kalnėlis, paršėlis, vaikėlei, vuosėlis. Возможно, из-за такого неодинакового произношения производные с этим суффиксом записаны двояко как у E. Volteris (ср.: aglate 184, justiali 183, lakštial’o 185, tėvielio 183, žirgialis 184 и karvėlė 184, pūdeli 184, dzienietas 186), так и у K. Būga (ср.: Banalīs tetātė и karvjeljai, rišelis, vištel jai 26);

c) -ėlis, -ėlė присоединяется к многосложным словам. Гласный суффикса обычно долгий и закрытый, например: galu·stuvėlis, lopinėlis, malūnėlis, niekotėlė «корыто», šermukšnėlės «лапчатки» (хотя рядом иногда произносят и с более кратким гласным суффикса ė, например: o kišk’ėlis, v a r g i n i ė l i s be kepūrės šoka; m a l u · n’ė l i s bīvo).

d) -ikė, например: bobikė, kalikė, viščiķė «такой гриб»;

e) -(i)ukas, -(i)ukė. Производных с этими суффиксами очень много. Не удалось выявить закономерность, в каких случаях перед этим суффиксом стоит мягкий конечный согласный основы, а в каких — твердый; ср.: arklūkas, bobūkė, danc’ūkas, galūkas, jērūkai, kac’ūkoi, k’aul’ūkai, kumelūkas, ku·snūkas, lazdūkė, linc’ūkė, linūkai, miežūkas, pagallūkai, pel’ūkė, pul’ūkai «цыплята», rac’ūkai, sklimutūkai «прыгалки», vištelūkas «цыпленок», žvirblūkai;

f) -ulis, -ulė, например: bobūlis, dziedūlis, dzievūlis, ku mula, lie’tūlis, sesūla, vaikūlis;

g) -utis, -utė, например: akūtė, cviekūtis, gurūcei «крошки», krukūcei «глубины», ku·mūte, langučis, mergūtė, oškūtė, pirkūtė, ragūcis, sniegūte «снегопад», tėvūtis, vaikūcis. Следующие производные с рассматриваемым суффиксом утратили уменьшительное значение: blākutės, иногда plākutės «клопы», rāgutės «сани», traukučis «судорога», trupūcis, turkūcis «такое насекомое».

§ 19. В говоре имеется немало суффиксальных существительных, обладающих как бы пренебрежительным значением. Из наиболее характерных суффиксов можно назвать следующие:

-ėkas, -ėka, например: arklėkas «тощая лошадь, кляча», bernėkas «мальчишка» (ср. образованные от этого слова производные с уменьшительно-ласкательным значением

192

bernekūcis, bernekūlis), kumelėka «плохая кобылка, держала жеребёнка», medžėkas «плохой лесок», paršēkas «подсвинок», vaikēkai; -ystė, например: durcištė «дочь», mergištė «девочка, девчонка» (ср. mergiškaitė; кроме того, иногда говорят и mergiščė, а также mergišč'a; ср. и осталось двое детей: mergišč'a и bernekas).

§ 20. Следует упомянуть различные существительные с абстрактным значением, большинство из которых женского рода. Наиболее характерные их суффиксы:

-yba, например: geriba, jauniba, pikčiba, seniba. Помимо абстрактного значения, эти слова могут употребляться и в конкретном значении, например: seniba išmirė, jauniba paišvaž'avo «старики вымерли, молодёжь разъехалась». Наряду с -yba иногда употребляется суффикс -ybė, например: kalčibė;

-ysta, например: senistà «старость» (говорят: senistai ger'aus'a in žemės sėdėc');

-uma, например: aklumà, degumà «жар», drabnumà (гибр.) «мелочь, мелкость», gailumà, gilumà, gražumà, piktumà, platumà, riebumà, ša-usumà, senumà, šlapumà, tamsumà, tankumà, vėlumà.

§ 21. Немало и существительных с другими значениями и суффиксами:

-ėjas (-ėjis) -ėja: ткачиха, мельник, жница (жниц нет; жнецов нанимали);

-iena. Существительные, образованные с этим суффиксом, обозначают: а) мясо животных или птиц, например: jauciena, k’áulienà, viščienà, žu’sienà; б) место, где растут какие-либо зерновые, например: avižienà, grikienà, rugienà (rugienõs, rugienõ, in rugienų, rugienas);

-ikas, например: karikas kàro, tupikas tùp’a;

Производные с суффиксом -imas обозначают действие, результат действия или конкретные предметы, например: dudėnimas наряду с kalbėjimas, gręndzimas «утрамбованный земляной пол гумна», priunkimas «происшествие», prizdėjimas «то же», ti-simas «гнойник»;

-ynas, например: aglinas (agli:ni, agli:nà), beržinas, kvarkalinos «головастики», lazdinas «орешник» (ср. lazdà «лещина»), mendri:nai, skruz-dėlinas, žolinas «цветок, цветы»;

-(in)ykas, например: aviinikas «пастушка овец», darbinikė, jaucini-kas «пастух быков», naktigoni-kas «ночной пастух, тот, кто пасёт ночью», naminikac «тот, кто присматривает за домом, хозяин»;

-iškis, -ė. С этим суффиксом образуются слова, обозначающие происхождение людей по месту жительства, например: miež’oniškis, -ė, skauroniškis, -ė, skraiči’oniškis, -ė; ср. многочисленные топонимы с этим суффиксом: Dalgiškė «ручей», Dāubutiškės «деревня», Klaniškė «луг», Trainiškės «поле и лес»; Ži:džiškės «луга»;

-ojas. С этим суффиксом образуются названия стеблей некоторых растений, например: bul’bojei «ботва картофеля», grikojei, pupojei, vu’gojei (иногда также vu’ganojei);

Суффикс -tojas, -a имеют существительные со значением деятеля, например: artójas (иногда artójis), sáugotojas;

-ulys: kosulis, kvėpulis «дыхание», miegulis «соня», riebulei «жир», sopulis, spirulis «упрямец»;

13. Lietuvių kalbos gramatinė sandara

193

-tuvas, -tuvė — в основном существительные, обозначающие орудия, образованные от глаголов, например: galąstuvas, klascituvė «мялка», kultuvė, mintuvai, muš tuvai, setuvė, šautuvė «ружьё».

§ 22. Склонение. Большинство существительных изменяется и по единственному, и по множественному числу: pasailas «вожжа, поводок», pasailai, vištaitė, vištaitės, žibtūkas «спичка», žibtukai. Двойственное число сохранилось лишь в остатках, см. § 32. Только единственное число имеет существительное málka. Кроме того, ради образности в диалекте вместо форм множественного числа часто употребляется единственное число, например: páris tovei (перезрело) jãu įjùvas; c’a miežis neàuks, bùl’ba neàuks; bùs ir miežuko ir rugẽlo «будет и ячменя, и ржи», várpa rasipùtė, grūdas bira «колос раздулся, зерна сыплются».

§ 23. В диалекте имеется немало интересных падежных форм:

1. Дательный падеж единственного числа мужского рода имеет целых три варианта. Чаще всего в диалекте употребляются формы с окончанием -u: bérnu, sūnu, tēvu. В сочетаниях с предлогами lig, ik, po, pri(e)g у существительных с согласной основой встречается обобщённое окончание -i, например: šókom ik vãkari; po arimi akėjo; prabuvàu vis prig dárbi. Во время экспедиции 1964 г. были записаны также формы с окончанием -o: árk’lo dúoda avižų: bóba sáko kišk’o; ašmiršáu póno pasakic’. Эти формы дательного падежа единственного числа чаще встречаются в речи людей старшего поколения и в фольклоре. В бытовой речи они реже³³.

2. Дательный падеж множественного числа всех основ имеет окончание -mu, например: akimu sveika; mėtamu samdo; reik’a tomu visómu trimu mergištému; reik’a dovanóc sesùtėmu, bról’amu; vaikámu aina kap iš dúmo «детям (работа) даётся очень легко»; seniemu žmonėmu reik’a pasilséc³⁴. Иногда (возможно, под влиянием литературного языка или других диалектов) встречаются и формы: mergóm, vaikám.

3. Более старые, удлинённые формы творительного падежа множественного числа с -mi сохранили главным образом только существительные с i- и согласной основами, например: akimi įnėrėme in mani; su trim akimi; ir tas griauža dancimi, ir tas; išėjo su dukterimi; šlaunimi vadzina. Творительный падеж единственного числа у существительных этих основ перешёл в основу на ia (существительные мужского рода) или на io (существительные женского рода), например: ak’u negalėj žuréc; su dùkter’u búvom; dunc’ù griež’a.

4. Окончание местного падежа множественного числа — -sa, например: tu mán žal’à aki·sà; ašarosa buvau; pac’uosà, geresn’uosà daiktuosà; o kas tuosà kalnuosà?; vienuosà namuosà pãmuse tėvu’; vaikuosà (вместе с детьми) gi’vèna nu’nai; žūsi’s būna vandenuosà

³³ Подробнее о формах дательного падежа единственного числа с -o и их употреблении см.: J. Lipskienė ir A. Vidugiris, Apie vieną dzūkų tarmės daiktavardžių vienaskaitos naudininko formą, „Lietuvos TSR Mokslų akademijos Darbai“, Serija A, t. 1(20), Vilnius, 1966, p. 205—208.

³⁴ В соседнем диалекте Рамашконяй (Варенавский район Белорусской ССР) окончание -mu сохранилось только в формах с i- и согласной основами, ср.: J. Šukys, Būdingesnės Ramaškonių tarmės ypatybės, „Lietuvių kalbotyros klausimai“, t. 3, Vilnius, 1960, p. 481.

194

мало, я родом из Миежониса. Формы единственного числа того же падежа: mėdzi· «лес», pilvi, pirk’oji, pusėi, šali.

5. Обычные формы множественного числа иллатива образуются с -na: akišna, kapuosna, trušošna, šitošna, pirk’ošna. Возможно, по аналогии с иллативом единственного числа (ср. rañkon, šulniñ, prašosi nakciñ «на ночлег», unksnėn), либо просто n(a) иногда повторяется при иллативе множественного числа, ср.: inliñdo mā namuosnan; užliñdo spal’uosnan ir pramiegójo; šalísnan aina, sustāto tok’ósnan at’ósnan; atvaž’ūosi sveč’ūosnan; stāto vartūosnan.

Иногда формы иллатива употребляются вместо инессива (например: tañ pulkālīn (ir pulkēli·) mā rādnas brȯlālis; rudenīñ atvaž’āu; mā pači karč’mōn gār’a; sēdz’ lape namēl’uosna ir sāko), а формы инессива — в значении иллатива (например: ais’ū dar Bieč’onisā «сейчас поеду в Бечёнис»; dar tūžguosa nevaž’uoja).

В некоторых случаях формы иллатива употребляются и вместо других падежей, например: āusīsna šālta; kōrtosna grōja.

6. Зафиксирована только одна форма адессива единственного числа (tiēvip būvo su·nūs), тогда как форм алиатива единственного числа больше, например: kap aš nuveinu Butrimóp, tai apdairāu (apžiūriu) itū·; galóp dagais «дойдёт до конца»; ir net galópi (до конца); prieng’a vaikų krikštóp; sududēna, kap skaudz’āu krikštóp «договариваются, сговариваются (повезти ребёнка) — как можно скорее к крещению».

§ 24. 1. Формы падежей согласного и i-основы сильно варьируют. Старое окончание названных основ нередко сохраняет ещё родительный падеж единственного числа, например: dukterės, seserės, šunės наряду с dukterės || dukterės, || dukrės, seserės || sesuvōs, stūomen’o, šunies, vānden’o.

Окончание -es часто сохраняет также именительный падеж множественного числа этих слов, например: dūres, duntes, sāseres, šunes, žūses, žmones наряду с žmōni·s. Это окончание полностью сохранили топонимы с суффиксом -ones: Beč’ones, Miež’ones, Pošrōnes, Skaivōnes, Skraič’ones. С окончанием -es часто употребляется и топоним совсем другой основы Rimāšes «Rimašiai». Правда, другие слова чаще уже употребляются с окончанием (i)a-основы: akmenai, ašmenai, duntai, piemėnai, smegenai, stuomenai, vagei.

Варьируют и формы других падежей названных основ, ср. именительный падеж ед. ч.: duk-tėl||dukrė||dukra, duncis||duncis, debesis, mėnesis, sesuvā, sesuōi, stuomuōi; творительный падеж мн. ч.: su sā duktēm||dukterimi и др.

2. (i)u-основа сильно пострадала. Наряду со старыми формами (например: medūs, su·nūs, žmogūs, medaũs, sūnu·s) всё прочнее утверждаются более новые формы сильных основ (например: karāl’o, mādo, žmōgo, pietai, su·nai, su·nais, turguosa, turguosna).

3. В диалекте немало слов других основ, которые отличаются своим конечным элементом основы от соответствующих слов литературного языка или других диалектов, например: blakscinis «ресницы», cibul’a «лук», jurginā «георгин», liepas «липа», riešucis «орех», tulžis «желчь» и др.

§ 25. В диалекте немало отдельных слов и форм, имеющих иное ударение, чем в литературном языке, ср.: netoli kaim:na’i; ir dar blizga kau-

13*

195

…; просит мяса без костей; мне всё равно, литовец он или латыш; подстилка в плуге; дал такой пакли, а где ключи; у меня пядь большая; в саду цветы: ружьё имел и разнёс; как из ружья выстрелит; оба родителя; родителям будет; покупать телят, одна дойка; в полной лавке воробьёв.

Уменьшительно-ласкательные формы звательного падежа единственного числа суффиксальных производных изредка имеют ударение на корне, как и в других западных дзукийских говорах, например: brólukai, gáidulė, súnulį, vaikeli; kárveli (=kalveli), méistrelį, nukalk lenc’ų-želį.

Иногда по моделям существительных с циркумфлексным корнем во множественном винительном падеже ударение падает на окончание, например: aguonàs, ark’lus, galvàs, grūdùs и др.

Имя прилагательное

§ 26. Словообразование. Наиболее характерные суффиксы прилагательных:

-ėlis, -ė, например: ažusmigėlis (соня) vaikas; patrūkėlei (изорванная) drabužiai;

-ickas, -a, иногда -uckas, например: balcickį (очень белые, беленькие) поросята бегают; atāj įjuodzickas (очень почерневший, чёрный) nug dárbo; маленький дворик; узенькие луга; коротенькие песенки поёт (реже бросила детей маленьких, словно навоз). Прилагательных подобного образования зафиксировано больше в литовских говорах, расположенных в Белорусской ССР, например, около Родуньи (ср. núogickas, pilnickas), Лазунов (ср. mãckas, simplickas «слабенький»), Зетель (ср. gãritkas, grinitkas, žãlitkas и др.³⁵

-(y)kščias, -ia, например: ažuperni-kšč’as; bulikščėi (старинные) работы, это не нынешние; kadáinikšč’os (старинные, старые) судьбы (ср. kadáikščėi žmonės oisaipō giwėno); perniškšč’as; старинным не научусь приметам; вчерашнее молоко;

-inis, -ė (изредка -ienis), например: овсяные семена; овсяные снопы; сейчас метлами; тогда метла камней; жерновой; и напился из следа коровьего копыта; телячьи семена; бич костяной; полевая коровка; льняная (деревянная) ложечка; литовская песня; и суёт ему глиняные (черепки); родители встречают дома; первый и задний (ср. ažac’a «зад») диск; в прошлом году старушка умерла; тогда самодельный был; старинное слово; поперечная палка; стеклянные глаза; соломенная шляпа;

-ingas, -a, например: дядькина (послушная) курица; и лежит душа не забывчивая; она была несообразительная; она очень рассказчивая (хорошая рассказчица); девушка очень умелая;

³⁵О происхождении и словообразовании этих производных суффиксов см.: P. Skardžius, Lietuvių kalbos žodžių daryba, Vilnius, 1943, p. 123—124; J. Otrębski, Gramatyka języka litewskiego, t. II, Warszawa, 1963, p. 273.

196

-iškas, -a, например: itai gūdžiškas (нелитовский) žōdzis; juōkiškas (ни то ни сё, смешная) dárbas;

-uvas, -a, например: anksčiuvas||unksčiuvas; rūpeslīvas «заботливый», vė- livas;

-(i)okas, -a, например: senōkas, senōka «пожилой, -ая», šlap’jōka;

-okis, -ia, например: vienōkis (одинаковая, похожая) dárbas; itai nevienōkos kalbos;

-oktas, -a, например: nevienōkta galvà «неодинаковые способности (людей)»; č’a visur vienōktas daiktas «здесь везде одинаковые места»; dvējōkta, trejōkta žēmė;

-otas, -a; -uotas, -a, например: barzdōtas, kuprōtas, lapōtas, pilvōtas; akmeniuōta, gisliuōta, vižiuōta;

-ukas, -ė: mažūkas, mažūke, mieliukas, nedzidūke, ср. также mažukūl’ūke (совсем крошечная) была одна дочь;

-(i)ulis, -ė, например: dzidz’ulis; karvėlė mā margūle; ср. также tókīs mažūkulīs būvo vīras;

-uostas суффикс встречается только в слове miegūostās paskėlė;

-ūklis, -ė, например: человек был хорошим, этот — пьяница; эта берёзовая кадка;

-utis, -ė, например: jaunūcis, gražūcis, nedzidūcis, sveikūcis, sveikūtė;

-u(i)tinis, -ė, например: paskuicinė, pirmuicinis, viršucinis;

§ 27. Склонение. Сравнительная степень прилагательных образуется так же, как и в литературном языке: jaunēsnis, plonesni, senēsne, skaudēsnis «быстрее», storesni, strukēsne «короче», tolimesni, viresnis, viresnė (с сохранением ударения исходных слов tōlimas, vīras).

Превосходная степень образуется неодинаково. Наиболее употребительны формы с суффиксом -iausias, -ia: dzidz’aus’as, ger’aus’as, miel’aus’as, vīr’aus’a. Нередко эти формы дополнительно усиливаются местоимением pats или славянской частицей nāi: pāc dzidz’aus’as, pāc sen’aus’as, pāci sen’aus’a; nāi ger’aus’as, nāi skaud’aus’as «самый быстрый». Иногда в значении превосходной степени употребляются и формы прилагательных сравнительной степени с местоимением pats (например: aš pāc vīresnis; tōi būba pāci senēsne), а также контаминированные формы, например: geresn’aus’as (ср. pac’uosū geresn’aus’ūosa daiktuosa gi’veno pōnai).

§ 28. Остатки местоименных прилагательных чаще всего встречаются в фольклоре, особенно в песнях. Реже местоименные формы употребляются для обозначения кличек животных и названий полей или в бытовой речи. Наиболее частотны формы именительного падежа единственного числа, формы других падежей редки, например: Aštrāsai kālnas, ciesiōj rankā «правая рука», Dzidzīsai pūšinas, dzidesnīsai aina aštuntōn klāsen, o jaunēsnisai, ketvirtōn; Gilāsai «овраг», jāunesnēj prirīnko skaudz’āu; kair’ō rankā; Keršōj «кличка коровы», Margōj «то же»; Jurgēli, gi tu grāžasai; mielasai bernēlis; nevērk, mā mielōj; Platāsai «овраг», Plac’ōj «поле», sunk’ōj ligā kap niūemė; tai mā brolāl’o šivasai žirgēlis; o tōj trec’ōjoj – mā radn’aus’oj mergēle; viresnēj turēj, o

197

младшая зарезала, моя невестка, мой старый отец: тогда мать перекинула через правое плечо, а отец перекинул через левое плечо

§ 29. Среди падежных форм следует отметить форму творительного падежа единственного числа женского рода, имеющую окончание мужского рода -uom, например: su jaunūom (с молодой) aina põdrūškė (подружка невесты); paci apsiuvers’ū (наизнанку) margūom degužėli, o dukrēbli karčiūom apušėli (иногда слышится как mergūm, karčūm). Лишь изредка встречаются формы с -uōi: jū margūōi vadžink.

§ 30. Некоторые прилагательные или отдельные их формы имеют окончания других основ, чем в литературном языке, например: pagirdė gardū (вкусной) водой: drūti (сильная) rankā; удача будет краткой, меткой (попадёт в цель); kur nāuji cie(i) juodu’s kailinei.

Имя числительное

§ 31. Словообразование. В данной говоре порядковые числительные по своему образованию отличаются от соответствующих числительных литературного языка, например: dū, dzu; но añtaras, antarā. Вместо añtaras, -ā часто употребляется местоимение kitas, -ā, ср.: сколько лет? — kici «вторые»; trizdešim kītāis mētāis gimus. Прочие порядковые числительные образуются главным образом от количественных с суффиксом -tas, ta, например: piñki: piñktas, -ā; šešti: šeštas, -ā; sepcini: sepcītas, -ā; aštūoni: aštūontas, -ā (чаще aštūntas, ā); dešims: dešīmtas; vienūolika: vienūoliktas, -ā; dzūlika: dzūliktas, -a; piñk’ōlika: piñk’ōliktas, -a; dzūidešims: dzūidešimtas. Числительные trātas наряду с trāc’as и ketvirtas, вероятно, образованы от собирательных числительных, ср. traji, ketveri (с чередованием гласных суффикса).

Собирательные числительные «5—9» обычно образуются с суффиксом -eli: penkeli, šešeli, sepc’neli, aštūoneli, devi’neli. Суффикс -eri имеют только ketveri, kėtver’os. С суффиксом -eji (после отверделых согласных -aji) употребляются dvejį, dvėjos, traji, trājos; ср. застывшие формы среднего рода этих числительных: skirkis, žēme, ingi dvēja, o tu, dungāu, ingi trāja.

Собирательные числительные обычно образуются от собирательных или количественных числительных с суффиксом -(e)tas (иногда -atas), ср.: dveji: dvātas (< dvojetas), trāji: trājatu· детей имеет; kētvertas лошадей было, и aštūonetas коров; piñketu· детей pāmėtė (оставил).

Из дробных числительных с pus- можно отметить: pusāntro, pusantarōs, pusantarū, puspiñkto, puspiñktū и др.

Прочие производные от числительных имеют значение прилагательных, например, с суффиксами -okis, -oktas; см. § 26.

§ 32. Склонение. Количественные числительные du, dvi, а также abudū, abidzū, способствовали сохранению форм двойственного числа и у других частей речи. У этих числительных чаще всего употребляется винительный падеж, например: ingi du šimtū anūkū· jau tur’ū; tūos pāutū dū išvėrda piemēn’ū; dzūi nakci ir dzūi dzieni šoko, gėrė ir gidėjo; abudū vaikū nuvedāu. Формы существительных с окончаниями двойственного числа именительного падежа встречаются гораздо реже, даже с числительными du, dzi (ar abudū, abidzū): dzūi dukti pāmirė; daž-

198

…же: не знает, что ещё делать детям; (и в пятый класс) идёт.

Формы родительного падежа числительных du, trus часто бывают сокращёнными, например: в двоих будет дом; ещё я пойду за три горки, попросила двоих, троих людей. Форма triej (а не *trij, ср. trijų), вероятно, возникла по аналогии с dzviei, ср. dvieju.

Формы винительного падежа множественного числа числительных мужского рода чаще всего имеют окончание -is, например: trejis, keturis, penkis, sepcinis, aštuonelis, devinelis. Формы с окончанием -us редки: aš dvejus metus pas jų veilk’du; šeš’us šimtus prabuvaū (потратил).

Наряду с формами множественного числа инессива, не перешедшими в наречия (я работаю с двумя вещами; с тремя девушками была), очень часто употребляются формы, перешедшие в наречия: вот они пришли вдвоём; вдвоём втроём пасут ягнят; все вместе: впятером, вшестером. То же значение, но иной тип имеют застывшие формы: senei dzvieju (вдвоём) бывают; ani·s ti· triju (втроём) бывают.

Для говора очень характерны формы темпорального иллатива (как числительных, так и нечислительных), например: в шесть, в семь часов утром гоним «скот в шестом, седьмом часу гоним на пастбище», ср. приезжает не на день.

Местоимение

§ 33. Наиболее важные особенности неличных местоимений aš, tu и возвратного местоимения savęs:

1. Формы родительного падежа единственного числа неличных местоимений aš, tu бывают двух типов: говори, меня нет дома, рядом на тебе отцовская шапка лежит, а на мне роса. Формы возвратного местоимения также бывают двух типов: идёт за собой; привела за собой; к полудню сама пришла.

Вместо форм литературного языка jūsų, mūsų в говоре употребляются более краткие формы: jūs, mūs, например: это ваш велосипед?; ой, какие у вас горячие блины; здесь наша усадьба (деревня); а почему наши пастухи не пасут? Иногда говорят и mūs, например: ты не наша матушка, ты волк.

2. Формы дательного падежа единственного числа неличных местоимений aš, tu и возвратного местоимения — mán, táu, sáu.

Формы дательного падежа множественного числа бывают двух типов. Более частотны формы с формантом -mu, например: нас двоих обойдётся электричество; я уже для вас ту песню пела; нам ничего не сделали; мамочка нам не рассказала; кому нам есть, кому нам горевать; менее частотны формы с -mi: покроем мы все убытки для вас; я вам приготовлю повкуснее; когда нам стоит помнить. Следует также отметить, что родственные местоимения с -mi не зафиксированы, все они имеют только -mu: и вот опять корова им поёт; красивое зрелище, и другим показывают; всем тем трём девушкам, тем девушкам некуда податься; и нам самим это нужно.

Иногда употребляется и более краткая форма: этим козлятам велели ничего не выпускать из дома.

199

3. Винительный падеж единственного числа личных местоимений aš «я», tu «ты» и возвратного местоимения имеет преимущественно краткий гласный окончания: nuvešk ir manį; ãnas ir dudėna: ataidžikit pas manį; tavį panešõs (senelis). Иногда употребляются и усечённые формы, например: kūgi ažūveikė (заработал) dukte pas tãũ; vienas ingi sáu, kitas ingi sáu tįs’a; mań sesula pap’jóvė ažu višogų kupkėlį. (puoduka): šešis pas mań.

Формы винительного падежа множественного числа также двоякие: aš jùs pažināũ; mùs niuvezė Šal’č’nį kan tadù; du pas mùmìs nakvój.

4. Формы творительного падежа единственного числа имеют окончание -im: su manim nieko nebuvo; su savim vadž’ója; творительный падеж множественного числа — с -mi: su jumi vaikšč’oi, dár ir mergáitė.

5. Формы местного падежа единственного числа этих местоимений (инессива и иллатива) не зафиксированы. Чаще всего встречаются формы аллатива множественного числа, употребляемые в значении адессива, например: žmonės musum dudėna prastai; jù sumūp miškas, o musum mādžas vadžinase; ataidžinėja musumūp; mu-sumūp uisaipe žmonės mūka (говорить). Встречаются и другие формы этого падежа, например, без -p: c’a musum gudai (белорусы) aplinkui; без -m-: buvo atāji: mūs up, a jùsumūp nebuvo. Ударение может падать и на корень: strol’ū (скворцов) būna mūsum||mūsum. Иногда употребляется и адессив единственного числа, например: būvo manim susirinki; manim i-rà žmon’ū; manip i-rà širdzis kuarā (нездорова); manim sepcin’os dūš’os (люди). Значение, близкое к адессиву множественного числа, иногда имеют и формы дательного падежа множественного числа с -mu, например: būvo viso mūmu.

§ 34. Вместо личных местоимений третьего лица литературного языка jis, ji, jie, jos в говоре обычно употребляются формы именительного падежа ãnas, anà, ãni·s (реже ãries, ãni), ãnos: ãn as ne tep dūmoja; anà nieko nebij’o; ãni·s visi c’à būna.

Отличное от литературного языка ударение имеют формы дательного падежа единственного числа женского рода: jei aš nieko nesak’āu; nedūk tu tai mergistei nieko. Формы дательного падежа единственного числа мужского рода иногда встречаются с -i: jãmi tai c’à gerai; ãni·s ir tãmi (тому) šipulukus drož’a; но чаще: jām, tām.

§ 35. Многие указательные, определительные и относительные местоимения сохранили формы именительного падежа с местоименным окончанием (или с усилительной частицей -ai), например: su kiom anasai važ’ūos; a anie i ti· kur’ ažusturėj; o kur’ cie i raktėlei; ir paždarė tój paci dukrėla; tai ir tusai (tasai)³⁶ sakė: ti· icia i³⁷ mūs lūkai; kurisai ataina žmogus galvón; kur’óji itep sakė; kurie i Vil’ni būna, ciemu gerai; šitój mergáitė labai rankinga. Иногда встречается также личное местоимение женского рода

36 Форма tūs «тот» широко встречается в ареале западных дзукийских говоров вокруг Алитуса, Лаздияй, Вейсеяй, Даугай и др.

37 Вторым компонентом форм itas, ita, itokis, употребляемых многими восточными и западными дзуками, является местоимение tas, ta, toj или tokis, toks, tokia, а первым — местоимение is «он», которое и сегодня употребляется без присоединительного i в окрестностях Лаздияй, Рудамины, Швентежериса и др.; о словообразовании форм itas, itokis ср. также J. Endzelīns, Latviešu valodas gramatika, Rīgā, 1951, p. 537. Иное объяснение происхождения этих форм см. E. Fraenkel, Der Stand der Erforschung des im Wilnagebiete gesprochenen Litauischen, „Balticoslavica“, t. 2, p. 25.

200

форма именительного падежа единственного числа с местоименным окончанием jōi (наряду с anà): jōi dar sērga; kūr jōi pragaišo.

Более частотны, однако, неатрибутивные формы местоимений (за исключением anasài, anói): ti. įtos naminės bitės į-sivedė; kok’à būicis, tokis dárbas; oi, mani gāne nežin’à kas tokis; džienu· tók is, vakarì kitókis; aš pàc būwàj ti· vit visos (все до одной) бывают курочками; kap kuris žōdzis tokis pac; kokiẽ perēdai būvo.

Творительный падеж единственного числа обоих родов часто имеет неодинаковые формы: простую и с местоименным окончанием, например: įtuom keliù (идя) kiēmas in kiēmo; šītum kelù aikite; visi išdžāugė juōi (девушками); kuri pirmā pri-rinksite (ягод), su tūoj žēni’s·uos.

§ 36. В говоре часто употребляются формы именительного падежа притяжательных местоимений mānas, tāvas, sāvas, которые выполняют также функцию звательного падежа, например: c’a mānas tēvėlis; o kur tavà momà? tēvėli mānas, radnàsai mānas, pasėki line’lūs ant manōses žemēlas; rutēles mānos, žal’ōs’os mānos, kas jus c’ā sėjo, kas jus ravėjo; mani vaikēlei, savì vargēlei; vūsvēli mānas, stēnasai tēvėli.

Притяжательные местоимения mano, tavo, savo встречаются реже, обычно в фольклоре, например: māno ūlnu· dērp’a, māno mėsù vērda; tāvo momōs neprasīš’u (наряду с tavōs momōs).

При именах существительных в именительном и других падежах чаще всего употребляются формы притяжательных местоимений ma, sa, ta, например: prižadėjai, ka būsi, mā žino-nà; mā tēvas be sā momōs augo; anà padarē gražū linù sā dukterei; aš tā motkù ragėjau; su mā su’nùm blogai būvo; džieve mā.

§ 37. Вместо притяжательных местоимений литературного языка jūsiskis, mūsiskis или форм jūsų, mūsų в говоре употребляются другие формы, ср.: ir jūsis kap kuris žōdzis kap mūsis; mūsis ir buc’ nebūvo; mūsis nùlekė labai smagēi; ir mūsis (сын) nerūk’a. Форма именительного падежа единственного числа женского рода имеет местоименное окончание: mūsēj ūṭarka (говорит) nei šōk’a, nei tōk’a. Других падежных форм этих местоимений записано меньше; ср. мн. ч., им. п. mūsei vaikai nepažįsta (не понимают) lietuviškai; мн. ч., местн. п. mūsen kiemi negieda. Впрочем, чаще употребляются краткие формы jūs, mūs: aš nevālgi’s’u jūs duonos; mūs karvės būvo pririštos.

§ 38. Отдельные личные местоимения говора, помимо форм мужского и женского рода, имеют также формы среднего рода, например: ānas visa susrinko ir išivėžė; c’a vic visa (всё целиком) izdž’uvo.

Следует упомянуть относительные местоимения kiekas, tiekas и другие их формы, ср.: kiekas mātu· c’a bu·nù; kiek in dangāūs žvaigždāl’u·, tai ciekas in žēmēs ski·lāl’u·; kiekù būvo (посеяно), paizdž’uvo vic visa; anà cиеku neažuveiks, kiekù ānas.

Глагол

§ 39. Словообразование. Значения приставок некоторых глаголов диалекта отличаются от значений в литературном языке. Кроме того, в диалекте есть несколько приставок, совершенно не употребляемых в литературном языке.

201

В диалекте очень часты глаголы с характерной для восточных аукштайтских говоров приставкой ažu-, реже až-. Приставка až(u)- заменяет литературную приставку už-, например: bóbos suskrido (сбежались) и ažūdáužė волков; āvi ažukonnéueikė волк; ažūrišų мальчиков; из хлева ažūsdegė; она ažbėgo домой. Иногда приставка ažu употребляется также вместо других приставок литературного языка (ap-, nu-, pa-, pra-, pri-, su-), например: она ažūsvèrkė macnai (сильно); а дед ažūsièmė dāgina’ углей; в двух коней лён ažūbrukė (увёз); ažūsèmė ведро воды; ažūvėrkė понеле̇ «заплакала панночка»; хотела глаза ažūspjāuc’ (заплевать); хотела ažutūrėc’ (удержать) собаку и эти яблони; не раз neažusirgāu (не заболела). Приставка už- встречается гораздо реже, например: как встал, так и работает.

§ 40. Следует отметить и отличающиеся от литературного языка или более редкие значения других приставок, например:

ap-: apenėjo (откормил) поросёнка; apkrėsk (выскреби) мне (меня); она была неразумной и apliko (осталась беспомощной); тучи apsilādža (опускаются) ниже; не пей, а то apsivėrsi (сваришься) волков; aversū (опрокину) ульи;

at-: всё àtrinkta (рассказано), ничего больше нет; отсидел ноги;

in-: inlijo (дождь вылился, пролился) на меня сильно; утром хозяйка in ritōjaus insikel’a (встала); inskrido (улетела) она на другую землю: где ты их (одежду) intusėi (испачкала); грибы надо хорошо invirc’ (сварить);

iš-: isidairė (увидел) лавку; išmiñc’ (вспомнить, помнить) не могу; (боролись) кто кого izgalėi (победил); išteks (хватит) писать, надо идти работать; все isidžaugė (обрадовались) ему; isodzino (посадил) на гнедого конька; ср. похожую форму, записанную Э. Волтером: ir iżdėsim in galvos (184). Приставка iż- вместо už- иногда употребляется и в Лазунах, Зиетеле;

nu-: ik smėrci nūdāužė «до смерти забил»; dziedas numaiņi sā adziež’u «старик сменил свою одежду»; dūmoju, kū̃r nusidėjo ciek svieto «думаю, куда подевалось столько людей»; заяц nusisālino (ушёл) и не хочет говорить с ними;

pa-: мы ещё nepadėgi (не сгорели); волк paėdė (съел) козлят; дети pagirdo (услышали), что сказал отец; огонь pagisus (погас) был; они pāgulė (легли); дед с бабкой pāmirė (умерли); уже и кости jū papuvo (сгнили); кость parāusė (выкопала) молоко; они pasėdos (сели) в тенёчке; мальчишки pās mušė (подрались);

pra-: ребёнок prabūdo (проснулся); дождь pravārė (выгнал) нас; praskaitic’ negali (не может прочитать, почитать);

pri-: вымя pribūs (наполнится молоком): как prisdėjį (привыкли), так и хорошо; pritīs’a (разливается), тогда болит; и рожь priskūrdo;

su-: так надо subūc’ (жить, ладить), lādu anas sūgrįžė (развернул) своих коней; sūšlūbo (захромали) все кони; кто c’à sumiñs (вспомнит) всё, я не могу припомнить; надо sulāisc’ (наточить)

202

dalgi·: sudėji vesėil’u· «договорились, условились пожениться»; vaikas jau subūdo (проснулся); anà susvėikino (поздоровалась) bróli; Кроме перечисленных, в диалекте употребляются также приставки славянского происхождения: da-³⁸, raz-, pad- (очень редко), например: hu·nai sunku dabūc’ (дожить до конца); cie k negerumės mumi dadarė (наделали); dadęgino (подожгли) in ugnieš: daėjo ingi krūmu·; daėjo (подошёл) ingi mar’as; вот, dapāsakojo (нарассказывала) jei anà; и daródė (показал) jiemu; и воды d asiek’am (достигли); козёл daskrido namó; rasākėm (пересказали) всё; дети razbėg’ójo (разбежались, разъехались) в город; rāzvertė (свалили) все книги; raskaitic’ (прочитать, пересчитать) может; молодой padāugo mēdž’as «молодой лес вырос».

§ 41. Для диалекта очень характерно, что приставка pa- может присоединяться и к глаголам с приставками, какими бы приставками они ни обладали, ср.:

ap-: все парни поженились; at-: приехали литовцы; ažu-: на поле посадили (посадили) medž’u (лес); in-: волк втиснулся (пролез, забрался) pirk’on; iš-: все были на работе, ушли (ушли); вспахали (вспахали) луга; высохли (высохли) колодцы; волк выловил (выловил) всех козлят; вырезал, вывез лес «вырезал, вывез лес»; лиса селёдку выбросила (выбросила); все испугались и убежали «все испугались и убежали»; все эти песни переписала; nu-: оттуда разошлись (разбрелись, разошлись); срубил (срубил) по голове; молодые разлетелись в Польшу «молодые разлетелись, разъехались в Польшу»; она обмолотила все (снопы); лес вырубили «лес вырубили, уничтожили»; сняли, сорвали одежонки «сняли, сорвали одежонки»; pa-: вспахали (вспахали) поле; несколько домов сгорело «столько изб сгорело»; старики уже умерли (умерли); они покупают товар; все перевязали (перевязали); per-: многих я узнал «я многих узнал»; pri-: набрала ношу мха (набрала); пожала (яровые) из Пошкон, из Падвар; raz-: собрались и разошлись (разошлись); su-: все сходятся (собираются, сходятся); старые, маленькие, все собираются вместе; она им раздала (раздала); хочу связать одного с другой «хочу связать одного с другой».

Зафиксированы лишь примеры, где pa- присоединяется к глаголам с приставками pra-, da-. Есть и отдельные примеры, записанные со второй добавленной приставкой pri-: pripamiršāū (забыл), neateina

³⁸ Apie priešdėlio da- kilmę žr. В. Мажюлис, Происхождение приставки da- в балтийских языках, „Вопросы славянского языкознания“, т. 3, Москва, 1958, p. 127 tt.

203

skāudž'ei (быстро) galvōn. В упомянутом примере приставки pri- и pa- могут меняться местами.

Вторая приставка в диалекте Диевенишкес, вероятнее всего, возникла механически по аналогии со славянскими языками, особенно белорусским, как формальный показатель перфектива³⁹.

Некоторые приведённые глаголы с приставками представляют собой морфемные кальки из славянских языков, например: ažusiškc’, apriškc’, praskaicic’; ср. соответственно белорусские: захвараць, абабраць, прачытаць; русские: заболеть, оборвать, прочитать и др.

§ 42. К наиболее характерным и широко употребляемым в диалекте глаголам с суффиксами относятся производные с суффиксами -inėti, -dinėti и -dyti. Большинство из них имеют приставки.

1. Производные с -dinėti:

a) инфинитив: kišk’ei ėmė veick’, atkadzīnėc’ dziedo (деду) duris; imsi išgerdzinėc’ ir išlaidzīnėc’, tai nebusi (не будешь жить); prisprė vargas, tai pamirždzīnėc’ reik’a giesmelas; reik’a pradedzīnėc’ kū kalvėk veick’ «надо начинать что-нибудь делать»;

b) настоящее время: apmirdzinėju paci ir širdzis; dasiekdzinėju (забочусь) pinigų; susirgdzinėju часто; kur isirinkdzinėji -dzikelėn kel’ōnen; kam mani pamezdzinėji (оставляешь); žmogus prapuldzinėji luosą medzuosa; vaikas sepcintas mėnas, ale apmirdzinėja; tėvas pasicikdzinėja su duonu ir drusku; išveždzinėjam, būlo, сено; in žiemōs pamezdzinėjam (оставляем) пчёлам мёда; kur jūs prabudzinėjat (живёте)?; слепые (незрячие нищие) снова поют; уже начинают зацветать; гости рассаживаются за столом; они расхаживают по комнате.

c) прошедшее время: и вновь заработал и отдал тому человеку; выдергал картошку; так я ту самую заставил плакать (оплакивал); совсем забыл; как мелкий дождик поливал; как она жила; сначала мы вытоптали сено на лугу; приехали к нам (к нам); братья обтесали палочки; раньше люди жили по-другому «раньше люди жили по-другому»;

d) будущее время: я буду начинать; я буду напоминать вам о снах; буду бежать, чтобы... не перепродать это яйцо; иди в Вильнюс, лучше заработаешь; заработаем немало; землю, может быть, разделят;

e) повелительное наклонение: ты помогай мне убирать; работайте, зарабатывайте, получите много денег;

f) причастие: бывает из одного, бывает и составное (токарное); ручка выточена из клёна;

³⁹ Глаголы с суффиксами -inėti, -dinėti, имеющие две приставки, зафиксированы в Зиетела, ср. «Труды Академии наук Литовской ССР», Серия А, т. 2(11). Вильнюс, 1961, с. 229.

204

g) полупричастие: и пляшет зайчонок, всё подмигивая (морганием); люди переходя просили помощи (помощи).

2. Производные на -inėti:

a) инфинитив: нужно наделать картошки: я не знаю, что рассказывать (рассказывать); он начал рассказывать о (про) войне;

b) настоящее время: из-под пальцев чужого не возьму (чужого не хочу); он уже давно не выздоравливает (нездоровится); земля растрескивается (высыхает); каждый (каждый) в свой день отрабатываем (отрабатываем); наделаем картошки «начистим картошки»; люди осматривают (осматривают) уже; он садится рядом и заводит разговор (разговаривает); теперь сгоняют (сгоняют) в одно место;

c) прошедшее время: что я вам рассказывал (рассказывал); сестрица им (им) отвечала; хлеб растрескался (растрескивается); мы отдали (отдали) всё; говорил (сказал, говорил), здесь, говорят, деньги зарыты;

d) будущее время: завтра утром погоню (погоню); наделаем вечером картошки; дети погонят (пригонят, присмотрят за) коровами;

c) повелительное наклонение: только не оглядывайся назад «только не оглядывайся назад»; не рассказывайте (не скажите), как говорят.

3. Производные на -dyti:

a) инфинитив: надо хорошо обращаться с котом (вести себя); картошку вынесли выбирать из ямы; негде подобрать мысли;

b) настоящее время: я остаюсь (остаюсь) с маленькими детьми; не занимаюсь болтовнёй (не занимаюсь разговорами), выходите; отдай лиса, пошла на ярмарку; он всё к нам заходит (заходит); сколько причитается (доля, приданое), столько достаётся (припадает); она выходит мне тётей «она мне приходится тётей»; отец пришёл и принимает (берёт, принимает) у кумовьёв детей; в субботу управляемся (справляемся); мы ездили к литовцам; собираем картошку; бабы собираются в одну кучку; все собираются ехать (готовятся ехать) к жениху; умывшись, вылезает (вылезает) из воды; после свадьбы собираются (собираются) ехать; складывает (складывает) в ряд поленья; собираются, сходятся (сходятся, собираются) гости;

c) прошедшее время: она вышла, и я вышел (вышел); и за детишками присматривал (был нянькой); пришёл волк; занял (занял) весь рынок; когда подошёл (подошёл), увидел; снял верёвочки с шеи; в Гальшах принимали (принимали, скупали) лён; тогда вышли спать; вечером собрались вместе прясть; обобрали сильно, многое отняли немцы «немцы сильно ограбили»; пришли на гумно; гуси разобрали;

d) будущее время: как выберешь, так и придёшь; что выберешь, то и узнаешь; оба выберем (подумаем, выберем) мысли; братцы, у нас обошлись электричеством;

205

e) повелительное наклонение: вставай на заре; не уходи ты, брат, из дома; хорошо, вставайте, а теперь выходите.

Из приведённых примеров видно, что производные с упомянутыми суффиксами могут обозначать как повторяющееся (часто повторяющееся через определённый промежуток времени), так и единичное продолжительное действие, его длительность⁴⁰. Следует отметить, что наиболее употребителен среди этих суффиксов -dinėti.

§ 43. Из других глагольных суффиксов, образующих глаголы от прилагательных, можно упомянуть -ėti, -erėti, -auti, -inti.

1. Производные на -ėti:

a) инфинитив: дай мне воды напиться (напиться); может, хорошенько польёт (сильно пойдёт дождь); хотим немного пройтись, пройтись (пройти) не надо; надо устать (устать); другой не может поплакать, сопровождая это словами (поговорить сквозь слёзы);

b) настоящее время: когда немного помочишься (помочишься), это даёт поесть.

c) прошедшее время: Марци убежала; немного дождило (прошёл дождь); она немного подождала и ушла; парни, когда бросили (швырнули, бросили), то даже в другую сторону дома улетело; лопату подтянул (потянул) за это место; медведь заревел и гудит; дети подросли;

d) будущее время: может, пойду, я поджарю (поджарю); может, девушка понесёт; когда он поправится (выздоровеет); пойдём, поедим (перекусим) немного (чуть-чуть);

e) повелительное наклонение: подожди (подожди), сейчас придёт; кумила, подвези меня; туда сходите, там найдёте старую; после этого сходите вон туда (сходите).

2. Производные на -er(ė)ti (обычно образуются от звукоподражательных слов и обозначают краткое (мгновенное), интенсивное действие):

a) настоящее время: шелуха трещит (лузга) в стогу; из-за угла вылетает камень; дверь скрипит; как хлопнет за печкой; другой как дёрнет, когда петушки тощие (худые); из-под локтя и меня щёлкнуло; когда кто-то ударяет по матери (бьёт), спицы звенят; как швырнёт тарелку на балкон, так и разобьёт (разбивает);

b) прошедшее время: даже задрожал от страха; обернулся — как стукнет камнем о забор; птичка клюнула; она блеснула на птиц; схватил внучонка (скользкого) — тот шлёпнулся, как был одет; в локоть ткнула; как хлопнул, так дверь захлопнулась; и в грудь ударила щепка; мальчик ударил прутиком; кошка фыркнула три раза; он кашлянул разом; все птички встрепенулись, расправляя перья; вошёл в комнату, остановился, снова вышел осмотреться; ему что-то пришло в голову (пришло на ум); бросил (уронил) на печку; мать даже не стукнула;

⁴⁰ Подробнее об этой разновидности глаголов см. «Труды Академии наук Литовской ССР», Серия A, т. 2 (11), Vilnius, 1961, p. 219—231.

206

c) будущее время: arklis kap virpters (вздрагивает);

d) повелительное наклонение: kilstėrk mán in pečú maišu; lūkterk trúpuci; stėpterk (перестань писать), ažumiršáu;

e) причастие: aš butáu klàsterėjus (ударив) kok’ù lazdù per gálvù;

f) сослагательное наклонение: (боюсь), kad neblīkstertų: ugnėlė. Глаголы мгновенного действия чаще встречаются в фольклоре, а в бытовой речи употребляются реже (несколько чаще употребляются формы повелительного наклонения).

3. Производные с -auti: gribáuc’ (gri-báuna, gri-bávo); gudáuna «говорит, ведёт себя по-белорусски»; plūkáuna žùsis in vánden’o; jáu šienáuna pievù; kàs ti miedzi šúkàuna, ant pirštù vaikščáuna (наряду с этим употребляется и vaikščioja); kič’ gražéi vėrkáuna (восхваляет, причитает); žuváuna.

4. Производные с -inti: tu ji ažudùsintai; negražinitas (некастрированный) телёнок; pakirinc’ (подразнить) собаку нужно; išėi pava dzinc’ (позвать) людей; нужно pavalginc’ (накормить) детей.

С суффиксом -uiti (предположительно славянским) записан только глагол pietúic’ (иногда произносится также pietūt; papietùsim).

§ 44. Спряжение. Чаще всего употребляется усечённая форма инфинитива: aic’, láidzi’c’ (доить), turėc’, žvinkc’. Однако наряду с ней, особенно у представителей старшего поколения диалекта, нередко употребляются и более длинные формы: badzìce, bárce, dùsàuce, ganìce, gérce, p’jáuce, pùsce, vėdíoce, žinóce, žìsce ar dúoce, ėsc gérc’e, gulìce, pir̀kcie, šáuk’cie.

§ 45. В диалекте сохранились остатки атематических (согласных) глаголов. Чаще всего встречаются формы 3-го лица настоящего времени: liekci vienas, ažumiekc’, ir mieķc’ sau; uògos ažuliėkc’; jáu nekósci.

Встречаются также контаминированные формы или формы, образованные по аналогии, например:

ед. ч. 1-е лицо: lieķmù namiė; kadù aš jáu mieğmù, nelìsk pas mani;

ед. ч. 2-е лицо: vãsara, o tu mieğmi; lendì, kur pramieğni; kap ažùmieğmi (pasakoma ir ažùmieğmi), tai guli; kū dudemi «что говоришь»;

мн. ч. 1-е лицо: pirk’oj mieğmame; mieğmam visi;

ед. и мн. ч. 3-е лицо: kap liėkma namiė, tai cik ir mieğma; mán pacìnkma (нравится) по-литовски dudėnc’; ãnas mani pasikiñkma (pasitiñkma «встречает»); mėsà pritùñkma (портится); vėima (осматривает) пашню за пашней; tēvas vėima, vėima (ищет), чтобы найти; наряду с этим: liekna, mieğna, miegnù, isimieğni, mieğnam (вероятно, по аналогии с būna, p’jáuna).

§ 46. Многие глаголы литературного языка, имеющие в настоящем времени основы на o и i, в диалекте имеют основу на ia:

a) например: gidž’a, kiñk’a, pakìnk’a, mink’a (duónu); mók’a(si), rodž’a, neprìžindz’a «не вскормил»;

207

б) например: gùl’a, nór’a, stóu’a, tråps’a «топает», tùp’a, tùr’a, žìdz’a. Возможно, эти формы из i-основы перешли в диалекте в ia-основу недавно, поскольку и сейчас нередко говорят: gùli, rågi «видишь», tùri, žìdzi. Кроме того, часты и сокращённые формы: kas nór vàlgo; ne visa gìfd и ne visa ràk (<видишь); ãnas visa ràk; nèrag niéko; jãm niékas nerūp; acisėdo ir sėc’ (<sėdz <сидит); bėginėja, nesėc’, stóu acistójis; stóu šakės; anà tùr sąvu kàrvi.. На то, что формы i-основы древнее, указывают также формы первого и второго лица множественного числа: nórim, tùrim, gírdít.

Из форм с окончанием a чаще всего сокращаются глаголы ir, nèr, реже dúod (наряду с: i·rà, nè·rà, nei·rà, dúoda).

Нередко форма глагола i·rà обобщается для всех лиц настоящего времени, ср.: aš i·rà skaivoniškis (из деревни Скайвонис); откуда tù i·rà?; tu i·rà karalaitė; mès i·rà lietuǫvei (наряду с: tràc’as mėnesis kap a·sù и др.).

Отдельные формы настоящего времени литературного языка с основой ia в диалекте имеют основу a, например: kvãna, sãma.

Некоторые глаголы, известные в литературном языке как вторичные, то есть суффиксальные, в диалекте употребляются без суффикса, например: priepala (овца) бежит, viša balà lìnga (качается); meitėli svėla (опаляет) ãni·s.

В отличие от литературного языка, краткий гласный корня i имеют следующие формы настоящего времени: gìja, lìja, rìja, šìja.

§ 47. Формы третьего лица прошедшего времени после согласных j, v чаще всего не имеют гласного o в окончании, реже — ė, например: ãj, atėjì bijòj (реже bi jau, ср.: vàlin’as bòbos bìjâu), galėj, ištekėj, neš’òj, stoj (ср. kadù kiemas stój negal’ù gerai žinòce), veizdėj; parvažiãj, važ’ãj, dãj (<дал), nedãjau, pàdãjau.

Немало глаголов, формы прошедшего времени которых в литературном языке относятся к o-основе, в диалекте имеют ė-основу, например: ãplupė, apsìgrìžė, ãtrišė, ìnkišė, atšìpė «затупился», gõvė «получил», pagõvė, pãrisė, prikìšė, sùrisė. Однако иногда говорят и: kap palàido, būvo geràu.

Кроме того, наряду с обычными суффиксальными формами o-основы, например: tùštino, žìbino, в диалекте употребляются более краткие формы ė-основы, например: ištùštė (лапе̇ ìštùštė minkščìmu:), žìbė (momà pli·šin žìbė «мама посветила в щель»).

§ 48. От прошедшего многократного времени встречаются только застывшие формы bùlo и bùlâu «бывало», например: išveždinejàm (из болота), bùlo, šienu·in lotàl’u; bùlo, anksci ãjom; bùlâu, dudėna visi, bùlâu, pàsakoja seni.

В остальном функции форм прошедшего многократного времени в диалекте выполняют образования с суффиксами -(d)inėti, -dyti и другими.

Своеобразные глаголы прошедшего времени встречаются в диалектном фольклоре, например: nepažìns tavì devìni bròlei: indù·kavãi, inrù·kavãi viėšù kel’ù važ’ùodama, ср. причастия сходного образования: tù inrùkalus, indùkalus, nespràušk.

208

§ 49. Формы будущего времени первого и второго лица единственного числа первичных глаголов с кратким и циркумфлексным корнем сохраняют ударение на окончании, например: aisiu, aisi, mirsiu, negrišiu, neliksi, nuausi, primsiu, suvesiu, veiksi, veiksiu. По аналогии с этими формами встречаются с ударением на конце и глаголы с острым корнем, например: busiu, gersi.

У вторичных глаголов гласный суффикса -yti в третьем лице сократился, например: apsėdžis, „apseis, elgsis“, rinkis, kratis, rašis, varis (по этим формам, вероятно, и pasnekės).

В пересказной речи будущее время часто употребляется вместо настоящего, ср. anà pasakis: neduós’u paragáuc; ita rãgena sakis (sako); anà ji susitiks ir prašis.

§ 50. Двусложные формы сослагательного наклонения преимущественно имеют ударение на окончании:

ед. ч., 1-е л.: aitáu, bu·táu, duotáu, nesumintáu (не вспомнил бы), išáustau, suverptáu; реже būtáu.

ед. ч., 2-е л.: bu·tái, neštái, rastái, pasektái, sugáutái; редко šáuktai.

ед. ч., 3-е л.: aitų, bu·tų, numestų, skristų наряду с сокращёнными формами: būt, ait, ažušalt, veikt.

мн. ч., 1-е л.: apartum, bu·tum, duotum, rastum наряду с sugáutum.

мн. ч., 2-е л.: bu·tūt, duotūt, neštūt, nepereitūt.

Иногда в значении первого лица единственного числа употребляется форма второго лица единственного числа, ср.: я skūbintais aič, ale nèr kadù.

Вторичные глаголы чаще всего сохраняют постоянное место ударения, ср.: galėtáu, sėdėtai, ka tu nekarótai, tai ir aš netupėtáu; ka turétum, tai duotum; kad k’àulàs ganitu; kad lietūlis palidzinėtu; nor’u kad atvažiuotáu ir rastáu, kad tavo pirk’a būt graži; kad aš žinotáu, kur’ų dzenėlb’· akmenėl’ūs nurinktáu. Формы третьего лица преимущественно сокращены: drebėt, išbálcit, išvaž’jot, pasėdėt.

§ 51. Повелительное наклонение чаще всего образуется с формантом -k: aik válgi·c’; akši, mòm; neveik, neveik, mã mi·lój; ažužiep k ùgni; išaidžikite, màn nieko nereik’a. Формы с окончаниями -kie, -ke, -ki чаще встречаются в фольклоре: kap suėsi, vėl ataikie; atrakinkie durelàs; ažugráuskie, kmorėla (debesėli); daskirkie gi màn dalalbi; aikie medžin; dopraskinkie man rutėlu; do nupinkie vainikėli; donuvėškie man skri·mėlbu; do padūokie man rankəlėp’; do pakėlkié tù galvèlb· ir ataikie tu pas mani; papenėki mani; pasėkie màn linel’ūs in plac’os dirvalės; pašildzikie žeməlbu; sakėu, būke dár (ср. форму, записанную Э. Волтером: paklóke man patalėlį 187); atrakinki gi žeməlbu; pašildazikie tu žolalbu; atstok i nob mani; paragduki, paždairki, ar geri?; vėski tu, dukrā, ganic’ oži; vėski tu ganic’ pac: ti inkiški sā vuodegu.

Наряду с упомянутыми, особенно в фольклоре, часто употребляются и формы повелительного наклонения без форманта k, например: acidarai, darai durəlàs «открой двери»; adčioj (отдай) màn žuvis; duoj pasōvu «дай

14. Lietuvių kalbos gramatinė sandara

209

«приданое»; dúo (дай) mán vál’gi·c’; aik ùpen ir inlīs; kiṁš (kišk) úodegu· ùpen; nèš dziėdo «отнеси дедушке»; nòrs pò pėklu tūsai (в тот раз); aimà, pajėdėsim nedaugì; aimè zdairicis. В отдельных сказках значение повелительного (или желательного) наклонения имеют и другие формы, например: kel’amės, tevėlei; liktut sveiki (наряду с likit sveiki).

§ 52. Формы желательного наклонения чаще всего образуются с помощью славянской частицы nekoj (ср. польское nechaj): nekoji aina; nekoji būs. Однако иногда употребляются формы и с te: tebūi kap sáro; tebūn, nieko nedaris’u, или с tegu, например: tegu aina, paskui ragės’u; tegu juo-k’as; tegu ànas sau būna.

§ 53. Неполную возвратную частицу -si (<*-sie) преимущественно имеют формы 3-го лица настоящего и прошедшего времени: brižginasi, gaminasi, grinuojasi (бывает голой) uodegà; nėšasi, stātosì, turėjosì, vadžinosi. Во всех остальных случаях эта частица обычно употребляется без i: dėtaus, juokeis; jām nóris aic’; kėl’amės, dairikitės, norėtus, dairicis, mokì·cis. Наряду с формами на -si довольно часто встречаются также формы на -se: dė-dase balnėlis; d’zāūgėse k’áulaitės; vaikai m ó k’ a s e; nega lv ó-jase nu·nài; kap anà vadžinase; sùpėse žāmė.

С возвратной частицей часто употребляется слово klausti, например: ir ānas kláus’asi vis; kláusėsi pas óži; àni·s kláus’asi mōmu. Возвратные формы нередко заменяют страдательные причастия, например: vėdaras iš būl’bu· lājase (делается); ita pieva šienàunase. Иногда возвратные формы употребляются и там, где в литературном языке обычно обходятся без них, например: lāpė žuvis édas; stou kárvė ir lāidose dzieškon (в подойник).

§ 54. В диалекте сохранилось немало возвратных форм с ударением на окончании, например: atėji· sėdasi ir sėc’ (сидит); tadū radosi tokis ponas; ir sėdosi lāpė in ragutėl’u; iš kárto stojosi ponū; наряду с сокращёнными: go v’āūs (схватил, ухватил) — ažu lanc’ūgo; kap už mād’o (мёда) govės (схватила, бросилась); radōs vocis; sėdāūs neprašitas; lāpė sėdōs in rãgut’u: skrido, skrido ir stojōs (остановилась) pači (корова); ir stojōs (стала) dukra; paskui sėdomės ir parvažāvom; jūs vėl stojotės vaikais.

§ 55. Причастия. В диалекте употребляются не все формы причастий. Чаще встречаются следующие действительные причастия настоящего времени: именительный падеж единственного числа stóvinc’as vandūo; ср. записанные формы других падежей, например: stātė papadēm in skaruadōs (сковороды) dāgunc’os; gēmstancei (младенцу) ничего не приготовлю; anà gėlazė· dāgunc’u· in rañkos. Единственная услышанная старая форма именительного падежа единственного числа действительного причастия настоящего времени degūs (<degas) «горячий» приобрела свойства прилагательного: aš tai mi-l’ū, kai degūs pienas; мн. ч., им. п. dāgus blinai; ср. образованную от этих форм форму среднего рода degū «горячо» наряду с degū, которая, вероятно, возникла по аналогии с прилагательными среднего рода pigū, tamšū ср.: dar degū, gi·lei kramcis.

Действительные причастия прошедшего времени сохранились лучше, например: vaikas miega pilvū· ištācīs; jāū mētai, tėvas kap numīris; buvūu vienas likis;

210

ta kárvė atskridusi (прибежавшая) búvo; insispráudus ir guli; oi, kap gãne, oi kap girdė, kad būt priėdis ir acigėris (козёл). Вместо форм единственного и множественного числа обоих родов иногда употребляется обобщённая форма именительного падежа множественного числа мужского рода⁴¹, например: bu·táu ažušávi (застрелившие), jei nebútáu ažbėgi· (убежавший); jū duktė из Rimaš’u· (есть) atvažãv’i; išvaž’ãv’i· dukteri·s; ungli·s bú-vo jáu pagisi·; mergà apsirėdi gražei; išdãgi· kiėmas (двор); dár nesláidi· sáula búvo; búvo klúonas pripùvi· (покрытый плесенью, подгнивший); dagi lápai nèra sprógi·.

§ 56. Из форм страдательных причастий настоящего времени услышано лишь несколько, например: láidoma (доимая) kárvė; sėdz’ ilga (долго сидит) и apgula-mõs (выходные, дни отдыха) nebúna. Гораздо чаще встречаются формы прошедшего времени, например: baltà vištà tuorõn inkištà; jei neižgrãžintas (некастрированный) — veršis, o jei grãžintas — jáucis; rito (утром) nẽštas vándu^o, jáu nenáują, cik pajáuninta pirk’à. Особенно часто употребляется средний род этих причастий, например: šátros viršui ažudėta; trīs ažušáuta guli; peilis širdziñ invérta; skãpc’us (изделие), kuris ižgrãžinta; šilas pavadzinta; krósnis, kur akmenai sukráuta.

§ 57. Полупричастие. Формы полупричастия в диалекте сравнительно редки. Кроме того, они значительно упростились и смешиваются. Это видно из приведённых ниже примеров: kám aš jáunas búdami žẽni·jaus; ir pãc’os vis to-l’ãu aina vuogáudami; ãnos aina vuogáudami; neždamo nekalba, cik àpneša triskart (ворожа); inru·kavai, indu·kavai viešū ke-l’ù važ’uodama. Иногда формы полупричастия употребляются в значении действительных причастий, ср.: ir rádo sėdėdama (сидящую) pa(s) stãlu· tũ kunigáikšti.

§ 58. Деепричастие. Чаще употребляются лишь формы деепричастия настоящего времени, например: kap pradėji lic’ ainanč’; gãnanč’ ažudūžė pérūnas; jiemu važ’uojanč’; vilkas ažuskrido.

Встречаются адвербиализованные формы деепричастия, ср.: nórinč’ nenõ-rinč’ (волей-неволей) búvo atėji·.

Формы деепричастия прошедшего времени не записаны, за исключением не вполне ясного выражения: ẽmė kãčinas nẽšt tóm lopóm apsikabinus (обнявшись?). Вместо этого деепричастия употребляются формы среднего рода действительных причастий, например: vakarì (поев) dioda sutėmi· vel’, net po dvūliktai.

Наречие

§ 59. Образование. Многие наречия представляют собой застывшие падежные формы с у щ е с т в и т е л ь н ы х, например, ед. ч., им. п.: dzienà pakcìs sópa «болит всё время»; ganà mán bús «мне хватит»; vařgo ganà (в достаточном количестве) mo-t’ãu; ед. ч., род. п.: rito nẽštas vándu·; liepė anksci rìto nebūdzinč’;

⁴¹По происхождению эта форма, вероятнее всего, является именительным падежом единственного числа среднего рода, см. J. E n d z e l y n a s, Baltų kalbų garsai ir formos, Vilnius, 1957, p. 205; J. E n d z e l i n s, Latviesu valodas gramatika, p. 343.

14*

211

rītas rito (каждое утро) aina kiškėi pas bobų; Pėtro (29 июня) возвращается из Вильнюса; ед. ч., дат. п.: dovanai (даром) veik'au; ед. ч., вин. п.: trūpuci, kū smėl; ед. и мн. ч., твор. п.: draugi (вместе) vārəsi giū; karū (во время войны) sūdėgė; ritū, kap kadū vākārū ātvežā; aimam kartūm, pietais atāj; старый ед. ч., местн. п.: arci, draugie «вместе», namie, toli; вероятно, от инессива единственного числа образовалось также paskui; ед. ч., иллятив: apačōn sulnis, viršūn obelis; basaminčan āps'avė; aik priešīn arba ažačōn (назад); ед. ч., аллатив: ir nėt galōpi (до конца); namō, ср.: jāu iki vākari namō būs'u; (редко) namōpi.

2. Немало сложных и составных наречий, второй компонент которых представляет собой сокращённое существительное, а первый — падежную форму другой части речи, например, местоимения, мн. ч., им. п.: šiemet; числительного, ед. ч., твор. п.: antrudzien, antrukart, pirmukart; числительного и местоимения, вин. п.: kazdien, dūkart (иногда dūkārt); keliskart, šīmet, š'ūmet, trac'udzien; triskart, tu'kārt, vienu-kart; местоимения, ед. ч., твор. п.: tiokart, t ū o m k a r t u m b ū v o; tuom-čės «тогда». Следует также отметить наречия: atgalō (назад) ažužvingė ark'lei; atgalōn reik'aic'; in ritōjāus ataēdo vilkas; из kaīto, iškaīrt, iš toli, iš tōlimo; per pus'au, peržiem, po keliskart.

§ 60. Наречия, образованные от прилагательных разными способами:

1. С различными формантами, например:

с -(i)ai:

а) от бесприставочных прилагательных: atōkei, gerai, reik'a patōgei (аккуратно, хорошо) ažuminč' mi'sl'us; kap ūlari pilnai (искренне, смело); sāusai, senei, skraūdzei, neskāūdzei (небыстро) ājo; smagei; nesmagei (небыстро) бежит; stacei (действительно), kiek aš abgin'au; sta-čei «прямо», stiprei (очень) пьян; žalei (сердито) ž'ur'ù; наречия labai, nu'nai «сегодня» не имеют соответствующих прилагательных; pārnai;

б) от суффиксальных прилагательных (или наречий): gūdziškai «по-белорусски», ju'rkiškai (смешно) išēido; lietuviškai, senōviškai dudēna; nedabarikščei, anà varginai (бедно) gi'vėna ankstičkai «очень рано», artičkai «совсем близко», gerickai (довольно значительно) dāug išnaikino; gerickai tur'u mētu⁴²; toličkai (довольно далеко) aic'; žemickai;

с -yn (неясного происхождения): arcin, aukščin; ragutėlas kreivin, kreivin; tolin, žemin.

2. Встречаются следующие наречия, возникшие из застывших падежных форм прилагательных: ед. ч., вин. п. среднего рода: dāugi, jilga «долго»; lūkterk nedāugi (немного); ед. и мн. ч., твор. п.: tilu (тихо) ani's nuskrido; būvom pēsc'ōm; мн. ч., местн. п.: dāugisà (<*daugiesa?) kas mōka «многие умеют».

3. Наречия, образованные от прилагательных с приставками и предлогами, например: ažūpernei, bemāž «почти, близко»; pamāžū mažū (понемногу),

⁴²То же значение и форму имеет диалектное наречие ovickai «немало, много» (mētu jāu), наряду с ōvei «довольно значительно» (mētu), которое, вероятно, происходит от междометий, ср. E. Fraenkel, Litauisches etymologisches Wörterbuch, p. 519.

212

когда, гром; п а н е д ã ū г и (понемногу) забыли; ничего не поделаешь; меня растоптали п а с к е р с õ с (поперёк); дом стоит п а с к е р с õ с; поперёк (поперёк поля); с малых лет «с детства». По образцу славянских языков иногда говорят: п о д а б а р и к ш ч’ų называется; п о к а д á и к ш ч’ų (по-старинному) дуде̇на (говорит), п о к а д á и к ш ч’ а м у п о н ū(n) нет здоровья (издавна до сих пор нет здоровья).

§ 61. Наречия, образованные от числительных, также имеют различное происхождение.

1. Застывшие падежные формы отдельных числительных, например, форма мн. числа инессива: ну’най люди деви’нося петухов режут; dzùiesą гоняем; кету’рося сено косим; трися и было; из этого падежа, возможно, произошли и ме̃з dzùieju как бываем; а̃нас как dzùieju бывает; а̃ни:s эти: триуо бывает; именительный и винительный падежи среднего рода порядкового числительного: pirma. Числительное vienas с повторённой другой его формой образует составные наречия, например: ана̀ vienuñm vienà бывает (как и kartùm); vienū vienà живут.

2. Не все другие наречия с числительной основой имеют ясное происхождение, например: pavieni (по одному, отдельно) не идут kãltuvos; vienaipõ (одинаково) dudãna. Вероятнее всего, от числительных прилагательных образованы наречия: v’ūt, v’ūt vienók (одинаково) кричим; c’ù vienókei ша̃ко: купил спираль; viéntarai (одинаково, одним способом) так называется; всё время (всё время) медведей рубили; всё viéntara (всё равно) как называется. К тому же типу относятся наречия: dvejōktai «двояко», nevienōktai «неодинаково», trijōktai, vienōktai; раньше мы жили одинаково (одним способом), а теперь иначе (по-другому).

§ 62. Наречия местоименного происхождения имеют весьма различное происхождение.

1. Застывшие отдельные падежные формы местоимений, например; visa, откуда возникло также vis и, вероятно, vic (ср. vic все; vic все были; vit все пожелали); cieka, cieką, cieku (откуда возникло и ciek); kiekas, kieku (из этих форм развилось и kiek «пока», ср. kiek ana gi·va būvo); kuo «чем», suvisù || sùvisu, sùvis, редко sùvis.

2. Местоименные наречия с формантами, например, с -ur: kuŕ, niėkur, visur; с -du ~ da: kadù (раньше) по-другому говорил (иногда также kadui, ср. kadui būvo dzidelis mãdž’as (лес был большой); kadùm, ср. kartùm), tadù; с -ai, или -(i)aip(o), (i)ap: c’anãi, cìktai, icenai, itai, itep, kai, kãp «как», kitaipõ; kitãp, šėp «так, просто», tai, tėp «так», šėp tėp, teipõ || taipõ, visai || visai, visaipõ.

3. Местоименные наречия часто употребляются также с предлогами (приставками) или с другими наречиями, например: ażutatai «поэтому», dėltoji «всё равно», dren tō «из-за этого», ing ši «сюда», iš šiči, kap kadù «когда-нибудь, иногда», kōl’ (<почему?; ср. почему не пришёл?), nug ic «отсюда», tei pãc’a || tep pãc’a, и tep bet kap «как-нибудь, кое-как», suvis «совсем» || suvisù, nesuvisu «не совсем», vis viéntara, vis ciek, vic visa «совсем, абсолютно всё». По образцу славянских языков возникли также: pa jūsišku «по-вашему», pa mūsemu «по-нашему».

§ 63. Отдельно следует упомянуть несколько наречий неясного происхождения, которые без отдельных комментариев или исследования уже трудно связать с конкрет-

213

здесь частью речи. По своей структуре некоторые из них близки к местоименным наречиям и частицам, например: c’a, cenāis, ic «здесь», jāu, šic, ši ~ še «сюда», ti ~ tę «там», sin, tū: argi «тоже, также» (tōj žmona argi varginai gi·vēna), dar «сейчас» (dar visi gerai būnam) и др.

Неизвестно, имеют ли наречия корень глагола или имени: aplinkai važ’avo; aplinkōs käl’as geresnis.

§ 64. Склонение. Формы сравнительной степени наречий, образующих степени сравнения, обычно имеют суффикс -iau, например: anks’c’āū ne tēp gi·vēnom; arš’āū (хуже) negāl’ būc’; pupā aukštū aukšč’āū; graž’āi; maž’āū; nāc’āu (иначе?) utārīj; pirmāū, sāus’āū; skāudz’āū (быстрее) bēk; smag’āū «быстрее, сильнее». Нередко встречается также древняя адвербиализованная форма среднего рода прилагательных в сравнительной степени: daugės, daugėsne наряду с daug’āū, ср. dāugēs niēko neturėjom; ānas dāugēs žino, kap as; dāugēsne (больше) niēko nežināū, nemōkū. Интересно, что сравнительная степень наречий иногда образуется даже от отдельных существительных, например: kal’n’āū (выше) geresnis jāvas; lob’āū «ниже» (lobas «долина, низина»).

Иногда степень наличия определённого свойства выражают и подчёркивают различные суффиксальные производные, например: прилагательные среднего рода с суффиксом -(i)okas: daugōka, šlap’jōka «слегка сыровато»; наречия с -ickai: gerickai «изрядно, очень много», žemičkai «очень низко».

Формы превосходной степени наречий и прилагательных среднего рода в той же степени совпадают — с суффиксом -iausia, например: arš’āus’a (больше всего) isigūndo; āš dāug’āus’a (чаще всего) namō bū’nū; ger’āus’a (лучше всего) namiē būc’. Иногда превосходная степень выражается с местоимением kuo(m) или со славянской усилительной частицей -nai, например: bū’bu- kuo dāug’āus’a tai būc’ ger’āus’a; kuo gil’āus’a (очень глубоко) inlindo; kūom nāi plac’āus’a ti būvo.

Следует отметить форму на -ul-iausia, образованную от порядкового числительного pirmas: pirmul’āus’a (прежде всего) aina Dzievēniškėsa.

Частицы

§ 65. Наиболее характерны и употребительны следующие частицы: ānē, ani «да» (ānē āni·s židz’a, ānē āni·s kū; ani paci ēda, ani kitam dioda); ar (если работаешь — деньги те же, если не работаешь — ничего нет); až «вот» (až in tinai aina); bēt «лишь бы» (senām bet dziena prabic’); būk lai «будто бы» (būk tai, sāko, po tai ligai išmirzdinėj žmones); cik «только» (ježukas cik, cik juda); dāgi «ещё» (dāgi lāpai nērā sprōgi); dārgi «ещё» (dārgi māža); dūr (где ребёнок? всё ещё спит); do «да, и» (bū’nū, do ir bū’nū); gi (jo būba gi из Gedūnū; pirmāū gi visi lietuviškai dudāno); jāū (jāū vienu pūsti pamūšė; jāū dār (сейчас) visiemu ger’āū; ar jāū isimēži); kas gi «кто же» (kas gi pabrūngo sēnas žmōgus jiemu); mažū «может быть» (reik’a gražei ažumindzic’, mažū ir skaicis); mōj «может» (itai mōj c’a anā aina); net (pupa išāugo net lubōsna); nē (не привезла ни доски, ни чего-либо); niaugi <неужели (n’āugi āni·s ne-

214

nór; n’ąūgi tu aklà būsi, ka nemacìsi); ot «вот, вот» (òt, aš taip ir pasakotàu); ùn ak «вот» (ùn ak nãmas ragéc’); vis (ti ažìmdo vis Dzievenišk’u parãpija); vūn «вот, вот, вон» (vūn ūpė). Некоторые представленные здесь частицы (ar, anė, nė и др.) могут также выполнять функции союза.

Предлог

§ 66. Предлог an употребляется попеременно с un, например: atājom an grinų namų (в голые, необустроенные дома), tai dar neprazbūvi (ещё не разбогатели); visi un darbo paišāji būvom; ažū·li ir suši·li an darbo; pùina un runkų; gimus an to dãikto. Однако в целом предлог an (un) в говоре редок, вместо него чаще употребляется in, см. § 71.

§ 67. Предлог až или ažu употребляется с родительным и винительным падежами в следующих значениях:

a) места, расположенного за чем-либо, например: tadù añi·s pascìko až ūpės mus; bernai priėmė rãgenų· ažu stãlo; ažu kalnãl’o dzirvà; ažu-skrido ažu dùrų;

b) времени, в течение которого или по прошествии которого что-либо происходит, например: ažu mẽ-tu· papãmirė; jaučis ažu nakciės cìelu· klãnų· ūnden’o išgėrė; dár ažu sáules parėjom namó;

c) причины, например: mañ (меня) sesūla pap’jovė ažu viogu· kup-kėlėli· ažu gražu· kupcėlėli·; ažu ito degūto, visi vaikai pa-s’ūto;

d) воздаяния, например: dėkui ažu gãru· žõdzi·;

e) объекта действия, например: riša (obuolius) pas óbelbl· ažu koč’ūku·; vienas jėmė ažu runkos, kitas ažu kitõs; ažu ausiės— aik pas bóbu·; dziedas lãpi· ažu vuodegós ir vežiman insimetė; dziedas kiški· pàkar’a ažu ausiės, ažu ito gribùko; ir visos nór aici’ ažu jō.

§ 68. Предлог be употребляется с родительным падежом, например: be rūbų· negarai; be lópino (платка) šalta; išėjo be kãro; prapuolė be žin’ū.

§ 69. Древний предлог dren, реже drin, известен главным образом по старинным письменным памятникам и отдельным периферийным говорам. Он употребляется с родительным падежом и обозначает цель или причину, например: cieb vaũgo dren itok’o nieko; pãmirė dren vuogẽles; skaičius, drin mokšlo ainat.

Иногда употребляется также предлог dėl(ei): nunėšk uklonėl’us (приветствия) dėlei savo dziedùlo и dėl’ savo sesùl’u:

§ 70. Предлог ik(i), наряду с lig(i), употребляется преимущественно с дательным падежом, реже с родительным, в следующих значениях:

a) времени, например: jau iki vakari namõ (дома) būs’u; šokom iki vakari; lik pãrai (до определённого времени) rei’ėa būc’; ik pernikš-č’amu mẽtamu būs; ik vėlūmai dudėno; nok mažų mėtų ik nūdzienai tep sako;

215

b) места, границы, количества, например: пять (километров) до Диевенишек; до этих вещей добираются; до колена воды; бобов до потолка много; до Дайлидза — четыре километра;

c) степени, образа действия, например: до смерти забил «насмерть убил»; было почти до конца; с земли был колос до самого верха.

§ 71. Предлог in в диалекте употребляется вместо ant, реже — вместо į. Его конструкции с родительным и винительным падежами выражают:

a) место или предмет, где что-либо находится либо куда направлено действие, например: сидела в купете, и гуляет, и поёт; работает (трудится) в поле; в моём поле одни камни; вышла на дорогу; вокруг предмета овца вертится и ест; он в вещи родился; (быков) выпустили на пастбище; пойдём на похороны; в Ажурайшчиш (на закате) — на западе; и отвезли на луг: кума, пойдём к тебе; нужно сюда, на солнце (в освещённое солнцем место); камни: кладёт их на нос; все идут на работу; оставил отца в рагуте: дерево.

b) образ действия, например: хвост козы — в пядь; он поделился на части; летает на крыльях; ходит на пальцах; огород, заведённый сообща, был общим; ушёл на ветер (впустую); учится на одном пятаке:

c) время, например: все ещё собрались в старину; началось утром; пришёл вечером; в день (нужно) дать трижды; в третий день скажу;

d) средство, например: на двух лошадях увезли (отвезли); на лошади ехал;

e) количество, свойство, например: дома на двух концах; старшая четырёх лет;

f) объект, например: поменяемся на коровах; не пришлю блинов; переверни на овёс;

g) назначение, например: на два двора — четыре лошади; зубов нет, не могу на тело (на тело) набрать вес (поправиться); громко зовёт её;

h) место проявления состояния или свойства, предмет, например: серый в плечах: слепой на глаза; тяжёлый на зерно, потому что у него нет.

§ 72. Предлог ing(i), имеющий преимущественно значение «в, к», употребляется с винительным, реже — с родительным падежом. Наиболее важные значения конструкций с ing(i):

a) направления, границы, например: в эту сторону иди; шкуру отнесли к колодцу; не подпускай к себе; дали к реке; уже не можешь дойти до воды; бобов посеяли у стены много. Это значение сохраняется и при обращении одного человека к другому, например: она говорит по-белорусски со мной, я — по-литовски с ней; ей подмигни, и она оглядывается, будто слепая;

b) образа действия, например: глаза обращены в сторону; разделись, земля, на две части, а ты, небо, на три;

c) времени, например: все кони разгулялись к весне; посадим редьку, репу; когда зимой бывало у нас;

⁴³Здесь возможен также дательный падеж единственного числа, а не родительный, ср. § 23, 1.

216

d) приблизительного количества, например: несколько, может быть, до двух километров (будет); до полутора сотен, может быть; глубиной до двух метров; e) принадлежности, назначения, например: ось уже к колёсам относится; к братьям. Tǟuruli· девушка поёт.

§ 73. Предлог iš употребляется с родительным падежом и обозначает:

a) место, предмет, откуда возникает, происходит действие, например: из klūono подожгли; пришли с левой стороны; церковь· из Новилишк’u· привезла в Галш’on; из леса идёт, на дерево смотрит; брат поднял сестру· с земли; и поле обработал (выработал) из леса (леса);

b) время, например: приходит рано утром; с малых дней она такая: с первых лет· была хорошая;

c) причину, например: умер от старости;

d) образ действия, например: кричал изо всех (сил); жили на земле.

§ 74. С родительным падежом также употребляется предлог nuog (произносится nok, nuk, nuok). Он выражает следующие отношения:

a) место, предмет или лицо, от которых что-либо отделяется, происходит или существует, например: этот брат остался у матери; крошки (крошки хлеба) скатились со стола; почти двенадцать километров; от нашего дома пять метров; снял камень с оси; отнял у его детей; не могу перенять от меня этих слёз;

b) время, например: с утра до завтра ничего не делает; с тех пор прялка; с малых лет помнит; идёт уже два года;

c) причину, например: Бог знает, от чего загорелось; от старости погибла корова; и отцов страх (боязнь), и от королевского позора; опоздал из-за того дождя;

d) цель, назначение, например: от консула хорошо; их гонят от консула;

e) принадлежность, условие, например: и от человека зависит; от старшего. следует (принадлежит);

f) образ действия, например: всякие рассказы с начала до конца пересказали;

g) источник, происхождение, например: от бабушек помнит сказки; Диевенишкес — название, данное от богов; род Юргелавичей — от фамилии.

§ 75. Предлог pas употребляется с винительным падежом и обозначает:

a) место или предмет, к которому что-либо направляется или где находится, например: jāucis žėlei pririšė nosį; pas vāndenį; irā pas jāknās ir kasā; pririšė pas tvōrų; plāukus rāuna ir riša (obuolius) pas obelb· ažu koč’ukų; nuvažiuotau až pas sūnų; ānos išėjo pas upēlb·; anā pās žižmū kǟl’u· būna; pas vūogas sēdz’; pas kasās pririšė akmenį; pas veršėlį prilipo;

b) назначение речи, обращение к кому-либо, например: klāus’a pas jūs vilkas; paprašīkit pas mōcinų; gaidzis klāus’a pas ōžį; vis vientara, ar pas pāc’u· vūtar’ik, ar pas pāc’u·.

217

§ 76. Предлог per употребляется с винительным падежом и обозначает:

a) место, в котором или через которое что-либо происходит, например: per viduribales iškinta; runku sopa per riešėli; per mādzi- aina, netraš-kina, pēr ūāndeni- — nečebulškina; per Dzievēniškes reik'a važiuoc'; per tuoru- pér lindo; dziėdas per pūpu- nulindo dungun;

b) расстояние, например: per ūpi- ir Sabal'ūnai; va, č'a, per vienu- cik valaku-;

c) время, например: per naktēlbi nemiegójau;

d) способ, например: smilgu párdurė per pus'āu.

§ 77. Один из более архаичных предлогов — pie, pi «около, у». Обычно он употребляется с винительным падежом и обозначает:

a) место, например: ānos pie budin'ku- židz'a; jū pie namūs būna; pie Dievėniškes kitēp vadzinasi; pie mādzi- būna: anā pie kumpū- kap dāvēi ir ažūdauže.

b) приблизительное количество, например: pie pin'k'ōlika būs daiktū; pie pin-k'ās susėkem (насобирали грибов); с ними ещё pie šeši vyrai; ažu-mokėjo pie penk'ās kapeikās;

c) время, например: pie visašuenti- būs du mētai (ребёнку), pie dzuvalandi musėsi;

d) объект или отношение лица к определённому объекту, например: pie órati (пахота, время пахоты) pasakīsū: pie tuos raštūs dudēno pie akėc'as medž'aginės dār (рассказал); rūpinasi pie dārbu-; sekmė pie tris sāseris; sekmė pie ošku; anā suvis pie mān' pamiršo.

§ 78. Предлог po употребляется с дательным, творительным и винительным падежами в следующих значениях:

a) места, например: apsistābdēm (остановились) нет po Rigū; vienas su-nūs tipo Vil'n'ū būna; po šalis lija lietūs; Žąslai po Skaivonimi; Žvirgždės po Ureleis; nakūojo po kampū (на улице); palīndo po klūono (дат.), spāl'uosna; tas žuvis po vežimi suvalgēm; vė veršelis nuvējis po tuārtu gieda; telīkas smūkst po pėč'um; āni's ēmė ir pōk ituom aglī paskaudjo nok to lietūs (<pog< pogi? pagal nok);

b) направления, например: aik ti po kairei; trāc'as nāmas po ciēsei; mās pavīrtom po tūo? pusī (по эту сторону границы республики);

c) времени, например: после той болезни очень много людей умерло; болел после родов; после пахоты боронил; после свадьбы собрались ехать домой;

d) принадлежности, например: мы остались сиротами после немца (дат.); были у немцев;

e) назначения, например: идёт в лес за дровами; иди в лес за дровами;

f) причины, например: потому что (когда) отняли.

§ 79. Предлог prieg (prig, prik) употребляется с дательным падежом для выражения:

a) места, например: тележка стоит у ворот; капает у ручейка; вороний горох растёт у лужайки;

218

b) лица, при котором что-либо происходит, например: при детях выдаётся замуж; какая-то бочка у сестры; они у меня растут; посадили возле отца;

c) качества, например: земля у глины;

d) образа действия, например: провёл всё время за работой.

§ 80. Предлог prieš (иногда priešei) употребляется с винительным падежом в следующих значениях:

a) времени, например: перед жатвой: закончили; это было уже месяц назад;

b) места, например: сушильню (находящуюся) перед деревней называли Седзимос; прошёл передо мной; прямо передо мной встал.

§ 81. Предлог pro употребляется с винительным падежом преимущественно для выражения направления действия: a) сквозь что-либо, например: прямо перед глазами выскочил; через ворота и убежал; b) мимо чего-либо, например: дорога идёт мимо домов.

§ 82. Предлог su требует творительного падежа и употребляется главным образом для выражения совместного, общего пребывания (с различными дополнительными оттенками значения — общения, противопоставления, свойства), например: мы обе бываем с девушкой; ромели с воском; быков привязывают одного к другому; хотелось бы с ним поговорить, не знаешь, кто с кем дерётся; корова с четырьмя ушами; баня с предбанником.

§ 83. Предлог už в говоре встречается редко, например: быков одного с другим всё привязывают за хвосты.

§ 84. В говоре употребляются и некоторые конструкции с двумя предлогами, ср.:

из-за: как показывает пла́уку; brituv- из-за a ñ’co и p’jauc’; из-за куста pagundžino; из-за kumpo сестра́ камнем;

из-под: заяц выскочил из-под куста; из-под лба (лба) in mani žolūteri;

до-под: lik po великую было;

palig: intráukė руку palik pėc’o;

šalig: по краям воды; коровы šalik piūvi плау-ку; salik пояса воды; возьми меня salik за шею;

§ 85. Из новых предлогов чаще употребляются следующие:

вокруг: вокруг двора: как начали идти;

arci: мы ещё бываем возле общественной дороги;

между (реже terpuì): As’uklė между деревом, terpuì šavi dudėna; ср. записанный Э. Вольтером пример: tarpui kalnu, tarpu lobu чернушкеле жиде 185;

viduì: ребёнок внутри лавки; Э. Вольтер пишет: vido kalno, vido lobo černuškeles židia, 185 (окончание формы vido o вместо -ui может иметь то же происхождение, что и у дательного падежа единственного числа существительных мужского рода, см. § 23,1);

viruši: над деревом дымится dzieškà (хлебная квашня).

219

Междометия-изобразительные слова

§ 86. Многие междометия-изобразительные слова, имитирующие звуки, связанные с различными движениями, или передающие картины, возникающие во время действия, оканчиваются согласным c, иногда t, например: bóba c’ùpc’ gaidżi ažù vuodegòs; d’zùpc’ paukštėla galvón ir l’vonėlis atgijo; ãnas kišc’ nósi’ pirk’on; tėvas klãs c’ eidùj pirk’os maišù; kãrvė limšc’ ir suverpė, limšt’ ir apmetė, limšt’ ir išaudė, limšt’ ir išbal’čino; gaidùkas ốpc’, ốpc’, inlindo lazdõn; ãnas srùbc’ ir acigėrė; ažùglòstė gražei ir šùsc’ pẽc’un.

§ 87. Немало междометий-изобразительных слов оканчивается гласным, дифтонгом или другим согласным и выражает звуки внезапного действия либо имитирует голоса птиц, животных или предметов. В предложении они чаще всего употребляются группами, например: avìs bė bė in pievos; br’ukū br’ukū dešimta sesùo; ãnas tep kap gaidżis in pìrštù vaikšć’una, c’àp, c’àp paspùcis, pašiŕdżis; cìk, cìk, kàs mán būs; c’ùku, c’ùku gaidżùku: c’ùku, c’ùku po pirkùtį; dzìn, dzìn, dzìn dar gi’va; fė, fė, fė, sãko ožis; praėjo vilkas šònan pirk’os ir ėmė pùsc’ie: fùk, fùk, fùk; o Jonėlis fùrr nuskri̇do; gũã, gũã, žaľci, balci, sãko vàrna; koŕ koŕ, džiedzo gaidżis bóbos vištai aki: iždaužė; k’àule krùk krùk dabėgo ingi ižuolu: mū, mū, mū, paskõrė Iuonėlis, džiedzo su’nus ir bóbos sunùs; sikrù, tu bobùle; slėp varšùkas ir pargrùvo; c’àũ, r’ãũ, r’ãũ nesprãusk, sãko kalãitė; kukū, kukū devini broliukai; ita dudėlė tu l’u l’ū.

§ 88. Различные междометия-изобразительные слова в предложении очень часто заменяют глагол; например: rag’ù bámc’ ir bámc’, galvón ir galvón gaidżis mūs susiedo gaidż’o; anà c’ùpc’ c’ùpc’ — šun’ùkas; kap ani’s ateina, delnùosna p’làukšć’ ir šòka čik vieni razbàini-kai (plėšikai); anà šmùkšć’ pẽc’un ir paska-võja; kùr buvi, kùr nebùvi; c’ùuc’ do c’ùpc’; pirk’ą k’àulait’ù ne trėršč’; ataido vilkas: stùk, stùk lungàn; tãp tãp kãcinas per pirk’ù; tėvas glėsc’ lazdõn, paskõris Iuonėlis; ãnas kišt’ galvù; lãpė kàpt’; pikšć’ kap rózas ir pataikė tū merginù; cik plìksc’ ir nẽrà (nušovė); mergìštė plùmc’ pelitei ir negi’và; anà šl’ùkšć’ akis-na ir išvirino; anà šmùkšć’ pẽc’un ir miẽgće; dzeŕ, dzeŕ dzeŕ tėvas kàulus dukterìės pirk’òn.

От междометий-изобразительных слов образовано большинство глаголов диалекта с суффиксом -erėti, см. § 43, 2.

Как видно из примеров, в диалекте преимущественно употребляются междометия-изобразительные слова, передающие зрительные образы и звуки. Реже встречаются междометия-изобразительные слова, передающие различные ощущения, например: man cik smìlkt širdżìn, vaiko nėra.

Следует отметить, что междометия-изобразительные слова употребляются преимущественно в фольклоре. В бытовой речи они встречаются реже.

Междометие

§ 89. В диалекте чаще употребляются следующие междометия: à, ai, ajajái, àk, oi, òch, òt; ср.: aĩ, kap mumì ãnas nepaćiko, tóks miegùlis; aĩ, tadù buvò sunkù gi’vénc’; ajajái, kok’à vėpucìne; ajajái, kap sópa gálvu’; àk, tėvėli mánas, radnasai mánas; oi, džiedùkai, álkanas, aš álkanas; oi,

220

А ведь уже старый, а я прибежал: о, я даже вздрогнул: а то боялись, видели, и солнце нас не освещало; а то, бычок не повёл «вот, не повезло жить»; а то рассказал он; а то, какая забота.

Иногда одно и то же междометие произносится дважды или повторяется в предложении несколько раз, например: а и, а и, как он нас измучил; о и, о и, какие у вас вкусные блины; о ч, о ч, еще (теперь) сделаем крошек, и волк не проглотит; а, хромые вы, а, такие, а, вот такие вы; надо, надо, о и, как надо, о и как слышал; о т, лентяй, о т, начал лениться ребенок; он, о т, голодает, о т, нечего есть.

Междометием иногда усиливается отрицание, например, о и нет! не ест, не пьет. Время от времени в одном предложении употребляются два разных междометия, например: а и, дорогие дедушки, о и, надо же, не знаю, кто такой.

В ы в о д ы

§ 90. Диалект Диевенишкес важен для науки о литовском языке во многих отношениях.

Из-за своего географического положения, а также различных исторических причин, некоторое время не имевший тесных контактов с другими литовскими диалектами и не испытавший значительного влияния литературного языка, диалект Диевенишкес до сих пор сохранил немало архаичных явлений, ср. формы дательного падежа множественного числа существительных и местоимений с окончанием -mu (tõmu visõmu trùmu mergìs-tėmu); формы дательного падежа единственного числа существительных мужского рода с окончанием -o (bóba sãko kišk’o); формы адессива и аллатива единственного и множественного числа с постпозицией -p(i) (t’ėvip, gaiõpi, namõpi, ju’sùmp, mu’sùmp); прилагательные с сохранившимся старым местом ударения (ùiresnė, ùir’aus’a); различные остатки атематических глаголов (vãsa ra, o tu m i e g m i); формы повелительного наклонения без форманта -k-: (k i m š, úuodegu· ùpen; a d ú o i mán žuvis); формы возвратных глаголов с ударением на окончании (sėdasi, sėdãus, radosi, stojosi, govės, radõs, sėdõs, stojõs, stojotės); отдельные наречия (dãugės, реже dãugėsne; nu·nai); отдельные предлоги и их конструкции (a ž u m ė t u· papãmirė; sušlùbo uisi ark-lėi i n g i p a v ã s a r i; n u o g b o b ù t u· acìmenam; jù p i e n a m ù s būna; ãnos p i e b u d z i n k u· žìdz’a; k’ãul’u· migis p r i k t u ã r t i).

Вследствие тесных контактов со славянскими языками (особенно белорусским, в меньшей степени русским и польским) в диалекте возникло немало различных гибридов и калькированных выражений из этих языков. Особенно сильно славянские языки повлияли на глагольное словообразование, ср. глаголы с приставками (ažusìrk’, pras̀kaic’) и особенно глаголы со вторичной приставкой pa- (ùsi bernai p a a p s i v e d ė; seni jau p a p ã-m i r ė).

Под влиянием славянского языка возникли также отдельные предложные конструкции (po kadàikšč’amu, dar a ž u s á u l e s parėjom namõ; miš’os p o t i e v ã m u).

Происхождение некоторых интересных явлений диалекта неясно, например: d>g, t>k, ср. dãug v a n g e n ù (вод) i rà; mãno gėgė (дядя) pãmirė; p ė r-

221

verkė (перевёрнуто) visu namu; dankėlei (зубки) geri; pasikiko kėvukas «встретил батюшка».

Через территорию диалекта Дейвенишкес проходит граница между восточными и западными дзуками. По более частому переходу смешанных дифтонгов am, an, em, en в um, un, im, in этот диалект ближе к восточным дзукам. Однако больше фонетических и морфологических особенностей связывают диалект Дейвенишкес теснее с западными дзуками.

ДЕВЯНИШКСКИЙ ДИАЛЕКТ

И. ЛИЛИПСКЕНЕ и А. ВИДУГИРИС

Резюме

В статье излагаются характерные особенности литовского говора, который находится в самом юго-восточном уголке Эйшишского района Литовской ССР в окрестностях местечка Девянишкес.

Девянишшский литовский говор привлекает внимание языковедов уже на протяжении 80 лет. Среди исследователей этого говора находились такие известные лингвисты, как Э. Вольтер, К. Буга, П. Арумаа и др.

Поскольку Девянишский литовский говор находится на окраине нынешней этнографической территории литовского языка, в нем сохранились многие архаические особенности.

Все имена и местоимения в дательном падеже множественного числа имеют окончание -mu: bról’amu, tōmu visōmu trīmu mergištemu; seniem žmōnemu. Формы мужского рода дательного падежа единственного числа наряду с окончанием -u имеют и окончания -o (bōba sāko kiš’k’o) или i в предложных конструкциях (kāruvės sālik pilū i plaukė).

Иногда еще встречаются формы адессива и аллатива с постпозицией -p(i): tieup, galopi, ju· simp, mu· simp.

В фольклоре наряду с формами повелительного наклонения aik, būkie встречаются формы без суффикса -k: a dúo i man žuvīs; k i m š vuodegu· špen.

Некоторые возвратные глаголы сохранили ударение в окончании, напр.: sėdasi, sėdaus, radosi, govės, stojos. Говору характерны наречия: daugės наряду с daugėsne nu·nai и некоторые предлоги, как напр.: ažiū, dren, ingi, nuog, pie, prieg.

Девянишский литовский говор уже давно находится в тесных контактах с славянскими языками (особенно с белорусским, менее с русским, польским). В результате этих контактов в говоре появилось много новых слов, образованных по примеру славянских языков. Особенно ярко влияние славянского словообразования проявляется в глаголе, ср. приставочные глаголы (ažusirc’, praskaicic’), и особенно многочисленные формы с вторичной приставкой pa- (paapsivedė, paisigāndo, papamire).

Под влиянием славянских языков в говоре появились и некоторые предложные конструкции (ср. po kaddikšč’amu, po mūsemt; dār ažiū sāulės parėjau namō; miš’os potėvāmų).

Кроме того, говору характерны своеобразные фонетические явления, происхождение которых еще не установлено, ср. d>g и t>k перед гласными переднего ряда: dankālei (дэнтеляи), gėgė (дедё), pasikiko kėvukas (паситико тёвукаѕ), vangen’o (ван- денио).

На основании двоякого произношения дифтонгических сочетаний am, an, em, en (как am, an, em, en и как um, un, im, in) Девянишский говор следует считать переходным говором между западно-дзукскими и восточно-дзукскими диалектами литовского языка.

222