Amplifikacija kaip stiliaus figūra

Juozas ABARAVIČIUS АМПЛИФИКАЦИЯ КАК СТИЛИСТИЧЕСКАЯ ФИГУРА (Заметки о характерных признаках) Об амплификации теперь мало где услышишь. Можно сказать, она стала прежде всего понятием, используемым в академических чтениях и исследованиях (риторики, поэтики, стилистики и других дисциплин). Кажется, никого из литовских филологов не интересует содержание термина «амплификация», её характерные признаки, системная принадлежность и ранг. В трудах литовских исследователей по стилистике мы не находим её рассмотрения в числе самостоятельных стилистических фигур. Так, в «Стилистике литовского языка» Й. Пикчилингиса амплификация рассматривается как средство выразительности речи, создания эмфазы. Здесь она (наряду с аккумуляцией) анализируется как один из типов стилистического перечисления1. Только в «Словаре терминов языкознания» К. Гайвениса и С. Кейниса это средство выражения вполне справедливо считается стилистической фигурой. Именно так здесь даётся первое значение термина. Амплификацией здесь называется «1. Стилистическая фигура, в которой для усиления выразительности речи употребляется подряд несколько языковых элементов: Žmonės tr i ū s i a, p l ū š a laimei krašto savo (A. Venclova)».2 Второе приводимое здесь значение этого понятия — «2. Удлинение текста при переводе с одного языка на другой (...)» — к настоящим заметкам отношения не имеет. Понятно, что пример амплификации, приводимый в упомянутом словаре, очень элементарен. Прежде чем обсуждать более сложные, типичные, более развитые разновидности этой стилистической фигуры, безусловно, необходимо отмежеваться от порой выдвигаемого нерелевантного, неконструктивного признака амплификации — будто бы у неё должен быть заключительный обобщающий член. Этим она якобы отличается от аккумуляции, у которой такого члена нет. Такого взгляда, например, придерживаются в некоторых немецких стилистиках. Так, в «Стилистике современного немецкого языка» В. Флейшера и Г. Михеля говорится: «Наряду с простым перечислением — а к к у м у л я ц и и — ам п л и ф и- 1 P i k č i l i n g i s J. Lietuvių kalbos stilistika. V., 1971. T. 1. P. 202 – 205. 2 G a i v e n i s K., K e i n y s S. Kalbotyros terminų žodynas. Kaunas, 1990. P. 18. 50 кция, которой называют перечисление, имеющее в конце обобщающий член³. Аналогичный взгляд отражён и в «Стилистике литовского языка» Й. Пикчилингиса (далее просто «Стилистика»), где примерами иллюстрируется утверждение Э. Ризель о том, что различие этих двух типов перечисления «якобы совершенно формально»: аккумуляция (?) имеет обобщающий член, амплификация (?) его не имеет⁴. Здесь, в «Стилистике» (с. 202), допущена ошибка: типы перечисления перепутаны. А далее, при обсуждении примеров, уже обоснованно подчёркивается: «Здесь мы имеем аккумуляцию — члены перечислительной цепочки <...> завершаются без обобщения». И в другом месте: «Здесь обобщающими словами являются всё, всё. Предложения образуют амплификацию»⁵. Когда выдвигается такой формальный признак амплификации, легко ошибиться и не принять во внимание суть. А суть иная. Кстати, в самой «Стилистике» указывается существенное различие между аккумуляцией и амплификацией, на которое обращал внимание французский стилист А. Альбала и вслед за ним М. Мейер. Аккумуляция создаётся обилием деталей, следующих одна за другой, а амплификация, напротив, — обилием сравнений, двойных метафор, варьированных образов, всевозможных эпитетов⁶. Это уже существенные признаки, хотя и несколько разнородные. В самом деле, при аккумуляции сосредоточивается множество деталей, каждая из которых сообщает что-то новое, добавляет, дополняет чем-либо и т. п. А при амплификации расширяется, усиливается содержание мысли, допускается даже обратное варьирование и т. п. Аккумуляцию находим в стихотворении М. Мартинайтиса «Семейный альбом, найденный на свалке». Свадебная фотография. С новорождённым. / Первые шаги. Это была девочка. / Немного подросла. Белое платье до земли. / С цветами. Конфирмация, епископ. Та же — / уже подросток, некрасивая, длинноногая. MMartA 23. Это, можно сказать, типичный пример аккумуляции. Номинатив- 3 F l e i s c h e r W., M i c h e l G. Stilistik der deutschen Gegenwartssprache. Leipzig, 1975. S. 126. 4 P i k č i l i n g i s J. Min. veik. P. 202; Riesel E. Stilistik der deutschen Sprache. Moskau, 1963. S. 320. 5 P i k č i l i n g i s J. Min. veik., P. 203. 6 См. там же, а также цитируемых там авторов и источники. 51 С помощью сложных предложений, присоединительных частей расчленённого предложения и иных грамматических средств (это не главное) перечисляется множество деталей, каждая из которых «добавляет» что-то новое, видимое при взгляде на старую фотографию. И это перечисление продолжается в следующих строфах стихотворения, ничего не повторяя и не варьируя возвратно. Ср. также вторую строфу: Учиться играть на фортепиано. Уроки балета. Скрипка, / зажатая подбородком (грудь, ещё не распустившаяся от музыки). / Внезапное девичье расцветание. Нежная / шея. Пристальный взгляд. Глаза! Немного отретушировано. / Мужчина, жёсткий воротник. У алтаря, с фатой. (Там же). Эти примеры хорошо показывают суть аккумуляции. Суть амплификации будет иной. О ней уже говорилось. Пусть её покажут примеры. Мазурские юноши с взморья нынче будто кол проглотили — сдержанны и молчаливы, ядовито смыкают уста, чтобы не болтать попусту. POrinEK 136. Здесь амплификация создаётся однородными или синонимичными средствами, усиливающими содержание мысли и варьирующими её. Здесь мы находим семантический параллелизм, а значит, и избыток средств выражения (будто кол проглотили; сдержанны и молчаливы, ядовито смыкают уста, чтобы не болтать попусту). Но нельзя сказать, что это немотивированный избыток. Фразеологическим сравнением, эпитетами (кстати, и метафорическими) передаётся «характер» молчаливого поведения юношей с мазурского взморья в зале Тракайского замка; образ описывается с несколько разных сторон, активизируются те самые едва заметные черты и смысловые оттенки изображаемого. Из этого, из более широкого смыслового целого проясняется мотивация поведения персонажей. Писательница П. Оринтайте любит амплификации. Немало их в описаниях свадьбы Дануте, дочери Кястутиса и Бируте. Ещё пара примеров: Будущая невеста была странно спокойна: всё уже всё равно, неважно. Решение окончательно принято. Знак изгнания выжжен на лбу — обречена безвозвратно... А казалась исполненной чувства, словно чаша молодой сосны. Но сдержавшейся. POrinEK 129; Только Дануте — словно жертвенная жертва, посвящённая богам. Оцепеневшая, будто живая скульптура, съёжившаяся в себе, ничего не видящая, не чувствующая. POrinEK 130. В этих примерах отражены характерные для амплификации расширение содержа- 52 ния, интенсификация мысли, усиление впечатления семантически близкими языковыми элементами, создающими умеренный избыток средств выражения. Ср.: Оцепеневшая, будто живая скульптура, съёжившаяся в себе, ничего не видящая, не чувствующая и и т. п. детали образа. Во многих специальных исследованиях амплификация рассматривается как способ расширения и обогащения речи и содержания мысли (лат. amplificatio — расширение, увеличение, умножение; ритор. усиление; загромождение ненужными словами). В античности различали предметную (относящуюся к предмету), стилистическую и словесную амплификацию. Предметная амплификация была связана с изложением чего-либо различными способами с целью воздействовать и убеждать. Она была своего рода «увеличительным стеклом риторического внушения»: собирались предпосылки, аргументы, цель которых — не научить, а воздействовать⁷. Стилистическую амплификацию, также употреблявшуюся в античности, исследователи сравнивают «с телескопом, который, увеличивая, указывает воспринимающему (odbiorcy) на невидимые области (obszary) мысли и скрывающихся там значений, прежде всего эмоциональных»⁸. А словесная амплификация — это расширение простых выражений отдельными словами или их сочетаниями, чтобы сделать их более выразительными⁹. Во многих работах по риторике и стилистике амплификации с обобщающими членами вовсе не упоминаются. Однако иногда рассматриваются и более специфические разновидности этой стилистической фигуры. Например, некоторые исследователи изучают амплификацию, основанную на развёртывании именительного темы или его экспрессивном сочетании¹⁰. Не будем разбирать их все. Возможно, об амплификации именительного темы следует сказать кое-что. Действительно, именительный темы нередко амплифицируется в тексте, развёртывается, вслед за ним даётся характеристика. Например: Гермас доброта гермас — первозданная, небывалая и забытая / невероятная, как голубой лебедь / подозрительная, как полуденный колокол / таинственная, как еловый вечер <...>JDegPA 24. Эта разновидность несколько 7 Plačiau apie tai žr.: Korolko M. Sztuka retoryki. Przewodnik encyklopedyczny. Warszawa, 1990. S. 74. 8 См. там же. С. 121. 9 Подробнее об этом см. там же. С. 121–122. 10 Čmykova N., Baskakova L. Gramatičeskij trop i amplifikacija. – Problemy ekspressivnoj stilistiki. Izd-vo Rostovskogo universiteta, 1987. S. 84 – 86. 53 напоминает словесную амплификацию. Амплифицирование, эмоциональное развертывание и усиление здесь начинается уже с повторения именительного падежа темы. Далее дается разносторонняя характеристика «добра», где стараются не столько перечислить новые детали и свойства, сколько сделать общее перечисление выразительным и эмоциональным. Хотя здесь можно усмотреть и некоторый элемент аккумуляции. Ср. также: Буквы! / Простенькие, ровные, одинаковые и мелкие буквы PTarGS 14. И здесь характерно повторение именительного падежа темы. А в специальной литературе, по-видимому, совершенно немотивированно утверждается, что амплификация не связана ни с повторением, ни с эллипсисом, ни с инверсией¹¹. По поводу двух последних стилистических фигур, пожалуй, и не стоит спорить. Однако вряд ли повторение не может быть составным элементом амплификации. Ведь оно расширяет содержание речи, усиливает ее выразительность, эмоциональность, интенсивность проявления реалий. Вот как в отрывке из поэмы Ю. Марцинкявичюса «Homo sum» повторение очень хорошо передает то, как лирический субъект, «прикованный в галере времени», борется со злой необходимостью. HOMO SUM! / Прикованный в галере времени, / тяжело гребу, / гребу, гребу.../ И пот градом льется по лицу, / и голую спину хлещут / злые кнуты НЕОБХОДИМОСТИ, / Правда, океан. / Правда, океан. / Правда, горизонт. / Правда, горизонт, / который ни приближается, ни удаляется. / Гребу, гребу / и запекшимися губами повторяю: / HOMO SUM... JMarcR III 39. Здесь никак нельзя сказать, что повторение слов и их сочетаний не помогает амплифицировать, развертывать и интенсифицировать семантику метафоры галеры времени, тяжелой гребли и ее монотонности. Впечатление о том, что человек прикован в галере времени, все усиливается, поскольку повторы: «тяжело гребу, / гребу, гребу...»; «Правда, океан. / Правда, океан. / Правда, горизонт. / Правда, горизонт, который ни приближается, ни удаляется» — замедляют «кадры» картины гребли, а значит, и картины злых кнутов НЕОБХОДИМОСТИ, стегающих спину. Эти повторы помогают метафоре галеры времени разрастись в целостную аллюзию — ассоциативную связь с образом парусного военного корабля, на котором в VII–XVIII веках гребли прикованные рабы, преступники и воины, используемым в качестве фона для… 11 Žr.: Š i r i n a L. Amplifikacija v sisteme ekspressivnych sredstv. – Problemy ekspressivnoj stilistiki. 1987. S. 83. 54 использовать как фон для происходящего в настоящем в «галере времени». Поэтому, несомненно, правы те филологи, которые утверждают, что амплифицирование осуществляется, помимо прочего, посредством различных повторов: повторения слов, синонимических повторов, повторения тропов, изложения ярких существенных признаков, аргументированной последовательности мысли и других приемов. Такой подход, например, отражен в «Малом словаре стилистики» С. Краля и Й. Курца12. Разумеется, амплифицировать мысль помогают и другие стилистические фигуры (градация, антитеза, перечисление, коррекция), а также многие другие стилистические средства (эпитеты, сравнения, синонимы и т. д.). Здесь не ставилась цель рассмотреть разнообразие типов, разновидностей, семантики, структуры и функций амплификации. Следует лишь отметить большие изобразительные возможности этой стилистической фигуры и ее способность воздействовать на читателя. Особенно выразительны, например, ее разновидности, в которых регрессивно, с ретардацией располагаются зачастую семантически несогласованные, противоречивые компоненты. Каждый такой ретардационный компонент удерживает внимание читателя, пока наконец не прояснится смысл стилистического целого. Ср. также отрывок из «Огорчения» В. Бразюна: Бесконечное освоение нового места, переселение в память, где все не на своих местах, свалено в кучу и разбросано, уже ничего невозможно найти среди разобранных дней и недель, истасканных имен и стертых месяцев, беспрестанно ускользающих в никуда. VBrazAL 39. Здесь еще ничего не поймешь о смысле амплифицирования, пока внимательно не прочитаешь всю цепочку компонентов. Будучи столь разнообразной и действенной в семантическом, структурном и функциональном отношении, амплификация не может считаться лишь разновидностью стилистического перечисления. Это вполне самостоятельная стилистическая фигура. Сокращения VBrazAL - V. Braziūnas. Alkanoji linksniuote. V., 1993. JDegPA - J. Degutytė. Purpuru atsišvėrusi. V., 1984. JMarcr III - J. Marcinkevičius. Raštai. T. 3. V., 1982. MMartA - M. Martinaitis. Atrankinta. V., 1996. POrinEK - P. Orintaitė. Erelių kuorai. Kaunas, 1992. RTarGS - P. Tarulis. Gyvas stebuklas. V., 1993. 12 Krahl S., Kurz J. Kleines Wörterbuch der Stilkunde. Leipzig, 1984. S. 10. 55