Humani y space In e na ional almanac VOL. 14, No 6, 2025: 512-517
512
DOI: 10.24412/2226-0773-2025-14-6-512-517
EDN: CWRJEK
Трансформация мотива «бездны» в рассказе Георгия
Демидова «Амок»
Д.В. Поль, А.М. Федулова
1,2Московский педагогический государственный университет
119435, г. Москва, ул. Малая Пироговская, д. 1, стр. 1
Moscow Pedagogical S a e Uni e si y
Malaya Pi ogo skaya s ., 1, build. 1, Moscow 119435 Russia
1e-mail: pol-d- @yandex. u
2e-mail: [email p o ec ed]
Ключевые слова: русская литература XX века, рассказ «Бездна» Л. Андреева,
творчество Г. Демидова.
Key wo ds: 20 h-cen u y Russian li e a u e, “The Abyss” by L. And eye , he
wo ks o Geo gy Demido .
Резюме: В статье на примере рассказов «Бездна» Л.Н. Андреева и «Амок»
Г.Г. Демидова рассматривается трансформация мотивов русской классики в
прозе Георгия Демидова. Рассказы Демидова - художественный эксперимент,
демонстрирующий смену культурно-исторических парадигм, произошедшую
за примерно полвека российской жизни: от предчувствия катастрофы к жизни
внутри нее.
Abs ac : The a icle explo es he ans o ma ion o mo i s om Russian classics in
Geo gy Demido 's p ose, using his s o y “Amok” and Leonid And ee 's “The
Abyss” as examples. Demido ’s s o ies ep esen a li e a y expe imen ha
demons a es he shi in cul u al and his o ical pa adigms which occu ed o e
app oxima ely hal a cen u y o Russian li e: om a p emoni ion o ca as ophe o
li e wi hin i .
[Pole D.V.1, Fedulo a A.M.2 The T ans o ma ion o he mo i o he “abyss” in
Geo gy Demido 's S o y “Amok”]
Проза Г. Г. Демидова (1908-1987) - уникальное явление в
русской литературе второй половины XX века. Обращаясь к
собственному лагерному опыту, писатель предлагает читателю
тексты, отличные от произведений его знаменитых
современников. Благодаря сохранившейся переписке писателя с
В. Т. Шаламовым (Переписка В.Т. Шаламова с Г.Г. Демидовым)
мы видим, что творчество для Г. Г. Демидова - «писательский
зуд» (как выразился в одном из писем автор), который не
является ещё одной попыткой задокументировать лагерный
опыт. В отличие от В.Т. Шаламова, для которого
Д.В. Поль, А.М. Федулова / D.V. Pole, A.M. Fedulo a
513
художественность применительно к лагерной жизни - это
лишняя «беллетризация, литературность», которую надо отсечь,
для Г. Г. Демидова писательство - это акт искусства. Поэтому
рассказы Г. Г. Демидова - это своеобразное художественное
переосмысление лагерного опыта.
Даже нечеловеческие условия в лагерях Севвостлага
(колымские лагеря) не заставили Демидова согласиться с
Шаламовым, считавшим лагерный опыт исключительно
отрицательным. Демидову ближе позиция дореволюционной
интеллигенции, когда-то емко визуализированной в гениальной
картине «Всюду жизнь» Н. А. Ярошенко. Ничуть не смягчая в
угоду тем или иным веяниям времени свои оценки жизни за
колючей проволокой, Георгий Георгиевич стремился видеть
человеческое даже в том, что представало как звериное. Так,
например, в рассказе «Дуэт» великое искусство оперы
пробуждает человеческое даже в профессиональных
уголовниках, а Повесь-чайник из «Начальника» в очередной раз
подтверждает правоту Гоголя о призрачности и суетности всего
мирского.
Подходя к писательству как к творческому акту,
Г. Г. Демидов подмечает, как сама жизнь преподносит ему
сюжеты, соотносимые с выдающимися творениями русских
писателей XIX-XX вв. Таким образом, мир русской классики
для писателя сохраняет свою актуальность и в тюрьме, и на
пересылках, и даже в условиях Колымы. Вот только
действительность, реалии советских лагерей, преподносит свои
сюрпризы, по-своему преломляя сюжеты и героев
классической литературы.
Демидов предлагает свое прочтение вечных тем (добро и
зло, правдоискательство и пр.) в ситуации сверхнапряжения,
когда проверяется предел человеческой прочности. Именно
поэтому одним из «классических» мотивов, который
разрабатывает писатель, можно назвать мотив «бездны»,
падения. Это один из ключевых мотивов русской литературы
рубежа XIX-XX веков, достигший своей кульминации в
рассказе Л. Н. Андреева «Бездна» (1902).
Рассказ Л. Андреева, неоднозначно встреченный
современниками (достаточно вспомнить резкий отзыв
Д.В. Поль, А.М. Федулова / D.V. Pole, A.M. Fedulo a
514
Л. Н. Толстого), можно назвать одним из самых ярких примеров
русского модернизма. Идиллическое начало, описывающее
прогулку студента-технолога Немовецкого и гимназистки Зиночки,
напоминает пастораль. Однако потеря пути, наступление сумерек,
появление враждебных к героям существ («темные фигуры
оборванных грязных женщин», «мрачные, оборванные люди»)
обнажают зло, скрытое за пеленой тумана. Зло растворено в этом
мире: живет и во внешних обстоятельствах, и внутри самого
Немовецкого (о чем говорит его поступок). Бездна, символически
выведенная в названии, открывается перед героем и поглощает его.
Это метафизическое зло.
Андреев исследует «бездну» как универсальную
философскую категорию. Его рассказ - притча о хрупкости
человеческой культуры перед лицом извечного,
метафизического зла, которое является частью мироздания.
Цивилизация (образ студента-технолога Немовецкого) - лишь
тонкая пленка, скрывающая бездну. Столкновение с грубым
насилием становится спусковым крючком, обнажающим эту
сущность. У Андреева нравственное падение Немовецкого
показано не как результат сложного выбора, а как мгновенное
пробуждение «звериного» начала: «Здесь было пиршество
зверей. И внезапно отброшенный по ту сторону человеческой,
понятной и простой жизни, он обонял жгучее сладострастие,
разлитое в воздухе, и расширял ноздри» (Андреев, 1990: 366).
Подтверждает эту мысль и комментарий автора: «Можно быть
идеалистом, верить в человека и конечное торжество добра, и с
полным отрицанием относиться к тому современному
двуногому существу без перьев, которое овладело только
внешними формами культуры, а по существу в значительной
доле своих инстинктов и побуждений осталось животным…»
(Леонид Андреев, 1902: 3).
Таким образом, понятие «бездны» у Андреева носит
прежде всего философский характер, универсальный,
вневременной. Бездна живет вовне и одновременно внутри нас,
независимо от социальных ролей. И маска образованности,
интеллигентного человека не способна защитить от древнего
зла, которое может пробудиться в любом индивидууме.
С лёгкой руки Л. Андреева мотив бездны, понимаемой в
Д.В. Поль, А.М. Федулова / D.V. Pole, A.M. Fedulo a
515
метафизическом плане, широко распространился в русской
литературе начала XX в., однако особую остроту он приобрёл
уже во второй половине столетия в прозе Г. Г. Демидова.
Г. Г. Демидов в рассказе «Амок» обращается к мотиву
бездны, но предлагает иное прочтение, чем когда-то у
Л. Н. Андреева. Выведенное в название слово «амок»
показывает, что речь идет не о метафизическом понятии, а о
вполне конкретном явлении - психическом состоянии, при
котором человек проявляет немотивированную агрессию,
бесконтрольно разрушает все вокруг. Это болезнь, амок -
медицинский термин. В отличие от мгновенного пробуждения
«древнего начала» у Андреева, Демидов скрупулезно, с почти
клинической точностью - сказывается его научная деятельность
до ареста - показывает путь своего героя к «бездне». Это не
внезапный прорыв иррационального, а закономерный результат
произошедших кардинальных изменений в обществе.
Первые строки рассказа сразу обозначают упрощённое
понимание природы зверства (бездны), а последующий рассказ
о герое не только дезавуируют «простой ответ», но и вскрывают
подлинные причины этого явления. «Говорили, что боец
вооруженной охраны Файзулла Гизатуллин питал к убийству
врожденную склонность» (Демидов, 2024: 49). Однако вслед за
этим Демидов отмечает, что в самом начале карьеры Файзулла
отличался лишь застенчивостью, порой даже слишком сильной,
а потому казался диким, боялся насмешек, был молчалив и
нелюдим. О скором освобождении от службы, о возвращении в
свой колхоз - вот о чем грезил боец. Нежелание героя ехать на
Колыму начальственными наставлениями все же было
побеждено. Озлобленность бойца со временем только росла,
ведь жестокость и ненависть воспитывались в людях
специально, «как воспитывается она в некоторых породах
служебных собак» (Демидов, 2024: 57). Усугубляло состояние
Файзуллы и враждебность мира. Враги на Колыме везде -
именно так ощущает герой. И это не только заключенные (и
воры, и конокрады - категории людей априори враждебных
сельскому (крестьянскому) миру, к которому принадлежит
Гизатуллин, и женщины, поведение которых в лагере резко
диссонирует с нормами поведения в исламском обществе), но и
Д.В. Поль, А.М. Федулова / D.V. Pole, A.M. Fedulo a
516
сама природа: «Пейзаж в районе прииска Каньон оказался
необычно угрюмым даже по здешним понятиям. Гизатуллину
эта местность показалась и впрямь очень похожей на тот «край
земли», о котором он слышал от своей бабушки,
рассказывающей ему в детстве страшные сказки о царстве злых
духов» (Демидов, 2024: 54).
Для усиления несоответствия героя и того, чем ему
приходится заниматься, Демидов не раз сравнивает Файзуллу со
зверем, показывая, насколько чужд он окружающей его среде.
Боец вооруженной охраны и сам ощущает это: он пытается
спастись от окружающей его бездны страха и ненависти и подает
рапорт с просьбой перевести его на другой пост, так как отвечать
за себя больше не может. Ремарки автора дают понять, что будь
небезразличен врач, будь опытнее начальство, трагедии можно
было бы избежать. Внутренний дискомфорт в Файзулле растет - и
находит выход в финале. В состоянии амока боец убивает не
только заключенных, но и пытающихся его остановить мужчин
вольнонаёмных. После содеянного же «…возвращающееся
сознание несло с собой только нарастающий ужас перед
содеянным» (Демидов, 2024: 118). Здесь бездна, поглотившая
героя, теряет свое метафизическое начало, становится осязаемой,
телесной - она становится амоком.
Таким образом, зло у Демидова перестает быть
исключительно экзистенциальным явлением. Оно имеет причины.
Амок - не пробуждение древнего зверя, а последняя, аффективная
стадия разрушения личности, запрограммированного социальными
условиями. Г. Г. Демидов исследует причины «падения» героя:
«Но и в этом случае она вряд ли появилась бы в простом и честном
парне, если бы не сочетание целого ряда обстоятельств» (Демидов,
2024: 49). И именно эти обстоятельства и составляют канву сюжета
рассказа «Амок».
Философская величина превращается в конкретно-
социальную. Целенаправленное разрушение личности героя в
тех социальных условиях, в которых он находится, - вот что
исследует автор. Если для Андреева «бездна» - это
метафизический ужас, таящийся в душе каждого человека, то
для Демидова, прошедшего ад ГУЛАГа, «бездна» - это
реальность, имеющая свою историю развития. Трансформация
Д.В. Поль, А.М. Федулова / D.V. Pole, A.M. Fedulo a
517
мотива бездны в прозе Г. Г. Демидова отражает смену
культурно-исторических парадигм, произошедшую за примерно
полвека российской жизни: от предчувствия катастрофы к
жизни внутри нее.
ЛИТЕРАТУРА
Андреев Л.Н. 1990. Бездна. - В кн.: Андреев Л.Н. Собрание сочинений: в 6 т.
М.: Художественная литература. Т. 1. С. 355-367.
Демидов Г.Г. 2024. Чудная планета: Лагерные рассказы. СПб.: Издательство
Ивана Лимбаха. 520 с.
Леонид Андреев о своей работе над рассказом «Бездна». - Курьер. 1902. 27
янв. (№ 27). С. 3.
Переписка В.Т. Шаламова с Г.Г. Демидовым [Электронный ресурс]. - URL:
h ps://shalamo . u/lib a y/24/33.h ml [25.09.2025]. [Шаламов В. 2004.
Новая книга: Воспоминания. Записные книжки. Переписка.
Следственные дела. М.: Эксмо. C. 752-163].
Поступила / Recei ed: 27.09.2025
Принята / Accep ed: 02.10.2025
